Я не знаю, на каких по счету небесах Император издал указ немедленно и очень срочно женить Владыку ночей.

Для небожителей это было довольно неожиданное решение, особенно зная, что Владыка, проживший тысячу лет, терпеть не мог женщин. А может быть, ночи у Императора не заладилось, и он решил прибегнуть к крайним мерам, начав с Владыки.

«Вроде бы тысячелетний Владыка ночи ничем не провинился, а было его именно жаль», — зевала я на своем незначительно низшем облаке, перелистывая страницы «Вестника небес». Спокойно переваливаясь на другой бок, потому что правый я уже изрядно отлежала за последние сотню лет.

Почесав в затылке, я продолжила читать эту довольно волнующую новость. Тут говорилось, что невесту Владыке ночей будут искать, можно сказать, без его ведома, но всё же путем совпадения с теми требованиями, что он изложил в короткой записке, данной тут же, одним абзацем ниже.

Я опять зевнула, не в силах справиться с накатывающей на меня дремотой. Но всё-таки сосредоточилась, что было сил протирая глаза свободной рукой. Так:

Чиста

Проста

Энергична

На этих трех пунктах счастливый чей-то будущий муж ограничился.

«Ну-у-у… Что тут сказать. Бог ночей — мужчина не требовательный. Тем более что таких чистюль на небесах любого сектора как карпов кои в пруду Императора. Но вот зачем ему энергичная невеста? С его-то положением нужна та, что любит крепко и желательно подольше вздремнуть. Или он возомнил, что какая-то барышня будет ради его владычества бодрствовать по ночам?»

Я опять задумалась, живо представив бойню вымытых до блеска энергичных простушек за такого завидного жениха, и прикинула, что, возможно, он не так прост и решил: ни одна не выживет в этой баталии. Замечательный стратег! Не просто так свое звание носит.

Я ухмыльнулась, поглаживая живот, перевела взгляд на другую страницу, где во всей красе сиял портрет красавицы Лохань из дома кудрявых облаков.

Мое хорошее расположение духа в миг испортилось.

Как же она раздражала, в каждый выпуск старалась впихнуть свою круглую, словно луна, рожу на всю страницу.

— Фффф… — фыркнула, стараясь проткнуть пальцем ее ноздри и уж потом посмеяться от души над содеянным. Как вспомнила, что не прочла оборот страницы.

Нет, новости важнее!

Смирившись, перелистнула потрепанный лист. Тут шли ровные столбцы сводок достижений разных божественных существ и тварей, живущих на небесах. Свое имя я там ни разу не видела, так как моим единственным достижением было то, что я родилась.

Моя мать, благословенная тучка, и отец, повелитель грома, только одну ночь провели вместе, а за их наслаждения расплачиваться приходилось естественно мне.

Они нарекли меня именем, которое, судя по всему, прожевала и выплюнула альпака — Жувань. А затем благодушно оставили меня на воспитание в нижнем небесном храме сладких снов, где я, собственно, и хранилась уже какую никакую сотню лет никем не тревожимая и так же никем особенно не воспитываемая.

Обращались со мной хорошо, делами не заваливали, учебой не морили. Тем более мой отец — большая шишка на лбу Императора. И я хоть и незаконного рождения, но все же была его родной дочуркой.

Ознакомившись со списком достижений небожителей, я с удовольствием проткнула ноздри этой зазнайке Лохань и положив на лицо вестник знатно всхрапнула.

Я могла бы проспать так ещё пару десятков лет, да вот незадача: в наш всеми забытый храм спустился посланник прямиком из высших небес и устроил жуткий переполох.

Я все ещё пыталась закрыть уши руками и перевернуться на спину, дабы продолжить сон, но уже слышала, что меня настойчиво зовёт наставница, а с ней лучше не шутить.

— Жувань… Ну где ты, негодница!

Пытаясь быстро прийти в форму, я выдохнула, но из-за этой суеты не удержалась и упала с облачка, на котором возлежала.

Схватившись за отбитый бок, заорала, что было сил:

— Уже иду, наставница… Я иду.

— Да где же тебя носит?! — роптала она, пока я добралась до зала прихрамывая. Этот ропот предназначался пришедшему. Наставница уж точно знала, где я и чем занимаюсь. Поклонилась, касаясь лбом пола и скрытно зевнув в широкий рукав.

— А получше у вас никого нет? Как-никак дело важное, — возмутился посланник.

Я округлила глаза, а наставница сделала оскорбленный вид.

— Что вы, небось ослепли! Жувань — одна из лучших моих учениц.

Я, едва проснувшись, никак не могла понять, зачем наставница лукавит, даже сказала бы, так отчаянно обманывает посланника.

— Ну хорошо, хорошо… Но если она не справится!?!?!? — Левый глаз посланника задёргался и потом активно заметался, мечтая вывалиться из глазницы, обретая собственный путь.

— Обижаете!!! — Тут же уверенно рукоплескала моя наставница, и кажется глаз немного успокоился и закатился, оголяя белок.

Я опять сделала поклон до земли, не собираясь с него подниматься, закрыла глаза с желанием немного вздремнуть, пока они обсуждают мои компетенции.

Дальше они перешли на разговор, который я не слышала из-за поставленного индивидуального барьера. Это заняло не более двух минут, потому что обсуждать во мне было абсолютно нечего. Тут посланник схватил меня за руку и потащил из храма.

Я, не успев ничего сообразить, только и крикнула наставнице в ответ на:

— Веди себя хорошо, Жувань.

— Хорошо, госпожа наставница!

Посланник со страшной силой тянул меня до верхних облаков и так разогнался, что замелькали брызги радуги, в которую мы по неосторожности врезались на полном ходу.

Его хватка ослабла, и я упала, потирая разбитый лоб.

Посланник лежал не двигаясь, по его шее стекали красные густые капли, орошая белую плоть облака, на которое он приземлился.

«Надо бы оказать ему первую помощь», — подумала я, подползая к несчастному мужчине. Оторвав с его ханьфу длинную полоску ткани, я стремительно перевязала его шею потуже и уселась ждать, пока он очнётся.

Кругом валялись осколки радуги, сияя, как драгоценные камни. Я невольно залюбовалась этой картиной, когда вдруг заметила, что лицо посланника стремительно синеет. Переходя из цвета голубой вечности в глубокий фиолетово-лавандовый.

Это заставило меня глубоко задуматься над превратностью судьбы и возможным более подробным изучением медицины в будущем.

Напряглась изо всех сил и вспомнила, как наставница ставила иглы в акупунктурные точки старику Дуньяну, когда у того болела спина. Волной облегчения эта мысль отразилась в моих ясных глазах, и я, прикинув довольно крупное телосложение посланника, вытащила из прически шпильку потолще.

Обошла его, осматривая, не теряя времени, забралась сверху, цепляясь за полы халата и пояс, смело села верхом, размахнулась что было сил и воткнула острие шпильки в центр яремной вырезки грудины, прямо в акупунктурную точку Тянь-ту, отвечающую за дыхание.

Посланник вздрогнул всем телом, затем задрожал, словно гора, и наконец резко поднял корпус, скидывая меня. Его открытые глаза закрутились во все стороны, пока он пытался вдохнуть, сдирая с окровавленной шеи повязку, заботливо мною накрученную.

Наконец освободившись, он что-то захрипел, тыча в меня пальцем возмущённо.

Это, признаюсь, было неприятно после качественно оказанных медицинских услуг, можно по-человечески отблагодарить вообще-то. Мы же на небесах, а не в смертном царстве, где каждый мог говорить что хотел и даже сквернословить.

Я насупилась, а он, активно отползая, складывал руки в защитную мантру.

«Если уж умеет как надо, сам бы себя и лечил», — обиделась я ещё крепче.

Наконец он и залечил свою рану, видимо, сообразив, что я не собираюсь ему больше помогать.

— Ты, ты… — затараторил посланник, по-прежнему рискуя выронить свой правый глаз от возмущения… — Ты не годишьсяяяяяяя!!!!!

Последнюю фразу он орал так истошно, что привлек всеобщее внимание радужных духов, порхавших тут неподалеку. Они собирали осколки радуги, пытаясь восстановить ее разрушенную часть, словно собирали мозайку.

— Посланник, вы так торопились, что едва не лишились жизни, — только и смогла заметить я робко.

— Ты невежественное в медицине существо, зачем ко мне полезла? — захрипел он.

— Хотела помочь.

— Сначала задушив меня, потом ещё решила зарезать. О великий Император, я умер так в мире смертных, за что мне такое наказание дважды. Я, почтенный военный герой, занимаюсь такими ничтожными делами. Чем же я провинился перед небесами в своем славном восхождении к славе и благочестию? Где встал не на тот путь?

Я, признаться, заскучала на моменте самобичевания, а посланник всё не унимался. Духи бросили свои камушки, сгрудившись, сверкали, поддакивая этому нытью.

— Как же мне вернуться? — прервала я на середине.

— Как вернуться?! Куда?

— В храм сладких снов! Я ведь «не гожусь», вы сами сказали только что.

Он вдруг взял себя в руки.

— Ну уж нет, мелкая похабница, уж теперь я тебя доставлю к Владыке ночей, у него ты пострадаешь как следует.

Выражение это было для меня новым, в храме сладких снов нико не знал ни о каких страданиях, и я даже обрадовалась, смело улыбаясь, закивала, чем, кажется, изрядно расстроила моего спутника.

Он схватил меня ещё крепче и ещё быстрее потянул вверх, разгоняя уже проникшихся к нему искренним интересом радужных духов.

От такой скорости я в испуге зажмурилась и пропустила все виды высших небес.

Почувствовав, что посланник наконец снизил скорость и даже схватил меня за талию, тормозит на полном ходу, я открыла глаза.

Мы прибыли в прекрасный дворец, каких я раньше не видела.

Роскошный двор, узоры и колонны, исписанные хвалебными символами, пестрили своим лирическим разнообразием.

Во дворе мы не встретили прислуги, лишь треххвостый белый кот приветливо рычал, подходя к нам. Белый и пушистый, он выглядел весьма заманчиво. Я даже облизнулась, а он успел заметить.

— Хозяин не в настроении, он опять не спал, — прорычал тот, поглядывая на меня оранжевым глазом. Его белые хвосты разошлись в разные стороны так, что у меня в глазах затроилось.

— Вот я привел прислужницу храма сладких снов, — проворчал посланник.

«Так учтиво говорит с котом!?»

Я поклонилась.

— У них тоже проблема с кадрами? — спросил пушистый наглец оглядывая меня мельком.

— Да, можно сказать и так. Либо наставница Шуань решила насолить Владыке за старые обиды.

Они совместно закивали, вкладывая в это синхронное движение смысл, который я понять не могла.

Когда их взгляды обсудили меня полностью, кот молча махнул хвостом в сторону резных дверей, ведущих во дворец:

— Иди, владыка ждёт тебя.

Посланник и кот остались во дворе, и я подозревала, они затеяли без меня обсуждать мои способности к медицине. Не имея предлога послушать, я вздохнула и пошла к дверям.

Пришлось повозиться, они так скрипели, словно их уже пару тысяч лет никто не открывал. Я, трудом приоткрыв одну створку, просочилась вовнутрь белым дымом.

Ну и бедлам… Повсюду пыль и высохшие листья алого клена. Они противно хрустели под ногами, превращаясь в лиственный прах. То, что снаружи представлялось прекрасным, было таким разочаровывающим внутри. Я прошла по главной зале.

Никого.

Пугающая тишина скребла сердце. Полы моего белого ханьфу покрылись пылью.

— Ну и срам!

Прошла дальше, заглядывая в комнаты. Разбросанная мебель, дыры в холстах, осколки драгоценных ваз в пыли. Наставница явно переоценивала мои способности, если отправила меня сюда с целью уборки.

«А ведь я не спросила посланника о цели визита!» — хлопнула себя по лбу. Кажется, я уже дошла до главных покоев, они были полуоткрыты, ведь одна дверь свисала, еле держась на истлевших дверных навесах.

Я попыталась открыть вторую, но она задрожала и с грохотом упала, разметав пыль и листья. Когда я отняла руки от лица, комната предстала передо мной вся целиком.

Опрокинутый стол, пол, устланный свитками, как ковром, и огромная кровать, покрытая черными шелками. Тут и рос этот красный клён, он оплел основание, являясь живым изголовьем. На кровати неподвижно сидел мужчина ко мне спиной, в его длинных блестяще белых волосах запуталась пара листьев.

Я сделала несколько шагов вперёд и торжественно произнесла, поклонившись:

— Жувань из храма сладких снов прибыла… эээ навестить… выполнять ваше задание.

Мужчина даже не шелохнулся.

«Может, он спит?» — я осторожно сделала несколько шагов вперед. А он в свою очередь резко развернул голову. Будто призрак мне в душу заглянул.

Аж озноб пробрал, чуть кровь носом не пошла!

Владыка ночи был бледен, что первый снег, темные круги пролегли под глазами, делая образ и без того мрачным. Волосы взъерошенной копной могли бы поместить сразу нескольких птенцов трехлапого солнечного ворона.

— Ваше темнейшество, думала, меня вызвали для уборки дворца, но вижу, что вам нужна не меньшая помощь, — воскликнула я, совсем не собираясь его оскорблять.

Зрачки его, и без того темные как ночь, заняли все пространство белка, расширяясь от гнева.

Я, признаться, почувствовала внезапную слабость в коленях и, совсем не сопротивляясь, присела.

— Что ты тут делаешь, бродяжка? — ледяной тон звучал только в моей голове, так как владыка вовсе и рта не открывал.

Дрожь охватила меня ещё сильнее, и я стала быстро оправдываться, сбиваясь:

— Я Жувань из храма сладких снов, прибыла по приказу моей наставницы. Ваш посланник притащил меня сюда. Мне ещё не дали никакого задания… Я думала, что вы… хотите жени… — тут я осеклась, не в силах больше произнести ни слова.

«Он мне запретил? Получается, это всё, что хотел знать владыка? А я так хотела рассказать ему о спасении его посланника и получить какое-нибудь высокое звание или что нибудь ценное. Владыка ночи — это вам не шутки, он может хорошо наградить». — от этих мыслей на моем лице засияла улыбка.

— Ты что, «дурочка»?

Он назвал не ругательный иероглиф, а тот, что означал, что я в высокой степени скудоумна.

Скрывать правду от владыки было очень нехорошо, и я согласно закивала, пока он не разрешил мне ответить.

— Да, владыка, я не так давно родилась и ещё не успела как следует набраться ума. Вы во всем правы. — Таким особам обязательно надо льстить, наставнице это всегда очень нравилось, и я, не скупясь, хотела продолжить:

— Ваш разум так велик, что сразу раскусил…

После чего опять встретила запрет, попыталась сделать два неловких шага на коленях ближе к владыке, дабы рассмотреть его ближе, он мне позволил.

«Да… Ему бы выспаться как следует».

— У тебя есть мысли, почему ты тут? — поинтересовался Владыка язвительно и опять дал мне волю на несколько мгновений.

Я, немного поразмыслив, не смогла найти причину и только пожала плечами.

Он грустно вздохнул, уставившись в стену, как и до моего прихода. Я же уставилась на его красивый профиль, не вставая с колен.

Возможно, уже несколько сотен ароматных палочек сгорели, пока мы так сидели в пыльной тишине этой комнаты, каждый думая о своем, но у меня некстати затекли ноги, и я с неудовольствием прервала эту идиллию.

— Достопочтенный владыка, я не так давно прочла в вестнике, что император устраивает вам брак. Может… — и я закатила глаза от невозможности продолжить.

Мужчина посмотрел на меня внимательнее и, не скрывая едкого сарказма, осведомился:

— Ты умеешь читать?

Я расплылась в улыбке и закивала.

— Хорошо. Почитай мне, — опять потеряв ко мне всякий интерес, он развернулся к стене.

Я, отряхнув подол, осмотрелась. Тут было много чего интересного, весь пол усыпан пыльными свитками, я взяла первый попавшийся и, подняв опрокинутую низкую скамейку без одной ножки, устроилась на ней, пошатываясь.

Открыв свиток, с удивлением обнаружила, что запаса иероглифов для чтения свитка у меня явно не хватает. Они плясали ровными рядами, но в привычный смысл ни в какую не складывались…

Тогда я, не долго думая, вытащила припрятанный в одеждах слегка изуродованный «Вестник небес» и стала читать. Громко и с выражением.

Про то, кого выбрали первой красавицей, какие нынче в моде наряды, сплетни нижних небес и великие события верхних, которые в принципе не сильно отличались от сплетен. Статью о трудности получения визы императора на посещение мира смертных и про биржевую ситуацию на рынке душ.

Затем плавно перешла к сенсациям. Первая была про Владыку ночи и то, как Император хочет женить последнего, какие требования тот предъявляет к невестам.

— Я этого не говорил… — перебил меня обсуждаемый довольно грубо.

Я подняла глаза на его недовольное лицо.

— Ну, газеты не всегда пишут правду. А какие требования у вас к будущей жене? — любопытство услышать все из первых уст пересилило страх.

После некого раздумья выдал:

— Никаких.

— То есть вашей женой может стать как фея, так и тигрица-демоница?

— Нет, животным она быть не должна.

— Ну вот и первое требование!

Он немного зевнул.

— Наличие статусных кровей?

— Предполагает мое положение. — ответил он холодно.

— Внешняя красота или душевная чистота?

— Имеет место быть.

— Получается, я подхожу вам по всем параметрам! — внезапное понимание своего предназначения озарило мою голову.

— Получается, подходишь. — ответил он, поднимаясь, тут я заметила в его левой руке длинный клинок, весь покрытый запекшейся кровью, и сглотнула, желая отстраниться. Упала на шаткой скамейке на спину и старательно начала отползать, оставляя чистые следы на полу.

— Зачем это он вам?

Он сделал один шаг, а я уже сто раз пожалела, что завела речь о женитьбе. Я ведь и замуж не собиралась. Но слово вылетит — и четыре демонические кобылицы его не догонят. Раз сказала — надо отвечать.

— А хотите, я на время стану вашей женой? А вам, если не понравится, я и не буду настаивать! Вернусь в храм сладких снов и никому ничего не скажу. Обещаю.

Глаза его округлились, и он сделал ещё шаг.

Я в отчаянии заверещала:

— Только не убивайте! Я ни меньше ни больше, а все-таки дочь повелителя грома, он будет горевать по мне так сильно, что вам надоест шум раскатов каждый вечер! — нагло соврала я, ведь отца я ни одного дня не видела, он никогда не приходил проведать меня.

— Почему мне отправили такую дуру?! Вспомнить бы, чем я обидел храм сладких снов… — высказывая свои мысли вслух, он сделал ещё шаг, а я поняла, что запахло жареным. Моим жареным телом, которое он наверняка захочет съесть Владыка после моей кончины.

— Владыка ночи, будьте благоразумны! Я сделаю все, что вы попросите, я очень покорна и старательна. Тестовая жена из меня самая-самая лучшая. А потом, посудите сами, это же опыт для нас обоих.

— Тестовая жена?!

Кажется, его лицо стало выражать полное отчаяние, ещё более глубокое, чем когда он обернулся на меня.

«Ну что я сделала не так?!» — слезинка заструилась по моей щеке и, минуя подбородок, упала в пыль, тут же впитавшись.

Владыка ночи тем временем опять изменился в лице, зевнул и, посмотрев куда-то вдаль, произнес, медленно роняя клинок:

— Прекрасно.

В следующее мгновение он, упав на огромную кровать, разметав вокруг листья клена и клубы пыли, мгновенно уснул.

Я даже проверила, подкралась, прощупав его пульс.

«Не довела ли я беднягу до инфаркта? Нет, он просто спит. Устал, наверное, жить в таком бардаке».

Посидев какое-то время рядом с кроватью, я заскучала. И решила: если владыка ночи согласен и считает меня в роли его жены «превосходным» решением, то кто я такая перечить ему!

Собрав всю свою волю воедино, я поднялась! Мне так хотелось лечь рядом и уснуть, но в такой грязи, как это было возможно, даже я, дочь повелителя грома и маленькой тучки, ничего абсолютно не совершившая героического, не готова к такому безобразию.

Пока я шла во двор на поиски усатого ленивца, который накануне, видимо, плохо исполнял свои обязанности, прихватила палку, непонятно от чего отвалившуюся.

Узрев треххвостого посреди двора, раскачивающегося на качелях, вальяжно сжимающего свиток в лапах, моя кровь по-настоящему вскипела. Не раздумывая больше, бросилась его колотить.

Хитрый усатый, будто третий глаз имел на затылке, внезапно вскочил и потерял весь свой блаженный вид. Тело его изогнулось, шерсть встала дыбом.

— Ах ты змееныш ушастый, — кинулась я в бой.

Котяра отчаянно зарычал:

— Да что с тобой такое, проклятая ты туча! — и дальше неразличимые, — Рррррррррр.

Я уже успела огреть его палкой пару раз, пока он вертелся вокруг дерева, на котором висела качеля, она-то мне и мешала добраться до этого прихвостня.

— Что такое ты спрашиваешь? Что такое!?

Он отступал, в отчаянии рыча:

— Да это я тебя спрашиваю? Глупая ты туча!

— Я фея!

— Как же фея! Ффффффф, какая же ты фея.

Решив, что достаточно его настращала, немного с опозданием принялась выяснять.

— Что за беспорядок во дворце Владыки ночей? Ты там такое устроил?

Кот аж сел на пол, вытаращив на меня глаза.

— Почему ничего не убирал и не готовил его владычеству? Что ещё за помощник из тебя такой?

— Ряяяяяяя? — открыв рот, выдал котяра. К слову сказать, кот этот был довольно откормлен и чист, в отличие от покоев новоиспеченного мужа. Больше меня детина, но нравов нечистоплотных.

— Да если бы ты знала, глупая ты туча, что тут творится! То пожалела бы меня и не стала бить.

— Никакая я тебе не туча, уясни давай сразу. Го-с-по-жа я для тебя. Владыка почти взял меня в жены! — решила я сразу показать этому прихвостню его место.

— Чтооооо, ты крышей съехала? — и он было рванул к дверям во дворец, как я ловко перегородила ему палкой дорогу.

— Куда собрался? Владыка соизволил поспать. Вот как проснется, тогда и пойдешь! А пока… — я уже хотела выдать план по уборке и пойти уже отмыть свое новоприобретенное величие в свете последних событий, как кот стал ещё белее своего натурально белого цвета.

— Как спать… Как же он уснул? — и он, перепрыгнув палку, все же вломился, чуть не пробив своей головой, на которой имелись два коротких рога, дверь. Видимо, это за его козлиный характер природа одарила.

Я грустно вздохнула: мой план по порабощению помощника с целью его эксплуатации с треском провалился.

Придется искать метлу и приниматься за уборку самой. Как-никак обязанности будующей жены — содержать дом в чистоте.

Краем глаза выметая пыль и листья с главной залы и вынося мусор на площадь дворца для последующего сжигания, я заметила, как кот пронесся обратно и исчез за главными вратами.

«Ну чего мне не жилось в храме сладких снов? Да и владыка оказался не столь впечатляющий. К тому же староват для меня!» — его белые длинные волосы придавали ему лишних лет двести, а он и без того был не молод.

День, как и полагается, закончился ночью, а я только и успела развести огромный костер посередине двора. Положила туда побольше старых грязных свитков, чтобы занялось быстрее, присела на качели и стала ждать. Костер размеренно хрустел и облизывал жаром мои пыльные щеки. Меня окончательно сморило, глаза сами закрылись, а планы автоматически продлились на следующий день.

Утром, обещавшее быть благодатным и свежим, таким не стало. Меня трясли как грушу.

— Смурная туча, как ты это сделала!!!

Я открыла один глаз, это был пушистый рогоносец.

— Шан Лань проснётся, тебе несладко придётся, — всё повторял он, размахивая хвостами.

Кто такой этот опасный Шан Лань? Вообще не очень разбиралась в том, как кого на небесах именовали, поэтому угрозы не чувствовала, оттолкнув кота, посмотрела на кучу пепла посредине площади.

— Ты, наглая морда, лучше бы помог мне!

— Ну уж нет, я не хочу остаться виноватым!

— Так, блохастый, если ты сейчас не возьмёшь себя в лапы и не поможешь мне убрать в остальных комнатах, я выгоню тебя из дворца в загробный мир, будешь там похлёбку забвения в котле варить.

Кот опешил, но всё же ещё сомневался в моей власти:

— На каком это основании ты тут распоряжаешься?

Пришёл мой звёздный час:

— Я тестовая невеста владыки ночи и теперь могу распоряжаться тут как заблагорассудится!

Кот так и осел от моих слов.

— Думаешь, почему он уснул…

— Так вы…?

Я быстро закивала и, ловко схватив его за шкурку, потащила за собой. Он всё рычал:

— Не может быть, не может быть…

И всё же к концу месяца мы навели с ним порядок во дворце. Уставшие и уже почти родные отправились в храм Благочестия. Кот грустно поведал о том, что средств купить продуктов у него нет, а владыка спит. Храм — наш единственный вариант, там раздают персиковую похлёбку всем нуждающимся.

Мне так хотелось есть, что я не стала задавать лишних вопросов. Но с тех пор стало казаться, что быть невестой владыки ночей — не такое уж почётное звание.

Пыльные, уставшие мы с котом действительно выглядели как падшие небожители, нуждавшиеся в милостыне.

— Надо бы помыться потом, — сказала я вслух.

Мой спутник только устало кивнул.

— Думала, ты вылизываешься.

Этого он стерпеть не мог, и чуть-чуть не дойдя до храма, мы стряхнули друг с друга пыль.

— Эта персиковая похлёбка ничего такая.

Я наворачивала вторую чашу и чувствовала, как мое полупрозрачное тело становится чуть белее и плотней.

— Кот… — начала было я, но тот меня перебил.

— Я Цзоу-юй… — вдруг выдал он, добавив:

— Обращайся ко мне правильно, туча.

— А я Жувань, а никакая не туча.

Его лицо, и без того не особо свирепое, расплылось в смешной зубастой улыбке.

— Забавное у тебя имя. — он продолжал улыбаться, поднося ложку с похлебкой ко рту.

— Разве ты не любитель мяса? Как ты можешь есть это варево?

Он округлил глаза.

— Я праведный зверь и не ем живых существ.

— Ни за что бы не подумала. Зачем тебе тогда такие зубищи?

Он, кажется, задумался. Но к нам подошла заинтересованная разговором небожительница. Красивая, как полная луна.

— Приветствую вас, Цзоу-юй, как же получилось, что ваша спутница так глупа? — кажется, кот нахмурился и насторожил уши от такого вмешательства в наш с ним разговор. Едва склонив огромную морду, приветствовал небожительницу.

— Приветствую вас, Луань, великолепная фея звездных врат.

— А она кто такая? Не знает, что ты белый священный тигр самого Владыки ночей? Что за непочтительное отношение к священному зверю?

«Видимо, эта леди задавала номер один на небесах, ещё и любительница слушать чужие разговоры», — прикинула я, даже и не думая ни приветствовать ее, ни отвечать, продолжала с удовольствием хлебать похлёбку.

— Жувань — первая и, в принципе, пока единственная невеста владыки, — нехотя ответил Цзоу-юй, отодвигая пустую чашу.

Луань на некоторое время зависла, пока я допивала суп, наклонив чашку обоими руками, чуть не уронила ее себе на голову.

— Не может быть! — Она сначала воскликнула, а потом сделала безразличный вид.

— Невеста на испытательном сроке — тестовая! — Пояснил зачем-то это кото-тигр рогатый, значительно мой статус снизив.

«Мстительная морда».

— Некогда нам тут расшаркиваться. Пойдем, у нас ещё много дел! — Скомандовала я, вставая, стараясь не смотреть на то, с каким трудом луна сдерживает себя от покушения на мои полупрозрачные прелести.

Тигр тоже это заметил и выдал:

— Не помни живой травы, пока ступаешь, не глядя под ноги.

То ли он мне сказал это, или для луны выдал столь выдающуюся речь. Честно, я не смогла постичь этой мудрости, как ни старалась.

Поэтому, схватив его за лапу, потащила куда подальше.

— Я и думаю, что для кота ты толстоват слегка. Что сразу не сказал мне, я была бы повежливее с вашей персоной?

Цзоу-юй округлил глаза, ничего не ответив.

Шли дни, и я почти освоилась в своем новом небесном статусе, как всё, что я задумала, пошло ровно так, как я никогда бы и не помыслила.

Ежедневно питаясь духовной персиковой кашей высших небес, я обрела какую-никакую форму. Мое тело перестало быть прозрачным, кожа начала становиться белой, как фарфор, но все еще немного просвечивала, обнажая мою чудесную внутреннюю пустоту.

Как и положено приличному облачку, я могла собирать влагу и управляться с водой, но получалось это раз на раз, ведь никто меня ничего по-настоящему ничему не учил.

В один из похожих друг на друга дней Владыка наконец проснулся. Я скучала под летним солнцем, закрывшись круглым белым веером, что на днях раздобыл для меня священный тигр Цзоу-юй, в обмен на то, чтобы я почаще молчала.

В момент его пробуждения этот плут куда-то самоустранился и не видел моего падения с пьедестала, на который я сама себя возвела.

Огромные двери дворца легко распахнулись, и оттуда вышел мужчина, в котором я с трудом узнала своего будущего новообретенного мужа.

Прекрасное лицо, если бы я не осознавала, что передо мной Владыка ночей, вполне бы смогла в восхищении назвать его солнцеликим. Белые волосы его потемнели до цвета воронова крыла, усталость бесследно исчезла с лица, как будто и вовсе там никогда не появлялась. Ухоженный и шикарно разодетый, он шел степенно, будто ступал по облакам.

Я даже сглотнула, неловко поднимаясь с лежанки. Лёгкая ткань моего простого белого ханьфу колыхнулась от окружающей этого мужчину ауры.

Вот он уже почти прошел мимо, когда я неловко кашлянула, обратив на себя внимание.

Он остановился и с выражением брезгливости взглянул сверху вниз. Хотя, как это было возможно, именно я отмыла его дворец и выкинула весь хлам, чтобы он мог сейчас так красоваться. Стало до невозможности обидно.

— Владыка ночей, может, мы проясним некоторые обстоятельства… — заявила я необдуманно, в общем, как обычно и поступала.

Его взгляд будто только сейчас сфокусировался на мне, выражение лица было такое, будто он просто пытался меня вспомнить, и ему это никак не удавалось. Это было не догадкой, Владыка выдал:

— Ты… ты… — и дальше ничего. Видимо, от долгого сна его память немного затуманилась.

— Ваша тестовая невеста Жувань, облачная фея из храма сладких снов. Помните, я вам читала перед сном и усыпила. Это я прибралась во дворце, и вот… — про то, как я сильно жду награды, поведать не успела.

Владыка словно бы исчез на мгновение, пока мои ресницы коснулись щек на мгновение, я не успела моргнуть, как оказалась в плену его цепких длинных пальцев. Они захватили мою шею так плотно, будто бы хотели остановить кровотечение, если бы оно у меня имелось.

Я немного запуталась, теряясь в происходящем, но осознала, что, возможно, тогда в прошлом я слишком сильно перебинтовала посланнику шею, и ему было не совсем комфортно дышать, как и мне сейчас.

Такие простые примеры довольно сильно продвинули меня в медицинских познаниях, и я была бы весьма благодарна великому учителю Владыке ночей, если бы могла говорить.

— Как ты посмела себя назвать? — лицо его выражало полнейшее недопонимание, и я не могла ничего с этим поделать, хоть и очень хотелось все ему объяснить, возможности никак не предоставлялось. Взгляд его черных глаз колыхнулся, что темная вода, и, кажется, он что-то вспомнил, прежде чем я успела испустить последний вздох. Упала, выпущенная из цепких уз, хватая воздух ртом.

— Владыка… — только и смогла прохрипеть я.

— Ааааа, Жу… — у Владыки явно после сна слегка с головой не в порядке.

— Жувань… — прошептала я, пытаясь одновременно прочистить горло.

— Какое отвратительное имя, — его мягкий баритон ласкал уши, я подняла глаза, он протягивал мне руку.

Вспомнил! Ну вот! Отлично! Теперь меня точно наградят!

Я попыталась коснуться его пальцев, но аура, окружавшая Владыку, будто непроницаемый панцырь, не давала мне этого сделать. В недоумении я обратила свой взор на него. Он лишь ухмыльнулся и убрал руку.

— Невеста говоришь…

Пришлось подниматься самостоятельно.

— Где Цзоу-юй?

Отряхивая ханьфу, я пробурчала:

— Священный тигр Цзоу-юй где-то шатается, а вообще он только ворчит и линяет, какой вам с него толк.

Он чуть отвернулся, но я успела увидеть его ухмылку, будто я сказала нечто очень глупое.

— Пойдешь со мной, раз уж ты смогла усыпить меня, наверное, в храме снов чему-то да учат. Только молчи, пожалуйста!

Почему в этом дворце все предпочитали преимущественно тишину, для меня оставалось очередной загадкой.

— А… награда? — выдала я не подумав.

Он опять застыл на пол шага.

— Будет награда, конечно, — улыбнувшись, продолжил быстро шагать, перемещая свое совершенство с какой-то слишком быстрой для меня скоростью.

Я бежала вслед так быстро, что мои ножки едва касались пушистых облаков, а молчала я так оглушительно, что любой бы мог позавидовать моей покорности.

Пройдя величественные врата Императорского дворца, он кивнул охране, и они, покорившись, пропустили.

Конечно же, понимая мою несомненную значимость поклонились. Все-таки невеста Владыки вам не просто так, даже очень запыхавшаяся.

Как назло, нам тут же встретилась задавала Луань, которая дразнила меня нищенкой каждый раз, когда я приходила с тигром за персиковой похлебкой. Она, словно надоедливая муха, всегда ошивалась рядом и тут возникла из неоткуда, приветствуя Владыку, скалясь во все зубы.

— Здравствуй, Луань, — нехотя притормаживая, ответил Владыка, его изрядно угнетало количество приветствий, но, судя по всему, он давно не был во дворце. — Неужели звёздные врата больше не требуют твоего присмотра?

Я даже рот открыла от такой грубой справедливости, ведь эта Луань так и есть бездельница.

Я за его спиной неистово закивала, чем привлекла внимание обоих. Владыка хмыкнул, а Луань покраснела от гнева.

— Так это правда? — спросила она внезапно.

Владыка лишь поднял бровь.

— Она ваша невеста на проверку? — как же она выразилась, интересно. Я задумалась, что если проверку не пройду? Будет ли награда или уйду ни с чем?

— Фея Луань, неужели и вы подали заявку на участие в битве за мое совершенство? — никак было не понятно, серьёзен ли Владыка, и я насторожилась.

«Неужели он может обменять меня так легко на другого стажера? Я же никакой заявки не подавала. Необходимо ли регистрировать свое присутствие рядом с его совершенством?»

— Вы столь бестактны, что и я могу сказать прямо: да, я бы хотела побороться за эту честь, — Луань была столь серьезна, что у меня задергался глаз.

Кажется, Владыка не стал слишком счастлив от такого заявления:

— Прошу простить, — ответил он будто не впопад и пошел дальше, а я продолжила преследование. Не удержалась и, обернувшись, показала язык этой нахалке. Ее лицо немного перекосилось от моего ликования.

Внезапно в бесконечно долгом коридоре Владыка остановился, посмотрел на меня выразительно.

— Молчи, поняла меня?

Я закивала, боясь что-то возразить.

В великолепии своих одежд Император показался мне таким далёким и возвышенным, что яркое солнце на горизонте бесконечного неба. Седой, крепкий и казавшийся мне огромным старик взирал лишь на Владыку ночей, сузив один глаз, будто в усмешке.

— Владыка ночей прибыл по указу вашего величества!

Старик махнул огромной рукой, видимо, в знак приветствия, меня обдало имперской аурой силы, да так, что я из-за лёгкости собственного тела чуть отъехала за спину Владыки, в последний момент ухватившись обеими руками за полы его одеяния. Дабы не начинать с самого начала длительный поход к Императору.

— И где ты был? Я думал вызывать рогатого дракона, чтобы он привел тебя.

— Я спал, ваше величество, довольно продолжительное время.

Почувствовала ли я свою вину?

Нисколько!

Уснул Владыка по своей воли, я его не заставляла.

Но почувствовала ли я страх?

Немного признаюсь, да. Кажется, это нарушило какие-то планы, а чья вина? Всегда виноват стажер!

— Вот, значит, как… Ты выспался?

— Вполне, — не моргнув глазом заявил Владыка, а я поджала шею.

Читала в вестнике, что тот, кто виновен, запросто может лишиться головы на приёме коронованных особ или его маленькую шкурку, как вариант, разделают тысячью порезами.

— Хорошо, хорошо. Признаться, я хоть и рад, что ты наконец-то нашел возможность поспать. Есть у меня к тебе уже, так сказать, «давнее» дело. Никак оно не решится без твоего участия.

Владыка склонился в поклоне:

— Буду рад помочь.

— Получишь свиток и все разрешения в канцелярии. А это твоя сонная фея там прячется?

Он только кивнул.

— Выходи, поприветствуй Императора, — словно гром загремел голос в моих ушах.

Я неуверенно выглянула из-за спины Владыки и немного проползла вперёд, не поднимая головы.

— Какая малышка! — кажется, мною заинтересовались, я вся дрожала, не зная от чего.

— Не пугайте ее, ваше величество, она облачная фея из храма сладких снов. Ее пригласили служить мне, для соблюдения гигиены сна, так сказать.

Я мельком подняла лицо, не зная, можно ли. Император поднял бровь.

— Ты мой указ по поводу женитьбы принял?

— Принял, ваше величество, — подтвердил Владыка.

— И…?

— После вашего задания займусь и этим вопросом со всею серьезностью.

Император задумчиво почесал бороду.

— И получается, эта фея будет третьей в вашей с невестой постели?

Владыка грустно вздохнул, будто вынужден был объяснять очевидные вещи немного сошедшему с ума старику.

— Супружеский долг может не предполагать совместного сна. Я так понимаю, вас беспокоит мое одиночество?

Император покашлял, все время посматривая на меня, а я тайком посматривала на него. Первый испуг прошел. Вроде бы он никого не собирался обижать и уж тем более тыкать в меня острыми предметами.

— Меня беспокоит твое затворничество. Иногда кажется, что ты и священный тигр уже гораздо ближе, чем просто соратники. Он ещё живёт у тебя?

— Да. Но моя личная жизнь не должна так явно вас интересовать, дядя, — кажется, Владыка слегка покраснел.

Так он ещё ему и дядя!

Потом глубоко, как только могла, задумалась над словами императора. Что это могло значить, ближе, чем что? Тигр тоже претендует на место стажера? Нехорошо получается, у меня столько соперников, а владыка так беден. Разве сможет он всем кандидатам устраивать хорошую жизнь. Так и знала, что хвостатый не прост, наверняка это он довел его превосходничество до такой жизни.

— Мы можем идти?

Тут вдруг Император поднялся, одежды его зашуршали, переливаясь, как река, поглощавшая все больше пространства вокруг, он подошёл ко мне?

— Поднимись!

Я на трясущихся ногах с трудом встала. Кажется, меня колыхало от одного духовного дыхания старика.

— Фея Жувань из храма сладких снов… — прошептала я зачем-то. Наверное, хотелось озвучить мое полупрозрачное присутствие.

— Какая хрупкая у тебя помощница, — заявил Император, глядя на Владыку, — Боюсь, она рассеется, пока достигнет мира смертных, а ты опять не будешь спать, — он немного загрохотал смехом.

Вот теперь и Владыка смотрел на меня с интересом, и это впервые.

— Храм может прислать мне ещё одну или двух фей, — он даже глазом не моргнув, а у меня в груди неприятно кольнуло от его слов.

— Так не пойдет, негоже храму сладких снов работать на Владыку ночей. Что ты себе позволяешь?! Как же ты не привыкаешь к тому, что каждая жизнь дорога и единична в своем проявлении. Твое прошлое постоянно, мешает твоему светлому будущему. Другая может не подойти! Подумай об этом.

Владыка опустил свои красивые глаза в поддельном смирении.

— Возьми, Жувань.

В руках Императора сиял персик долголетия. Его пушистые бока так и светились изнутри сладко спрятанной энергией. Я даже сглотнула, поднимая глаза, что голодная собака.

Как только мои пальцы коснулись его шершавой шкурки, дальше все помню как в тумане.

Не слишком много думая, я проглотила его целиком с косточкой. Прямо там, в тронном зале, при двух высших божествах.

Тут же все внутри скрутило тугой пружиной, и моя пустота взорвалась и собралась в нечто новое. Тело будто ежесекундно пронзали молнии, причиняя жуткую боль.

Император отравил меня? За что? Меня, маленькое ни в чем неповинное облачко? Это жестоко!

Почувствовала слезы на глазах и то, как сильные руки Владыки подхватили меня, он что-то говорил. Возможно, ругался, я ничего не смогла различить.

Но ничего не потухло в долгожданном спасении, молнии продолжали терзать меня, всполохи под закрытыми веками не давали покоя. Время растянулось в одну прямую, а я, стоя на месте, не знала, в какую точку идти.

Сколько продолжалось это, я сказать не могу, но я представила, что настал полдень и пора идти есть персиковое варево, как вдруг открыла глаза.

— Так тяжело ногам. Что с ними? — пробормотала сонно. Лежа в постели Владыки, и лежала я там не одна!

На моих бедных ногах покоилась огромная голова белого тигра. Он крепко спал, порыкивая во сне, дергал усами.

— Цзоу-юй! — заорала я и затрясла его что было сил. Ноги совсем затекли.

— Ну вставай же ты! Огромное ты чудовище, — потянула за шерсть, и только тогда он открыл глаз и поднял голову, зевая.

— Ты задумал раздавить меня?

Он непонимающе заморгал, потом прыгнул с кровати на пол:

— Владыка дал приказ сторожить тебя, пока ты не придешь в себя.

— Сторожить и задавить — это совсем разные вещи. Мои ноги так затекли. Ой-ой-ой.

Он протянул ко мне свою мощную лапу.

— Ну уж нет, твоей помощи уже достаточно!

Тигр фыркнул, отряхнувшись.

А я чихнула.

— Тебе необходимо следовать за Владыкой, когда ты очнешься. Он просил тебя привести.

Я предусмотрительно схватилась за кровать.

— Ну уж нет! Я помню, как он сказал, что может выписать себе из храма другую фею. И что моя жизнь совсем не важна! Вот пусть действует! Я и так, похоже, не прошла тестирование на невесту владыки и хочу как можно быстрее покинуть его дворец.

Тигр зарычал, увеличился в размерах, схватил меня зубами поперек тела и стремительно куда-то побежал. Да так быстро, что все слилось перед глазами в один поток. Его влажный, мокрый язык поддерживал меня, уберегая от острых зубов.

Но вот проблема — я вся промокла.

В тот момент я, возможная дочь повелителя грома, кажется, упала с небес в мир, где была только по слухам и строкам Вестника.

Тигр притормозил и выплюнул меня прямо к воротам какой-то усадьбы.

— Ах ты, грязное животное! — начала ругаться я, поднимаясь с пыльной гальки.

Я и пыль-то в таком количестве до этого времени не видела, или это уже грязь?

Брезгливо отряхнула руки. Ничего отряхнуть не удалось, все прилипло.

Только сейчас заметила, какие мои руки плотные, изящные и белые.

А где мои настоящие руки? Прозрачность которых иногда мешала мне поднимать тяжёлые предметы… Куда они делись?

Я подняла глаза, на табличке над входом красовалось:

«Усадьба советника Шан, реки и горы, заключённые в одном круге бытия».

Ой, тут я совсем ничего не поняла, а тигр лапой подталкивал меня к воротам. Глянула на него с ненавистью, на которую только была способна. И взяв массивную ручку, я постучала ей о дерево.

Двери тут же распахнулись, и мне навстречу вышел, видимо, управляющий. Оглядел меня с головы до ног.

Странно, что он не оглядел Цзоу-юя, он как будто бы не видел зверя, который лениво обмахивался своими тремя хвостами, прикрываясь ими же от палящего солнца.

— Барышня, вы к кому в таком виде?

Я посмотрела на себя, опустив голову.

Да, положение мое незавидное! Стояла посреди улицы мало того что в одних нижних одеждах, так ещё и грязных, мокрых. С позором вспомнила, что этот пушистый вытянул меня из постели, превратив в комок грязи и слюней.

— Ну и что мне делать? — спросила я у него, чуть отвернувшись.

— Зови Шан Ланя скорей! — рявкнул тот.

— Я-то откуда знаю, что вам делать! — возмутился управляющий, он точно не слышал и не видел тигра. И кто такой Шань Лань?

— Мне немедленно необходимо увидеть Шань Ланя! — прервала я его стенания.

— Господина сейчас нет дома, прошу вас, покиньте усадьбу, пока я не выпустил сторожевых псов.

Тигр зарычал возмущенно.

— Но, он ждёт меня! — попыталась, даже не представляя, кто это.

— Какая наглость! — заголосил управляющий, — Выставите эту нищенку за ворота и отведите подальше в лес, чтобы дорогу сюда забыла! А если будет против, отвесьте двадцать палок.

Два его приспешника, охранявшие ворота, схватили меня и поволокли, минуя ступени.

Белый тигр оскалился и зарычал, немного присев для прыжка.

— Что тут происходит? — ледяной и одновременно мягкий голос в одно мгновение прекратил этот хаос. Все застыли в этом нелепом положении.

На черном жеребце, силой останавливая его нервное гарцевание, восседал Владыка ночей собственной персоной. Он был одет менее пышно, чем в небесном дворце Императора, но выглядел не менее привлекательно. Его загадочная темная аура вдруг вспыхнула, я видела ее лишь мельком и, испугавшись, прикрыла лицо рукой.

— Отпустите ее, — приказал, спрыгивая с коня. Один из державших меня срочно подхватил уздцы, второй попятился.

— Я действительно ждал барышню Жувань. Драгоценная моя, что с вами стряслось? — покосился он на тигра, и продолжил как ни в чем не бывало, — Наверное, разбойники напали на вас в путешествии сюда? Как ещё объяснить отсутствие ваших сопровождающих и такой внешний вид.

Это было сказано так настойчиво, что даже я поняла, что сейчас он спасает мою честь, и активно закивала.

Владыка сделал несколько шагов, оказавшись совсем рядом, и я посмотрела в его темные, что ночь, смеющиеся глаза.

Он спас меня?

Натянуто улыбнулась.

— Управляющий Шан, прошу вас, проведите барышню отдохнуть и найдите ей одежду и прочее необходимое.

— Я не намерена слушаться вас! — выдала сгоряча.

— Но в усадьбе нет женщин, вы же сами… — возразил управляющий.

— Точно не намерена по-хорошему?

Я упрямо отвернулась. Пусть сначала хорошо попросит!

Владыка просить не стал:

— Хотя знаешь, я передумал, переодень барышню в мужское платье и запри. Она не в себе.

— Но как же её честь?

— Да кому какое дело до ее чести теперь, когда все ее родственники умерли. Запри ее, и никому пока ни слова. — он тем временем кинул в руки слуге серебряный.

— Как вы смеете, мой отец, Повелитель молний, все еще жив и может присмотреть за мной! — слуга чуть серебряный не обронил от моих слов.

Владыка обернулся ко мне, мрачно глядя, темная аура щупальцами ползла в мою сторону. Я немедленно передумала, взмолившись:

— Уверяю вас, мне вообще ничего не надо! Уважаемый Владыка, верните меня в храм сладких снов, я вас очень прошу!

— Барышня устала, — только и сказал он на удивленный взгляд управляющего и тот потащил меня внутрь.

— Мне не нужна никакая награда! Закажите себе другую фею, прошу вас! Мне что-то нехорошо! — продолжала я вырываться.

Сидя на соломенном тюфяке в ветхом пустом дровнике вблизи конюшни, я, признаться, приуныла. Сквозь кое-как сколоченные доски пробивался дневной свет, вороша пылинки.

Теперь я глубоко задумалась над своей напрасной самоотдачей данному божеству, как о великой моей глупости, коих было не счесть, и даже рассердилась.

Управляющий, боясь, что я сбегу, связал меня по рукам и ногам. Будучи в прежнем теле, я вполне могла бы, обнажив свою пустоту, выскользнуть из этого положения, но сейчас мое тело было таким упругим и никак не поддавалось. Я подозревала, что у меня даже кости появились, они и мешали снять путы.

Тогда решила проверить это немедленно, с размаху стукнулась головой о балку потолще. Но немного переусердствовала, тут же почувствовав боль. Самую что ни на есть настоящую.

Лоб защипало, и по щеке потекло что-то горячее, капля этого упала на скромное одеяние слуги, в которое меня нарядили, окрасив ткань каплями багряной густой крови.

— У меня кровь? Никогда раньше с моим облачным телом не случалось ничего подобного.

Пока я размышляла, отчего это все произошло со мной, наступила ночь, следом утро, а потом уже и день. Да, соображала я медленно и, признаюсь, безрезультатно. Нужна была немедленная подсказка, а ее не было.

Прошло время, я почувствовала такой голод, что могла бы съесть хоть десять порций персикового небесного варева, лишь бы перестало так ныть глубоко внутри.

Наконец я сдалась и начала звать тигра сначала тихо:

— Цзоу-юй, Цзоу-юй…

Потом уже громче, но и с приходом ночи никто не появился. Я смирилась еще крепче и стала звать Владыку, переборов несуществующее достоинство. Но ни тигр, ни владыка не откликнулись на мои крики.

И на утро я знатно выдохлась, лёжа весь день без сил.

Теперь мне только сильно хотелось пить, и больше ничего.

Когда солнце село, и я подумала, что засну тут навсегда, но двери распахнулись, и в маленькое пространство влез управляющий с двумя слугами, которые подхватили меня под руки и потащили куда-то во тьму сада.

Едва ли я могла идти, и мои ноги смиренно тащились по влажной траве, на которую уже сошла ночная роса. На мое призрачное везение Владыка не мог уснуть.

Они опустили меня на пол в большой спальне, освещенной светом свечей, и, поклонившись, вышли, остался только управляющий. Я, не в силах подняться, стояла в коленопреклонной позе, сильно тянуло в сон.

Ветер колыхнул занавески тончайшего шелка и картины, когда в комнату вошёл Владыка.

— Глава Шань Лань, — осёкся управляющий, — Вот привели ее.

Он мельком глянул на меня, спросил:

— Что случилось?

— Приглашенный лекарь рекомендовал полечить ее голову голодом, — как ни в чем не бывало заявил управляющий.

Я закусила губу, чтобы не высказаться. Владыка… нет, Шань Лань… прекрасно знал, что с моей головой все в порядке, значит, ему настолько безразлично, что со мной происходило?

Кажется, после службы у Владыки ночи можно отправиться только на перерождение душ. И никуда больше.

— Что за ссадина на лбу?

— Она сама! Глава, мы тут ни при чем! Я связал ее, но она все равно поранилась.

— Вставай, хватит устраивать сцену, — скомандовал Шань Лань так, что я вздрогнула всем телом.

«Мерзкий тип».

Пошатнувшись, попыталась подняться, но от слабости, охватившей все тело, упала на бок, не в силах что-либо сделать с непослушным туловищем.

Немного подумав, решила не мучиться и притворилась мертвой.

— Управляющий Хань не думаешь, что лечение не помогло? — ухмыльнулся Владыка.

— Мы все немедленно исправим, вызовем лекаря ещё раз.

— Не стоит. Прикажи накрыть ужин и скажи, чтобы подали бульон с корнем женьшеня.

Он не собирался меня поднимать, пока накрывали стол, я успела прилечь вольготнее на спину, раскинув руки.

— Персик долголетия подействовал на тебя крайне непредсказуемо, — сообщил Владыка, когда двери за слугами закрылись и мы остались наедине.

— Ммм… — лишь прохрипела я осипшим от криков горлом.

— Сделал твое тело совсем непригодным, оно и так было призрачным, так теперь и вовсе стало смертным. Тебе бы попрактиковаться духовно, а не только есть и спать.

«Какой лицемер, когда я ела?»

— Что???? — пыталась понять голову, когда он, присев рядом, наглым образом влил достаточно горячий суп прямо мне в рот. Я даже окончательно проснулась, откашливаясь.

— Горячо! Если вы хотите меня убить, сделайте это гуманно, пожалуйста.

Но Владыке все было синим по-синему писано. Он поднял мое тело за шкирку за ворот ханьфу, как котенка, и забросил на свою кровать. Сам же, как ни в чем не бывало, принялся за трапезу.

Почувствовав мягкие перины, я тут же закрыла глаза, утопая так же счастливо, как утопала в облаках храма сладких снов, даже лёгкая улыбка коснулась моего лица при воспоминаниях об этом чудесном времени.

Через какое-то, каких-то пару ароматных палочек, мой релакс прервался внезапно севшим рядом Владыкой. Кровать немного промялась под его весом.

Шань Лань наклонился, и я, зачарованная сквозь дрёму его белым, что луна, лицом и длинными, темными, как реки ночами, прядями волос, распущенных из дневной шишки, почувствовала нарастающую негу во всем этом новом теле.

Наверное, суп, что влил в меня Владыка, начал плодотворное влияние на мое ослабшее существо, иначе почему я чувствую такую негу?

— Я желаю поспать, — голос его медом окутывал мое сознание, будто бы и не был он никогда безразличным чудовищем, меняющим фей, как единожды одетые одежды.

Сглотнула. А он сунул мне в руки свиток и подтащил к изголовью, заставляя сесть.

— Читай.

Наверное, он думает, что именно чтение усыпило его в прошлый раз. Я грустно вздохнула, чувствуя себя внезапно понадобившейся грубому ребенку игрушкой.

— Нет.

К чести сказать, он не удивился и не вспыхнул гневом.

— Не будешь читать — отрежу тебе язык, и мы придумаем другой способ. Будем думать, пока ты не умрёшь! — сказал он довольно равнодушным голосом такие страшные вещи.

Пришлось начать читать. Он нашел какую-то совсем лёгкую книгу, видимо, помня о моих скудных познаниях в иероглифах. Но мне было все равно понятно только через слово, Вестники небес не писали языком смертных, многих выражений я просто не понимала.

Долго мучилась, переплетая языком еле-еле. Пока терпение Владыки не закончилось.

— Сделай как в прошлый раз, я просто хочу уснуть.

Заморгала, с трудом вспоминая этот прошлый раз. Он мне угрожал в прошлый раз, это я точно помню, не будучи слишком умной, спросила:

— А где ваш меч?

Владыка удивлённо уставился на меня.

— Признаюсь честно, я никогда не обучалась кого-то укладывать спать. Тем более взрослого самостоятельного мужчину, и думала, может, мы попытаемся воссоздать ту сцену, что произошла между нами в прошлом.

— Ты серьезно? То есть ты хочешь мне сейчас сказать, что пришла ко мне не с целью помочь мне со сном, а действительно хотела разделить со мной постель, будучи женой? — кажется, он начинал вспоминать мои лапотания про тестовый брак. Он все неправильно понял, или правильно?

— Я уже столько раз передумала, что вам не стоит беспокоиться за свою честь, Владыка. — начала заверять его жарко, пока он, вскочив с постели, действительно где-то раздобыл меч, острие которого тут же коснулось моей шеи.

— Вот так все и было! — произнесла я насторожено, видя, как темная аура окутывает тело Владыки. Сглотнула, отчего лезвие коснулось шеи, и капля крови потекла в ложбинку между ключиц.

— Владыка, вы не могли бы быть чуть осторожнее с моим телом? — поинтересовалась искренне, полагая, что он играет ту роль, что в прошлый раз.

— Давай же, клянись быть отличной невестой, — усмехнулся он.

«Ну как в таком настроении можно уснуть?» — я сосредоточилась:

— Владыка ночи, возьмите меня… — замешкалась, а он закатил глаза, — Своей тестовой невестой. Я буду исполнять все ваши желания и быть умелой, насколько это возможно. Я буду следить за вашим домом и тигром и двором… — я старалась изо всех сил, но все было бесполезно.

Он понял и, с психом кинув клинок на пол, сел на край кровати.

— Ты бесполезна. Завтра позову Цзоу-юй, пусть тебя сожрет. Не пропадать же персику долголетия, подаренному Императором.

— Не станет Цзоу-юй меня есть! Он не такой ужасный, как вы! Я-то знаю, ваш зверь не ест мясо. Пока он меня нес, он и кусочка не откусил.

Владыка смерил меня взглядом темных глаз, а потом швырнул одеяло на пол.

— Спускайся, не собралась же ты спать в моей постели, бесполезная дурочка.

Я тяжело вздохнула. За что мне отмерено небесами быть в подчинении сумасшедше-бесцеремонного мужчины.

Я не стала спорить с психом, который не спал уже несколько дней, тихонько сползла на пол, укутавшись в одеяло, тут же уснула.

Но вот Владыка, видимо, не спал всю ночь. Поэтому, чуть рассвет раскрасил горизонт первым солнечным лучом, он затрес меня. Думаю, из зависти. Мой сон был безупречно хорош.

— Вставай, помойся хорошенько и переоденься. Дело есть.

Я, ошарашенная таким началом дня, автоматически позволила слугам собрать меня. Владыка даже соизволил привезти двух служанок. До этого переодеть платье мне приносили лишь мужчины. Даже одежды принесли женские, только какие-то уж слишком открытые.

— Как я выгляжу? — спросила с подозрением вошедшего Владыку, в его покоях не было зеркала. Он осмотрел мои голые плечи, едва прикрытые газовой шалью.

— Отвратительно! Пойдем же.

— Но как же завтрак?

— Поешь на месте, — схватил меня недовольный мнимый жених, заталкивая в паланкин. Сам же сел на лошадь и уехал вперёд.

Может, стоит сбежать? От этого мерзавца, не получившего вчера свое, всякого можно ожидать.

Я тронула шею. На месте вчерашнего пореза ничего не было.

Все-таки подарок императора не так уж бесполезен! Видимо, старик предполагал мое незавидное положение и пожалел бедную фею.

Повозка остановилась, и я, путаясь в пышной юбке дюсашань, кое-как вышла. Перед моим взором длинной грядой раскинулась стена запретного города.

Что Владыка задумал, зачем привел сюда?

Не успела я оглядеться, как он, уже в костюме чиновника высшего ранга, поманил меня за собой. Мастер перевоплощений.

— Шан Лань, я никуда с тобой не пойду, — запоздало начала сопротивляться и выставила пальчик вперёд.

Он свел брови.

— Почему это?

— Пока ты меня не посвятишь в свои планы, я отсюда ни ногой, — заупрямилась, делая шаг обратно к паланкину. Он вздохнул, закатывая глаза, и подошёл близко, так, чтобы нас никто не слышал.

— Ты такая глупая, разве способна разгадать план высших? Думаешь, если я тебе расскажу, ты сможешь извлечь выгоду?

— С вами никакой выгоды нигде нет! Не болтайте чепухи! — я не собиралась сдаваться так легко.

— Ты такая бесполезная, что я бы разыграл тебя прямо сегодня. Но всё, надеюсь, ты найдешь способ поспособствовать моему сну, — со злостью прошипел он, хватая меня под локоть железной хваткой, потащил за собой.

— Нам необходимо вычислить демона при дворе императора, он строит козни, дабы не была закончена плотина вовремя. В империи Юань который год наводнение и голод. Нам нужно найти и устранить демона. У меня уже есть кое-какая информация. Возможно, он лис, а лисы очень любят есть красивых фей. Поэтому ты сегодня в гостях во дворце. Прогуляйся тут как следует, под любыми предлогами засунь свой нос везде, куда сможешь достать, иначе не видать тебе небес и твоего храма сладких снов.

Показалось, он даже не сказал эту речь вслух, она каким-то чудесным образом появилась в моей голове, застряв там без пользы, когда его темная аура коснулась моего тела.

И кто тут ещё истинный демон? Лис или Владыка ночей?

Его губы по-прежнему оставались сжаты.

— Если на тебя обратит внимание очень красивый мужчина, будь с ним как можно добрее. Ты поняла? — в моей голове опять прозвучал его голос. Это я поняла.

Быть добрее к красивым мужчинам!

Мы шли по длинному открытому месту, люди сновали туда-сюда, и я не решилась спорить или спрашивать что-то ещё. Видимо, если он сам, Владыка ночей, не может его найти, значит, дело серьезное.

Он внезапно ослабил хватку, передавая меня какой-то девушке. Она приятно улыбалась.

— Я Дуйлу, племянница императрицы, провожу вас, мадам Шан Жувань.

Мадам Шан? Владыка все же представил меня своей супругой?

Я прикрыла пальцами рот, когда он кивнул.

— Рассчитываю на вас. Надеюсь, моя супруга не заскучает. Она так долго упрашивала меня показать ей дворец.

«Вот он какой? Лжец во плоти!»

— Все будет сделано в лучшем виде.

— Прощаюсь с вами, совет Императора вот-вот начнется, — мой супруг на день поспешил во дворец по массивным ступеням. Мы же с малейшей Дуйлу свернули в сторону покоев Императрицы. Следовало сначала поприветствовать августейшую особу.

Когда ее величество увидела меня, то попросила подняться из поклона и обошла со всех сторон, пристально рассматривая.

— Я даже и никогда не знала, что поместье Шан скрывает такую красавицу! Надо же.

Императрица, женщина в возрасте, была сама недурна собой, изящна и уж точно умнее меня. Я стояла, не зная, что сказать, чтобы ненароком не ляпнуть какую-то несусветную глупость.

— Ваше величество, спасибо большое за вашу доброту!

Она подняла своими унизанными перстнями пальцами мой подбородок, оглядывая лицо и так и сяк. Я было подумала, что на лбу остались следы ссадины, и подняла руку, потерпев это место. В ужасе ожидая расспросов бьет ли меня супруг. Лоб был гладкий. Возможно, там синяк?

— Так неловко, — сказала я осторожно.

— Простите меня, такое непреодолимое желание рассмотреть вас ближе. Хочется найти изъян, не может быть, чтобы жена главы была без единого изъяна.

Благодушно решила ей помочь с этим.

— Он, несомненно, есть. Я безнадежно глупа, ваше величество!

Та даже рот приоткрыла от удивления.

— Признавать это так открыто?!

— Увы, — развела я руками и добавила:

— Муж зачастую стесняется брать меня с собой именно по этой причине.

Императрица улыбнулась.

— Вашей красоты вполне достаточно, чтобы он не спрашивал вас ни о чем более.

Свита Императрицы, состоящая из девушек и евнухов, весело рассмеялась.

Я сейчас занята, доверяю вас своей племяннице, слышала, вы хотите осмотреть дворец. Она везде вас проведет, где разрешено.

— Спасибо за милость, ваше величество, — склонила я голову, а она провела рукой по моим волосам.

— Такие мягкие, как же Шан скрывал такой бриллиант.

— Не выпускал меня из спальни, — улыбнулась я, не осознав, что сказала что-то неловкое. Девушки, прикрыв лица веерами, захихикали.

Щеки Дуйлу порозовели. Императрица лишь улыбнулась тепло, взмахом руки показывая, что мы можем идти.

Мне показалось, она сейчас тихо сказала или подумала:

— Когда-то император тоже не выпускал меня, только сейчас все изменилось.

Мы долго гуляли, осматривая сады, искусственные пруды, небольшие мостики и всю часть дворца Императрицы. Я даже устала, попросив немного передохнуть. Силы мои ещё не вернулись полностью, плюс живот урчал, требуя немедленно завтракать.

Дуйлу, видимо, услышала журчание и сказала:

— Мы совсем рядом с дворцовой кухней, я сейчас принесу что-нибудь. Потом мы сможем перекусить на обеде с ее величеством.

Я благодарно улыбнулась, присев на скамью.

Дождалась, пока Дуйлу уйдет. Медлить было нельзя, разве в женской части дворца встречу я лиса?

Даже примерно запомнить местоположение императорских покоев мне не удалось. Видимо, не хватало памяти, и я быстро побежала по саду в случайно выбранную сторону. Поняла, что вышла из части Императрицы, попав в какое-то забытое место.

Разве бывают такие места во дворце? Неухоженная тропинка, изгибаясь, вела к старым вратам. Ну где, как не здесь, селится нечести?

Неужели Шао Лань не проверил это место?

Осторожно ступая, чтобы не порвать платье о дикорастущие кусты, я пробиралась в заброшенную усадьбу. Главная дверь приоткрыта, зияла мраком.

Бррр. Страшновато, конечно.

— Что у меня есть против демона лиса? Да ничего вообще, — размышляла я вслух.

— Ну уж лучше он меня съест, чем Цзоу-юй будет давиться по приказу Владыки. Жалко усатого. Ему будет довольно сложно прожевать ставшие такими крепкими мои кости.

В помещении было темно и мрачно, я уже хотела развернуться обратно, как в дальнем коридоре замелькал огонек света.

Осторожно зашла в комнату, свет падал от красного фонаря, висевшего над столом, который был полностью уставлен различными блюдами.

Я аж рот открыла, и, кажется, слюна, как слеза, скатилась по моему подбородку.

Не медля, я схватила палочки и бесцеремонно уселась за стол.

— Спасибо большое, кто бы ты ни был, хозяин, я так голодна! — поблагодарила на всякий случай и незамедлительно набила полный рот.

— О-о-о-оххх, как прекрасно! — восхищалась, поднимая глаза к небу, тайно думая о участии в создании этой трапезы руки самого Небесного Императора. Старик сжалился надо мной, смотря с небес на жестокое отношения Владыки с бедной облачной феей.

— Я вижу, тебе нравится? — напротив меня внезапно из воздуха появился молодой мужчина, беря вторую пару палочек.

Я замотала головой. Как тут было отрицать, блюда просто превосходны.

— Вы просто великолепно готовите! — похвалила с набитым ртом.

Он лишь улыбался, не притрагиваясь к еде.

Я очень старалась и съела ровно столько, сколько в меня влезло, кажется, места больше не осталось, и еда немного застряла в горле. Покашляла, а мужчина услужливо постучал меня по спине, как-то вбивая то, что не влезло внутрь.

— Вы не торопитесь, — только и сказал он, подавая теплую воду.

Ой, как вовремя!

С удовольствием отхлебнула от края небольшого деревянного тазика.

— Что вы, это помыть руки, позвольте я налью вам вина.

— Ну это уж слишком прекрасно! Впору и подумать, что вы лис, — выдала я без утайки свои предположения.

Мужчина поднял бровь.

— Облачная фея не может отличить лиса от демона? — спросил он прямо.

— Ой, ну я не то что бы не могу… Просто не хватает маленько опыта. Так вы знаете, кто я?

— Ну могу предложить, смотря на вашу небесную красоту. — Он уже разливал бордовое, словно кровь, вино по маленьким нефритовым бокалам. Я даже раскраснелась от таких комплементов.

— Вы совершенно правы, я облачная фея Жувань. А вы благодетель? Как ваше имя?

— Я Ланжоу Дань, можно сказать, демон среднего ранга.

Протянула ему мокрую ладошку, потом сообразила и вытерла о подол:

— Очень рада нашему знакомству, — он нежно подержал мою руку в своих теплых ладонях больше положенного.

— Неужели?

— Я всегда искренне говорю, — надула губы.

Он рассмеялся.

— Неужели нисколько не боитесь, что я могу что-нибудь нехорошее с вами сделать?

Тут мое настроение испортилось:

— Нехорошее со мной делает Владыка ночей! Вам до него далеко… да и разве вы опуститесь до такого! — кажется, я раскрыла все карты.

А вдруг он все-таки лис? Хотя как по мне, что демоны что лисы все одно.

— Владыка тоже здесь? — он был удивлен.

Я-то думала, когда Владыка спустился, то все в смертном мире услышали, как он грохнулся. Потому что, попав сюда, он вёл себя так, как будто крепко ударился головой.

— И не говорите… — проворчала, отпивая вино, — Просто невыносимо быть его тестовой невестой! — решила я показать свою значимость.

Демон наклонился ближе, подперев подбородок рукой.

— Хотите, я могу заменить его?

Я навострила ушки, он был, конечно, не так красив, как Шан Лань. Да, далеко не так красив, но зато весьма приветлив и кормил меня.

— А вы богаты? — поинтересовалась с подозрением, вдруг он предложит мне меньше.

Хотя я и не знала, сколько получу от Владыки, всё же сомневалась в резонности перехода.

— Достаточно! — заверил Дань.

— Тогда по ру…

— Но у меня есть условие, — перебил он, не дав мне согласиться.

— Какое?

— Я связан некими обязательствами и не могу покинуть это место, ты не могла бы взять их на себя? А я, как только освобожусь, сразу отдам тебе все свои богатства и буду с тобой до окончания твоих дней исполнять все твои капризы.

— Ты уверен? — он заволновался, и я предупредила: — Я собираюсь жить целую вечность, ты сможешь столько со мной быть?

— Прелестная облачная фея, конечно смогу. Разве я не доказал свою щедрость? Готов доказать свою преданность.

Стало так приятно от его слов. Ну вот, мои проблемы закончены.

— А если я захочу вернуться в храм сладких снов?

— Я последую за тобой, куда бы ты ни отправилась, и буду помогать тебе. Только позови.

Да уж, наставница будет явно недовольна такой компанией, совсем не затем отправляла она свою ученицу. Ну… Буду звать его редко! Только по ночам!

— А как позвать? — уточнила на всякий случай.

Демон, казалось, затруднился с ответом.

— Крикни: «Демон Ланжоу Дань, явись немедленно!» И топни ножкой, и я тут как тут. Прилечу с любой точки мира.

— Хорошо, это просто запомнить, — ответила я, в животе что-то странно заурчало.

— Сложи пальцы вот так, — демон показал мне мантру, и я сложила, — теперь добавь света.

— Как это?

Он закатил глаза.

— Ну ты совсем не умеешь ничего?

— Не умею, — грустно ответила я, почти обидевшись.

Демон вздохнул, будто имел дело с совсем глупым учеником:

— Почувствуй свет внутри себя, да, глаза прикрой и вот так дыши, да, глубже, вот так да, ну давай, чувствуешь?

— Ага!

— Что ага?! Ничего не происходит! Жувань, давай серьезнее, получение богатства требует от тебя каких-никаких усилий! — заворчал он.

Я сосредоточилась:

— Хорошо, давай ещё говори, говори, что ты там говорил.

— Так свет внутри тебя в середине груди разгорается и идёт по потокам к рукам и зажигает мантру. Ну!

Я почувствовала, и мои руки и правда заискрились, что-то в воздухе хрустнуло, надломилось. Только вот в следующее мгновение я ощутила кандалы на своих тонких запястьях. Демон же, наоборот, вскочил.

— Получилось! Неужели спустя столько лет свершилось! Я свободен!

— А как же я?! — растерянность моя заполнила всю грудь целиком.

— Ну как освободишься, приходи, Жувань, я буду ждать. В демоническом царстве легко меня найти.

Я встала и хотела схватить его за рукав, но кандалы не дали дотянутся.

— То есть ты, ты сейчас меня обманул?!

Он отошёл, смеясь.

— Жаль обманывать такую дурочку, как ты? Это, признаюсь, даже не весело. Как ты вообще тут оказалась? Неужели Владыка ослеп и оглох, выбрав в невесты такую глупую никчёмную фею, как ты? Или обманываешь?

— Я не обманы… — чуть не плача.

— Ррррор… — рёв, прыжок, всё замерло.

Демон, поваленный белым тигром, упал, трепыхаясь.

— Рррр…

Цзоу-юй открыл огромную пасть, кажется, уже хотел, как ему было не противно, откусить демону голову целиком, как тот изловчился, выскользнул, наскоро творя мантру перемещения. Портал тут же открылся, и он нырнул в тёмную, быстро сужающуюся воронку.

Зверюга отряхнулся и посмотрел на меня.

— Наелась?

Я посмотрела на стол, в чашках и блюдах, которые подавал мне демон, была лишь какая-то трава. Меня начало мутить. И я отвернулась, чтобы Цзоу-юй не видел, как меня вырвало чем-то зелёным.

— Хорошо, этот демон тебя землёй не накормил, это просто фаньлюй (мокрица), не переживай ты так, она съедобна. Наверное, растёт во дворе, тут довольно сыро.

Мне стало ещё хуже от этой картины и от собственной доверчивости.

— Жувань, ну хочешь, я его догоню и съем?

— Нет, — всхлипнула я, вытирая рот рукавом, — Тебе наверняка будет неприятно его жевать. Демоны лживые и невкусные.

Я уже не могла сдержаться и разрыдалась.

— Ну не плачь, я же успел.

— Аааааааааа, — показала ему кандалы на руках, не в силах ничего сказать.

— Ну почти успел… — Он зачем-то понюхал мои оковы, с видом эксперта произнёс:

— Я позову Владыку, он поможет.

Поняв, что я в безвыходном положении, села на стул, всхлипывая, стала ожидать своего такого же ненастоящего, как эта еда, жениха.

Владыка, как ни странно, пришел очень быстро. Хотя я честно предполагала, что он оставит меня тут умирать. Торопливо посмотрел, поправил зачем-то идеально сидящее на нем ханьфу.

— Жувань, ты не могла выполнить мое задание без лишних проблем?

Я подняла заплаканные глаза, слезы уже высохли, но вот-вот готовы были пролиться вновь, я сдержалась, что было сил.

— Разве вы не должны проявлять милосердие к своей, хоть и не настоящей, невесте? — кажется, мой упрек подействовал. Владыка подошёл ближе, осмотрев мои оковы внимательно. Немного сдвинул брови, засучил рукава, и неожиданно темная энергия потекла по его рукам ко мне, светлой ни в чем не повинной фее, я дернулась в страхе.

— Не бойся, руки будут на месте, не вертись. Прямо в воздухе витают все его обещания, какой болтливый демон.

Он сделал несколько движений, усиливая поток, я хоть и зажмурилась от страха, все же подглядывала изредка.

Владыка пытался несколько раз, и даже испарина появилась на его белоснежном изящном лбу.

Кажется, он рассердился в какой-то момент и выложился по полной, на темных волосах слева пошла белая полоса, они не стали светлыми полностью, как при нашей первой встрече, только эта прядь посветлела. Оковы затрещали и развалились на куски. Владыка пошатнулся.

Мне стало стыдно за себя и свою доверчивость. За то, что я только мешаю.

— Извините меня, пожалуйста, я так хотела есть, — только и смогла в свое оправдание сказать.

— Это я недосмотрел, теперь ты должна мне крепкий сон.

«Он шутил?! Кажется, он даже улыбнулся.»

— Цзоу-юй, помоги нам добраться до дома, закончу здесь позже, он буквально упал на спину увеличивающего в размерах тигра. Я, конечно, испугалась оставаться тут одна и забралась на спину тоже, крепко схватившись за шерсть.

— Жувань, поаккуратнее, — проворчал недовольный Цзоу-юй, прежде чем выскочить из холодного дворца и перескочить через стену, потом понестись по крышам, иногда роняя куски старой черепицы.

Он принёс нас в поместье быстрее, чем я бы съела одно баоцзы. Хотя я могу легко проглотить его целиком.

Тигр аккуратно перескочил ворота усадьбы и доставил нас прямо в спальню Шан Ланя. Я слетела с его спины ещё на входе, а хозяина он осторожно стряхнул на кровать.

Владыка не спал, я чувствовала, ему плохо, но он лишь прикрыл глаза.

— Распорядись, чтобы подали ужин, — тихо сказал он Цзоу-юю. Я подумала, как тигр сможет это сделать, он же распугает всю прислугу.

Тут пушистый удивил так удивил, расправил свои три хвоста и как махнул ими, что у меня перед глазами туман поплыл. Из тумана вышел довольно полненький с коротко выстреженной фактурной бородой мужчина.

— Что, Жувань, уже не рассчитывала нормально поесть? — усмехнулся он перед уходом.

А я и правда уже ни на что не рассчитывала.

— Подойди.

Это Владыка тихо позвал меня.

Я опасливо приблизилась к его кровати.

— Скажи, почему после стольких лет мучений небо приготовило мне ещё одно?

Я непонимающе подползла ближе к его совершенству.

— Предоставило мне самую глупую помощницу на всех девяти небесах, тебя, Жувань.

Тут я даже и не знала, что возразить, всё было по факту.

— Вы плохо со мной обращались, — только и выдала хмуро, смотря на Владыку.

— Ты, Жувань, не могла даже подыграть, пришлось запереть тебя за ненадобностью, а когда попросил помочь найти лиса, что ты сделала?

— Ну я почти нашла?

— Ты нашла демона, который посадил тебя на цепь, — он положил руку на лоб, судя по всему, у Владыки заболела голова от переживаний. — Я просто безумец, о чем-то тебя просить. Ты даже не можешь обеспечить мне нормальный сон.

Я ещё немного подползла к Владыке в раскаянии, хотела потрогать его виски, нет ли у него жара от головной боли. Но он вскинул испепеляющий взгляд, и моя рука так и застыла, не начав движение.

Поднялся шум, двери открылись, и в комнату внесли ужин, бережно охраняемый Цзоу-юем.

Я тут же потеряла интерес к переживаниям моего вымышленного жениха и набросилась на еду.

— Как же демон сделал траву такой похожей на еду, Цзоу-юй?

— Ну, это для него совсем не сложно, как и для лис охмурить любую девушку.

— То есть если бы я встретила лиса, то влюбилась бы в него?

Цзоу-юй потёр рукой рот, а я представила, как он трёт его лапой, и улыбнулась, все-таки в образе тигра он был куда более интересным.

— Я думаю, несомненно. Ты бы точно.

— Оооо, но я никогда никого не любила, — перевела взгляд к присевшему за стол Владыку Шань Ланя, — Владыка, это правда бы случилось?

Он лениво поднял палочками рис, но будто бы сомневался, положить в рот или ещё подержать на воздухе.

— Это лишь морок, не настоящие чувства, — ответил устало.

Так хотелось помочь ему уснуть, но я совершенно не понимала, что надо делать, мы же и читали, и зевали, и лежали рядом, он даже угрожал мне… Ничего не помогало.

Еда была такой вкусной, что я опять отвлеклась от темы, усиленно сметая всё со стола, не в силах сосредоточиться на чужих проблемах, пока голодна.

— Сейчас мы попробуем поспать, а завтра разыщем лиса, я нашел кое-какую информацию. Жувань, пойдешь со мной, возможно, мне понадобится щит из твоего бренного тельца, которое я сегодня спас. Ты мне теперь должна, облачная фея, — последнюю фразу он сказал как законченный злодей, так и не донес рис до рта, удалился в кровать, строя там какой-то барьер из подушек.

— Спать будешь со мной! Вдруг поможет… — донеслось из темноты, Владыка зевал.

Я посмотрела на Цзоу-юя, который, в отличие от Владыки, не страдал потерей аппетита, но тот лишь пожал плечами.

Зачем ему вообще спать, кто будет повелевать ночами? Кто бы мог подумать — божество, зависимое от сна.

Когда слуги унесли пустую посуду и Цзоу-юй куда-то исчез вместе с ней, я украдкой заползла на кровать Владыки и улеглась на место, специально огороженное для меня. Словно фея могла бы быть чем-то заразным.

Владыка немного стал добрее ко мне, это не могло не радовать. Спас, накормил, сделал мне практически гнездо на его кровати, только вот не дал ни подушки, ни одеяла. Ну я и не привыкшая к такой роскоши, спавшая только на перине облаков, не грустила. Это был хоть маленький, но уже успех.

— Это просто какой-то кошмар! Цзоу-юй, не мог бы ты подняться на небеса и поменять ее на другую облачную фею? Наверняка найдется там какая-то бесхозная, я думаю, они даже не заметят.

— Что случилось, Владыка Шань Лань? — склонился в приветствии тигр все так же в образе человека.

— Я не сомкнул глаз, она сопела всю ночь! — Он показывал на меня пальцем.

— Владыка, сжальтесь над Жувань, Император подарил ей божественное тело, но оно ещё не набрало сил, а вы не кормили и не накрыли теплым одеялом, вот она вся дрожит. Наверное, это простуда.

Мои глаза в панике сами открылись, из прищура превращаясь в круги.

— Я заболела? Простуда? Что ещё такое простуда?

Резко поднялась, оба мужчины смотрели прямо на меня. Владыка закатил глаза.

Что-то закололо в боку, и заурчало в животе.

О нет, только не смерть! Я вчера переела травы и случилась — простуда? Потрогала свой нос, кажется, он немного опух и там скопилась жидкость.

Ну нет, неужели демон отравил меня? Кроме отравления других болезней Вестник небес не освещал, а основы небесной медицины я пробовала только на посланнике, в том свитке не было ничего о простуде.

Владыка тяжело вздохнул, было видно, что он не спал всю ночь, под красивыми глазами пролегли тени недовольства.

— Надо идти, чем быстрее мы выполним задание, тем быстрее вернёмся, может, на небесах удастся поспать.

Цзоу-юй кивнул и стащил меня с кровати.

— Я заболела и не могу никуда идти, — вырывалась я из цепких рук тигра. — Вы же сами сказали, у меня простуда.

Владыка закатил глаза ещё раз и махнул на это рукой. Цзоу-юй шикнул на меня.

Собралась я только к вечеру, Владыка, кажется, тоже уже никуда не спешил, медитируя в саду, пытался восполнить силы. Когда тени стали такими длинными, что превышали мой рост в три раза, мы выехали из поместья.

Повозка двигалась так медленно, что я чуть не уснула.

— Вот у кого хороший сон, заботливо поправил прядь выбившихся из прически волос Цзоу-юй, владыка просверлил его недовольным взглядом.

Сегодня он не поехал верхом, сидел бледный.

— Цзоу-юй, ты останешься снаружи, смотри, чтобы лис не выскользнул, если попытается сбежать.

Тигр закивал.

— Жувань, вставай уже, приехали! — Шань Лань потянул меня за рукав, и я, превознемогая боль в боку, поднялась, хмуря брови.

Мы прошли в очень людное место, на площади развернулся какой-то балаган. Владыка вел меня к зданию, увешаному красными талисманами в мой рост, на табличке которой гордо красовалось.

«Да и на пике облаков полно мирских оков, оставь свою тоску, упейся здесь в доску»

Мне показалось это странным, я хотела уточнить у владыки, правильно ли прочла, но не успела.

— Господин Шань Лань, прошу вас сюда, — встретила нас управляющая.

Я все время думала о том, почему владыку, который только прибыл, здесь все знают и называют главой города? Надо будет спросить его об этом при случае!

Мы прошли через зал и заняли приготовленный для нас стол. Заходя, я чуть споткнулась. Рука владыки была так быстра, он легко остановил меня от позора, придержав под локоть. Управляющая не унималась:

— Сегодня у нас будет много разных представлений, не без сюрпризов, будьте готовы как следует повеселиться. Мы принесем вам лучшее вино.

Странное место для поиска лиса, мой детективный ум взялся за дело, но ничего необычного не происходило.

На круглой сцене прямо перед нами кружились танцовщицы в ханьфу с прозрачными длинными рукавами, а народ вокруг ел и веселился.

— Вла… — Шань Лань посмотрел строго, я вспомнила, что надо назвать его главой в общественных местах.

— Дорогой мой супруг, почему Цзоу-юй не пошел с нами?

— Он сейчас занят, отправился в демоническое царство, разыскать того демона. Кажется, ты освободила самого Ланжоу Даня. Император будет очень недоволен, — он чуть склонился, прошептав мне все это, изучая мою реакцию.

— Ну да, демон назвал свое имя, но я была не знакома ни с одним из них и ничего не слышала о демонах, поэтому немного сплоховала в данной ситуации. Он обещал мне все свои богатства и преданность!

Владыка лишь скривил губы.

— Он беден? — с холодом в сердце уточнила я.

— Ах-ха, Жувань, вовсе нет, даже не знаю, как тебе сказать…

— Скажите, я ко всему сейчас готова, у меня простуда, и я могу не успеть воспользоваться этими благами.

Владыка Шань Лань, кажется, поперхнулся вином, когда я это предположила. Он вдруг закрыл рукой рот и мелко затрясся.

Я хотела было похлопать его по спине, но он протянул руку в знак протеста. Его красивые бледные губы окрасились красным вином, и я невольно облизнулась.

Шань Лань был, несомненно, красивейший из мужчин, которых мне приходилось встречать. Чувства, которые он вызывал во мне, было сложно описать одним словом. Кажется, это был жар, но, возможно, от простуды.

Время шло, мы выпивали и ели разные вкусные закуски, мне очень нравилось на этом задании. Лис мог бы и повременить с появлением, но, кажется, нет. На сцену вышел несравненный танцор в красных одеяниях.

Я опустила глаза в программку и прочла название Владыке:

— Танец сладкого миндаля!

Мой спутник улыбнулся и поправил:

— Танец меча на свадебном ложе. Кто учил тебя читать?

— Да в целом никто и всё понемногу, когда я не могла прочесть новость, обращалась за помощью к наставнице. Она всегда мне поясняла тот или иной иероглиф и каждый раз смеялась. Ей нравилось меня учить. У нее всегда приподнятое настроение, когда она меня видит, я очень-очень лёгкое облачко, говорит наставница. Но, кажется, теперь я стала тяжелее.

Владыка опять затрясся, отворачиваясь, смахнул слезу. Я подумала, что он тоже заскучал по своему наставнику. Наверняка он у него имелся, когда владыка был ребенком.

Вдруг его взгляд стал острым, и я посмотрела, куда он смотрит. Танцовщик в алом наряде будто бы на расстоянии обхватил мои виски и сжал, при взгляде на его танец я обомлела.

Как пламя, метался по сцене вздымая полы алого ханьфу, меч в его руке резал невидимых врагов смертоносной уверенностью, это был размах нечеловеческих страстей.

Мое сердце забилось в первозданной тревоге и восхищении. Наверное, это и есть он — любовный морок.

Зрители не скупились, передавали золото через официантов, как будто забыли о собственной нужде. Но самое главное, что я заметила, не только золото текло в руки к танцору, невидимые людскому глазу нити энергии тянулись от каждого смотрящего к рукоятке меча, собираясь там в красном рубине.

— Вот это техника! — прошептала я Владыке.

Он хмыкнул:

— Ну хоть тут ты догадалась. Почувствовала это?

— Да, в груди так жмёт, я сейчас расплачусь.

Номер закончился, и лис шмыгнул за кулисы.

Я подумала, Владыка кинется за ним, но тот лишь лениво поднял руку, подзывая управляющую.

— Чего желаете, глава Шань Лань?

— Моей жене очень понравился этот танцор.

— Тань лучший в своем деле, и очень дорогой.

Я вся покраснела, щеки загорелись огнем от слов Владыки, а он продолжал говорить обо мне непристойные вещи:

— Я хотел бы пригласить его станцевать только для нее… Так люблю свою жену, не могу отказать ей в небольших шалостях.

Управляющая посмотрела на меня с уроком, в котором читалось: «При таком-то муже!» — но ответила вежливо:

— Конечно можно, провожу вас.

Мы прошли по лестнице на второй этаж.

— Нам лучшую… — Владыка даже не договорил, как управляющая закончила:

— Конечно, конечно.

И повела нас в лучшую комнату.

Там было действительно шикарно, огромная кровать, устланная шелками за газовой занавеской, низкий столик и очень много места перед ним, видимо, для танца.

Мы сели за стол.

— Какие будут указания, Владыка? — спросила я на всякий случай.

Он лишь скривил губы:

— Разве ты что-то можешь?

И правда…

В комнате словно появился теплый ветер, принесший сладкий запах полуденного сна. Мои ноздри затрепыхали, а щеки раскраснелись.

Когда взгляд смог сфокусироваться, лис был уже тут. Стоял перед нашим столом в поклоне.

— Госпожа Шань… Чего вы хотите?

Его бархатный голос ласкал мой слух, как песни ветра.

Я обернулась к Владыке, чтобы немного остыть, схватилась за горящие щеки и спросила:

— Можно просить что-то кроме танца?

Он опять, готовый мелко затрястись, в итоге только затряс головой, кажется, он несерьезно относился к делу и не хотел ловить лиса немедленно. Ну не буду стесняться, раз Владыка так щедр.

Я опять посмотрела на лиса в задумчивости, что же можно попросить. Танец я уже видела…

— Тань, научи меня играть в Доу дичжу (Борьба с помещиком)!

Лис, признаться, немного опешил, и я подумала, что он тоже, как и я, не умеет. Все в храме сладких снов играли в эту игру, а я так и не успела научиться. Перед тем как покинуть этот мир из-за простуды, решила, что у меня ещё есть шанс.

Он немного попереминался с ноги на ногу, потом вышел и быстро вернулся с длинными картами.

— Госпожа Шань, — поднял на меня свои длинные глаза, словно крыло феникса было основанием для их рождения на его лице.

— Я признаюсь, никого никогда не учил играть в эту игру, не будьте ко мне строги.

«Ну как при таком обаянии к тебе можно строго относиться». — подумала я. Владыка молча наблюдал за ними, чуть откинувшись на подушки.

— Для этой игры нужно три игрока, — его чувственный голос пронзал меня в самое сердце. Владыка согласно кивнул. Лис продолжал знакомить меня с картами и комбинациями. Я слушала изо всех сил.

— Теперь мы разыграем роли. Два крестьянина и один помещик!

— Нет-нет, я буду помещиком, а вы крестьянами, — заявила я, нагло перебивая Таня.

— Одна против двоих? — Владыка поднял бровь.

Я кивнула, не хотела быть крестьянином. Разве небесная фея достойна такого?

Предполагаемый лис, лукаво улыбаясь, раздал карты, мне как помещику достались первый прикуп и я сделала свой ход.

Лис не смог побить мою карту и взял. Владыка же решил сразиться и выложил комбинацию выше рангом. И правда было сложно играть против двоих, я так увлеклась, что уже ругала их за каждую удачную комбинацию.

— Ну как вы можете, помещик одинокая старушка, не стыдно вам?

Лис смеялся и, кажется, немного растерял свою загадочность. Владыка не сбавлял темпа, продолжая валить меня изящными комбинациями.

Кажется, Тань поддавался мне, но даже если один крестьянин выиграет, помещик падет.

— Ты слишком услужлив, играй во всю силу, — толкнула Таня в плечо, и, кажется, энергия моего счастья пролилась сквозь мои пальцы. Он опешил, смотря на меня удивлённо.

— Вы…

— Твой ход, — тут же перебил его Владыка, смотря пристально.

Все всё поняли, и за столом повисла неловкая пауза.

Раз Тань почувствовал, значит — он лис. Раз я смогла, значит, я — облачная фея, лишь Владыка сейчас прибывал в тени неизвестности… Только не для меня.

Несколько мгновений Тань приходил в себя, весело воскликнув:

— Я выиграл! — и сбросил свои карты на стол. Он и правда выиграл, карты попали в комбинацию. Я жутко расстроилась, глаза мои наполнились слезами, посмотрела на Владыку с немой просьбой успокоить меня.

Он смотрел как заворожённый на мое лицо, по которому одна за одной начинали капать слезы проигрыша. Потом глубоко чему-то удивился и упал лицом на стол.

Тань удивился ещё больше, вскакивая. Я толкнула Владыку, и всё во мне отдалось липким страхом.

Он спал! Спал очень крепко!

Подняла глаза. Тань уже успел прийти в себя, через стол приставив острие меча к моему горлу, усмехнулся:

— Пришли поймать меня, но что-то пошло не так?

Радужки глаз его стали алыми, подобно ткани его роскошных одежд.

Я отчаянно толкала Владыку в бок, но тот никак не реагировал.

Кажется, мне конец!

— Чувствую, мне надо в туалет, понимаете ли, простуда!

Лис поднял брови.

— Как это связано?

— Я и сама не знаю-ю-ю, — безнадежность ситуации сковала мое горло. Ну вот зачем Шан Лань взял меня с собой, ещё и тигра отпустил. Глупый-глупый Владыка ночей.

— Зачем я вам? — спросил лис.

Нашёл что спросить! Я и сама не знала, а мои предположения были весьма неубедительны:

— Владыка ночей и я…

— Владыка??? — Лис насторожился ещё больше, из-под ханьфу появились пушистые хвосты, заметались в гневе.

Ой… Теперь точно всё…

— Мы как новобрачные без любви решили проверить, смогу ли я почувствовать это, когда увижу вас, лис Тань! — затараторила я, пытаясь растянуть время. Может, мы просто поговорим, пока Владыка поспит.

Лис лишь улыбнулся, показывая острые клыки:

— И как, Жувань, ты почувствовала?

Я задумалась, но, уверяю вас, ненадолго:

— Признаться, ничего толкового, только жар от моей простуды ещё крепче мучает.

Он сдвинул брови. Кажется, ему не понравился мой ответ. Да… Светская беседа — это не по моей части.

— Да что такая наивность, как ты, может понимать! Пришли убить меня?!

Меч налился силой и засветился. Стало очень неинтересно, сколько ударов выдержит мое новенькое подаренное Императором тело. Лис взмахнул мечом, я метнулась назад, отталкиваясь от стола, одновременно крича во все горло:

— Демон Ланджоу Дань, явись!

Лис опешил и прыгнул вперёд. Я едва успела перекатиться в сторону.

— Ой, — низкий стульчик, на котором я сидела, разлетелся в щепки.

— Демон Ланджоу Дань, явись, проклятый ты обманщик!

В этот раз я крикнула с силой внутри, как учил меня этот самый демон. Пространство комнаты поплыло от развернувшегося тут портала, и из него буквально выпал Ланджоу Дань собственной персоны, и не куда-нибудь, а прямиком в объятия лиса, сбив того с ног.

Владыка, к слову сказать, даже бровью не повёл, продолжая величественно возлежать лицом на столе.

Демон тем временем брезгливо оттолкнул лиса, тот ударился о стену спиной, сполз и выронил свой меч и растеряв остатки очарования.

Я немного успокоилась. Но, кажется, сам демон был сильно против своего появления, тут же развернулся ко мне, заорав обидное:

— Да как ты посмела!

Словно гром разверзся над зданием, его, казалось, слышала вся округа.

«Какой стыд! Так орать!»

Лис опасливо полз в сторону двери, а я решила напомнить новоприбывшему его обещания.

— А как ты хотел, Ланджоу Дань? Обещания свои надо исполнять! Ни тебя, ни богатств, ни ужина я в итоге не увидела, — выкрикнула зло.

Он надвигался тёмной тучей.

— Я смотрю, успел вырядиться, как павлин?! — продолжала не стесняясь его донимать. Крикнула, тыча пальцем в грудь демону. Он даже замер на мгновение.

Лис, добравшись до двери, пытался тихонько её приоткрыть. Но пространство будто было запечатано. Кто из участников позаботился об этом, выяснить не успела.

— Обещал быть со мной, заботиться обо мне! Вот меня тут убивают! А ты что?

Он опять заревел, что бешеная альпака.

— Я тебя сейчас сам прикончу! Как ты это сделала?

Подлетел в одно мгновение, в его руке сверкнул кинжал. Демон со всего маху попытался вонзить его в меня, я увернулась, но не целиком, лезвие коснулось моего плеча, когда внезапно метнулась обратно и вонзилось в плечо нападающего.

Он завопил так, что лис уже начал отчаянно стучать в дверь, прося о помощи. Было слышно, что с той стороны столпились постояльцы.

Демон смотрел на меня ошарашенными глазами, но убивать перестал.

— Оковы за оковы, — сказала тихо.

Владыка мне всё объяснил накануне. Что, если демон пообещал нужно это использовать. Владыка сделает так, чтобы привязать его ко мне через его же бывшие оковы. И если тигр Цзоу-юй не найдёт его быстро, то они прибегнут к моей помощи.

И вот, кажется, я прибегнула к помощи демона. Как непостоянна оказалась эта переменная.

— Раз я не могу убить тебя, убью Владыку!

— Нет-нет-нет, смерти своей хочешь, с минуты на минуту тут будет священный тигр! Да и всё небесное царство так этого не оставит.

Не знаю прозрела ли я, но дурацкая мысль пришла незамедлительно:

— Давай ты забери лиса, он отличный танцор, оставь себе или кинь его куда-нибудь подальше, а я позабочусь о том, чтобы Владыка тебя не нашёл, когда проснётся! По рукам?

— Ты что, в момент опасности и думать научилась, облачная фея?

Закивала, показывая свою искренность.

Демон оглянулся на побледневшего лиса, а на моем лице появилась торжествующая ухмылка.

— Добро пожаловать. Танцор, говоришь, — нехороший подтекст звучал в словах демона, когда он схватил лиса за шкурку и шагнул с ним в портал.

А я ни на минуту не усомнилась в совершаемой сейчас мести обоим, кинула им вслед открытый бутылек, который мне заботливо сунула наставница со словами:

— Распыли в воздухе, Владыка будет твой!

Портал закрылся одновременно с тем, как распахнулись двери и чуть ли не все сотрудники и посетители во главе с управляющей ввалились внутрь.

Я с невинным видом расправила полы ханьфу.

— Мой супруг выпил слишком много. Пришлите счёт в усадьбу Шан.

Потом был какой-то бессмысленный торг, ведь я совершенно не понимала в местных расчётах, когда сумма уменьшилась вдвое, окончательно потеряла интерес, соглашаясь.

Владыку довольно бесцеремонно дотащили до нашей повозки и погрузили туда, он так и не проснулся.

«А если он опять вздумает проспать добрую сотню лет, что буду делать я?»

На рассвете я очень сильно жалела, что Владыка не проспал одну-другую сотню лет и не забыл всё. Очнулся он на рассвете, бодрый и свежий, словно лотос, но не в самом хорошем расположении духа.

— Цзоу-юй, как ты предлагаешь мне избавиться от нее?

Владыка Шан Лань медленно обходил вокруг стола с разложенным на нем арсеналом местного, на вид очень страшного оружия. Я сглотнула, привязанная на скорую его руку к столбу для стрельбы. Он даже не потрудился открепить мишень за моей головой.

Цзоу-юй заметно нервничал.

«Значит, дело плохо, и Шань Лань по-настоящему зол».

— Владыка, облачная фея только пыталась спасти вас! Прошу, пощадите ее божественное тело. Жаль портить такое совершенство! Да и вам неудобно будет спать без нее.

— Неудобно? — взревел он, — Неудобно, Цзоу-юй, мне было вчера!

— Ну в чем моя вина, Владыка? — поднывала я, барахтаясь, как рыба на берегу, — Я вернула вас домой в целости и сохранности, — встретила его взбешенный взгляд почти стойко, — Вы даже выспались!

— То есть ты даже не понимаешь своей вины? — на его лице гнев сменился отчаяньем, а я отрицательно замотала головой изо всех сил.

— Это вы виноваты, вырубались ни с того ни с сего! Я спасала ситуацию как могла. Вам надо больше отдыхать.

Владыка уже натягивал тугую тетиву лука, стрела просвистела и ударила в мишень, пробив ее. Я больно ударилась головой от отдачи. И начала икать от испуга.

— Ты… Ты… Разве можно быть настолько тупой!

— Я не виновата, уверяю вас, не получив должного образования, вы бы совсем недалеко ушли от меня, — пыталась изо всех сил оправдаться, когда увидела, что мой учитель, ой, мучитель взял топорик со стола и, легко подкидывая, взвешивал его в руке.

— Скажите, что хотите, я все сделаю! Научите меня, как надо было себя вести, я на все согласная! — с жаром обещала я, пока он подходил ближе.

— Ты ничего не можешь сделать нормально, теперь ещё и это?!

«Да что он загадками говорит!?»

Я сильно испугалась, и на моих глазах навернулись слезы. Шан Лань внезапно застыл, лицо его совершенно побелело, будто от испуга, и он накрыл мои глаза рукой.

— Жувань, я сейчас пошутил! Только не плачь, Жувань… — голос его казался стал мягким, но холодным, как снег, и я не выдержав его лукавства, всхлипнула.

— Нет, Жувань, только не плачь сейчас, иначе я тебя прикончу прямо тут!

«Вот сейчас верю!» — изо всех сил взяла себя в руки, втянув сопли обратно. С чего это он подобрел? Приступ внезапного бешенства прошел?

— Ладно, отвяжи ее, Цзоу-юй, и накорми.

— А вы куда, Владыка?

— Мне надо подумать, — он отпустил свою руку, и свет опять озарил мое существование.

«У Владыки ночи весьма темные приемчики!» — подумала я.

Фух, как сложно, оказывается, жить, когда ты упала с неба в компании подозрительных небожителей.

Цзоу-юй, временами оглядываясь на уходящего в сад Владыку, старался быстрее меня отвязать:

— Кажется, он остыл.

— Вообще не понимаю, что я сделала! — одинокая слезинка все таки скатилась по моей щеке, когда Шань Лань вдруг обернулся.

Мгновение, и он упал на землю, как подкошенный.

Тигр рванулся к нему, но не успел. Пришлось поднимать замаравшего лицо в грязи Шао Ланя с земли и нести его обратно в спальню.

Проходя мимо меня, Цзоу-юй с Владыкой на руках покачал головой:

— Ну всё, фея, теперь тебе точно конец.

Сказать, что я догадалась? Вовсе нет!

Что я испугалась? Конечно же, да!

В тот момент я решила, что мне надо бежать!

Бежать, пока он спит!

Было очень жаль покидать столь несравненного мужчину, но, пожалуй, я могу полюбоваться на него в своих воспоминаниях, пока они не стали последними.

Пока тигр возился с Владыкой, я тихонько зашла на кухню и собрала себе еды в дорогу. Потом прошла в его кабинет и, порывшись, нашла какое-то количество монет, решив, что этого для удачного побега вполне достаточно, приказала приготовить повозку для поездки на рынок и подать мне зонт. Управляющий ни на миг не усомнился в моих полномочиях, ведь глава города и Владыка в одном лице назвал меня женой и даже выдавал мне слугу в сопровождение.

На шумном и довольно простом, на мой взгляд, рынке продавали горшки да пирожки. Совершенно ничего интересного. Я отправила сопровождающего по надуманному поводу и свернула в первый попавшийся переулок.

Шла, разглядывая сомнительного качества дома и ветхие дворы. Думала выйти из города и продолжить своё путешествие самостоятельно.

«Если найти гору Тянь-Шань, я смогу, забравшись на вершину, при должном везении допрыгнуть хотя бы на нижнее небо. А там наставница спрячет меня. Слышала от местных она тут недалеко».

— Ты что тут расселась, иди, у меня нет ничего для тебя! — ворчал пузатый мужчина на какую-то крошку.

Она, одетая, что пугало, с тонкими грязными ножками, дикой кошкой метнулась в мою сторону. Я застыла, не зная, что делать, девчонка тем временем спряталась за мои одежды и затаилась там. Худая, как тростинка.

Я сделала важный вид, как будто хожу тут так каждый день и смотрю за порядком, проворчала:

— Ой, будто лепешки для ребенка жалко.

— Да что вы знаете! Они тут воруют день и ночь, берегите кошелек, барышня.

Я посмотрела на девочку, отвязала кошелек и спросила:

— Ты хочешь есть?

Она недоверчиво кивнула. Мне стало так жаль ребенка, и я достала два золотых и протянула ей. Они мгновенно исчезли из моей раскрытой ладони.

— Не бойся, — прошептала я ей доверительно, — Я облачная фея, могу исполнить одно твое желание.

Девочка округлила глаза, но, кажется, поверила мне. Я улыбнулась ей вежливо, как и должны вести себя настоящие небожители. Не такие, как вечно меняющий маски Владыка ночи.

Девочка схватила меня за руку и повела за собой. Мы шли такими же извилистыми странными переулками, дома редели, пока мы, кажется, не оказались на самой окраине.

Может быть, если бы не было у меня такого отца, как бог грома, я могла бы быть такой же маленькой девочкой в мире смертных, страдать и недоедать неделями.

Мы шли и шли, пока не дошли до дальнего двора, девочка так же настойчиво тянула меня во двор, где небольшой дом со старой соломенной крышей держался разве что на деревянных подпорках и честном слове небесного Императора.

— Госпожа дала мне два золотых! — закричала малышка, затаскивая меня в дом.

Я не сориентировалась, когда детская рука внезапно пропала, а меня окружили несколько мужчин с очень сомнительными улыбками. Скорее, это были зверские оскалы, в которых не хватало нескольких зубов, а некоторые из них были черными и обломаными.

— Твои близкие больны? Ты хочешь, чтобы я их вылечила? — спросила я в изумлении, разглядывая этих немытых мужчин, которые, казалось, немного опешили. Девочка жалась в углу, но черные глазки смотрели только на меня.

«Неплохо бы их отмыть перед лечением, тут такой простор для воображения. Вот тот лысый явно страдает больше всех».

— Ну тут, много работы! — воскликнула я, когда самый здоровый вроде бы хотел встать в очередь первым, — Давайте начнем с ребенка! До чего вы ее довели!?

— Надо же, Линер, кого ты привела! Целительница, что ли? Хи… — обратился старик, сидевший на единственном в комнате стуле. Он один не поднялся при моем приходе.

«Ну, старше меня, наверное, старших надо уважать», — и я поклонилась по-небесному, сложив руки.

— Приветствую вас, старейшина!

— О как… — заулыбался старик. Его беззубую улыбку уже не было необходимости лечить.

— Я шла на гору Тянь-Шань для восхождения на небеса, но если вам так сильно необходима помощь, я, конечно, готова уделить немного времени.

— Да она сумасшедшая! — воскликнул кто-то за моей спиной.

— Ну, тоже скажете! Просто у знатных… у них свои загоны, — встал на мою защиту старейшина.

— Золото гони! — толкнул меня в плечо здоровяк, и еще грубее добавил:

— Или я сам поищу.

— Ну будь повежливее, — опять возмутился старейшина их небольшого клана.

— Я, конечно, сделаю вклад в ваше предприятие, но взамен сопроводите меня до горы или покажите, куда мне направиться.

— Вот же дурочка, — захихикал худой беззубый мужик справа, щуря и без того глаза-щелки.

Я достала кошелек отсчитать несколько монет, но здоровяк выхватил его и завернул мою руку за спину.

Так я оказалась без денег, связанная в каком-то курятнике.

Размышляя над превратностью судьбы. Как может ребенок так поступать? Почему эти взрослые мужчины, находящиеся в таком плачевном виде, заботятся не о здоровье, а о золоте? Ищет ли меня Владыка или ещё спит? Или вовсе не будет искать?

Курочки глядели на меня как-то хмуро, особенно негодовал петух, и так и сяк присматриваясь к жертве.

Я вздохнула.

Руки затекли, я заскучала, применив силу, ослабила веревки, растерла запястья.

Применив технику дальнего слуха, подслушала их простой разговор:

— Такая красивая! У меня аж дыхание перехватило.

«Хвалят меня! Восхищены! Это я их ещё не лечила!»

Так бы вообще были воодушевлены. Но, кажется, воодушевлены они были и без моего лечения.

— Продадим ее! Завтра отошли весточку в дом Духовных утех, он самый могущественный и богатый. Они за нее хорошо заплатят.

«Ну это они зря! Я только начинающая властительница снов, это много не стоит!»

Дальше они обсуждали, как поделят деньги и потом как их потратят. Те варианты, которые предлагали, очень пагубно бы отразились на их здоровье, и я, подождав, пока они уснут, решила не усугублять ситуацию, уйти самостоятельно.

«Придется спросить про гору Тянь-Шань у кого-нибудь по пути».

Мне было грустно, не отблагодарить ребенка за ночлег, и я тихонько прокралась вокруг хижины, заглядывая в каждое окно. Тут не было даже ставен, только занавески из листьев тростника.

Девочка ютилась в углу и уже спала, немного тревожилась во сне, вздрагивая.

«Наверное, переживает, что ее соратники не поняли мою помощь. Она так старалась».

Я приложила палец к точке Инь-тан, ещё ещё назвали отпечаток судьбы или дворец печати, ровно между бровей, она давала истинную силу при применении высшей энергии.

Сосредоточилась и взяла крупицу облачных снов, смешала с сияющим счастьем, добавила щепотку солнечного света и немного истинной любви.

Для благословения вышло неплохо. Отправила его этой девочке.

Шарик крохотный, как светлячок, приземлился между ее бровей и осветил детское личико.

«Скоро ее жизнь изменится, она сможет найти себе секту получше или прославить эту, воспитав своих мужчин».

По лицу девочки расплылась улыбка, и умиротворение теплом охватило все ее тело, дыхание стало ровным и глубоким.

Мысленно попрощавшись, я вышла в ночь, звёзды сияли, освещая мне дорогу, возможно, это Владыка ночи простил меня за те странные обиды, к которым я не имела совершенно никакого отношения, и решил осветить мне путь домой.

Было бы приятно если бы он ещё поднял меня на руках на небо. Тело стало таким тяжёлым, что, может, и хорошо, что я отдала всё золото. Меньше буду есть, быстрее стану легче.

Тянь-Шань возвышалась так высоко, что вершина горы скрывалась в облаках.

Вот она, моя дорога на небеса!

Начинать восхождение было не сложно, тут шла довольно широкая тропа. Ведь в мире смертных ходил слух, что взошедший на Тянь-Шань возвысится. Я читала об этом в Вестнике небес.

Единственное… желающие возвыситься не учитывали ряд условий и просто не могли пройти сквозь портал из-за тяжёлых энергий.

Это даже стало проблемой несколько сот лет назад, целые полчища людей стремились подняться, вытоптав широкую дорогу, которая сейчас изрядно заросла, превратилась в широкую тропу пустых надежд.

А также про это прознали демоны и царство теней, и высшие и низшие божества они то ходили туда-сюда без стеснения. Особенно было страшно, когда с девяти небес необузданные чудовища спускались посмотреть одним, а то и несколькими глазками на мир смертных. Для них он был доказательством их величия и силы. Тогда внизу творилось страшное.

Терпению Императора пришел конец, когда переродившийся феникс забыл о чести и, слетев вниз, спалил несколько городов ради забавы вместе с их жителями. После этого инцидента проход был запечатан, и введен визовый режим.

«Раз меня спустил сюда белый тигр, то и виза моя должна действовать в обе стороны», — надеялась я.

«Попрошу наставницу спрятать меня, а Владыке Шан Ланю выдать новую облачную фею».

— Владыка, обещаю никому не раскрывать тайну вашего северного характера! — я сказала это вслух, склоняясь в поклоне. Так сказать, тренировалась на случай, если он меня настигнет раньше.

Буквально вскарабкиваясь в некоторых местах по тропе, уходящей резко вверх, я изрядно устала. Я шла весь день, и уже выглянула луна, и небо опять стало темным.

— Надо бы где-то отдохнуть.

Свернула с тропы в лес, ища подходящее для ночлега место.

— Так, эти деревья слишком тонкие.

«Оооо, какая замечательная пещера. В такой не страшен дождь», — болтала сама с собой, было жутковато молчать.

Вход в нее почти зарос лозой, пришлось повозиться. Прошла вглубь, ища камень, на который можно было прилечь до утра. Было довольно темно, совсем не разобрать ничего, я нащупала что-то мягкое, похожее на мох, и с удовольствием завалилась сверху.

Думала, мне показалось услышать хриплый вздох, но нет, следом перед моим лицом возникли два налитые кровью глаза, и тот, на кого я случайно прилегла, зверски зарычал.

— Уважаемое чудовище… — начала было оправдывать свое нетактичное или слишком тактильное поведение. Кажется, оно не понимало простой божественный, и я слетела на земляной пол пещеры, больно ушибив бедро.

Начала отползать. Это мягенькое создание из мха с алыми глазами надвигалось, оскалив белые клыки, с которых стекала слюна. Оно все приближало морду, пытаясь одновременно меня понюхать и, наверное, съесть.

— Вы не можете меня сожрать! Небесный Император будет против такого бесчинства! — заявила я, пытаясь обеими руками отодвинуть огромную морду от себя, но чудовище все рычало, не поддаваясь ни на шаг, медленно вытаскивая огромный шершавый язык.

«Какое слюнявое!»

Я уже думала, оно залижет меня до смерти, слизывая огромным языком мясо с моих костей. Но в темноте вдруг возник огненный шар, озаряя все вокруг, ударился в огромный зад чудовища. Его глаза испуганно расширились, и он переключил внимание на нападающего.

В мелькании щитов и огненных ловушек темнота разверзлась.

Это Владыка Шань Лань нашел меня!

Честно сказать, я очень обрадовалась, иначе не могу точно сказать, как бы это знакомство закончилось.

«Хотя и с Владыкой закончилось не очень… и кажется грядет продолжение.»

Тем временем наблюдала за эпичной битвой, и то как Владыка творил мантру защиты, будто спутывая золотистые нити, возникающие в пространстве в узоры. Чудовище рванулось в сторону, понимая, что проигрывает, из его рта вырвались огромные лазурные пузыри и, взрываясь, разлетелись такой же томно-голубой пыльцой, оседая вокруг.

Воспользовавшись замешательством Шан Ланя, чудовище рванулось вглубь пещеры, драпая со всех ног в один из коридоров.

Я подняла глаза на Владыку, он чуть пошатнулся, подходя.

«Наверное, переспал, бедняга».

Вздрогнула от его полного ярости лица и зажмурилась, как будто это могло спасти меня.

Ничего не происходило какое-то время, потом я ощутила, как он крепко обнял меня, навалившись.

Я, испугавшись, приоткрыла глаза и схватила его за ханьфу. Мои холодные пальцы сжали его одежды, но он совсем не бранил меня.

Кажется, я слышала, как сильно бьётся его сердце, и мое тоже стучит неистово. Его дыхание такое глубокое становилось все чаще с каждым моим вздохом.

Пещера затряслась, словно началось землетрясение, наверное, чудовище, застряв в узком месте, решило тут все расшатать.

Кажется, мы вот-вот умрем, но Лань лишь прижал меня крепче. Щекой я почувствовала движение его кадыка. Владыка сглотнул несколько раз, и вдруг его теплое дыхание обожгло мою макушку. Он вел себя довольно странно, вопреки моим ожиданиям был добр.

Пещера опять затряслась.

Я осмеливаюсь приподнять голову, чтобы взглянуть в его прекрасное лицо в последний раз, но он, будто не жалея этого, придержал этот порыв. Затем его пальцы, скользя по моей прохладной щеке, немного вмялись в мягкую плоть.

Тут уж я живо представила, как меня, маленькую паровую булочку, сжимают его стальные руки.

Холод по спине. Его хватку уже не разжать…

Бррр…

Никак не понимая, что же именно произошло, я заерзала, пытаясь освободиться.

Хотелось бы знать, останемся ли мы целы или уже все, но Владыка, имевший на это свои планы, лишь крепче прижал меня к себе, все так же тяжело дыша, запрокинув голову, что-то бормоча о нелепости обстоятельств и странности бытия, приведшей его в такое незавидное положение.

— Жувань, — обратился он, дыша мне в самое ухо, — давай ты не будешь убегать. Смотри, к чему это приводит.

Он резко отстранился пытаясь закрыть рот самому себе, но руки его плохо слушались, как в принципе и я.

С безмерным страданием и неохотой исказившей его лицо он прошипел:

— Обещаю, если будешь меня слушаться, я буду очень хорошо заботиться о тебе, — такое предложение в этой ситуации и мрачной обстановке, с придыханием, будто сквозь боль, звучало более чем зловеще.

Владыка опять потянулся ко мне, его в бывшем бесстрастное лицо выглядело сейчас совсем даже страстным. Щеки горели огнем, и глаза сверкали раскаленным пламенем.

Я решила, что это самый подходящий момент его попросить.

— Владыка, верните меня на небо, в мире людей так все сложно, я ничего не понимаю, — и подалась вперёд, раскрывая объятья. Он взвыл, стискивая зубы.

Значит, момент я выбрала правильно, не может отказать милому облачку, он полон сочувствия и, кажется, скучал по мне.

— Хорошо, — его лицо уткнулось мне в шею, и он опять притих, тяжело дыша.

— Клянитесь!

«Знаю я его переменчивый характер!»

— Даю клятву… Да чтоб меня священный зверь Байцзе в ворота с ней не пустил… — прошептал он куда-то туда, где сбивалось с ритма мое сердце. И опять притих, по вискам его каплями стекал пот.

«Ну вот зачем жаться, если ему жарко?»

Мы чудом избежали перегрева благодаря тому, что в пещеру стрелой ворвался огромный белый тигр, свирепо озираясь. Шерсть его стояла дыбом, а глаза метали молнии.

Конечно же, я сразу узнала Цзоу-юя, который тут же стал гладким, опустив уши. Увидев нас, казалось, даже покраснел под тигриной шкурой и прикрыл рот лапой, бормоча:

— Владыка… Что Вы… То есть… Я помешал?

Владыка собственным трудом и моими крепкими пинками отлепился от моего тела.

— Призрачный демонический зверь Буа распылил пыльцу страсти, будь он неладен, — махал еле-еле рукой, будто это могло как-то теперь спасти его от данного обещания.

— Оооррррр… — кивал мохнатой мордой Цзоу-юй довольно понимающе.

— Думаю, он застрял, надо его догнать и сделать противоядие из его ядра. Я слишком много вдохнул.

Честно говоря, я не понимала, зачем догонять этого зверя из мха и палок, как будто он мог все вернуть назад. Обещания не имеют обратной силы, я точно знаю, наставница всегда давила на это, когда старик Шуй из храма прочных…хм… или порочных уз не хотел отдавать игорный долг.

Но спорить не стала, поплелась за ними в глубь, где своды становились все ниже.

Идя последняя, заметила ещё два розовых мелких пузырька на полу и осторожно подняла их, пряча в рукав. Вот, значит, какое действие оказывает эта уговорная пыльца. Может, и пригодится.

Шла и размышляла о том, что Владыка так дышал мне в шею, что до сих пор мое собственное дыхание никак не могло выровняться, это было что-то новенькое, интересное и увлекательное.

— Цзоу-юй, я сам тут все посмотрю, иди, иди скорее… поищи ещё выходы из пещеры, куда он мог сбежать.

Мне казалось, Владыка пришел в себя, и я спокойно встала за его спиной, отряхивая подол ханьфу.

Но не успела сделать и шага, как он схватил меня за голову, притянул к себе и жадно впился своими губами в мои, будто бы хотел сожрать или выпить мою и без того еле державшуюся в этом теле душу. Он так сильно давил мне на затылок, что, казалось, со всей силы вжимал меня в свое лицо.

В этот же момент его язык, влажный и горячий, кажется, облизнул мое горло. Я хотела закашляться, но его рот и язык не давал мне это сделать, все сильнее напирая.

Задёргалась в попытке оттолкнуть, но Владыкой будто демон овладел, и он укусил меня за нижнюю губу. Затем облизал ее, всасывая капли крови.

Сколько бы я ни ругала его про себя, сопротивление мое совсем не было им замечено, и тогда я пошла на крайние меры. Ударила что есть сил Владыку коленом в живот, но промазала, так как была ниже его, он согнулся, хватаясь за ушибленное что-то.

— Жувань, я тебя убью! То есть люблю… Да разразится раскол небес, если я сейчас не приду в себя!

Что же за ночь такая, все хотят меня облизывать, сначала чудовище, теперь вот Владыка. Я начала отходить в глубь пещеры.

Владыка, со всей силы нахлестав себя по обоим щекам, поднял на меня взгляд своих полностью темных глаз.

Это означало одно — он был в гневе.

Видимо, он хотел долизать меня до смерти, чтобы не исполнять обещание.

Что ж такое!

Выставила руки вперед, отходя:

— Шан Лань, успокойтесь, я же не леденцовая карамель. Будьте осторожны, мое мясо отправлено, — придумала я на всякий случай.

Кажется, он пытался все же совладать со своим лизательным желанием, стоял бледный и творил мантру очищения. Что немного успокаивало.

— Вот так дышите! И мне будет спокойнее дышать, а то прямо дыхание перехватывает от ваших этих желаний.

— Ооо, замолчи, Жувань. Я думал, ты туча, полностью набитая снегом, а ты и про желания знаешь. — Отдышавшись, обиженно выдал владыка.

— Я благословенное облачко!

— Они совсем не такие, как ты, благословенные облачка. И если их просят, проливаются дождем, а не являются ледяной глыбой, они всегда идут навстречу. — Едва приведя дыхание в норму, сказал он.

«Владыка теперь ещё и обижен? Но за что? Я медленно хлопала глазами, не зная, что ответить».

— Но я…

— Ты ледяная…

— Владыка, других выходов нет, если идти вглубь, я думаю, мы найдем его, он наверняка застрял в узком месте, вон как трясет. — Прервал нас вернувшийся с разведки Цзоу-юй.

Я облегчённо вздохнула, при тигре владыка всегда изображал холодное лицо, но я ждала этого сейчас напрасно.

— Я согласен, Жувань, согласен, чтобы ты стала моей тестовой невестой, — кажется, вторая волна накатила на Шан Ланя.

— Владыка, это в вас говорит пыльца дурмана, одумайтесь! — Воскликнул тигр, рыча. — Вы не вывели?

— Не могу до конца, — пожаловался он пушистому братцу, опять обратив лицо ко мне:

— Даже лучше, если бы ты сразу прямо тут стала моей тестовой женой! — Владыка опять добрался до меня и схватил за плечи. Тигр изо всех сил тянул его обратно, но заметно проигрывал.

«Беднягу все никак не отпускало. Почему же на меня не подействовало? Было бы гораздо гармоничнее чувствовать такое вместе. Могли бы даже тигра зализать вдвоем. Достигнуть вершин мастерства, я и Владыка».

Пока я мечтала о таком парном совершенствовании, Цзоу-юй сменил тактику, уговаривая:

— Владыка! Шан Лань, вы будете об этом жалеть, отпустите Жувань, пожалуйста.

Тигр пытался втиснуться между нами, но пролезла только одна его лапа. Владыка замотал головой:

— Цзоу-юй, подержи её, — отдал приказ будто не своим голосом.

— Нет-нет, я точно вам говорю, это плохая идея! — Рычал он и уже просунул между нами предплечье, но владыка тоже был крепок и никак не сдавался.

Владыка опять затряс головой, будто отгоняя морок:

— Ты смеешь мне перечить! — Казалось, у него не осталось вариантов кроме угроз, это явно не было вопросом.

— Будь моей! — Застонал Владыка, выталкивая наконец тигра.

— Оооо, — Застонал Цзоу-юй вместе с ним, зубами хватая край его ханьфу.

— Жувань, ну пожааааалуйста.

Показалось, Владыка сейчас заплачет, если я не дам себя лизнуть, и я стоически подставила щеку. Кажется, Цзоу-юй бы лапами глаза закрыл, если бы не пытался нас разнять.

Шан Лань наоборот был очень рад этой уступке, и глаза его опять стали полностью темными океанами. Правда, он немного не успел, потому что большая мягкая лапа закрыла ему рот и лицо все вместе.

Но мой тонкий слух услышал.

— Жувань, ты будешь полностью принадлежать только мне! — Владыка в отчаяние сложил руки в мантре, не обращая внимания на то, что ничего не видит, и в этот момент мое тело словно молния пронзила, это печать владыки огнем загорелась между моих ключиц.

Я почувствовала это так, будто бы увидела ее лично. Бутон белого пиона, ещё совсем юный, не выпустивший ни одного лепестка, немного распухший в соцветии. Сквозь тонкую зелёный плену приглядывался его мерцающий белый цвет.

— Ай, как же больно! Что вы сделали? — одинокая слезинка покатилась по моей щеке, а Владыка, потеряв равновесие, осел в лапах Цзоу Юя.

— Ну вот опять, Жувань, опять! Так мы вообще никогда не выполним указ Императора.

— А я что сделала?

— Глупая ты туча, ещё не поняла? Как только ты плачешь, владыка засыпает. Хотя сейчас, может, это и к лучшему, пока вы ещё что-нибудь тут не наделали.

— Засыпает? Так вот как, почему он засыпает в неожиданных местах! Вот это да! — Я даже забыла про жжение печати.

— Только не смей использовать это в своих целях! — Угрожающе зарычал тигр, — Мы с Владыкой спасли тебя сегодня, веди себя благоразумно, иначе он тебе глаза выколет, как и хотел, когда я шел по следу!

— Как же он тогда будет тогда засыпать? — Удивилась я.

Цзоу-юй окинул меня странным взглядом…

— В детали и дальнейшие его планы я не вдавался!

— Ну вот и зря! — Заявила я обиженно, — Сказали бы мне раньше, я бы сдерживалась.

— Ну вот теперь я спокоен, что ты все поняла.

— Да если дать облачку волю и немного времени, она превратится в тучу и будет пить с меня кровь.

— Ну тоже скажете!

«Ой, кажется, про меня речь!» — хотела постучать в покои Владыки, но решила дослушать, притаилась за дверью, прижавшись за корзиной.

— Цзоу-юй, ты не согласен?

— Нет, конечно, Жувань наивна, как ребенок, и совершенно не расчётлива, вы преувеличиваете, как обычно.

— Говоришь, чиста душой, как дитя, а ты вспомни демона… Первым делом она хотела забрать его богатства и меня спрашивала не раз про имущество.

— Ей просто персиковая каша поперек горла встала, вот и всё. Мы, между прочим, питались ею целый месяц, пока вы спали. Да и вы же не жадный, я-то знаю!

— Ах… — взвыл он. — Почему ты меня не остановил?

— Да как вас остановишь? Ставили печать с закрытыми глазами! Как додумались до такого, уму непостижимо. Но вот думаю, раз вы поставили не на меня, а на нее… значит, у вас есть к ней симпатия.

— Ты что, сдурел? Ты-то тут при чём, морда лохматая?

— … — Цзоу-юй тут же умолк, слегка обидевшись. Послышалось тихое всхлипывание:

— Да, печать Пиона не просто так снять. Захотите разорвать — ответите перед небесами сполна.

— Да я, наверное, так и сделаю! Сил моих нет. Зачем я бросился ее догнать… Я как-то опрометчиво решил: раз уж взял одну облачную фею, то и сдать придется одну. Лучше бы сделал вид, что потерял ее. Хотя это интересная мысль…

— С печатью Пиона будет очень сложно теперь ее «потерять»!

«Какой Шань Лань ужасный! Ни за что не потеряюсь!» — подумала я тут же.

— Если бы не вы, я бы сам пошел ее спасать! — заявил Цзоу-юй.

— Да лучше бы это был ты!

— Правда?

«То ли он замурчал там?» — я навострила ушки сильнее и даже вздрогнула. Послышался удар и вой Цзоу-юя.

Он получил пинок под мягкий место от Шань Ланя, который крикнул:

— Спас ее! Я имел в виду, — потом тише добавил:

— Меня окружают одни идиоты, так и самому недолго свихнуться и вернуться в темное царство, поубивать там кого-нибудь без разбору! — Что-то тяжелое брякнулось на пол.

— Что вы! Вам нельзя с тех пор, как вас повысили до Владыки Ночи, вы не можете безобразничать.

— То же мне повышение, дядюшка просто запер меня на небесах! Да лучше мучиться от бессонницы, чем смотреть теперь на эту… демоницу.

— Облачную фею, — поправил Цзоу-юй.

— Да-да… на эту сводящую с ума красоту. Черт… вот видишь?! Наверное, пион начал распускаться, а страдаю только я! Ледяное чудовище, набитое снегом.

«Я-то?»

— Знаете, наказание пятьюдесятью молниями штука не безопасная. Я бы на вашем месте женился на ней и не переживал.

— Она даже читать не умеет!

— Зачем вам образованная жена? Достаточно того, что она красивая и вы, кажется, нравитесь ей.

Шань Лань ахнул, я предположила, что схватился за сердце.

— Не смей так говорить. Тут сразу начинает ныть. — Я не знала, куда он показывает, но, видимо, у Владыки что-то болело. — Ей и лис-танцор нравится, и демона она освободила. Как думаешь, почему? Наверняка тоже приглянулся. Ох, мне дурно.

Цзоу-юй хотел что-то возразить и не успел.

— Пятьдесят молний меня не убьют. А вот тоска — может. Утром, когда она без устали заталкивала в себя баоцзы без остановки, я чувствовал, как в груди поднимается тепло, а в глазах стоят слезы умиления.

— Ужас, — согласился Цзоу-юй.

— Мало того, что от ее слез я засыпаю, так теперь еще и это.

— Истинное комбо, господин!

«Владыка по-настоящему мной дорожит», — вдохнула я, поднимаясь.

Я, наконец, понимая, что Владыка дорожит мной, постучала и, дождавшись разрешения, вошла в комнату.

— Жувань, я найду лиса и вернусь, — сказал Шан Лань, затягивая пояс туже. — Ты должна ждать здесь. А после — пойдём вместе. Я исполню всё, что обещал тебе.

— ….. — я замерла, не зная, что возразить, а Владыка подумал, что мне интересен его план.

— Мы уже нашли следы его присутствия. То есть, следы нашёл Цзоу-юй, — добавил зачем-то Владыка и замолчал, глядя на меня пристально.

«От его такого внимания мороз по коже!»

— А разве Лис-танцор не подходит? — спросила я на всякий случай, вдруг он ждет.

— Нет. Это не он.

— Вы точно не возьмёте меня с собой? И не будете заставлять делать странные вещи? И симпатизировать другим мужчинам? — уточнила подозрительно.

Владыка застонал, отворачиваясь. Потом медленно повернулся и посмотрел на меня так, что я сразу вспомнила все свои прегрешения. А их было немало. Он подошёл ближе и взял мою руку в свою.

— Если ты заплачешь, — сказал он тихо, но с такой тяжестью, что воздух вокруг сгустился, — я окажусь в опасности. Разве тебе меня не жаль? Неужели нисколько не тревожишься о своем Владыке?

Я замерла. Внутри что-то кольнуло. Может, голод?

— Ну да, да… — пробормотала я, отводя взгляд. — Беспокоюсь. Буду ждать вас тут.

— Я не заставлю тебя долго ждать, — вдруг сказал он, сжимая мою кисть. В этот момент Цзоу-юй обнял его дружески и вывел за дверь, даже не попрощавшись. При этом он делал мне знаки лицом, какие я не поняла.

«Что-то вроде того, чтобы я не верила ни единому слову? Но это не точно!»

А я осталась стоять в его огромных покоях, чувствуя, что грудь от чего-то сдавило, кажется, я загрустила без него. А плохое настроение плохо отражается на здоровье, и я решила, пора прогуляться по саду поместья. Когда проходила мимо кухонного павильона, услышала преинтереснейшую беседу поваров.

Остановилась, будто любуясь глубоким небом, и навострила ушки. Ох ничего себе, они обсуждали дочь самого Императора, и даже пусть не Небесного, но тоже почитаемого здесь человека. Стало ещё интереснее. Я уже перестала отвлекаться на облака разной формы и прислушалась крепче.

— О, эта дева! Капризная, как кошка во время линьки. Император во всём ей потакает — даже трёх наложников разрешил завести. Когда бы такое было возможно? А принцессе можно всё!

Послышались осуждающие цокания, потом кто-то другой продолжил:

— Один проводит с ней ночи, другой прислуживает во дворце, готовит и убирает, третий — её личный страж, ходит за ней тенью.

Они опять неодобрительно дружно ахнули. А я чуть не выдала себя, хлопнув в ладоши, пришлось спешно вернуться в покои Владыки.

«Вот это да!» — села я, загибая пальцы.

Так-так… С Тёмным Владыкой я провожу ночи — это раз. Тигр меня сторожит — иногда, правда, по-настоящему сторожит он в основном свои хвосты, но всё же — это два. А вот третьего наложника… самого нужного… У меня совсем нет!

Я нахмурилась. Чувство несправедливости разгоралось в груди, как плошка с маслом, в которую уронили уголёк.

И тут на свою беду я вспомнила про демона.

Не слишком долго думая, вскричала что есть сил:

— Ланьчжоу Дань! Явись немедленно!

И для острастки топнула ногой. Так, чтобы в на мосту перерождения услышали, не то что в тёмном царстве.

Портал раскрылся с хлопком, и из него выпал демон прямо мне под ноги. В одном купальном халате, весь мокрый.

Вода залила пол, брызги долетели до моего подола — и теперь мой любимый шёлковый дасюшань выглядел так, будто я только что переплыла Нефритовую реку.

Кажется, я погорячилась. Хотела, чтобы он прибрался, а в итоге только развела грязь и слякоть.

Где-то в глубине души шёпот — очень похожий на голос Цзоу-юя — издевательски дополнил мои догадки: «Великий план, Жувань. Просто великий. Ты молодец».

Демон ошарашенно поднял на меня свои красные глаза. Они наливались кровью с каждым мгновением всё больше и вот-вот, кажется, прорвутся кровавыми слезами. Он заорал так, что посуда на кухне несомненно задрожала, а где-то за домом в святилище точно проснулись предки, потому что он потревожил их таблички.

— Жувань! Ты что, издеваешься?! Да лучше бы я ещё сто лет просидел в Холодном дворце, чем встречаться с тобой так часто!

Я вздохнула. Ну вот, опять он.

— Ну, можно это устроить, — сказала я как можно улыбчивее, стараясь смягчить его настроение. — Я, знаешь ли, знакома с Императрицей. Может, удастся её уговорить, если там ещё не прибрались. А то слух пошёл, что демон покинул дворец.

Он поднялся, медленно и угрожающе навис надо мной — я едва доставала ему до плеча. Вода всё ещё стекала с его купального халата и равномерно заливала пол. Теперь в покоях Владыки можно было разводить карпов КОИ. Также я ненароком заметила, что у демона было весьма фактурное тело, но сильно рассматривать не стала, боясь его еще разозлить.

— Зачем ты меня вызвала, фея ночных кошмаров? — зло и обречённо спросил он. Словно человек, которого в сотый раз заставляют есть горькую тыкву.

— Я вообще-то… ну… — я замялась, покосилась с укором на лужу. — Хотела, чтобы ты служил мне. Но ты такой беспорядок устроил!

— Чтобы? Что? Я? Делал? — его рука невольно потянулась к моей шее. Но я успела сделать шаг назад, едва не поскользнувшись.

— Ну а что ты обещал за мной присматривать! Владыка уехал по делам, и меня некому даже накормить!

Его лицо просветлело. И в этот миг я с досадой вспомнила, как он кормил меня травой под видом вкусных блюд. Как улыбался, подавая воду для мытья рук.

«Ах, демон. Ах, негодяй. Следовало выбрать кого попроще, но у меня в должниках был только он», — поздно спохватилась я, и решила ему пригрозить:

— Есть такая поговорка, Ланьчжоу Дань, у небесных: — Голодная мышь готова и кошку съесть. Так что давай не будем долго тянуть. А то я могу стать грозовой феей, мой отец сам повелитель молний!

— Ты самая странная фея из всех, что я встречал, скажу тебе честно, у тебя явно есть проблемы с головой? Очень жаль, что я не могу тебя убить. Сам я тоже сплоховал, когда обещал лишнего, что тут скажешь.

Я перевела взгляд с лужи на демона, с демона на лужу. Собрала всю свою глупость, то есть смелость в кулак, а ее у меня было, как непуганых персиков в саду Императора, расправила плечи и посмотрела на демона с уверенным видом.

— Так что, — сказала ему строго. — Покормишь меня или будешь тут рассвета ждать?

— Покормлю! — ответил он, словно это угроза.

— Только без травы! — ткнула пальцем в его мокрую грудь. Он проследил за пальцем и усмехнулся хитро, поймал мою руку, прижав к груди. Я посмотрела на него удивленно, и он медленно отпустил. Будто узнал все, что хотел.

Ланьчжоу Дань почему-то ничего больше ничего не возразил, вышел в коридор. Даже закрыл за собой дверь. Но я то слышала, как он прислонился к ней спиной, выдыхая.

— Сто лет, — повторил он шёпотом. — Сто лет я мечтал о мести. О кровавой расправе. О том, как сожгу дворцы врагов дотла. А теперь? Она постоянно меня отвлекает! Теперь я думаю о том, как приготовить ужин, чтобы она скорее отравилась и сдохла, но я и этого не могу.

Решив проверить, правда ли он отправился готовить мне еду, украдкой двинулась следом, прячась, как умелый шпион, за каждым кустом. Достигнув кухонного павильона, притаилась, ища место, откуда можно подглянуть.

Хотелось убедиться лично, неужели демон сдался, и ещё на всякий случай проследить, не подаст ли он ту самую траву, только под другим соусом.

Вдруг Ланчжоу Дань вообще не умеет готовить!

Подошла к чуть приоткрытой двери и заглянула сквозь щель. Оттуда вкусно пахло имбирём, кунжутом и жареным луком. Приоткрыла дверь ещё немного и замерла.

Тут полным ходом шло воспитание смертных поваров.

Демон стоял в центре кухни — теперь уже сухой, в тёмных шёлковых одеждах, с рукавами, закатанными по локоть. Его красные глаза горели зловещим огнём, а вокруг пальцев клубился призрачный дым.

Повара, человек пять в заляпанных фартуках, жались к стенкам, как воробьи перед бурей. Прятались за одним особенно полным, ему самому было укрыться негде.

— Кухня теперь моя! Пошли вон! — крикнул демон.

Кажется, даже ножи на столах задрожали. И я, признаться, тоже слегка струсила.

Потом подумала: «Вот это энтузиазм!»

Повара не заставили себя упрашивать. Они вылетели из павильона быстрее, чем я успела отойти. Дверь безжалостно толкнула меня, и я оказалась на земле, кажется, обнаруженная, ногой пнула ее обратно, и она опять прикрылась.

Вздохнула, поднимаясь, очень трудная работа у шпиона, и снова прильнула к щели.

Демон тем временем щёлкнул пальцами, и под чашей вспыхнул огонь. Он налил туда золотистого масла, ожидая, пока оно разогреется и затрещит. Тем временем нарезал чеснок и имбирь, и кусочки вяленой грудинки. Затем, бросив туда специи, быстро обжарил, залил водой и высыпал мелко нарубленное мясо.

Я сглотнула слюну и встала поудобнее, не слишком уже скрываясь.

Ланчжоу Дань делал вид, что не замечал моего присутствия, подошёл к столу, взял горсть муки и подбросил её вверх, затем брызнул водой. Мука застыла в воздухе, превратилась в тончайшие нити и легла на поднос ровными рядами — лапша, которой позавидовали бы сами небожители.

Я опять сглотнула, чуть не захлопав в ладоши от радости и предвкушения.

Он тем временем опустил ее к мясу, помешивая. Запахло великолепно.

— О-о-о, — вырвалось у меня. Я даже приоткрыла рот. — Вот же Ланчжоу Дань!

Демон резко обернулся.

— Заходи уже, фея ночных кошмаров. — протянул он, а огонь под котлом угрожающе вспыхнул на мгновение.

Я уже не скрываясь вошла и села напротив, наверное, это было место главного повара, который следил за всей кухней отсюда. И принялась смотреть.

Демон двигался быстро, но плавно, как вода в горной реке. Вот он взмахнул рукой, и рыба сама выпрыгнула из кадки, перевернулась в воздухе, облупилась от чешуи и легла на разделочную доску уже совершенно готовая к жарке. Вот он дунул на вторую чугунную чашу, плоскую, как перевёрнутая соломенная шляпа — и масло зашипело, а на нём заплясали кусочки незнакомой мне приправы и зелёного лука, сворачиваясь в золотистые спирали.

— Так вкусно пахнет! — замирал мой желудок в предвкушении демонических яств.

— А от тебя пахнет магией Владыки ночи, спишь с ним? — вдруг спросил демон, его просто разбирало от любопытства.

Я крепко задумалась: «Ну да, спала, тут не поспоришь!»

— Ага, — кивнула и добавила: — Но нечасто.

— Я считал, что на небесах феи придерживаются более высоконравственных правил.

Тут я вспомнила Луань, фею звездных врат, и как она себя вела, набиваясь в невесты к Владыке.

Махнула рукой:

— Вовсе нет!

— Интересно…

— Хочешь, позову тебя в гости, когда буду на небесах? Так ты сможешь избежать визового контроля.

— Нет уж, так, как ты хочешь, лучше не стоит, — переворачивал он скворчащую рыбу на другой бок, присаливая. Опять посмотрел на меня внимательно:

— Поешь тут, накрывать в покоях Владыки тебе не буду, там слишком мокро.

Интенсивно закивала, уже сил не было терпеть, и подвинула свой стул к первому свободному столу, вооружившись палочками, как боевыми мечами.

Он щёлкнул пальцами — и на стол вылетели четыре пиалы. В одну плеснул прозрачный бульон с плавающими лепестками зелёного лука и тонкой лапшой, полив её соевым соусом. В плоскую улеглась шкворчащая рыба, и в последнюю маленькую он положил ещё парящий рис.

— А это что? — спросила я, показывая на пустую пиалу.

Демон усмехнулся, показывая белые зубы, один клык был длиннее другого и немного касался нижней губы. Это показалось мне забавным, и я искренне улыбнулась в ответ.

— А это, Жувань, на тот случай, если ты будешь недовольна моей готовкой. Туда я положу траву.

Я обиженно надула губы.

— Ты обещал не травить меня!

— Я обещал накормить, а чем — выбирай сама.

И демон, всё ещё усмехаясь, подвинул ближе дымящуюся пиалу с лапшой.

Пахло так, что я забыла обо всём на свете. Я потянулась к еде, но демон перехватил мою руку.

— Подожди. Сначала скажи, ты довольна? Я могу уйти?

Я даже лапшу обратно в бульон уронила.

— А ты не поешь? Столько наготовил и не будешь со мной есть?

Он, кажется, на минуту опешил.

— Нет уж, садись, иначе я подумаю, что ты хочешь меня отравить! Так не пойдет!

Ланчжоу Дань обречённо вздохнул:

— У меня столько дел, а ты…

— Каких ещё дел? — спрашивала попутно всасывая в себя лапшу.

Демон действительно набрал себе риса и стал разделывать рыбу палочками, при этом подкладывая мне лучшие кусочки без косточек на рис.

У меня навернулись слезы, даже наставница так не делала. И я все-таки решилась предложить прямо:

— А ты случайно не хочешь стать моим третьим наложником?

Палочка в его руке треснула.

— Жувань, — ответил он таким голосом, будто молил небеса о терпении, — Наложника заводят для утех, тебе Владыки мало? И мне стало вдруг интересно, кто в этом списке второй?

— Каких ещё утех? — спросила я удивлённо.

«Таааак Владыка мне что-то не додавал?! Утехи явно отсутствовали! Да в принципе от него ничего и не допросишься.»

Демон закрыл лицо рукой.

— Владыка делит со мной постель, но только когда очень хочет спать.

— Спать? — уточнил улыбаясь.

— Ага, а Цзоу-юй он и есть второй. Белый тигр охраняет меня, но тоже не постоянно. А ты будешь третьим! Я обещаю тебя не сильно обременять, буду звать, когда нужна помощь по хозяйству. — принялась с нетерпением ждать его ответ.

«Демон очень хорошо готовит и, значит, подходит».

— Тебе вкусно? — спросил он, опять подкладывая рыбу, будто читая мои мысли.

— Вкусно, — сказала я с набитым ртом. — Очень вкусно.

— Не говори с набитым ртом, — улыбаясь, сказал он. — Смотри не подавись. И еще не смотри на меня так.

— А как? — я подняла глаза от тарелки. В уголке его рта из-за растянутых губ в улыбке виднелся тот самый клык. Я ведь не замечала ранее, что он такой забавный.

— Как на третьего наложника, дурочка. Я против.

За окном уже стемнело. Луна висела над крышами, как желтый фонарь, оторвавшийся от небесной гирлянды. В покоях Владыки горели только две свечи — одна на столе из красного дерева, другая на полке, где одиноко ютилась его фарфоровая чашка. Кажется, мне было грустно без него, хотя с чего бы?

Желтые язычки огня плясали, отбрасывая тени на шелковые свитки, которые я пыталась прочесть, и ничего не получалось. Зато мне казалось, что тени эти шепчутся о чем-то совершенно секретном.

Я сидела на полу, разложив вокруг себя уже десяток неясных историй, и выглядела как торговка на рынке, которая не распродала товар. Демон Ланьчжоу Дань еще не ушел и стоял у окна, скрестив руки на груди, пристально смотрел в ночь. На его лицо падал бледный свет луны, и даже на мгновение показалось, что он задумался о чем-то прекрасном.

— Научи меня читать, — заныла я уже, кажется, раз в пятый.

Он опять не ответил.

— Ланьчжоу Дань!

— Да слышу я, — сказал он, не оборачиваясь. — Просто надеюсь, что если не отвечать, ты исчезнешь, как страшный сон!

— Ну прошууууу теееебяяяя, — мои глаза наполнились прозрачной, мокрой мольбой. — Представь себе, я не могу прочесть для Владыки ни одного свитка, кроме «Вестника небес»! Цзоу-юй говорит, это ужасный позор! Я не хочу быть такой несведущий в этом деле. Ну помоги!

Он медленно повернулся, с интересом наблюдая за моим просящим выражением лица, и ухмыльнулся.

— Так сильно хочешь понравится Владыке?

Я энергично закивала.

— А как же я?

— Я тебе и так нравлюсь, ты не можешь меня убить? Правильно?

Он слегка опешил:

— Это не поэтому!

Я махнула рукой:

— Ой, да ладно.

— Жувань! — кажется, он опять психанул не по-детски, но все же присел за стол. Я немедленно схватив первый попавшийся свиток радостно приземлилась рядом.

— Ты такой великодушный, Ланьчжоу Дань! — погладила его по плечу дружески, чтобы он немного успокоился.

Демон посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на луну за окном — наверное, вспоминал грамоту.

— Если я соглашусь, — сказал он уже с ухмылкой, — ты будешь сидеть смирно и не лапать меня лишний раз?

— Хорошо, учитель! — покорно спрятала руки в рукава своего белого дюсашань, который немедленно сполз, обнажая плечо.

Свиток выпал и покатился по полу. Я потянулась за ним, пытаясь поймать, когда Ланьчжоу Дань внезапно спросил:

— Печать пиона?

Видимо, он увидел ее — цветок рос и уже достиг шеи, хотел распустить нежные лепестки. Он больше не жег и никак мне не мешал.

— Владыка подарил мне этот пион, — ответила гордо.

— Подарил? Он тебя спросил, хочешь ли ты такую печать?

— Нет. А что с ней не так?

— Ну… Да спроси у него сама.

— Давай уже начнем! — я забыла про свиток и о знания не трогать демона, задергала его за рукав в нетерпении.

— Знаешь, есть у меня сомнения, что ты вообще годна к обучению… Но ладно, приступим.

Он взял чистый лист и развел тушь в тушечнице.

— Начнем со средней сложности, вроде простые ты уже знаешь.

Устроилась поудобнее, взяла вторую кисть — толстую, из бамбука, с белым ворсом, похожим на хвост Цзоу-юя. Не использовал ли Владыка для своих кистей?

Да-нет-нет… Я сглотнула.

Демон тем временем написал первый иероглиф.

— Начнём, — сказал он. — Этот означает «человек», а вот если провести черту и добавить точку, это уже собака.

— Какая тонкая грань! — удивилась я искренне.

В этот раз он написал более сложный иероглиф и с ожиданием взглянул на меня.

— Это пагода? Похоже на башню с тремя крышами! — пыталась я разгадать тайный смысл.

— Он означает похоть, — ответил, всматриваясь в мое лицо, видимо, опять ожидая какую-то реакцию.

— Ооооо, — сделала я вид, что все поняла, но все решила уточнить, — А что это?

— Это… — он запнулся, подбирая слово, — Это то, что чувствовал Владыка, когда поставил тебе печать пиона.

— Это было довольно горячо! Жгло потом несколько дней. — пожаловалась я.

— Согласен, — закивал демон, — Попробуй его написать.

Я взяла кисть и повторила, пагода вышла немного неустойчивой, но вполне похожей.

— Я запомнила!

— Отлично! Вот посмотри на этот. Знаешь его? — начертал он следующий.

— Ну. Это похоже на «нюй», означающий женщину, но тут их целых три.

— Он означает распутство.

— Ооооо, — опять завела я свою восхвалительную песню.

«Демон очень умён! Так умён!»

— Ты знаешь значение этого слова? — спросил он, в который раз смотря так пристально, будто проверяет меня.

— Нет. — призналась честно.

— Ну, это нехорошее значение, люди осуждают такое поведение.

— Это уму непостижимо, так поступать, — поддакивала я.

— Вот к примеру, ты хочешь завести трёх наложников, и об этом все узнают. Обязательно напишут у тебя на лбу такой иероглиф киноварью, чтобы месяц не оттерся и все знали о твоих неподобающих желаниях! — демон смотрел на меня осуждающе. А я от такой новости аж обомлела, закрыв рот руками.

— Это правда?

— Точно тебе говорю. Запомнила?

Я закивала, да, запомнила. Так вот почему повара осуждали принцессу! Наверное, она уже ходит с этим иероглифом на лбу. Какой позор!

Ланьчжоу Дань почему-то повеселел и, улыбаясь, обнажил свой милый клык.

— Ты когда так улыбаешься, я словно делаю глоток весеннего чая с жасмином, — призналась я и тут же и попросила написать что-нибудь ещё.

— Ты невыносима, — сказал он тихо и опять улыбнулся.

— Давай ещё один, — попросила я. — Какой-нибудь красивый.

Он помолчал. Потом вывел сложный иероглиф — много чёрточек, завитушек. Я присмотрелась и узнала в нижней его части иероглиф «друг».

— Это «любовь», — сказал он. И голос его стал ниже, будто он не просто иероглиф писал, а древнее демоническое заклинание читал.

Я наклонила голову ближе. А он спросил:

— Из каких простых он состоит?

— Ну я вижу «друг». Вот это, наверное, «крыша» или «покрывало», а это? Я не знаю.

— Это когти! — зловеще ответил он, заставив меня вздрогнуть.

Потом взял мою руку — ту, в которой я держала кисть. Его пальцы были холодными, как лёд в кувшине с вишнёвым соком, но не противными, а приятными, словно ветерок, спустившийся с горы в жаркий вечер.

— Пиши со мной, — приказал он.

И медленно, чёрточка за чёрточкой, мы вывели его ещё раз «любовь». Моя рука в его руке двигалась плавно, как лодка из листа небесных кувшинок плыла кисть по озеру Императора. И мне почему-то стало неловко.

— Запомни это как следует, — прошептал он мне в висок загадочно, мурашки пробежали по моей коже, и я едва успела поднять глаза, как дверь открылась.

Утром я собрала все свои вещички и направилась к Владыке. Предварительно тихонько постучав. Услышав короткое: «Входи», ворвалась в его покои.

В комнате было прохладно, он открыл окна, и ветер теребил шторы и занавески над кроватью. Я пошла там его искать, пробираясь сквозь тонкие барьеры занавесок.

Внезапно шелка кончились, и я оказалась внутри пока одной головой. Судя по лицу Владыки, Шан Лань явно был в плохом расположении духа, наверное, опять не спал.

— Что!? — спросил грубо.

— Я уже собралась!

Взгляд его только мрачнел. Я немного растерялась.

— Вы не поймали лиса?

— Поймал!

— А где он? Я всё обошла с утра, никого не заметила в сарае.

— Он в моем мешке Цянькунь, сарай его не удержит.

— Вы не спали?

— Нет.

— А почему?

— Не хотел доводить тебя до слез, — он, сказав это, ещё добавил длинное: «Ууууууу», и, отвернувшись, уткнулся в подушку.

Я проползла к нему ближе, он лишь натянул одеяло выше, будто прятался.

— Вам не жарко, зачем спите одетым? — спросила я. Он все ещё лежал лицом в квадратной подушке и молчал.

— Аааа, вы поэтому все окна открыли? — я немного подумала, подползая ближе, и добавила: — Мне не сложно для вас немного поплакать.

Он вытянул руку, чувствуя, что я слишком близко, начал отодвигать меня, упираясь рукой в прямо в лицо.

— Отстань.

— Вы обиделись? Потому что я хотела взять третьим наложником демона?

— Чтоооооо? — Он даже от подушки поднял голову.

— Ланжоу Дань мне объяснил вчера, что это нехорошо. Я клянусь, всё поняла! Из него бы вышел очень хороший учитель. — добавила смущенно.

— Ненавижу тебя, — простонал Владыка.

— Я тогда пойду.

— Стой.

Я замерла.

Он поднялся медленно и потянул меня за рукав.

— Печать, — простонал он. — Покажи ее.

Я послушно убрала волосы.

Пальцы Владыки зависли у моей кожи, не касаясь, но я все равно почувствовала странное тепло в груди.

— Он начал распускаться, — тихо-обреченным голосом произнёс он.

— Это плохо? — шёпотом спросила я.

— Когда она распустится полностью, ты будешь связана со мной окончательно.

Я моргнула.

— Мы и так живём вместе.

— Не так.

— А как?

Он чуть наклонил голову, будто решая, стоит ли тратить силы на объяснения.

— Ты будешь чувствовать меня, — сказал он. — Мои эмоции, желания, силу и если я буду долго не спать.

Я задумалась.

— Это довольно удобно, — хорошенько подумав ответила я. — Я буду знать, когда вы злитесь, и сразу убегать.

Он упал обратно в подушку, его плечи подрагивали. Я даже хотела его погладить по спине, чтобы Владыка так не расстраивался.

— И я буду чувствовать тебя. — добавил он, перевернувшись опять на спину и закрыв лицо обеими руками. Он выглядел сейчас очень мило.

Я снова задумалась.

— Это тоже удобно, — кивнула. — Тогда вам не придётся спрашивать, голодна ли я. — и расплылась в улыбке.

— Жувань.

— Да?

— Это все не совсем про еду.

— А про что?

Глаза его томно сверкнули.

— Если снять печать сейчас — всё останется по-прежнему.

Я насторожилась.

— По-прежнему — разве может быть «по-прежнему» после всего, что между нами было? Вам надо научиться нести ответсвенность. Если я не прошла стажировку, так и скажите. Я не расстроюсь. Стирать мне память не надо, я вчера выучила дополнительные иероглифы и получила здесь в мире смертных какой-никакой опыт.

Владыка закрыл глаза, стал выглядеть еще симпатичнее. Спящий он был куда приятнее, захотелось даже всплакнуть, но ему надо поднять меня на небо.

— А чего ты хочешь? — спросил он, не открывая глаз.

— Ну, я хочу жить без забот и чтобы меня кормили, и чтобы вы не злились каждый раз и заботились обо мне чаще.

— В принципе, это решаемо. — через секунду он уже противоречил сам себе. — Что я вообще говорююююю.

— И чтобы… — замялась. — Я была богата! Хотя я уже не бедна, вроде бы имущество у Ланжоу Дань кое-какое имеется. Иначе он бы не выглядел так великолепно одетым.

— Жувааааньь, я гораздо богаче, давай не будем забирать у него последнее, — простонал мой тестовый вечно невыспавшийся супруг.

— И ещё… — сказала я тише. — Мне нравится, когда ты рядом.

— Это точно нехорошоооо, он опять перевернулся лицом в подушку, такой непостоянный мужчина.

— Жувань уже не хочешь в храм сладких снов?

— Я даже терпеть и не знаю… — мои желания и правда изменились, вот только я не понимала почему.

— Это и есть действие печати, — Шан Лань наклонился, приблизив ко мне свое идеальное лицо, потом поправил прядь выбившихся волос.

— Давай так, сегодня мы отправимся ко мне во дворец. Я немного посплю, если ты позволишь, а потом я сниму печать.

Не знаю, с каких пор Шан Лань стал таким уступчивым, ещё и разговорчивым, но я была только рада этому.

Потом он медленно коснулся моей шеи, пион печати щекотно дрогнул.

Ровно в полночь я стояла у подножия величественной горы Тянь-Шань и смотрела вверх.

Цзоу-юй, пребывавший в человеческом обличии, будто бы отряхнулся и уже мгновение спустя шевелил мягкими ушами. Он чуть подпрыгнул, взбивая пыль и без того мощными лапами, как вдруг стал просто огромным, мягко присаживаясь.

Владыка махнул рукой, снимая образ главы города. Темный мрак его силы закрутился дымкой, и он уже стоял в черном, расшитом серебряными бликами ханьфу. Величественный и такой, казалось, теперь далекий.

Одна я махнула рукой, но как была в шелковом дюсашань и накинутой на плечи теплой накидкой, так и осталась.

Кажется, Цзоу-юй увидел мою тщетную попытку перевоплощения и слегка закашлял, наверняка скрывая душивший его смех.

— Ну что за магия, я тоже так хочу, — заявила обиженно. Шан Лань не обратил никакого внимания на мое нытье, мрачно поторапливая.

— Пора, идём же.

Я, не зная, с какой стороны подступиться к тигру, так и стояла, смотря на мохнатого с опаской. Как бы ему какой бок не отдавить, пока буду забираться на спину, или шерсть не повыдирать.

Шан Лань вздохнул и, подойдя, обхватил меня за талию и буквально воспарил, оказавшись на тигре, усадил перед собой. При этом в его черных глазах промелькнуло что-то, похожее на презрение, с которым он часто смотрел на блюда мира смертных на столе.

«Неужели такой мягкий пирожок, как я, не по вкусу Владыке ночей?»

Я быстро убедила себя, что мне все это показалось, когда его ладонь легла мне на живот, обжигая и крепко придерживая, а он сам, ерзая, придвинул меня ближе, что-то пробормотав про то, как я отъелась.

Цзоу-юй прижал уши, как-то весь приготовился и в один прыжок, кажется, пересёк треть горы, потом ещё несколько прыжков, и мы оказались у небесных врат.

«Как, оказывается, быстро и с комфортом можно было подняться к преддверию нижних небес».

— Владыка, кажется, вы потяжелели, — пожаловался тигр.

— Это не я, Цзоу-юй, — тот лишь повел ушами, и все же не удержался.

— Жувань, ты тяжелее, чем императорский указ, если я сейчас сорву себе спину, будешь приносить мне поесть каждый день, пока не поправлюсь.

— Опять будет персиковая каша?! — выпалила я невпопад, заподозрив неладное.

— Скорее всего, придется есть ее, если хочешь хоть немного походить на фею, — послышался у моего уха чуть хриплый голос Владыки, который все сильнее прижимал меня к себе, и его рука как-то подозрительно мяла мой живот.

— Хватит там уже обниматься, приехали, — чуть не стряхнул нас с себя возмущенный тигр, чувствуя неладное.

Я отодвинулась от застывшего Шан Ланя и для страховки, схватившись за его рукав, сползла вниз.

Владыка зачем-то протер лицо руками, поругал себя наедине и только потом спрыгнул вниз, а тигр принял свои обычные размеры в четыре небожителя весом, медленно огляделся, фыркая.

Тут тропинка уходила вверх, открывая взору огромную расщелину, действительно похожую на врата. Там, на другой стороне, за опоясывающей скалой, в этом единственном просвете была видна серебряная луна.

Мы уже почти подошли к расщелине, поднимаясь, как подул ледяной ветер, и я, замедлив шаг, остановилась. Никогда не испытывала я такого, как сейчас, по коже прошли мурашки, и стало холодно, будто бы тени ожили в отдалении скал и рванулись к нам.

— Цзоу-юй, спрячь Жувань, — первое, что выкрикнул Владыка, творя защитный барьер.

Нас атаковали прямо у врат. Я видела из-за спины шерстяного, как Владыка отбивается от нескольких теней.

— Раз, два, три…

Тигр стоял непоколебимо, отгораживая меня от сражения, пока я считала погибших.

— Цзоу-юй, неужели не поможешь ему? — стала толкать его в бок.

— Хочешь, чтобы тебя тут в одно мгновение изничтожили? — поинтересовался он, ничуть не боясь за Владыку, а вот мое сердце заныло.

— Нехорошо мне от этого, кто они? Почему напали?

— Пособники демона, хотят его отбить. На небесах уже не смогут.

Владыка уворачивался и в целом бился очень уверенно и доблестно, было, конечно, на что посмотреть. Плавно подлетали его волосы, и глаза горели темным пламенем, нежное лицо стало еще более мужественным.

Так они хлестались, что я было подумала, что выбьют они в этих скалах ещё одни врата, только вот не совсем понятно куда. У меня просто руки чесались помочь, и я, закрутив заклинание дождя, как могла направила его на тени.

Сначала ничегошеньки ровным счётом не произошло, но потом внезапно звёзды потухли, небо почернело, ночь стала такой беспросветной, что невозможно было отличить Владыку от теней.

— Ты что наделала! — возмутился Цзоу-юй. — Ничего же не видно!

Ему на нос упала одинокая капля, и на этом все…

— Мой план ещё никогда не был так близок к провалу! — прошептала грустно.

— Ой, да это с тобой постоянно! — подбодрила меня эта наглая тигриная морда, пока я соображала, насколько хорошо Владыка видит в темноте.

Шань Лань тем временем кружился среди скал, как чёрный дракон среди облаков. Его меч сверкал в лунном свете, разрубая тени на куски, которые тут же сливались с мглой.

Когда последняя тень пала, битва кончилась, тигр наконец отошёл в сторону. Владыка стоял посреди поля боя, нисколько не запыхавшись. Меч исчез, волосы в идеальном порядке, на ханьфу — ни пылинки. Будто и не бился в бою только что, а на чайной церемонии сидел.

— Ну вот, — сказал Цзоу-юй. — А ты боялась.

— Я не боялась! — возразила краснея.

— Да ладно, — тигр улыбнулся во все свои острые зубы, обращаясь к Владыке. — Она волновалась, так волновалась, что вы не справитесь, что даже пыталась призвать дождь.

Шань Лань подошёл к нам. Посмотрел на меня с подозрением.

— Я подумал, что ты решила помочь теням… Есть же у тебя определенная страсть к демонам, — зло выпалил Владыка проходя мимо, а я немного обиделась.

— Идёмте, — заторопился тигр.

Мы поднялись к расщелине. Там, между скал, воздух вибрировал — невидимая стена, отделяющая мир смертных от нижних небес.

Смело шагнули внутрь и оказались в какой-то области перехода, где два небесных солдата с очень скучающими лицами взирали на нас безо всякого интереса. Шан Лань передал им свиток.

— Шань Лань, Владыка ночей, — прочёл один из них, сверяясь со свитком. — Проходите. Ваша печать действует.

Владыка кивнул и шагнул вперёд.

— Цзоу-юй, белый тигр, помощник Владыки. Проходите.

Тигр важно проследовал за хозяином, даже не взглянув на стражей.

Потом они посмотрели на меня. Я осталась одна, чувствуя себя будто бы на другом берегу реки.

— А вы? — спросил второй страж, прищурившись.

— Я Жувань! — радостно сообщила им. — Облачная фея! Тестовая невеста Владыки. Можно я тоже пройду? — и попыталась сделать маленький шажок.

Первый страж ошарашенно перелистнул свиток. Второй уже с интересом заглянул ему через плечо. Они переглянулись.

— Жувань… — пробормотал первый. — Тестовой невесты Жувань… В списках ее нет.

— Как нет?! — возмутилась я. — Я же здесь! Разве у вас с глазами плохо?

— Тут есть, в документах нет, — попытался объяснить второй, протягивая руку, преграждая путь.

— Какие ещё документы, я же спустилась, значит и подняться могу! — опешила я.

— Разрешение на посещение Небес.

Я выглянула из-за их спин и замахала Шань Ланю обеими руками. Он стоял уже по ту сторону и смотрел на меня с выражением, которое я уже видела на его лице, когда съела баоцзы одним махом, едва не подавившись. Он явно был недоволен и делал вид, что мы не вместе.

«Вот почему он такой?!» — в моих глазах встала пелена слез, и, кажется, он почувствовал неладное, вздохнув тяжело.

— Владыка! — крикнула я. — Они меня не пускают!

— Я вижу, — сказал он и нехотя вернулся.

Стражники вытянулись, но не отступили.

— Владыка Ночей, мы понимаем, — сказал первый почтительно, но твёрдо. — Но правила есть правила. Для облачных фей без регистрации въезд воспрещён.

— Она под моей печатью, — сказал Шань Лань. — Произошло недоразумение, ее пришлось экстренно спустить вниз.

Стражники переглянулись.

— Что за печать? — спросил второй.

Владыка кивнул на меня, чуть отворачиваясь и прикрывая глаза рукой, будто ему стыдно.

— Печать пиона.

Первый страж поднял брови. Второй — замялся. Они, немного подумав, подошли ко мне почти вплотную. Я попятилась.

— Дайте посмотреть на шею, — попросил первый.

— Что-о-о? — я смотрела я на Владыку, ища спасения.

— Это проверка, — вздохнул второй. — Печать должна быть видна.

Ещё раз покосилась на Владыку. Он стоял, скрестив руки, и смотрел в сторону. Кажется, ему было все равно.

Пришлось убрать волосы. Стражи переглянулись, немного краснея.

— Настоящая, — вынес вердикт первый.

— Да ладно, — не удержался второй, посматривая на Владыку.

Цзоу-юй, наблюдавший за этой сценой, наконец не выдержал. Он подошёл к стражникам и что-то рыкнул им на ухо. Что именно — я не расслышала. Но стражники побледнели.

— Поняли, — быстро сказал первый, пряча свиток. — Проходите, госпожа Жувань. Добро пожаловать на нижние небеса.

— Что ты им сказал? — спросила Цзоу-юя шёпотом.

— Сказал, что если они тебя не пропустят, Владыка поставит и им по такой же.

«Цзоу-юй несомненно хитёр!» — подумала я.

Шань Лань, шедший впереди, не оборачивался. Но мне показалось, или его плечи чуть напряглись?

Мы ступили на облачную тропу. Впереди сквозь туман мерцали огни нижних небес — это всю ночь горели фонари лунного света. Над облаками то тут то там проглядывали высокие нефритовые пагоды.

— Владыка, — сказала я, догоняя его.

— Что?

— Спасибо, что не оставили меня там! — я взяла его за рукав, тащась след в след.

— Давай устроим так, чтобы я поспал? Договорились?

— Конечно, конечно, это без проблем. Даже скажу больше, вы чуть не рискнули уснуть прямо тут на границе.

— Прекрасно, конечно, еще только этого не хватало, — пробормотал он, но рукав из моих рук не выдернул.

Мы шли по облачной тропе, я тащилась за Владыкой, вцепившись в его рукав, как краб в беззащитные пальцы рыбака. Шелковая ткань скользила, но я не сдавалась. Шань Лань не вырывал, но и не помогал. Просто шёл, смотря прямо перед собой, и, кажется, думал о чём-то очень далёком. Например, о том, как бы от меня сбежать подальше.

— Цзоу-юй, — сказал он, не оборачиваясь. — Увеличивайся.

— Признаться, я устал, — заныл тот в самый неподходящий момент.

— Ладно, сам доберёшься. — махнул рукавом Владыка, вырывая его из моих рук. Я было расстроилась, но он подхватил меня за талию и протянул вверх с такой силой, что я закрыла глаза и подумала, как бы не сбить с ним радугу ещё раз, как было в прошлый мой подъём.

Владыка держал крепко, и мне показалось, он надёжный мужчина. Осмелев, я приоткрыла один глаз.

Ветер свистел в ушах. Облака мелькали под нами, как белые ковры. Пагоды, фонари, нефритовые мосты — всё слилось в одну светящуюся полосу. Я зажмурилась и уткнулась носом в плечо Шань Ланю. И больше не смотрела, пока мы не приземлились у врат его дворца.

Тут было всё по-прежнему, качеля и моя лежанка во дворе, никто ничего не трогал. Луна висела прямо над дворцом, как огромный фонарь, и от неё шёл такой свет, что даже ночью было светло как днём. Я поняла, что ощущаю это место в какой-то степени своим домом.

С трудом отлепила Владыку от себя, он такой странный, то отталкивал меня, то вот как сейчас отпускал с неохотой. Выглядел он печально, и полоска седины на его волосах стала шире, наверное, много сил потратил в бою с тенями.

— Вам бы поспать, — предложила тихонько.

— Мечтаю об этом, пойдём, — буркнул он и направился к своим покоям.

Пока Шань Лань устраивался поудобнее на огромной кровати, я осматривала комнату. Мною была замечена чаша полная сочных персиков на низком столе. Замечена и зарезервирована.

Кто же её принёс?

Я села на кровать, взяла персик, но есть не стала. Надо было поплакать, чтобы он уснул. Сосредоточилась и стала думать о грустных вещах, о том, как в мире смертных тяжело приходится бедным, о том, как тяжело сейчас лису-танцору живётся у демона, но слёзы всё никак не шли.

Владыка приподнял голову:

— Ну что там, Жувань?

— Я думаю о грустном, но никак не могу заплакать, — сообщила я голые факты данного обстоятельства.

Его лицо помрачнело, и даже стало как-то не по себе. У него одни методы, отрезать мне что-нибудь, чтобы я ревела.

— Нет-нет, Шань Лань, давай я сейчас ещё подумаю, без вашей помощи было бы лучше.

Он откинулся на квадратную подушку, я опять села жалеть несчастных недопивающих сливового вина фей на нижних небесах.

«Нет, так не пойдёт, надо что-то посерьёзнее!» — собралась и укусила себя за руку.

Ай, даже больно не смогла цапнуть, что я за неудачница. Всё это показалось смешным, и я рассмеялась.

Шан Лань вздохнул, поднимаясь, потом внезапно снёс меня, как ветер, подминая под себя, начал щекотать. Я такого совсем не ожидала, сопротивлялась и кричала, заливаясь смехом, он прошёлся по моим рёбрам и бокам и уже развязал пояс, пытаясь распахнуть дюсашань, глубоко вдыхая воздух у моей шеи, когда я, смеясь, наконец проронила слезу.

Владыка посмотрел на меня, взор его заволокло туманом, и он упал лицом на моё плечо, придавив всем своим весом.

Оказывается, это не я была тяжёлой для Цзоу-юя, а всё такой он. Очень тяжёлый и так вкусно пах. Я какое-то время вздыхала запах его волос, но потом поняла, что дышать становиться всё проблематичнее, с трудом выбралась, перевернув его на спину. Накрыла одеялом как получилось. Отдышавшись, конечно же, поползла к чаше с персиками.

Ждала я долго, пока он спал, и Цзоу-юй никак не приходил, потом кончились персики, и я заскучала, подложив руку под голову прилегла на стол. Казалось, не прошло и мгновения, а за окном уже светило яркое солнце.

— Жувань, просыпайся, — раздавался над моим ухом недовольный голос Владыки. — Нам нужно снять печать, давай уже вставай. Он меня одновременно толкал и, убрав волосы в сторону, провёл по шее пальцами, от чего я окончательно проснулась.

— Почти расцвёл, надо торопиться.

— Ой, сейчас, сейчас.

— Пойдём скорее.

— Зачем вообще снимать печать, она такая красивая, и меня впустили благодаря ей.

— Я тебе уже объяснял, это неправильно, не хочу, чтобы ты страдала. Если бы ты и я полюбили друг друга по-настоящему, это другое дело, а это всё иллюзия.

— Я не страдаю! — возразила я. — Очень даже наслаждаюсь, особенно когда вы не злитесь или спите.

Владыка поднял меня, как мешок с рисом, под руки, и я наконец встала.

— Я всегда злюсь, когда ты рядом, — ответил он, отпуская, и пошёл к выходу. — Идём. Зал наказаний на северном выступе.

Я побежала за ним.

«Что, что он сказал? Какой зал наказаний?!» — соображала попутно.

Северный выступ оказался скалой из плотных облаков, открывающей вид на нижние небеса. Ветер выл так, что закладывало уши. А в центре этой скалы распологался каменный круг, над которым сгущались чёрные тучи. Молнии били в круг. Одна за другой.

Место не из приятных.

— Зачем мы сюда пришли? — крикнула я, перекрикивая гром.

— Чтобы снять печать, нужно получить пятьдесят молний! — крикнул он в ответ. — Не вмешивайся и не уходи! Но ты должна стоять рядом и ждать, иначе ничего не выйдет.

Он, не дав мне ничего больше спросить, шагнул в круг.

Пока я ошарашено смотрела, ударила первая молния. Владыка даже не вздрогнул. За ней последовала вторая, он сжал зубы. Третья, кажется, покачнулся.

«Как же он собрался выдержать все пятьдесят?! Вот же я влипла!» — стояла, сцепив руки, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать.

Молнии продолжали терзать Шань Ланя, вот он уже упал на одно колено, лицо его исказилось болью, но едва это был десяток. Мое сердце вырывалось из груди. Я смотрела и не могла дышать, к горлу подступил комок отчаяния.

«Он вообще думает хоть иногда?!»

Печать на шее загорелась огнем, так больно, что я вскрикнула.

— Жувань, стой смирно! — закричал он, но я уже не могла стоять и смотреть как он упал на второе колено. Пошёл второй десяток молний, казалось, мощь их с каждым разом растёт, а мощь Владыки тает. Он уже даже не держал энергетический щит пропуская разряды через свое тело.

«Неужели он так сильно не хочет быть со мной?» — задалась я таким вопросом впервые.

«Вот же я дурочка!» — призналась себе честно и побежала к нему.

Влетела в круг, схватила его за плечи закрыв собой, прямо перед молнией. Она ударила меня в спину. Такого я не чувствовала никогда. Будто бы Цзоу-юй, вонзил в меня зубы и затряс, он так конечно не делал, но если представить…вполне мог. Моё облачное тело, наверное, имело какую-никакую переносимость этой стихии поэтому последствий я не ощутила.

— Жувань, ты не… — выдохнул Владыка, из уголка его губ потекла кровь.

«Как он собирался выдержать пятьдесят? Едва ли двадцать ударило.»

Следующая молния не заставила себя ждать, ударила сильнее, тут я поняла, что беру лишь часть удара, остальная по-прежнему достается Владыке.

— Уйди же! Ты только мешаешь! — нас и ещё било, пока он опять не воздвиг щит, но того хватило только на пару грозовых ударов.

Я признаюсь терпела изо всех сил, но что может маленькая облачная фея против стихии усиливающихся разрядов. Наши глаза с Владыкой встретились, мои переполненные слезами, его застывшие в ужасе.

— Нет, Жувань! — только и успел сказать он, отключаясь. Глаза его закрылись, он упал на каменные плиты, изо рта текла тонкая струйка крови, а я всё ещё пыталась закрыть его своим телом, которое становилось всё прозрачнее с каждым ударом.

Мне почему-то уже не было больно, и я поняла, что ещё несколько мгновений, и я просто растаю без следа. Единственное, что я чувствовала, это печать пиона на моей шее пульсировала в такт двум нашим сердцам. Сейчас я, кажется, даже была готова отдать за Владыку всё, но вспомнила, что можно и повременить. Собрала все силы и крикнула:

— Демон Ланжоу Дань, явись немедленно!

Сможет ли он переместиться сюда, преодолев такое огромное пространство и визовый контроль, я не знала. Но демон был моей последней надеждой.

Я крикнула что было сил. Голос сорвался, потому что молния только что прошла сквозь меня. Попыталась закрыться, но сквозь мою руку было видно небо.

— Демон Ланьжоу Дань, явись немедленно! — шептала я.

Тишина была мне ответом. Молния ударила снова. Я даже не вскрикнула, просто стала ещё прозрачнее. Сквозь моё тело теперь можно было читать свитки. Если бы у меня они были сейчас. И если бы я умела хорошо читать, обязательно бы попробовала.

— Ну пожалуйста! Ланьжоу Дань!

Владыка лежал без сознания, из уголка его губ текла кровь. Я прикрыла его своим почти невидимым телом и подумала, что это, наверное, самый глупый способ умереть. Чем ему мешал этот цветок на моей спине, он такой упрямый и невыносимый. Никогда больше не буду с ним дружить!

И тут воздух напротив меня раскололся.

С треском, похожим на чих дракона, открылся портал. Из него выпал Ланьжоу Дань. Красные глаза, растрёпанные волосы и выражение лица, которое ясно говорило: «Я тебя убью, только сначала задушу!».

Демон вывалился из портала в халате для сна. В чём спал, в том и пришёл. На чёрном шёлке золотые драконы смотрели огромными, как медяки, глазами. Один рукав закатан, а другой нет. Босой, с шёлковой повязкой, слетевшей с глаз на шею для ощущения темноты, когда спишь днём. Демонический шик собственной персоны.

Он попал прямо в круг, принимая очередную молнию, удивлённо взирал на Владыку в луже крови, меня полупрозрачную и улыбающуюся от облегчения.

— Ну нет, Жувань… Что опять? — застонал от боли.

— Ланьжоу Дань! Ты наконец пришёл, я так звала тебя, — обрадовалась я, лопоча из последних сил, схватила его за полы халата, притягивая к себе с расчётом, что молнии не пройдут сквозь демона.

— Оооо, — застонал он, наваливаясь, ещё одна молния пронзила его спину, он и правда отлично их задерживал, только орал, — Жувань, ты издеваешься!

— Я исчезаю, Дань, — решила, что на последок можно обращаться неофициально. Демон вздрогнул, хотя следующая молния ещё не ударила.

— Он что, решил снять печать? — спросил он с ужасом в голосе, косясь на Владыку.

— Да! Пятьдесят молний! — подтвердила я.

— Ааааа, больно-то как, — вздрогнул демон, вот теперь точно молния, — И ты, дура, побежала его закрывать?

— Я облачная фея. Мы добрые создания.

— Ооо, — получил ещё одну молнию и продолжал болтать, амбасадор мирового спокойствия, — Разве ты не должна проявлять милосердие ко всем одинаково? Почему ты такая выборочная? Ааааа.

— Я подумала, ты — мой последний шанс.

— Ой, сколько ещё осталось? Ты считала? — он поставил барьер, ловя несколько штук на него.

— Думаю, ещё около пятнадцати.

— Что?! — пока стоял барьер, он схватил ногу Владыки и попытался его оттащить к краю. Я же вцепилась в его плечи, оттаскивая обратно.

— Нет, ты что, всё будет зря! Владыка нас сам потом прибьёт.

— Прикончим его, пока он спит! — без смущения предложил демон.

— Так не пойдёт, осталось штук десять, уверяю, — сложила руки в мольбе.

— Шутишь! Оооо — молния пробила его тёмный купол.

— Я приказываю! Это важно для Владыки.

— Он сам виноват, а ты глупая дура! Ааааа. И я глупец ещё больший, нашёл с кем заключить сделку. Хуже только ссылка в бездну.

Его щит растаял, и молния пробила нас обоих. Я зашаталась, оседая, уже не в силах никуда тащить Владыку. Демон подхватил меня, несмотря на обидные слова, которые говорил.

Ещё молния. Он взвыл, и из его пальцев вырвались чёрные нити. Они обвили нас троих, создавая что-то вроде кокона. Молнии били по кокону, но он держался. Демон кряхтел.

— Вы оба такие тяжёлые, — пробормотал он. — Невыносимые. Владыка твой в сто килограммов самоуверенности, ты, фея, в пятьдесят килограммов наивности и персиков. А я несчастный, который ввязался в это…

— Ты меня спасёшь? — спросила я, чувствуя, как моё тело совсем потеряло вес.

— Если я тебя не спасу, — ответил демон, стиснув зубы, — Меня убьёт наша клятва, а ещё на руках с твоим трупом нечем будет крыть, и меня накажут за вторжение на небеса и убийство. Демонов тут особенно ненавидят, разбираться не станут. Выбора, как видишь, нет! Ааааа.

— Ты такой добрый, Дань, — я чувствовала сонливость, он был близко, наклонился надо мной такой тёплый. Кокон становился всё туже, прижимал и нас, и Владыку к нам.

— На самом деле я злой, просто тебе повезло разглядеть во мне слабость… Ааааааа.

«Неужели демоны чувствуют слабость каждый раз когда встречают облачных фей? Или это у него индивидуальная слабость?»

Кокон ещё сжался, прижимая меня к нему совсем вплотную, моя щека на его голой груди. Тепло так и спокойно. Глаза закрылись сами собой.

Молнии прекратились. Тучи рассеялись. Только ветер всё ещё выл, но уже не так страшно, я находилась будто в бреду.

Кажется, в отдалении слышала рёв Цзоу-юя и крики демона про то, что он требует компенсацию. Кажется, всего один мешок золота.

«А ведь говорил, что богат!»

Какой момент не подходящий для всего этого, показалось мне.

Рядом застонал Владыка. Наверное, проснулся, а я сплю и не могу проснуться.

Из-за этого мне показалось, что больше мы никогда не встретимся. Наши фазы сна не совпадают, и у нас больше нет шансов. Я потянулась к нему, но не ощутила своей руки.

Печать больше не горела, кажется, я вовсе не чувствовала ни её, ни тела, ни тяги к Шан Ланю. Слышала лишь отдалённые голоса.

Владыка спрашивал, что демон тут делает, тот отвечал, что если его фея ещё раз будет так орать, то он свернёт ему шею собственноручно за все ее мучения.

— Жувань, — звал меня чей-то голос, а я не различала, кто это.

— Дочка… — услышала сквозь сон и так обрадовалась, что, казалось, только это задержало меня тут. И если бы у меня были глаза, слёзы счастья побежали бы по щекам. Папа пришёл забрать меня! Мой отец пришёл за мной!

Он бы точно выдержал и пятьдесят, и сто молний, это вам не просто Владыка ночей, он у меня самый настоящий Повелитель молний.

Когда мои глаза решили наконец разлепиться ото сна, какая-то девушка всплеснула руками и убежала от меня, как от демоницы, собирающейся вырезать ей сердце.

«То ли я так сильно изменилась? Превратилась в хмурую тучу, как всегда грозил Цзоу-юй?»

Но тут ее сменил зашедший в комнату мужчина с сединой на висках, годный разве что мне в дядюшки. Я смотрела на него не мигая.

— Дорогая, я был в медитации двести лет и вот, выйдя, обнаружил, что у меня есть такая маленькая милая доченька, — сказал он с улыбкой, глядя на меня.

«Вообще-то я не была такой уж маленькой, ну для отцов дети всегда дети».

Так вот как, значит, выглядит мой папа.

Я смотрела во все глаза. Вид у него был очень величественный, всё как я себе представляла. Широкие скулы и нос, брови вразлет, морщинки у глаз. Вот он какой, оказывается, приятный мужчина, мой отец. И вовсе он не забывал про меня, просто не знал совсем, что я есть!

— Отец? — решила уточнить на всякий случай, уже не раз я попадала в неудобные ситуации.

— Тебе лучше? Зачем ты, моя принцесса гроз, связалась с этими неблагонадежными мужчинами? Я обязательно их накажу!

— Оооо, — ну как бы я в принципе была не против такой заботы и закивала.

Отец взял мою руку, проверяя пульс, она, к моему облегчению, уже не была прозрачной.

— А что с ними? — выговорила с трудом.

— С кем? — переспросил отец, наверное, это я в него пошла такая непонятливая.

— С этими не-бла-го-на-дежными мужчинами.

— Ну… Владыка ночей под домашним арестом, а демон в местной тюрьме до окончания разбирательства.

Да уж… Немного даже жаль ЛанжоуДаня, явно ему в тюрьму мешок золота не предоставили, хорошо бы хоть похлебки персиковой дали. Надо бы как-то за него аккуратно попросить.

Отец тем временем дул какое-то варево в глиняной чашечке, позже я поняла, хоть порция была маленькой, ничего более отвратительного я никогда не пробовала. Выпила давясь, даже слезы выступили на глазах. Отец засуетился и положил в мне в рот засахаренную ранетку, лишая возможности высказаться.

Пока я прожевывала, он уже поднялся.

— Жувань, доченька, прошу тебя, отдыхай. Я зайду позже.

Время опять застыло, и я лежала на кровати и рассматривала потолок, животик журчал, как ручей, получив изрядную порцию каких-то гадких трав. Потолок, расписанный интереснейшей картиной, словно живой манил взгляд. На нем два дракона играли с жемчужиной. Золотая жемчужина была только одна, и ни один из них не хотел проглотить её в одиночку, они все время уступали её друг другу. Передавая её туда-сюда, а золотая жемчужина прыгала вверх-вниз между двумя драконами, сверкая манящим блеском. Очень увлекательно было на это смотреть.

Тут было тихо и спокойно, когда я вдруг услышала шаги.

Тяжёлые и уверенные. У меня вдруг перестало бурлить в животе, и он немного сжался. Потому что я узнала эти шаги — Шань Лань, Владыка ночей, явился.

Как я почувствовала, сам не понимаю. Между нами больше не было печати, и я немного даже забыла про него.

Приподнялась на локтях и прислушалась, используя острый слух.

Голоса доносились немного издалека. Один — низкий, мрачный, как гром перед грозой. Второй — строгий, раскатистый, как сама гроза.

— Владыка Ночей, — это был голос моего отца. — Что ты здесь забыл?

— Я пришёл к Жувань. Мне нужно с ней поговорить.

— Не нужно!

Я замерла. Такого тона я у папы ещё не слышала. Сейчас в его голосе звенел металл. Он, мой отец, очень грозен.

— Повелитель молний, — голос Шань Ланя звучал ровно, но я чувствовала — он сдерживается. — Я принёс извинения и уже не единожды. За то, что не досмотрел за вашей дочерью. За то, что допустил такое.

— Всё это?! — переспросил отец. — Ты поставил на мою дочь любовную печать. Ты подверг её опасности. Именно ты привязал к ней демона! А теперь говоришь «извините»?

— Я не оправдываюсь, — ответил Владыка. — Я говорю, что виноват, и хочу это исправить.

— Как? — голос отца стал тише, но от этого страшнее.

— Хотел поговорить с ней, извиниться и… отвязать демона.

«Как ещё отвязать? У меня были совершенно другие планы на ЛанжоуДаня! Он мне обещал богатства и заботиться обо мне, в отличие от некоторых».

Наступила тишина. Я встала и на цыпочках подошла к двери, чтобы лучше слышать. Мои способности не были натренированы, и всё время фонило.

— Мы помолвлены, я хотел бы спросить ее и вашего согласия на брак.

— Согласие? — отец хмыкнул. — Ты хотел спросить, можно ли мучить мою дочь дальше? Нет, Владыка. Ты не подойдёте к Жувань. Даже на цунь. Даже на волосок. Демон всё равно в темнице, ничего ей не будет. Ты гораздо опаснее персонаж.

— Император настаивает на браке после всего, что произошло, я не могу пойти против его указа, и ВЫ тоже, — давил Владыка на отца.

— Кто это сделал, пусть тот и отвечает перед Императором! Я найду для дочери куда более достойного жениха, чем ты, Шан Лань, выродок Темного царства? — взорвался отец, и за окном сверкнула настоящая молния. — За одно только то, что ты посмел коснуться моей дочери своей тёмной силой, я желаю растерзать тебя на части. Тогда и проблемы не будет.

— Я… — кажется, Шань Лань не нашелся, что ответить, а я подумала, что, видимо, его родословная недостаточно удовлетворяет моего отца. Потом ещё забеспокоилась немного, что будет, когда мой столь строгий отец узнает, что я абсолютно бесполезна во всём на свете. Стало немного не по себе.

— Я приму любое наказание, — вдруг тихо произнес Владыка, словно смиряя его гнев.

— Ты не понял, — голос отца стал ледяным. — Ты больше никогда не приблизитесь к ней. Если я увижу тебя рядом с Жувань — я лично убью тебя.

Наступила неловкая пауза, потом Владыка сказал:

— Удаляюсь, но прошу вас, спросите ее, чего она хочет. И спросите себя, готовы ли вы пройти против приказов Нефритового Императора, он рано или поздно вызовет вас к себе. Если бы он не настаивал на этом браке, это было бы большим облегчением для меня. Но Жувань приняла в дар его духовный персик, он намерен возвысить ее, хотя я и не совсем понимаю это его абсурдное желание.

Почувствовала беспокойство за Владыку, наверное, он теперь опять не спит, и в его прекрасных волосах появляются всё больше светлых прядей, вот и обозлился и напридумывал. Стало немного жаль его, если бы он не был таким упрямым и был более добр со мной, у нас всё могло бы быть совсем по-другому.

Я услышала, Шань Лань ушел, и как отец тяжело вздохнул. Потом его шаги приблизились к моей комнате, и кое-кто стрелой влетел в кровать. Отец заглянул внутрь.

— Ты не спишь, доченька?

— Не-а, — сказала я. — Тут драконы играют с жемчужиной, я смотрю, кто ее съест. А кто приходил?

Отец помолчал. Потом сказал:

— Никто не приходил. Тебе показалось.

— А-а-а, — я кивнула, хотя ничего мне не показалось. — Ладно, пап.

— На обед жду тебя внизу, — добавил отец. — И никаких гостей пока. Только мы с тобой.

— Хорошо, — улыбнулась я.

Отец закрыл дверь.

Я лежала и смотрела на драконов, но думала уже не о них.

«Спросите, чего хочет она сама…», — прокручивала фразу я снова и снова. — «Испытал бы облегчение…»

А если отец и правда возьмёт и спросит меня? Как то же надо скрыть, что я и сама не знаю, что глупость моя настолько велика, как велико небо над миром смертных. Он точно меня прибьет, и наставницу, которая меня учила, скорее всего, тоже постигнет жуткое наказание. Что же делать?

Сердце ёкнуло от таких моих фантазий.

— А-а-а, — я повернулась на другой бок, шепча, — значит, он сказал «ни на цунь».

Сегодня ещё отдохну, а завтра попробую придумать, чего я хочу. Чтобы не разочаровать отца. Придумаю как следует, во всех подробностях!

Девушка, та, что шарахалась от меня прежде, оказалась приставленной ко мне служанкой. Она приносила вкусную еду и заботилась, чтобы моя прическа не помялась от долгого валяния в постели.

— Динер, принеси мне свежий «Вестник небес», — попросила я, решив от скуки узнать последние новости.

Она послушно кивнула и унеслась.

Сегодня я ощущала тревогу, как будто кто-то тихо зовёт меня… Но никак не понимала, кто.

— Владыка, что ли, скучает? — спросила я у зелёного дракона на потолке.

Он промолчал, смотря на меня мирным взглядом, а потом продолжил уступать жемчужину другу. Их спор казался мне неразрешим. Они слишком хорошо воспитаны, и благодетели в обоих хоть отбавляй.

Вернулась Динер, держа свиток в руках.

«Вестник небес» сегодня был тяжёлым, пах краской и наисвежайшими сплетнями.

Я развернула его и начала читать.

На первой странице была статья о том, что Повелитель Гроз нашёл свою давно потерянную дочь. «Облачная фея Жувань», — прочла я с удовольствием, ведь когда ещё попадешь в «Вестник», как не под покровительством такого известного и уважаемого отца, — «Долгое время считалась сиротой, но теперь обрела отца и будет жить во дворце Гроз».

— Ну сиротой я никогда не считалась, опять они краски сгущают! — возмутилась я. — Красиво написали, не спорю, но то, что было дальше, вовлекло меня в ужас:

— «По слухам, фея Жувань не умеет читать и путает иероглифы с блюдами небесной кухни. На вопрос о том, что такое «долг», она ответила: «Это вкусный пирожок с мясом».

Я села на кровати, открыв рот.

— Что-о-о? Я такого не говорила! Пусть я и глупа, но не до такой же степени. Проклятые писаки!

— «Вестник» вездесущ, госпожа, — тем временем просвещала меня Динер, — У них везде свои информаторы.

Я стала читать вслух дальше:

«Владыка Ночи, который поставил на ней любовную печать и потом снял по неизвестной причине, потерял много сил и сейчас находится под домашним арестом. От комментариев отказывается».

— Вот же… — Я не знала, какое слово сказать, я не умела ругаться и боялась напугать служанку. — Вот же нехорошие люди! Зачем они это пишут?

— Чтобы продавать больше, госпожа, — вздохнула Динер. — Это их работа.

Тем временем я перевернула страницу, и мое лицо стало ещё более удивленным.

— Что там? — спросила Динер.

— Тут… про демона Ланжоу Даня.

— Ооо…

Я прочистила горло:

— «Демон среднего ранга Ланжоу Дань, помогавший облачной фее Жувань во время её пребывания в смертном мире, помещён в Небесную Клетку Позора. Он сидит между Фениксом, наказанным за сожжение трёх городов, и Змеем Фэйвэй, который своей нелегальной визой в смертный мир вызвал пятилетнюю засуху и голод».

Я моргнула и уточнила:

— Он сидит между огненной птицей и голодной змеёй?

— Получается так, госпожа.

— А почему это называется «клетка позора», или я не так прочла?

— Всё так, госпожа. Ее так называют, потому что она находится на главной площади Небес. Мимо ходят все, смотрят и смеются.

— Бедный Ланжоу Дань, — подвела итоги я, и мне правда стало его жаль. — Ты это тоже видела? Ходила туда?

Динер покраснела ещё больше, но не ответила ничего.

А я подумала: «Может, это демон зовёт меня на помощь?»

— Так дальше… «Демон, в отличие от своих соседей, не совершил тяжких преступлений. Он всего лишь исполнял приказ феи Жувань и заботился о ней, прикрыв от гроз своим телом во время снятия печати. Однако Небесный Суд постановил поместить его в клетку до выяснения обстоятельств этого загадочного треугольника».

«Есть еще ЦзоуЮй! Тут явно квадрат! Информаторы у них всё-таки слабые, больше сочиняют».

Я продолжила читать, потому что Динет таращила на меня любопытные глаза:

«Демон сидит в вызывающем большие вопросы одеянии — шёлковом халате на голое тело, босой, с растрёпанными волосами. И надо признать, — я сглотнула, — выглядит он настолько привлекательно, что все небесные жительницы по очереди приходят на него посмотреть тайком. Одна даже переделала ему нефритовый гребень, но тот лишь отвернулся. Очередь выстроилась до самых облачных ворот».

Я открыла рот.

— То есть они его… разглядывают? — опять уточнила у служанки.

— И обсуждают, госпожа, я там была. — Динер сидела красная, как вареный краб.

Я опустила глаза в «Вестник». Ниже в статье было дерзкое уточнение, что «фигура демона вызывает зависть у небесных воинов и восхищение у дам. Особой популярностью пользуется его небрежная причёска и открытая грудь».

— Ну и ну, — я встала с кровати и начала ходить по комнате. — Он там страдает, а они на него смотрят как на картину из алых книг!

— Госпожа, откуда вы знаете о таких книгах? — Динер вообще начала заикаться, щеки ее стали того же цвета, что и эти самые книги.

— Да разве это важно сейчас, — взмолилась я.

Динер только и тихо добавила:

— Неужели о вас всё правда, госпожа?

— Кошмар! Папа всё это прочитает! Он узнает, какая я глупая! Он откажется от меня! Отправит обратно в смертный мир! Сошлет в бездну вместе с демоном? Отправит учиться? Ооооооо, это всё страшный сон!

— Госпожа, успокойтесь…

— Не могу я успокоиться! — я заметалась по комнате, как загнанная лисица. — Как же так? Я думала, никто не знает! А тут вся газета исписана! Я, конечно, хотела славы, но что бы такой!

И в этот момент дверь открылась.

На пороге стоял отец. Повелитель Гроз.

Я замерла. Динер замерла. Даже драконы на потолке, кажется, выронили наконец эту дурацкую жемчужину.

— Папа, — пискнула я. — Это не то, что ты думаешь!

«Вестник небес» выпал у меня из рук.

Отец посмотрел на меня, переводя взгляд на открытый у его ног свиток.

— Ты читала? — спросил он. Голос его был ровным, но я чувствовала — под этой ровностью скрывается что-то страшное. Как молния в туче.

— Я… ну… вообще-то…

— Жувань, — отец шагнул в комнату. — Ты расстроена?

— ….? — я не поняла и на всякий случай молчала.

— Про статью. Про то, как тебя высмеивают. Я поубиваю этих писак!

— А-а-а, это… — нервно засмеялась. — Папа, я не обижена. Я боюсь, что ты будешь ругаться на меня, когда узнаешь, какая я такая глупая!

Отец замер.

— Что?

— Ну, они там написали, что я иероглифы путаю и читаю с трудом. А это правда! Я правда глупая, папа! — у меня на глаза навернулись слёзы. — Ты, наверное, разочарован во мне?

— Дочь, — отец подошёл ко мне и взял за плечи. — Я не разочарован. Я переживаю, как бы ты не расстроилась из-за этих сплетен. Мне всё равно, умеешь ты читать или нет. Ты моя дочь, и люблю тебя любой. Это я виноват, что не позаботился о тебе вовремя.

— …..

Он обнял меня, прижимая к себе, я даже вдохнула от облегчения, по щекам скатились стоявшие в глазах слезы.

— Пап, — сказала я в его плечо.

— Мм?

— А демона можно вызволить оттуда? Ему, наверное, там плохо. Он спас меня от молний. Это я его позвала. Ты не ругайся, я же не знала тогда, ты тоже был поблизости, я бы позвала тебя, отец, если бы знала. Клянусь.

Отец отстранился и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Сегодня вечером будет решение Небесного суда по нему, я как раз пришел тебя взять на слушание. Думаю, с ним будет всё хорошо.

— Вообще, он хороший.

Отец покачал головой и, выходя, сказал:

— Собирайся.

— Госпожа, — прошептала служанка с угла комнаты, — Вы меня до инфаркта доведёте.

— А что такое инфаркт?

— Это когда сердце останавливается от страха.

— И такое бывает… — задумалась я.

— У меня точно это инфаркт сегодня случиться, — задумалась я, глядя на Динер, которая всё ещё сидела на полу и держалась за сердце. — Ладно, вставай. Отец сказал собираться. Значит, будем собираться. И не просто собираться, а собираться так, чтобы суд придавить моим новым статусом и вытащить моего друга.

— Госпожа, — простонала Динер, — это все-таки суд, а не на свидание.

— Динер! — строго сказала я. — Речь идёт о справедливости! А ещё о том, чтобы все эти писаки из «Вестника» подавились своими же сплетнями. Если я приду в суд нежным робким облачком, они напишут, что дочь Повелителя Гроз — пустое место. А если я приду во всём великолепии, они напишут, что дочь Повелителя Гроз достойна звания первой красавицы на небесах.

Динер вздохнула с таким видом, будто приняла яд и ждала, когда он подействует, но послушно открыла шкаф.

Оттуда на меня пахнуло роскошью, золотом и, кажется, самим Нефритовым Императором в праздничном обличье.

— Давай доставай что побогаче и понаряднее? — разошлась я окончательно.

— Сейчас выберем лучшее, госпожа. Отец вам столько всего накупил. — восхищалась Динер, торча только наполовину в комнате, остальной половиной в шкафу.

— Платье из драконьей чешуи. Нет, его мы оставим на свадьбу, — бурчала она, погружаясь глубже.

Я не стала уточнять, какую свадьбу она имеет в виду.

Первым делом Динер достала дюсашань. Оно было небесно-голубым. Такого цвета, будто кто-то собрал все облака южных морей, вымочил их в лазурите и прошил серебряной нитью. По подолу летели журавли, по рукавам гуляли волны, на груди красовался вышитый пион, который, если присмотреться, шевелил лепестками. Настоящее великолепие, всё лучшее собрали в одном наряде, это было даже слишком.

— Это одеяние называется «Облака, несущие бессмертие и любовь», — пояснила Динер, помогая облачиться во все эти слои. — Ваш отец выкупил его у лучших вышивальщиц Западного Неба, они шили его больше сотни лет.

— Сотню лет? — я запереживала, уточняя: — И оно не вышло из моды?

— Мода на Небесах меняется раз в тысячелетие, не переживайте.

Я стояла перед зеркалом, едва получалось опустить руки. Они ложились на пухлые слои юбок.

— Достаточно величественно? — спросила с подозрением служанку. Динер сказала, что «очень», и открыла шкатулку.

Признаюсь, я чуть не ослепла. Шпильки, заколки, гребни, подвески, серьги, браслеты и кольца. И всё это золотое, нефритовое, с жемчугом, с лунными камнями, даже кораллами и с ещё чем-то, что сверкало так, что хотелось зажмуриться и ущипнуть себя.

— Давай как можно больше, втыкай в прическу все эти и эти шпильки золотые и смотри выбирай самые тяжелые!

— Госпожа, вы уверены? Эта шпилька с фениксом весит полтора цзиня, — в итоге она водрузила мне на голову конструкцию, от которой у меня шея скрипнула. — А этот гуань с каплями лунного света все два цзиня.

(*цзинь — около 600 граммов)

— То есть у меня на голове теперь мешок золота? Всё как хотел Ланьжоу Дань, отдам всё ему, — прошептала я, едва удерживая голову.

— Ещё нефрит и лунный камень. Не волнуйтесь, ваша облачная сущность выдержит. Главное — не кивать.

Я перестала кивать на всякий случай. Так ведь и нос можно всмятку разбить.

— А теперь — серьги, — Динер прицепила мне к ушам два сверкающих полумесяца, каждый размером с мизинец. Потом ещё и кольца на каждый палец ни одного не забыла.

Наконец Динер отошла на шаг, и я посмотрела в зеркало, как художник на законченную картину.

«Великолепно. Теперь никто не назовет меня безродной тучей.» — подумала про себя.

— Готово, — сказала она. — Теперь вы не просто облачная фея. Вы самая настоящая госпожа. Единственное, что вас может выдать, это если вы попытаетесь идти слишком быстро или, не дай Небеса, столкнётесь с кем-нибудь.

— Я не столкнусь и не споткнусь, — сказала я и сделала шаг.

Моя голова качнулась. Тело качнулось следом. Я схватилась за служанку, едва удержавшись.

— Похоже, у меня центр тяжести сместился, — прошептала я.

— Держитесь за меня, госпожа… и потом за отца.

Мы вышли в коридор. Отец ждал, облачённый в парадные одежды Повелителя Гроз — тёмно-синие, с золотыми молниями на плечах. Увидев меня, он замер.

— Жувань… — сказал он, слегка изменившись в лице, — Ты… великолепна!

— Папа, ты такой щедрый, самый лучший! Спасибо тебе. Только вот если упаду, то не встану, — призналась ему честно. Отец лишь улыбнулся, подхватывая мою руку.

— Не упадёшь, доченька. Я держу.

Мы двинулись по небесным просторам. Каждый шаг был подвигом. Я шла очень важная. Никогда я не чувствовала себя более счастливой, чем сейчас.

Слуги выстраивались вдоль стен и провожали меня взглядами. Кто-то ахал, кто-то шептался. Один особенно наглый сказал: «Интересно, какой вес может удерживать эта фея?!»

А я запомнила его лицо. Скажу позже, пусть Динер запишет его в список моих врагов. У такой величественной феи, как я, должны быть враги.

Мы вышли на облачную площадь, на ней и находилось здание суда. Оно оказалось огромным, из белого нефрита, с колоннами, увитыми золотыми драконами. Перед входом толпа из женщин, видимо собранная последними новостями или развратным демоном. Увидев нас, небожители расступились.

— Повелитель Гроз! И его дочь! Та самая, которая читать не…..

— Тише, она необразованная, но неглухая!

— Да я отлично слышу, — сказала я, проходя мимо. — И запоминаю. Потом пришлю вам счёт за душевные страдания!

Мы вошли в зал. Он был ещё больше, чем снаружи. Высоченные своды, на стенах фрески сражений небесных воинов с демонами.

«Бедный Ланжоу Дань может испугаться, увидев такое зверство.»

В центре помост для судей. Справа скамьи для зрителей, уже заполненные важными чиновниками и, конечно, небесными жительницами. Слева скамьи для обвиняемых. Там пока пусто.

Нас провели к передним рядам, рядом с помостом. Отец величественно сел в кресло. Я рядом на маленькую скамеечку, обитую парчой. Села и чуть не упала, потому что голова перевесила, хорошо вовремя удержалась, схватившись за подлокотник отца.

— Ты в порядке? — шёпотом спросил он.

— Папа, у меня шея под давлением, как у бамбука под снегом.

— Держись, — он погладил меня по руке. — После суда снимешь половину.

— Ни за что. Я буду носить всё это хоть до конца дней. Пусть знают, что дочь Повелителя Гроз.

Отец лишь усмехнулся. Он привык ко мне быстрее, чем я ожидала.

В зал потянулись зрители. Женщины в ярких платьях, мужчины в строгих ханьфу. Все они глазели на меня и отца.

Пока я смотрела по сторонам, вошли судьи.

Трое стариков с длинными бородами и лицами, которые видели всё в этой жизни. Главный судья полный, с перстнем на каждом пальце. Второй худой, похожий на цаплю. Третий вообще казался спящим, но, возможно, это была его особая судейская техника.

— Заседание Небесного Суда объявляется открытым! — провозгласил полный. — Рассматривается дело демона среднего ранга Ланжоу Даня. Обвинения: незаконное вторжение на Высшие Небеса без надлежащей визы, неподобающий внешний вид, вызывающий смущение общественности, и… — он заглянул в свиток, — попытка соблазнения небесных дам своим… мускулистым… ну, упустим подробности, я думаю, всем и так всё ясно. — хмыкнул он в конце внимательно оглядывая обвиняемого.

— Ввести обвиняемого! — скомандовал судья.

Боковая дверь тут же открылась, в зал вошёл Ланжоу Дань, его руки скованные цепями мешали ему запахнуться.

Он шёл босиком по холодному нефритовому полу. На нём был тот самый шёлковый халат — тёмно-фиолетовый, с вышитыми драконами, распахнутый на груди так, что виднелись ключицы и часть мускулистой груди. Пояс болтался, волочась по полу. Волосы растрёпанные, будто он только что встал с постели (и, возможно, так и было). Он ухмылялся, оглядывая зал своей изысканно-хитрой улыбкой.

Физически почувствовала, как женщины в зале вздохнули. Одна даже громко сказала: «Божества, какой же он…» и дальше замялась.

— Соблазнение в действии, — шепнула я Динер, которая пряталась за моей спиной.

— Госпожа, прошу вас, больше молчите, — простонала она.

«Почему все хотят, чтобы я больше молчала?»

— Демон Ланжоу Дань! — громыхнул главный судья. — Вы признаёте себя виновным в незаконном вторжении?

Кажется, дамы восприняли это заявление слишком близко к сердцу, и зал томно вздохнул.

— Я вообще-то был приглашён, — лениво ответил демон. Он встал в центре зала, скрестив руки на груди, отчего халат распахнулся ещё шире, сползая с одного плеча. Женщина в первом ряду уронила веер.

— Приглашён?! — переспросил судья-цапля. — И кто же вас пригласил? Небесный Император?

— Нет, что вы! — демон посмотрел прямо на меня. — Фея Жувань. Скажем так, самая талантливая в поедании баоцзы целиком. Дочь Повелителя Гроз, как я понимаю.

Все обернулись ко мне и я покраснела.

«Что это он задумал? Никогда речи его не были такими восхваляющими.»

— Это правда, — сказала я. — Я его вызвала, потому что мне очень нужно было его крепкое тело для прикрытия.

Демон ухмыльнулся шире, обнажая свой выпирающий клык. Зал томно вздохнул, вздох этот осел в воздухе дамскими благовониями.

— О чём вы, благородная фея? — нахмурился толстый судья.

— Понимаете, уважаемый судья, мое тело на тот момент стало совсем прозрачным и не могло защитить Владыку ночей от молний. Владыка лежал без сознания, а молнии били, и я подумала: кто меня спасёт? И я подумала… — запнулась, — Я подумала о демоне, он очень крепкий мужчина.

— Почему не о своём отце? — спросил судья-цапля.

— Отец был далеко, я ничего не знала о нем. Получается, позвала кого смогла! И он пришёл. Потому что обещал заботиться обо мне всю жизнь. — я вздохнула, было тяжело объяснять это судьям без всей предыстории. — Вообще он хороший демон и крепкий.

Улыбка Ланжоу Даня становилась всё шире, а вздохи в зале суда всё глубже. Он молчал, ничего больше не говоря в свою защиту.

— Прошу соблюдать тишину! — рявкнул главный судья, хотя в зале не сказать, что было слишком шумно, — Итак, обвиняемый утверждает, что был вызван по принуждению.

Демон хоть ничего и не утверждал, согласно кивнул.

— Фея Жувань подтверждает. В таком случае… фея Жувань, вы обвиняетесь в незаконном вызове демона на Небеса без соответствующего разрешения!

— Что?! — Я вскочила. Голова качнулась, я чуть не упала, но ухватилась за отца. — Я обвиняюсь? Я же спасла самого Владыку Ночей!

— Связь с демоном, — продолжил судья-цапля, — это недостойное поведение для облачной феи. Тем более для дочери Повелителя Гроз. Газеты уже пишут. Ваша репутация под угрозой. Предлагаю сослать фею Жувань на нижние небеса в Храм сладких снов для очищения сроком на три небесных года.

— Ни за что! — крикнул отец, вставая. — Моя дочь никуда не пойдёт! Вы не имеете права!

— Что же это за наказание такое странное… — оторопела я.

«Отсылают меня домой?»

— Имеем, Повелитель Гроз, — сказал толстый судья. — Закон есть закон.

Тут зашевелился третий судья, который до этого спал. Он приоткрыл один глаз и произнёс:

— Самый худший храм нижних небес? Это дело серьёзное. Может, всё же не будем?

«Самый худший?» — ушам своим не верила.

— Тишина в зале! Приговор будет зачитан через пять минут! — подвёл итоги полный и погрузился в раздумья. А я уже не волновалась, ничего, храм, где я росла, не худший!

Тем более отец сможет меня навещать, жить под его бдительным присмотром — не самая отличная идея. Я не особо любила излишнюю опеку. Как только мои мечты совпали с реальностью, как в зал суда распахнулась дверь, впуская названного гостя.

На пороге стоял никто иной, как виновник всего произошедшего, как ни странно, теперь уже выполнивший свое обещание вернуть меня домой, не приняв в этом никакого участия. Конечно же, драгоценный племянник Императора — Владыка Ночей. Сегодня он был одет совсем не по чину.

Белый шёлк, расшитый серебряными драконами. Волосы убраны в высокий пучок, заколотый гребнем из белого нефрита. На поясе императорская печать на ленте из сияющей парчи. Он сиял первозданной чистотой небес, но я знала, что только снаружи.

С удивлением заметила, как судьи побледнели и притихли, хотя на моего отца он не производил никакого особого впечатления. А ведь мой отец смел даже тыкать и бранить его.

— В-владыка Ночей, — заикнулся полный. — Вы же под домашним арестом…

— Арест снят, — голос Шань Ланя раскатился по залу, как горный обвал. — Высочайшим указом Небесного Императора. С этой минуты я имею право присутствовать на любых заседаниях, где замешана моя собственность.

— Ваша собственнось? — переспросил судья-цапля.

— Да, — Владыка шагнул в зал. — Фея Жувань.

Я аж слюнями поперхнулась.

— Когда это такое было? — возмутилась я.

— Молчи, — сказал Шань Лань, проходя мимо меня и садясь на свободное место рядом. — Я разберусь.

— С чем это ты разберёшься? — зашептал я зло. — Они хотят отправить меня обратно в храм сладких снов. Не вздумай мешать! Если посмеешь, я тебе точно тысячу лет сна устрою! Буду реветь каждый день!

Изо всех сил схватила Владыку за рукав, сжимая его руку.

Он подвинулся ближе, наклоняясь к моему уху. От злости я даже забыла, что у меня на голове мешок золота.

— Ну ты и разрядилась, глаза режет от перенасыщенности великолепия и безвкусия твоего наряда, — хмыкнул он, выдергивая рукав.

Он больше не был вежлив и любезен со мной, и я наконец поняла, что за действие оказывала на него печать пиона. Не стоило ее снимать. По сути, именно она сделала его приличным и воспитанным божеством на время, в отличие от того, что я видела сейчас.

— Владыка Ночи, — главный судья кашлянул. — Какое отношение вы имеете к этому делу?

— Я смотрю, из-за моего статуса и расследования не было? Зато сплетен в газетах хоть отбавляй, — хмыкнул Владыка без какого-либо уважения к суду. — Фея Жувань, моя невеста, дарованная Небесным Императором.

Зал ахнул. Я сцепила зубы.

«Вот негодяй».

— Я больше не соглашусь на эти игры, — проскрипела зубами, так чтобы он услышал. Пусть знает, что я стала умнее.

— Согласишься, куда ты денешься, — тихо сказал Шань Лань, не глядя на меня.

— Так внесите это обстоятельство в дело, — засуетился полный, как луна, судья.

Владыка встал, подойдя к судьям, положил свиток с приказом императора им на стол. Потом, сверкая своими бесконечно разъярёнными глазами, опять оказался рядом.

— А вот сейчас ты на всё согласишься, иначе я обличу твоего отца в подкупе суда, которое он хотел провернуть, оставив несколько свидетелей, а Ланжоу Даня Упеку в башню наказаний, там на него будут смотреть совсем не хрупкие небожительницы. И не только смотреть.

Горячо прошептал он мне прямо в ухо.

«Разве в зале суда можно вот так себя вести? Разве Шань Лань не совсем умеет быть благодарным и благодарным?» — мне стало больно где-то в районе сердца, и я подумала, что это, наверное, инфаркт наконец настиг меня, как ни старалась я избежать данного обстоятельства.

— Фея Жувань, прошу принять указ Небесного Императора.

Я встала, с трудом удерживая изменившуюся точку равновесия, медленными тяжёлыми шагами вышла на середину зала. Владыка тоже поднялся и встал рядом.

— Принимаю, — быстро сказала я, смотря на Ланжоу Даня, он был не виноват в случившемся, и я не хотела его втягивать. Вдруг бы демона пытали, заставляя целый месяц есть персиковый похлёбку или ещё чего-нибудь похуже придумали.

Демон вдруг вспыхнул, перестав ухмыляться, рванул цепи, сдерживающие его, так что охранники, державшие их, с трудом устояли на ногах.

— Шан Лань, ты не посмеешь! — прошипел он.

Кажется, демон догадался обо всем. Вот мне бы его сообразительность, я бы обязательно придумала, как выйти из этой ситуации, но как назло сейчас ничего не приходило в голову. Владыка загнал меня в угол, как всегда.

Я, не дожидаясь скандала, опустилась на колени, пока судья развернул свиток, скрепленный красной имперской печатью. Начал зачитывать долгое повествование о добродетелях сочетающихся священным браком. В основном это были слова, хвалившие Владыку, но и мне парочка перепала.

— Примите указ!

— Принимаем полностью и безоговорочно, — сказали мы с Владыкой одновременно, кажется, мой голос утонул в его. И я поняла, что так же потеряюсь в его дворце, сидя на цепи вместе с Цзоу-юем, а может, по очереди.

— Итак, фея Жувань — моя законная невеста, подлежит моему попечению и не может быть сослана куда-либо без моего личного разрешения. Которого я не дам. Дело закрыто.

— Но процедура… — начал было полный судья.

— Закрыто! — сказал главный цапля и стукнул молотком. — Демон Ланжоу Дань освобождается под личную ответственность Владыки Ночей. Фея Жувань передаётся под опеку Владыки как невеста. Всем спасибо, на сегодня все свободны!

Зрители зашевелились. Женщины неохотно отводили взгляды от демона, который все так же хмуро смотрел на Владыку.

— Поговорим позже, — вдруг сказал Шань Лань и подал знак снять с него оковы.

— Ты как, Ланжоу Дань? — спросила я, подходя к нему. Голова качнулась, я ухватилась за его рукав. — Посмотри, все золото, что на мне, ты сможешь забрать с собой.

— Да всё со мной нормально, глупая ты фея, — ответил он горько. — Согласилась быть его женой, больше никогда меня не зови!

Мое тело потеряло точку равновесия из-за сместившейся шпильки, и я упала в объятия Ланжоу Даня, уткнувшись носом в его грудь.

— Я не хотела этого, — прошептала куда-то в ключицу. Демон прошептал, иронично скривив губы:

— Ваши игры с Владыкой меня не интересуют, Жувань, надеюсь, я могу идти?

Я едва сдержала слезы, ведь если я сейчас заплачу, Владыка упадет прямо в зале суда и потом три шкуры с меня снимет. Недолго я думала, Шань Лань был быстр, внезапно с силой урагана оттащил меня от демона, прижимая к себе.

Я вытащила несколько самых тяжёлых шпилек и протянула демону.

— Ланжоу Дань, ты забыл свою награду.

Он смотрел на меня горящими красными глазами, а я никак не могла понять, почему он злиться, когда стал свободен.

— А давай! — и подойдя буквально вырвал одним движением дар из моих рук. Как дикие собаки вырывают угощение, не заботясь о кормящем.

Я чуть не упала, но Шань Лань все ещё с силой удерживал меня за талию, когда демон, не сдерживаемый больше цепями, сотворил портал и быстро пронзив меня своим острым взглядом, скрылся.

— Шань Лань, отпусти.

— Отпусти мою дочь, — рядом раздался громогласный голос моего отца, кажется, терпение его кончилось. — Невеста ещё не жена, до свадьбы она будет находиться в моем дворце.

Кажется, что-то в этом момент заскрежетало. Наверное это Владыка сломал пару зубов, сжимая челюсти слишком сильно.

Утром следующего дня я проснулась ни свет ни заря, непонятная тревога окутала мое сердце. За окном было ещё темно. Я полежала немного, посмотрела на драконов на потолке, вроде бы они тоже спали. Решила, а пойду-ка я гулять.

Отец спал, и Динер спала. Даже стражи у ворот дремали, прислонившись к копьям. Я выскользнула из дворца тихо, как мышка, только очень большая.

На Небесах было красиво в этот час, тихо и очень темно, потому что солнце ещё не взошло, зато звёзды висели над головой, как горсть рассыпанных драгоценностей. Я шла по облачным тропам, рассматривала пагоды, мостики, фонари, которые уже погасли, и чувствовала себя почти счастливой. Почти, потому что абсолютно счастливые феи не думают в такой красивый момент о завтраке.

Я забрела в сад. Там было особенно чудесно: бамбук шелестел, пионы спали в бутонах, а в центре сада серебрилось озеро. Такое гладкое, что звёзды отражались в нём как в зеркале. Каждая светилась, переливалась, и казалось, что их можно достать рукой.

Подошла к каменному берегу, села, потом легла прямо на тёплый камень, подложив руку под голову, принялась разглядывать звёзды.

«Интересно, — подумала я, — а у каждой звезды, наверное, есть хозяин. У демонов, наверное, красные звёзды, как глаза у Ланджоу Даня. У Владыки, наверное, чёрные. Хотя чёрных звёзд ведь не бывает. Или всё-таки бывают? Просто их не разглядеть на тёмной поверхности воды».

Мой взгляд упал на одну звезду, которая сияла ярче других, холодным серебряным светом. Она мерцала так, будто хмурилась. Прямо как Владыка, когда… Да постоянно!

— Наверное, это звезда Шань Ланя, — сказала я сама себе. — Хмурая, но довольно красивая.

Я смотрела на неё, смотрела, пока меня не начало клонить в сон. Камень был тёплым, ночь тихой, а звёзды — такие успокаивающие. Я закрыла глаза и подумала: «Полежу одну минутку и потом пойду завтракать».

Проснулась я оттого, что лицо грело солнце. Я приоткрыла один глаз, а звёзд уже не было, небо стало бледно-голубым. Я спохватилась:

«А где же звезда Владыки?»

Ее не было на поверхности ставшей совсем прозрачной воды, но я сама догадалась: вот же она, превратилась в солнце.

Мой отец говорил, что раньше Владыка правил землями демонов, но потом почему-то Император призвал его на небо и назначил на эту должность. Отец не уточнил, за что он получил такое повышение. Я думала, что дело в родственных связях, не иначе.

Я потянулась, хотела встать, но тут услышала голоса.

Два женских, звонких, как колокольчики, и очень недовольных. Они шли по дорожке сада, прямо к озеру. Я не успела даже причесаться, и поэтому решила не высовываться. Так, на всякий случай, чтобы не опозорить отца. Я ведь теперь была не просто облачная фея, а дочь самого Повелителя Гроз. Так я и притаилась за камнем и стала слушать.

— Ты слышала новость? — говорила одна. — Император узнал всю историю. Про суд, про то, как Владыка Ночи соблазнил дочь Повелителя Гроз, а потом хотел бросить ее, разорвав печать.

— Конечно, слышала! — отвечала вторая. — Весь «Вестник» об этом пишет. Но я думаю, тут всё не так. Император разгневался и приказал Владыке немедленно жениться на этой Жувань.

— Она же даже читать не умеет, смех да и только.

— Да. Кто ещё кого соблазнил, видела же, она водилась с демоном и даже вызвала его на небеса.

Я нахмурилась.

«Ах… Вестник. Эти писаки всё перепутали».

— А ты ее в суде видела? — спросила первая.

— Видела мельком. Сидела на скамейке вся в золоте, как подношение богу распутства. Голова под тяжестью украшений чуть не отпала. Не красавица, скажу я тебе.

— И за что Владыке такое наказание? Он же чистый, что нефрит без вкраплений, что лотос в пруду безмолвия.

— Бедный, бедный Владыка. Придётся ему жениться на этой безграмотной, невоспитанной фее.

Я чуть не вскочила. «Это я-то некрасивая? Я вчера в зеркало смотрелась, всё было в порядке».

Они с интузиазмом продолжали.

— Может, мы можем его спасти? — предложила первая. — Придумать какой-нибудь план?

— Давай! — обрадовалась вторая. — У меня уже есть несколько вариантов.

И они начали перечислять.

Первый вариант был такой: подпоить безграмотную Жувань персиковой настойкой так, чтобы она уснула на сто лет. Владыка скажет, что невеста в коме, и свадьбу перенесут до лучших времён. А когда она проснётся, Владыка уже женится на ком-нибудь другом.

— А где взять персиковую настойку? — спросила одна.

— У меня есть дед Буша ставит такую. Крепкая, зараза. От одной рюмки даже драконы спят три дня.

Второй вариант был такой: украсть невесту. Прямо перед свадьбой выкрасть опять же безграмотную Жувань из дворца и отправить её в смертный мир, подальше от Владыки. Там она, конечно, пропадёт по своей глупости, но зато Владыка будет свободен.

— А если она вернётся?

— Не вернётся. У меня есть связи в визовом центре, аннулируем ей визу.

— Гениально!

Третий вариант был такой: подкупить судей, чтобы они признали брак недействительным. Сказать, что Владыка был под действием любовной печати, которую поставила сама Жувань не смотря на безграмотность, а значит, решение не его, и он изначально невиновен и никого не соблазнял.

— А где взять столько денег, чтобы подкупить Небесный Суд?

— Ну… это проблема. Но можно попросить у моего отца.

— Император узнает, нам конец.

Так появился четвёртый вариант, он был такой: найти безграмотной Жувань настоящего жениха. Какого-нибудь демона, дракона, кого угодно, кто согласится на ней жениться раньше, чем Владыка. Тогда Владыка будет свободен, а фея достанется кому-то другому.

— А кто согласится на такой подвиг? — скептически спросила первая.

— Есть один демон. Ланжоу Дань. Он, говорят, уже был с ней в каких-то интересных отношениях. В суде они даже обнимались.

— Это не отношения, я видела, она на него упала.

— Какая разница. Главное, чтобы женился.

Я слушала и не верила своим ушам. «Первая такая прозорливая, а вторая такая находчивая, вместе они просто суперсила. Только неясно, они что, собрались меня сосватать демону? Демон, между прочим, точно на такое не пойдет, тем более он уже забрал свое вознаграждение и сказал, что больше никогда его не звала! Вот же придумали красть меня и перекрадывать. Какая у них все-таки фантазия шикарная!» — восхитилась я, слишком громко зевнув.

Девушки замерли.

— Кто здесь? — спросила одна, оборачиваясь.

Я приподнялась из-за камня. Помятая, с растрёпанной причёской, в платье, которое скомкалось везде, где только можно.

— Это я, — сказала я. — Безграмотная Жувань.

Они побледнели. Та, что была покруглее лицом, сразу узналась мне — это же Лахань, выскочка, которая вечно занимала своей физиономией всю обложку «Вестника небес». Вторая, высокая, статная, с идеальной причёской — оказалась Луань, великолепная фея звёздных врат, которая, по слухам, уже сто лет бегала за Владыкой, а он даже не замечал ее притязаний.

— Ты подслушивала?! — возмутилась Лахань.

— Я не подслушивала, — спокойно ответила я, отряхивая подол. — Я спала за камнем. Если вы решили обсуждать мою скромную персону в публичном месте, то не удивляйтесь, что кто-то может это услышать.

— Как ты смеешь! — взвизгнула Луань. — Мы говорили правду! Ты не достойна Владыки! Ты глупая, некрасивая…

— Зато я честная. В отличие от тех, кто строит планы, как украсть чужую невесту и подпоить её настойкой. Сами-то не боитесь, что за такие дела в Бездну отправят?

Лахань и Луань переглянулись. Потом Лахань сказала:

— Мы только хотели как лучше. Для Владыки.

— А его вы спросили? — я подняла бровь. — Может, он вообще не хочет, чтобы его спасали. Может, он сам выбрал меня!

— По приказу Императора, он тебя выбрал дурочка! — хором возмутились они.

А я вдруг поняла, что возразить мне особо нечего. Спорить с ними, доказывать, что я не такая уж и плохая, было абсолютно бесполезно.

Отец говорил: «Нехорошо жениться на том, кого не любишь». И Владыка меня не любит. И я его наверное, тоже. Печать кончилась, иллюзия рассеялась. Осталась только глупая свадьба по приказу. Мне стало грустно.

— Ладно, тут вы правы, — сказала я, разворачиваясь. — Вы тут обсуждайте дальше. Давайте только без убийства «безграмотной Жувань», пожалуйста. А я пошла завтракать.

И пошла по дорожке, не оборачиваясь. За спиной шептались:

— Она что, не расстроилась?

— Кажется, ей всё равно.

— Говорю тебе, она абсолютно глупа.

После плотного завтрака (я съела шесть баоцзы и выпила три чашки чая, потому что на голодный желудок ничего путного в голову не лезло). Ходила кругами по своей комнате уже час, не зная, как поступить. Динер сидела на пуфе, лениво обмахиваясь трудами, которые мне заботливо принес отец для обогащения моего словарного запаса.

— Не могу! — воскликнула я, падая на кровать. — Не могу я выходить замуж за человека, который меня не любит!

— Госпожа, у меня уже голова от вас закружилась. Многие хотели бы выйти за Владыку, любит, не любит — какая разница.

— Они просто не знают, какой он на самом деле, — мрачно протянула я.

— А какой он? — служанка приготовилась слушать, но я лишь махнула рукой, пробормотав:

— Ой, никаких плюсов…

Мне и самой себе было очень сложно после всего объяснить, какой же он на самом деле. Я, кажется, и сама не до конца понимала.

И решила придумать план, как делали те две мои доброжелательницы. Сначала я придумала, что надо вести себя максимально плохо. Есть руками, путать иероглифы, рыдать по ночам, не умываться. Тогда Владыка сам откажется от свадьбы.

Но потом, подумав еще, поняла, что не откажется. Приказ Императора для него выше собственных желаний. Он женится на мне, даже если я скажу, что меня соблазнил другой. Я слышала, это была бы довольно веская причина, но даже она не остановит Владыку.

— А раз так, — сказала я, резко садясь, испугав Динер до икоты, — то надо сделать так, чтобы нам обоим было приятно!

— Приятно? Что вы задумали, госпожа? — Динер теперь ещё и побледнела.

— Я заставлю его полюбить меня! — заявила я. — И себя заодно заставлю полюбить его! По-настоящему, без всякой печати пиона!

— Но как? — служанка округлила глаза. — Печать поставить обратно вы точно не сможете.

— А я и не буду ставить. Буду действовать старыми проверенными методами. — Я встала и начала ходить по комнате. — Нужно узнать, что он любит и от чего у него внутри всё переворачивается. И сделать ЭТО!

— Госпожа, вы говорите странные вещи. Переворачивается? Что именно вы хотите с ним сделать?

— Да! И я знаю, кто мне поможет! Жди меня тут.

Накинула самое скромное белое ханьфу, чтобы не привлекать внимание, крадучись выскользнула из дворца.

Мне нужно было найти Цзоу-юя. Тигр был правой лапой Владыки. Если кто и знал о его тайных слабостях, то только этот белый пушистый вегетарианец.

Я нашла его довольно легко, он сидел у ворот дворца Владыки. Тигр выглядел так, будто только что вернулся с войны. Пыльный, шерсть всклокочена, усы торчат.

— Цзоу-юй, привет! — окликнула я.

Он поднял на меня усталый взгляд.

— Жувань, приветствую. Ты что здесь делаешь?

— Пришла спасать свою любовь, — честно сказала я. — А ты чего такой?

— Задание выполнял, — простонал тигр. — Владыка отправил меня в Демонические степи за редкими травами. Там ветер и пыль, там эти… змеи! Я так устал!

— Бедный, — я погладила его по голове, и он, прижав уши, кажется, немного расслабился. Потом подозрительно прищурившись посмотрел на меня.

— Любовь спасать? Ты полюбила кого-то другого? Если ты хочешь попросить меня отменить свадьбу, то это не ко мне.

— Нет, я хочу, чтобы ты помог мне соблазнить Владыку!

Цзоу-юй замер и немного открыл пасть:

— Ты… что хочешь? Да он и так будет твой после свадьбы! Делать тебе нечего.

— Я хочу, чтобы он полюбил меня по-настоящему! Чтобы он сам захотел на мне жениться, а не по приказу!

— Ну ты всё путаешь! Соблазнить — это немного другое, знаешь ли.

— Ты считаешь?

— Точно тебе говорю! Это разные вещи, — настаивал он.

Он был и правда старше меня и мудрее, стоило согласиться, и я закивала, не отступая ни на шаг:

— Так ты мне поможешь?

Тигр морщил свою огромную морду, как будто съел несвежую тыкву. Отмалчивался, косил глазами в сторону и делал вид, что не слышит мой вопрос.

— Цзоу-юй! — я топнула ногой. — Ты мне поможешь или нет?

— Жувань, — он вздохнул так тяжело, что у него из ушей пошёл пар. — Я тебя очень ценю. Ты добрая, весёлая, от тебя всегда пахнет вкусно. Но Владыка… он… он бессердечный. Мне кажется, это пустая затея.

Я подошла ближе, взяв его крепко за шерсть в районе загривка. Говорят, так кошачьи теряют свою силу и самообладание.

— Мне нужна информация! — пригрозила ему, пытаясь поднять.

Цзоу-юй закрыл лапами морду.

— Ладно. Спрашивай, только не трепи. Меня там мать брала, знаешь ли, тяжёлые воспоминания. В детстве я потерялся.

— Ой, прости, Цзоу-юй, я не знала. — Я похлопала его по плечу, усаживаясь рядом, спросила шёпотом.

— Каких женщин любит Владыка?

Цзоу-юй задумался.

— Никаких.

— Как это — никаких? — я чуть не вскрикнула, раскрыв свой план.

— Не любит он женщин. Я сказал бы совсем. За пять сотен лет, что я с ним, он ни разу не посмотрел ни на одну небесную деву с интересом. Ты была первой, на кого он обратил внимание и так нелепо влип.

Я не стала отвлекаться, каким образом он влип, расспрашивая дальше:

— А какие у него были женщины раньше?

— Я же сказал. Никаких, — повторил тигр. — Абсолютно. Он вообще не любит, когда к нему прикасаются. Даже я, его верный тигр, иногда получаю локтем по морде, если слишком близко подхожу.

Я задумалась, а ведь правда, он довольно холоден, за исключением тех моменток, когда нас скрепляла печать. Это будет сложнее, чем я думала. Владыка не любит женщин. Не любит, когда к нему лезут. Как же его полюбить? Как самой в него такого влюбиться?

— А что он вообще любит? — спросила я.

— Тишину, — сказал Цзоу-юй. — Порядок. Хорошую каллиграфию. И чтобы никто не мешал ему думать, хммм, еще свой меч.

— Хорошую каллиграфию? — переспросила я, это, казалось, единственный доступный вариант. Потому что уборка его дворца никак не повлияла на его ко мне чувства. Что делать с его мечом — ума не приложу.

— Да. Он сам прекрасно пишет. Ценит в других образованность и умение излагать мысли.

Тут меня осенило.

— Значит, если я стану образованной, он будет относиться ко мне лучше… так-так…

— Это неточно… — скептически сказал тигр.

— Тогда мне нужен учитель. Самый лучший учитель на всех Небесах.

— И кто же это?

— Я пока не знаю.

Я попрощалась с тигром и помчалась обратно во дворец. Цзоу-юй остался сидеть у ворот, чесать лапой за ухом и бормотать:

— Ничего не выйдет, Жувань.

Я ворвалась в покои отца как ураган. Повелитель Гроз сидел за столом, разбирал свитки и пил чай. Увидев меня, он поднял бровь.

— Дочь, ты чего раскраснелась?

— Папа, мне нужен учитель! — выпалила я. — Самый лучший! На несколько часов после обеда!

— После обеда?

— Вернее, после обеденного сна!

— Ну вот я так и думал, а другого времени нет?

— Нет, другое всё занято.

Он засмеялся:

— Чем интересно?!

— Ну паааап, — взмолилась я. Отец наконец отложил кисть.

— Я хочу стать образованной! — я набрала воздуха и добавила: — Потому что если уж выходить замуж за Владыку, то надо полюбить его. Ты сам говорил, брак без любви — нехорошее начало новой жизни. А для этого нужно стать той, кого он сможет уважать!

Отец замер. Его лицо, обычно строгое и грозовое, вдруг стало мягким.

— Ты хочешь полюбить ЕГО? — тихо спросил он.

— Да, папа, и чтобы он тоже.

— Ну…

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Я понял. Я найду тебе учителя.

— Самого лучшего! — напомнила я.

— Самого лучшего, — повторил он и загадочно улыбнулся.

Кажется, я не обратила внимания на эту улыбку. А зря.

Разбудив меня после обеденного сна, отец позвал в свой кабинет.

— Жувань, твой учитель найден. Он будет ждать тебя сегодня после обеда в своём дворце. Занятия каждый день по три часа. Используй это время с умом, мне пришлось повозиться с учителем.

— Три так много? А кто он? — спросила я, уже собирая свои лучшие принадлежности: кисть из белого нефрита, тушь с ароматом сандала, свитки из шёлка.

— Увидишь, — сказал отец.

Я пришла к назначенному времени к воротам дворца, по схеме, что мне шуточно начертил отец. Дорога была подозрительно знакомой. На финише меня ждал дворец Владыки Ночей.

— Оооо, — только пролепетала я.

— Проходи, — раздался сзади голос. Холодный, низкий, с ноткой обречённости.

Я обернулась. Шань Лань стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. На нём было роскошное чёрное ханьфу, волосы убраны в высокий пучок. Выглядел он гораздо замечательнее своего настроения.

— Это вы? — я сглотнула. — Вы мой учитель?

— Твой отец настоял, как я мог отказать, — процедил Владыка. — Сказал, что если я должен на тебе жениться, то пусть хотя бы научу тебя писать своё имя без ошибок.

— Я умею писать своё имя!

— Хорошо, мы проверим.

Я покраснела.

— Так вы согласны меня учить?

— У меня есть выбор?

— Нет, — улыбнулась я.

— Проходи. Но предупреждаю: я строгий учитель, — но почему-то уголок его губ поднялся в улыбке.

Мы вошли в его кабинет. На столе лежали чистые свитки, стояла чернильница, лежала кисть. В его дворце был подозрительный порядок.

— Как вы спите? — спросила я между делом, раскладывая свои роскошные принадлежности для письма.

Он лишь нахмурился, проигнорировав мой вопрос:

— Садись, — сказал Шань Лань. — Начнём с азов. И, пожалуйста, не вздумай плакать. Пока не планирую спать.

— Не буду, — пообещала я, садясь за стол. — Я сегодня твёрдая как скала.

«Ой, наверное зря я про твердость сказала, голова моя пустая!»

— То есть… — хотела поправиться, но не успела. Тем временем он опустился совсем рядом, и наши одежды соприкоснулись.

Я покраснела. Взяла кисть. И под его нечитаемым взглядом вывела первый иероглиф.

«Человек».

Владыка посмотрел на мою работу и молча кивнул, потом взял мою руку и написал иероглифы заново в более красивой манере. Пальцы его были теплые и вели мою кисть так точно.

А я почувствовала, как внутри, где-то в районе желудка, расцветает что-то тёплое.

Наверное, это уже любовь?

Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его плеча. Шан Лань не отодвигался, и я не отодвигалась. Его пальцы всё ещё лежали поверх моей руки, направляя кисть. Я выводила иероглиф за иероглифом, стараясь не дышать слишком громко. Потому что если бы я дышала громко, он бы понял, что у меня внутри творится что-то непозволительное.

А внутри творилось вот что: желудок свернулся в узел, сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие, кажется, решили устроить забастовку и не впускали воздух.

— Ты сегодня слишком тихая, — вдруг сказал Шан Лань, не поднимая головы.

— Я всегда тихая, когда учусь, — соврала я.

— Ты всегда болтаешь, не обманывай учителя, — усмехнулся он.

— Ну… может, я повзрослела.

Он поднял голову и посмотрел на меня в упор своими чёрными глазами, в которых отражались свечи и, кажется, мое растерянное лицо.

— Жувань, — сказал он медленно, — что ты задумала?

— Ничего! — ответила я слишком быстро.

— Ты покраснела?

— Это от усердия!

— Ты дышишь так глубоко, — продолжал будто подначивать.

— Это от любви к каллиграфии!

Тут Владыка наклонился ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. Оно было тёплым, с ноткой горного ветра и чего-то неуловимо мужского. Мне стало тесно и жарко от этого.

— Продолжаешь врать мне, — прошептал он. — Я чувствую, ты что-то задумала. Зачем попросила отца об этой нелепой просьбе? Думаешь, мне нужна ученая жена?

«Чувствует? Он что, умеет читать мысли? Или я опять стала прозрачная, как облако после дождя?»

— Я правда просто хочу учиться! — выпалила я, отодвигаясь на безопасное расстояние. — Владыка, твой почерк великолепен, твои знания безграничны, твоё терпение… ну, ты довольно нетерпелив…

Шан Лань тут же настиг меня, в комнате будто переменился климат, и всё заледенело от его взгляда. Только сейчас я почувствовала хватку его пальцев на моем запястье. Все между нами напряглось.

— Когда ты научилась так врать, Жувань?

Я тут же подумала, что да, лукавство с Владыкой — не самая моя лучшая идея.

Он всё ещё смотрел на меня долгим темным взглядом, а я не хотела признавать поражение даже под его угрозами.

Но внезапно он отпустил меня, медленно подойдя к кровати, откинулся на подушки, будто устал.

— Время, отвоеванное твоим отцом, вышло, убирайся отсюда. Я хочу отдохнуть.

— Но… — я даже растерялась от этого.

— Ты оглохла? Убирайся, я сказал.

От обиды в груди всё стянуло, я дрожащими руками собрала свои роскошные принадлежности и давясь не удержала слезинку обиды. Успев только слишком поздно ее смахнуть.

Владыка, издав облегченный вздох, так и не поднялся с подушек.

Я, подойдя ближе, зло толкнула его сапог своим. Он не отреагировал — Шан Лань спал.

«Даже сапоги не снял! Специально же меня обидел!? Да точно, вот станется с него попросить. Я бы и так его усыпила. Зачем быть таким грубым!»

Подошла и уже более смело села рядом на кровать, рассматривая спящего мужчину. Подумала, может, мне поможет это в любовных делах.

Его безупречная красота, несомненно, шла на пользу, и я провела кончиком пальца по его ровному носу, потом пощипала за щеки и потрогала кончики длинных ресниц. Конечно же, воспользовавшись возможностью, вынула шпильку из гуаня, снимая, растрепала его волосы, потом приложила их как смогла обратно, отбрасывая украшения в сторону.

Наигравшись, я легла лицом к лицу с Шан Ланем и долго смотрела в его безмятежное и совсем не злое, когда он спал, лицо.

«Вот почему у него такой тяжёлый нрав, или норов? Скорее норов!» — ещё немного погладив его по щеке, я наконец оторвалась от этого занятия и, прихватив принадлежности для письма, выскользнула из комнаты.

На улице меня ждал Цзоу-юй. Он раскинулся на лежаке и делал вид, что любуется закатом.

— Ну как? — спросил он, не глядя на меня.

— Он заподозрил неладное, — призналась я. — Сказал, что я слишком тихая.

— Я же говорил, что ничего не выйдет. Владыка бессердечен.

— Ладно, иди домой. Завтра новый день. Может, придумаешь что-нибудь получше.

Я пошла во дворец Гроз. По дороге я думала. Если каллиграфия не приближает нас (ну, кроме того момента, когда он взял меня за руку — это было приятно, но недостаточно), то нужно придумать что-то ещё.

«Может, мне приносить ему угощения? Хотя нет, не сработает, Владыка никогда не был падок на еду.»

На ночь Динер заботливо почитала мне несколько отрывков из любовного романа смертных, чтобы немного просвятить меня в тему способов завоевания мужчин, и я со спокойной душой, подготовленная, легла отдыхать.

Когда я уже почти собиралась уснуть, сомкнув веки, лицо безмятежно спящего Шан Ланя всё ещё стояло перед глазами, будто бы прилипло к ним.

«Ну хорошо, пусть будет так, я ведь задумала украсть твоё сердце и видеть тебя каждый день», — прошептала я в темноту.

За окном мерцали звёзды. Одна из них — хмурая и серебряная, та, что принадлежала Владыке.

— Сладких снов, Шан Лань, — сказала я, обращаясь к звезде как к посреднику, — Завтра я обязательно продолжу свои уроки любви и ты сдашься.

Утром я не успокоилась и перерыла всю библиотеку отца, найдя наконец то, что искала. Стопку любовных романов, что хранились под грифом «Для совершеннолетних небожительниц».

— Госпожа, вы уверены, что вам это нужно? — уговаривала отдать Динер, вытягивая из моих цепких рук эти свитки.

— Отец сказал: чтобы полюбить, надо сначала узнать, что такое любовь, — ответила я, отталкивая ее решительно. — А откуда ещё узнавать, как не из проверенных источников?

— Это не проверенные источники, это…

— Динер, не мешай моему образованию!

Пока читала, пропуская часть непонятных иероглифов, ужаснулась.

Оказывается, всё это время я жила неправильно!

В романах героини не ждали, пока их полюбят. Они действовали, соблазняли, бросали вызов судьбе и хватали своё счастье за грудки.

— За грудки, — задумчиво повторила я, поглаживая свою грудь. — Наверное, это метафора, но можно попробовать.

Собравшись, надела самое красивое платье — приглашенного красного оттенка, с вышитыми цветами яблони, которое делало меня похожей на живой весенний ветерок. И взяла с собой круглый прозрачный веер, день обещал быть «жарким».

Динер заколола мне волосы серебряными шпильками, но я попросила убрать половину — чтобы было легче бросаться на объект своего обожания.

— Сегодня Владыка играет в вэйцзы с отважным драконом севера Шуй Чжуем в Небесных палатах, — доложила Динер. — Вы туда собираетесь?

— Я собираюсь завоёвывать сердце, — поправила я. — В вэйцзы так вэйцзы.

Выпорхнула из дворца, чувствуя себя самой главной героиней романа. Ветер развевал мои рукава, сердце билось как птица в клетке, а в голове вертелись строки из прочитанного: «Она вошла в зал, и все мужчины пали к её ногам. Но ей нужен был только он… Владыка моих ночей», — тут я, конечно, подставила имя своего героя.

Правда, когда я вошла в Небесные палаты, никто не пал. Все сидели на своих местах и пили чай как ни в чем не бывало.

В центре зала, за нефритовой доской для вэйцзы, сидели двое. Шан Лань, естественно, в чёрном, с идеальной осанкой и своим обычным выражением лица, которое могло бы заморозить чай в чашках.

Напротив него мужчина в голубых одеждах с вышитыми морозными узорами на ней. Шуй Чжу, отважный дракон севера. Один из самых известных небожителей, о нем часто писали и печатали его фото, в основном на таких сборах. Он улыбался широко и открыто, совершенно не страшась мрачного Владыку.

— Ещё один камень, Шан Лань, и я выиграю, — сказал дракон, кидая белый камень на доску.

— Не дождёшься, — холодно ответил Владыка, ставя чёрный.

Я решила, что момент настал.

— Владыка! — звонко крикнула я, вплывая в зал, что утка-мандаринка по глади пруда.

Шан Лань повернул голову, но, увидев меня, его лицо стало еще более мрачным. Как будто я была не его невестой, а налоговым инспектором, пришедшим выбивать долги.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Соскучилась! — радостно сообщила я и, подлетев к нему, повисла на его плече. Зал погрузился в полную тишину.

Цзоу-юй, который дремал в углу, вдруг открыл глаза и начал отчаянно кашлять. Он мотал головой, делал страшные глаза и показывал лапой на дверь.

«Уходи, — говорил его взгляд. — Не сейчас».

Но я была героиней романа, а героини романов не отступают.

— Как проходит игра? — спросила я, заглядывая в лицо Владыке снизу вверх, пристроившись у его ноги. — Вы выигрываете? Проигрываете? Вам нужна поддержка?

— Мне нужна тишина, желательно в одиночестве. Разве наши уроки не вечером? — процедил он сквозь зубы.

— Обещаю, я буду тихой! Как мышка! — прижалась щекой к его плечу, он даже не шелохнулся.

Шуй Чжу, который наблюдал за этой сценой, вдруг расхохотался.

— Шан Лань! Это и есть та самая облачная фея, о которой судят все Высшие Небеса? — он отложил камень и сложил руки на груди. — Забавная и какая горячая. Ты не прогадаешь, женившись на такой.

— Я ещё ничего не выиграл и не проиграл, — мрачно ответил Владыка, пытаясь скинуть меня с плеча. — А она… она просто… Жувань, отстань.

— Не отстану! — заявила я, перехватывая его руку и прижимаясь к ней всем телом. — Я ваша невеста! Мы должны быть ближе!

— Ближе не значит висеть на мне во время партии в вэйцзы!

— А что значит?

Шан Лань, кажется, немного смутился. Это было очень мило.

Дракон Шуй Чжу наблюдал с явным удовольствием, прикрыл рот рукой, чтобы не дать лишний комментарий.

— Не мешай ей, Владыка. Она такая непосредственная. Где ты нашёл такую жемчужину?

— Я не находил. Она сама упала мне на голову, — ответил он, пытаясь поставить камень свободной рукой. — Пожаловала заботиться о моем сне.

— Ну с тех пор как ты выспался, стал похож на небожителя! Жувань постаралась, признай это.

— Угу…

Я решила, что нужно действовать смелее. Как в романе: «Она наклонилась к его уху и прошептала такие слова, от которых у него подкосились колени».

— Шан Лань, — прошептала я, придвигаясь вплотную. — Вы сегодня такой красивый. Прямо как небожитель с обложки.

Его рука дрогнула, и камень упал не туда.

— Жувань! — рявкнул он.

— Что? Я комплимент сделала!

— Ты мне всю партию испортила!

— А вы мне сердце разбиваете! — ответила трепетно и, кажется, переиграла, добавив робко: — Теперь оно всё болит от любви!

Шуй Чжу засмеялся так громко, что его сопровождение на посту вздрогнуло.

— Сдаюсь, Владыка. С такой невестой ты не выиграешь даже в поддавки, — он отодвинул доску и поднялся. — Удачи вам. Вернее, не вам обоим она понадобится. А тебе, фея! — он подмигнул мне. — Советую не сдаваться. Он внутри добряк.

Дракон вышел из зала, и его стража кинулась за ним, оставив нас наедине. Цзоу-юй тоже попытался улизнуть, но я поймала его взгляд: «Извини, я предупреждал».

— Ты что творишь? — Шан Лань наконец скинул мою руку и встал. — Решила позорить меня каждый день, чтобы я отказался от брака?

— Я… что? — не верила своим ушам.

«Почему с Владыкой всё не так? Его владычество что, не понимает простых вещей?»

— Будешь мучить меня до конца моих дней? Как будто я этого хочу…

Я подумала, что Владыка заразился от меня непониманием ситуации, и решила не держать на него зла. Он демонстративно отвернулся и начал собирать камни. Я подошла с другой стороны и тоже стала их собирать. Наши руки встретились.

— Шан Лань, — решила уточнить тихо. — Вы злитесь?

— Злюсь? — поднял на меня глаза он.

— А если я поцелую вас в щёку, вы перестанете?

В нем сейчас было столько всего: и злость, и удивление, и что-то ещё. То самое, что я пыталась разглядеть. Любовь? Была ли она там?

— Ты с ума сошла? — произнес он бледными губами.

— Наверное, — согласилась я. — Но это такая приятная болезнь, любовное сумасшествие.

Он вздохнул, отмахиваясь от моих рук, собирающих камни.

— Ладно, — сказал он. — Идём. Провожу тебя до дворца, пока ты ещё что-нибудь ни выкинула.

— Обещаю позорить только вас! — заверила я, хватая его за руку.

— Звучит ужасно.

Он не вырвал. И это был успех.

Мы шли по облачным тропам. Я болтала без умолку, а он молчал. Но иногда, когда я говорила особенно глупую вещь, уголок его губ чуть дёргался.

— Владыка, — спросила я.

— Ммм?

— Вы когда-нибудь читали любовные романы?

— Нет.

— А зря. Там много полезного. Например, как соблазнять несговорчивых мужчин.

— Мне это точно не нужно.

— А мне нужно! — я остановилась и посмотрела на него снизу вверх. — Потому что вы невыносимый, Шан Лань. Холодный, как лёд, мрачный, как туча, и вечно недовольный. И скажите, за что я должна вас полюбить?

— Не должна, это совсем не обязательно, — ответил он как ни в чем не бывало.

— Отец сказал, брак без любви не будет счастливым, нам надо постараться.

Он посмотрел на меня долгим печальным взглядом. Потом медленно, очень медленно, поднёс мою руку к своим губам и поцеловал в точно в костяшку указательного пальца.

«Неужели мой план сработал?»

— Вы… — я даже потеряла дар речи, как самая настоящая главная героиня.

— Это был не поцелуй, — сказал он, отпуская мою руку. — Сколько бы я ни старался, не чувствую ничего. Иди уже. Урок перенесем на завтра. Сегодня ты своё всё время потратила.

И он ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Наверно думал, я буду рыдать, и не хотел упасть на середине пути.

А я осталась стоять на облачной тропе, чувствуя, как моя рука горит там, где его губы коснулись кожи.

Я кинулась в комнату, сметая всё на своем пути.

Победила, я победила! Владыка поцеловал мои пальцы!

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Драконы по-прежнему гонялись за жемчужиной. А я гонялась за сердцем Владыки, но, кажется, что-то упускала из виду.

— Завтра, — сказала я себе. — Завтра я сделаю следующий шаг!

Кажется, впервые я верила, что у меня действительно всё получится.

— Динер, — сказала я на следующее утро, сияя, как начищенный медный таз. — Сегодня урока не будет.

— А что будет, госпожа? — служанка замерла с гребнем в руках.

— Я решила устроить Владыке романтический ужин при свечах.

— Госпожа, у вас началась любовная горячка? — она пыталась потрогать мой лоб.

— Я изучила до дыр «Имперскую повариху»! — гордо заявила я. — И теперь знаю: чтобы завоевать сердце мужчины, нужно накормить его изысканными блюдами, а только потом нападать. Вчера я этого не учла. Пришла пора исправлять свои ошибки.

— Нападать?

— Ну, соблазнять. Это в романах называется «наступление».

Динер хотела возразить, но я уже была на кухне. Повара дворца Гроз никогда не видели такой активной феи. Я требовала, пробовала, отбраковывала и снова требовала.

— Чтобы было красиво! — приказывала я. — Чтобы пахло так, что у Владыки подкашивались колени!

— Госпожа, — робко сказал главный повар. — У Владыки Ночей колени никогда не подкашиваются.

— Значит, будут!

К вечеру в комнате, где мы обычно занимались каллиграфией, стояло три стола. Блюда всё заносили и заносили. Парчовые скатерти, фарфоровая полупрозрачная посуда светилась потусторонней белизной, серебряные палочки для еды начищены до блеска. И, конечно же, свечи не меньше полусотни мерцали в подсвечниках из белого нефрита.

— Госпожа, куда мы поставим ещё одно блюдо с уткой? — взмолился повар.

— На кровать ставь! — отрезала я. — Пусть Владыка не будет голоден даже во сне! Это будет… это будет последний… то есть постельный ужин!

Повар побледнел, но утка была поставлена на кровать.

Владыка, как назло, никак не приходил, и я решила отправить ему записку с Цзоу-юем: «Учитель, сегодня урок отменяется. Вместо него вас ждет экзамен по изысканному вкусу и умению ценить прекрасное. Жду вас в вашей спальне. Ваша невеста, которая очень горяча. Жувань».

Шань Лань пришёл ровно через час, кажется, заходил во дворец он очень осторожно. Остановился на пороге и замер.

— Это… Что это? — спросил он, обводя взглядом горы блюд.

— Это, Владыка, — я сделала небесный поклон, — моя попытка покорить ваше сердце через желудок.

— Через желудок? — он поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что я похож на голодающего?

— Вы похожи на величественное божество, которое никогда не ело вкусно и поэтому немного злое постоянно, — честно ответила я. — Поэтому я решила это исправить.

Он хотел сказать что-то едкое, но я уже подхватила его под руку, таща внутрь, усадив прямо на подушку на полу.

— Садитесь, учитель. Сегодня я ваша ученица, но не по каллиграфии. По искусству любви к еде.

Шань Лань сел нехотя, осматриваясь, едва ли он узнавал свою спальню:

— Надеюсь, Цзоу-юй это всё куда-нибудь денет.

Кажется, он хотел поделиться с тигром. Как щедр мой Владыка!

— Жувань, мы только начали занятия. Ты не выучила даже сотню иероглифов, а уже… Собралась объедаться!

— Я уже хочу, чтобы вы меня поцеловали! — выпалила я. И тут же прикусила язык.

«Не то, не то. В романах говорили, что надо сначала покормить». — Стукнула себя рукой по лбу.

Он закашлялся.

— Что?

— Ничего! Я ошиблась с последовательностью! Ешьте! Вот утка по-пекински. Повар сказал, она готовилась три часа.

Я пододвинула к нему блюдо. Шань Лань посмотрел на утку чуть брезгливо, хотя она была довольно аппетитной наружности.

— Ты серьёзно?

Чтобы Владыка не тянул время и скорее перешел к части с поцелуями, я взяла палочки. Отломила кусочек и, нажав на его щеки, отправила его ему в рот. Кажется, он хотел что-то возразить в этот момент, но потом успокоился и начал жевать, пристально впиваясь в меня недовольным взглядом.

«Да уж, добрее от еды он не становился, наверное, этого мало…»

— Вкусно? — спросила я и, пока он хотел ответить отрицательно, отправила ему в рот томленный тофу.

— Ещё? — взяла в руки суп и ложку, но Владыка уже не был так глуп и не пытался возразить, держа рот закрытым. Губы его сомкнулись в тонкую полоску, а на лице появилось упрямое выражение.

— Прозрачный бульон с трепангами. Динер сказала, это афродизиак. — выдала я, пытаясь его разжалобить.

— Афродизиак? Откуда ты… — он чуть не поперхнулся, когда я влила ему ложку в открывшийся рот.

— Ну, это чтобы вы меня хотели! — радостно сообщила я. Он продолжал кашлять, пытаясь проглотить суп. Тут он схватил меня за руки, видимо, чтобы я больше не смогла его кормить.

— Жувань, — голос Владыки стал низким и опасным. — Ты пригласила меня на ужин, чтобы… Что?

— Чтобы соблазнить, конечно! — призналась я. Открыто и честно. Потому что если я буду хитрить, он это почувствует и рассердится.

Шань Лань, продолжая держать мои руки, посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом. В мерцании свечей его лицо казалось высеченным из древнего камня, прекрасным и неподвижным.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Ты единственная, кому я позволяю так обращаться с собой. Разве этого не достаточно, Жувань?

— А должно быть достаточно? — не поняла я.

Он не ответил. Вместо этого взял мои руки в одну и отпил глоток вина прямо из кувшина.

— И что ты планируешь делать дальше? Что ты вообще понимаешь под соблазнением?

Я задумалась. В романах после этого обычно следовала сцена в саду при луне, поцелуй и долгие объятия. Дальше было всё так завуалированно. То ли качал главный герой на волнах возлюбленную, то ли проливались они дождем. Никакой точной информации. Теперь, кажется, я и сама зашла в тупик от вопросов Владыки.

— Я думала, я вас соблазню по-быстрому, и мы пойдём гулять, — сказала я. — Там сейчас цветёт ночной жасмин и пахнет так, что кружится голова.

— У меня не кружится, — пробормотал он.

— Даже от вина?

— От тебя, — сказал он и отвернулся.

Моё сердце пропустило удар, наверняка, страдая. Это был значительный укол с его стороны. Но я не заплакала, потому что кровать Владыки была занята разнообразными блюдами, и его совершенно некуда было уложить.

— Шань Лань, — прошептала я. — Вы меня дразните?

«На него главное не обижаться».

— Дразню?… — Он опять растерялся, и я поняла с грустью, что не дразнил.

— А я знаю, что с вами! Вы просто слишком много съели. — потянула руки на себя, он всё ещё удерживая встал, вслед за мной. — Пойдёмте. Я покажу вам жасмин, и вам станет лучше!

Он посмотрел на меня хмуро, но всё же пошёл, не говоря ни слова, отпустив меня вперёд.

— Я же знаю, что вы уже почти влюблены. Только боитесь себе признаться. — лепетала я, вдохновляясь тем, что Владыка пошёл следом.

Он молчал.

Сад ночью был прекрасен. Луна висела над бамбуковой рощей, как нефритовая подвеска на шее небесной красавицы. Тропинки серебрились от росы, а ночной жасмин пах так, что у меня внутри всё переворачивалось. Или это недовольный Владыка так действовал на мое неокрепшее небесное сознание.

Мы шли молча, я тянула его за руку. Он, не вырывая ладонь, слегка сжимал ее в ответ. Я чувствовала его пальцы: холодные, длинные, с мозолями от меча. Пальцы человека, который много машет оружием, где надо и не надо.

— Здесь, — сказала я, останавливаясь у изысканной каменной беседки, увитой диким небесным виноградом. — Садитесь.

— Хорошо. — Он подозрительно не сопротивлялся, будто бы его интересовало, что будет дальше.

Я, конечно, села рядом. Очень близко, так, что наши рукава соприкоснулись.

— Владыка, — начала я, глядя на его профиль. Луна подсвечивала его скулы, делая их ещё острее. Ресницы отбрасывали тени. Он был красив. Нестерпимо, немного раздражительной чистотой нетронутого снега.

— Что? — спросил он, не глядя на меня.

— Теперь пришло время вас поцеловать.

Он даже не повернул головы.

— Жувань, — сказал он. — Ты зачем начиталась романов?

— При чём тут романы! — возмутилась я. — Я хочу вас поцеловать, потому что… потому что вы мой жених! Я имею право, мое сердце вот-вот вырвется из груди, жасмин пахнет так сладко. — Пыталась я сложить в одно предложение всё, что задумала, но получалось довольно криво.

Теперь Владыка слегка коснулся меня взглядом, сказав холодное:

— Иди к отцу.

— Не пойду.

Я решилась действовать на опережение, пока он меня не прогнал. Резко подалась вперёд.

Мои губы должны были встретиться с его губами, но встретились они с его скулой. Потому что он в последний момент отвернулся.

Он ещё и отстранился, кажется, тихо затрясся, пытаясь сдержать душивший его смех.

— Почему вы увернулись?

— Я не уворачивался. Просто… залюбовался на луну.

— Врёте!

Я разозлилась. В романах героини никогда не промахивались, и я не знала теперь, что делать дальше. Они падали в объятия героев, и те ловили их, и всё заканчивалось поцелуем под луной. А мой герой сидел как истукан и даже не думал меня ловить, скорее наоборот лавировал, чтобы избежать.

— Шань Лань, — сказала я, переходя на «ты», потому что в романах так было страстнее. — Ты что, каменный?

Кажется, он вздрогнул и повернулся, на его лице появилось выражение, которое я, как ни старалась, не могла прочесть.

«Он не ожидал такого сравнения или перехода на ты?»

— Да даже каменный был бы мягче! — Добавила зло. На что получила холодное:

— Иди спать, Жувань.

Я решила попытать счастье ещё раз. На этот раз целясь точно в губы. Но он поймал меня за плечи и отстранил.

— Не надо, — сказал он. Голос его стал низким, почти хриплым. — Ты зачем это всё устраиваешь?

— Я хочу, чтобы ты меня любил! — выпалила я. — Как в романах!

— В романах всё придумано, — он сжал мои плечи сильнее. — А в жизни… в жизни бывает по-разному. Если я не смогу, тебе будет больно? — Внезапно спросил он то, чего я совсем не ожидала.

— Мне точно будет… — честно призналась я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В лунном свете его глаза казались чёрными безднами. Я утонула бы в них, если бы он только разок позволил.

— Ладно, — сказал он вдруг. — Хочешь поцелуй? Получи, глупая дурочка.

И прежде чем я успела обрадоваться, он наклонился и… прикусил мою нижнюю губу.

Остро и больно, с каким-то странным удовольствием в темных зрачках.

— Ай! — я отшатнулась, прижимая ладонь к губе. — Что вы делаете?!

— Целую, — спокойно ответил он, отстраняясь.

— Это не поцелуй! Да вы просто хищник.

Я, дрожа от возмущения, но на всякий случай перешла на «вы».

Он молчал.

— Вы же целовали меня тогда под действием печати, что изменилось сейчас? Вы разучились? — потребовала немедленных объяснений. Слёзы обиды подступили к горлу, когда Владыка вдруг понял, что если я не успокоюсь, он будет ночевать под открытым небом.

— Только не плачь, Жувань, я запрещаю.

Сложно запретить мне то, что даже я с трудом могу контролировать.

— А знаете, я растоплю ваше ледяное сердце, а потом брошу! — выдавила я последний прочитанный сюжет, угрожая.

Он осторожно поднял руку, пытаясь этим жестом, видимо, успокоить меня.

— Иди сюда.

Я не двинулась.

— Иди же, не бойся, — повторил он и в голосе его были нотки, похожие на просьбу, а не на приказ.

Сделала два маленьких шажка вперед. Он взял мою руку, поднёс к своим губам и поцеловал в ладонь, медленно, с чувством. Как будто хотел запомнить вкус моей кожи. На мгновение показалось, моя ладонь — самое чувствительное место во всем моем теле. Всё во мне затрепетало, и я совершенно расхотела плакать.

— Я умею быть нежным, но сейчас это неприлично, дождись завершения обрядов, иначе твой отец очень разозлится, — сказал он. — И пожалуйста, не требуй от меня того, чего я не могу дать.

Я подумала, что он действительно прав, раз не отказывает мне в просьбах, значит вот уже и почти любит. Мне значительно похорошело, и я, покраснев до кончиков волос, всё-таки попросила.

— А поцеловать вы меня можете? Всего разок! — спросила я шёпотом, присаживаясь на колени у его ног так, чтобы он мог легко достать до моего лица, если бы захотел. Ему стоило лишь слегка опустить голову.

Он опять усмехнулся.

— Давай попробуем.

И наклонился, тоже садясь на траву. На этот раз медленно и нежно прикоснулся. Губы его были холодными, как лёд, но когда они коснулись моих, мне показалось, что я горю.

«Что это за магия такая?»

Поцелуй медленный и нежный, не такой, как тогда в пещере. Он не желал сейчас зализать меня до смерти. Скорее не показывал всей силы, оставляя самое интересное на потом, а я, не зная, как действовать, только сильнее подалась вперёд. Мне было хорошо с ним. Его пальцы прошлись по моей щеке и волосам, оставляя после себя негу. Я зажмурилась, стараясь продлить момент, но он уже отстранился, прижимая мое горящее лицо к своей груди.

Мне как раз не хотелось, чтобы он смотрел на меня после поцелуя, и я затаилась ненадолго в его объятьях.

— Мне понравилось, — прошептала я.

— Хорошо, — только и ответил он.

— Только не кусайте меня больше, я не переношу боли, — я скривилась, всё ещё чувствуя боль от укуса на губе.

— Обещаю больше так не делать.

Жасмин пах всё так же сладко, и луна висела по-прежнему низко, но мы с Владыкой теперь будто бы стали значительно ближе. Я сидела, прижавшись к его груди, и слышала, как сердце в ней глухо бьётся.

— Шань Лань, — позвала я.

— Мммм?

— А ты научишь меня целоваться правильно? — спросила я, не отнимая лица от его груди.

— Только не на уроке каллиграфии, — простонал он.

— А где?

— Всё после свадебных церемоний, я даже удивлён твоей жажде познаний в этих вопросах, — едва смог вымолвить и опять затрясся от смеха.

Юмор Владыки был непостижимо странным, он смеялся, когда я находилась в неловкой ситуации, а не над чем-то действительно смешным.

После урока я поняла, что забыла свою любимую кисть во дворце Владыки. Вздохнула и решила вернуться, уже стемнело, и я хотела лишь быстро взять и уйти, не тревожа никого.

В кабинете Владыки горели свечи. Я уже хотела постучать, но услышала голоса. Сначала низкий, хриплый — Шан Ланя. Потом урчащий — Цзоу-юя.

— Серьезно? Ты что, не говорил ей? Вы же постоянно трепетесь по делу и нет, — спросил Владыка.

— О чём, вы господин? — тигр прикинулся дурачком. Я знала этот тон. Он так делал, когда в чем-то провинился.

— О моём… изъяне.

Я замерла.

«Изъян? У Владыки? Не может такого быть! Он же идеален, как статуя из лучшего небесного нефрита!»

— Говорил, — вздохнул Цзоу-юй. — Не один раз…

— Хорошо, а как именно ты говорил? — кажется обстановка в комнате накалялась и я не решилась стучать в такой момент.

— Ну… фразой: «у вас каменное сердце, Владыка». Или: «вы бессердечны». Ну еще: «ваше сердце не пробить даже тараном любви».

— Чтоооо!? Цзоу-юй! — Шань Лань рявкнул так, что я вздрогнула и чуть не ойкнув от неожиданности. Теперь мне было страшно выдавать себя. — Это метафора! Понимаешь? Метафора! Литературный оборот, не несущий конкретного смысла! Жувань — глупая облачная фея! Она не умеет различать, где метафора, а где правда! Она думает, что я просто холодный и чёрствый! А не то, что…

— Я и не подумал! — тигр ответил растерянно, а Владыка так и не закончил фразу.

Я изо всех сил напрягла слух.

«Ну что не то, что?»

— Я много раз говорил ей, что вы каменный, — заскулил Цзоу-юй. — Но она, наверное, не поняла. Она вообще мало что понимает. Особенно после третьей порции баоцзы вообще плохо соображает, я так скажу.

«Вот же вредный котяра!» — решила отомстить ему чуть позже.

— Поэтому ты должен был сказать прямо! — отрезал Шань Лань. — А не метафорами! Теперь она ходит за мной как привязанная, вешается на плечи, устраивает ужины при свечах, пытается поцеловать… А я бы не хотел ее обижать…

— Но вы же чувствуете! — спросил тигр. — Вы злитесь, когда она лезет к вам с вопросами, и краснеете, когда она называет вас «учитель». Вы… вы целовали её руку! Я всё видел!

— Ну я же не совсем глуп и знаю, как реагировать на ту или иную ситуацию! Я просто не хочу ее обманывать, и как-то сказать уже вроде бы стало поздно. Мне неудобно. — ответил Владыка, явно находясь в той редкой ситуации, когда не знал, как поступить.

— А мне кажется, — тигр вздохнул, — что ваше сердце всё-таки чаще бьётся, когда речь о ней. Просто вы сами себе не признаетесь в этом.

— Этого не может быть. Я думал, мне будет все равно, но так получается, что мне жаль, что так вышло. Я и сам запутался.

— Соглашусь. — выдохнул Цзоу-юй грустно. — Женись вы на высокомерной Луань, она бы даже не заметила, да и, конечно, в курсе дел. Ее это вообще не волнует. Но Жувань не такая, я и сам вижу, что она хочет настоящих чувств. Мне кажется, она влюбилась в вас ещё с самого начала. Иначе зачем выгребала столько хлама из этого дворца. Стыдоба, и только.

Наступила тишина. Я стояла за дверью с ушами небольшого слона и чувствовала, как пол подо мной плывёт от какого-то неприятного предчувствия.

— Что мне делать? — спросил Цзоу-юй.

— Ничего, — устало сказал Шань Лань. — Она скоро узнает. Разве нет вокруг неё множества доброжелателей, которые смотрят на её рвения и ждут, когда наконец кто-нибудь сообщит ей правду. Лахань, Луань или эти писаки из «Вестника»… Ей скажут. И тогда она сама перестанет за мной ходить.

— А вы этого хотите?

Владыка не ответил.

Я не стала ждать продолжения. Вылетела из дворца и помчалась домой, едва помня себя.

— Папа! — я ворвалась в кабинет отца. — Папа, ты знал? Ты знал, что у Владыки есть изъян?

Повелитель Гроз поднял на меня глаза. Он сидел за столом, пил чай и разбирал свитки. Увидев мое замешательство, он лишь тяжело вздохнул.

— Конечно знал, доченька. Это знают все высшие божества.

— Все? И не сказал мне?!

— А зачем? Чтобы ты расстраивалась? Ты и так пережила много неприятного за последнее время. Я не хочу тебя ничем расстраивать.

— А этот изъян, он слишком расстроил бы меня?

— Думаю, сильно. Хотя вначале я думал, ты не придашь этому значения.

Я села перед его столом и приготовилась морально.

— Говори! Владыка на самом деле червяк?

— Да нет, что за глупости. Всё не так плохо. — рассмеялся он.

— А как?

— В прошлых битвах он повредил сердце, и теперь немного скуп на чувства. Всего-то и ничего, считай. — как-то подозрительно издалека начал отец.

— Повредил так сильно, что не может любить? — на редкость быстро сообразила я.

Отец молчал. Потом отставил чашку и встал.

— Садись, Жувань. Расскажу тебе всё по порядку. А то ты совсем запутаешься.

Я села, готовая к самому худшему исходу.

— Шань Лань родился в Царстве Теней, — начал отец. — У него был редкий талант — он мог управлять ночными кошмарами, принуждая любое существо быть его марионеткой пока то спало. Будь то великое божество или мелкий дух, никто был не в силах совладать с его даром. Влиять на сны, вселять ужас, красть покой, это был его высший дар который он по сути долгое время утаивал.

Но наступило смутное время демоны, захвативли его царство. Он был еще совсем молод и не смог оказать Повелителю Теней помощь. Демоны взяли его в плен и он сдался, по степенно он стал помощником, говорят он без доли раскаяния пошел на это.

Много лет он служил Темному Императору демонов и постепенно стал ему так близок и необходим, что тот сделал его своей правой рукой. Темный Император, почувствовав вкус победы над Царством Теней, скопил войско и решил пойти войной на Небесную Империю.

— На Небеса?! — я вытаращила глаза, не веря, что такое возможно.

— Да. Мы не были готовы. Небесное Царство почти пало. И тогда Шань Лань предал Темного Императора. Он перешёл на нашу сторону в самый разгар битвы. Но чтобы победить, ему пришлось пожертвовать своим сердцем, он совершил древнюю магию Царства Теней и уничтожил Темного Императора. В тот момент они оба упали с небес на землю. Темный Император был повержен и растворился в небытии. Раненый Шань Лань потеряв свой дар пал.

— Пал? — прошептала я.

— Долгое время думали, он тоже умер тогда на поле боя. — отец подошёл к окну, тяжело вздыхая. — Небесный Император, увидев это, повелел найти его истерзанное тело. А когда нашёл, оказалось, тот ещё жив. Только в груди его зияет огромная кровоточащая дыра, а его волосы белы как снег. Тогда Небесный Император приказал вырезать из самого драгоценного небесного нефрита, что хранился в его сокровищницах, новое сердце.

С тех пор Шань Лань имеет проблемы со сном и живёт с нефритовым сердцем в груди. Оно так же бьётся, но, говорят, не даёт ему чувствовать в полную силу. Позже, когда он опять окреп и доказал свою преданность, усмиряя множество демонов, которые разбрелись по миру смертных, Император даровал ему должность Владыки Ночей.

Что интересно Император вернул народу Царства Теней их земли, но не вернул туда Владыку, желая оставить его возле себя, подарил ему самый прелестный дворец на всех небесах. Тем временем был заключён трёхсторонний мир, который длится по сей день. Поговаривают даже что у них есть дальние родственные связи.

Я сидела, хлопая намокшими ресницами, эта история тронула меня в самое сердце.

— Так он… герой? — уточнила я на всякий случай.

— Он спас Небеса, доченька, трудной ценой, но многие до сих пор считают его предателем своего Темного Императора, не понимая всей истории.

— Но он по сути был лишь его пленник.

— Ходят слухи он убивал своих соплеменников, но где правда нико уже не узнает. Вот даже тебе понятна эта история, но есть те, кто завидуют ему и распускают сплетни.

— В том числе ты, пап?

Он усмехнулся.

— Ты слышала, как я называл его выродком?

— Слышала. — хмуро ответила я, в этом не было ничего забавного.

— Я просто разозлился, он слишком много позволил себе с моей единственной дочуркой. — И он потрепал мою щеку.

— Это всё в прошлом, — махнула я рукой, — Я вообще не злопамятна, я иначе бы злилась, что ты оставил меня и столько промедетировал непонятно где!

— Я даже и не знал про тебя, твоя мама решила не посвящать меня, а потом растаяла в вечернем зареве. Вот так я и оплошался.

— И поэтому ты думаешь, Владыка не может полюбить меня? Полагаешь, я зря старалась? — Мне стало очень обидно, и так странно на душе, будто бы всю влагу из меня вычерпали. Так плохо как будто у забрали нечто важное, чего у меня никогда и не было, но очень мне было необходимо. Я могла бы перечислять долго, но отец вдруг сказал:

— Нефрит не умеет любить, — грустно сказал отец. — Но умеет ценить красоту и испытывать страсть. Но знай этот камень точно способен различать искренность. Жувань, возможно, поэтому он терпел твои последние выходки.

— Отец, я кажется, опозорилась! — закрыла лицо руками. — Папа, я опозорилась на все Небеса! Я лезла к нему с поцелуями, с обнимашками, с этими дурацкими ужинами! Я унизила его этим своим поведением и своим невежеством. Ох, ему, наверное, было непонятно такое мое поведение.

— Многие знают его тайну, но молчат, ты не могла знать, раз он сам тебе не сказал.

— Цзоу-юй мне говорил, но если бы я была чуть более догадливой. Если бы знала, я бы… я бы…

— Что? Ушла? Отказалась от свадьбы? Я был на встрече с Небесным Императором, этот упрямый старик стоит на своем.

Я замолчала.

«А что бы я сделала на самом деле? Сбежала со свадьбы? Ну нет, наверное, нет. Я всем сердцем прониклась к Владыке, и уже совсем не хотелось убегать. Он стал так вежлив и даже стал исполнять все мои капризы, немного сопротивляясь, но все же это такой большой шаг с его стороны. Он столько раз спасал меня, хотя и сам порой способствовал моим бедам.»

Мое сердце от этих мыслей печалилось, а его, наверное, нет.

«Зато он не будет страдать, если я начну обижать его, в нефритовом сердце есть и свои плюсы.» — подумала я, но это ничуть не успокаивало.

— Не знаю, что бы я сделала. Но точно не стала бы его позорить при всех. — честно призналась отцу.

— А зря, — улыбнулся отец. — Твоё позорище это единственное, что заставило его улыбнуться за последние сто лет. Цзоу-юй рассказывал.

— Этот пушистый болтун, лучше бы свои мысли поточнее излагал! — я всхлипнула и посмотрела на отца, тот подсел рядом и, обняв, погладил мою голову.

— Что мне теперь делать, пап?

— То, что делала. Ходи к нему на уроки. Учи иероглифы. Хочешь, пытайся его соблазнять. Я тебе всё разрешаю. Если нефритовое сердце и может оттаять, то только от твоих глупостей и тепла. Иногда от тебя жарко, как от печки.

Я фыркнула сквозь слёзы.

— Это неправда. Даёшь мне пустые надежды.

— Иди поспи. Завтра будет новый день.

Я поблагодарила отца, ведь хорошо, что он так всё хорошо объясняет. Пошла к себе и решила крепко подумать, хоть это никогда ничего приличным не заканчивалось. Сдаваться я не собиралась.

Динер ждала меня с горячим чаем.

— Госпожа, вы плакали?

— Немного. Динер, ты знала, что у Владыки вместо сердца нефрит? — выпалила я тут же.

Служанка побледнела.

— Я думала, это только слухи. — перешла она на шёпот, будто бы Владыка прятался за дверью лично мог ее покарать.

— И ты молчала?!

— Я не была уверена, что это правда. — Динер закрылась подносом всё ещё шепча. — Все говорят «у Владыки каменное сердце»! Я не знала, что это надо воспринимать буквально! Я всего лишь служанка, кто бы меня посвящал.

Я упала на кровать и закрыла глаза. Передо мной стояло лицо Шань Ланя. Холодное, прекрасное, с большими чёрными зрачками глаз, в которых мелькало что-то тёплое.

«Или мне всё это, лишь казалось?»

Сегодня мне снилось, что заезда Владыки незыблемо сияла всё там же в глубинах темного небосвода холодная, прекрасная и бесчувственная как его сердце. И где-то там же совсем рядом в самой тёмной части ночного неба спала фея, которая пыталась согреть своим теплом насквозь промерзший камень.

Может быть, Владыка лично послал мне этот кошмар! Пытаясь отговорить от моих дальнейших действий, повлекших за собой немало бед.

Спала я плохо и проснулась очень разбитой облачной феей.

«Это стыд и позор — фее сна спать так отвратительно!» — подумала я, потягиваясь.

— Госпожа, — робко спросила меня Динер. — Вы уже третий час не едите. Это тревожный признак.

— Я думаю, Динер, — ответила я мрачно. — Мне нужно посоветоваться с теми, кто знает о Владыке больше меня.

— С кем же?!

— Конечно, с его преданными поклонницами, — сказала я, поднимаясь. — С теми, кто гоняется за ним уже сотни лет. Уж они-то должны знать или иметь планы, как пробиться к его сердцу. Которого, оказывается, нет.

Я нашла Лахань и Луань в чайном павильоне Западных террас. Они сидели за столиком из белой яшмы и пили чай, что-то оживлённо обсуждая. Увидев меня, обе поперхнулись.

— Фея Жувань! — воскликнула Лахань, вытирая подбородок. — Вы… Вы пришли без приглашения?

— А необходимо приглашение? — удивилась я, подсаживаясь к ним без всяких условностей. — Я пришла спросить вас кое о чём важном.

— О чём? — Луань прищурилась.

— Вы гоняетесь за Владыкой Ночей сколько? Сто, двести лет?

— Какая разница, — фыркнула Лахань. — Не догнали же пока. Ты не можешь винить нас в этом!

— Но он же не способен любить! — выпалила я. — Вы всё это время знали, что у него вместо сердца нефрит! Зачем тратили на него время?

Лахань и Луань переглянулись. Потом рассмеялись, так громко и заливисто, так что жемчужные подвески на их причёсках задребезжали.

— Ой, не могу! — простонала Лахань, хватаясь за живот. — Она правда думает, что любовь — это главное!

— Дурочка, — ласково сказала Луань, вытирая слёзы смеха. — Совсем дурочка. Какая разница, умеет он любить или нет? Посмотри на его положение! Владыка Ночей — названный племянник самого Небесного Императора! Его дворец самый изысканный! Его земли, которые тянутся до самого Закатного моря, бесценны! Его сила, перед которой трепещут демоны, лишь растёт с каждым годом!

«Я даже не представляла, как, оказывается, Шан Лань богат».

— А ещё, — добавила Лахань, понизив голос. — Как он красив! А супруга Владыки… Говорят, ей полагается собственный дворец и три мешка золота в месяц.

— Три мешка золота? — удивилась я искренне.

«Что-то не замечала за ним такой щедрости… Было бы совсем неплохо».

— Зачем тебе его любовь, Жувань, всё уже и так у тебя в кармане! Император издал указ, Владыка никуда не денется от тебя, — искренне удивилась Луань. — Чего ещё желать?

— Любви… — растерянно сказала я. — Брак без любви может стать несчастьем.

Лахань и Луань переглянулись с выражением «ну и дура».

— Слушай, — Луань вдруг наклонилась ко мне и зашептала, так, чтобы никто больше не слышал. — Есть один способ, но он опасный. Если ты его по-настоящему любишь…

— Какой? — Я вся превратилась в слух.

— В царстве демонов, говорят, живёт одна мастерица. Довольно мрачная, но очень могущественная. Она сможет тебе помочь, я уверена.

— Поставить печать пиона? — спросила я с подозрением. Не хотелось бы повторять опыт ее снятия.

— Нет, — Луань покачала головой. — Печать пиона лишь иллюзия страсти. Это вещь временная, её можно снять. А та процедура… Постоянная, ничего не сделаешь потом, но, признаюсь, очень неприятная для жаждущего!

— Неприятная? — Неприятные процедуры я, признаться, очень не любила.

Луань помолчала, словно решаясь.

— Твоё сердце разрезают на две ровные половины, — сказала она. — Одну отдают жениху. И тогда он начинает чувствовать то же, что и ты. Радость и боль, страсть и, конечно же, такую желанную любовь. От этого и пошёл слух в мире смертных, что «одной любви хватит на двоих». Сути они не поняли, но поболтать любят.

Я представила своё сердце, разрубленное пополам. Мне стало жутко страшно. Но потом я представила Владыку в свадебном алом наряде, который смотрит на меня тёплым омутом своих темных глаз и произносит заветное: «Жувань, я тебя люблю».

— Я согласна потерпеть, — сказала я.

— Что? — Лахань и Луань опешили.

— Я согласна на эту процедуру. Позвольте спросить, где мне найти эту демоницу?

— В Царстве Демонов, — растерянно ответила Луань. — Но разве тебя не пугает цена…

— Ей платят золотом? У меня есть золото. — тогда я совсем не поняла какую цену они имеют ввиду.

«Вспомнила, как Ланжоу Дань забрал мои заколки, демоны любят золото».

— Да, Жувань, она берёт золотом, — прошептала Лахань.

— Ты не только глупая, но, оказывается, ещё и сумасшедшая. Он и так у тебя в руках, — вынесла вердикт Луань.

— Это совсем не так, — опустила я голову.

Я вернулась во дворец, полная решимости. Собрала в мешок золота, пару персиков на дорогу и вышла в сад. С таким грузом идти было тяжеловато, и я подумала про Ланжоу Даня, он мог бы переместить меня. Честно говоря я порой скучала по нему. И позвала демона не долго думая радуясь этому поводу:

— Ланжоу Дань, явись!

Тишина. Ветер шевелил листья. Где-то вдалеке не унимаясь кричала птица.

— Ланжоу Дань, я серьёзно! Мне нужна твоя помощь!

Ничего. Демон не появлялся. Я позвала ещё раз, потом ещё. На четвёртый раз я уже кричала так, что, наверное, было слышно и на Нижних Небесах тоже.

— Не зовите, госпожа, — раздался голос Динер из-за спины. — Он не придёт.

— Почему?! — Я обернулась.

— Потому что, когда вы были без сознания после снятия печати пиона, ваш отец разорвал вашу связь с демоном. Теперь Ланжоу Дань больше не услышит вас, как бы громко вы ни кричали.

Я опешила.

— То есть… Я не могу больше его вызвать?

— Абсолютно, госпожа.

— Тогда как мне попасть в Царство Демонов?

— Только через мир смертных, — вздохнула Динер. — С горы Тянь-Шань спуститься вниз, пройти через пустошь и Сумрачные врата, а там уже рукой подать до их земель.

Я вскочила.

— Тогда веди меня!

— Госпожа, я не могу, — Динер побледнела. — Отец запретил вам покидать Высшие Небеса. Да и зачем вам туда и куда вы набрали столько золота?

— Мне надо по делам, я ещё сполна не отблагодарила Ланджоу Даня за… за… то, что он закрыл меня от молний! — отрезала я. Надеялась, что Динер не распознает мою грубую ложь. Она лишь загадочно вздохнула:

— Ланджоу Даня…

Оставив ее с мыслями о соблазнительном демоне я понеслась к воротам дворца, где обычно дремал Цзоу-юй. Тигр лежал на солнышке, подложив лапу под голову, и пускал слюни во сне.

— Цзоу-юй! — Я потрясла его за загривок.

Он проснулся, моргнул своими голубыми глазами.

— Жувань? Ты чего?

— Проводи меня до границы Небес. Мне нужно в царство демонов.

Тигр резко сел.

— Что-о-о? Ты с ума сошла? Зачем это?

— Ну не спрашивай пожалуйста! — выпалила я.

— Так нельзя! — Он встал, отряхнулся. — Я отвечаю за твою безопасность перед Владыкой. А Владыка мне голову снимет, если ты пропадёшь.

— Я не пропаду, — сказала я. — Я всего лишь хочу… решить один долговой вопрос. — Опять пришлось солгать.

— Какой? — Цзоу-юй прищурился. — Ты собралась к Ланжоу Даню? Думаешь сбежать с ним? Бросить Владыку?

— Нет! — топнула ногой в отчаянии. — Я собралась к одной демонице, чтобы она… чтобы она… — Я запнулась. Говорить тигру, что я хочу разрезать себе сердце, было как-то странно. Он бы этого не одобрил.

— Чтобы что? — он наклонил голову.

— Я не отблагодарила сполна Ланджоу Даня за спасение, только передам ему этот мешок и вернусь. — сдалась я, избегая объяснений.

Цзоу-юй зарычал так, что у меня волосы зашевелились.

— Жувань, — рявкнул он серьёзно. — Я не знаю, что ты задумала, но я тебя не пущу. Ты что, не понимаешь, как Владыка будет переживать?

— Он не будет переживать! Я все знаю!

— Так ты узнала? — тигр прищурился. — Ты вообще ничего не понимаешь, не говори так.

— Тогда как говорить?

Цзоу-юй молчал. Смотрел на меня злыми глазами. Потом вздохнул.

— Не могу, — сказал он. — Но и не пущу тебя к демону. Ты хочешь, чтобы я своей лапой подписал себе приговор?

Я поняла, что «трижды хвостатый» мне не поможет, развернулась и пошла искать варианты.

Динер всё ещё ждала меня у ворот мечтая о чем-то своем.

— Динер, — сказала я. — Ты знаешь дорогу к границе Небес?

— Знаю, госпожа. Но…

— Никаких «но», идём немедленно. До свадьбы осталось несколько дней, нам надо уладить долговой вопрос.

Динер посмотрела на меня долгим взглядом, мечтательно улыбнулась, потом кивнула.

Она изьяла у меня мешок золота и убрала его в невесомый мешочек цянькунь набитый, по ее словам, всем необходимым. Потом схватила меня и медленно спустила на Нижние Небеса.

Визовый контроль, как ни странно, мы прошли без проблем. Стражники узнали меня и, лишь немного перешептываясь, пропустили.

Через час мы стояли на вершине горы Тянь-Шань. Оказывается, Динер могла очень сносно спускаться вниз, подлетая. Но, как сообщила, обратно нам придется придумать что-нибудь другое. Лететь медленно она могла только вниз.

Облачные тропы кончились, впереди была каменная лестница, уходящая вниз, в туман.

— Госпожа, — сказала Динер, поправляя слегка задравшуюся от спуска юбку. — Вы уверены, что хотите вниз?

— Абсолютно, — соврала я, никакой уверенности я не имела.

— Тогда… Да прибудет с нами сила Небесного Императора.

Она шагнула первой. Я пошла следом. Камни были скользкими, а ветер выл так, что закладывало уши. Мир смертных, как обычно, был совершенно нестабилен.

— В смертном мире, наверное, сейчас осень, госпожа. — заметила Динер спустя некоторое время. — А вы в шёлковом ханьфу.

— Мне не холодно! — заверила я и тут же чихнула.

Динер вздохнула с видом человека, который привык к трудностям. Вытащила две накидки из мешочка. Одну набросив на меня, другую одела сама.

— Спасибо, — я искренне была тронута этим.

— Не за что, госпожа. Я хочу, чтобы, когда вы резали свое сердце на две части, не страдали при этом от простуды. вдруг чихнете и промахнетесь. Тогда одному из вас достанется меньшая часть.

— Ты всё слышала? — замерла я.

— Ваш отец приставил меня следить за вами и беречь его драгоценную дочь.

— Почему же ты не остановила меня, а даже помогаешь?

Она пожала плечами, но я то догадывалась, что дело в Ланжоу Дане.

— Вроде бы с одной половиной тоже можно жить дальше. То, что для вас не смертельно, меня не касается. — буркнула она хмуро.

И мы стали спускаться дальше. Туман сгущался, камни становились всё более мокрыми, а воздух всё более холодным. Я чихала уже раз пять.

— Динер, это моя хроническая простуда сказывается, я ещё в прошлый раз сильно тут приболела. Если я не дойду, передай Владыке мои… — не успела придумать что, так как лестница наконец кончилась и перед нами открылась широкая тропа, уходящая в бамбуковую рощу.

— Да, госпожа, всё передам.

— Как думаешь, а если демоница откажется?

— Тогда мы зря прошли сто восемьдесят три ступени, — ответила служанка.

— А если она согласится?

— Тогда вы будете жить с сердцем, которое разрублено пополам, и любящим мужем, я так полагаю.

— Ты слишком умна для служанки, Динер.

— А вы слишком наивны, госпожа.

— Радует то, что ты не называешь меня глупой.

— Я так не считаю.

Мы вошли в бамбуковую рощу. Листья шуршали под ногами. Где-то вдалеке слышался крик петуха, недалеко было поселение. Мир смертных встречал нас сонной тишиной, покоем и… Отдаленным запахом вареной кукурузы.

— Динер, — сказала я, останавливаясь.

— Да, госпожа?

— Давай немного поедим.

Пройдя ещё пару часов, мы оказались в довольно большой деревеньке. И уже через пару минут уже сидели в маленькой придорожной харчевне, заказав две миски лапши, два вареных початка и чайник зелёного чая.

— Госпожа, — сказала Динер, хлебая бульон. — А вы не боитесь?

— Чего?

— Что ничего не выйдет и вы зря стараетесь. Что если он не примет половину вашего сердца? И никогда не полюбит вас?

«Я задумалась, а ведь правда, если не примет. Характер у него довольно тяжёлый. Может и отказать».

— Боюсь, я ведь забыла его спросить. — честно сказала я. — Но я уже думала об этом. Принесу ему его как свадебный дар. От него он не сможет отказаться, таковы традиции.

Добровольная соучастница этого дела Динер деловито кивнула.

Мы доели, расплатились (золотом, чем вызвали изумление у хозяина — он сказал, что не видел такого блеска со времён последнего набега демонов) и вышли на дорогу.

Впереди, за бамбуковым лесом и холмами, где небо сливалось с землёй, где-то за пределами пустоши находилось Царство Демонов, туда мы и направились, немного не сообразив взять лошадей.

Мы шли, не жалея маленьких ножек, фея и её служанка, две хрупкие фигурки на фоне огромного неба.

Бамбуковый лес, шумел как-то тревожно, словно предупреждал нас о чем то.

— Госпожа, — прошептала служанка, хватая меня за рукав. — Мне кажется, за нами следят.

— Тебе кажется, — отмахнулась я, разглядывая длинные стволы. — Ничего тут нет необычного, наверное, звери играются.

— Госпожа, мне не по себе, — простонала Динер.

И ее предчувствия тут же сбылись, будь они неладны. Из-за бамбуковых стволов высыпали люди. В грязных одеждах, с повязками на головах и с мечами, которые явно не видели точильного камня лет сто. Воняло от них так, что я удивилась, как не почувствовала это заблаговременно.

— Какие красавицы, совсем одни тут? Ценные вещи вытаскивайте! — вышел вперед главный, здоровенный детина с бородой, в которой застряли прошлогодние крошки.

Динер в страхе схватилась за мешочек цянькунь у нее на поясе.

— У нас нет ценных вещей, — врать у меня, как обычно, получалось довольно провально.

— Ложитесь на землю!

Я посмотрела на Диньер, а она посмотрела на меня, это, естественно, не принесло никакого результата.

— Госпожа, вам давайте подстелю вам плащ, — прошептала она.

— Ты думаешь, сейчас до церемоний? — так же шёпотом уточнила я.

Разбойники окружили нас плотным кольцом. Их было человек пятнадцать. Или двадцать. Я сбилась со счёта, потому что они всё время двигались по кругу, как стая волков.

— Золото, — сказал главный, протягивая грязную ладонь. — И украшения все снимайте.

— У нас нет золота, — я попыталась.

«Ведь если отдать золото, нечем будет заплатить демонице».

— Знаешь, девица, — сказал он, направляя на меня в бывшем «острие» ржавого меча. — Вы ушли недалеко от харчевни, где вы расплатились золотом. Хозяин — наш человек. Он и сообщил, что две жирные рыбки плывут по нашей реке.

— Ну какие же мы рыбки! — возмутилась я. — Я фея сладких снов Жувань, а это моя служанка Динер!

«Кажется, было не время представляться по всей форме, но вдруг в них бы проснулась совесть!»

— Фея? — он заржал. — Ну, значит, у нас сегодня праздник. Фея с золотом — к удаче.

«Юмор у него был довольно тоскливый.»

— Госпожа, — Динер дрожала всем телом, но вышла вперёд, загораживая меня. — Я их задержу. Вы бегите.

— Динер, ты умеешь сражаться? — было изумилась я.

— Я постараюсь, — прошептала она.

«Ну вот, кажется, не умеет. Мы явно в беде!»

— Взять их! — скомандовал главный.

Нас схватили. Грубо, больно, выкручивая руки. Я взвизгнула, как поросёнок. Динер закричала, пытаясь дотянуться до меня. Мешочек цянькунь упал с пояса Динер, рассыпав по земле пару жёлтых монет.

— Золото! — разбойники бросились подбирать. В суматохе меня толкнули, я упала на колени, разодрав новое платье.

— Госпожа! — Динер попыталась подбежать ко мне, но её держали трое.

— Свяжите их, — приказал главный. — И обыщите. Может, ещё что есть.

В рукаве у меня нашли персик, паровую булочку и пол початка кукурузы. Я воспользовалась моментом, пока голодные грабители делили эту добычу, и рванулась к Динер.

— Бежим!

— Куда?

— В лес!

Мы побежали. Но куда там — нас догнали через десять шагов и грубо потащили к главному, окончательно измазав в грязи. Мне стало страшно. Слёзы навернулись на глаза, я невольно вспомнила про Владыку и грустно подумала, что теперь и не увижу его никогда.

— Режьте их, — равнодушно сказал главный, забирая мешочек, с удивлением открыв его, увидел там большое пространство. — И бросьте в овраг. Чтобы никто не нашел.

— А платья? — спросил один из разбойников. — Шёлк дорогой.

— Вы все равно уже испортили их.

Мое терпение кончилось, и я решила, что будь что будет, использую силу, пусть меня накажут небеса, но обижать Динер не дам.

Сосредоточила силу в руках, как вдруг.

В этот момент лес наполнился топотом копыт, звоном металла и криками.

— Стоять! — рявкнул чей-то голос, властный и холодный. — Именем Императора!

Из бамбуковой чащи что хищные птицы вылетели всадники. В доспехах, с мечами наголо, и вышитыми драконами на плащах. Имперская стража.

Разбойники оторопели. Кто-то выронил меч, несколько попытались бежать, но всадники окружили их мгновенно.

— Взять всех, — приказал тот же голос. — Живыми. Для допроса.

— А этих? — стражник кивнул на нас.

— Женщин не трогать.

Из-за спин всадников выехала повозка. Не просто повозка, а настоящее произведение искусства, отделанная золотом и лаком, с вышитыми шёлковыми занавесками и флагом с императорским гербом.

Дверца открылась. Изнутри вышла дама.

Она была прекрасна. Лицо что лунный диск, брови, как крылья ласточки, губы, вишня в росе. На ней было платье из золотой парчи, расшитое жемчугом. В волосах — гуань с фениксом, который, казалось, вот-вот взлетит с ее головы и сожжёт этот лес. Она двигалась плавно, словно не шла, а плыла над землёй.

И эта величественная, роскошная, почти божественная дама подошла ко мне и опустилась на колени. ее служанка бросившаяся наперерез едва успела бросить на землю подушку для колен. Я оторопела и скорее всего стояла с нелепо открытым ртом.

— Светлая госпожа, — сказала она голосом, в котором звенели слёзы. — Наконец-то я вас нашла. Небеса услышали мои молитвы и позволили мне ещё раз увидеться с вами.

— Вы… вы кто? — пролепетала я, не зная куда себя деть.

Она подняла на меня глаза — чёрные, блестящие, полные благоговения.

— Вы не помните меня? — спросила с надеждой. — Конечно, вы не помните. Для вас это было мгновение. Для меня вы целая жизнь.

— Я вас… где-то видела? — я напрягла память, что было сил. — Мы были….эээээ

— Вы видели меня, когда я была маленькой, грязной, голодной, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Тогда меня звали просто Линер. Я была в банде разбойников, и вы подарили мне надежду и свое благословение. Мне приснилось, как вы сказали, что я достойна лучшей судьбы.

У меня отвисла челюсть.

— Линер? — прошептала я. — Та самая девочка? Превратилась в феникса.

— Да, — она кивнула, и слеза скатилась по её припорошенной пудрой щеке. — Я стала самой счастливой и могущественной женщиной. Благодаря вам.

— Как же так? У вас тут есть могущественные друзья и вы молчали госпожа? — выдохнула Динер, которая тоже всё это слушала, забыв про порванное платье не сводила с меня глаз.

К нам присоединился сопровождающий моей спасительницы, он помог ей подняться с колен и объявил:

— Перед вами императрица Лу Юань, склонитесь.

— Нет, Байон, мои самые долгожданные гости, пойдёмте в повозку.

— Садитесь, — сказала она.

Мы сели. Едва умещаясь ещё с двумя девушками ее сопровождения, которые тут же подали нам чай в фарфоровых чашках. Я не могла взять чашку грязными руками и лишь вежливо улыбалась, слушая рассказ императрицы.

— После нашей встречи я решила, что не умру в канаве, — говорила она. — Я сбежала из банды, пошла в столицу, устроилась низшей служанкой во дворец. Там меня по нелепой случайности заметил сам император. Он сказал, что никогда не видел таких глаз. Через год я стала его наложницей. А еще спустя год он сделал меня своей императрицей не смотря на протесты чиновников.

— А разбойники твоей банды? — спросила я.

— О я их отыскала, они поступили на службу в войска и теперь легально едят свой хлеб, — спокойно ответила она.

Я моргнула.

— А почему вы здесь? — спросила Динер. — Императрица едет в такую глушь.

— Я каждый год приезжаю к горе Тянь-Шань, — сказала Линер. — Поклониться месту, где встретила свою благодетельницу. Я надеялась когда-нибудь увидеть вас снова. И сегодня моя мечта сбылась.

Она посмотрела на меня с такой теплотой, что мне стало неловко. Вот же я натворила дел. Как говорится, благими делами выложена дорога в Демоническое Царство.

— Но вы ранены, — она заметила порванное платье, царапины на моих руках.

— Мы… мы идем в одно место и не можем долго тут задерживаться.

— Куда же, смею спросить?

— Нам нужно в Царство Демонов.

Императрица подняла бровь.

— Царство Демонов? Ничего себе.

— Видите ли, — я замялась, но потом выпалила: — Мне нужно, чтобы одна демоница разрезала моё сердце пополам. Чтобы мой жених полюбил меня, — объяснила я, значительно сократив повествование от чего глаза Линер еще более значительно округлились, а моя Динер закрыла лицо рукой:

— Госпожа, — прошептала служанка, — Вы зачем всё рассказываете? Еще и так зловеще.

— Ну Линер спасла нас и я не хочу обманывать, — замялась я.

Наша спасительница молчала долгую минуту. Потом произнесла:

— Вы всегда были странной, госпожа небесная фея. Мне никогда не постичь ваших витеватых замыслов. Давайте заедем в ближайшее селение. Вас бы отмыть и переодеть, а потом я посодействую как смогу, дабы вы продолжили свой путь под охраной.

Мы не стали возражать, тем более что помощник императрицы вернул нам наш мешочек в целости и сохранности, а на столике появились свежие фрукты и рисовая выпечка.

— Фея, вы совсем не изменились, — произнесла вдруг задумчиво императрица и поинтересовалась: — А сколько вам сейчас лет? По меркам смертных?

— Я ещё совсем молода, меньше двухсот, — смутилась я краснея сквозь грязь на моем лице.

А она почему-то сильно удивилась и даже ахнула.

Мы ехали по лесной дороге, болтая о том о сем. Когда впереди, в просвете между деревьями, виднелись крыши небольшого селения. Дымок из труб, лай собак, голоса торговцев.

— Здесь мы отдохнём, — объявила императрица. — Вам нужно сменить одежду и поесть горячего.

— И помыться, — добавила я, с досадой оглядывая свои перепачканные руки и нетронутые булочки на столике.

— Я прикажу подать вам нагретую воду.

Повозка въехала в селение. Деревенские высыпали на улицу, глазея на императорские гербы. Кто-то падал на колени, кто-то смотрел, открыв рот.

— Ваше величество! — кричали люди. — Императрица!

— Признаться я не знаю местонахождение Демонического Царства. Куда вас отвезти после отдыха?

— Нам нужно до пустоши.

— Я прикажу все приготовить.

— Вы очень добры, — сказала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Ложась чистая и накормленная в просторную кровать, я так сильно застучала по Владыке, что загадала желание, чтобы он приснился мне сегодня ночью.

И он…

Кажется, я закрыла глаза на минутку и вдруг переместилась.

«Как же так?»

Всего одно мгновение, и я уже стою посреди Небесных палат. Тут развернулось какое-то торжество, и я никак не могу понять, что происходит.

«Ой, Лахань в алом ханьфу невесты. Неужели нашла жениха по своим запросам?»

— Привет, — сказала я. — Какая ты красивая невеста.

Лахань не ответила. И даже не взглянула в мою сторону.

«Совсем зазналась, наверное, выходит за кого-то очень важного!»

Я пошла дальше, осматривая нарядную толпу.

Тут было шумно. Гости, слуги с подносами, везде красные ленты и цветы пионов.

«Какая красивая свадьба. Интересно, кто женится?» — подумала я, оглядываясь в поисках жениха и невесты.

Неподалеку стоял мой отец, Повелитель Гроз. Он хмурился, опустив плечи, и смотрел в одну точку. Рядом с ним, переминаясь с лапы на лапу, стоял Цзоу-юй. Тигр был чем-то явно недоволен.

— Папа! — крикнула я, подбегая к нему. — Что случилось? Почему ты такой грустный?

Отец не поднял головы. Цзоу-юй встряхнул ушами, но даже не посмотрел в мою сторону.

Я подбежала к тигру и хотела потрепать его по загривку, но руки прошли сквозь.

— Цзоу-юй! Это я! Жувань! Ты что, ослеп?

Тигр зевнул. Он меня не видел и не слышал.

Я отступила на шаг. Посмотрела на свои руки. Они были… ну, обычные. Пальцы, ладони, царапина от вчерашнего недоразумения с разбойниками. Я пощупала своё лицо — всё на месте.

— Может, они сговорились и это розыгрыш? — предположила я.

Забили в барабаны, глашатай громким протяжным голосом объявил начало церемонии.

Я посмотрела туда, в эпицентр событий, и обомлела. У алтаря стоял Шань Лань. В красном свадебном ханьфу, расшитом золотыми драконами. Его волосы — о, Небеса! — опять стали белыми, как снег на самой вершине Тянь-Шань. Под глазами залегли такие тени, будто он не спал тысячу лет. А рядом с ним…

— Луань? — я замерла прикрыв рот рукой.

Да, это была Луань. Великолепная фея звёздных врат. В свадебном платье, с гуанем феникса на голове. А за её спиной — Лахань, которая прикидывала что-то на пальцах и довольно улыбалась. Владыка вёл двоих жён к алтарю.

— Согласны ли вы, Владыка Ночей, — бубнил ведущий, — взять в жёны фею Луань, а в наложницы — фею Лахань?

— Согласен, — сказал Шань Лань. Его голос как камень, упавший в колодец. Кажется, я даже услышала эхо, так внутри все стало пусто. Меня объяло возмущение просто до ломоты в костях.

— Нет! — закричала я. — Он не согласен! Владыка, вы не можете так поступать!

Он даже не обернулся.

А я бросилась к нему, хотела схватить за рукав, но моя рука… прошла сквозь него. Как сквозь туман.

— Что же ты делаешь? — прошептала я в полном отчаянии. И попыталась снова его схватить. Моя ладонь скользила сквозь его плечо, не встречая сопротивления.

«Я стала… опять прозрачной?»

С ужасом посмотрела вниз и не увидев собственной тени.

— Нет, — ужас сковал тело цепями, туго из затягивая на груди. — Этого не может быть.

Рванулась к отцу, ища защиты. Он всё так же стоял, глядя в пустоту. Бросилась ему на шею, хотела обнять и провалилась сквозь него.

— Папа! — закричала я. — Папа, я здесь! Я твоя дочь! Жувань!

Он не слышал. Только вздохнул тяжело, и на его глазах блеснула слеза.

Цзоу-юй поднял морду и зарычал тоскливо.

— Вы тоже её чувствуете? — спросил тигр у отца.

— Иногда, — ответил тот. — Иногда мне кажется, что она рядом. А потом… ничего.

— Она ушла, — рыкнул Цзоу-юй. — Ушла в Демоническое Царство. И, наверное, никогда больше не вернётся.

— Не говори так, — прошептал отец.

Я стояла между ними, рыдая навзрыд. Слёзы текли по моим щекам, падали на землю, не оставляя мокрых следов.

— Я здесь! — кричала я. — Я здесь! Я вернулась! Я просто… я просто немножко опоздала.

Никто не слышал моих всхлипов и стенаний.

В зале гремела свадьба. Луань теребила фату. Лахань считала золото, которое тут же вынесли для одаривания невест. Ровно шесть мешков, каждой по три и это только за первый месяц!

Стало до того обидно! Я готова была ударить Владыку, хотя никогда не помышляла о таком. Шань Лань же спокойно стоял с каменным лицом, и его белые волосы трепал ветер.

— Ты скоро будешь спать? — спросила Луань, томно прижимаясь к его плечу. — Дорогой, ты какой-то уставший.

— Не могу, — ответил он. — Жувань не плачет, а без её слёз я не засыпаю.

«Плачу, еще как плачу! Да мои слезы уже наверняка сделали полноводными небесные реки!»

— Мы попросим прислать тебе другую фею из Храма сладких снов, — успокаивала его Лахань.

— Хорошо, — согласился Владыка.

— Другуюююю???? Аааааа! — зарыдала я еще более драмотично.

И тут я подумала, что стала прозрачной, потому что он меня забыл. Это забрало мои последние силы, я едва держалась.

— Шань Лань, — прошептала я, падая на колени. — Как ты мог меня забыть? Как ты мог?

Но он не слышал. Мне стало так больно, что показалось, что это разорвалось мое сердце. Я попыталась стереть марево слёз с лица и вдруг проснулась в холодном поту вся зареванная с криком:

— Шань Лань, Лань, Лань!

Рядом подскочила перепуганная Динер.

— Госпожа! Что с вами? Владыка? Он пришел? — она всматривалась в темноту ночи, словно бы он поджидал ее там не показываясь.

— Мне приснилось, что я стала прозрачной! И никто меня не видел! И Владыка женился на Луань, ещё и Лахань в наложницы взял!

Динер чуть в обморок не упала.

— Госпожа, — успокаивала она. — Вы вчера съели перед сном столько, что я думала, вы лопните. Конечно, вам приснится всякая дурь. Такого ведь быть не может.

— Ты не понимаешь! Он забыл меня! — я схватила её за руку, потянув на себя. — Потрогай меня! Я плотная?

— Очень плотная, — поморщилась Динер от моей хватки. — Вы мне руку ночью отдавили, я даже вот легла на пол.

— А тень? Тень есть у меня?

Диньер зажгла свечу.

— Есть у вас тень. Вон, на стене. Большая, как у дракона.

Я выдохнула.

— Слава Небесам.

С облегчением откинулась на подушки, морок сна все преследовал меня, отдаваясь болью в сердце. Оно все ещё колотилось где-то в горле и сильно саднило.

— Динер, — позвала ее хрипло, когда та опять улеглась на пол, между прочим забрав у меня одеяло.

— Да, госпожа?

— Нам надо торопиться, пока Владыка не женился на другой.

— …..

Динер лишь вздохнула.

— Спите, госпожа. Завтра будет долгий день, мы обязательно все успеем.

Я закрыла глаза. Передо мной стоял образ измождённого Владыки в алых одеждах, ещё более оттенявших эту его усталость.

— Я обязательно вернусь, — пообещала я ему. — И не дам тебе жениться на этих алчных небесных женщинах.

За окном едва занимался рассвет. А где-то там, на Небесах, Шань Лань, возможно, испытывал острый приступ икоты.

Тут мы простимся, смертным не следует пересекать границу Царства Духов, ваше величество, это очень опасно. — Искренне и крепко обняла императрицу Лу Юань.

— Я надеюсь, мы ещё увидимся с вами, небесная фея.

Честно признаться, я очень в этом сомневалась, но вежливо сообщила, что была бы очень рада.

Мы могли встретиться разве что на перерождении, если моя затея пойдет не так, как я планирую, в мир смертных больше возвращаться не хотелось…

Динер уже сдала несколько шагов, будто спешила, и я, отпустив императрицу смертного мира, помахала ей рукой.

«А ведь в прошлый свой визит я видела прошлую императрицу, и вот забыла поинтересоваться ее здоровьем».

В смертном мире время текло куда быстрее, чем на небесах, и я думаю, Владыка едва успел заметить мое исчезновение. Я примерно посчитала, что ещё даже не наступило время нашего вечернего урока, и если Цзоу Юй меня не сдал, то он ещё не в курсе, что его невеста отправилась за подарком.

Сейчас единственный минус был в том, что время в Царстве Демонов текло одинаково с Небесным, и там мне следовало поспешить, чтобы успеть на свою собственную свадьбу. Пока она не стала чьей-то чужой.

Пустошь между смертным миром и Царством Демонов словно нарочно была создана каким-то особенно злопамятным божеством. Воздух тут дрожал от жара, песок прожигал подошвы даже через обувь, а ветер был такой сухой, будто пытался содрать с путников кожу вместе с остатками достоинства.

Спустя несколько часов пути мы с Динер чувствовали себя двумя поджаренными булочками. Даже скорее прожаренными до хрустящей корочки.

«Как же непросто заслужить эту замысловатую любовь!» — подумала я, спотыкаясь.

— Если демоны, чтобы попасть домой или выйти, проходят это место, — простонала я, сдёргивая с плеч тяжёлую накидку. — То я начинаю понимать, почему у них такой скверный характер и желание убивать.

Динер рядом тяжело вздохнула и тоже избавилась от своей мантии. Под ней тонкая тёмная одежда прилипла к телу от пота так бесстыдно, что я невольно подумала, не выгляжу ли я так же.

— Ваше высочество, — заметила Динер, поправляя влажные волосы, — если вы продолжите так смотреть, я начну думать, что пустошь расплавила вам оставшиеся мозги.

— Так и есть, — честно призналась я. — Ещё немного, и я сниму с себя последние одежды и лягу умирать прямо здесь, Динер.

— Тогда я лягу рядом. Не оставлять же вас одну.

— Так трогательно, но я думаю, не за этим ты меня сопровождаешь. Признайся сейчас, Динер. Ведь мы можем и не дойти до своих целей.

Она посмотрела на меня, но ничего не ответила.

«Вот же упрямая девчонка, что у неё на уме?»

Мы одновременно потянулись к поясам, уже готовые избавиться хотя бы от верхних одежд, как вдруг воздух впереди дрогнул.

Ещё шаг. И жара исчезла. Будто кто-то одним движением открыл окно в другой мир. Мы перешли границу.

«Так просто?»

Свежий ветер ударил в лицо, прохладный, влажный. Где-то впереди шумела вода.

— Река… — выдохнула Динер.

Не сговариваясь, мы рванули вперёд.

Река действительно оказалась рядом. Небольшая и тёмная, с серебристыми отблесками на воде. Мы рухнули на колени прямо у берега.

Я зачерпнула воду ладонями и жадно выпила.

Холодная.

Божественная.

Восхитительная.

Динер вообще уже почти легла в воду, умывая лицо и шею.

— Клянусь небесами… это прекрасно… — простонала она.

Послышался шум, и мы замерли.

На другом берегу стояли трое демонов в лёгких доспехах и с крайне довольными лицами.

Один из них присвистнул.

— Гляньте-ка. Две дурочки пьют из Реки тясячи сожалений.

Я медленно опустила руки.

— Из какой реки?..

Демон ухмыльнулся шире.

— Ну… теперь ближайшие сутки вас будет слегка штормить. Вы будете жалеть обо всём, что бы ни сделали.

Динер поперхнулась водой так, что она пошла носом.

— ЧТО?! — воскликнула она. А я уже, кажется, начала сожалеть.

В этот момент второй демон легко перепрыгнул через берег и, ухмыляясь, подал мне руку.

— Поздно паниковать, красавица. Вижу по глазам, уже жалеешь.

Я машинально хотела схватить его за запястье, чтобы подняться… а он резко убрал руку. И я со всего маха упала лицом в воду, едва не нахлебавшись вновь.

— Кхе-кхе…

Этот некультурный демон всё это время смеялся, как и остальные.

Динер посмотрела на меня с выражением глубокого сожаления.

«Кажется, она тоже начала сожалеть, что отправилась со мной!»

Демон расплылся в совершенно самодовольной улыбке.

— О, смотри, как и действует на небесных девиц вода из Реки тысячи сожалений, в ноги мне падают.

Договорить он не успел. Динер с такой силой ударила его в спину, что тот рухнул в реку сам.

Началась суматоха. Оставшиеся стражники решили, что мы недостаточно достойно себя ведём. Динер решила, что она очень и очень сильна. Я подумала, что лучше бы это была река забвения, и я забыла бы всё происходящее и происходившее в моей жизни до…

Драка шла нешуточная, пока я, вымокшая до нитки, переминаясь с ноги на ногу, сообщала им обстоятельства данного дела:

— Перестаньте драться. Мы прибыли исключительно с дипломатическим визитом!

Динер уже скрутили двое.

— Без разрешения? — хмыкнул один из демонов, потирая руки, направился в мою сторону.

«Как же небезопасно путешествовать по мирам».

— Оно было, разрешение, — пыталась я опять соврать.

— И где оно сейчас?

— Потерялось.

— Да неужели?

Динер тем временем начала ворчать в жарких объятьях этих двоих:

— Да не трогайте вы меня, извращенцы!

— Но ты сама за нас хватаешься! — Я присмотрелась, и правда.

— Я вас держу!

— А мы не против! Мы тебя, ты нас. Все честно!

Тем временем моим оправданиям они не вняли, и в итоге нас всё-таки скрутили и поволокли во дворец. Точнее в удалённую его часть — в темницы.

Со служанкой меня разделили. Пока её тащили в другую сторону, Динер вопила на всё царство:

— Если я когда-нибудь выберусь отсюда, я кого-нибудь точно убью!

А я провожая ее взглядом всё надеялась, что не меня!

Для меня отвели специальную клетку, подвешенную прямо над бездной. С ужасом посмотрела вниз, где клубилась такая чернота, что даже мне, небесной фее, стало очень не по себе.

«Гостеприимство тут не в почёте. Но и небеса им не славятся. Ланжоу Даня тоже закрыли в клетке за внезапный визит. Можно смело сказать, что это ответные меры». — Тут я вспомнила о демоне и окликнула уходящих стражников.

— Эй, раз уж я тут, позовите Ланьчжоу Даня.

На несколько секунд повисла тишина, и два стражника уставились на меня в недоумении. А потом вдруг переглянулись и расхохотались так громко, что эхо ушло в бездну.

— Кого тебе позвать?!

— Ланжоу Даня, — я повторила медленно, уже сомневаясь в правильности решения, вдруг он кому тут задолжал, а с меня ещё и за этот должок взыщут.

— Третьего принца тебе позвать?! Не смеши!

— Посмотри, до чего небесные обнаглели! У нее и сил толком нет, а привилегий захотелось.

Первый вытер слёзы, выступившие на его красном от смеха лице.

— Девочка, наш третий принц даже на генералов смотреть не желает, а ты просишь его позвать так, словно он твой любовник.

С остатками достоинства поправила растрепавшиеся волосы.

— Вообще-то должник.

Тишина повисла мрачнее бездны. Где-то вдалеке что-то с грохотом упало. Один из стражников нервно заморгал:

— Ты, фея, кажется, очень сильно влипла, заявлять такое. Я думал, подержат тебя тут до выяснения личности, но, теперь точно, казнят за такие слова!

Они быстро ушли.

А я с опозданием подумала, что Ланжоу Дань никогда не говорил о том, что он принц. И нет ли варианта, что он вообще сказал мне не свое имя? Или, может, в этом царстве каждого третьего так зовут, и теперь разберись, кого я назвала своим должником.

Одно я поняла точно, будет непросто добраться до мастерицы-демоницы, ох как непросто.

Клетка оказалась ожидаемо неуютной и очень маленькой.

«Видимо, добычи покрупнее облачных фей не предполагалось…»

Чёрная бездна под ногами, сырость, цепи, где-то вдали капала вода с таким трагичным звуком, будто специально воссоздавала мрачную атмосферу.

После пустоши, реки сожалений и попыток демонов «случайно» полапать Динер клетка над пропастью казалась мне вполне логичной концовкой.

Я тяжело вздохнула и устроилась поудобнее, просунув ноги между прутьев и откинувшись назад, решив ни о чём не думать. Как раньше, когда я была маленьким облачком и жила при храме сладких снов.

Получалось плохо. Солидный опыт, полученный с тех пор, и беспокойство за Динер никак не давали успокоиться.

Прутья впивались в спину, а цепи, державшие клетку в подвешенном состоянии, скрипели при каждом движении. Сидеть прямо у меня уже не было ни сил, ни желания. Поэтому спустя некоторое время я окончательно потеряла остатки небесного достоинства и просто откинула голову, закрыв глаза.

«Если я переживу это путешествие, то больше никогда не покину Небеса».

Помолчала. Говорить тут было особенно не с кем.

«По крайней мере ближайшие лет пятьсот точно не спущусь никуда».

Тёмный туман под клеткой лениво клубился, словно живой. От него веяло прохладой, и я немного покачала ногами. Холод приятно коснулся лодыжек.

— М-м… Вот теперь стало действительно чуть лучше. После раскалённой пустоши прохлада казалась настоящим благословением. Глаза начали закрываться сами собой.

Я сонно подумала, что если цепи не выдержат и я упаду в бездну, то хотя бы не придётся объяснять Владыке, почему я куда-то исчезла перед свадьбой, и я никогда не почувствую разочарование от того, что он женился на ком-то другом.

Эта мысль почему-то удивительно успокаивала, и я почти погрузилась в сон, испуганно вздрогнув, когда цепи над головой заскрипели. Клетка покачнулась.

А потом кто-то негромко произнёс:

— Это и правда ты…

Я резко открыла глаза. И едва не заикала. Прямо напротив клетки стоял Ланжоу Дань, медленно натягивая цепь державшую мою клетку.

Его тёмные одежды, расшитые серебром и алыми нитями, тяжёлые украшения на поясе, длинные чёрные волосы собраны дорогими заколками из тёмного нефрита. Даже его взгляд стал другим — холоднее, тяжелее. Передо мной стоял настоящий принц Царства Демонов, в котором я с трудом узнавала моего прежнего должника.

Позади него дрожали насмерть перепуганные стражники.

«…Ох…чего это они?»

Теперь становилось понятно, почему каждый раз он смотрел на меня так, словно делал одолжение, все таки статус не позволял веселиться.

Я подъехала значительно ближе, а Ланжоу Дань поднял взгляд на клетку, замедляя ход цепи.

— Зачем ты пришла?

Голос его звучал спокойно, но я никак не могла понять, рад он мне или сейчас лично ослабит цепь.

— Это очень длинная история, — осторожно ответила я, думая, говорить ли ему всю правду.

— У меня достаточно времени.

— А у меня не очень удобное положение для рассказа, — я широко улыбнулась, пытаясь его смягчить.

Он молча посмотрел на мои ноги, торчащие между прутьев.

Тут же кашлянула и быстро подтянула их обратно.

— Я просто… отдыхала.

— В клетке над бездной?

— После пустоши начинаешь ценить даже самые неприятные вещи.

Уголок его губ привычно приподнялся в усмешке, и только я немного успокоилась. Как в следующую секунду демон небрежно дёрнул за цепь. Клетка резко рванулась вперёд.

— Ай!

Я вцепилась в прутья двумя руками, едва не впечатавшись лицом в решётку.

— Ты что творишь?!

— Подтягиваю тебя.

— Это невежливо!

— А я и не старался быть вежливым.

Клетка продолжала резко двигаться к каменной платформе, на которой стоял Ланжоу Дань.

Причём делал он это так небрежно, словно не девушку над бездной тащил, а мешок с рисом.

Когда клетка наконец оказалась рядом, демон открыл дверцу и, не церемонясь, схватил меня за ворот.

— Ай!

Он буквально выдернул меня наружу. Я возмущённо поправила одежду, толкая его в грудь возмутилась:

— Вообще-то небесных фей и своих хозяек так не хватают.

— Ты больше не имеешь на меня прав, связь разорвана. Я отдал долг!

— Пришлось сказать так, иначе они тебя бы не позвали, — я ткнула пальцем на дрожащих стражников. — Мог быть более уважительным со мной! Я все таки в гостях.

— Учту в следующий раз.

— Следующего раза не будет.

— Ты в этом уверена?

Я открыла рот…

— Я и сам не ожидал, что ещё раз свидимся.

Пришлось закрыть рот, демон заглядывал прямо в него.

Ланжоу Дань еще некоторое время молча смотрел на меня. Я рот больше не открывала. Он прищурился.

— Если будешь просить моей помощи, можешь начинать с коленопреклонный позы.

Он тихо хмыкнул и сложил руки на груди в ожидании.

— Ладно… — пробормотала я. — Может, «должник» была не самая удачная формулировка.

— Определённо.

Повисла пауза. Где-то внизу свистел ветер. Тени от факелов, которые держали стражники, дрожали на его лице.

Ланжоу Дань вдруг совершенно спокойно по-дружески спросил:

— Так зачем ты действительно пришла?

Скрывать не было смысла, иначе как он мне поможет.

— Я ищу одну демоницу.

— Какую?

— Мастерицу.

Его взгляд стал внимательнее.

— И зачем она тебе?

Я переместилась с носков на пятки:

— Мне бы нужно… рассечь сердце.

Слышно было, как факел трещит в наступившей тишине.

— Что? — медленно переспросил он поднимая бровь.

— Свое сердце, хочу рассечь на две равные части.

Казалось он не особенно удивился.

«Привык к моим причудам?»

— Зачем тебе это?

Я отвела взгляд.

«И почему-то именно сейчас стало неловко?»

— Потому что… одну половину я хочу отдать Владыке ночей, что бы он смог полюбить меня по-настоящему.

Несколько секунд Ланжоу Дань молчал. А потом вдруг рассмеялся. Но смех этот оказался странным, отдавая горечью на моем языке.

— Жувань… — тихо произнёс он. — Какая же ты глупая.

Я нахмурилась.

— Почему все вокруг постоянно это говорят?

— Потому что это чистая правда.

— Очень грубо вообще-то так говорить своему другу.

— Считаешь, у нас дружеские отношения?

Я кивнула, а он шагнул ближе, поднимая мое лицо за подбородок, как часто делал Владыка, стремясь, видимо, оценить его выражение вблизи.

— Ты хочешь отдать собственное сердце мужчине, который даже чувствовать не способен?

Я схватила его за рукав, но он не отпускал.

— У Владыки нефритовое сердце. Он не виноват.

Это рассердило демона, он наконец отпустил меня, махнув рукой.

— Не виноват? — повторил демон. — А ты когда-нибудь думала, что он запер мой народ? Теперь мы живём под гнетом небес!

Я с ужасом поняла, что никогда не думала об этом с этой стороны. И как же я осмелилась прийти сюда. Почему Динер не предостерегла меня?

Ланьчжоу Дань стих, как море, которое только что коснулось небес:

— Ты ему даже не нравишься, отчего он получает такие почести и такую жертву от тебя, Жувань?

Я удивлённо моргнула. Потому что внезапно не нашла слов в свое оправдание.

Ланжоу Дань усмехнулся. Но в глазах его всё ещё оставалась та странная горечь, что объяла сейчас весь мой рот.

— Забавно, — произнёс он. — Ты изо всех сил пытаешься заставить полюбить того, кто никогда не сможет ответить так, как тебе хочется. Или ты уже любишь его? Жувань. Раз пошла на такое.

— ….. Я…

— Тогда зачем ты собираешься резать собственное сердце?

Я молчала, не понимая.

«Какая ему разница? Зачем он спрашивает меня о таких вещах.»

«Что я чувствую сейчас, эта горечь, что это?»

«Я сожалела? Я заболела? Это всё вода из Реки тысячи сожалений? Она заполнила мое тело и теперь владела им?»

«Но почему я чувствую, что и Ланжоу Дань тоже сожалеет… Сожалеет, что мы встретились сегодня? Озадачен моей просьбой?»

— Ты тоже пил из Реки тысячи сожалений? — спросила я хриплым от волнения голосом.

— Нет, — ответил он не менее хрипло. — Мне хватает тебя!

И он наклонился, притягивая меня совсем близко, я поняла зачем и попыталась отвернуться. Демон не пожелал предоставить мне выбор. Его губы впились в мои, так словно он хотел высосать из меня всю воду, что я успела проглотить по неосторожности.

Я сама не поняла, в какой момент наш диалог превратился в самую отчаянную глупость.

Его губы всё ещё обжигали мои, ладонь крепко удерживала затылок, а тёмная демоническая ци Ланжоу Даня уже проникала мне под кожу, заставляя дрожать всем телом. Всё внутри смешалось от изумления и боли, что причиняло мне его отчаяние. Вода из реки сожалений давала о себе знать, выворачивая мои чувства наизнанку.

Тревога, разочарование и грусть заполнили мое сердце до краев, и прежде чем я успела подумать, резко и сильно укусила его.

Ланжоу Дань дёрнулся назад. На мгновение на его лице мелькнуло настоящее удивление. Настолько искреннее, как у ребенка.

Признаться, я сама испугалась сильнее, чем он.

По его губе медленно потекла кровь. Почти чёрная в свете демонических факелов. Время замедлилось, и капля упала на камень платформы, разлетаясь бордовыми брызгами.

Я тяжело дышала, прижала ладонь ко рту. Сердце колотилось так сильно, словно хотело сбежать из груди раньше, чем я действительно позволю кому-нибудь его рассечь.

Инстинктивно я отступила назад, и едва не сорвалась в бездну.

Ланжоу Дань не протянул мне руки, молча смотрел, как нелепо балансирую на краю. Только молчал и почему-то именно это его молчание оказалось страшнее всего. Я наконец поймала равновесие, замерев.

Он медленно провёл большим пальцем по разбитой губе, размазывая кровь, и вдруг усмехнулся. От этой усмешки у меня внутри похолодело.

— Хорошо, — хрипло сказал он.

«Никогда ХОРОШО не звучало так нехорошо!»

Ветер под платформой внезапно усилился. Цепи пустых клеток заскрипели. Тьма вокруг начала подниматься вверх, будто сама бездна откликалась на его психованное настроение.

— Если ты не хочешь принадлежать мне… — голос его стал ниже, опаснее, — значит, не будешь принадлежать никому.

Он был по-настоящему взбешен, выплевывая эти слова. От демонической силы стало тяжело дышать.

Позади Ланжоу Даня стражники заметно побледнели.

— Т-третий принц…

Один даже сделал шаг назад.

И именно в этот момент я впервые по-настоящему осознала, кто стоял передо мной всё это время. Нет, он не демон, который иногда спасал меня, когда я звала, и ворчал так, словно делает мне одолжение. Не тот, кто учил меня иероглифам и готовил демонические блюда шутя.

Передо мной стоял другой Ланжоу Дань — третий принц Царства Демонов. Существо, способное покарать меня одним взмахом своих ресниц и тут же забыть о моем существовании.

Все это время он дурачился и играл? Скорее, не имел выбора из-за нашей связи. Теперь же его руки развязаны, он может сделать что захочет. И я подозревала, хотел он моей немедленной смерти.

Напоследок мне даже стало интересно: ему было скучно, и он затеял игру, или он бывал и искренним иногда?

Да, именно такие мысли посещают фей перед неминуемой кончиной.

Мурашки пошли по спине, и от близости моего падения с платформы волоски на шее встали дыбом.

Тьма за его спиной начала сгущаться, принимая форму гигантского дракона из демонической ци.

В этот миг пространство прорезал рык. Серебряный свет вспыхнул над бездной. Тьма дрогнула, из сияния выпрыгнула огромная белая тень — тигр Цзоу-юй собственной персоны.

Он приземлился между мной и Ланжоу Данем с такой силой, что каменная платформа под ногами задрожала. Серебряная шерсть сверкала лунным светом, а в голубых глазах горела ярость.

Меня качнуло ударной волной.

«Мог бы Цзоу-юй и обо мне подумать? Не прыгать так внезапно и мощно!»

Край платформы окончательно ушёл из-под ног. Я даже не успела вскрикнуть.

Чья-то рука обвила мою талию раньше, чем я сорвалась вниз.

Холодный запах ночного жасмина, лёгкий аромат первого снега. Я, не открывая глаз, узнала Лан Шаня.

Он пришел на помощь!

Владыка Ночей удерживал меня так легко, словно я ничего не весила. Его длинные чёрные одежды колыхались от духовной силы, серебряные узоры на ткани мерцали ночными созвездиями.

Он мягко отодвинул меня себе за спину. И только потом поднял взгляд на Ланжоу Даня.

Я невольно вздрогнула.

«Ой, что теперь будет…»

— Держись в стороне, — произнёс Владыка спокойно.

Я без сомнения различила в его голосе гнев.

Ланжоу Дань медленно усмехнулся.

— Владыка Ночей лично спустился в Царство Демонов, — протянул он. — Какая же честь. Неужели твое каменное сердце болит по этой фее?

Лан Шань ничего не ответил. Он сделал всего один шаг вперёд. Тьма начала отступать, искажаясь.

Руки Владыки будто исполнили небольшой танцевальный номер, и над бездной одна за другой вспыхнули серебряные печати древних небесных техник. Они вращались медленно и величественно, словно луны вокруг ночного неба.

Демоническая ци Ланжоу Даня мгновенно взметнулась навстречу. Воздух между ними треснул, и они столкнулись в глубоком противостоянии.

Грохот ударил по ушам так сильно, что я невольно закрыла лицо рукавом.

Каменная платформа пошла трещинами. Цепи клеток начали трескаться и лопнули, одна за другой они падали в бездну. Тьма и серебряный свет врезались с бешеной силой друг в друга, словно два древних бедствия.

Ланжоу Дань двигался стремительно, взгляд едва успевал следить за ним. В его руке возникло тёмное копьё. Алые письмена вспыхнули вдоль древка, и следующий удар рассёк пространство перед собой.

Лан Шань плавно уклонился. Копьё прошло в волоске от его лица. И в следующую секунду серебряная энергия Владыки ударила Ланжоу Даня в грудь.

Взрыв духовной силы разнёс часть перила каменного моста, ведущего на платформу.

«В таком темпе они всё тут разнесут!»

Третий принц не отступил, лишь рассмеялся. За его спиной демонический дракон уже раскрыл пасть.

Цзоу-юй, стремительно увеличиваясь в размерах, подался вперёд и прыгнул ему навстречу. Рёв тигра и дракона сотряс подземный мир. Белая и чёрная силы столкнулись над пропастью.

Я никогда прежде не видела подобного и лучше бы не видела.

Лань Шань медленно поднял руку. И всё вокруг будто замерло. Серебряные печати вспыхнули одновременно, сливаясь в одну, образуя огромную небесную формацию.

Тут даже я не выдержала, ахнув. Сколько я провела времени возле Владыки и никогда не видела, чтобы он использовал силу настолько открыто.

Его длинные волосы развевались в сиянии духовной энергии, просторные одежды колыхались словно ночная вода, а лицо оставалось пугающе спокойным. От этого становилось только страшнее. Ланжоу Дань внезапно исчез, шагнув в свою тень.

Я едва успела заметить алую вспышку за спиной Лан Шаня. Он мгновенно поставил блок мечом. Ударная волна разорвала воздух, и меня опять отбросило на край.

«Да что сегодня за день такой! Крайний что ли или скорее всего мой последний!»

Теперь они столкнулись вплотную. Так близко, что духовная сила начала буквально разрывала пространство между ними, всё больше подталкивая меня в пропасть, я безуспешно пыталась зацепиться непослушными пальцами за неровности платформы, но всё тщетно.

— Ты всё такой же, — холодно произнёс Ланжоу Дань, давя копьём. — Смотришь на остальных сверху вниз. Жалкий предатель.

Лан Шань перехватил древко рукой. Демоническая ци обожгла его ладонь, но выражение его лица не изменилось.

— А ты всё так же позволяешь эмоциям управлять собой? Третий принц, я ещё помню твои слезы по отцу. Зря я пожалел тебя, когда ты был ребенком. Ничего из тебя приличного не выросло!

В глазах Ланжоу Даня вспыхнуло, взорвалась тёмная дыра, сжирая пространство зрачка. Из бездны вверх рванули цепи, словно живые змеи. Они ударили по небесной печати, пытаясь разорвать ее.

Лан Шань резко поднял вторую руку. И серебряный свет накрыл весь подземный дворец. По его волосам, как змеи, поползли серебряные пряди. Это означало одно, он значительно терял силы.

На миг стало светло как днём. Я зажмурилась. Воздух стонал от их силы. Я вдруг поняла — ещё немного, и они действительно разрушат добрую половину Царства Демонов.

Ланжоу Дань резко оттолкнулся назад. Тьма вокруг него начала сгущаться в гигантскую фигуру демонического божества.

Лан Шань оглянулся, смотря, как я соскальзываю с края. Впервые его чёрные глаза стали по-настоящему обеспокоенными, он переместился и протянул руку, отвлекаясь от боя, и я, не секунды не думая, схватилась за нее, как за последнюю надежду. Понимая что сейчас случится что-то ужасное.

И именно в этот момент над бездной прогремел голос:

— ДОСТАТОЧНО!

Мир содрогнулся. Багровое пламя вспыхнуло огромным кругом над платформой, удерживая обе силы. Противники замерли.

Из пламени медленно вышел Повелитель Демонического Царства.

Высокий мужчина в чёрно-алых одеждах ступал так спокойно, будто сама бездна склонялась перед ним. Его глаза светились тёмным рубиновым светом древнего демона.

За ним уже спешили отряды стражи.

Повелитель медленно осмотрел разрушения, ученные этими двумя, и спросил:

— Мне напомнить вам о Трёхстороннем мировом договоре?

Стало тихо.

— Или Небеса решили начать войну?

Лань Шань осторожно притянул меня к себе. И снял печать. Она развеялась, словно ветер сдул серебряную пыльцу с тёмного шёлка.

Ланжоу Дань отвёл копьё в сторону, но тьма вокруг него всё ещё бушевала, он никак не мог успокоиться.

Повелитель Демонов величественно спросил его:

— А вы, Третий принц… решили разрушить столицу из-за девчонки? Или старые обиды нахлынули? Мало вы провели в изгнании времени, захотелось продолжить уединение?

Ланжоу Дань ничего не ответил. Повелитель же перевёл взгляд на меня. И неожиданно спокойно произнёс:

— Раз уж Владыка Ночей лично прибыл в моё царство… значит, дело действительно серьёзное.

Он развернулся. Тяжёлые одежды качнулись за спиной подобно крыльям ворона.

— Идёмте во дворец.

Его голос прозвучал спокойно. Но в нём слышалась власть существа, которому подчинялась сама бездна.

— Там и решим всё мирно.

Он сделал короткую паузу. И чуть тише добавил:

— Пока кто-нибудь из вас не натворил бед.

— Ой, Жувань… знала бы ты, как Владыка был зол на тебя. Никогда его таким не видел.

— Зол? — сглотнула я.

— Я думаю, он пришёл тебя прибить! — Цзоу-юй провел лапой по своему горлу, явно на что-то нехорошее намекая.

— Очень обнадёживает.

— А я пришёл проследить, чтобы твои косточки покоились с миром, а не валялись где попало, — шепнул мне Цзоу-юй, подсаживая свое пушистое тельце поближе.

Я возмущённо уставилась на тигра и слегка пнула его в бок.

— Цзоу-юй!

— Что? Это забота, не более того.

Я наклонилась ближе и подозрительно прищурилась, глядя прямо в его наглую морду:

— Цзоу-юй… ты знал, что Ланжоу Дань — третий принц?

Белый тигр тяжело вздохнул.

— Знал. Но не с самого начала, — фыркнул он.

— Почему мне не сказал?!

— Я думал, после свадьбы с Владыкой вы больше никогда не увидитесь.

Я мрачно посмотрела на него:

— Думал ты…

— А кто ожидал, что ты совершенно одна надумаешь совершить визит в Царство Демонов?

Мне очень сильно захотелось наступить ему на хвост.

— Я не понимаю, почему он оказался заперт в холодном дворце в Смертном мире?

Цзоу-юй лениво зевнул.

— Повелитель Демонического Царства так повелел. Запер племянника за плохое поведение, Жувань. А ты случайно на него наткнулась. Дома он появится не смог, потому что срок его наказания не закончен, вот и слонялся. Я чувствую, и тебя бы надо тоже запереть, чтобы не добавляла проблем.

— Но я не вела себя плохо, мохнатое ты чудовище!

— Знаешь, как мне было страшно сражаться с драконом? — сделал он большие влажные глаза.

Я до глубины души удивилась. Честно говоря, я всегда считала Цзоу-юя существом, которое ничего не боится. Храбрым воином и верным соратником Владыки.

Тигр трагично прикрыл лапой морду и опрокинул в себя кувшин вина.

— Я священный зверь, а не безумец! Демонический дракон чуть шерсть мне не опалил.

Я грустно вздохнула, посматривая на двери. Повелитель Демонов, Владыка Ночей и Третий принц уже довольно долго не возвращались. После угрозы уничтожить половину Демонического Царства их весьма вежливо увели «обсудить всё мирно», оставив нас ожидать в главном зале дворца.

И, если честно… я уже переживала.

Демоны умели впечатлять, и только это спасало меня от тоски. Высокие чёрные колонны уходили вверх так далеко, что терялись в багровом тумане под потолком. Между ними мерцали золотые светильники в форме демонических цветов хиганбана, внутри которых вместо огня горели алые духовные кристаллы.

Пол, выложенный чёрным камнем с тонкими золотыми прожилками, выглядел так, будто по нему текла застывшая лава. По залу тянулись ковры цвета тёмного вина, расшитые древними символами. Стены украшали сцены древних войн, демоны в боевых доспехах, небесные звери и какие-то совершенно жуткие существа, которых я предпочла бы никогда не встречать лично.

В воздухе стоял запах сандала, дыма благовоний и дорого вина. Служанки бесшумно скользили между столами, подливая напитки, и все поглядывали на меня.

Наверное, небесные феи действительно нечасто сидели в центре демонического дворца после попытки устроить бои между двумя могущественными существами.

Я как раз потянулась к маленькому бокалу, когда рядом внезапно появилась Динер, спешно подбегая ко мне. Она быстро зашептала:

— Жувань! Или сейчас, или никогда!

У меня после произошедшего мысли всё ещё двигались медленнее обычного. Я нахмурилась.

«Сейчас или никогда» относилось к чему?

— Ты в порядке? — спросила её, подумав, что она, возможно, немного свихнулась после местного заточения.

— Да, конечно, всё в порядке! Посмотрели мои документы и отпустили.

Я медленно моргнула.

«Интересно. Меня, значит, не отпустили. А Динер отпустили. Хотя что удивительного, документы и золото были именно у неё, наверное, откупилась».

Но не успела я ничего спросить, как она снова схватила меня за рукав.

— Я её нашла.

— Кого?

Она наклонилась ещё ближе, чтобы никто не услышал ее ответа:

— Мастерицу.

У меня сердце подпрыгнуло.

— О-о-о… тише! Цзоу-юй услышит!

Я нервно покосилась на тигра. Тот подозрительно приоткрыл один глаз.

— Я выйду в уборную. Ненадолго, — быстро сказала я.

Цзоу-юй громко чихнул. Кажется, у него была аллергия на ложь.

Динер тут же схватила меня за руку и потащила за собой.

— Надо спешить. Второго шанса может не быть.

— Хорошо, хорошо…

Мы выскользнули из дворца прежде, чем кто-либо успел нас остановить.

Ночной демонический город оказался неожиданно оживлённым, шумным и ярким. Нас тут же окутала музыка, смех, запах еды и толпы существ. Демоны, кажется, обожали маски, и в этой толпе я не могла различить, кто есть кто. Некоторые были красивыми. Некоторые настолько жуткими, что я невольно замедляла шаг, пытаясь их рассмотреть.

Пока я глазела по сторонам, Динер упрямо тащила меня вперёд сквозь толпу.

Наконец мы остановились перед высоким зданием, похожим на древний храм. Я замерла, открыв рои в изумлении рассматривая резных драконов на крыше.

Их длинные чёрные тела переплетались между собой, а глаза были инкрустированы красными камнями, мерцающими в темноте. По спине пробежал холодок, но Динер уже уверенно тянула меня внутрь.

Шум города остался за дверями, внутри жила абсолютная тишина. Воздух, пахнущий травами и дымом благовоний, нисколько меня не успокаивал, скорее наоборот. Я остановилась, мои ноги сковал страх.

«Все-таки меня ждёт процедура не из приятных».

В глубине зала, освещённого десятками красных свечей, сидела женщина. Её длинные тёмные волосы струились по полу, а пальцы медленно перебирали серебряные нити, натянутые между костяными иглами, висящими в воздухе.

Она тихо произнесла:

— Небесная фея…

От её голоса по моей коже пробежал холодок.

— Так значит… ты пришла на ритуал разделения сердца?

У меня пересохло во рту. Но я всё равно кивнула.

— Твоя служанка уже заплатила мне.

Она опустила голову.

— И ради кого небесное создание решилось на такое?

Я почему-то сразу вспомнила Лан Шаня. Его тёмные глаза. То, как он поймал меня над бездной. И сердце вдруг забилось неровно.

— Ради другого небесного создания… хочу подарить вторую половину своему жениху на свадьбу.

Красные свечи дрожали от сквозняка, и их свет скользил по лицу мастерицы, делая его то молодым, то пугающе древним.

— Любовь и ненависть небожителей всегда приводит к бедствиям, — тихо произнесла она.

У меня неприятно кольнуло внутри. Динер рядом нервно теребила свой пояс.

— Если готова, садись.

Она указала на каменное возвышение посреди зала. Я медленно подошла, не издавая ни звука. В самом центре камня лежал тонкий ритуальный клинок. От него исходила тяжёлая демоническая энергия, тут я не удержалась:

— Это… будет больно? А сколько времени займет? А я не умру? У вас большой опыт работы с сердцами? — начала спрашивать трусливо.

Мастерица подняла бровь под этим натиском любознательности, но спокойно ответила:

— Очень.

«Один ответ на все вопросы? Не слишком-то успокаивает!»

Мне резко захотелось отказаться.

«Может, проживем и так?»

«Но я так тяжело шла сюда…»

«Ради Владыки можно и пострадать, он же страдал, спасая меня, второго шанса не будет».

Хотелось ему хоть как-то отплатить.

Я медленно осела в центр ритуального круга. Камень подо мной казался ледяным, или это страх сковал мое хрупкое тело.

«Оказывается, я такая большая и трусиха».

Свечи вокруг вспыхнули ярче. Мастерица поднялась. Теперь я увидела, какой она была высокой.

Её пышные темные одежды стелились по полу подобно теням, а серебряные украшения тихо звенели при каждом шаге. Она остановилась позади меня. Тонкие пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову.

— Последний шанс отказаться, небесная фея.

«Ох, зачем она испытывает мою неважную выдержку?!»

Я сжала пальцы в рукавах. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, его слышно всему храму. Прошептала едва различимое:

— Я не откажусь.

Мастерица вздохнула. И внезапно её ладонь легла мне на лоб. Она начала шептать заклинание. Древний язык потёк по залу, словно чёрная вода. Свечи одновременно вспыхнули голубым. Мир вокруг стал будто вязким. Я попыталась пошевелиться и не смогла. Тело перестало слушаться. Меня охватил ужас.

— Ритуал нельзя прервать, не бойся, скоро ты сможешь двигаться, — спокойно ответила демоница.

Страх медленно пополз по позвоночнику. Я вдруг поняла, насколько всё это реально, никакие не сказки про красивую жертву любви.

Я покосилась на служанку, Динер нервно сжимала руки, не зная, куда себя деть.

«Наверное, переживает за меня».

— Жувань…

Я хотела сказать, что всё хорошо. Но не смогла даже повернуть голову. Мастерица подняла ритуальный клинок. Тонкое лезвие блеснуло холодным светом.

А потом… Она вонзила его мне в грудь. Боль была такой, что мир перед глазами побелел. Я не смогла даже закричать. Воздух застрял в горле.

Мне показалось, будто меня разорвали изнутри. Слёзы сами выступили на глазах и потекли небольшими реками по щекам.

«Неужели нельзя было обезболить как-то?»

Я дрожала всем телом, беспомощно сидя в центре круга, пока демоница продолжала шептать заклинание. Кровь медленно стекала по моим одеждам на камень. Демонические печати подо мной начали светиться ярче.

А потом я почувствовала это. Что-то тянули из груди, словно вытаскивали саму душу. Мастерица протянула руку — моё сердце оказалось в её ладонях. Сияющее мягким золотым светом.

Я осталась смотреть стеклянными глазами, уже почти ничего не чувствуя. Только холод и пустота заполнила все мое существо.

Мастерица подняла вторую руку. Серебряные нити взметнулись вокруг сердца.

— Сердце небесной феи… пусть разделится на две равные части…

Она начала читать новое заклинание, и занесла клинок. Вроде бы самое неприятное осталось позади, но именно в этот момент в храм ворвались.

По залу прокатилась чудовищная волна духовной силы. Динер вскрикнула и забилась в угол. Я услышала яростный голос:

— ЖУВАНЬ!

«Лан Шань?»

Даже сквозь плену заклинания моё сердце — или то, что от него осталось, болезненно дрогнуло.

Владыка Ночей ворвался в храм подобно буре.

За ним влетели демонические стражники, удерживая Ланжоу Даня в цепях духовного подавления. Третий принц всё равно рвался и психовал. Тьма вокруг него бушевала так яростно, что трещали стены.

Но я не видела никого, кроме Лан Шаня. Он заметил сердце в руках мастерицы, и мир вокруг замёрз.

— Ты… — голос Владыки стал пугающе тихим.

Демоница отступила на шаг. Даже она побледнела под этим взглядом.

Лан Шань двинулся вперёд мгновенно. Так быстро, что я почти не увидела движения, только смазанный поток. В следующий миг сердце уже оказалось в его руках. Тёплый золотой свет осветил его лицо.

— Ты за это поплатишься, — холодно произнёс он, не оборачиваясь к Ланжоу Дану.

Даже воздух задрожал от этих слов. Третий принц усмехнулся, почти безумно.

— Уже плачу!

Но Лан Шань больше не смотрел на него. Он опустился передо мной на колени. Так осторожно, будто я могла рассыпаться. Я всё ещё не могла двигаться, поэтому эвакуироваться от его гнева не получилось. Только смотреть, как его руки дрожали. И от этого у меня внутри что-то болезненно сжалось.

Владыка отпустил сердце обратно в мою грудь, и оно вернулось. Золотой свет вспыхнул вокруг нас. Его ладонь зажала рану. Тёплая духовная энергия потекла внутрь моего тела. Он начал шептать заклинание исцеления. Так быстро, словно боялся не успеть.

Я впервые слышала, чтобы Владыка говорил настолько взволнованно.

Динер в углу вдруг расплакалась. Я медленно перевела на неё взгляд. Служанка сидела на полу, закрывая лицо руками.

— Я не хотела… — всхлипывала она. — Правда не хотела… Он меня уговорил… Демон сказал… Сказал, что всё будет безопасно… А поклонницы Владыки рассказали про ритуал… Я подумала, раз всё так совпало, это ли не судьба, и я могу возвысили заработать, приведя ее сюда.

Стражники, державшие Ланжоу Даня, напрягались. Цепи сдерживали его духовную силу, но взгляд демона всё равно был прикован ко мне.

— Жаль, что не успели разрезать твое сердце пополам, вот бы было весело! Всё равно… — тихо произнёс он, — Я отомщу тебе, Лан Шань.

Стражники дёрнули цепи, но он продолжал говорить:

— Пусть даже через тысячу лет. Ты поплатишься.

Потом, насколько я помню, его увели. Храм стал опять удивительно тихим.

Лань Шань всё ещё держал ладонь на моей груди. Тёплая духовная энергия постепенно возвращала чувствительность телу. Я наконец смогла вдохнуть нормально.

И тихо прошептала:

— Владыка…

Он резко поднял взгляд. На его холодном лице было столько чувств, что у меня перехватило дыхание.

«Как же это возможно? Куда делась его привычная отстранённость? Почему он так взволнован?»

Он осторожно коснулся моего лица.

— Глупая фея, — прошептал он хрипло. — Кто позволил тебе так распоряжаться собственным сердцем? Ты ведь даже не осознаешь, что тебя обманули?

Я растерянно моргнула.

«Обманули?»

— Я… хотела сделать вам подарок…

Он закрыл глаза и на мгновение прижался лбом к моему лбу. Наше дыхание соприкоснулось, его рот слегка искривился. Будто мои слова причинили ему боль.

— Мне не нужна половина твоего сердца, Жувань. Даже если бы эта легенда была правдой, разве я смог бы принять такое?

«Да… Пожалуй, Цзоу-юй был прав. Стоило бы запереть меня в библиотеке священных свитков лет на сто, чтобы я набралась уму разуму и полагалась на себя, а не на чью-то ложь!»

Его голос стал совсем тихим, он все более жадно всматривался в мое лицо.

— Мне не нужно, чтобы ты калечила себя ради любви.

Я подняла глаза на него, не в силах ничего ответить, мне стало стыдно. Впредь я пообещала себе советоваться со своим будущим мужем, не совершать таких неосмотрительных действий. Он улыбался мне так печально и нежно, что у меня защипало глаза.

— Разве ты до сих пор не поняла?

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица и пальцем прошёлся по мокрым следам, оставленным слезами.

— Я давно уже люблю тебя. Иначе зачем бы пошел искать тебя в тот первый раз, что ты сбежала на гору Тянь-Шань.

Сердце пропустило удар. Или, возможно, оно просто заново училось биться.

— А почему же вы тогда настояли снять печать пиона? — выдала на вдохе, волнуясь.

— Она бы навредила тебе, твой юный разум мог не выдержать такого хм… искушения. Я просто не рассчитал, что ты будешь плакать из-за меня и я усну на алтаре. Я был неосторожен и прошу прощения.

Лань Шань сейчас, говоря это, смотрел на меня так, словно в мире больше никого не существовало.

— Я хочу сказать сейчас, и ты запомни, пожалуйста, прежде чем соберёшься сделать что-нибудь безумное. Я люблю тебя, и не важно, нефрит в моей груди или нет. Это не играет никакой роли. — Он помолчал и продолжил, будто не мог остановиться:

— Люблю твою глупость и наивность, — тихо добавил он. — Люблю то, какая ты упрямая и смелая. Люблю, какая ты выдумщица. Как улыбаешься. Как смотришь на мир.

Мои глаза начали жечь слёзы, и одновременно грудь окатывало ощущение счастья, и хотелось смеяться.

— Даже когда ты сводишь меня с ума своими неожиданными идеями… Ты все равно нравишься мне, Жувань.

Он осторожно коснулся губами моего лба. Так бережно, словно я была самым драгоценным существом.

— Поэтому не смей больше пытаться сделать мне таких мрачных подарков. Это я виноват, что ты тут оказалась. Не досмотрел, тебя так легко обмануть. Пожалуйста, советуйся со мной хоть иногда.

Я закивала, размазывая слезы по лицу, а он перехватил руку. Его пальцы медленно переплелись с моими. И впервые за всё это время я поняла.

Моё сердце уже давно принадлежало ему целиком, нет никакого смысла делить его на двоих. Это абсолютно ничего не даст.

Утро свадебного дня выдалось на Высших Небесах ясным, словно сам Нбесный Император протер лазурь своим рукавом. Облака расстелились под ногами белоснежным ковром, а лучи солнца, преломившись в хрустальных крышах дворцов, рассыпались тысячей разноцветных зайчиков. Даже ветер, обычно капризный и своенравный, утих, будто благоговел перед торжественностью момента.

Я сидела перед огромным бронзовым зеркалом в своих покоях во дворце отца, а три служанки колдовали над моей причёской уже второй час.

Признаться, я заскучала от этой церемонности. Зевала ненароком, растерев помаду по щеке.

— Госпожа, не дёргайтесь, — прошептала одна из них, втыкая в мой пучок нефритовую шпильку. Другая уже приложила салфетку к щеке.

— Я стараюсь сидеть смирно, — ответила я, сжимая в руках красный круглый веер.

Он дрожал в моих пальцах так же сильно, как моё сердце.

— Всё, — сказала главная служанка, отступая на шаг. — Госпожа, вы прекрасны.

Я посмотрела в зеркало.

На меня глядела незнакомка. В алом свадебном ханьфу, расшитом золотыми нитями и жемчугом. Длинные рукава волочились по полу, а многослойная юбка напоминала лепестки распустившегося пиона. Волосы убраны в высокую причёску, украшенную шпильками из белого нефрита, красного коралла и золота. На губах алая помада, на щеках лёгкий румянец моего волнения.

— Я…

И тут дверь открылась. На пороге стоял он. Шан Лань, Владыка моих Ночей, мой жених по совместительству. В красном свадебном ханьфу с золотым поясом и зачем-то мечом на боку. Его волосы уже потемнели от спокойного сна, а в руках он сжимал красную ленту — символ связи жениха и невесты.

Молчал, лишь смотрел на меня с таким восхищением, что стало неловко.

Я поднесла веер к лицу, прикрываясь им. Из-за красного шёлка я видела, как его глаза скользят по мне от макушки до кончиков туфель, расшитых жемчугом.

— Ты пришёл за мной? — спросила я из-за веера глупейшим голосом.

— Да, — ответил он. — Зачем же ещё, по-твоему?

— Ну, может, вина попить. Или ещё что.

— Вино я попью на церемонии, — усмехнулся он. — А сейчас я пришёл забрать свою невесту. Лично. Потому что боюсь, что по дороге к тебе пристанут мои очередные поклонницы и ты, с лёгкостью поверив в их сказки, опять сбежишь от меня.

— Я больше не буду! — обиженно промяукала я.

— Это ты сейчас так говоришь, — вздохнул он. — А вдруг в комплекте увидишь красивого демона и не сможешь устоять?

Сзади раздался смех. Я выглянула из-за веера, это отец стоял в дверях, прислонившись к косяку, и утирал слёзы.

— Шан Лань, — сказал он, давясь смехом. — Не ожидал, что ты будешь учить мою дочь нравственности.

— Я серьёзен, Повелитель Гроз, — ответил Владыка. — Ваша дочь как неиссякаемый источник приключений. Я должен вовремя предостеречь ее.

— Это правильно, — отец соглашаясь кивнул. — А то, знаешь, она шустрая. Вчера хотела убежать в сад через окно, потому что «слишком волновалась перед свадьбой». Служанки едва поймали.

— Папа! — я топнула ногой. — Я просто… кхм… хотела проверить вашу бдительность. Зачем ты ему это рассказываешь?!

— Чтобы он знал, что его ждёт, — продолжал смеяться отец.

Шань Лань подошёл ко мне, протянул руку. Я положила свою ладонь поверх его. Пальцы Владыки сегодня были такие теплые.

— Идём, — сказал он. — Император ждёт. Он лично распорядился провести церемонию под своим присмотром. Чтобы, цитирую, «эти двое не сбежали на полпути».

— Это он про нас? — спросила я.

— Думаю, это про тебя, — поправил мой будущий муж.

Мы вышли в коридор. За нами шли служанки, подбирая мой длинный шлейф. Где-то вдалеке играла музыка флейты, струны и барабаны сливались в мелодию счастья.

— Шан Лань, — вспомнила я вдруг о своей просьбе.

— Что?

— Ты не мог бы простить Динер? Ну, в честь свадьбы.

Владыка помрачнел. Совсем чуть-чуть, но я, конечно, заметила.

— Ну вообще-то поздно ты спохватилась. Динер сослана в мир смертных. Она будет жить ламой при горном монастыре, пока не искупит тяжесть своих поступков.

— Ламой? Это довольно высокая должность для изгнанной. — недоумевала я.

Шан Лань, давясь смехом ответил:

— В случае с Динер лама это такое пушистое животное Жувань!

Я открыла рот в негодовании краснея:

— Но сегодня же свадьба! Можно её помиловать ради праздника?

Шань Лань посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Жувань, — сказал он. Динер уже вторую неделю ест траву и мило болтает с горными козлами, уже довольно поздно. Мне прервать ее жизнь для возрождения? А тельце подать к столу главным блюдом? — Владыка схватился за рукоять меча.

Я задумалась. Как же переродится в ламу поможет ей привести мысли к благочестию? Какая тут связь? Потом представила, как она одиноко блеет и как Владыка заносит меч.

Я затрясла головой:

— Тогда, пожалуй, не стоит!

«Так-то она очень разговорчива, козлам станет куда веселее».

— Шан Лань, — решила уточнить я. — А когда она вернётся?

— Ну когда искупит…

— А как лама может искупить? Они же только траву жуют?

— Вот пусть и жует, — отрезал он. — За твоё здоровье и я за моё терпение.

Сзади снова раздался смех отца.

— Жувань, — сказал он. — Если это прибавит тебе спокойствия, я размещу ее на самые зелёные луга.

«Ну вот отец всегда на моей стороне!»

Мы вышли из дворца. На площади стояла свадебная колесница, запряжённая двумя белыми облачными журавлями. Вся в красных лентах и цветах пионов, представляла собой поистине захватывающее зрелище.

— Пора, — сказал отец, подходя ко мне и поправляя веер в моей руке. — А то пропустите благоприятное время. Император не любит ждать.

Мы двинулись по облачной тропе. Я шла, прикрывая лицо веером, и внутри всё таяло от счастья. Шан Лань держал меня под руку, не отпуская ни на мгновение.

— Ты очень красивая, — сказал он вдруг тихо, так, чтобы никто не слышал.

— Что?

— Говорю, что на тебе слишком много красного. Тебе не к лицу этот цвет. — Это он говорил достаточно громко.

Впереди сияли золотом ворота Императорского дворца.

Ворота Императорского дворца распахнулись перед нами. Зал для церемоний оказался ещё величественнее, чем я помнила.

Красные ленты свисали с потолка, извиваясь, как дракон и феникс в брачном танце. На алтаре дымились благовония, сандал, жасмин и что-то ещё, от чего голова шла кругом.

Или это было не от благовоний, а оттого, что Шан Лань издевался надо мной, держал меня за руку и поглаживал большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Как будто мы не на церемонии, а в его спальне. Мне и так было не по себе, а он накалял обстановку и мои последние нервные клетки.

А вокруг тысячи небожителей всех мастей, рангов столпились вдоль красной дорожки, пялясь на нас, как на главное развлечение тысячелетия. Шептались, переглядывались, тыкали пальцами в мою сторону.

— Это она? Та самая?

— Да-да, тестовая невеста Владыки, которая стала постоянной.

— Говорят, она усыпила Владыку с первого раза.

— С первого? А я слышал, она сморила его ужасно медленным чтением.

— Поговаривают, не большого она ума.

Я уже хотела пойти на разборки, как Шан Лань перехватил меня за руку.

— Не слушай, ты моя невеста, а не базарная торговка.

— А они пусть не сплетничают, как бабки на рынке, — буркнула я и прикрылась веером.

На троне восседал Небесный Император. Сегодня он был в официальном облачении, золотое сияние, от которого слезились глаза, слепило. Борода его сверкала, словно её припудрили звёздной пылью, что, на мой взгляд, было явно перебором со стороны старика.

— Ну наконец-то! — голос Императора прогремел на весь зал, заставив красные фонарики задрожать. — Я уж думал, один из вас сбежит. Честно сказать, я сделал ставки с придворными.

«Тут кто поспорит, легко делать ставки на свои собственные указы!»

Шан Лань склонился в поклоне. Я попыталась сделать то же самое, но пышные наряды удерживали меня, не давая наклониться достаточно низко. Я немного вспотела, пытаясь, но тем временем старик уже поднял руку, позволяя подняться.

— Ваше Величество, — сказал Владыка с каменным лицом, под которым я учуяла лёгкую нервозность. — Мы прибыли.

— Вижу, — Император поднялся с трона. — Вижу твою… как там её… тестовую фею сна. Я-то сразу указал на то, что ей больше бы подошла роль законной жены.

Небесные чиновники вокруг засмеялись, но быстро замолкли, заметив взгляд Шан Ланя. А взгляд у него был такой, что даже я захотела спрятаться. Хотя прятаться в моём положении было уже довольно поздно.

Жрец в длинных одеждах, не поверите, я узнала в нём того самого посланника, который забрал меня из храма Сладких снов и которому я перетянула шею потуже. Он, несмотря на церемонию, старательно избегал смотреть в мою сторону и держался на почтительном расстоянии, всё же провозгласил:

— Первый поклон Небесам! — его голос звенел, как натянутая струна.

Мы развернулись к Императору. Потому что на Небесах небеса — это он. Поклонились.

— Да благословят Небеса ваш союз! — провозгласил посланник.

Император кивнул и, к моему ужасу, тоже поклонился в ответ. Мне показалось, или он сделал это с каким-то особым удовольствием? Мол, я же говорил, что найду тебе жену, племянник. А ты не верил.

— Ты видел? — прошептала я Шань Ланю, не поднимая головы. — Он нам поклонился!

— Это традиция. Не тараторь.

— Но он же Император!

— Он мой дядя, и он рад, что я наконец-то женился.

— Видимо, жутко надоел ему со своей бессонницей.

— Второй поклон — родителям!

Мы повернулись к отцу. Он стоял справа от алтаря, и на его грозовом лице сияла такая улыбка, что молнии не должны появиться на небе в ближайший год. Отец украдкой вытирал глаза рукавом и делал вид, что у него просто аллергия на цвет пионов, которыми полнился зал.

Мы поклонились отцу. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Дочь моя, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я так рад, что ты нашла… — он запнулся, посмотрел на Шан Ланя, — …понимание и терпение. Мужа, который не убил тебя в первую неделю. Это многого стоит.

— Спасибо, папа, — прошептала я.

— А ты, Шан Лань, — отец повернулся к Владыке, и в его глазах сверкнула настоящая гроза. — Если обидишь её, пеняй на себя.

Шан Лань выпрямился и посмотрел на отца с полной серьёзностью.

— Принимаю.

— Третий поклон — друг другу! — провозгласил посланник.

Мы развернулись лицом к лицу. Я опустила веер, строя ему глазки.

Шан Лань смотрел на меня в ответ темнотой своих непонятных намерений. От азарта у меня внутри всё переворачивало.

— Женишься на мне ради приличий? — подтрунивала я шёпотом.

— И из-за того, что без тебя не сплю, — ответил он так же тихо.

— И мне не дашь? — теперь я сама опустила глаза, поняв, что сказала лишнего.

И мы поклонились друг другу низко, почти касаясь лбами. Я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим, как от его волос пахнет ночным ветром и сандалом. И как моё сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

«Всё. Теперь мы муж и жена. Обратного пути нет. Если он меня разлюбит, придётся его усыпить навсегда. А если я его разлюблю? Нет, не должна… но решение по сути то же».

Жрец связал наши руки красной лентой, той что Шан Лань принёс утром. Узел затянулся так крепко, что я вдруг поняла: Это навсегда.

— Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил Император, и зал взорвался аплодисментами, музыкой и чьим-то счастливым рёвом. Оказалось, это Цзоу-юй не сдержался и зарычал так, что фонарики закачались.

Император спустился с трона и подошёл к нам.

— Ну-ка, ну-ка, — сказал он, разводя руки. — Дайте я обниму своих уточек-мандаринок.

Он обнял сначала Шан Ланя крепко.

— Я так за тебя рад, племянник, — прошептал Император, и в его голосе вдруг не осталось императорского величия — только родственное тепло. — Ты тысячу лет был один. Я уж думал, ты так и умрёшь невыспавшимся холостяком. А ты нашёл себе… — он посмотрел на меня, подбирая слово.

— Фею сладких снов, — подсказала я.

— Сокровище, — сказал Император. — Настоящее сокровище, способное разбудить твои чувства.

— Спасибо, дядя, — сказал Шан Лань, и я заметила, как его каменное лицо просветлело.

Потом Император обнял меня. Осторожно, будто боялся сломать.

— А ты, Жувань, — сказал он. — Ты сделала то, что никто не мог.

— А теперь — наказание виновных! — вдруг провозгласил Император, и в его голосе снова загремел гром.

Я вытаращила глаза.

«Наказание? Оооо, возможно, я в списке».

Из толпы вывели двух женщин, раскрасневшихся, злых и явно недовольных жизнью. Лохань и Луань. Одна — та самая красавица с круглым лицом, которая каждую неделю появлялась на обложке «Вестника», вторая — та самая фея, что дразнила меня нищенкой каждый раз, когда я приходила за персиковой похлёбкой с Цзоу-юем.

— Луань и Лохань, — торжественно провозгласил Император. — За обман невесты Владыки Ночей вы приговариваетесь к столетнему переобучению в храме Сладких снов.

Лохань ахнула. Луань попыталась что-то возразить, но Император уже поднял руку.

— Вы будете учиться благочестию, смирению и правильному сну. Наставница Шуань уже ждёт вас. Говорят, она очень строгая и любит ставить иглы в акупунктурные точки. Особенно тем, кто много сплетничает, помните об этом.

У Лохань подкосились ноги. Луань побелела как мел.

— Только не иглы! — взмолилась Лохань. — Ваше Величество, я всё поняла! Я больше никогда не буду покушаться на чужое!

— Поздно, — отрезал Император. — Учитесь. Может, через сотню лет научитесь быть благоразумными. А пока исполняйте.

Их увели. Лохань рыдала, Луань шипела что-то невнятное, но обе покорно поплелись за стражниками. Я смотрела им вслед и чувствовала… да ничего. Ни злорадства, ни жалости. Только лёгкое удовлетворение, что мир стал чуточку справедливее.

Я вообще не злая фея и уже давно забыла о их роли в моем путешествии в демоническое царство. По-честному, я даже была благодарна им за их небылицы. Как бы я иначе узнала о чувствах Шан Ланя, так бы и ходили с ним вокруг да около.

— А ты, Жувань, — сказал вдруг Император, поворачиваясь ко мне. — Не думай, что я забыл про твои проделки.

Я похолодела.

«Пришла моя очередь».

— Я… какие проделки, Ваше Величество?

— Демон Ланжоу Дань. Которого ты освободила, наделал дел.

— Я не специально! — выпалила я. — Он меня обманул! Сказал, что отдаст все богатства и будет служить мне верой и правдой, а сам сбежал!

— А ты поверила, — усмехнулся Император. — Вот ведь жадина. Ладно, твою кару ты уже получила. Шан Лань был так невежлив, что даже демонтебя не напугал. Представляю, как ты намучилась.

Я с энтузиазмом закивала.

К нам подошёл отец. Он держал в руках две чаши с вином.

— Дети мои, — сказал он. — Выпейте.

Мы взяли чаши и переплели руки, локти соприкоснулись, и я почувствовала настоящее единение. Выпили до дна. Вино сладким, как персиковый сок, и обжигающим, как первая искра между нами, когда у меня подкосились ноги от его прекрасной надменности, обожгло язык.

— Теперь вы одно целое, — сказал отец. — Берегите друг друга.

Он обнял меня и шепнул на ухо:

— Если что, приходи жаловаться к папе.

— Спасибо, пап, — ответила я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

После церемонии начался пир. Столы ломились от яств. Закуски, лапша долголетия, пирожки с предсказаниями на десерт. Мне попалось «не читай вслух на ночь, займись другим…» — я чуть не подавилась.

Гости танцевали, смеялись, поздравляли нас.

— Будьте счастливы! — кричал кто-то.

Наставница Шуань сидела за почётным столом и смотрела на меня с такой гордостью, будто это она выучила меня всему, что я умею. Хотя на самом деле она научила меня только двум вещам — не есть слишком много и неправильным иероглифам. И, кажется, этого оказалось достаточно.

Шан Лань сидел рядом, держал меня за руку под столом, иногда он сжимал мои пальцы чуть сильнее, чем нужно, или проводил большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, где кожа была самой тонкой. И каждый раз у меня перехватывало дыхание.

— Шан Лань, — прошептала я, когда очередной гость отвлёкся на тост.

— Ммм?

— Вы пьяны?

— Нет. А ты?

— Немного. Но я хочу кое-что сказать. что же я хочу сказать…

— Говори.

— Я… я рада, что вы меня тогда не убили. В ту первую встречу.

Он повернулся ко мне. Его глаза чёрные, глубокие, смотрели так, что я забыла, как дышать.

— Я тоже рад. С сегодняшнего дня обращайся ко мне на ты. Теперь мы муж и жена. Для тебя я никакой не владыка. Давай так? — спросил он.

— Это звучит очень романтично, — только и смогла выдавить я и покраснела так сильно, что, кажется, подпалила веер.

Пир продолжался. Вино лилось рекой. Музыка играла всё громче. А я сидела и думала о том, что скоро, очень очень скоро: мы останемся вдвоём в спальне!

«Главное не уснуть первой! Досмотреть эту ночь до конца!»

Я стояла к нему спиной, с недоумением взирая на огромную кровать, не зная, что делать.

«Тут было много места для борьбы, я согласна. Его достаточно…»

Шёлк простыней сиял в свете свечей, словно гладь ночного озера, а алые занавеси падали тяжёлыми волнами, скрывая нас от остального мира. Сердце моё билось где-то в горле. не то от страха, а скорее от предвкушения.

Владыка, подойдя сзади, вдруг толкнул меня, и я упала, успев упереться руками в мягкую постель. Не теряя ни минуты, он прижал меня сверху, зарываясь лицом в мои волосы. Его дыхание, горячее, прерывистое, опалило шею, и по спине пробежала дрожь, будто первый весенний гром прокатился по облакам.

— Шан Лань, что ты делаешь? — выдохнула я, непривычно обращаясь к Владыке на «ты», он сам просил меня после свадьбы. Чувствуя, как голос становится чужим, тонким, словно горный ручей.

Он не ответил. Быстро положив свои руки поверх моих, прижался ближе, затрепетал, потираясь щекой о мои волосы, о плечо, прошёлся по краю уха. Мы фактически стояли на коленях, и только моя верхняя часть лежала на кровати. Владыка не отпускал меня, продолжая тереться, словно огромный белый кот, требующий ласки. В его движениях не было спешки. Словно его охватила почти звериная нежность, от которой внутри всё у меня сжималось в тугой узел.

— Вла… — хотела уже что-то сказать, но не успела.

— Помолчи, — голос его прозвучал глухо, с хрипотцой, что делало его ещё более властным. — Ты теперь моя жена. И я делаю то, что хочу.

— А я тоже могу? — вырвалось у меня прежде, чем я успела помолчать. Он замер на мгновение, и я не смотря ему в лицо почувствовала его улыбку.

— Что?

— Делать с тобой что хочу?

Он помолчал, словно впервые за всю свою долгую жизнь обдумывал такой бестактный вопрос. А потом тихо произнёс:

— Ну… да. Пожалуй.

В следующий миг он прижался ко мне так сильно, что стало тяжело дышать. Его бёдра упёрлись в меня, твёрдые и горячие, и он застыл, будто собираясь с мыслями. А может быть, давая мне время привыкнуть.

Мне было одновременно странно и приятно от такой близости. Только всё же хотелось знать, что можно делать мне.

Я чувствовала жар его тела даже сквозь многочисленные слои свадебных одежд. Пахло сандалом, ночным ветром и чем-то ещё, неуловимым тем, что ещё не имело названия в моем скудном лексиконе запахов. Тьма вокруг нас сгустилась, но не пугала, а укутывала, словно одеяло из шёлка и теней.

Вдруг Шан Лань отстранился, перевернул меня на спину, подтащил выше, к изголовью, и опять лёг сверху. Глаза его чёрные, бездонные, как небо в час, когда луна прячется за тучи, смотрели на меня тёмной бездной. С жадностью.

Он прислонил губы к моим губам и замер, будто чего-то ожидая.

Всё моё тело горело от таких манипуляций. Каждая точка, где он касался меня, превращалась в маленькое солнце. И я, движимая неведомой прежде смелостью, сама прижалась к его губам так сильно, что, кажется, расплющила все его намерения.

Его глаза засмеялись. И наконец он поцеловал меня по-настоящему.

Я примерно так себе это и представляла. Как будто его губы обнимают мои. Только вот не ожидала, что это будет довольно влажное ощущение, живое, такое горячее. Его язык коснулся моей нижней губы, и я вздохнула, совсем потеряв нить мыслей.

Владыка целовал меня долго, медленно, словно пил сок бессмертия из самого драгоценного кубка. Его требовательные руки никак не оставляли в покое моё мягкое, как паровой пирожок, тело. Мяли его, гладили, принося с собой небывалую негу. Сквозь ткань я чувствовала каждое его прикосновение, каждое движение, и от этого кружилась голова сильнее, чем от персикового вина.

Я совсем растеклась, и Владыка, почувствовав это, развязал туго затянутый пояс. Свадебные одежды алого шелка шёлка, покрытые золотыми нитями, послушно распахнулись, обнажая прозрачные нижние одежды. Стыда не было, только трепет и какое-то тайное узнавание, будто души наши встречались уже тысячу раз до этого мгновения.

Когда я осталась в одной тонкой рубашке, почти прозрачной, Владыка на мгновение замер, рассматривая меня. В его взгляде было лишь благоговение, и от которого внутри разливался жаркий мёд.

Сбросив праздничные одежды жениха одним неуловимым движением, Владыка настоятельно рекомендовал мне расслабиться. И всячески грел своим обнажённым прекрасным телом, прижимался, гладил, шептал на ухо такие слова, от которых плавились даже мои бедные кости. Он целовал меня снова и снова: плечи, ключицы, уголок губ, и каждый поцелуй был как удар грома перед ливнем.

Он разрешал прикасаться, где мне захочется. И я, робко сначала, а потом всё смелее, водила пальцами по его спине, по груди, по твёрдым плечам. Кожа его была прохладной, как ночной мрамор, но под ней горел неусммиренный огонь.

А потом он попросил закрыть глаза и долго катал меня на волнах, то поднимая к самым звёздам, то роняя в бездну, пока я не свалилась прямо в самую сладкую негу и не уснула. Тело моё помнило каждое его прикосновение, каждое движение, каждое дыхание, что сливалось с моим.

Так, оказывается, приятно иметь заботливого мужа. Хоть, признаюсь, и очень нелегко такого воспитать.

Перед тем как провалиться в сон, я почувствовала, как он поправил одеяло, укрывая меня до подбородка, и прошептал куда-то в темноту:

— Спи, моя облачная фея, я буду рядом каждую ночь.

А я уже не слышала. Потому что плыла по реке снов и без того веря, что когда проснусь, он будет рядом.

— Жувань, пока ты была на обучении, Владыка не спал трое суток и от тоски нарисовал твой портрет углём на стене. В конце подписав его «Моя Жувань».

— Сочиняешь ты лучше всех!

Я улыбнулась, потрепав Цзоу-юя по огромной голове, увидела Шан Ланя, выходящего навстречу, побежала к нему, падая в его теплые объятия, подобные южной бархатной ночи.

Он легко поцеловал меня в макушку, прижимая сильнее.

— Может, не надо тебе так много учиться? — спросил мои волосы. Они засмущались и промолчали, но я, конечно, ответила:

— Ты не хочешь себе умную жену?

— Честно говоря, я особо не вижу изменений. Только тебя реже вижу.

Я подняла голову, стараясь сжечь его взглядом, но подобной магии не обучалась. Он лишь рассмеялся.

— Ну всё, я осознал безбрежную несправедливость моих слов. Ты, владычица моего сердца, простишь ли меня?

Я прищурилась. Ведь знала этого мужчину уже достаточно хорошо. Если Владыка Ночей внезапно становится покладистым, значит где-то рядом скрывается подвох.

— Не знаю, — ответила я наконец.

— Не знаешь?

— Не знаю.

— Всё настолько серьёзно?

— Чрезвычайно серьёзно.

Он задумчиво кивнул.

— Тогда мне следует выяснить размер твоей обиды.

— Следует. Она шире неба.

— И как же мне искупить свою вину?

Я сложила руки на груди.

— Для начала признать, что за время обучения я стала намного умнее!

— Хорошо.

— Искренне признать!

— Жувань… Я…

— Искренне!

— Я, Владыка, умею вести переговоры с демонами. Умею заставить министров добровольно соглашаться с тем, что им совершенно не нравится.

— И?

— Но почему-то никогда не могу победить в споре с собственной женой.

Я победно улыбнулась.

— Значит, признаёшь?

— Признаю.

Владыка посмотрел на меня улыбаясь. Он, конечно, притворялся всё. Я счастливо рассмеялась. Шан Лань покачал головой и притянул меня ближе. Я-то уже знала, ему нравилось держать меня рядом. Впрочем, мне тоже нравилось.

Мы стояли на одной из дворцовых террас. Высшие Небеса медленно готовились ко сну.

За бесконечными облачными садами разливался золотой закат. Небо напоминало огромное озеро расплавленного янтаря. Далеко внизу под нами плыли алые облака, подсвеченные вечерним солнцем, они походили на бескрайние холмы.

Между ними парили острова бессмертных. На одних возвышались дворцы из белого нефрита. На других шумели рощи серебряных деревьев. Где-то вдали переливались водопады, падающие прямо в небо и растворяющиеся пенным туманом. По воздушным мостам, соединявшим острова, неспешно двигались небожители.

Летали журавли, звенели колокольчики на карнизах дворцов, и всё вокруг казалось настолько прекрасным, что временами я сама не верила, что живу здесь.

Ветер принёс аромат цветущего жасмина. Я глубже вдохнула, наслаждаясь, подняла голову и посмотрела на мужа.

Он всё ещё смотрел на меня, не замечая окружающей красоты. И в такие моменты мне всегда становилось немного неловко. Я подумала, за сотни лет своей жизни этот мужчина видел так много, что я никак не могу так долго держать его внимание. Несмотря на это он каждый раз смотрел так нежно и внимательно. Словно никак не мог поверить, что я действительно рядом. От этого взгляда у меня внутри становилось очень тепло.

— Шан Лань.

— Мм?

— А если однажды всё это закончится?

Он слегка нахмурился.

— Что именно?

— Ну… счастье.

Муж некоторое время молчал. Ветер осторожно перебирал его длинные тёмные волосы. Закатное солнце золотило его идеальный профиль. Он был так прекрасен со всеми его недостатками, упрямством и частым молчанием.

Он внезапно коснулся моей щеки. Его ладонь была удивительно тёплой для человека, которого когда-то называли самым холодным существом Небес.

«Ох уж эти слухи, не имеющие под собой никаких оснований».

— Жувань, — тихо сказал он. — Мы бессмертные.

— И что?

— У нас впереди вечность.

— Мне кажется это так мало…

В его глазах появилась улыбка. Та самая редкая улыбка, которую видела только я.

— Тогда вот тебе ответ.

Он крепко переплёл наши пальцы, словно собирался так держать меня ещё тысячу лет не отпуская, а может и больше.

— Если однажды счастье закончится, мы найдём новое.

Я молчала. А он продолжил:

— Если ты устроишь неприятности, мы справимся.

— Шан Лань! Я…

Он рассмеялся. И звук этого смеха казался мне самым прекрасным звуком во всех мирах.

— А если я потеряюсь?

— Я обещаю, что я тебя найду.

— А если окажусь в другом мире?

— Найду.

— А если пройдёт тысяча лет?

Он вдруг остановился. Посмотрел на меня так серьёзно, что я сама перестала улыбаться.

— Тогда я буду искать тысячу лет.

У меня защемило сердце, я знала, он не шутит. Он действительно стал бы искать. До конца времён. До исчезновения звёзд на тёмном небе.

— Дорогой…

Он осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Что?

— Ты жалел когда-нибудь?

— О чём?

— Что встретил меня?

На мгновение наступила тишина.

«У меня, признаться, в запасе была еще тысяча другая глупых вопросов. Он никогда не уставал отвечать на них».

Муж вдруг притянул меня к себе. Так крепко прижал, что я услышала биение его сердца. Сердце мужчины, которого когда-то считала неспособным любить.

— Это самый нелепый вопрос, который я слышал за последние несколько столетий.

А он продолжил уже совсем другим голосом, глубоким до мурашек, от которого внутри всё начинало дрожать.

— Жувань, за свою жизнь я видел рождение империй и их гибель. Видел войны, как рушатся миры.

Он прижался лбом к моему виску.

— Но самым счастливым днём своей жизни всё равно считаю тот день, когда ты вошла в мой дворец и перевернула его вверх дном.

Я закрыла глаза. Потому что слёзы снова подступили слишком близко.

— Вообще-то я единственная, кто навёл там порядок.

— Выкинув все ценнейшие свитки.

— …

— Даже когда ты сводишь меня с ума своими вопросами… Даже когда заставляешь меня переживать…

Его руки обняли меня крепче.

— Даже когда вся Вселенная решает испытать моё терпение через тебя…

Я тихо рассмеялась сквозь слёзы. А он закончил:

— Я всё равно каждый день благодарю Небеса за то, что они подарили мне тебя.

И в тот момент, среди золотого заката, белых облаков и бесконечного неба, мне показалось, что счастье вовсе не похоже на вспышку. Счастье оказалось намного и медленнее. Оно было похоже на его тёплые объятья. Переплетённые пальцы. На ощущение тепла от человека, который остаётся рядом.