Что?

Нет. Нет. Нет.

Я не согласна. Я не проиграла. Я хочу переиграть!

Передо мной появилась надпись:

«Обновление: Ми Лань — персонаж вне игрового контроля.

Доступ к интерфейсу закрыт»

Хочу назад. Хочу сначала. Верните мне выбор! Я даже готова еще раз пересдать вступительные, только дайте мне шанс!

Меню! Я хочу выйти в меню! Если уж все равно проиграла: дайте мне увидеть это чертово пользовательское соглашение!

Разве я не имею права прочитать, на каких условиях я тут нахожусь?

Демиурги, где вы!

Но никто не отвечал, мелькнувшее было уведомление исчезло, и больше система игры никак не реагировала.

Су Мин тем временем подошёл ближе. Он слегка прихрамывал на правую ногу — когда это он успел покалечиться? А впрочем, ничего удивительно, у такого мерзавца по законам жанра всё должно быть перекошено и душа, и походка.

Он резко сорвал свадебное покрывало с моей головы.

— Ну же, выпьем свадебного вина, моя сладкая Лань-Сяо-Мао! — Он поиграл бровями. — Надеюсь, ты не против, что я теперь буду звать тебя так? Это имя тебе идеально подходит.

Меня же передёрнуло. Не столько от страха, сколько от омерзения. Сяо-мао? Маленькая кошечка?! О, да! Я бы сейчас с радостью покажу ему, насколько «кошечка» может расцарапать ему морду. Только дай мне шанс, хоть каплю сил…

Я попыталась вскочить на ноги, возмутиться, но тут же осела обратно, едва не рухнув на подушки.

Вот чёрт. Похоже, с расцарапыванием я погорячилась. Хотя если бы можно было царапать взглядом — он бы уже лежал с кровоподтеками.

То, чем опоил меня отец еще до конца выветрилось. Но теперь я хотя бы соображать могла нормально. А в прочем, возможно, это и не преимущество. Сознание — такая штука, которая позволяет понимать в какую большую задницу ты попал.

Старик взял со стола свадебное вино, аккуратно разлил по двум тонким чашам и протянул мне одну:

— Ну же, не упрямься, моя Сяо-мао… — Его улыбка была такой же сладкой как гниль.

Похоже он был в курсе, что замуж я выходила не по доброй воле, а под «чаем» от любимого папочки. А раз так — то, очевидно, ему было плевать на моё мнение.

— Давай же! — он попытался сунуть мне чашу в руки. По традиции мы должны были напоить друг друга, — Не хочешь? Нетерпеливая, Сяо Мао. Можем сразу приступить с кладкому…

Он сам залпом осушил сначала одну чашу, затем вторую, и откинул и в стороны.

Что мне делать?

Мозг судорожно гонял мысли, но все они казались бестолковыми. Паника захлестывала сознание. Лепестков лотоса больше нет. Игра уже не поможет. Не ужели я действительно теперь навсегда застряла здесь? и больше никогда не вернусь домой?

Игра окончена. Точка.

Я здесь навсегда.

— Я не могу… я не могу быть вашей женой… это все ошибка… — проговорила я, стараясь не дать голосу сорваться в истерику.

Может пригрозить ему Линь Янем? Или лучше сразу принцем? Пусть потом Жэнь Хэ сам меня прибьёт. Только вытащит отсюда.

— Ошибка? — удивился Су Мин. — Это ещё почему? Церемония прошла, и…

Я судорожно искала мысль. Хоть какую-нибудь.

Какой-нибудь шанс…

Любой! Хоть фантомный.

— И теперь ты подаришь мне наследника. Уверен, ты окажешься не такой бесполезной как все остальные и все наконец получится. Обещаю, первые пару месяцев из покоев мы выходить не будем, пока ты наконец не понесешь.

Наследник. Наследник.

Вот, значит, что ему нужно. Не я. Не чувства. Даже не мое тело. У него таких тел — еще девять на любой вкус.

— Я не могу быть вашей женой. Потому что я… я… — слова вырвались из меня, прежде чем я успела их до конца обдумать. — Я ваша дочь!

— …Что?

Молчание повисло в воздухе, тяжёлое и звенящее.

Я сама это сказала. Теперь уже не отыграть назад. Надо было идти до конца и стоять на своем.

Ну что ж. Вперёд, Ми Лань!

— Ми Вань не мой настоящий отец. Я мало помню о своей матери, но помню, что она шептала мне в детстве — мой настоящий отец не он. Это вы.

— Это… — он выдохнул, нахмурившись. — Это бред какой-то.

— Подумайте… — начала я, сплетая ложь на ходу, как тонкую паутину. — Неужели около… — Господи, сколько же лет моей игровой версии? — восемнадцати лет назад, вы не гуляли по питейным заведениям? Не пили до беспамятства в компании красивых барышень?

Одной из таких барышень была моя мать. Аньхуа.

— Аньхуа? — переспросил Су Мин, но тут же мотнул головой.

— Нет, ты заговариваешь мне зубы! Этого быть не может! Пытаешься увильнуть от своих обязанностей?! — он рассвирепел, и резко потянулся к моему платью.

— Стойте! — я отшатнулась, едва не свалившись. — Вас обманули! Женили на собственной дочери! Я могу доказать! — выкрикнула я, цепляясь за последнюю соломинку.

Су Мин застыл, а потом вдруг ударил кулаком по спинке кровати, так что та едва не развалилась:

— Что ты несёшь?! — его голос сорвался. — Ты смеешь утверждать, что я… женился на собственной крови?!

Он тяжело дышал. Щёки налились красным.

— Дрянь! Ты хочешь опозорить меня? Облить грязью моё имя? — Он шагнул ко мне, хромая, как волк с подбитой лапой. — Думаешь, я поверю этой сказке?! Думаешь, это избавит тебя от супружеского долга?!

Кажется, я надавила на его самую больную мозоль.

— Нет! — воскликнула я. — Я не хочу от вас избавляться! Я хочу правду! Вы сами сказали, вы ждали наследника. Вы не знали, что он у вас уже есть!

— Прекрати. — Он смотрел на меня, прищурившись. — Если ты врёшь… ты заплатишь. Если ты не врёшь…

— Я докажу, что я ваша дочь! Правда!

Он резко замолчал. В его глазах мелькнуло то, что нельзя было разобрать: страх? Злость? Надежда?

— Докажи. — Он склонился ко мне ближе, почти вровень. — Докажи сейчас. Прямо здесь.

Я глубоко вздохнула.

Что у меня осталось? Игра закрыта. Интерфейс мёртв.

Но навыки… Навыки ведь я покупала отдельно. Может быть… хоть они остались?

Я знала, как проверить. Поэзия.

Если я сочиню что-то прямо сейчас — это можно будет считать знаком.

Я закрыла глаза на мгновение пытаясь сосредоточиться. Первое, что всплыло в голове это образ Линь Яня и Жэнь Хэ, стоящих передо мной, и призывающих меня выбрать одного из них.

Вот уж действительно: ответ может значительно повлиять на сюжет!

И в ответ на эти мысли слова хлынули словно сами:

— Пылал во мгле цветок, не знал, чьей тени ждёт.

Тот, кто шёл ко мне сквозь шипы — был светом.

Я смеялась — он звал, я молчала — он ждал.

Но когда я шагнула навстречу — все стало пеплом.

В груди защемило. Как будто эти слова подняли что-то из самых глубин души. Вот уж действительно: все стало пеплом и тленом…

Но по крайней мере навык сработал, сомнений не было.

— Что ты несёшь? Это и есть твоё доказательство?! Стихи?! — рявкнул он, хищно прищурившись. — Ты думаешь, меня можно одурачить красивыми словами?!

— Я… призываю богов в свидетели! — перебила я, голос стал крепче. — Если они на моей стороне… Пусть они помогут мне исцелить вашу ногу, чтобы вы мне поверили.

Он прищурился.

— Что?..

Я сделала паузу. А потом, с отчаянной уверенностью, выдохнула:

— Своим поцелуем.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. У меня отняли лепестки лотоса и интерфейс. Но навыки, кажется, остались. По крайней мере, если со стихами прокатило, то есть шанс и на то, что сработает «Поцелуй любви».

В прошлый раз, с Жэнь Хэ, я потерпела неудачу. А сейчас? Вероятность пятьдесят на пятьдесят, поэтому особых иллюзий я не питала.

Если честно, целовать Су Мина мне не особо-то и хотелось. Впрочем, «делать» ему наследников (бесплодному деду, ну-ну) — не хотелось куда сильнее. Да уж, выбор между «просто отвратительно» и «совсем омерзительно».

Я сглотнула. Су Мин заскрежетал зубами, его жабьи глаза сузились до щелочек.

— Ты что, насмехаешься надо мной? — прошипел он. — Да ещё и вплетаешь в свою ложь божеств?!

Кажется, идея действительно была так себе. Я и сама на его месте посчитала бы это откровенным безумием. Если не получится — мне проще тут же удавиться на месте. Потому что месть Су Мина к завравшейся наложнице будет жестока.

Что ж, отступать, в любом случае, поздновато.

«Простите, я обозначалась, я не ваша дочь», — здесь не прокатит.

От напряжения у меня свело челюсть.

— Дайте мне шанс доказать, — прошептала я, поднимаясь на негнущихся ногах. — Если я лгу — делайте со мной что хотите. Но если нет…

Он не двигался, лишь следил за мной, словно змея за мышью, а потом вдруг рассмеялся. Меня внутренне передернуло.

«Если навык не сработает, мне конец…» — билась паническая мысль. Плана «Б» у меня не было.

— Ну, давай, дочка, — с издевкой сказал он. — Удиви меня.

Я подошла к нему вплотную. Запах дорогих благовоний, смешанный с потом и выпивкой, ударил в нос. Пришлось стиснуть зубы.

Его лицо, покрытое глубокими морщинами, было так близко, что я видела каждую пору. Ему бы к косметологу сходить.

Боги, о чем я вообще думаю…

Это точно последствия нервного истощения.

Интерфейс не работает. Значит, и уведомлений не будет? Наверное, так. Поэтому я не стала дожидаться запроса об активации навыка «Поцелуй любви». Просто мысленно сказала, что он мне нужен. Ничего не кольнуло. Не изменилось.

Ну, с Жэнь Хэ ведь было точно так же. Навык сработал незаметно.

И тогда я прикоснулась губами к щеке Су Мина. Не в засос же его целовать, право слово.

Это был долгий, холодный поцелуй. Меня затошнило, но я не дрогнула. Отпрянула назад — и… ничего. Тишина. Интерфейс молчит. Уведомлений нет.

«Вот и приехали…»

Губы Су Мина растянулись в лягушачьей ухмылке.

— Что ж, Сяо-мао, ты попыталась. Только вот со мной такие игры не пройдут. После того, как я вдоволь развлекусь прикажу высечь тебя за ложь. Но это позже. Пока — давай насладимся близостью.

Он шагнул ко мне, я отпрыгнула, пытаясь сообразить, как быть дальше. Су Мин приближался, я пятилась.

«Так, спокойно, дыши… Хотя нет, не дыши. Запах от старикашки такой, что мозг сам отказывается от кислорода».

— Насладимся… — начал было он, но вдруг осекся. Опустил глаза вниз на свои ноги, переступил с одной на другую.

— Это… — Его голос на секунду осип и стал казаться жалким. — Не может быть…

Су Мин прошелся по комнате. Быстро-быстро. На абсолютно твердых ногах.

«Не может быть», — следом за Су Мином мысленно повторила я. Неужели в это раз все же монетка упала нужной стороной и навык сработал?

— Боги подтвердили мою правоту! — наверное мой голос звучал истерично, но было уже плевать. Мне хотелось плакать и смеяться одновременно.

— Теперь вы верите?

Су Мин переводил взгляд с меня на ногу и обратно, с выражением, в котором смешались шок, восторг и что-то еще. Неужели… кхм… ласковость?

Он вновь вернулся ко мне. Теперь его походка была уверенной, почти юношеской, несмотря на преклонный возраст и много-много лишних килограммов. Старик взял моё лицо в ладони, рассматривая так, будто видел впервые.

— Ты… моя дочь?

Я кивнула, стараясь изобразить на лице что-то вроде смирения. Такая вся покорная и счастливая от воссоединения с родным отцом.

— Да. Боги не позволили бы мне соврать. Я исцелила вас, отец, благодаря их благословению.

— Почему… — Он вдруг схватил меня за плечи и легонько потряс. — Почему ты не сказала раньше?! Почему позволила Ми Ваню воспитывать тебя все эти годы?

«Потому что я тебя обманываю, старый дурак», — устало подумала я, но на деле опустила глаза, будто стыдясь своих слов, и заговорила тоном, полным горечи:

— Ми Вань заменил мне отца и относился ко мне с теплом. Заботился мне, обучил меня всему. А вас я всегда считала вас далеким, величественным. Уважала, но не смела приблизиться.

Ага, а ещё Ми Вань опоил меня какой-то дрянью и подложил под старикана. Но я это ему еще припомню. Если, конечно, выберусь отсюда.

— А ведь ты действительно похожа на мою покойную бабку… Как я раньше этого не разглядел? — умилился дед.

Кажется, невозможность продолжить род действительно была самой болезненной его занозой. Потому что сейчас в глазах этого неприятного, отвратительного старикана расцветала забота. В них застыли слезы.

— Моя кровь… — прошептал он. — Моя дочь… Ты исцелила меня! Ты… ты дарована мне небесами!

А затем Су Мин обнял меня. Грубовато, но с нежностью. Видимо, как умел. Я едва не скривилась от близости его грузного тела, но выдавила очередную улыбку.

— Теперь вы понимаете, почему я не могла стать вашей женой?

— Да, да, конечно! — Он отпустил меня, размахивая руками. — Ты получишь всё, что пожелаешь! Ты будешь жить в моем доме, под моей защитой! О, боги, неужели это свершилось! Мои мольбы были услышаны! И нога… ты исцелила мою ногу… Ты — лучшее, что могло произойти со мной, доченька.

— Благодарю вас, отец, за доброту, — сказала я сладким голосом, опускаясь в почтительном поклоне. — Я так рада, что смогла признаться. Все эти годы правда жутко тяготила меня.

«Ну что, демиурги? — подумала я с облегчением. — Это ведь не считается проигрышем. Игра продолжается. У меня еще есть шанс на хорошую концовку. Разве не так?»

Только что Су Мин грозил мне расправой и вот уже он, весь в слезах, соплях и умилении, нежно тискает мой рукав.

Вдруг старикашка встревожено заозирался по сторонам.

— Никому ни слова, — зашипел Су Мин, озираясь, будто вор. — Если узнают, что я, пусть и по незнанию, женился на собственной дочери… Мы ведь успели принести поклоны!

Я невольно напряглась, а Су Мин же продолжал. Он говорил быстро, задыхаясь от волнения.

— Все записи сожгу! Свидетелей — в яму! У меня нет врагов, которые полезут в архивы, а если полезут — то уже не найдут ничего. Даже благовония ещё не успели потухнуть, ха! Сейчас же людей в ямын отправлю. — Он снова рассмеялся.

Я послушно кивнула. Ямыном называли местную администрацию. Похоже, Су Мин хочет тайком забрать записи о нашем браке.

— Не переживай доченька, — Су Мин погладил меня по руке. — Как решу все впишу тебя в родословную, чтобы ты в будущем могла выйти замуж в влиятельную семью! Станешь главной женой, и нарожаешь мне много-много внуков! Боги! У меня будут внуки!

Старик не выдержал и вдруг всхлипнул, хотя только что смеялся. Похоже, нервы сегодня сдавали не только у меня.

— Доченька, ты сегодня много пережила. Отдыхай. Завтра же прикажу выделить тебе лучшие покои в доме! — продолжал он, — Всё, как полагается дочери великого Су Мина!

«Великого» — самомнение у старичка было явно то еще.

— А я пока всё улажу.

— Да, отец. — что бы не обнимать его, я сделала поклон, как учила меня тетушка Мин.

Это добило старика окончательно. Пряча блестящие от слез глаза, он убежал, бормоча что-то о наследники. Дверь за ним захлопнулась, и я устала опустилась на кровать.

Так, кажется, негативной концовки я избежала.

— Игра! — выкрикнула я. — Путь наложницы, где ты, черт тебя побери? А ну подключай мне интерфейс! Я всё сделала! Я не жена этому деду! Я теперь его дочь! Понимаешь?! Дочь! А значит — нет никакой плохой концовки!

Молчание.

Я подскочила и закричала уже громче:

— Эй! Я знаю, ты меня слышишь!

Ответа не было.

Я уронила плечи, тяжело опустилась обратно на постель.

— Отлично, — прошептала я. — Значит, теперь я не героиня. Я — NPS-персонаж с неизвестным концом. Значит… значит, больше на меня дурацкие правила не действуют?

Я посмотрела в потолок, и упрямо сощурилась:

— Что ж, демиурги, значит теперь все будет по моим правилам!

Тело ломило от напряжения, все мышцы подрагивали. Я опустилась на мягкую постель, не раздеваясь. Пальцы все еще дрожали, когда я коснулась подушки. Как же странно — просто лечь в кровать.

Странно и почти нереально.

— Всё кончено, — шепнула я вслух, чтобы самой поверить в свои слова. — Я спаслась. Теперь всё хорошо…

Глаза слипались против воли. Последнее, что запомнила — отражение луны в позолоченном зеркале, искаженное, будто плачущее.

Сон пришел быстро. Глубокий, тяжелый.

И проснулась я резко, от ощущения, будто кто-то невидимый дышит мне в лицо. Сердце колотилось в груди. Я села, оглядываясь по сторонам.

Темнота была такой густой, что на секунде мне показалось — я ослепла.

«Бежать!» — мелькнула первая паническая мысль.

Бежать, пока Су Мин не передумал.

Я быстро опустила ноги на пол, ощутила холод деревянных досок.

Постояла и поняла: а зачем бежать? Куда? Какой в этом смысл?

Впервые за долгое время мне не угрожала опасность. Не нужно было копить лепестки лотоса, не нужно было спасать свою жизнь, не нужно было выбирать между Линь Янем и Жэнь Хэ.

Я была в безопасности. В богатом доме. При «отце», который всю жизнь ждал наследников.

Теперь меня никто не обидит.

— Ладно, значит, всё не так плохо, — сказала я самой себе, потерев лицо ладонями. — Думай, что делать дальше? Так. Нужно найти способ открыть пользовательское соглашение. И тогда… я вернусь домой.

Слова застыли на губах. Что-то не так. Что-то важное ускользало от меня.

А где был мой дом? Где я жила раньше? Что делала до того, как очутилась в этом теле?..

В голове было пусто. Словно пытаешься вспомнить недавний сон. Вроде что-то крутится на уме, но это что-то никак не ухватить.

Я схватилась за виски, пытаясь поймать ускользающие воспоминания. Картинки прошлого — смутные, словно сквозь толщу воды. Я видела себя за компьютером, но не могла вспомнить, что делала. Видела улицы города, но не могла назвать, какого. Слышала голос матери, но не могла вспомнить ее лицо.

Моё настоящее имя…

Оно вертелось на языке, но так и не пришло в голову.

Я не помнила даже, как меня звали!

Вместо этого на меня обрушились воспоминания из игры. Линь Янь, прижимающий к себе. Жэнь Хэ, гонящий меня вон. Су Мин, готовый сделать своей наложницей.

Болезненные, острые образы, которые стали частью меня.

Паника подступила к горлу. Слезы рвались из глаз. Во рту пересохло.

Я не могла вспомнить, кто я такая. Не могла понять, существовала ли вне игры.

— Я не Ми Лань! Я не Ми Лань! Нет! — повторяла как заклинание.

Но с каждым словом уверенность в этом таяла. Чем сильнее я сопротивлялась, тем больше стиралась память о моем прошлом.

Осталось только то, что было здесь — в этом мире, в этом теле, в этой жизни.

— Как же меня звали? Аня? Маша? Катя? — перечисляла я, стоя перед зеркалом.

Впустую.

В голове — пелена. Лицо в зеркале — уже не кажется мне чужим, как раньше. Лицо Ми Лань выглядит родным. Единственно верным.

— Нет! — вскрикнула я, вцепившись в волосы. — Я вспомню! Думай же!

Горло сдавил спазм. Задыхаясь, я рухнула на пол. Платье душило будто удав.

— Верните меня домой! Ведь я не проиграла! Я не хочу больше играть!

Слезы жгли щеки. Меня трясло. Боги молчали. Интерфейс так и не появился.

— Какая теперь разница?.. — внезапно осознала я. — Я застряла здесь… навсегда…

Вскоре я уснула на полу, под вой ночного ветра. И во сне ко мне пришла худенькая светловолосая девушка из другого мира, которая медленно растворялась в отражении зеркала, оставляя лишь силуэт.

Её имя я так и не вспомнила.

Меня разбудили чьи-то взволнованные голоса и грохот колес.

Солнце пробивалось сквозь окна, рисуя на полу золотые полосы. Я открыла глаза.

Вчерашняя истерика отступила. Вместо страха в груди зажглась холодная решимость

Плевать, что я забыла свое прошлое. Я найду способ вернуть интерфейс игры, войду в пользовательское соглашение — и непременно со всем разберусь.

Пока же самое время вкусить прелести жизни в роли единственной и неповторимой дочери Су Мина.

Почему снаружи так шумно?

Я выглянула в окно. От ворот поместья один за другим отъезжали крытые экипажи. Кто-то только забирался внутрь. Незнакомые лица мелькали повсюду. Слуги в спешке грузили сундуки, женщины в неярких одеждах плакали, цепляясь за руки друг друга, словно не хотели расставаться.

— Что за…? — прищурилась.

Кто эти люди?

Неужели… наложницы?!

Похоже на то. Внезапная догадка заставила меня поморщиться. Что нашло на старика, раз он изгоняет наложниц?

Не то чтоб я переживала за их судьбу. Но даже по условиям игры я знала, что Су Мин в восторге от своего гарема. Вон, готов был взять десятую. Так ему всё нравилось.

А теперь? Приобрел дочь и внезапно решил воздержаться от плотских утех? Он что, держал девять наложниц исключительно для деторождения, а не своего удовольствия?

Верилось с трудом.

Я вышла из комнаты. В коридоре доносились голоса. Слуги стояли у окон, их взгляды тоже были прикованы к экипажам и женщинам, которые покидали поместье.

— …всех до одной отослал! — услышала я жаркий шепот. — Говорят, сам писал письма о разводе в их семьи. Мол, не выполнили долг продолжения рода…

— Да-да. Я прихожу, а там старая Чжан плачет. Грозилась броситься в колодец… Как-никак, первая наложница, думала, к ней особое отношение. А он взял и выгнал. Ей же и идти некуда.

— Надо же, и всё из-за какой-то…

Женщина, которая это говорила, не закончила. Лишь сморщилась так, что я сама додумала, кем конкретно она меня считала. Её тотчас перебила другая, совсем молоденькая девчушка.

— Тише ты, а иначе и нас выгонят!

— Да перестань. Мы… ой…

Только сейчас слуги обернулись, заметив меня, скромненько стоящую в уголке и подслушивающую.

— Госпожа, доброе утро! Надеюсь, вам хорошо спалось! — Молоденькая служанка почтительно склонила голову. — Господин Су просил привести вас к нему в кабинет сразу же, как проснетесь.

Я кивнула, машинально позволяя увести меня обратно в покои, переодеть, умыть и расчесать.

Су Мин ждал у лакового стола, заваленного бумагами. Его лицо, обычно желтушно-нездоровое, сейчас сияло как медный таз.

— Доченька! — Он протянул ко мне руки, кольца сверкнули в солнечных лучах. — Эти дни войдут в летописи нашего рода! Все формальности скоро будут улажены. Через несколько дней я смогу во всеуслышание объявить о своей дочери!

— А экипажи у ворот… — начала я, подбирая слова.

— О них не тревожься! Пустые куклы! — Су Мин махнул рукой будто отгоняя мух. — Столько лет кормил их семьи, а толку? Ни одного ребенка! — Он внезапно сглотнул, в глазах появились слезы. — Но теперь… теперь у меня есть ты. До сих пор не верится.

Я попыталась вспомнить всё, что знала из дорам о браках. Муж мог отвергнуть жену или наложницу за бесплодие. Видимо, за это и зацепился Су Мин.

— Они не поверили моим словам, — прошипел он, сжимая край стола. — Одна даже посмела рассмеяться, когда я объявил о твоем происхождении. Назвала меня глупцом. Как только язык поднялся. Пусть теперь их отцы получат обратно опозоренных дочерей! Так-то!

Я прикусила язык. Эти женщины — мне не враги. Пешки, как и я сама. Мне их жаль. Они столько лет жили в доме Су Мина, а теперь вынуждены возвращаться туда, где их никто не ждет.

Я вновь глянула в окно. За воротами остался последний экипаж. Немолодая уже женщина в черном платье всё отказывалась подниматься в него. Качала головой, что-то твердила.

*** Через какое-то время Су Мин устроил для меня маленький смотр слуг — молоденькие девушки, напуганные.

— Выбери любую. Или хоть всех, — сказал он щедро. — Ты теперь госпожа. У тебя должно быть всё самое лучшее.

— Отец… — осторожно начала я. — Вы… помните, как однажды выкупили для меня служанку? На улице.

Су Мин нахмурился.

— Какую ещё? — он, кажется, действительно не помнил.

— Её звали Фейту. Я… привязалась к ней. И потеряла, когда Ми Вань… отправлял меня к вам, — Я выдохнула. — Я очень к ней привязалась, и хотела бы, чтобы моей служанкой была она. Пожалуйста, разрешите мне поискать её. Можно я выйду в город?

Стоило мне заикнуться о том, чтобы уйти, как он посмурнел:

— Пока я улаживаю документы, тебе лучше находиться в поместье. Да и потом, разве можно благородной девушке, такой как моя дочь, разгуливать по улицам, выставляя свою красоту на показ, как какой-то торговке!

Так началась моя жизнь в доме Су Мина.

Меня кормили досыта. С утра — рис с миндалем и фруктами, днём — утка со сливами, вечером — вино с финиками и медом.

Слуги передвигались мимо меня кланяясь при каждом шаге. Я — почти не передвигалась. Потому что передвигаться было особо некуда.

Личные покои, трапезная, сад — вот и весь мой маршрут. В отличие от тетушки Мей особо усердствовать с моей учебой Су Мин не стал, но нанял мне учителя по Гуциню.

— Прекрасно! — восклицал тот, наблюдая за моими потугами. — Какая чистота звука! Какие нежные интонации! Вы точно раньше не учились играть? У вас явный талант. Нужно заниматься усерднее.

Угу. Мой талант назывался — «ускоренное обучение», на которое я потратила целую кучу лотосов.

Жаль, что теперь доступ к интерфейсу был закрыт. Даже с форой, что давал мне навык, пальцы болели, стирались. А издаваемая мелодия казалось мне самой противным стоном мартовского кота.

Зато теперь по вечерам я показывала «прогресс» своего обучения для любимого «папочки». Су Мин наблюдал за мной подперев щеку и мечтательно вздыхал.

«Должно быть думает о внуках» — с сарказмом думала я, дергая струны.

Фейту все никак не могли найти несмотря на то, что я спрашивала о ней у Су Мина каждый день — дело никак не продвигалось. Я очень надеялась, что она хотя бы в безопасности.

В сад я ходить не слишком любила. Каждый цветок, каждый изгиб дорожки — всё это уже было в саду тетушки Мей. А там, в саду, был он. Жэнь Хэ.

Думать о нём было больно. Я гнала от себя мысли, как надоедливых комаров — махала рукой, отворачивалась. Но это не работало.

Отношения с Линь Янем развивались стремительнее, но не оставили после себя столько тоски. Воспоминания о сыне министра заставляли гореть щеки, а вот третий принц поселился где-то глубоко, как заноза — вроде бы и мелкая, а ноет.

Но сидеть в покоях было все-таки слишком скучно. Я и взяла гуцинь и устроилась у беседки. Учитель велел повторять заданную мелодию каждый день. Я лениво перебирала струны, невольно морщась.

«Если бы Су Мин сейчас слышал, наверняка бы сказал, что это трели певчих птиц…» — фыркнула про себя. Слух у старика отсутствовал просто напрочь. Ну либо у него были очень странные музыкальные предпочтения.

Служанки стояли чуть поодаль, не подходя близко, чтобы не мешать (а может что бы не так громко слышать мои «потуги»), но и не выпуская из виду.

Кусты за моей спиной шевельнулись, и в сад буквально влетел кот. Косматый, чёрно-серый, с всклокоченной шерстью. Он прошмыгнул между дорожками и остановился в паре шагов от меня.

— Ай! — закричала младшая служанка. — Это что?! Откуда он тут?!

— Он же дикий! Сейчас госпожу исцарапает! — вторая метнулась ко мне, расправляя рукава как сеть.

Кот завизжал, подпрыгнул, попытался сбежать, но третья служанка схватила его за шкирку. В ответ он цапнул её когтями, да так смачно, что та завизжала громче всех и, подпрыгнув, отпустила добычу.

Кот с шипением нырнул в кусты. И тут же из них донесся слабый писк.

— Там птица! Он хочет её сожрать!

— Госпожа не должна это видеть! — завопила самая старшая. — Быстро, загородите ей обзор! Она упадёт в обморок от такой ужасной сцены!

И тут понеслось.

Две служанки изображая заслон встали ко мне спиной раскинув руки в стороны. Еще две, забыв обо всём на свете, гонялись за диким котом по всему саду.

Вдруг что-то мягко стукнуло в плечо. Камешек.

Я моргнула. И тут второй уже точно в ногу. Не больно, но метко. Я оглянулась на кусты у северной стены сада. И увидела Мин Е.

Он стоял в тени, сдерживая усмешку. Его серебристые волосы были приглажены, одежда — такая же темная, как всегда. Он прижал палец к губам, и мотнул головой приглашая поговорить.

Мои пальцы замерли над струнами гуциня. Мин Е здесь. Почему? Его появление было неожиданным. Особенно после всего, что произошло у нас с Жэнь Хэ…

Служанки всё ещё суетились, преследуя несчастного кота, и я медленно встала, опираясь на инструмент.

Внутри поднялась волна сомнений. Мин Е — личный страж принца. Слуга того самого человека, который отослал меня прочь и грозился убить за одну только причастность к родству с Аньхуа.

А вдруг это ловушка? Может, Мин Е пришел исполнить угрозу своего хозяина? Впрочем, он мог придумать что-то изящнее, чем насмерть закидать меня галькой.

Не сомневаюсь: прикажи Жэнь Хэ со мной расправиться, Мин Е бы воспользовался как минимум мечом.

Я поджала губы, всё ещё сомневаясь.

Если вдуматься, мы со стражем никогда не ссорились. Напротив, он всегда относился ко мне приветливо. Насколько умел при своем-то сдержанном характере (напоминаю, по 7 очков симпатии за раз).

Если он пришел — значит, на то есть причина.

— Госпожа, вы так бледны! — заметила старшая служанка, бросив погоню за котом. — Не простудились ли? Давайте вернемся в покои! Я заварю вам медовый чай!

— Мне просто нездоровится после плотного обеда. Нужно пройтись, — выдавила я, аккуратно передавая гуцинь девушке. — Воздух такой свежий. Оставьте меня, а пока поймайте уже этого кота! Я никуда не денусь. Скоро вернусь к вам.

— Но, госпожа…

— Что непонятно? Я хочу ненадолго остаться одна. Не идите за мной, — приказала твердым голосом.

Мне не нравилось вести себя как властная особа, но иногда иначе попросту не получалось.

Служанки не посмели мне перечить, и я шагнула к северной стене, где в зарослях мелькнул и скрылся Мин Е. Трава шуршала под ногами.

Сад у Су Мина был даже больше, чем у госпожи Мей. Поэтому затеряться здесь — проще простого. Главное, чтоб служанки всё же не побежали меня искать.

— Здравствуйте, госпожа Ми, — тепло улыбнулся Мин Е.

Он всегда казался мне хорошим человеком. Не гнался за вниманием Ми Лань, не пытался меня подставить. Даже помогал, когда я об этом просила. И всё же Мин Е был стражем принца. Это нельзя выпускать из ума.

— Зачем ты здесь? — спросила я, остановившись в двух шагах от него. Голос прозвучал недоверчивее, чем хотелось бы. — Тебя попросил прийти третий принц, верно? С какой целью?

Мин Е не двинулся. Его лицо, всегда сдержанное, теперь и вовсе казалось маской. Он отвел взгляд в сторону, словно рассматривая что-то за моей спиной, и негромко сказал:

— Его высочество и правда искал вас.

Сердце замерло, а потом заколотилось быстрее. Жэнь Хэ… искал меня? Глупо, но в горле пересохло, а к щекам прилил жар. Я отвернулась, пряча лицо. Он бросил меня за предательство, которого я даже не совершала.

А теперь — что? — справляется о моем самочувствии? Как трогательно…

А впрочем, кто знает, зачем именно Жэнь Хэ послал своего личного стража?

— И зачем вы искали меня? — бросила я, стараясь, чтобы слова звучали твердо. — Чтобы убить?

Мин Е поморщился, словно мои слова сильно задели его.

— Нет. Сегодня я пришел узнать, как вы.

Не нравится мне это уточнение: «Сегодня». Мол, пока живи, а вообще лучше ходи и оглядывайся.

— Я? — сделала вид, что его слова меня ничуть не взволновали. — Да я вообще прекрасно. Жива, здорова, даже гуцинь осваиваю.

Мужчина медленно кивнул, но выражение лица не изменилось. Хотя я ведь даже не обманула. По сравнению с тем, что было еще недавно, — всё в шоколаде.

— Вас было нелегко найти. Ми Вань странным образом исчез. Записей о браке с вашим именем никаких не было, как вообще каких-либо ваших следов, — объяснял Мин Е.

Значит, старик действительно уничтожил все доказательства. Даже… хм… Ми Ваня?

Не то, чтоб мне было жалко этого проходимца — но я поежилась.

Мин Е продолжил всё так же негромко:

— И вот вчера в Министерство обрядов пришло странное прошение о внесении записи в родовую книгу. С вашим именем. Как так вышло? — он смотрел так, словно пытался прочитать мои мысли.

Я шумно вдохнула. Вот он, подвох. Как мне объяснить, что я соврала старикану, только б спасти свою шкуру?

Всё же я не настолько доверяю Мин Е, чтобы раскрыть все карты. Кто знает, что в голове у третьего принца. Вдруг он воспользуется моими словами, чтобы не позволить Су Мину удочерить меня?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный.

— Замуж я хотела меньше, чем оказаться дочерью Су Мина, — уклончиво сказала я, пожав плечами. — Иногда приходится выбирать между плохим и ужасным. — Мои пальцы машинально сжались в складках платья. — А подробности… мне не хочется делиться.

Мин Е помолчал некоторое время, потом спросил:

— Су Мин не обижает вас, госпожа? Вы действительно хотите вступить в его род и взять его фамилию?

Я фыркнула, но сдержала ехидную реплику по поводу того, что мне разве что в пятую точку не дуют. А то, как при этом меня будут звать — такая мелочь в самом деле.

— Откармливают меня как на убой. В остальном же, всё неплохо. Меня устраивает.

— Тогда… — страж сделал новую паузу, словно мучительно подбирал слова, — может, вам что-то нужно?

Из чувства гордости я хотела было отказаться, мол, не надо мне ничего, сама справлюсь. Но вспомнила Фейту.

— Неужели Жэнь Хэ готов выполнять мои просьбы? — засомневалась я.

— С вами сейчас говорю я, а не Его высочество, — не отрываясь от моего лица ответил Мин Е.

Я невольно улыбнулась. Почему то показалось, что будь игровая система все еще со мной, то сейчас она бы мне обязательно присвоила плюс пару очков, с каким-нибудь сообщением вроде: «Мин Е, еще ни кому кроме принца не предлагал свою помощь…»

Эх, жаль все таки, что с ним все так долго. Я бы скорее состарилась, чем завоевала бы его. А сейчас же о фаворитах и вовсе уже не стоит думать.

— Если тебе не сложно, помоги мне найти мою служанку, Фейту. Она очень важна для меня, а я не знаю, что с ней стало после всех этих событий.

— Хорошо. Сделаю всё возможное.

— Спасибо, Мин Е.

Он опять улыбнулся, совсем легонько, кончиками губ. Я не хотела даже упоминать о Жэнь Хэ, но вопрос вырвался сам:

— Ты тоже меня ненавидишь, как и Жэнь Хэ? Ведь он твой хозяин, и он столько пережил из-за предательства моей матери.

Мин Е резко покачал головой.

— Я не могу вас ненавидеть. И если хотите знать, — добавил Мин Е, глядя мне прямо в глаза, — я о вас тревожился.

Слова показались мне неожиданными. Но очень приятными. Только вот я не успела на них ничего ответить.

— Госпожа! — позвала одна из служанок. — Мы поймали кота! Он больше не причинит вам вреда! Вы где?!

Я закатила глаза и обернулась на зов.

Действительно, ведь самое опасное существо в этом месте — бедный дворовый кот.

Когда я снова взглянула в сторону Мин Е — страж уже исчез.

Будто его и не было.

Я вернулась к служанкам. Те торжествующе показывали на пойманного в сетку (где они её нашли, изверги?!) кота, будто это был их трофей с поля боя. Кот, припав к земле, шипел. Клянусь, если б он мог, он бы нассал каждой в тапки. Трижды.

— Госпожа, мы его изловили! — радостно воскликнула самая младшая. — Теперь он не посмеет вас побеспокоить!

— Какие вы молодцы, — сухо ответила я, стараясь не смотреть в сторону стены, где еще минуту назад стоял Мин Е. Сердце бешено колотилось, но внешне я сохраняла спокойствие. — Отпустите его. Он всего лишь хотел поохотиться.

Служанки непонимающе переглянулись, но ослушаться не посмели. Кот, едва отбросили сетку, метнулся в кусты и исчез.

Играть на гуцине больше настроения не было. По правде, его не было и раньше; но после разговора с Мин Е — особенно.

Потому вскоре я вернулась в свои покои и уселась за низкий столик с книгами. Су Мин, считал, что его дочь должна быть образованной, а потому завалил меня трактатами по истории, поэзии и даже торговле. Я механически перелистывала страницы, но мысли были далеко.

Жэнь Хэ искал меня все эти дни.

Но зачем? Может быть, третий принц смог подавить свой гнев? Может, он хотел бы и сам поговорить со мной?

Я резко захлопнула книгу. Нет, не стоит обманываться. Жэнь Хэ отверг меня. Теперь я сама по себе.

В дверь постучали.

— Госпожа, — почтительно склонилась служанка. — Господин Су желает вас видеть.

Я поднялась, отряхнула складки платья и направилась в кабинет Су Мина.

За столом, заваленным документами, сидел он сам, опершись на локти. Его лицо было непроницаемо. Напротив, покорно сложив ладони, стояла одна из моих служанок — та самая, что всегда вилась поближе.

Она мне не особо нравилась. Чувствовалось в ней что-то неправильное, лживое. Я вновь с грустью вспомнила про свою Фейту. Надеюсь, Мин Е сможет отыскать её.

— Дочь моя, — произнес Су Мин ледяным тоном. — Эта девушка принесла мне интересные новости.

Мое сердце рухнуло к пяткам.

— Повтори то, что сказала мне, — приказал он служанке.

Та торжествующе склонила голову. На губах её мелькнула злорадная ухмылка.

— Я видела, как у северной стены сада стоял мужчина. Молодой. Серебристые волосы, темная одежда. Госпожа подошла к нему, они недолго говорили о чем-то, а потом он исчез, и она вернулась к нам. Перед этим госпожа сказала, что ей нездоровится, и запретила нам сопровождать её. Это подтвердят и другие девушки.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Мир перед глазами сузился. Губы пересохли.

Этого стоило ожидать. Мин Е не мог остаться незамеченным, как и мой внезапный уход к стене. Какой кошмар. Как я была глупа.

Мне конец.

Пусть я и «единственная дочь», но вряд ли папенька одобрит сомнительных мужиков.

Су Мин медленно поднял взгляд. Его одутловатые пальцы сжались в кулаки. Лицо побагровело.

— Как ты смеешь?! — прогремел он.

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но слова застряли в горле. Что я могла сказать? Что это был страж третьего принца? Что Жэнь Хэ искал меня?

Нет. Это только подольет масла в огонь.

Но Су Мин даже не посмотрел в мою сторону. Его гнев был направлен на служанку.

— Как ты смеешь наводить напраслину на мою дочь?! — закричал он, вскакивая со стула. — На дитя, которое даровано мне богами?! Ты завидуешь ей, не так ли?! Надеешься, что я отблагодарю тебя за подлость?!

Служанка побледнела как мел.

— Н-нет, господин! Я лишь…

— Молчать! — Су Мин ударил по столу ладонью с такой силой, что бумаги подпрыгнули на нем. — За ложь ты будешь бита розгами! И все, кто подтвердят эту клевету, разделят твою участь! Стража! Выведите прочь эту тварь!

Я замерла, не веря своим ушам.

Что, правда?..

Не я буду наказана, а служанка?..

Хм, а может, быть дочерью старикана не так уж и плохо.

Служанку выволокли из кабинета, ее причитания вскоре стихли в коридоре. Су Мин тяжело дышал, но его лицо постепенно возвращалось к обычному цвету.

Было ли мне жаль эту девушку? Сложно сказать. Да, она пострадала за правду. С другой стороны, разве я плохо с ней обращалась? Чем я заслужила такое к себе отношение?

Наверное, я могла бы замолвить за неё слово — но предпочла промолчать.

Су Мин подошел ко мне и нежно положил руку на плечо.

— Многие будут тебе завидовать, доченька. Многие попытаются сломать. Но я не позволю никому тебя обидеть. Ты — моё продолжение, и я перегрызу глотку любому, кто тебя тронет.

Я кивнула, всё еще не в силах поверить в эту неожиданную поддержку.

— Я найду тебе мужа, — продолжал Су Мин, и в его глазах загорелся огонь решимости. — Такого, который вступит в наш род.

Я едва не поперхнулась.

Наш род?!

Это означало, что муж перейдет в «мою» семью. Его дети будут носить мою фамилию. У него не будет наложниц — только я. Власть, богатство, наследство — всё это останется в руках моих потомков.

— Ты достойна большего, чем стать просто чьей-то женой, — в голосе Су Мина звучала неподдельная гордость. — Я научу тебя своему делу. Ты будешь моим продолжением.

Я едва сдержала удивлённый вздох.

Он вернулся за стол, довольный своей речью, и добавил с ухмылкой:

— В ближайшие дни я созову пир в твою честь. Вся знать столицы будет присутствовать на нем. Там-то я наконец и объявлю о том, что обрел дочь.

Он похлопал по стопке бумаг перед собой.

— Документы уже переданы в Министерство обрядов. Скоро твоё имя будет вписано в родословную книгу рода Су, и никто не посмеет усомниться в твоём происхождении.

Су Мин прищурился.

— Пусть завидуют. Пусть шепчутся за спиной. Но когда ты войдёшь в зал в шелках и нефрите, все склонят головы. Потому что ты — моя кровь.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Су Мин — этот мерзкий, жестокий старик — вдруг стал лучшим, что случилось со мной в игре.

Пусть интерфейс не откликался. Пусть я не помнила своего прошлого.

Но впервые за долгое время я испытала не страх, а мрачное предвкушение.

В саду благоухали благовония. Слуги выложили дорожку к павильону, где проходил пир, лепестками пиона.

— Хозяин приказал! Сказал, что будите идти по ним — как богиня! — восхищенно говорили мне служанки.

Богиня из меня получилась так себе. С потной спиной и дрожью в коленях. Пир начался ещё до захода солнца, но мне надлежало спуститься к гостям последней, когда уже все соберутся, как и подобает женщине, которую впервые официально вводят в род. А потому долгое время я сидела в своих покоях ожидая сама не зная чего. Я уже раз пять проверила, не потек ли макияж, хорошо ли смотрятся шпильки.

Будут ли там знакомые лица? Те, кому тетушка Мей представляла меня во дворце императора? Может быть… Линь Янь?

— Госпожа, пора, — наконец сообщили служанки.

Из своей комнаты до сада добралась быстро, а вот потом…

Тёплый вечерний воздух коснулся лица. Слуги замерли, склоняясь в поклоне. Над моей головой подняли фонарь с гербом рода Су.

В павильоне переливались шелка, звенели заколки в прическах дам, смешивались голоса, которые становились все тише по мере того, как я приближалась. Все взгляды сошлись на мне.

«Вы открыли секретную сцену. Плюс пять очков к вашему социальному рейтингу в глазах окружающих» — мысленно спародировала я игровое уведомление, — Осторожно: при резком падении значение опуститься до критически низкой отметки!»

Все-таки хорошо, что я купила навык «кошачья походка», сейчас не приходилось переживать, что споткнусь или что-нибудь задену. Сама поражалась тому, с какой легкостью я держалась прямо и не путалась в многочисленных слоях платья.

Растянутся сейчас на дорожке, упав в эти самые лепестки пиона было бы фатальной ошибкой.

В центре павильона, сидел Су Мин. Он заметил меня и одобрительно кивнул. На его лице была написана настоящая гордость.

— Иди сюда, — сказал он мягко, указывая на место рядом с собой.

Я подошла, спина ровная, лицо спокойное. Руки в рукавах сжимались до боли.

— А теперь позвольте представить вам мою давно потерянную дочь, которую её мать скрыла от меня, и которую я так давно и безуспешно искал. Но боги не отвернулись — они привели её назад ко мне, во исполнение небесной воли.

Я чуть не поперхнулась. Быть «той еще Су…» не очень-то хотелось, но на что не пойдешь, ради «любимого папочки».

Аплодисментов, конечно, не последовало. Это вам не концерт. Но знатные гости склонили головы — одни с уважением, другие с расчётом, третьи с любопытством. А кто-то — и с явным раздражением.

Ух! Ну, по крайней мере никто не возражал и открыто не спорил. Кажется, старик Су не плохо их подготовил до моего прихода.

Я обвела глазами павильон, стараясь сохранять вежливую полуулыбку. Но стоило увидеть знакомое лицо, как начало сбиваться дыхание.

Всего в десятке метром от меня сидел Линь Янь, облачённый в тёмное с золотом. Едва заметив его, я спешно отвернулась, и тут же столкнулась взглядом с… Ло Юанем!

Тот широко заулыбался и даже махнул мне рукой, как старой знакомой. Он то тут что забыл? И где его одноглазая мамаша? Неужели отпустила «гулять» одного?

А вот кого я была даже рада видеть, так это Сяо Вея. Он стоял чуть в стороне, беседуя с каким-то стариком, но Фейту рядом с ним не было видно. Но может быть он знает где она?

Я стала рассматривать гостей дальше — и замерла. Я не ожидала его здесь увидеть. Вообще. Совсем. В груди щёлкнуло что-то — Жэнь Хэ. Фиолетовый отлив волос под светом фонарей, лёгкий поворот головы, тень улыбки. Он не смотрел на меня, и выглядел скучающим.

«Улыбайся, Ми Лань. Дыши. Это просто принц. Всего лишь принц. Принц, что поклялся убить тебя…»

Ну и конечно за Жэнь Хэ стоял Мин Е. В тени, как и положено таинственному стражу.

Я сглотнула. Они тут, все пятеро фаворитов, хотя игра вроде как уже закончилась. Хотелось крикнуть: «Да что вы все здесь делаете?!»

— Садись, доченька. — кивнул мне Су Мин. — Да начнется пир!

Я склонилась в благодарственном поклоне, готовясь сесть рядом с «папочкой», как вдруг чей-то стул с резким скрежетом отодвинулся.

— Старый ты дурак, Су Мин! — прозвучал хриплый голос. — Какая ещё потерянная дочь? Это фарс!

Гул прокатился по павильону.

Молодой мужчина в дорогом одеянии и близко посаженными глазами, шагнул вперёд. Его голос звенел:

— Эта девка — мошенница. Думаете, мы не знаем, сколько сейчас в столице аферисток, готовых сыграть хоть наложницу, хоть реинкарнацию первой императрицы за пару кусков золота? Она на него даже не похожа! Ни разу!

Су Мин не шелохнулся.

— Позволяешь себе обвинять не только мою дочь, но и волю самих небес, а кузен Су Син?… — старик медленно поднялся, и весь зал будто накрыла тишина. — Боишься, что после моей смерти мое наследство тебе уже не достанется? За такую подлую клевету на мою дорогую дочь, я добьюсь твоего ареста! Ее послали мне боги!

— О, пощади меня небеса, — усмехнулся Су Син, оглядываясь. Он явно искал поддержки в толпе. — Боги явно послали тебе эту девицу в обмен на рассудок! Еще не давно эта маленькая дрянь обдурила почтенную госпожу Мей и представлялась всем ее воспитанницей. Та, видимо раскусила аферистку и выгнала, и вот она нашла себе нового «папочку»!

Шепот прошёлся по рядам гостей. Кто-то отвёл взгляд, кто-то, напротив, в наглую уставился и разглядывал.

Я чувствовала, как холодок ползёт по спине.

— Правда ли это? — пронёсся вопрос по гостям.

— Слишком уж много у этой девицы покровителей. Не слишком ли она ловкая?

— Может и вправду мошенница…

— Может ли кто-то подтвердить её личность?! — выкрикнули с дальнего ряда. — Действительно. Если вы говорите, что она нам ровня, нужны доказательства! — подхватил другой голос, более молодой, но не менее надменный. — Стоит расспросить почтенную госпожу Мей Фань!

— А ещё лучше — привлечь Министерство наказаний и допросить девицу, как полагается по закону!

Павильон наполнился напряжением. Кто-то привстал, дамы прикрывали рты веерами, а мужчины обмениваются тяжелыми взглядами.

— Хватит! Здесь нет места для клеветы! Она — дочь моя, и да будет так! — восклицал Су Мин, но толпа уже не слушала.

Я сидела, словно на иголках. Сердце стучало где-то в горле.

И тогда — как по сигналу — одновременно поднялись две фигуры.

— Позвольте мне взять слово, — сказали они в унисон и тут же недовольно уставились друг на друга. Линь Янь и Жэнь Хэ.

В павильоне повисла тишина. Взгляды гостей обратились на Жэнь Хэ и Линь Янь. А те уставились друг на друга с плохо скрытой враждебностью. Наконец, Линь Янь чуть склонил голову перед принцем.

— Ваше Высочество, право первенства за вами.

Жэнь Хэ некоторое время стоял молча, словно размышляя, с каких слов начать. Его волосы отливали фиолетовым бархатом, а взгляд оставался невозмутимым. Даже скучающим. В мою сторону принц не посмотрел.

«Ну, давай, Ваше Высочество, — язвительно подумала я. — Расскажи всем, как ты собирался меня прикончить за родство с Аньхуа».

Хоть я и бодрилась, но внутри всё сжалось от страха. Одно слово Жэнь Хэ — и меня ждет печальный конец.

Может, он собирается отомстить лично. Пришел, чтобы видеть мои глаза в момент моего позора.

— Мне отчасти известна история этой девушки… — заговорил Жэнь Хэ.

Отчасти — это прям очень мягко сказано.

Я поежилась.

— Матери своей она практически не помнила и не могла знать всей правды о своем происхождении, — продолжал принц. — Отца у неё не было. Тетушка Мей взяла её на воспитание из благих побуждений, считая круглой сиротой. В этом нет никакого мошенничества. Разумеется, тетушка не подозревала, что у Су Лань есть родной отец. Теперь же, когда он отыскал свою плоть и кровь, Мей Фэнь может быть спокойна за свою воспитанницу.

Да-да, ещё как спокойна. Наверное, тетушка Мей выдохнула, поняв, что избавилась от меня.

Жэнь Хэ сделал паузу, давая сказанному осесть в сознании гостей, а затем добавил:

— Потому со своей стороны и от лица своей тетушки я подтверждаю: Су Лань — законная дочь господина Су. Пусть боги засвидетельствуют мои слова.

Со всех сторон начали доноситься первые шепотки. Стоило принцу опуститься обратно за стол, как слово взял Линь Янь.

— Министерство наказаний тоже не осталось в стороне, — произнёс он, и в его голосе проскользнула холодная нотка. — Мы проверили личность этой девушки, как только нам стало известно о её появлении в доме господина Су. У неё была тяжелая судьба, но теперь Су Лань обрела отца. Я также подтверждаю, что она — законная дочь господина Су Мина.

Мои ногти впились в ладони.

Линь Янь замолчал, но его взгляд скользнул по залу, бросая немой вызов каждому, кто осмелится возразить. Затем он повернулся к Су Мину.

— Позвольте спросить, господин Су. Планируете ли вы выдать замуж вашу прекрасную дочь?

ЧТО?!

В зале стало тише, чем в могиле. Я почувствовала, как щёки заливает жар. Изо рта едва не вырвался нервный смешок.

Мне был приятен интерес Линь Яня. С одной стороны. А с другой — опять начались разговоры о брачных союзах, как будто я не человек, а товар на рынке.

— Вы торопитесь, глава Линь, — вмешался Жэнь Хэ, в его голосе звучала насмешка. — Господин Су только обрёл дочь, а вы уже хотите присвоить её себе? Дайте хотя бы чернилам на документах о родстве высохнуть.

Су Мин расхохотался. Его смех был громким. Старик явно наслаждался своим триумфом. Ещё бы, только обрел дочь, а к ней уже сватаются.

— Его Высочество прав! — воскликнул он, поднимая чашу. — Брак как вино: его нельзя разливать торопливо, впопыхах. Кроме того, в вопросах женитьбы последнее слово всегда будет оставаться за моей дочерью.

По залу прокатился ропот. Гости зашептались.

— Последнее слово за ней?!

— Да он сошёл с ума!

— Она же женщина! Кто даст ей право выбора?!

Я увидела, как одна дама прикрывает рот веером. Другой старик, чьи брови срослись на переносице, что-то осуждающе шептал на ухо соседу, качая головой.

Кажется, Су Мин, сам того не зная, устроил небольшую революцию во имя феминизма.

Открыто больше никто не посмел возражать. У меня хватало защитников.

Если честно, мне вообще было не до брака. Особенно — с этими интриганами. Хватит. Из-за них я уже оказалась на самом дне. Если бы не моё умение вылезать из самой дремучей задницы, я бы сейчас куковала в гареме. А эти… только и умеют, что грозные взгляды друг в друга метать.

Мои проклятия в адрес двух конкретных фаворитов прервал голос Су Мина:

— Что ж, так поздравьте же меня! В мое сердце и в мой дом пришло долгожданное тепло!

Гости, как по команде, подняли чаши. Улыбки были кривоватыми, но поздравления звучали вполне льстивые.

Дыхание старика пахло кислым вином, но я уже не испытывала к нему отвращения.

В последние дни Су Мин обращался со мной замечательно. Не лез, не пытался сломать. Спрашивал о здоровье, советовался по домашним вопросам, даже взялся учить азам торговли. Пообещал, что жениха мы отберем вместе.

Может, как муж он и ужасен, но как отец…

Я чуть не фыркнула, не веря своим мыслям.

Как отец — он просто замечательный.

Всю нерастраченную любовь он вывалил на меня. По крайней мере, теперь никто не сможет меня принудить к браку. Вон, даже сейчас дал понять, что Линь Янь может сколько угодно свататься — но решать мне самой.

— Отец, я рада быть здесь, с тобой, — сказала вполне искренне.

Пусть он мне и не отец, но какая разница. Всё равно настоящего отца я не помню.

Глаза Су Мина заблестели от слез.

— Ох, доченька… Знаешь, засиделась ты дома. Пора выводить тебя в люди, хвастаться тобою всюду. Давай-ка прямо завтра сходим в храм. Помолимся богам за то, что они привели тебя ко мне.

Да уж, знаем мы эти ваши храмы, молились уже богам. Толку с этого — чуть. Максимум — дадут пару лепестков лотоса. А не повезет — так еще и пригрозят жестоко наказать.

Хм-м-м. Какая-то мысль появилась в моей голове, но не успела оформиться в идею, потому что Су Мин хлопнул в ладоши. Засуетились слуги, вынося новые блюда. Зазвучал смех. Заиграла музыка.

Я зажмурилась, пытаясь вернуть ту, несомненную важную мысль.

Но так и не смогла.

Гости набивали животы до отвала. Ели, пили, смеялись всё громче. Я сидела рядом с Су Мином, благодарила, кивала, но даже не слушала их.

Где же Сяо Вей?

Мне нужно поговорить с ним о Фейту. Неспроста система сообщила, что служанка — моя соперница, и если я ее не устраню, то линия с Сяо Веем будет закрыта. Значит, они общаются? Тогда он должен знать, где она находится?

Я вздохнула и, под предлогом «освежиться», скользнула из-за стола, оставив Су Мина в окружении льстивых гостей.

— О, госпожа Су Лань! — кто-то тут же окликнул меня. — Какая честь! Позвольте выразить свое восхищение вашей красотой!

Я вежливо улыбнулась, мысленно проклиная всё на свете.

— Благодарю, — ответила коротко.

— Ах, если бы моя дочь была такой же изящной! — вздохнул другой гость.

— Ваша дочь, несомненно, прекрасна, — соврала я, отступая.

Знать не знаю, кто его дочь. Но лучше согласиться.

— О, госпожа Су, вы так любезны! Вы знаете, у меня ведь и сын есть. Молодой, красивый. Он бы очень хотел повидаться с вами…

— Рада слышать. Простите, мне нужно отойти.

Пока мужчина гадал, означает ли это согласие на встречу, я проскользнула мимо и двинулась вглубь сада. Сяо Вея нигде не было видно.

Я свернула к очередной беседке.

И тут меня перехватил Линь Янь. Он появился словно из ниоткуда. Его присутствие обожгло мою кожу, будто бы пламя в морозную ночь. Так больно и одновременно так… желанно.

— Ми Лань, — произнес он низким голосом, и от одного этого звука у меня по спине побежали мурашки.

— Ой, — выдавила я, пытаясь обойти его. — Простите, я… э-э-э…

— Нам нужно поговорить.

Но я была не готова к новым потрясениям. Можно хоть сегодня пожить для себя? Без фаворитов и их интриг?

— Знаете, сейчас не самое подходящее время, — твердо ответила я.

Его глаза сузились.

— Ты избегаешь меня?

— Нет, что вы. Просто…

— Просто «что»? — Голос стал тише. — Я знаю, что ты приходила ко мне домой и искала встречи. Я долго ждал тебя в чайной, но ты словно исчезла. Я искал тебя все эти дни. Ми Лань, я ничего не забыл и не собираюсь отказываться от тебя. Не надейся. Никто не сможет мне помешать, даже твой мнимый отец. С ним я разберусь.

Моё сердце рухнуло куда-то вниз живота. Меньше всего мне нужны были эти слова. Они ранили. Делали меня беззащитной.

Воспоминания нахлынули с такой силой, что колени едва не подкосились. То, как я стояла у ворот поместья, как молила служанку о встрече с Буи, слугой Линь Яня.

Как чуть раньше отказала, предпочтя ему принца…

«Он всё ещё сидит занозой в моём сердце», — мелькнула горькая мысль.

Но я не могла довериться ему. Не могла открыться. Не могла позволить себе снова быть слабой.

Нужно уходить, а не мусолить прошлое.

— Ой, смотрите, неужели там павлин?! — воскликнула я, указывая куда-то за его спину.

Линь Янь не повернулся.

— Такая дешевая уловка не сработает.

— Это совершенно даже и не уловка, — покачала я головой.

И тут увидела невдалеке Ло Юаня. Он стоял у фонтана, разглядывая своё отражение в воде. Сын торговца был сейчас как нельзя кстати.

— Ох, Ло Юань! Какими судьбами?! — крикнула я ему.

Не дожидаясь ответа, я метнулась в сторону, оставляя Линь Яня в одиночестве. Его взгляд впивался в мою спину, но я лишь ускорила шаг.

— Госпожа Су Лань, мы еще поговорим, — донеслось мне вслед.

Ло Юань, увидев меня, расплылся в широкой улыбке.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он. — Я уж думал, тебя съели эти богатеи-льстецы.

— Почти так и было, — буркнула я. — Ло Юань, что же ты тут делаешь? Не ожидала увидеть…

Я не закончила фразу. Откуда-то сбоку, словно по мановению руки, вынырнула госпожа Ло.

— Милая моя девочка! — завопила она, хватая меня за рукав. — Какая радость видеть тебя в таком высоком статусе! Я так за тебя переживала!

Я едва не подпрыгнула от неожиданности. Одноглазая торговка сияла как начищенный медный таз. Вид у неё был хитрый-хитрый.

— Госпожа Ло, — осторожно поздоровалась я. — Я как раз спрашивала у Ло Юаня, какими судьбами вы здесь?

— Ах, детка, — она подмигнула мне целым глазом. — Су Мин пригласил нас как свидетелей. Чтобы подтвердить, что ты — росла как сирота.

— Что?..

— Ну да! Мы ведь знаем тебя с раннего детства. Вы с моим сыном росли бок о бок. Мать твоя исчезла, а папеньки никогда и не было. Какая трагедия! Но теперь-то ты нашла родного отца!

Она опять подмигнула. Чтобы это выглядело подмигиванием, женщине приходилось сильно сжимать веко и поворачиваться ко мне боком. Как будто ее периодически настигал нервный тик.

Сколько же заплатил им Су Мин, что они согласились обманывать? Уж им-то точно известно про Ми Ваня и моё прошлое.

Ну, особо переживать не стоит. За звонкую монету эта женщина подтвердит что угодно.

Я выдавила фальшивую улыбку.

— Госпожа Ло, как замечательно, что вы…

— Ах, не надо формальностей! — махнула она рукой. — Мы ведь почти родственники! — Тут она подпихнула вперед сына, который стоял как истукан. — Ло Юань готов стать твоим мужем. Я знаю, вы влюблены друг в друга с самого детства. Но вам помешали жестокие обстоятельства!

Угу, если б не эти обстоятельства, я бы давно получила положительную концовку — и выбралась из игры. Впрочем, если оглянуться назад, то и к лучшему, что её сын меня отшил.

Кто знает, как вывернула бы игра. Существовала ли вообще эта положительная концовка? Или я сидела б в невестках и периодически получала нагоняй, что недостаточно забочусь о «мальчике» госпожи Ло?

Ло Юань покраснел. Сейчас он выглядел еще более смешным, чем обычно. Такой маменькин сыночек.

— Матушка!

— Что «матушка»? — огрызнулась госпожа Ло. — Ты же сам говорил, что эта девушка тебе небезразлична.

— Ну… это… — Ло Юань заерзал.

— Ох, не смущайся, сынок! — госпожа Ло хлопнула его по спине. — Ты ведь наследник нашей лавки! Кто откажется от такого жениха? А как ты слагаешь стихи?! Ну-ка, расскажи тот, который сочинил на днях. Клянусь, я разрыдалась! Мой сын талантлив во всем!

Я прикусила губу, чтобы не прыснуть. Боюсь, что с купленным навыком стихосложения у меня могут уши в трубочку свернуться от виршей Ло Юаня.

— Госпожа Ло, вы как всегда прямолинейны.

— А зачем ходить вокруг да около? Ты же умная девочка, сама всё понимаешь.

И торговка, не дожидаясь моего ответа, схватила руку сына и прижала её к своей груди, будто демонстрируя товар на рынке.

— Ло Юань всегда мечтал о тебе! Он даже в детстве говорил: «Когда вырасту, возьму Ми Лань в жены!»

Парень расплылся в глуповатой улыбке. Он закивал так яростно, что, казалось, голова вот-вот оторвётся. Пухлые щеки забавно тряслись в такт движениям.

— Моя матушка права. Мы созданы друг для друга.

Я смотрела на эту парочку как на цирковых медведей. Да они же просто надеются урвать лакомый кусочек!

Госпожа Ло не умолкала. Да уж, дара торговки у неё не занимать. Мертвого убедит что-нибудь купить.

— Боги послали тебе шанс, доченька! Свадьба с Ло Юанем укрепит твое положение. Кто знает, ведь Су Мин не вечен… — Она театрально вздохнула. — А Ло Юань будет заботиться о тебе как о сокровище. Он продолжит дело твоего отца! Возьмет его в свои руки!

Вау. Здорово. То есть она еще и «бизнес» Су Мина решила отжать, чтоб он мне не достался? Классно придумано.

Ло Юань закивал снова, на этот раз ещё энергичнее.

— Я сделаю тебя счастливой! — выпалил он. — Обещаю!

— Охотно верю, — кивнула я. — Но, знаете, я пока не готова к браку.

— Как это, не готова? — госпожа Ло нахмурилась. — Ты подумай. Ло Юань — лучшая кандидатура.

— Отец ведь сказал, что я сама выберу себе жениха. Когда придет время. Но я буду учитывать интерес Ло Юаня.

— Ми Лань, — тон торговки стал жестче. — Не спеши отказываться. Нам ведь многое известно о твоем прошлом. Не лучше ли взять в мужья человека, который знает тебя настоящую?

Она выделила последнее слово особой интонацией.

— Госпожа Ло, думаю, не в ваших интересах меня шантажировать. Вы же слышали, что ваш сосед недавно пропал? Он тоже знал многое обо мне настоящей. — Я ничего больше не добавила, только сочувственно покачала головой.

Госпожа Ло поджала губы.

— Знаете, мне нужно идти, — поклонилась я. — Была рада вас увидеть.

В покои я вернулась с тяжёлой головой.

Служанки тут же принялись предлагать чай, но мне сейчас не хотелось ни чая, ни разговоров.

— Оставьте меня, — бросила я устало.

— Госпожа, хозяин хотел, чтобы вы сыграли перед гостями на гуцине, вы ведь к ним еще спуститесь?

— Я не привыкла к такому количеству слушателей. Поэтому дайте мне подготовиться к игре в одиночестве.

Они переглянулись, но поклонились и исчезли за дверью.

Вот только музицировать перед всеми еще не хватало! Тем более, что тут есть кто умеет это делать куда лучше меня…

Точно! Сяо Вей ведь умеет отлично играть. Я опустилась за низкий столик. А что если я скажу всем, что видела как он играет перед императором и попрошу показать мне «как надо», в качестве урока?

Так можно будет оказаться ближе к нему и поговорить о Фейту. А потом и вовсе уговорить «папочку Су» нанять Сяо Вея в качестве частного учителя, если понадобится!

Тишину нарушил глухой звук у окна. Будто кто-то задел створку. Я подняла голову. Стук повторился. Я встала, подошла к окну, приоткрыла створку, и едва не вскрикнула. Из темноты внутрь плавно, как призрак, скользнула высокая фигура.

— Жэнь Хэ?! — вырвалось у меня.

Он ловко переступил через подоконник и замер, будто сомневаясь, правильно ли поступил.

— Ваше Высочество, что вы тут делаете? — голос мой перешел на шепот. — А если кто-то увидит?

Принц не смотрел мне в глаза. На лице застыла маска: ровная, безупречная, но совершенно не знакомая.

— Я хотел поговорить с тобой, — тихо произнес он.

— И о чем же? Я думала в нашу последнюю встречу мы все выяснили. Моя мать виновна в смерти вашей. Спасибо уже на том, что не убили меня. Или вы передумали? Явились осуществить месть?

— Я не за этим, — отрезал он. — По крайней мере сейчас.

«Сейчас» резануло слух. Намекает, то пока просто не решил, что со мной делать? И вполне может избавиться, если захочет?

Жэнь Хэ тем временем сделал шаг ближе.

— Мне не нравится видеть тебя здесь. — голос звучал холодно.

Я хмыкнула.

— Прекрасно. А мне не понравилось, когда вы выкинули меня как грязную тряпку, едва узнали о моем происхождении.

Жэнь Хэ на это никак не отреагировал, лицо — всё та же маска. Разве этот человек может быть моим принцем? Тем улыбчивым милым парнем, с которым было так легко и весело?

— Когда вы выгнали меня, я осталась одна за городом. Встретила плохого человека, который хотел мной воспользоваться, — я прикусила губу, — Неважно. Я выжила. И даже почти не пострадала.

Он по-прежнему молчал.

— Потом меня нашёл Ми Вань. Опоил каким-то отваром и продал Су Мину в жёны. Мне повезло — я убедила старика, что я его дочь. Иначе — была бы уже на его брачном ложе. Так что, если вас коробит от того, что я здесь, может, начнём с того, из-за кого я здесь?

Ну же! Неужели он ничего не скажет? Неужели ему совсем ни капли не стыдно? Не сожалеет о том, что мне пришлось из-за него пережить? Я ведь доверяла ему! Считала самым близким и надежным человеком.

— Жэнь Хэ, скажи хоть что-нибудь.

Он наконец повернул ко мне голову и посмотрел на меня в упор. По спине прошла нервная дрожь от этого взгляда. Мне стало не по себе, его глаза были слишком колючими и жестокими.

— Это не афишируют, — голос его был ленивым, но за ним ощущалась сталь. — Но на Жэнь Шэна недавно было совершено очередное покушение. На этот раз — почти успешное. — Он сделал паузу, а затем криво усмехнулся, — Если бы не та лотосовая пилюля, которую я ему «подарил», то на утро у нас была бы новая табличка в Зале Предков. — Жэнь Хэ отвернулся, но продолжил, — Отец на этот раз не выдержал, запер Жэнь Бая в одном из дворцов, а вот меня напротив даже одарил несколькими словами похвалы. Представляешь? Меня. — он весело прыснул.

— Сменил тему, чтобы не отвечать на мои вопросы? — А чего я еще ожидала. Извинений? Раскаяния? Смешно.

Жэнь Хэ по прежнему стоял ко мне спиной. И вот зачем он вообще пришел, спрашивается? Похвастаться, что его похвалили? Я вспомнила слова Линь Яня о том, что за всеми покушениями может стоять Жэнь Хэ

— Это твоих рук дело? Покушения на наследного принца?

На это Жэнь Хэ рассмеялся. Смех был совсем не таким как раньше, а хлестким, напряженным, жутким.

— Лань-эр, — он снова посмотрел на меня, — я еще не решил, что должен сделать с тобой. Но будь готова. Очень скоро я заберу тебя отсюда. Я кое-что придумал, чтобы никто нам не помешал. В особенности твой папенька.

— Заберешь? — от негодования я перешла на «ты», — Нет. Ты сам меня прогнал. Так что не удивляйся, что я против.

В его глазах мелькнул недобрый блеск, он постарался ухватить меня за руку, но я скользнула вдоль стены, сохраняя расстояние.

Нас обоих отвлек шум в коридоре. Голоса служанок зазвучали громче. Кто-то явно приближался.

Я резко повернулась к Жэнь Хэ.

— Кто-то идёт!

Он не шелохнулся, только склонил голову набок.

— Не хочу лезть в окно в спешке, могу упасть, — фыркнул он. — Может быть через дверь? Но тогда, все узнают, что мы провели время в твоих покоях наедине, не то, чтобы меня это беспокоит…

— Спрячься уже! — выпалила я, отчаявшись, — Вон туда, за ширму!

Он на мгновение задумался, словно решая — подчиниться или превратить всё в скандал. И всё же отступил, скрываясь за ширмой. Я выдохнула от облегчения, как тут же…

Дверь распахнулась.

— Ми Лань, — тихо сказал вошедший. — Я отвлек служанок. Никто не видел, что я вошёл, можешь не переживать.

Это был Линь Янь. Сердце у меня ушло в пятки. Разве мы с ним уже не поговорили в саду?

Он закрыл за собой дверь, не спеша, и подошёл ближе, его взгляд скользнул по комнате.

— Ну что еще? — пусть звучало не вежливо, но уже было плевать.

— Я зашёл, чтобы предупредить. — Он говорил очень тихо. — В столице неспокойно.

— Я слышала, — ответила я устало.

— Нет, ты не слышала, — он посмотрел в упор. — Второго принца — Жэнь Бая — заперли в Западном дворце. Официально — из-за какого-то пустяка.

Он слегка склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то.

— Но это только официально, на самом деле, это из-за очередного происшествия с Жэнь Шеном. Жэнь Бая словно толкают на путь, с которого уже нельзя свернуть. У него может просто не остаться другого выхода…

— О чем ты вообще?

Он чуть придвинулся:

— Если всё пойдет по худшему сценарию… столица может в ближайшие дни проснуться утром совсем не такой, как вечером. — Он округлил глаза, явно на что-то намекая. — Будь осторожна. Не высовывайся. Не выходи за пределы поместья Су Мина. И самое главное — держись подальше от Жэнь Хэ.

Я чуть не рассмеялась — нервно и горько, но не успела ответить, как принц меня опередил.

— Интересно, а с чего ты решил, что она должна держаться от меня подальше? — раздался голос из-за ширмы.

Жэнь Хэ шагнул вперед с видом победителя.

— Ты?! — Линь Янь в два шага оказался перед принцем и вцепился ему в ворот. — Что ты здесь делаешь?

— Что я еще могу делать в покоях прекрасной девушки поздним вечером? — Жэнь Хэ лениво склонил голову. — Как раз то, что ты себе вообразил. Разве не очевидно?

Я шумно втянула воздух, а Линь Янь побледнел от ярости.

— Ты… ты грязный ублюдок! — прорычал он.

— Ревнуешь? — вкрадчиво осведомился Жэнь Хэ, и уголки его губ изогнулись в хищной полуулыбке. — Только это тебе и остается. Ми Лань выбрала меня.

— Если она выбрала тебя, то что тут делает? Не слишком ты о ней заботился раз упустил, — Линь Янь тряхнул Жэнь Хэ так, что у него голова мотнулась как у тряпичной куклы, но при этом ехидное выражение лица так с него и не сошло,

— Это наше с Ми Лань дело, — процедил Жэнь Хэ. — Ты тут третий лишний.

Линь Янь даже спорить не стал, сразу начиная драку, но Жэнь Хэ скользнул вперед и перехватил его запястье. Принц вывернул руку главы Линь за спину, а сам оказался у него сзади.

— Думаешь, если я держусь в тени, значит, не умею драться? — прошептал он. — Хочешь, чтобы Ми Лань посмотрела, как ты выглядишь, когда тебя прижимают, как дворового щенка?

— Щенок из нас двоих — ты. — рявкнул Линь Янь и с силой вывернулся.

Жэнь Хэ не успел удержать захват, его противник перешел в наступление: кулак угодил прямо в скулу принца. Они вцепились друг в друга, удары сыпались вслепую, с хрипами, с шипением, с проклятиями.

— Ублюдок…

— Сам такой…

— Ты должен был защищать Ми Лань!

— А ты где был, когда она пришла к тебе в поместье просить помощи?!

Они споткнулись и рухнули вместе на мою кровать, я едва успела отскочить в сторону, чтоб и мне не досталось от них.

Внутри меня закипала злость на обоих. Что они тут устроили? Может быть это я тут третья лишняя?!

И тут за дверью раздался глухой голос:

— Доченька! — Это был Су Мин. — Доченька, ты здесь? Мне бы хотелось, чтобы ты порадовала гостей своей игре на гуцине…

— О Боги… — выдохнула я и метнулась к кровати.

Они всё ещё катались по ней, сцепившись, как два идиота.

— А ну перестали немедленно! — прошипела я. — Вы в своём уме?! Су Мин сейчас войдёт и увидит вас!

— Он первый начал! — выдохнули оба в один голос, всё ещё толкаясь.

— Меня не волнует, кто начал, — прорычала я, — вы оба закончите — сейчас же!

Я схватила полог кровати и дёрнула занавес вниз, закрывая обоих.

— И чтоб ни звука! Даже дышать громко не смейте, поняли меня?!

Я поправила рукава и направилась к двери.

— Сейчас выйду, отец, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Сейчас выйду…

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Сяо Вей стоял в тени у поворота к покоям Ми Лань (теперь уже Су Лань), сжимая в руках записку от Фейту. Ещё с начала пира он пытался найти момент, чтобы передать свиток лично, но вокруг девушки всегда вились слуги, гости, да и сам хозяин дома. Он не мог подойти незаметно, и уж точно не мог подойти открыто. В конце концов, он решил действовать иначе. Подкараулить момент, когда в комнате Су Лань никого не останется, и просто оставить записку там, где она точно её найдёт.

Он нервно постукивал пальцами по тонкому свитку, размышляя о том, как же нелепо выглядит его нынешнее положение.

«Благовоспитанный мужчина не должен вторгаться в покои незамужней дамы, — мысленно корил он себя. — Это постыдно. Неприлично. Совершенно недостойно будущего чиновника императорского двора!»

Но Фейту просила передать. А отказать драгоценной Фейту он не мог.

Мысль о ней заставила его губы дрогнуть в улыбке. Какая же она… необычная. Когда-то он считал, что служанка — существо низшее, не стоящее внимания учёного мужа. Но Фейту разбила эти предрассудки вдребезги.

Она была умна. Хитра. Решительна. А еще… она умела по-настоящему любить. Искренне восторгалась Сяо Веем и всем, чем он занят. Никто никогда не смотрел на Сяо Вея так, как умела смотреть эта девушка.

Чем больше Сяо Вей узнавал Фейту, тем сильнее восхищался ею.

Например, недавно она рассказала, что ежедневно подкладывала кошачий помёт отцу Су Лань (ну, прошлому её отцу), который плохо обращался с дочерью. Или как подливала слабительное другой хозяйке, чтобы та не издевалась над Су Лань.

Он представил, как Фейту, с невинным выражением лица, подкладывает «сюрпризы» под кровать какого-нибудь высокомерного чиновника. От этой мысли Сяо Вей едва не рассмеялся вслух, но вовремя вспомнил, где находится.

А ещё он вспомнил про Су Лань.

С её родством вообще приключилась какая-то непонятная история. Фейту говорила, что её отца звали Ми Вань, он был простым крестьянином. А Су Мин будто бы и вовсе должен был стать её мужем.

Скорее всего, он удерживает её против воли. Ему ещё предстоит в этом разобраться.

«Она, конечно, прекрасна… — вздохнул Сяо Вей. — И, несомненно, влюблена в меня. Как и многие другие девушки. Но сердце моё уже занято. Поэтому придется извиниться перед Су Лань и не давать ей лишних надежд».

Он замер у колонны, наблюдая, как Ми Лань вместе со служанками выходит из покоев и уходит по направлению к саду. Он выждал ещё несколько мгновений — на случай, если кто-то вдруг вернётся, — и только потом, убедившись, что путь свободен, прокрался к двери.

Он глубоко вдохнул, поднял руку и постучал. Разумеется, без ответа. Отлично. В комнате никого нет.

Сяо Вей дернул за ручку, и — какая удача! — та оказалась не заперта. Он оглянулся через плечо, проверяя, что за ним никто не следит, и тихо проскользнул внутрь.

Комната была пуста… ну, почти. Занавес у кровати слегка шевелился, будто кто-то за ним скрывался.

Сяо Вей резко остановился.

«Но… я же точно видел, как она ушла! И не одна — с ней были служанки!» — глаза у него расширились. «Значит, внутри кто-то ещё. Кто?.. Вор? Шпион?.. Или любовник?»

Лучше уйти. Незачем ей мешать. А записку… он может оставить на столике. Положить и тотчас вернуться обратно в сад.

Он уже почти положил свиток на столик, но тут услышал странное пыхтение.

А если этот кто-то — враг? Что если Ми Лань в опасности, а он упустит шанс помочь?

— Кто там? — тихо позвал он. — Я искал туалет, и, кажется, заблудился…

Ответа не последовало. Зато пыхтение подозрительно стихло. Как и любые шевеления.

Сяо Вей нахмурился.

«Это странно. Очень странно. Никто не отвечает, но там точно кто-то есть. Что если Су Лань действительно кто-то угрожает?»

Он заозирался в поисках оружия — и, не найдя ничего, сжал в кулаке записку, как будто она могла его защитить.

Не подобает заглядывать в спальню девушки, не будучи её мужем. И уж точно недопустимо лезть в её кровать. Это просто непозволительная дерзость.

Но если к Су Лань подослали преступника? Вдруг только от него, от Сяо Вея, зависит её жизнь?!

Решимость вспыхнула в его груди. Он резко шагнул вперёд, схватил край полога и дёрнул на себя.

После чего обмер.

Перед ним, на кровати, в неестественно скрюченных позах, восседали Линь Янь и Жэнь Хэ. Оба были злые, взъерошенные и явно не в восторге от внезапного появления незваного свидетеля.

Конечно, он знал и третьего принца, и Линь Яня. С последним так вообще относительно недавно общался. Разумеется, тогда он еще не знал, как зовут господина, который допрашивал его насчет борделя и ядов. Но после, увидев того на императорском приеме, разузнал: это сын первого министра, а теперь глава Министерства наказаний, Линь Янь.

Но что эти двое делают в кровати Су Лань?!

Они что… ожидают её?!

Вдвоем?!

— Э-э-э… — начал он, но слова застряли в горле.

Молчание повисло в воздухе.

Сяо Вей медленно моргнул, надеясь, что наваждение исчезнет. Увы, мужчины никуда не делись.

Линь Янь первым пришёл в себя. Его взгляд стал таким острым, что, казалось, мог пронзить Сяо Вея насквозь.

— Итак, — прошипел он, — у нас свидетель.

Сяо Вей открыл рот, но вместо слов издал лишь невнятный звук. Его мозг лихорадочно пытался осмыслить ситуацию: двое мужчин, одна кровать, Су Лань…

— Это… это… — он нашел в себе силы говорить, но голос дрожал, как у провинившегося мальчугана. — Что вы здесь делаете?

Голос его дрожал от праведного негодования. Он даже забыл про записку, которую так бережно сжимал в руке.

Он не мог подобрать подходящего слова, чтобы описать увиденное. Разврат? Грехопадение? Полное попрание всех добродетелей?

Линь Янь приподнял бровь, словно оценивая степень идиотизма вопроса.

— Мы медитируем, — ответил он ровным тоном.

— На кровати?! Втроем?! — Сяо Вей задохнулся от возмущения.

— Вдвоем, — поправил Жэнь Хэ, вежливо улыбаясь. — Су Лань сейчас в саду.

— Но… но… — Сяо Вей тряс головой, пытаясь вытряхнуть из нее крамольные образы. — Это же… это же…

— Непотребство? — подсказал Линь Янь.

— Да!

— А ты что здесь делаешь? — Линь Янь скрестил руки на груди. — Врываешься в покои незамужней девушки, заглядываешь под полог…

Сяо Вей густо покраснел.

— Я всего лишь хотел передать ей записку.

В этот момент в коридоре донеслись шаги.

Линь Янь молниеносно рванулся вперед, схватил Сяо Вея за воротник и втащил его под полог. Жэнь Хэ тут же прижал ему ладонь ко рту, приглушив его возмущенный вскрик. Линь Янь задернул занавес.

— Мммфф! — попытался возмутиться Сяо Вей, но его придавили сверху.

В комнату вошла служанка.

— Странно. Дверь открыта… — пробормотала она. — Неужели опять тот кот забежал? Никак избавиться от него не можем.

Сяо Вей, зажатый между двумя взрослыми мужчинами, с ужасом осознал, что, во-первых, он лежит в кровати Су Лань. Во-вторых, в этой же кровати лежат двое других мужчин.

А в-третьих… в третьих, здесь очень тесно!

«Интересно, а как они обычно втроем тут помещаются?» — мелькнула у него научная мысль.

— Да где же этот кот?! Кис-кис-кис! — служанка, по всей видимости, плюхнулась на пол. — Вылезай же!

Никого не обнаружив, она вышла, захлопнув за собой дверь.

Мужчины мгновенно отпустили Сяо Вея. Жэнь Хэ осторожно убрал ладонь с его рта.

В воздухе повисло напряженное молчание.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить, — сказал принц с наигранно дружелюбной улыбкой.

Линь Янь, напротив, не улыбался.

— Если хоть одно слово об этом выйдет за пределы комнаты… — начал он, и его голос звучал так, будто он уже придумал как минимум пять способов заставить Сяо Вея исчезнуть без следа.

— Он не скажет, — быстро вмешался Жэнь Хэ, хлопая Сяо Вея по плечу. — Правда же, друг?

— Я… — Сяо Вей попытался собраться с мыслями.

— Надеюсь. Потому что если скажет… — Линь Янь наклонился ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то поистине пугающее.

— Нет-нет, не скажет, обещаю! — весело закончил Жэнь Хэ. — Ведь мы все — люди разумные, верно?

Сяо Вей медленно кивнул.

Линь Янь отпустил его воротник и откинулся назад, всё еще не сводя с него взгляда.

— Отлично, — сказал он. — Тогда можешь идти. А записку оставь. Мы передадим.

Сяо Вей не заставил себя ждать. Он выскользнул из-под полога, поправил одежду и, не оборачиваясь, поспешил к двери.

— Смотри, чтоб тебя никто не заметил, — догнал его голос принца.

Только оказавшись в коридоре, Сяо Вей позволил себе перевести дух.

«Что за дьявольщина только что приключилась?!»

Но чем дольше он об этом думал, тем больше его возмущение сменялось… интересом.

Это было очень даже любопытно. Новаторски. Что-то за гранью принятого. Он, как ученый, всегда ценил все необычное, выходящее за рамки привычного.

Су Лань… она действительно удивительная женщина!

Ещё и мужчины какие. Не абы кто.

Не зря она заинтересовала его с первой же встречи. Пусть теперь его интерес был чисто научным, но уважение к ней выросло в разы.

Как бы расспросить Су Лань при случае об этих её отношениях?

Сяо Вей вышел обратно в сад.

— Пригласите господина Сяо Вея! — внезапно донесся до него голос Су Мина. — Господин Сяо! Где же вы?!

На него обернулся кто-то из гостей, которым он успел представиться ранее.

— Я вижу его! — закричала пожилая женщина. — У колонны!

— Господин Сяо! — сказала Су Лань, громко и чётко, чтобы слышали все. — Вы же лучший ученик императорской академии. Не откажите мне в любезности и сыграйте что-нибудь на гуцине. Я так мечтала услышать ваше исполнение ещё раз! Преподайте мне урок!

Вокруг уже зашептались:

— О, это же тот самый ученик! Говорят, его игра покорила самого императора!

— Как скромен! Видите, как он смущается? Настоящий талант!

Сяо Вей важно кивнул и двинулся в сторону Су Лань.

Надо бы аккуратно сообщить ей, что записка от Фейту у одного из её… кхм… спутников.

Служанки повсюду крутились вокруг меня, то норовя поправить локон или встряхнуть рукав. Я уже пожалела, что вообще согласилась выйти из комнаты: нервничаю, руки потеют, а тут еще и они лепечут: «Выглядите потрясающе, госпожа!»

Угу потрясающе, сейчас как выйду и потрясу весь сад. У них еще долго глаза при виде гуциня дергаться будут.

Но перед тем как я ступила на тропинку к шатру, передо мной появился Су Мин.

— Доченька, — сказал он тихо и как-то смущенно. — Пойдём со мной, на минуту.

Мы отошли чуть в сторону, и он достал что-то рукава маленькую деревянную свистульку в форме журавлика, простенькую, ярко раскрашенную, будто детскую.

— Я сделал её давно, — вдруг сказал он. — Думал: когда-нибудь подарю своему ребёнку, чтобы он игрался. Не думал, что дочь обрету, когда она уже взрослая будет для таких игрушек.

Ему явно было не ловко, да и я не знала, что ответить. Внутри жалость к Су Мину так отчаянно мечтавшему иметь детей, смешалось со стыдом за свой обман. Не слишком большим стыдом, все-таки выбора у меня особо не было, но все равно чувствительным.

— Ты примешь? — он трогательно улыбнулся. — Хочу, чтобы эта безделушка была у тебя.

В груди защемило. Из-за потери интерфейса и воздействия этой чертовой игры, я сейчас мало что помнила о своей реальности. Но кажется, там у меня отца не было — вообще. А тут вот теперь есть. Мой папа. Человек, который любит безусловной любовью, готов всегда встать на мою защиту и поможет, даже если я буду не права. Кто-то на кого можно положиться.

— Конечно приму. А… ты хотел, чтобы я сыграла на гуцине, да? — попыталась перевести тему, чтобы не разреветься прямо здесь из-за вставшего кома в горле, — Я боюсь, если честно, ведь только начала учиться. Может я лучше стихи почитаю? Вдруг сыграю так, что опозорю отца…

Су Мин хмыкнул.

— Не волнуйся доченька. Даже если бы ты просто будешь стучать кулаком по струнам, я буду тобой гордится. Я вот недавно был на дне рождения губернатора соседней провинции. Там его невестка так играла, что гости едва уши не затыкали, но все всё равно хлопали. Потому что семья у неё влиятельная. Так что не переживай, ты для меня важнее всех этих чинуш. Главное, чтобы ты порадовала меня. А кто не оценит — тому я лично уши оторву, им они незачем, раз не знают, как звучит настоящее искусство.

Я не сдержала смешок, и поймала себя на мысли, что чувствую себя не как взрослая женщина, а как малыш в детском саду на утреннике.

Дети выходят на сцену, путаются, забывают слова, движения, тараторят не в ритм, а родители всё равно хлопают до покраснения ладоней. Потому что это их ребёнок. И плевать, что он сделал неправильно, главное, что он вышел. Что старался. И вот теперь я — этот ребёнок. И передо мной человек, которому просто хочется порадоваться за меня. И который будет горд даже, если я все сделаю неправильно. Потому что для него важно не выступление, а я.

Поэтому я должна сыграть, пусть плохо, пусть дрожат пальцы, но нужно. Просто чтобы порадовать этого старика, который так искренне за меня переживает.

Я сжала в руках свистульку и поклонившись Су Мину вернулась обратно к гостям. Служанки уже поставили гуцинь на середину шатра. Поклонилась присутствующим, сложив руки у груди, и сказала достаточно громко, чтобы все слышали:

— Я только недавно начала учиться играть, и пока умею совсем немного. Но сегодня я бы хотела исполнить простую мелодию, в честь моего отца, господина Су Мина.

Су Мин уже сиял, будто я объявила его новым императором. Он даже выпрямился в кресле — весь такой гордый, будто сейчас не я, а он будет выступать.

Я села за инструмент и начала играть, ноту за нотой, строчку за строчкой, кажется даже вполне сносно. Учитывая, что училась всего пару недель, вообще шикарно. И вдруг я поняла: надо не просто сыграть. Подняв глаза, я проговорила:

— Была цветком, что ветром несло, Но корни обрести мне было дано. Есть, кому чай поднести без слов, С кем журавля ждать в заре облаков…

Когда последняя нота стихла, наступила тишина. А потом — всплеск аплодисментов. Кто-то даже крикнул: «Браво!» И, конечно же, хлопал сильнее всех — Су Мин, аж ладонями лупил, будто я спасла империю, не меньше.

Я чуть поклонилась и, пока народ ещё не успел отвлечься сказала:

— Раз уж мы достали инструмент, я бы хотела попросить сыграть господина Сяо Вея! — голос звенел чётко, звонко, даже как-то весело. — Его игра на гуцине не осталась без внимания самого императора. Если отец не против, я бы очень хотела поучиться, наблюдая за ним. Думаю гости, не будут возражать?

Гости конечно не возражали.

— Пригласите господина Сяо Вея! — громко провозгласил Су Мин. — Господин Сяо! Где же вы?

Народ замер. Кто-то повернулся:

— Я вижу его! У колонны!

— Вы же лучший ученик императорской академии, — не унималась я. — Не откажите мне в любезности и сыграйте что-нибудь на гуцине. Я так мечтала услышать ваше исполнение ещё раз! Преподайте мне урок!

Толпа зашепталась, пошли восторги:

— О, это же тот самый ученик! Говорят, его игра покорила самого императора!

— Как скромен! Видите, как он смущается? Настоящий талант!

Пока Сяо Вей неспешно приближался к гуциню, я прокручивала в голове один и тот же вопрос: как бы незаметно спросить его про Фейту?

— Вы в порядке? — вдруг сказал Сяо Вей, подходя ближе и слегка наклонившись к инструменту, чтобы никто не услышал. — Не переживайте, мы вытащим вас отсюда, я уже занялся этим вопросом. Фэйту просила передать записку. Но теперь она у одного из ваших… мужей.

Я моргнула. Мужей? Когда это я успела замуж выйти? Да еще и за нескольких сразу. Но уточнить я ничего не успела, Сяо Вей сел за гуцинь и мне пришлось вернутся на свое место.

Пальцы лучшего ученика императорской академии запорхали по струнам, началась музыка. Вот только сосредоточится на мелодии не получилось, потому что…

Какие, мать его, к черту еще мужья?! Кто что ему наплел?

Почему не «поклонники», «не друзья», не «вон те, что злобно на тебя зыркают» — а именно «мужья»? Да еще и во множественном числе?! Как будто у меня их может быть несколько, осталось только номера присвоить.

Я постаралась осторожно осмотреться. Ло Юань сидел в дальнем конце сада и то и дело кивал в так словам, что ему на ухо шептала его одноглазая мамаша. Нет, вряд ли госпожа Ло допустила, чтобы сыночка корзиночка меня с кем-то делил, даже в сплетнях.

Я перевела взгляд, и наткнулась на Жэнь Хэ в другой стороне двора. Он стоял в пол-оборота к сцене, а рядом с ним Мин Е. М ожет, Сяо Вей имел в виду этих двоих? Жэнь Хэ и Мин Е ведь действительно всё время вместе.

Может ученый видел, как Жэнь Хэ выходил из моей комнаты, поэтому и предположил такое?

Или он увидел не Мин Е и Жэнь Хэ, а Линь Яня? Кстати, а он еще не ушел? Я поискала глазами и обнаружила главу министерства наказаний в тени деревца. Холодный, спокойный, будто не он меньше часа назад устроил драку в моей комнате.

Сяо Вей наконец доиграл. В саду поднялся одобрительный гул, охи и вздохи, все захлопали. Су Мин с сияющим лицом поднялся, взял в руки чашу и поднял её высоко:

— За мою дочь! — произнёс он, и его голос чуть дрогнул от волнения. Он задержал взгляд на мне, потом поднес к губам чашу и залпом осушил. Затем поднял взгляд на гостей и продолжил: — Су Лань — моё сокровище. Подарок судьбы, которого я не ожидал, но благодарен за него с каждой прожитой минутой. Ей пришлось много пережить, но я хочу, чтобы она знала: теперь я с ней.

Он улыбнулся, по-отечески тепло, от чего у меня защемило в груди, а в глазах снова защипало.

…И вдруг пошатнулся, лицо побледнело, он открыл рот, но вместо слов вырвался лишь сдавленный звук. Чаша выпала из рук, а в следующую секунду на пол рухнул и он сам.

— Отец! — я подбежала, упала на колени. Он не шевелился. — Зовите лекаря! Немедленно! Кто-нибудь! — закричала я. В груди сжалось так, что дышать стало тяжело. — Отец… Нет-нет-нет, пожалуйста…

Паника подкатывала к горлу, а вместе с ней дикий животный страх.

Су Мин не был хорошим человеком. Но для меня он стал хорошим отцом: заботился, смотрел с гордостью, защищал.

«Поцелуй любви! Он должен сработать!» — мелькнула заполошная мысль.

Надеюсь, навык активировался. Никакого уведомления перед глазами не появилось, — как и в прошлый раз.

Я судорожно прижала губы к ладони Су Мина, словно могла вдохнуть в него жизнь. Долго держала, в этот раз не испытывая никакой брезгливости.

Его глаза оставались закрытыми, лицо — бледным, но я продолжала надеяться на чудо.

— Отец… — прошептала, но Су Мин не ответил.

Вокруг поднималась суматоха. Кто-то кричал, звал лекаря, бестолково суетился. Гости собирались в кучки, их шепот сливался в гул, но до меня доносились лишь обрывки:

— Неужто сердце…

— Слишком много вина выпил…

— Боги сами решают, когда придет час…

Я не верила. Это попросту невозможно. Не сегодня же. Не сейчас.

Лекарь, пожилой мужчина с седыми усами, наклонился над телом, пощупал пульс, приложил ухо к груди. Потом медленно покачал головой.

— Госпожа Су, ваш отец… Думаю, отказало сердце.

— Сердце? — Мои пальцы так сильно сжались в кулаки, что ногти впились в ладонь. — Ерунда! Он был здоров! Только что смеялся, пил, говорил со мной!

Лекарь опустил глаза.

— Иногда сердце отказывает внезапно. Особенно в таком возрасте…

Нет. Не может быть. Су Мин не был дряхлым стариком. Он, пусть и полный, и одутловатый, но бодрый, активный. Вон, девять наложниц содержал.

Он не мог просто… взять и умереть.

— Кто-нибудь, принесите остатки вина! Немедленно! — я и резко повернулась к столу. — Я требую, чтобы это проверили. Сию же минуту! Там наверняка яд! Он не мог так просто умереть.

— Подвиньтесь, — послышался знакомый голос. — Я заберу вино и сам проверю.

Это был Жэнь Хэ. Он шагнул вперед, взгляд его был острым, губы сжаты.

— Проводить расследования прерогатива Министерства наказаний, — холодно произнёс подошедший следом Линь Янь, обратившись сразу ко всем. — Отдайте остатки вина мне.

— Ты их не получишь, — ответил Жэнь Хэ. — Я сам отвезу все мастеру Лин Ю из Аптекарского управления. Он проверит.

— Третий принц, вы оспаривание мои полномочия? — отрезал Линь Янь.

В этот момент к ним сзади подошёл ещё один человек — Сяо Вей. Он был бледен, словно и сам выпил отравленного вина.

— Я изучал яды. Я… лучший ученик императорской академии. Я могу предварительно проверить вино прямо сейчас.

Жэнь Хэ моментально развернулся.

— Нет. — Голос стал ледяным. — Это не дело для ученика.

— Я тоже против, — тут же сказал Линь Янь, резко. — Пусть этим займутся официальные чиновники. Не хватало ещё студенческих экспериментов при всех.

Сяо Вей слегка склонил голову:

— Я хотел помочь.

— Мы и без тебя справимся, — отрезал Жэнь Хэ. — Да, глава Линь?

Эти трое… Да как они смеют? Су Мин лежит мертвый, а они — спорят, чья «экспертиза» важнее, кто доставит вино, кто «разберётся».

Я хотела им крикнуть: Убирайтесь все! Все — гости, чиновники, даже лекарь. Пусть катятся вон! Мне было больно и плохо. Так плохо, как будто в груди открылась рана, и в неё засыпали соль. А люди вокруг все вздыхали, читали молитвы, ахали и охали.

Кто-то из слуг осторожно тронул мое плечо.

— Госпожа, мы должны подготовить господина Су Мина…

Я кивнула, не в силах ответить. Кто приказал слугам так поступить? Сомневаюсь, что это их личная инициатива. Жэнь Хэ распорядился? Или Линь Янь? Или кто-то третий?

Впрочем, я не сопротивлялась. Всё вокруг казалось размытым как в дурном сне. Тело Су Мина подхватили, его лицо прикрыли тканью и куда-то унесли.

Вскоре гости начали поспешно расходиться, бросая на меня испуганные или сочувствующие взгляды.

Я не верила в случайную смерть. Но сил думать не было. Я просто стояла посреди опустевшего сада, сжимая в руках журавлика — ту самую деревянную свистульку, которую Су Мин мне подарил.

В павильоне, где ещё недавно играла музыка, теперь застыла гробовая тишина.

Ко мне подошел Линь Янь.

— Ми Лань, давай поговорим, — начал он.

— Уходите, глава Линь, — перебила я. — Вы обещали заняться расследованием, так что я очень надеюсь, что вы поторопитесь и приложите все силы.

Голос звучал хрипло, будто не принадлежал мне.

— Ты не должна оставаться одна. Если нужна помощь с…

— Уходите! — повторила я резче.

Он замер, потом медленно кивнул.

— Как скажешь. Сяо Вей собирался передать тебе важную записку. Она у меня. Когда будешь готова её прочитать — найди меня.

Я не ответила. Плевать мне на записку. И на Сяо Вея тоже плевать. А на манипуляции Линь Яня (почему просто не отдать эту чертовку записку?! зачем искать повод для встречи?!) — плевать втройне.

Глава министерства наказаний ушел.

Через какое-то время я тоже покинула сад. Заперлась в своей комнате, пытаясь осмыслить происходящее. Что нужно делать дальше? Как организовать погребение? Что от меня требуется?

Внезапно донесся негромкий стук.

— Войдите! — крикнула я, думая, что это очередной слуга.

Но на пороге замер Жэнь Хэ. Он не стал подходить близко. Просто стоял в дверях как тень.

— Вы пришли выразить соболезнования, Ваше Высочество? Или готовы результаты исследования вина? — спросила я, глядя в пустоту. — Потому что в ином случае я попрошу вас немедленно покинуть мою спальню. Мне нужно заняться приготовлениями к похоронам отца.

— Тебе не до болтовни, я знаю. Буду короток. Если ты ищешь Фейту, то скоро она будет у меня.

Я нахмурилась. Но не успела что-то сказать, потому что принц добавил:

— Когда захочешь поговорить со мной или с ней — дай знать.

Я бессильно сжала кулаки.

Жэнь Хэ, не дожидаясь ответа, ушел.

На следующее утро начались приготовления к погребению. В доме зажгли благовония, чтобы отогнать злых духов. Тело Су Мина омыли, одели в белые погребальные одежды, лицо покрыли тканью с вышитыми иероглифами. В рот ему положили нефритовую монету — плату за переход в мир иной.

Церемония прощания проходила дома.

«Как и свадьба», — мрачно думала я.

Я долго стояла на коленях перед гробом, сложенным из толстых досок. Внутри лежали любимые вещи Су Мина: свиток с каллиграфией, нефритовая печать, маленький мешочек с землей из родной деревни.

Слуги зажгли свечи и расставили их вокруг, чтобы свет сопровождал его душу. Жрец в длинных одеждах вновь читал молитвы, звон колокольчиков смешивался с монотонным напевом.

После церемонии я отправилась в храм.

Не потому что внезапно уверовала в богов. А потому что не знала, куда ещё идти. Дома оставаться хотелось меньше всего.

Мне нужно было побыть одной, подальше от шепотов, от взглядов, от этой давящей жалости.

Кроме того, я вспомнила, что Су Мин собирался поехать со мной в храм.

Что ж, исполню его последнюю волю.

Я искренне горевала. По человеку, который дал мне крышу, имя, семью. Даже если он не был мне отцом. Даже если для всех он был эгоистичным, жадным мерзавцем. Он стал частью моей жизни, и этой части мне не хватало.

Храм был почти пуст. Я встала перед статуей богини и заглянула ей в безразличные глаза.

Молитв я всё ещё не знала.

И, если честно, меньше всего хотела молиться тем богам, которые сначала кидали меня из огня да в полымя, потом лишили интерфейса, а теперь ещё и Су Мина отняли.

В харм я не ходила с тех пор, как была тут с Фэйту. Тогда сюда пришел Жэнь Хэ, чтобы устроить мне тайное свидание. А теперь вот я одна, с корзинкой фруктов для подношений и без малейшего понятия, что должна делать.

Я сказала служанкам, что хочу побыть в одиночестве. Те поклонились и, благо, не стали спорить, и я осталась наедине с равнодушной статуей богини.

Молиться? Ага, щас. Я сюда не молиться пришла, а скорее… ну, выговориться, что ли, ну и исполнить последнее желание Су Мина.

Эта чертова игра. Всё у меня отняла. Сначала — реальный мир, моя жизнь, даже мое настоящее имя. Потом — надежду на счастливый конец. А теперь и отца, пусть не настоящего, но по-своему заботливого. Если бы он остался, я, пожалуй, наверное, даже смогла бы привыкнуть и смириться со своим пребыванием здесь.

Научилась бы вести дела, переняла семейный бизнес, вышла бы замуж, введя мужа в свою семью, а не наоборот. Уверена, для своей дочери Су Мин действительно бы нашел самого лучшего, и судя по тому, как он себя вел в других вопросах, то в выборе кандидата последнее бы слово осталось за мной, а не наоборот.

Чем не хорошая жизнь? Но и ее у меня отняли.

Я смотрела на статую, на её спокойное, отрешенное лицо, и мне хотелось ее чем-нибудь стукнуть.

— Что, горда собой? — буркнула я. — Это всё вы, местные божества, провернули. Прекрасная многоходовочка. Ну и что теперь?

Она молчала. Пустые глаза глядели на меня с тем же равнодушием.

— Молчишь. А вот я не хочу молчать! — прошептала я, вспоминая, как местные боги угрожали мне сделать из меня не игровой персонаж, отнять систему «интерфейса». Тогда было страшно. А сейчас? Да им даже пугать меня уже нечем! — И что ты мне сделаешь, да?

Я подошла к подношениям, взяла одно яблоко, надкусила. Потом другое. Потом грушу. Фрукты оказались сладкие. Переставила чашу с благовониями — пускай дым идет не туда, куда ему положено.

— Что опять скажешь, что порчу вам феншуй? — с вызовом вскинула брови обращаясь к богине. — Нет! Не скажешь! Потому что я уже не в вашей власти! Сейчас я вам такой феншуй устрою!

Начала тасовать всё по местам: свечи переставила, фрукты раскидала, вазу повернула задом наперёд. Потом достала платок, специально бросила его на пол, вымазала в пыли и начала вытирать лицо богини, как будто чистила грязную посуду.

— Я теперь каждый день сюда ходить буду, слышишь? — процедила я. — Молиться буду с утра до вечера. Пока тебе не надоест моё лицо.

Богиня, разумеется, ничего не ответила, и у меня, кажется, окончательно сдали нервы.

— За что вы со мной так?! А ведь я даже не проиграла. Я теперь благородная госпожа, наследница всех денег Су Мина. Жэнь Хэ и Линь Янь деруться из-за меня. Ло Юань готов взять в жены. Да что там в жены. Уверена, пообещай его мамаше больше денег — сам в мою семью войдет. Мин Е и тот кажется не равнодушен! Ну, и где я проиграла? Отвечай же! — Я уже не говорила, а кричала. — Вы же сказали, если я добьюсь хорошей концовки, то останусь собой, сохраню игровой интерфейс, останусь игроком! Почему вы меня тогда отключили?

Я вцепилась в край подставки с подношениями и с силой перевернула её. Фрукты, рис, благовония — всё рассыпалось, разлетелось, покатилось по полу.

— Что теперь?! Накажете? Да плевать! — я сбила локтем чашу, та опрокинулась, дым взвился к потолку. — Сделайте хоть что-нибудь!

Я взяла статуэтку с бокового алтаря и метнула в стену. Глухой, с металлическим звоном звук заполнил помещение.

— Хоть что-нибудь, если вы там вообще есть! — Мой голос сорвался, стал хриплым.

Я стояла среди рассыпанных даров, свечей и пыли, тяжело дыша. В горле першило, в груди было пусто, будто выжгли изнутри. И всё же хотелось большего: опрокинуть статую и сжечь этот храм дотла.

Я уже развернулась, чтобы сбить полку с курильницами, но вдруг:

«Проверка данных…»

Сообщение всплыло у меня перед глазами. Голубой шрифт на полупрозрачной серой полосе. Я застыла. Грудь всё ещё вздымалась от дыхания, но сердце ёкнуло.

«Проверка данных… Пожалуйста, подождите.»

А я стояла, не смея шелохнуться, с трудом борясь с неровным дыханием.

«Проверка данных завершена».

Я зажмурилась, не веря собственным глазам. Интерфейс вернулся?

Он что, действительно вернулся?!

Мамочки! Не может быть!

Осторожно, будто боясь спугнуть это чудо, я приоткрыла один глаз, потом второй.

Запах благовоний, прохлада каменных плит под ногами, приглушенный звон колокольчиков за стеной — всё говорило о том, что я по-прежнему здесь, в храме.

Я судорожно огляделась. Сердце бешено колотилось. Что, если это очередная ловушка? Что, если здешние боги придумали новый способ поиздеваться надо мной? В очередной раз щелкнуть меня по носу?

Нужно как-то проверить, что я вновь в игре.

Но как… что сделать…

От неожиданности я совсем растерялась, и несколько секунд в голове было пусто. А потом как осенило: точно, древо навыков!

Откроется или…

Открылось. Развернулось передо мной всеми лепестками-ветками. Краем глаза я отметила, что несколько закрытых ранее навыков были разблокированы. Но сейчас я не стала углубляться в них.

Вспышка воспоминания — как в самом начале игры я попыталась выйти в главное меню. Тогда система запретила мне, угрожая уничтожением физического тела. Прекрасно помню своё отчаяние. И с того самого момента я пыталась сделать всё, чтобы выиграть игру и получить этот чертов доступ.

Что теперь? Какое физическое тело? Где оно? Я даже не знаю, кто я такая вне этого мира. Мне плевать на обещания богов, им больше нечего у меня отнять в реальной жизни.

Тонкая улыбка скользнула по губам.

«Только попробуйте мне снова угрожать. Я тогда вам весь храм разворочу», — мстительно подумала я.

А сама произнесла вслух, твердо, чтобы каждое слово звучало четко:

— Главное меню.

Конечно, я могла бы и просто подумать о нем. Но конкретно сейчас мне хотелось иметь голос.

Мир вокруг дрогнул. На мгновение мне показалось, что меня поглощает темнота. Но нет. Передо мной возникло смутно знакомое меню. Смутно — потому что в той, прежней жизни оно тоже было. Правда, теперь я уже не могла вспомнить названия старых иконок.

Сейчас же высветилось несколько, которые имели смысл для меня здешней: «Карта столицы», «Древо навыков», «Инвентарь», «Новая игра», «Выход».

Карта?! У меня всё это время была виртуальная карта?! А эти… кхм… демиурги запрещали мне на неё посмотреть?!

Но когда взгляд зацепился за самый низ экрана, у меня перехватило дыхание. Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

«Пользовательское соглашение».

Мне до дрожи захотелось поскорее нажать на эту кнопку. Перейти в соглашение. Прочитать его от корки до корки. Но я остановилась. Нет. Не здесь.

Я должна вернуться домой, остаться наедине с собой. И прочитать его там, где никто не сможет мне помешать. Потому что, кто его знает, как течет время, пока я прозябаю в меню?

Но как же замечательно всё складывается (не считая смерти Су Мина, конечно же). У меня есть имя, есть наследство. Я больше не безродная девушка, которая цепляется за любого, кто обратит на неё внимание. Теперь я сама могу определять свою судьбу.

Кстати…

А что насчет лепестков лотоса?

Я схватилась за пояс, где прежде висел кошелек. Он оказался на месте.

Так, в меню была иконка «Инвентарь». Проверим, правильно ли я понимаю его предназначение.

Я заглянула внутрь и обнаружила там купленные мною ранее наряды и прически, а также какие-то вещи, украшения, которые приобретала за виртуальную валюту.

А внизу горела надпись:

«Текущий баланс: 395 лепестков лотоса».

Деньги вернули. Хорошо.

Интересно… Я ведь теперь богатая дама. А значит, могу попросту купить лепестки? Или, например, попросить слуг собрать их с местных прудов? Кто мне запретит?

Я усмехнулась. Любопытно. Надо проверить.

«Это что… я теперь всесильная?» — мелькнула дерзкая мысль.

Если угрозы о потере физического тела больше не действуют, если мне больше нечего бояться… чем теперь могут напугать меня боги?

И странно — я по-прежнему не помню своего прошлого. Не знаю, кем была до игры. Ещё несколько дней назад я рыдала навзрыд, хватаясь за любые обрывки памяти. А теперь — равнодушие. Как будто не так уж это самое прошлое меня и волновало.

Как забытый сон, который не вспомнишь, как ни старайся.

Повернувшись к выходу, я гордо расправила плечи. Внезапно перед глазами всплыло окно выбора.

«Ми Лань осквернила храм богов. Что вы предпочтете сделать?

1. Встретиться со служителем, рискуя быть публично опозоренной и подвергнутой жесткому наказанию за богохульство

2. Поспешно попытаться прибраться самой, надеясь, что вас не поймают и не предадут суду

3. Уйти, воспользовавшись внешними обстоятельствами (300 лепестков лотоса).

Я прищурилась, прочитав третий вариант. Интересно, что означают внешние обстоятельства?

— Всё-таки боги ещё имеют надо мной власть, — хмыкнула и выбрала платный вариант.

Лепестки — дело наживное. А вот бесплатные варианты точно принесут мне новые проблемы. Это мы помним прекрасно. Тем более тут боги даже не попытались завуалировать, что мне кирдык, если выберу первый или второй.

«Текущий баланс: 95 лепестков лотоса».

Стоило уведомлению исчезнуть, как в храм вбежали мои служанки, почти сбивая друг друга с ног. Лица их были бледны от страха

— Госпожа Су! Срочно нужно спасаться! В центре города неспокойно!

— Что значит — неспокойно? — Я вскинула брови.

— Говорят, введены войска! Кто-то поднял восстание! Мятежники совсем рядом! Мы должны немедленно вернуться в поместье! Пойдемте же!

До меня донеслись отдаленные крики и заполошный звон колоколов.

Я оглянулась на беспорядок у статуи и поняла: да уж, теперь здешним служителям точно будет не до меня.

Мы выехали на дорогу. Повозка скрипела на ухабах, служанки перешептывались, сжимая руки на коленях. Но путь оказался не долгим, буквально через десять минут колеса затормозили.

— Что происходит? — я отдёрнула штору и замерла.

Дорога была перекрыта. Перед нами оказалось еще несколько экипажей. Впереди стояли люди в форме, с оружием — но это не были императорские стражи. Доспехи разные, у кого-то латные пластины, у кого-то лёгкие жилеты. Они останавливали повозки, вытаскивали из них людей, рылись в вещах, громко орали. Некоторых — тех, что выглядели богаче, — увозили прочь.

Вдалеке, откуда-то с улиц, доносится глухой шум. Лязг, как будто там дрались на мечах. Уличные бои? Так это и в самом деле восстание?

— Госпожа, они кого-то ищут, — прошептала служанка. — Может, собирают заложников?

Это и есть то, о чем предупреждал меня Линь Янь? Он говорил, что второго принца провоцируют… Восстание поднял он?

Если так, то известно ли ему о том, что у меня были отношения с Жэнь Хэ? Вчера на праздник третий принц пришел вполне открыто. Может ли второй принц желать взять меня в заложники, чтобы угрожать Жэнь Хэ?

В любом случае, на вид я — госпожа. Шёлковые рукава, тонкая парча, украшения. Даже если не ради угроз третьему принцу, кто угодно схватит меня в первую очередь. Нужно исчезнуть, слиться с толпой.

— Снимай одежду, — скомандовала я одной из служанок. — Быстро. Меняемся.

— Г-госпожа? — та вытаращилась.

— Мне нужно твое платье, — рявкнула я, хотя голос дрожал. — Вперёд.

Она дрожащими руками начала развязывать пояс. Но вдруг остановилась, глаза её заблестели.

— Простите, я… я не могу… они… меня заберут вместо вас!

— Что? — я даже не успела закончить, как она выскочила из повозки.

— Г-госпожа! Простите! — выкрикнула она напоследок.

Я посмотрела на вторую служанку. В её глазах читалось то же самое, животный страх. Она дернулась к дверце повозки… и тоже выскочила.

Обе исчезли.

«Отлично…» — я глубоко вздохнула. Мелькнула мысль, что нужно активировать навык бесшумной походки, который я приобрела в прошлый раз. Если я сейчас выпрыгну сама, может, смогу уйти незамеченной.

Вот только я не успела. Дверь повозки резко распахнулась, и меня схватили за руку и потянули наружу. Воздух хлестнул по лицу.

На земле неподалёку лежали обе мои служанки. Бледные, глаза широко распахнуты, тела в неестественных позах. На шее у одной запеклась кровь.

«Если бы я успела поменяться с ними местами…» — не успела додумать мысль, как меня замутило. Их убили за ненадобностью. За то, что они не госпожа, а лишь служанки.

Мужчина в кожаных наплечниках склонился ко мне, оглядывая мою одежду: — Знатная? Тащите ее туда. — рявкнул он.

Меня бросили в большую крытую телегу. Внутри нее уже сидели перепуганные женщины и мужчины в дорогих одеждах, все как один с бледными испуганными лицами. Они располагались плечом к плечу, едва дыша, страх смыл любые приличия. За грязным пологом повозки доносились крики и лязг оружия.

Через какое-то время к нам впихнули еще двоих, а затем колымага, в которой мы все сидели тронулась с места.

— Куда нас везут? — забеспокоилась одна из женщин, поддерживающая дрожащими пальцами порванный рукав. — Мой отец Министр! Он этого так не оставит!

— Молчала бы лучше. — шикнула на нее, сидящая рядом с ней пожилая госпожа. Она попыталась отодвинуть полог, что б разглядеть куда мы направляемся. — Эта дорога ведет во дворец…

— Но я слышал… слышал, его захватил второй принц. — понизив голос прошептал мужчина в чиновничьем мундире.

— Ха! — громко фыркнул молодой человек, сидящий ближе к двери. Он был одет особенно помпезно: вышитый халат и тяжёлый пояс с нефритом. — Я сын господина Юя, главы императорского архива! Как только меня доставят во дворец, обо мне сразу позаботятся. Там все знают, кто я!

Ему тут же прилетел резкий тычок в бок от хмурого старика.

— Дурак, молчи! — прошипел тот. — Если ты и вправду сын Юй Чэня, то именно на тебя они и будут давить, чтобы сломать твоего отца. Грозить твоей жизнью, чтобы он присягнул заговорщикам.

Парень открыл было рот снова, но слова так и застыли на губах.

— А если восстание провалится… — тяжело вздохнула печальная женщина седыми волосами, — всех, кто успел переметнуться, вздернут вместе с зачинщиками. Никто не уйдёт живым.

Внутри повозки повисла тишина.

Я тяжело сглотнула. Ситуация с каждым моментом становилась все хуже и хуже.

И лотосов как на зло почти не осталось. Даже если игра и предложит какой-то выбор, то оплатить его возможности не будет.

Далеко ли еще до дворца? Я осторожно сдвинула полог, чтобы попытаться разглядеть, что происходит снаружи, но мы ехали по узкой незнакомой мне улице. Видно только заборы, стены, да крыша.

«У меня же теперь есть виртуальная карта!» — вспомнила я.

Секундная мысль: и меню появилось перед глазами. Карта, ну же, скорее! Не знаю, как течет время, пока я «развлекаюсь» с интерфейсом. Если оно не застывает как во время уведомлений — лучше поторопиться.

Я даже не собиралась долго вглядываться в карту. Мне важно только знать: сколько осталось до дворца?

Но реальность была такова, что мы вот-вот к нему прибудем. Точка, означающая моё местонахождение, находилась в каких-то жалких двух поворотах оттуда.

Боги! Это очень-очень плохо!

Я вышла из меню. Вроде ничего не изменилось, но сказать наверняка я не могла. Всё те же улицы и те же дома.

Уже отворачиваясь от окна, я зацепилась взглядом за какое-то движение сверху.

Серебристые волосы. Силуэт, скользящий по крышам.

Мин Е?

Надежда обожгла сильнее, чем страх.

Он знает, что я здесь? Он пришел за мной? Или просто пробежал мимо? Если так, то нужно дать ему знать о себе!

Я закусила губу, чувствуя, как колотится сердце. Нужно действовать. Сейчас!

— П-помогите… — закричала я, потом громче: — Мне плохо… Тошнит… я не могу… — я привстала, а затем повалилась на пол.

Другие пленники зашевелились, кто-то заорал: — Эй! Ей плохо! Остановите повозку!

Колёса замерли. Полог распахнулся: — Ну и что тут? — меня схватили за волосы, дёрнули. — Вылезай.

Меня вытащили из повозки и грубо кинули на землю. Перед глазами заискрило от боли. Остальные пленники разом замолкли, понимая, видимо, что каждое лишнее слово может дорого им обойтись.

— Ай! — вскрикнула я, когда крепкая рука стиснула мое плечо. — Отпустите!

— Гляди-ка, как тут у нас, — усмехнулся один из стражников. — Ну, так это тебе плохо?

— С такой мордашкой — только в «весенний дом», — фыркнул второй, подтягивая ворот моего платья. — Ты звала нас?

— Может, научим её, как с господами разговаривать? — предложил третий, хлопнув меня по бедру.

— Нам велено доставить их всех во дворец, — засомневался первый.

— Так мы и доставим, когда приведем нашу благородную даму в чувство. Ей же дурно. Мы ей поможем прийти в себя и поедем дальше.

Я вздрогнула.

Внутри всё бурлило. От злости и от бессилия. И от робкой надежды, что Мин Е увидел меня, услышал мой крик. Он должен помочь. Просто обязан!

И тут раздался звук, от которого у меня по спине побежали мурашки. Клокотание крови в горле.

Стражник, что держал меня, внезапно замер. Его глаза округлились. Изо рта хлынула кровь. Он рухнул на колени, а потом — лицом в дорожную пыль.

За его спиной стоял Мин Е.

Серебристые волосы, темная одежда, лицо — каменная маска. В руках — тонкий кинжал, с которого стекали алые капли.

Оставшиеся стражники бросились на него.

Я не видела, как он двигался. Только мелькание тени, резкие взмахи — и еще двое упали, хрипя, хватаясь за горло. Последний попытался ударить его мечом, но Мин Е ловко увернулся, перехватил руку, развернул — и лезвие вошло в живот самого нападавшего.

Тишина.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Меня даже не тошнило, я вообще перестала ассоциировать себя с происходящим. У моих ног лежали окровавленные тела — и я отрешенно уставилась на одно из них.

Мин Е вытер кинжал о плащ одного из мертвецов и повернулся ко мне. Оставшиеся в повозке богатеи его нисколько не волновали.

— Пойдёмте, госпожа.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Хоть Мин Е этого уже не увидел — он не предложил руку. Не объяснился. Просто повернулся и двинулся вперед, будто был уверен, что я безоговорочно пойду за ним.

Мы свернули в узкий переулок, потом в другой. Издалека доносились крики, лязг оружия. Плач. Стража больше не защищала — она грабила, убивала, жгла.

— Куда мы идем? — спросила я, когда ноги уже начали подкашиваться от страха.

Страж третьего принца не ответил. Он и раньше-то был не особо разговорчив, а сегодня вообще казался мне немым.

— Мин Е… — не выдержав, я схватила его за рукав. — Ты ведешь меня к Жэнь Хэ? Это не опасно?

Он лишь ускорил шаг и покачал головой, намекая, что не стоит продолжать разговор.

Да что ж такое!

Сложно, что ли, сказать: «Не переживай, всё хорошо, я приведу тебя в надежное место»? Мне бы сполна хватило даже короткого объяснения!

Я стиснула зубы от гнева и процедила:

— Ладно. Я доверяю тебе.

— Помолчите, госпожа Ми, — бросил страж через плечо.

От этих слов у меня похолодело внутри. Но разум подсказывал: с Мин Е оставаться безопаснее, чем пытаться от него уйти. Как-никак страж третьего принца всегда желал мне исключительно добра.

Мы шли все дальше, петляя по улочкам, между домами, потом по каменным ступеням вниз — и вверх, снова вниз. Пока не вышли к высокой стене. Дворцовой.

Как?!

Мне и в голову не пришло смотреть на карту, пока мы петляли по улочкам! Это же Мин Е! Как я могла предположить, что он доставит меня прямиком в гущу событий?! Неужели во всем городе нет лучше места, чем императорский дворец?!

Нет, это какое-то безумие.

Мужчина нашел почти незаметную глазу дверь, прижал ладонь к резному узору — и та бесшумно отъехала в сторону.

— Входите.

Я замерла.

Сердце бешено колотилось. А если… если он предатель? Если он оставил Жэнь Хэ и переметнулся к мятежникам? Кто сказал, что верность стража нельзя купить за звонкую монету или за обещание каких-либо благ? Могу ли я слепо поверить ему?

Я сделала шаг назад.

— Нет. Я не пойду. Ни за что. Это полный идиотизм — идти на убой во дворец!

Мин Е повернулся. Его глаза не выражали ничего, кроме усталости.

— Не стоит сопротивляться, госпожа Ми. Вы же знаете, что вы в моей власти.

От этих слов у меня оборвалось дыхание.

Я вновь стала пленницей.

Он взял меня за руку — не грубо, но так, что сопротивляться было бесполезно. — и втянул за собой следом внутрь. Что мне оставалось сделать? Попытаться сбежать? И получить лезвием кинжала в бок?

Будем честны, Мин Е уделает меня одной левой и с завязанными глазами.

— Пожалуйста, не надо… — пробормотала я онемевшими губами. — Ты же… ты же хорошо ко мне относился…

— Госпожа Ми, вы говорили, что доверяете мне, — напомнил мужчина негромко. — Доверьтесь и сейчас. Вы получите ответы на ваши вопросы. Но позже.

Угу, только вот моё доверие «немножечко» так пошатнулось после того, как мы оказались у стен дворца. А ответы на вопросы можно и на смертном одре получить — тоже так себе гарантия.

В глаза ударила темнота, которая чуть позже сменилась тусклым светом, что пробивался из крошечных щелей над головами.

Мы шли по узкому коридору, потом спускались и поднимались куда-то по лестнице. Я уже представляла, как окажусь перед вторым принцем. Как он будет насмехаться, глядя на меня. Но зачем я ему? Все-таки мои догадки по поводу того, что Жэнь Бай собирается надавить на Жэнь Хэ через меня — не так уж и лишены смысла?

Да, я почти на все сто процентов уверилась в том, что Мин Е — предатель, который тащит меня своему новому господину в качестве трофея. Эта мысль, горькая и безысходная, плотно засела в моей голове.

Но когда страж открыл очередную потайную дверь, за ней оказался…

Сам Жэнь Хэ!

Клянусь, в тот миг я была готова кинуться ему в объятия от счастья, несмотря на все наши разногласия. Не кинулась, конечно же. Здравомыслие оказалось сильнее.

— Наконец-то, — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Я начал волноваться.

Мин Е склонил голову.

— Ваше Высочество.

Улыбка Жэнь Хэ казалась холодной и отстраненной, натянутой. Голос его был глухим. А его радость от моего появления выглядела… зловеще.

Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Кто сказал, что опасаться стоит только второго принца? Как-никак не Жэнь Бай обещал расправиться со мной за грехи моей матери.

— Ты… не сбежал? — голос сорвался. — На улицах столицы идёт бойня, во дворце восстание, а ты… ты всё ещё здесь?

На его лице мелькнула странная лихорадочная радость.

— Я долго ждал этого дня, Лань-эр, — он пытался говорить весело, но мне это веселье казалось показным. — И не собираюсь бежать.

— Тогда… зачем ты привёл меня сюда? — спросила я, с трудом выдавливая слова. Горло пересохло, ладони вспотели.

Он шагнул ближе, я отступила к стене.

— Мне нужна твоя помощь, — его голос был ровным, но в нём звенело что-то такое, от чего внутренности сжимались в комок. Он отпустил вдруг лицо, словно он боролся с чем-то внутри себя и добавил глухо. — Сделаешь всё, как я скажу, и сможешь… искупить свою вину.

Уголок его губ дёрнулся, будто он собирался сказать что-то другое — мягче, честнее, но вовремя остановил себя.

— Мою вину? — я прищурилась, а в груди даже не смотря на тревогу, начало подниматься раздражение. — Это моя мать участвовала в заговоре против наложницы Мэй, не я! Я была ребёнком! Меня даже рядом не было! Откуда бы взяться моей вине?

— Но кровь твоя — её кровь, — Слова были холодными, и все же на краткий миг мне показалось, что в них прозвучала боль. Как будто он сам ненавидел то, что говорил.

Я закусила губу, справляясь с эмоциями. Боги, как же я ненавидела в эти минуты и его, и себя, и весь этот мир, где людьми играют как фигурами на доске.

Вспомнился случайно подслушанный разговор третьего принца с тетушкой Мэй. Она тогда спросила у него, собирается ли он меня использовать.

А он ответил: «Нет. Я не буду ей рисковать.»

Что же изменилось? Куда исчезла та теплая искорка, которая когда-то заставляла меня верить, что за всеми его интригами стоит добрый и нежный мужчина, кто способен держать мою руку и не отпускать даже тогда, когда мир рушится.

Там, в академии, я выбрала его не только потому, что уровень симпатии был близок к тысяче и в системе это казалось самым выгодным вариантом… Но и потом, что он тронул мое сердце.

Сердце, которое сейчас словно кто-то медленно сжимал, вдавливая острые когти всё глубже и глубже. Больно было так, что хотелось кричать, но даже для крика не осталось сил. Когда я говорила с ним в доме Су Мина я думала, что сумела справиться с чувствами, почему же сейчас мне снова так больно и обидно?

— А если я откажусь? — выдохнула я. — Что тогда? Убьёшь? Прикажешь Мин Е выкинуть меня вон? Вырежешь мне глаза, как уже грозился?

Его глаза смягчились всего на секунду. Он шагнул ближе, но уже не угрожающе, а так, словно хотел удержать меня.

— Ми Лань, я никогда не… — он поднял руку, кончиками пальцев едва коснулся моей щеки — и тут же отдёрнул её, словно прикосновение обожгло. — Не думай, что это будет легко для меня.

Жэнь Хэ резко отвернулся и отошел в сторону.

И как расценить его ответ? Что все-таки убьет? Выгонит? Но сделает это скрепя сердце?

Я посмотрела на Мин Е. Тот стоял у небольшого окна, закрытого шторой, и разглядывал что-то снаружи, казалось, даже не слушая нас.

Внезапно я подумала, что где-то здесь, возможно, прячется моя бедная служанка Фейту. Ведь Жэнь Хэ убеждал, что забрал её себе. Когда мы только вошли во дворец, я не подумала о ней. Слишком многое пришлось переварить. Но сейчас грудь сдавило от страха.

Пусть я и сама в опасности, но если она пострадает, как другая прислуга — я не прощу себя.

Жэнь Хэ тоже не прощу.

— Ты говорил, что Фейту у тебя. Где она?

— Она в безопасности, — отрезал принц. — Клянусь. Её никто не тронет.

Он вновь замолчал. Я немного успокоилась. Хотелось верить, что всё это не один большой обман.

— Жэнь Бай запер отца в одной из внутренних резиденций, — продолжил принц тем временем почти безразличным тоном. — Требует от него подписать эдикт о передаче власти и отдать ему императорскую печать. Жэнь Бай не знает, что печать спрятала императрица, обыскивает в ее поисках дворец. — он не сдержал смешок, но даже тот звучал натянуто.

— Откуда тебе это известно? — вздернула я брови, но принц вопрос проигнорировал. — Да и, если печать у императрицы, она наверняка захочет отдать ее Жэнь Шэну?

— Жэнь Шэн забаррикадировался в одном из дворцовых дворов, он сейчас сражается с помощью императорской гвардии. Пытается вызвать подкрепление, но многие военачальники медлят. Ждут, когда принцы перегрызутся между собой, чтобы потом встать на сторону победителя. — пожал плечами принц. — Но силы неравны. Жэнь Бай опирается на армию и удерживает арсенал.

— Тогда… что есть у тебя? — спросила я. — У тебя нет ни армии, ни печати, ни союзников. Что ты задумал Жэнь Хэ?

— У меня есть ты, — он улыбался, но в его глазах больше не было хищной радости. Там была тревога.

— Вижу, у тебя есть какой-то план, — выдохнула я. — У тебя всегда есть план. Только скажи честно… что если он провалится?

— Я умру. — Ответил он.

Так легко сказал это. Для него собственная жизнь совсем значения не имеет? Но прежде, чем я успела задать следующий вопрос, снаружи донёсся глухой рокот барабана. Один… второй… третий. Звук был тяжёлым, как удары по моему сердцу. Он прокатился по округе, отражаясь от каменных стен, и затих.

Я повернулась к Мин Е, который резко отдернулся от окна:

— Это что? Что происходит?

Страж вопросительно взглянул на принца и лишь когда тот кивнул ответил:

— Траурный барабан.

— Кто бил в барабаны? — дрожащим голосом уточнила я. — Это Жэнь Бай?

— Нет. — На этот раз мне ответил Жэнь Хэ, — Это мои шпионы. Они сообщают: Жэнь Шэн пал. Теперь можно действовать. Лань-эр, слушай внимательно. У нас есть всего один шанс.

— Что ты задумал? — мой голос предательски дрогнул. — Мы ведь не можем просто выйти… и… и…

— И попросить их не убивать нас? — усмехнулся он. — Это именно то, что я сделаю.

— Что? — вырвалось у меня. — Ты правда выйдешь к ним?

— Разумеется. — Он произнёс это так спокойно, что у меня по спине пробежал холодок. — Думаю, Жэнь Бай не удивится, что я готов просить пощады.

— А если он убьет тебя? Как брата?

— Я слишком хорошо его знаю, пока не наиграется на тот свет не отпустит. У вас будет время.

Я ошеломлённо заморгала. — Для чего — прошептала я.

Жэнь Хэ подошёл вплотную, наклонился, так что я чувствовала его дыхание. — Ты пойдёшь с Мин Е. Он отведёт тебя к Дворцу Верховной гармонии. Там сидит супруга Нин — мать Жэнь Бая. Твоя задача будет просто… поговорить с ней.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Гулкий удар барабана сотряс воздух. Один… второй… третий. Звук был низким и глухим.

— Что за… — Линь Янь резко выпрямился, откидывая в сторону недописанный рапорт. — Кто дал приказ бить в барабаны?

В кабинет ворвался один из дозорных. Его лицо было бледным, словно рисовая бумага. — Глава Линь! Армия второго принца в городе! Они вошли через Южные ворота! Войска местного гарнизона… сдались без боя.

— Что? — Линь Янь вскочил, стул за ним грохнулся на пол. — Почему не подняли тревогу?

— Жэнь Бай заявил, что действует во имя императора. Говорят, вас уже уведомили…

— Меня?! — Он шагнул к дозорному так резко, что тот отшатнулся. — Кто осмелился распространять такие слухи?

— Приказ пришёл из канцелярии Первого министра. Ваш отец… — Дозорный замолк, поникнув.

Линь Янь закрыл глаза, чувствуя, как ярость кипит в висках. Конечно, кто еще бы посмел решать за него?

Он резко провел ладонью по лицу, прогоняя обступившую усталость. Перед мысленным взором вставали улицы столицы: лавки с раскрытыми ставнями, женщины с детьми, пожилые торговцы… Что будет, когда армия Жэнь Бая дойдет до рынка? Когда начнутся грабежи, поджоги, расправы?

У Линь Яня были люди. Не просто канцелярские писцы и конные дозорные. При Министерстве Наказаний действовал городской патрульный корпус — около трехсот бойцов, подчиняющихся лично ему. Их обычно использовали для поимки беглых преступников и поддержания порядка в ремесленных и торговых кварталах. Они хорошо знали город. Но хватит ли их, если дойдёт до прямого столкновения?

Вряд ли в распоряжении Жэнь Бая сейчас вся его армия, на марш от границы до столицы нужно не меньше двух недель. Скорее всего, в город вошёл только ударный отряд — четыре сотни человек, не больше. Но даже этого достаточно, что бы захватить город, особенно если местные войска переметнулись или отдали ключи от ворот. Если дойдёт до боёв патрули не выстоят. Полевые воины победят.

Линь Янь стиснул зубы. Он знал, что должен что-то сделать — закрыть улицы, выставить посты. Сил его ведомства хватит, чтобы удержать оружейные склады и тюрьмы. Перед глазами вдруг встало лицо Ми Лань. Если начнутся бои на улицах, если солдаты ворвутся в кварталы. Она тоже окажется под ударом.

Пальцы Линь Яня сжались так, что костяшки побелели.

— Собрать всех людей министерства! — приказал он ледяным тоном. — Усилить охрану тюрем и оружейных складов. Никто не смеет открывать ворота или выдавать припасы без моего приказа. И ещё… Пошлите отряд к поместью Су Мина. Усильте охрану. Чтобы ни один солдат не приблизился к их воротам без моего ведома.

«Если не способен спасти весь город, хоть её сумею уберечь», — промелькнула горькая мысль. Ему удалось вчера предупредить Ми Лань, о том, что не стоит выходить на улицу, и он надеялся, что она сейчас дома.

— Глава Линь, но что, если армия Жэнь Бая потребует…

— Тогда скажите, что я отправился к отцу. — перебил Линь Янь, уже направляясь к двери. — И если кто-то посмеет впустить их без моей команды, пусть молятся о быстрой смерти.

На ходу он надел пояс с мечом. Если армия Жэнь Бая уже здесь, если отец уже выбрал сторону… остаётся всего два пути: стать предателем или погибнуть вместе с теми, кто ещё верен императору.

Пока Линь Янь скакал к поместью отца, город вокруг него начинало лихорадить. Хозяева лавок в спешке заколачивали ставни, затягивая внутрь мешки с зерном и свернутые циновки. Где‑то вдалеке рыдали женщины. Солдаты в чуждых для столицы доспехах метались по переулкам: одни тащили связки оружия, другие орали на застывших в оцепенении горожан, требуя разойтись. Но пока что порядок держался — не было видно ни пожаров, ни крови.

Линь Янь резко дернул поводья у парадных ворот поместья Линей. Соскочив с коня, он почти бегом пересек двор и распахнул двери. К нему выбежали двое слуг — перепуганные, в мятой одежде.

— Он дома? У себя? — уточнять о ком шла речь и не требовалось.

— Хозяин, — один из слуг торопливо поклонился. — Старший хозяин еще на рассвете он уехал во дворец. Сказал, что вызовет вас позже.

Ну, конечно. Отец, как всегда, играет в свою партию, а сын должен только слушаться!

Вскочил в седло, и вихрем понесся вперед. На перекрёстках уже начали ставить караулы в доспехах с гербом Жэнь Бая.

На узкой улице впереди Линь Янь заметил толпу солдат, окруживших двоих женщин и молодого парня. Те пытались вырваться, но солдаты грубо заломили им руки и потащили к стоящей неподалёку повозке.

— Вы не имеете права! — крикнула одна из женщин, и её голос заглушил звонкий удар — воин ударил её ладонью по лицу.

Линь Янь едва сдержал рычание. Одним движением он выхватил меч из ножен и пришпорил коня.

— Отпустите их! — пророкотал он, когда оказался рядом.

Солдаты обернулись, замерли на миг, а затем двое бросились на него. Клинки звякнули от первого удара, от второго Линь Янь ушел в сторону. Еще немного и один из нападавших уже катился по мостовой, зажимая окровавленное плечо. Другой едва успел отпрянуть, чтобы не лишиться руки.

— Стойте! — раздался резкий голос. Офицер шагнул вперед, остановив своих людей жестом. Его глаза расширились, когда он разглядел противника.

Вперед вышел мужчина в тёмных, отполированных до блеска доспехах, а на его груди висел жетон с гербом армии — знак командующего сотнями.

— Глава Линь… — произнёс он, кланяясь, хоть и с явным напряжением. — Мы не знали, что это вы.

— Иначе действовали бы без лишнего шума? — кивнул Линь Янь на сжавшихся от страха женщин и мужчину. — Что происходит? Почему тащите людей, словно скотину?

— Это приказ, глава Линь, — осторожно начал офицер. — Всех чиновников и их семьи велено доставить во дворец. Император желает…

— Император? — Линь Янь прищурился, даже не скрывая сарказм. — Вы уверены, что это приказ императора?

— Мое дело — выполнять приказ, а не сомневаться в нём, глава Линь, — произнес он глухо. — Приказ передан через Первого министра и утвержден командованием.

Линь Янь судорожно стиснул рукоять меча.

— И… — командир запнулся, словно собираясь с духом. — Вам тоже следует проследовать во дворец, господин Линь. Мы готовы сопроводить вас, если необходимо.

— Меня тоже желает видеть император? — голос Линь Яня сочился ядом.

— Нет… — офицер опустил глаза. — Ваш отец.

Вскоре Линь Янь вошел во дворец в окружении стражников. Он ощущал себя пленником. Пусть важным, но всё же бесправным, ибо выбора ему не дали. Ворота, обычно распахнутые для важных гостей, теперь были заперты, а по бойницам стояли лучники с натянутыми тетивами. Их глаза, холодные и безжалостные, следили за каждым движением.

Двор, некогда утопавший в ароматах цветущих деревьев, теперь пах гарью и железом. По дорожкам, выложенным гладким камнем, валялись разбитые фонари. В тени галерей жались перепуганные слуги — кто-то плакал, кто-то шептал молитвы, но большинство просто замерли, боясь пошевелиться.

И тела.

Они лежали там, где их настигла смерть: у фонтана, под аркой, на ступенях павильона. Одни — в одеждах дворцовой стражи, другие — в халатах прислуги. Кровь растекалась по белоснежному мрамору.

Стражники шли за ним, не отставая ни на шаг. Верные конвоиры. Даже забавно, сколько почестей ему одному. Линь Янь шел добровольно, из-за отца. Поэтому их присутствие было излишним.

— Пройдемте, господин Линь, нам сюда, — заискивающе сказал командир.

Он явно испытывал неловкость от того, что вынужден провожать Линь Яня как какого-то преступника. И всячески пытался продемонстрировать, что сам-то, дескать, ничего дурного не помышлял — но приказ есть приказ.

Линь Янь не ответил.

На лестнице обнаружилось ещё двое тел в придворных халатах. Алая кровь растекалась по плитам, утекая в трещины камня. Один лежал на спине, с вывернутыми руками, другой сполз на колени, будто в молитве. Одного из мертвецов Линь Янь знал лично. Второго смутно помнил. Совсем недавно они вместе пировали на дне рождения наследного принца. А сегодня их тела раскиданы по каменным ступеням словно кукольные.

В коридорах повсюду стояли воины Жэнь Бая.

Наконец, они подошли к запертым дверям одного из кабинетов. Линь Янь открыл дверь и сказал сопровождающей его страже:

— Дальше я — сам.

— Но, господин… — засомневался командир.

— Возвращайтесь к своим обязанностям, — донесся голос Жэнь Бая. — Глава Линь, я ожидал вас.

Жэнь Бай сидел в кресле, откинувшись назад, будто наблюдал со стороны за увлекательным представлением. Его ладони лежали на подлокотниках, пальцы слегка постукивали по резному дереву. Он явно нервничал, но пытался скрыть это за фальшивой улыбкой.

Отец Линь Яня стоял у стола. Перед ним расстилалась огромная карта столицы. Но отца она не особо интересовала. Его лицо было непроницаемо, лишь в уголках глаз читалось напряжение. Он даже бровью не повел, когда сын вошел в кабинет.

— Линь Янь, — произнес Жэнь Бай, и его голос звучал почти ласково, будто второй принц приветствовал старого друга. — Я рад видеть тебя здесь. В этот тяжелый для всех день мне как никогда нужны верные люди.

Линь Янь поклонился, но взгляд его оставался сосредоточенным.

— Ваше Высочество, я не совсем понимаю: что происходит? — задал он вопрос максимально спокойным тоном.

По правде, всё он прекрасно понимал. Сложно не заметить воинов, что грабят и мародерствуют. Мертвецов, которые проявили несогласие. Столица пропахла пожарами и людским страхом.

Жэнь Бай горько усмехнулся. Он медленно поднялся и тоже подошел к карте. Глянул на неё так, словно перед ними уже расстилался весь город.

— Ты спрашиваешь, что происходит? То, что должно было случиться давно. Меня долго пытались уличить в том, чего я не совершал. Так почему бы не оправдать ожидания тех, кто говорил, будто я намереваюсь убить родного брата и захватить власть?

Линь Гэ наконец удостоил сына вниманием.

— Однажды это должно было случиться, — сказал он. — Наследный принц слишком мягкотел и не способен править страной. Что до императора… он неразумен. Он вел империю к краху. А теперь отказывается передать власть добровольно. Есть лишь один достойный правитель — и он перед тобой, сын.

Жэнь Бай покачал головой.

— Мне бы хотелось избежать лишней крови. И поэтому мне нужен ты, Линь Янь.

Линь Янь почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Почему я?

— Потому что ты — глава министерства наказаний. И мне нужен твой патрульный корпус. Твои люди знают столицу лучше, чем кто бы то ни было. Они обучены действовать быстро и точно, а мой ударный отряд… сильно истрепался, когда мы избавлялись от гвардии наследного принца. Мы заплатили кровью за победу. Теперь мне нужны новые мечи, Линь Янь. Министры и чиновники… слишком нервничают, задают лишние вопросы. О том, почему они не видели приказа о передаче полномочий императора мне, и о том, где находиться печать. Если ты и твои люди присягнете, то мне будет, что им ответить. Пока основные войска не подошли с границы, я должен быть уверен, что в столице есть кому держать порядок. Мне нужно, чтобы люди не страшились меня, а шли следом.

«В таком случае не стоило топить столицу в крови», — мрачно подумал Линь Янь.

— Что, если я откажусь?

Жэнь Бай нахмурился. Кажется, он даже не рассматривал такое развитие событий. Его губы растянулись в улыбке, но глаза остались мертвыми.

— Забавный вопрос. Ты не откажешься, глава Линь. — Он кивнул в сторону окна, за которым виднелся город. — Разве ты хочешь, чтобы твои решения оплачивались чужими жизнями?

Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе.

— Поэтому я прошу тебя как старого друга и как человека, чья семья предана мне: поклянись в верности и выполни то, о чем я тебя прошу. Не ради меня самого — ради будущего всей страны.

Линь Янь мимолетно коснулся пальцами эфеса меча. Веки его дрогнули, и голос, когда он заговорил, прозвучал неожиданно равнодушно.

— Я уже приносил однажды клятву. Императору. Я дал слово служить ему и государству до конца своих дней.

Он шагнул вперёд, медленно, как бы проверяя, позволит ли Жэнь Бай такую вольность. Тот не шевельнулся.

— И теперь вы хотите, чтобы я поклялся снова. Только какой в этом толк? Я уважаю вас, Ваше Высочество, — продолжил Линь Янь, пристально глядя в лицо узурпатору. — Но если я столь легко нарушаю собственные клятвы — разве новая будет значить для меня больше?

Тень пробежала по лицу Жэнь Бая. Его пальцы сжались в кулаки. Голос потяжелел.

— Довольно, Линь Янь. Ты не на суде. Я не намерен слушать твои философские речи. Всё решается здесь и сейчас. Или ты будешь со мной, или…

Он замолк, будто осёкся. Но невысказанная угроза осталась висеть в воздухе.

«Или умрешь», — явно читалось в тяжелом молчании, что повисло в кабинете.

В этот момент раздался голос отца.

— Ваше Величество, — спокойно сказал Линь Гэ. — Позвольте мне поговорить с сыном наедине. Думаю, я найду способ убедить непокорное дитя перестать сомневаться и сделать правильный выбор.

Жэнь Бай замер. Его ноздри дрогнули, губы сжались в тонкую ниточку. Казалось, он вот-вот взорвется от гнева — но вдруг резко рассмеялся, коротко и безрадостно.

— Так и быть.

Второй принц кивнул на дверь, позволяя им выйти. Отец схватил Линь Яня за локоть. Без слов он втолкнул сына в следующую по коридору дверь, которая со скрипом отворилась, впуская их в тесную, полутемную комнату. Раньше Линь Яню не доводилось тут бывать. Но он и так понял: это был кабинет какого-то придворного советника — судя по расстановке мебели и стойкому запаху чернил.

Дверь за ними захлопнулась. Линь Гэ повернулся к сыну — лицо его было искажено гневом.

— Ты хоть понимаешь, что творишь, неблагодарный выродок?! — рявкнул он. — Ты решил нас всех погубить? Себя, меня, весь род Линь?! Какое право ты имеешь перечить второму принцу?! Кем ты себя возомнил, щенок?!

Линь Янь выдержал отцовский гнев, как выдерживал и прежде. Он давно уже не боялся его криков — впрочем, как и следующих обычно за ними ударов плетью.

— Вы просите предать клятву, которую я давал императору, — напомнил он спокойно. — Для меня это не просто слова.

— Ты цепляешься за свою верность как бездомный пес за кость! — разъярился отец. — Ты дал обещания тому, кто уже давно утратил власть. Оглянись, Линь Янь. Империя горит! Если Жэнь Бай проиграет — ты знаешь, что с нами будет?

Он подошёл ближе и схватил сына за подбородок. Дыхание было тяжёлым, обжигающим. Линь Гэ выплюнул следующие слова:

— Нас вырежут, ибо мы — прямая угроза новому правлению. Думаешь, нас пощадят, позволят уехать в отдаленную провинцию или уйти в горы? Ха-ха-ха. Не можешь же ты быть настолько наивным глупцом!

Линь Янь сделал шаг назад.

— Отец, я всего лишь хочу сам определять свой выбор.

— Тысячи людей зависят от нашего решения. Тысячи жизней. А ты разыгрываешь праведника?

Голос отца звучал как удары плетью. Линь Гэ не кричал — он говорил тихо, но каждое слово впивалось в кожу:

— Кто спрашивал, чего ты хочешь? Ты думаешь, у тебя есть право что-то решать? Ты думаешь, что можешь просто отказаться и уйти? Мы давно верны Жэнь Баю, и сейчас, когда на кон поставлено всё, ты собираешься отклонить его приказ?

Глаза отца горели холодным огнём. Он продолжил:

— Ты уже однажды сделал выбор. Ты сделал его тогда, когда по твоей вине умерла твоя мать.

Сердце Линь Яня сжалось. Упоминание матери прозвучало как удар под дых. Он стиснул зубы.

— Ты был её единственным сыном. Её единственной надеждой и продолжением. И несмотря на всё, несмотря на то, что я ненавижу тебя за ту смерть… ты — всё, что от неё осталось. Всё её наследие.

В голосе Линь Гэ прозвучала сдержанная ярость, едва скрытая под ледяной насмешкой:

— Боишься вспомнить, как она умирала? Я помню. Я поклялся, что сохраню её кровь и имя. Сделаю всё, чтобы наш род процветал, несмотря на твою вину. А теперь ты готов это разрушить из-за своих иллюзий о чести?

Линь Янь выпрямился и ответил:

— Не проходит и дня, чтобы я не думал о матери. Но сейчас речь не о ней.

В комнате повисла тишина — натянутая, звенящая. Затем Линь Гэ отступил на шаг, лицо его стало неподвижным, каменным.

— Ты ведь даже не знаешь всей правды. Твоя мать носила под сердцем второго ребенка.

— Что?..

— Это должен был быть наш с ней сын или дочь. Теперь уже не суждено узнать. Ты убил и свою мать, и своего брата или сестру.

Линь Янь пошатнулся. Внутри него всё словно заледенело. Грудь сжала пустота, ледяными пальцами вцепилась в сердце.

Он не знал этого. Отец никогда не говорил ему. Линь Янь думал, что погубил одну жизнь, жизнь самого родного своего человека — и не подозревал, что на его руках застыла кровь ещё и не рожденного ребенка.

Теперь каждое слово, произнесённое Линь Гэ, отзывалось в теле глухим ударом, словно кто-то бил в древний боевой барабан — медленно, неумолимо.

— Ты принес нашей семье достаточно горя, — заключил отец. — Я смог тебя простить, пусть и не сразу. Но я приказываю тебе хранить верность не императору, а мне, своему отцу. Будь верен роду Линь и своей матери.

Жэнь Хэ шёл вперед медленно, так, будто каждый шаг давался тяжело. Немного крови на одежде, пыль и грязь, которые он нарочно размазал перед тем, как выйти из безопасного укрытия, дополняли образ.

За очередным поворотом он наткнулся на стражника, тот мгновенно вскинул алебарду. Жэнь Хэ поспешно вскинул руки, изображая испуг.

— В замке… тут такое творится…

Стражник смерил его хмурым взглядом. — Ваше высочество, во дворце неспокойно. Лучше не слоняться. Я отведу вас ко второму принцу.

Жэнь Хэ обрадованно закивал.

— Да, второй брат. Он защитит меня.

Стражник повёл Жэнь Хэ в зал Вечной Гармонии. Там обычно проходили торжественные собрания и объявлялись приказы от имени императора.

Вход охраняли ещё несколько солдат с жетонами принадлежности к войску второго брата. Заметив Жэнь Хэ, они переглянулись и один из них сделал шаг вперёд, загораживая проход.

— Прошу прощения, ваше высочество, — с показной вежливостью произнёс он, — во дворце неспокойно. Вход в зал разрешён только после досмотра

— Конечно, — Жэнь Хэ подставил руки для досмотра, склонил голову, всем видом изображая покорность.

Внутри ему было почти весело. Не то чтобы он совсем не боялся. Страх липкий и острый сидел где-то под кожей, и все же происходящее казалось фарсом.

«Что мне терять? — с безрассудной злостью думал Жэнь Хэ. — Жизнь? Ну не так уж я ей и дорожу.»

Стражники проверили его пояс, рукава, заглянули под ворот.

«А в сапоге посмотреть? А цепочку на шее достать? Где Жэнь Бай нашел таких дилетантов?» — мысленно комментировал третий принц.

Стражники, не найдя ничего подозрительного, наконец отступили, жестом разрешая проход.

Едва Жэнь Хэ пересёк порог, как заметил сидящего на возвышении Жэнь Бая. Тот тоже его увидел:

— Брат мой! Какое счастье видеть тебя целым и невредимым! — голос звучал нарочито громко, так, чтобы все присутствующие слышали.

Их было пока не очень много: несколько министров, несколько старших чиновников. Кто-то из них бледнел, кто-то с жадным интересом наблюдал за представлением, явно радуясь новой расстановке сил. Вот только Линь Яня, видно, не было.

«Где этот идиот пропадает?» — Жэнь Хэ скрипнул зубами, но все же поклонился и спросил, тщательно выбирая интонацию:

— Второй брат, скажи, что происходит?

— Наш отец тяжело заболел. — театрально вздохнул Жэнь Бай. — И был вынужден подписать приказ о передаче всех полномочий мне, — его голос зазвучал жестко, — Теперь можешь поклониться новому императору, брат. Мне.

Он начал опускаться на колени, но не успел приподнять подол ханьфу, как один из солдат сзади него, уловив взмах руки Жэнь Бая, резко ударил третьего принца между лопаток.

Жэнь Хэ рухнул лицом вниз, едва не ударившись лбом о каменный пол. В зале раздался короткий смешок.

Удар был не слишком болезненный, но от него в голове вдруг вспыхнула совершенно неуместная, дурацкая мысль. Если он погибнет сегодня будут ли Ми Лань и Мин Е вспоминать о нем?

В том, что эти двое останутся живы Жэнь Хэ, не сомневался. Во-первых, он передал Мин Е достаточно лотосовых пилюль, чтобы воскресить даже мертвого, во-вторых, если всё пойдёт прахом и то, что он попросил сделать не удаться, то у него уже был приготовлен для них запасной план… а за ним ещё один, и ещё, каждый — хитроумнее предыдущего.

«Если умру, а они посмеют расплакаться, и не устроят мне веселые поминки с выпивкой и танцами, то буду сниться им каждую годину!.. Правда, интересно, они будут плакать…?»

С этими мыслями, Жэнь Хэ приподнялся и негромко, но чётко обратился к залу:

— Второй брат, если позволишь вопрос, я переживаю о здоровье отца… — Он поднял взгляд, но не на Жэнь Бая, а на одного из старших чиновников, и, сохраняя вежливость, добавил, — Министр Цзю, может быть вы видели его? Как его состояние?

Имя было названо не случайно. Ранг Цзю был лишь чуть ниже Первого министра, тот был осторожным, но не настолько, чтобы молчать в страхе.

— Я… видел Его Величество. Но он был слишком слаб, чтобы говорить. Нас проводили быстро, без слов… я не могу поручиться… — хриплым голосом ответил министр Цзю.

В зале поднялся гул. Несколько чиновников переглянулись, кто-то кашлянул. Даже стража в дверях заметно напряглась.

Кто-то из младших советников тихо заметил, что эдикт о передаче власти не был зачитан. Другой напомнил, что на документах, что им показали не было личной печати императора. Вопросы начали множиться сами собой.

Жэнь Хэ едва заметно улыбнулся. Он бросил камень в воду, и теперь видел, как от него расходятся круги.

Жэнь Бай тем временем мрачнел с каждой секундой, в какой-то момент он не выдержал, и, не сказав ни слова, встал и решительно подошёл к брату. Он с силой поставил сапог ему на спину, придавливая к полу. Когда Жэнь Бай заговорил его голос был полон презрения.

— Видите, как ложь распространяется? Один шепнёт — другой подхватит. А третий решит, будто может делать выводы. — Он надавил сильнее, и Жэнь Хэ почувствовал, как хрустнуло что-то в груди. Воздуха не хватало, в глазах потемнело. — Желающие задавать вопросы — могут выйти вперед. Только пусть заранее подумают, готовы ли лечь точно так же, как мой брат.

Жэнь Хэ, изо всех сил сдерживал себя, чтобы не застонать от боли. Жэнь Бай медленно перекатывал сапог по его спине, наслаждаясь собственной властью.

Неожиданно гнетущую тишину в зале прервал знакомый голос:

— Ваше Величество, прошу прощения за опоздание.

Жэнь Бай с досадой убрал сапог со спины брата. Жэнь Хэ, дрожащей рукой опершись о пол, наконец смог сделать глубокий вдох. Рёбра болели, но он заставил себя выпрямиться.

В дверях показался Линь Янь. За ним, шаг в шаг, двигались бойцы патрульного корпуса. Несколько десятков человек, встали у колонн зала Вечной Гармонии. Снаружи, наверняка, их было еще больше. Министры переменились в лицах, а вот Жэнь Хэ был рад видеть Линь Яня как никогда в жизни.

— Ваше Величество, — с подчеркнутым уважением выдавил из себя он, — Раз и глава Линь тут, может стоит пригласить также императрицу? Таков ведь обычай — получать благословение матери рода при передаче трона.

Он коротко взглянул на старших министров, будто ища поддержки.

— Чтобы мы могли принести Вам, новому государю, верную присягу, — добавил Жэнь Хэ и замолчал, внимательно следя за лицом Жэнь Бая.

В зале вновь поднялся едва сдерживаемый шёпот. Жэнь Бай чуть усмехнулся, небрежно отмахнувшись:

— Императрица не может сегодня присутствовать, — бросил он, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Её Величество слаба здоровьем и не отходит от ложа государя.

Вперед степенно выступил первый министр, Линь Гэ. До сих пор он стоял за спиной своего нового повелителя, около его стула. Вот уж точно — верный пес своего хозяина. Но теперь он вышел перед всеми, и его шаги отдавались глухим эхом от стен.

— Думаю, слова благородной супруги Нин будет достаточно, чтобы благословить Его Величество, пока императрица пребывает в заботах об императоре.

Жэнь Бай довольно кивнул, почти не скрывая самодовольства. Разумеется, такое решение его более чего устраивало. Взгляд его скользнул сначала по залу, затем он коротко глянул и на Жэнь Хэ, словно ожидая какого-то несогласия, но тот не стал спорить. Он так и остался на коленях, не распрямляя спины. Губы его едва заметно дрогнули. Кто бы мог подумать, что прилюдное унижение принесет ему удовольствие

За супругой Нин тотчас отправили прислугу в сопровождении стражников, для защиты на случай нападения. Но время шло, а слуги не возвращались. Один чиновник кашлянул, другой поправил рукава, третий сдвинулся в сторону. В зале Вечной Гармонии повисло нетерпеливое ожидание.

— Где же благородная супруга Нин? — затревожился кто-то из министров. — Что могло произойти по пути сюда?

Жэнь Бай медленно обернулся к тому. Его лицо начало темнеть от гнева и раздражения. Он явно намеревался сказать, что не нужно торопить супругу императора, но в этот момент двери распахнулись. Внутрь вбежало два человека, направленных за супругой Нин.

— Ваше Высочество… Величество… — один из них испуганно заблеял и низко поклонился. — Простите… Мы не сумели быстрее…

— Что не так? — разозлился Жэнь Бай.

Стражники переглянулись. Один из них покраснел, другой, напротив, побелел как мел.

Вместо ответа откуда-то издалека донесся то ли плач, то ли стон. А затем в зал практически влетела женщина. Худощавая и красивая, обычно надменная, сейчас она выглядела безумно.

Её волосы растрепались, глаза — дикие, слёзы стекали по щекам, и она тянула руки вперёд, будто пыталась оттолкнуть от себя невидимую силу.

— Она здесь… она здесь… она пришла! — надломленным голосом повторяла супруга Нин, пока её тело дрожало, словно в лихорадке.

Жэнь Бай шагнул к ней, схватил за плечи, не сильно, но всё же встряхнув:

— Матушка! Очнитесь! Кто она? Вы, должно быть, переволновались, но теперь уже всё позади. Успокойтесь и расскажите, что вас встревожило.

— Ничего уже не будет хорошо! — срываясь на вой, выкрикнула супруга Нин. — Наложница Мей пришла за мной!

В зале воцарилась мертвая тишина.

— Она всё знает! — продолжила женщина в истерике. — Она знает, что погибла по моей вине! Знает, что из-за меня её обвинили в измене и приказали казнить! Она приказала немедленно покаяться, иначе… — Женщина не договорила, зарыдав от ужаса.

Жэнь Хэ медленно поднялся на ноги. Ребра ныли, но он стоял, не замечая боли. В этот миг он не имел никакого права стоять на коленях. Нет. Когда речь шла о матери, её сын мог только стоять, высоко подняв голову. Её имя как всегда больно кольнуло внутри него. Особенно, когда имя это было произнесено из уст женщины, что обрекла мать Жэнь Хэ на мучительную смерть.

Взгляды остальных, острые, любопытные, непонимающие, метались между Жэнь Баем, супругой Нин и им самим.

— Матушка, — мягко позвал женщину Жэнь Бай. — Вы, должно быть, её с кем-то спутали. Мей погибла. Её казнили много лет назад. И в её смерти не было вашей вины.

— Нет! Она здесь! Она стояла передо мной и смотрела так, как сейчас я смотрю на тебя! — кричала супруга Нин, вырываясь из его объятий. — Она не простит! Она утянет меня во тьму за мои грехи…

Люди в зале зашевелились. Кто-то покачал головой:

— Должно быть, её разум помутился…

— От тревоги, — вздохнул другой. — События этого дня сказались бы на рассудке любой женщины.

— Да как она может что-то засвидетельствовать? Разве можно слушать женщину в таком состоянии?

— Благородная супруга Нин, — раздался голос Линь Гэ. — Госпожа, услышьте меня. Ваше нервное потрясение велико, и мы понимаем это. Позвольте же дать вам успокоительных капель, а после вы благословите Жэнь Бая на правление.

Супруга Нин замерла. Глаза её округлились, и в них вдруг вспыхнуло нечто, похожее на осознание. Она подняла взгляд на Линь Гэ.

— Простите меня, господин Линь… — прошептала она и зарыдала с новой силой. — А если и ваша супруга явится ко мне?! Мей сказала, что та тоже хочет прийти за мной из преисподней…

Шепотки поползли с новой силой.

Линь Гэ после этих слов не изменился в лице. Он вообще выглядел скорее разгневанным, чем опешившим или удивленным. Первый министр попытался призвать зал к спокойствию, но внезапно супруга Нин вскинула лицо к потолку и смертельно побледнела.

— Она здесь! — истошно крикнула женщина, — Она пришла за мной! Вот же, смотрите сами! Мей! Это она!

Все без исключения подняли головы и посмотрели туда, куда указывала супруга Нин.

То был верхний ярус зала — узкий деревянный балкон под самым потолком, где в дни торжеств развешивали флаги династии. Сейчас балкон пустовал. Он казался слишком высоким, чтобы там мог случайно кто-то оказаться.

Супруга Нин упала на колени, рыдая, её пальцы начали скрести пол, словно она надеялась провалиться сквозь него.

— Уйди… уйди же… Я все сделаю… Я признаюсь!..

Голос её совсем охрип, тело безвольно качалось из стороны в сторону, ногти были обломаны. Женщина явно лишилась остатков рассудка.

Жэнь Хэ не шевельнулся, просто наблюдал. Всё шло именно так, как он надеялся.

Жэнь Бай взмахнул рукой, и солдаты тут же среагировали. Выволокли из бокового прохода складную лестницу, наспех развернули и начали взбираться вверх.

— Там никого! — отрапортовал один из воинов.

Но прежде, чем успели опустить лестницу, супруга Нин снова вскрикнула.

— Там! Она теперь там! Наложница Мей! Она все ближе ко мне!

На этот раз она указывала в противоположный конец зала — вглубь, туда, где за колоннами, висело зеркало в расписной оправе.

— Я проверю, — ровно сказал Линь Янь, бросив короткий взгляд на Жэнь Хэ.

Он подошёл к зеркалу. Отражение было зыбким, тусклым, как мутная вода, но людей рядом не было.

— Это лишь зеркало, — отчеканил он, обернувшись к залу. — Никого там нет.

Жэнь Хэ тихо вдохнул, сдерживая дрожь напряжения в груди. Сейчас он был одинаково близок как к победе так и к поражению.

Жэнь Бай тем временем обратился к Первому Министру:

— Господин Линь, прошу, уведите мою матушку. Она вас знает, вы её родственник, она вас послушает.

Линь Гэ молча кивнул. Он мягко шагнул к супруге Нин:

— Госпожа, — тихо произнёс он. — Позвольте проводить вас. Вам нужно отдохнуть. Мы принесем вам лекарство, принесем воды. Всё уже позади.

Жэнь Хэ сжал кулаки, готовый в любой момент вмешаться. Если супруга уйдёт сейчас, всё рухнет.

Женщина же, казалось, действительно успокоилась и поддалась на уговоры кузена, тот подставил ей локоть, и вдруг…

— Это ты! — закричала она, оттолкнув Линь Гэ. — Это всё ты виноват!

Линь Гэ отшатнулся, не столько от удара, сколько от смысла сказанного.

— Мей сказала… если я не признаюсь, она заберет меня! Но я… я… — в её голосе звучала истерика, — В чем я виновата? Ты сам избавился от своей жены! Это ты подложил мед, на который у нее была аллергия, в ее лапшу долголетия! Я тут не причем!

Чиновники не сразу осознали, что услышали, но затем зал буквально взорвался.

— Ты думал, никто не узнает?! — выкрикнула она. — Но Мей всё знает! Мей, слышишь?! Я выполнила твоё требование, рассказала про супругу Линь! Только не трогай моего сына, он ни в чем не виноват, слышишь?!

Жэнь Хэ не двигался, его взгляд был прикован к Линь Яню. Не к супруге Нин, не к Жэнь Баю, не к Линь Гэ, сейчас его интересовал лишь глава министерства наказаний. Жэнь Хэ смотрел и ждал. Как поступил Линь Янь? Сейчас тот либо навсегда останется орудием второго брата и первого министра, либо…

— Так я не убивал маму… — выдохнул глава Линь. Жэнь Хэ его не услышал, скорее прочитал по губам.

Супруга Нин, еще не понимая, что сейчас происходит обернулась к Линь Яню, и в полубреду зашептала:

— Ах, бедный мальчик. Твой отец убедил тебя в том, что это сделал ты. Но я в этом не виновата, я лишь намекнула Гэ-Гэ, что хорошо бы ему избавиться от жены, но дальше-то, он все сам сделал. Скажи это наложнице Мей… не дай ей забрать меня за собой…

Лицо Линь Яня обратилось в каменную маску. В глазах отразилась пустота, которая медленно, очень медленно сменялась ярким осознанием.

Жэнь Хэ играл в эту партию вслепую, не будучи уверенным до конца, сработает ли замысел. Но теперь, видя, как Линь Янь медленно поворачивает голову к Жэнь Баю, он знал: ставка сыграла.

— Хватит! Все молчать! — Кричал тем временем Жэнь Бай, понявший, что все пошло не по плану.

Но зал уже не слушал. Министры перешептывались, советники переглядывались, кто-то начал поспешно что-то записывать.

— Глава Линь, — медленно произнёс Жэнь Бай, — что бы вы сейчас ни слышали, всё это бред больной женщины. Испуг, вызванный духами прошлого. Не поддавайтесь! Вы ведь мой человек. Вы преданы Империи. Вы знаете, где ваше место.

Жэнь Хэ затаил дыхание, ожидая ответа пожалуй больше, чем его второй брат.

— Да, я знаю где свое место. — Кивнул ему в ответ Линь Янь. — Окружить зал! — вдруг приказал он. — Арестовать Линь Гэ и благородную супругу Нин по подозрению в убийстве госпожи Линь, а также клевете на наложницу Мей.

Патрульный корпус, верный только своему главе, сработал молниеносно, стража не успела опомниться.

— Что ты творишь?! — вскрикнул Жэнь Бай, шагнув вперёд. — Ты сошёл с ума?! Убрать оружие! Немедленно!

— А второго принца, — добавил глава Линь так же холодно, — арестовать за попытку узурпации трона.

Жэнь Хэ наблюдал, как в зал врываются ещё несколько десятков патрульных, как хрупкое равновесие окончательно рушится. И как Линь Янь, не спеша, вытягивает меч и направляет его прямо на грудь второго принца.

— Я же предупреждал вас, Ваше Высочество. — произнёс Линь Янь, глядя в глаза Жэнь Баю. — Невелика цена клятве того, кто уже однажды нарушил свое слово.

Всё произошло так быстро. Так выверено.

События того дня калейдоскопом мелькали в голове.

Я вспомнила, как мы с Жэнь Хэ шли по коридорам дворца. Тени казались живыми: вытягивались, дрожали, скользили по стенам. В тусклом свете факелов лицо третьего принца казалось вырезанным из камня. Но голос его был безмятежен.

— У нас не так уж много времени. Поэтому буду краток. Кровь моей матери — на руках супруги Нин. И я хочу, чтобы она во всем призналась. Чтобы в последний раз взглянула в глаза той, кого убила… — в его взгляде плеснулось что-то неживое. — Я хочу, чтобы имя моей матери, наложницы Мей, было очищено.

— Но при чем тут я? — спросила непонимающе.

— Помнишь, что я говорил про твои глаза?

Ещё бы. Такое забудешь. Особенно ту часть, где принц обещал их вырезать. Бр-р-р.

— Ты говорил, что они похожи на глаза твоей матери.

— Не только глаза. Ты очень похожа на неё. В нужной обстановке, при правильном освещении ты станешь отражением моей матери.

Его пальцы едва не коснулись моего лица, но остановились в сантиметре от кожи.

Я моргнула. Потом — ещё раз. И вдруг осознала, к чему он клонит. У меня вырвался сдавленный свист:

— Ты хочешь, чтобы я…

Третий принц усмехнулся.

— В последние дни в питьё супруги Нин добавляли настой пустырника — безвредный для тела, но слегка расслабляющий разум. Сам по себе он ничего не значит. Но именно сегодня в её покои принесли особые благовония. Их дым в сочетании с пустырником вызывает сонливое оцепенение и делает любого весьма внушаемым. — Он сделал паузу. — Так что да. Я хочу, чтобы призрак моей матери пришёл к супруге Нин. Ты заставишь её покаяться.

В эту секунду появилось уведомление. Черт, я успела от них отвыкнуть, поэтому шарахнулась от этого так, будто оно уже сулило мне кучу неприятностей. Ну а что, раньше так и было.

Сейчас же игровой вопрос смотрелся почти безобидно. А главное — не требовал никаких вложений.

«Жэнь Хэ просит вас о помощи».

И варианты ответа: «Согласиться», «Отказаться».

Я некоторое время задумчиво смотрела на них, но подумала, что, наверное, будет справедливо, если Ми Лань попытается хоть как-то уменьшить грех своей матери, Аньхуа, если поможет принцу. Ведь в этом нет ничего плохого. Наоборот, это добрый поступок. Который поможет очистить имя наложницы Мей.

Кроме того, взгляд зацепился за слово «просит». Не приказывает, не втягивает в свои коварные игры. Жэнь Хэ примет любой мой ответ, даже отказ. Сама игра намекает на это.

И всё же, мысленно согласившись, я сказала:

— Я очень хочу тебе помочь. Но у меня может ничего не получиться.

— Ми Лань, я знаю тебя как никто другой. И даже не сомневаюсь — ты справишься.

Тогда я утвердительно кивнула.

— Сделаю всё, что в моих силах.

И тут уведомление гаденько добавило: «Вы согласились помочь Жэнь Хэ. В случае, если у вас не получится убедить супругу Нин покаяться в убийстве наложницы Мей, вы будете казнены путем четвертования».

Ну, разумеется. Игра была бы не игрой, если б не подкинула какую-нибудь гадость. Но я не жалела о принятом решении. Напротив, мне ещё сильнее захотелось всё сделать идеально.

— Спасибо, — улыбнулся принц. — Мы почти пришли. Сейчас на тебя наложат грим и переоденут. Я должен убедиться, что ты будешь выглядеть в точности как она.

— Неужели ты до сих пор помнишь, как она выглядела?..

Он мрачно кивнул.

Какой, должно быть, кошмар: хранить память о своей матери и не иметь никакой возможности вновь повидаться с ней. В эту секунду мне стало ужасно жаль Жэнь Хэ.

Может, не так и плохо, что я забыла свое прошлое. По крайней мере, оно не заставляет меня страдать.

После мы заперлись в одной из комнат, где служанка умелыми движениями накладывала макияж, а Жэнь Хэ поправлял её, пока не убедился, что всё идеально. Времени это заняло немало. Но он был непреклонен. Ему требовалось абсолютное сходство.

Меня переодели в светлые одеяния. Причесали чуть иначе, убрали волосы под заколку.

Я посмотрела на себя в зеркало — и не узнала собственное отображение. По спине поползли мурашки. Эта девушка двигалась как я, хмурилась как я. Но она не была мною.

Так значит вот как выглядела наложница Мей.

— Теперь всё отлично, — сказал Жэнь Хэ, рассмотрев меня со всех сторон. — Вам пора идти. Мин Е объяснит тебе нюансы. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Его пальцы на секунду всё же тронули мой подбородок. Касание получилось легким, почти воздушным. Прощальным.

Затем Жэнь Хэ свернул на очередном повороте, оставив меня с тяжёлым сердцем и странным ощущением, будто тень покойной наложницы уже легла на мои плечи.

Когда мы разошлись с принцем, Мин Е повел меня дальше, вглубь коридоров, погружая в детали. Объясняя, о чем говорить, как смотреть, как себя вести. Я впитывала информацию, стараясь ничего не упустить.

Силуэт стража растворялся в полумраке, лишь слабый свет фонаря выхватывал из темноты трещины на стенах, паутину, опутавшую потолок.

Я ступала бесшумно благодаря активированной кошачьей походке, но сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

Боги, во что я ввязалась?..

Закончив с объяснениями, он замолчал.

— Мин Е, — я тихо тронула его за рукав; страж вздрогнул, но не остановился. — Скажи, я тебя чем-то обидела? Ты сегодня совсем другой. Ещё более отстраненный и молчаливый чем прежде.

Не то чтобы в другие дни он был особо болтлив — но хотя бы рядом с ним я не чувствовала себя так неуютно.

Мужчина чуть повернул голову, и уголок его губ дрогнул в горькой усмешке.

— Вы ни в чём не виноваты, госпожа. Просто сегодня день, которого я ждал долгие годы. И потому не могу позволить себе ни единой ошибки.

Я нахмурилась. Что-то в его ответе зацепило. Было в нём нечто… хм… личное.

— Ты сказал: «Я ждал». Не «Его Высочество», не «мы». Почему?

Он ответил не сразу:

— Потому что я тоже кое-чего лишился. В том числе по вине супруги Нин.

И больше — ни слова. Лишь взгляд стал ещё печальнее. Меньше всего мне хотелось лезть ему в душу. Поэтому я мягко коснулась плеча и чуть сжала.

— Мы справимся. Клянусь тебе.

Мин Е взглянул на меня, в его глазах промелькнула тень благодарности.

— Поговорите с супругой Нин и возвращайтесь сюда. Я буду ждать вас, госпожа.

А затем он отодвинул едва заметную панель. Перед нами открылся проход прямо в покои супруги Нин.

Потайная дверь закрылась бесшумно, и я оказалась в комнатах, где удушливо пахло цветами. Супруга Нин сидела у низкого столика, её пальцы перебирали чётки. Она явно молилась богам. Интересно, чего она у тех просила? Чтобы её сын благополучно узурпировал престол?

Женщина пока не видела меня. Я убедилась, что кошачья походка всё ещё активна — что за чудесный навык! — и бесшумно подошла к ней почти вплотную. Так близко никто не сумел бы подобраться к человеку. Разве что призрак.

— Госпожа Нин, да благословят вас тени предков, — произнесла я фразу, которую любила повторять наложница Мей.

Её наверняка никто не помнил. Кроме сына Мей, разумеется.

Мой голос вышел тихим, почти бесшумным.

Женщина обернулась. Я стояла прямо перед ней, словно материализовалась из пустоты. Короткий миг, и в её глазах вспыхнул настоящий ужас. Чётки выскользнули из пальцев, рассыпались по полу с сухим перезвоном.

Позже, миновав извилистые коридоры, где-то под сводами дворца, Мин Е объяснял вполголоса:

— Сейчас главное — не шуметь. Мы находимся прямо над залом Вечной гармонии. Видите зеркало, там, за колонной, под самым потолком? Встаньте так, чтобы отразиться в нем. Да. Прямо сейчас.

Я выполнила всё в точности, как он указал. В зеркале отразилась наложница Мей. Клянусь, я сама видела в себе другую женщину — таким хорошим был грим.

Через несколько секунд снизу раздался крик:

— Она здесь! — истерично завопила супруга Нин. — Она пришла за мной! Вот же, смотрите сами! Мей! Это она!

Повинуясь сигналу Мин Е, я немедленно отступила вбок. Страж повёл меня дальше.

— Теперь — встаньте сюда.

Я повиновалась его словам. И вновь — чужое отражение в зеркале. Лишь глаза — мои.

Женщина зарыдала. Голос её разносился под самый потолок.

И тут выскочило уведомление. Такое долгожданное и такое приятное, что я невольно улыбнулась:

«Поздравляем Вы выполнили дополнительное задание и помогли Жэнь Хэ очистить доброе имя матери.

Награда: 500 лепестков лотоса.

Текущий баланс: 595 лепестков лотоса».

— Всё, — прошептал Мин Е, подтверждая, что «квест» окончен. — Достаточно. Вы справились, госпожа.

И мы исчезли — так же бесшумно, как пришли.

Мы петляли по коридорам дворца так долго, что я начала сомневаться, а не водит ли меня Мин Е кругами, чтобы сбить со следа наших возможных преследователей. Каменные стены давили, шаги отдавались гулким эхом, и каждый поворот казался одинаковым.

— Мин Е… — я не выдержала, шепнула. — Куда мы идем?

— В безопасное место. — ответил он так спокойно, что я ему поверила. Почти.

В голове крутились самые мрачные мысли. Что, если план Жэнь Хэ не сработает? Что, если он бросил вызов брату и тем самым подписал себе смертный приговор?

Я видела, как Жэнь Хэ в зале стоял на коленях перед братом. Видела, как его унижали, причиняли боль. Я знала, что он был готов к этому, что сам решил сыграть роль, но легче от этого все равно не становилось. Как бы я не злилась на него, как бы не обвиняла в том, что мне пришлось пережить после того, как он меня выгнал, не сочувствовать ему и не желать помочь, было попросту невозможно.

Хорошо, что рядом был Мин Е. В тот момент он чётко командовал мной, говорил, что и как нужно сделать, не давая поддаться эмоциям и панике.

А еще я видела Линь Яня вместе с Жэнь Баем. Сейчас при мыслях о главе Линь внутри всё холодело.

Если я правильно поняла, получалось так, что Жэнь Хэ и Линь Янь по разные стороны. И это значило, что безопасность одного — это смерть для другого. Сердце сжималось, разрываясь между тем, кому из них мне хотелось пожелать большей удачи…

«Пусть они оба выживут. Пусть оба будут в безопасности…»

Наконец Мин Е вдруг остановился и толкнул неприметную дверь в углу коридора. Комната была узкой, скромно обставленной, с потёртым диванчиком у стены и столиком, заваленным пергаментами. Скорее всего, это был кабинет или личная комната одного из советников. Даже окна не было, свет исходил от небольшой бронзовой жаровни с фитилем. Я сделала пару шагов внутрь — и только тогда заметила, что в углу, у стены, кто-то стоит.

— …Фейту?! — мой голос сорвался.

Служанка стояла у стены, бледная, с покрасневшими глазами. Стоило ей увидеть меня, черты лица ее оживились, и она в тот же миг сорвалась с места:

— Госпожа?.. — Я не успела ничего сказать, а Фейту уже вцепилась в мою одежду так, будто хотела убедиться, что я настоящая. — Это правда вы?

Мне пришлось ухватить ее за плечи, иначе она тут же рухнула бы передо мной на колени.

— Это правда я, Фейту. Только не нужно кланяться. Я тоже очень-очень рада тебя видеть!

Фейту всхлипнула и, не удержавшись, заплакала.

— После того, как та лошадь обезумела… Я искала вас вместе с… — ее щеки вдруг заалели, и она сбилась, — вместе с ученым Сяо. Мы с ним обошли весь дворец, потом я думала, может быть, вы вернулись домой… Но тётушка Мэй сказала… сказала, что вы не возвращались… Что же с вами случилось?! Я так и не знаю всей правды!

— Фейту, я обязательно тебе всё расскажу. Но потребуется время. История долгая.

Мин Е, всё это время молча наблюдавший за нами, сухо кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Госпожа Ми, останьтесь здесь. Не выходите. Я запру комнату, чтобы вас никто не побеспокоил, а затем, когда будет можно, вернусь за вами.

— Подожди! — я шагнула за Мин Е. — Не запирай! Вдруг что-то случится? Что, если всё пойдёт не по плану?

Он на секунду остановился, обернулся через плечо.

— Если что-то пойдёт не так, тем более оставайтесь здесь, — отрезал он и скрылся за дверью.

Щелчок замка прозвучал оглушающе. Я немного постояла у двери, а потом, тяжело выдохнув, снова повернулась к Фейту и мягко взяла ее за руку, подводя к дивану.

— Давай присядем, — сказала тихо, стараясь улыбнуться. — Судя по всему, торопиться пока некуда.

Мы уселись рядом. Хлипкий диванчик под нами скрипнул, будто протестуя.

Фейту украдкой посмотрела на меня, явно замечая, как у меня все еще подрагивают пальцы.

— Госпожа, не переживайте так, — тихо сказала она, стараясь придать голосу бодрость. — Я, конечно, не всё знаю… но вчера мы с А-Веем, — Она осеклась, резко поправляясь, — с учёным Сяо прибыли во дворец. Принц Жэнь Хэ и он весь вечер и ночь что-то обсуждали. Меня в это не посвящали, но, если в этом участвовал сам ученый Сяо, всё обязательно получится. Он ведь очень умный, правда. Он всё продумывает наперёд. Он дальновидный. Если честно, я даже не могу представить, чтобы он допустил ошибку. Поэтому… — она слабо улыбнулась, — не стоит тревожиться. По крайней мере, так сильно.

Я заметила, как её голос чуть дрогнул. Щёки стали ещё ярче, и она поспешно добавила:

— Ну, я тоже, конечно, чуть-чуть переживаю. Совсем чуть-чуть. Но я уверена, что всё будет хорошо.

Она смотрела с таким желанием хоть немного меня успокоить, что я невольно улыбнулась.

— Спасибо, Фейту, — прошептала я. — Ты сейчас… очень кстати.

Я не могла не заметить, что, когда она сказала «А-Вей», ее взгляд смягчился, губы невольно растянулись в улыбке, а голос стал чуть тише. Фейту была замечательной, и, если кто и заслуживал любить и быть любимой, то это она.

Мне стало интересно, как у неё всё сложилось. Но я не хотела смущать её прямыми вопросами. Поэтому начала осторожно:

— А ты… — чуть сжала её ладонь. — Ты ведь всё это время была с ним, да? С учёным Сяо? Он… хорошо к тебе относится?

Фейту мигом вспыхнула. Вся — от ушей до кончиков пальцев.

— В тот день, когда вы пропали, а у госпожи Мей я вас не обнаружила, я решила снова пойти в академию, надеясь, что смогу найти вас. В академии уже объявили комендантский час. Ворота закрыли, а оставшихся гостей выпроводили, но я смогла пройти на территорию, — Фейту говорила всё тише, как будто боялась, что нас кто-то подслушает. — Но вас там не было. Думала уйти тем же путем, что и пришла, но там появилась стража. Если бы кто-нибудь заметил, что я внутри, были бы неприятности.

Она замялась, будто решала — рассказывать дальше или нет.

— Тогда… тогда учёный Сяо… он… — она потупилась, — он сказал, что спрячет меня у себя. На одну ночь. Только чтобы я не попалась. Мы… мы не делали ничего недостойного! — поспешно добавила она. — Он уступил мне кровать, а сам спал на полу! Честное слово

Я чуть не рассмеялась. Не потому, что сомневалась в Сяо Вее, нет. Уж он точно не опорочит честь невинной девицы. Просто её испуг был таким искренним, детским…

— Конечно, я тебе верю, — мягко сказала я. — И ему верю тоже.

Фейту немного расслабилась, но всё равно поёрзала на месте.

— Наутро… чтобы выйти с территории академии, пришлось переодеться. Сяо Вей дал мне свое ханьфу и повязал мне волосы как у юноши. Он сказал, что я выгляжу слишком женственно, но у нас все получилось. Я хотела вернуться к госпоже Мей. Но она… — голос стал глухим, — она не впустила меня.

Я вскинула голову.

Конечно, стоило ожидать, что Жэнь Хэ сообщит обо мне своей тетушке — и та может озлобиться на мою служанку. Но новость всё же была неприятная.

— Ей Жэнь Хэ приказал, не так ли?

Фейту затрясла головой:

— Нет! Нет, госпожа! Принц Жэнь Хэ тут не при чем! Я… — ее взгляд начал метался по комнате, словно она искала, куда бы спрятать глаза. — Я сама виновата… Это… это я… Я сделала то, что… нельзя было…

Она осеклась, поежилась, пальцы сжались в кулачки.

— Фейту… — я заговорила уже мягче, — Ты ни в чем не виновата…

— Она нашла кое-что у меня в комнате, — перебила Фэйту почти шёпотом. Она сжалась, будто хотела стать меньше и незаметнее.

Я нахмурилась.

— Подожди. Неужели ты… Ты что-то… взяла без разрешения? — невольно озвучила первую пришедшую в голову мысль, но тут же пожалела, что позволила ей вырваться.

Фэйту задохнулась, будто я её ударила.

— Нет! Госпожа, я ничего не крала в доме. Честно-честно!

— Конечно, я тебе верю. — я протянула к ней руку. — Уверена что бы там тетушка Мей тебе не предъявила, всё не так страшно.

Фейту вдруг резко соскользнула с дивана и бухнулась передо мной на колени.

— Простите! Простите меня, госпожа! — ее голос сорвался, в глазах вспыхнуло отчаяние. — Я… просто… это всё… Я виновата перед вами. Очень-очень!..

Я тут же наклонилась, чтобы поднять ее с пола.

— Фейту, встань немедленно. Я же сказала, что ты ни в чем не виновата. Что бы там ни было, мы разберемся.

Но она сопротивлялась, не в силах поднять на меня взгляд.

— Вы не понимаете… Она нашла… Тетушка Мей нашла у меня в вещах… Она нашла пакетик со слабительным корнем…

В голове молнией пронеслись воспоминания: вот бледная тетушка Мей, мучимая несварением желудка. В те дни она впервые отстала от меня с муштрованием. Неплохое было время.

Я хоть и была благодарна этой женщине за то, что та натаскала меня в этикете, но палку она определенно перегибала. Поэтому сейчас я не смогла сдержать легкой улыбки.

— Так это была ты? — спросила я.

Фейту наконец подняла на меня испуганные, полные слез глаза и кивнула.

— Потому что она обижала вас! — выдохнула она, и в ее голосе впервые прорвалась обида. — Заставляла вас учиться, не давала спать, постоянно угрожала запретить приходить принцу! Она вела себя ужасно! Вы такого не заслуживаете!

Улыбка медленно расползалась по моему лицу. Я снова потянула девушку за плечи, чтобы служанка села рядом.

— Это всё, что ты делала?

Фейту смущенно потупилась, перебирая складки своего платья.

— Нет, — призналась она еще тише. — Еще я подкладывала Ми Ваню кошачьи фекалии. Он тоже плохо к вам относился. А еще… — она замялась, — это, наверное, не очень важно… но я дала слабительное одному из чтецов на конкурсе в академии.

Теперь я не смогла сдержать смеха.

— Фейту, да ты серый кардинал этого места!

— Кто? — удивилась девушка, услышав незнакомое слово.

Оно прорвалось у меня само по себе. И я тут же поправилась.

— Говорю, что восхищена тобой. Это же надо, так всё продумать.

Она посмотрела на меня с неверием, всё еще ожидая гнева.

— Вы не злитесь? Тетушка Мей ужасно бесновалась.

Я махнула рукой.

— Поверь, мне плевать на тетушку Мей. Ты сделала это ради меня. Ты моя единственная и самая верная защитница. — Я обняла ее, чувствуя, как служанка расслабляется. — Только давай договоримся, что в будущем ты будешь меня предупреждать о таких… попытках возмездия.

Фейту радостно всхлипнула.

— А что случилось с вами, госпожа Ми?

Взяв себя в руки, я принялась рассказывать. Событий последних недель оказалось столь много, что так сразу и не вспомнишь. Я опускала самые тяжелые подробности, стараясь говорить мягко, но Фейту то и дело ахала и охала, хватая меня за руку.

— Мы думали, что вас держат силой! — воскликнула она. — Ученый Сяо был в ярости от бессилия!

Я покачала головой, и грусть внезапно накатила на меня, густая и горькая.

— Нет. Су Мин относился ко мне по-доброму, — тихо сказала я, и перед глазами встало его лицо. — Он был… сложным человеком, но мы нашли общий язык. Он не желал мне зла. И я искренне горюю из-за того, что он умер.

— Но он собирался взять вас в наложницы…

— Да, пока не узнал, что я его дочь.

Брови Фейту сошлись на переносице.

— Ничего не понимаю. Но главное — вы не пострадали.

Мы еще некоторое время поговорили. Внезапно дверь бесшумно открылась, и на пороге возникла фигура Мин Е. Его лицо было непроницаемым. Вообще не скажешь, что испытывал страж принца.

— Госпожа, — обратился он ко мне. — Стало относительно спокойно. Дворец затих. Нет смысла оставаться здесь — лучше дождаться известий непосредственно в вашем поместье. Я провожу вас и вашу служанку.

Я кивнула, понимая его правоту. Дворец, с его бесконечными коридорами и следами недавнего переворота, давил на меня. Поместье казалось куда более безопасной гаванью.

Поднявшись с дивана, я взяла Фейту за руку и направилась к выходу.

Я вернулась в поместье Су Мина с таким чувством, будто покинула его не утром, а несколько дней назад. Всё вокруг казалось приглушенным, отдаленным, будто я смотрела на мир через толщу воды. События этого дня здорово изматывали.

Ноги сами понесли меня в спальню.

Две служанки приблизились ко мне. Я позволила им раздеть себя, застыв как манекен. Пальцы девушек ловко распутывали завязки, снимали испачканное платье. Я смотрела, как тяжелая ткань безжизненно спадает на пол, и чувствовала, как вместе с ней падает и часть того груза, что давил на плечи.

Когда меня умыли и причесали, я легла в кровать. Появилась быстрая требовательная мысль: «А может, заглянуть в пользовательское соглашение?» Я так долго пыталась его заполучить, и вот теперь оно тут, совсем рядом. Бери и изучай. Ищи выход. Давай же.

Но едва я представила, как начну читать бесконечные пункты, пытаясь вникнуть в их смысл, голова отозвалась тупой, пульсирующей болью. Любая попытка анализировать была обречена на провал.

«Потом, — твердо пообещала я себе. — Разберусь со всем этим завтра». Плотный, беспросветный сон накрыл меня с головой, стоило закрыть глаза.

И поутру, на мой вкус, слишком рано, меня разбудила одна из служанок.

— Госпожа, к вам пришел глава Линь, — сообщила она, заглянув в комнату. — Он готов ждать столько, сколько потребуется.

Я медленно села на кровати. Сердце резко и гулко ударило где-то в основании горла. Линь Янь. Здесь.

— Предложи ему напитки и скажи, что я сейчас подойду, — голос прозвучал хрипло, но твердо.

Чего уж откладывать. Если по-честному, мне не терпелось увидеть и Линь Яня, и Жэнь Хэ. И хоть немного узнать о том, что произошло вчера.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала себя обнаженной. Не в физическом смысле, конечно. Но простая домашняя одежда, неубранные волосы, следы сна на лице — я даже не умылась. Да и плевать! Линь Янь видел меня и в куда худшем состоянии. Ничего с ним не случится, если узрит без прически.

Мужчина обернулся от окна, стоило мне войти в гостиную, и улыбнулся так искренне, что у меня перехватило дыхание.

— Ми Лань, доброе утро, — сказал он негромко. — Я счастлив, что с тобой всё в порядке. Стоило бы отложить визит, но мне хотелось увидеть тебя поскорее.

Я постаралась не выдать, как сердце дрогнуло от этих его слов.

— Я тоже рада, что вы живы, — ответила коротко. — Это значит, что…

Я не понимала расстановки сил, поэтому не могла даже представить, что сейчас с Жэнь Хэ. Если Линь Янь здравствует, означает ли это, что третий принц в опасности?

— Ситуация во дворце всё ещё неспокойна, если ты об этом, — перебил он мягко. — Жэнь Бай находится под стражей за попытку переворота. Супруга Нин тоже заключена за решётку.

— А Жэнь Хэ?

Линь Янь поморщился, словно мой вопрос был для него больнее пощечины.

— Третий принц — всё, что осталось у императора. Его положение самое стабильное из всех.

Значит, Жэнь Хэ в безопасности. Я облегченно выдохнула.

— Что с самим императором?

— Он при смерти. Что касается наследного принца… — Линь Янь сделал паузу и посмотрел в сторону. — Он погиб, защищая дворец от мятежников.

— А наложница Мей? — вдруг вырвалось у меня.

— Её оправдали, — ответил мужчина.

Я слабо улыбнулась. Что ж, это добрая новость. Жэнь Хэ не только выжил, но и исполнил свой план. Очистил имя матери от грязи.

Линь Янь посмотрел прямо на меня. В его взгляде было что-то тяжёлое, но завораживающее.

— Я очень переживал за тебя. Пусть ты злишься на меня, не страшно. Я не обижен и готов ждать прощения столько, сколько потребуется. Я много причинил тебе зла и заслуживаю любого наказания. Но если бы с тобой что-то случилось, это сделало бы мою жизнь невыносимой.

«Любого наказания? Это что за БДСМ-клуб?» — ехидно мелькнуло в мыслях.

— Зачем вы пришли, глава Линь? — попыталась сохранить равнодушие в голосе. — Отчитаться мне о последних новостях?

По-хорошему, не помешало бы узнать, что с ним самим. Каково его положение в этих дворцовых интригах? Но я решила отложить этот вопрос на потом. Чтобы не выглядеть слишком уж заинтересованной в судьбе Линь Яня. Тот медленно вынул сложенный лист.

— Я собирался отдать тебе письмо. Его передал Сяо Вей ещё в день гибели Су Мина. Не знаю, так ли оно важно сейчас. Но я не люблю оставлять долгов.

Он протянул мне лист бумаги. Понятно, что письмо было лишь предлогом. Но всё же я взяла его. На секунду наши ладони соприкоснулись.

Тепло его пальцев я ощутила разрядом электричества. Дернулась, но не смогла отвести взгляда. Линь Янь прищурился, а выражение лица изменилось: вместо холодного и сдержанного стало хищным.

— Ты дрожишь, Ми Лань, — сказал он тихо. — Это из-за меня?

Сердце гулко стукнуло в груди.

— Не льстите себе, глава Линь. — Голос мой прозвучал резче, чем я хотела. Пальцы сжались вокруг письма так, будто я держала оружие, а не бумагу.

Он усмехнулся, а затем вдруг обвил руками меня за талию. Сила объятий пронзила до дрожи, его дыхание обожгло щёку.

— Если хочешь меня оттолкнуть… сделай это, — произнёс он, глядя прямо в глаза.

Я замерла, чувствуя, как каждая клеточка тела просит о близости. Но разум твердил: «Нет! Нельзя! Не здесь, не сейчас, и, скорее всего, лучше не с ним!».

— Ты… — выдох сорвался тише шёпота. — Ты слишком много себе позволяешь.

Но я даже не пошевелилась, чтобы отстраниться. Он заметил это и улыбнулся шире, и в этой улыбке горел такой огонь, от которого хотелось спастись, но и гореть в нем одновременно. Губы скользнули ближе к моему уху, касаясь кожи.

— А ты… не хочешь меня отталкивать. Иначе почему вышла ко мне в том, в чём спала?

Я задохнулась. Ох, вот не зря же была мысль одеться! Мало меня тетушка Мей лупила.

— Я… — слова застряли в горле. — Я не думала…

Его ладонь скользнула вверх по моей талии, под тонкий пояс.

— Я не намерен притворяться, будто не понял твоего намёка.

Вспыхнула всем телом, когда он коснулся живота. Ткань халата чуть сползла с плеча, открывая кожу, и прохладный воздух смешался с жаром его прикосновений.

— Линь Янь… — прошептала я, не в силах скрыть дрожи.

— Моё имя на твоих губах звучит как признание в чувствах, — отозвался он, прильнув ближе.

Он не дал мне времени передумать. Его рот накрыл мой в поцелуе, резком, жадном, как будто он хотел разом стереть все мои протесты. Сердце взорвалось огнем, я захлебнулась этим поцелуем, забыв и о страхе, и о здравом смысле.

Рука на моем животе крепче прижала к себе, вторая скользнула по плечу, заставив ткань рубашки окончательно соскользнуть вниз. Я почувствовала его силу, его одержимость, и своё собственное безумное желание, я тонула в нём, пока не услышала тихий, едва различимый звук шагов за дверью.

Мир вернулся рывком, я резко выдохнула и, с усилием толкнув Линь Яня в грудь, отступила. Воздух обжёг лёгкие, я дышала тяжело, будто после бега.

— Я ничего не видела! — пролепетала Фейту, вошедшая в комнату и моментально отвернулась, краснея до ушей.

Я же с ужасом поняла, что ночная рубашка сползла почти до талии, а плечи и грудь открыты. Линь Янь выглядел не лучше: волосы растрёпаны, губы припухли.

А его взгляд… он прожигал мою кожу. Глаза скользили по линии ключиц, задерживаясь на груди, на каждом дюйме открытой плоти.

Я судорожно вдохнула, едва шевельнув губами:

— Отвернись!

Он лишь дернул бровью, мол даже не подумаю.

Щёки вспыхнули. Я сама отвернулась от него и, дрожащими пальцами принялась натягивать одежду и поправлять пояс. Выходить в таком виде было явно ошибкой.

Фейту, всё ещё стоявшая спиной, скороговоркой продолжала:

— Я зашла сказать, что его высочество, принц Жэнь Хэ, ожидает вас в ваших покоях… Он велел пойти поискать вас.

— Что он делает в её покоях? — хмуро спросил Линь Янь.

— Что он делает в моих покоях? — воскликнула я почти одновременно с ним.

Фэйту замялась, явно боясь сказать лишнее:

— Он… забрался туда через окно, когда я наводила порядок.

Прежде чем я успела среагировать, послышались шаги и в комнату вошёл Жэнь Хэ.

На нём было простое тёмно-синее ханьфу без лишних украшений. Фиолетовые волосы, обычно распущенные, теперь были собраны в высокий узел. Лицо было спокойным и ясным, и он улыбался точно так же, как когда мы тайком встречались у тетушки Мей.

— Ми Лань! — радостно воскликнул он, словно появление здесь и сейчас было самым естественным. — Я боялся, что с тобой что-то случилось…

Он шагнул ближе, его взгляд скользнул по мне. Сердце ухнуло вниз. Вид у меня должно быть был тот еще: волосы растрёпаны, ночное платье одето кое-как.

Взгляд принца переместился на Линь Яня. Радость на лице Жень Хэ мгновенно сменилась холодной усмешкой.

— О, так ты не одна, — сказал он мягко. — Глава Линь всегда появляется в самых неожиданных местах. Даже там, куда мужчинам прилично входить лишь с дозволения.

Линь Янь сжал губы в тонкую линию.

— Приятно слышать о приличиях из уст того, кто сам предпочитает входить через окна, а не через двери, — холодно заметил Линь Янь.

Я чувствовала, как воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой.

— Я… вообще не ждала гостей, никого из вас! — вырвалось у меня почти в панике. — Пожалуй… пойду переоденусь.

Я схватила Фэйту за руку и, не дожидаясь ответа выскользнула из комнаты, чувствуя на себе обжигающие взгляды Линь Яня и Жэнь Хэ.

Мы вернулись в мою спальню, где Фейту помогла мне умыться, расчесаться и надеть свежий наряд. Я специально не торопилась. Пусть они там промаринуются как следуют. Если повезет, даже поубивают друг друга — и мне не придется с ними общаться.

Тонкие руки служанки ловко застёгивали завязки и поправляли пояс, но взгляд её всё время возвращался к письму, которое я отложила на столик.

— Это же письмо от ученого Сяо, — заметила она негромко. — Я не умею читать, но всегда узнаю почерк ученого Сяо. Даже отсюда. Он собирался отдать его вам.

— Линь Янь только что передал письмо мне, — кивнула я. — Как оно оказалось у него? Почему Сяо Вей не вручил это письмо мне лично?

— Если честно, я не знаю, — служанка пожала плечами. — У меня не было возможности поговорить с ученым Сяо наедине. Он всё время был занят, и мы только мельком пересекались в последние дни. Даже во дворец нас сопровождали люди Жэнь Хэ. Ученый Сяо сказал лишь, что передал письмо «как смог», и на этом всё.

Я развернула тонкую бумагу.

— И что же там? — спросила, пробегая глазами по строчкам.

Фейту смущенно ответила:

— Господин Сяо пишет, что подсыпал в напиток Су Мина снотворное, чтобы иметь возможность поговорить с вами… и в случае необходимости спасти вас.

Моё лицо невольно омрачилось.

— Снотворное? — прошептала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Мы очень переживали, что вы в заточении. Поэтому решили действовать.

Дурное предчувствие сжало сердце. А если именно он виновен в смерти Су Мина?..

Что стоит переборщить с травами? Ошибиться ведь не так сложно. Су Мин был стар, да ещё и не особо здоров. Он перебрал с выпивкой в тот вечер — и возможно, даже крошечная доза снотворного стала критичной.

Что, если безобидное намерение спасти меня обернулось непоправимой трагедией? Сяо Вей, с его острым умом… мог ли он совершить такую ошибку? Или… или не ошибку?

Он ведь и в самой игре был отравителем. В ядах этот человек разбирался как никто.

Мог ли он солгать Фейту о том, что конкретно подлил Су Мину?

Я обязана как можно скорее поговорить с Сяо Веем. Фейту я не стала озвучивать своих подозрений — она бы защищала возлюбленного до последнего. Её можно понять.

Мы закончили одеваться в гнетущем молчании.

В самых растрепанных чувствах я вернулась к гостям. Эта парочка не подралась — к сожалению или к счастью. Но в воздухе звенело напряжение, будто невидимые клинки уже были обнажены.

Мужчины обратили ко мне свои взгляды. Жэнь Хэ тепло улыбнулся. Линь Янь сощурился.

Я первой нарушила тишину:

— Ваше Высочество, с какой целью вы пришли? Вчера я сделала всё, о чём вы просили. Неужели этого недостаточно, чтобы смыть мои грехи?

Жэнь Хэ чуть склонил голову, глаза его блеснули огорчением. Линь Янь подался вперёд.

— Он что-то требовал от тебя? — спросил он, глядя прямо на меня. — О каких грехах идет речь?

Прежде чем я успела ответить, Жэнь Хэ лениво откинулся на спинку стула, и на его губах заиграла легкая, почти беззаботная улыбка. Только взгляд оставался равнодушен.

— Знаете, глава Линь, — произнес он с притворной задумчивостью, — я ведь скоро могу стать императором. Если достопочтенный отец не переживет следующие недели, то трон перейдет мне. — Он сделал театральную паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — И тогда… наверное, я должен издать специальный указ и подобрать вам лучшую жену. В благодарность за вашу поддержку.

Губы Линь Яня искривились в холодной усмешке. Он не выглядел ни испуганным, ни даже удивленным. Лишь еще более сосредоточенным.

— Иными словами, Ваше Высочество, вы собираетесь принудить меня к браку? — уточнил он.

— Не воспринимайте это таким образом, — Жэнь Хэ мягко поднял руки, будто отстраняясь от столь вульгарного предположения. — Как будущий правитель, я должен заботиться о благополучии своих самых верных подданных. Я действую из лучших побуждений, и только.

«Ага, — ехидно прозвучало у меня в голове. — Из лучших побуждений ни в коем случае не позволить сопернику заполучить меня».

Если честно, я едва сдержала возмущение. Они снова тянут меня каждый в свою сторону, как будто я приз за победу. Если в дело идет не драка, то угрозы!

Кто сказал, что я вообще захочу иметь что-то общее хоть с одним из них?!

Я все еще чувствовала вкус поцелуя Линь Яня — дерзкий, властный, опьяняющий. Но заставила себя отвлечься от этих мыслей. Как и от того, как сильно я беспокоилась за Жэнь Хэ, хоть и была на него зла.

— Вы заботитесь только о себе, Ваше Высочество, — сказал Линь Янь. — Ваши попытки устранить меня бессмысленны. Поверьте, вы не заставите женщину полюбить вас насильно.

— Поверьте, — отрекошетил Жэнь Хэ, — я не собираюсь никого заставлять. Мой долг — найти для вас супругу самой благородной крови, которая продолжила бы знатный род Линь. Что касается той, о ком вы думаете…

— Если в будущем императорский указ повелит мне жениться, разумеется, я подчинюсь. Но пока вы лишь бросаетесь словами, Ваше Высочество. Император может подписывать указы, но без верных людей страна падет. Если бы не я сегодня, вы бы сейчас скорее всего были бы мертвы, Ваше Высочество. — сказал он подчеркнуто почтительно, но глаза оставались холодными.

— Хватит, — сказала я, не выдержав. — Вы оба говорите обо мне так, будто меня здесь нет. Я не вещь. У меня вообще-то тоже есть право выбора.

Они повернули головы ко мне почти одновременно.

Кажется, пора перевести разговор. Иначе эти двое перегрызут друг другу глотки прямо в моей гостиной. Или поделят меня как праздничный пирог.

Вот только я открыла рот, чтобы осадить их, как перед глазами вспыхнуло знакомое окно интерфейса:

«Жэнь Хэ и Линь Янь спорят за ваше внимание. Какой фразой вы остановите их?»

Я пробежалась глазами по вариантам. Первым было предложение продолжить упрекать их: «Один строит из себя императора, другой — спасителя! А я для вас кто?».

Второй вариант оказался радикальнее, хотя заставил невольно прыснуть: «Может, вам проще устроить поединок? А я в это время пойду пить чай».

Опустив глаза на третий вариант, я едва не усомнилась в том, что не разучилась читать:

«У меня есть компромисс. Вы можете оба стать моими матримониальными наложниками. Если хотите делить меня, то делайте это официально».

На всякий случай я даже потрясла головой, но буквы не исчезли. Может, в игру вирус пробрался?

Хотя, с другой стороны, ну что я действительно могу им сказать. Первый вариант слишком банальный. От новых упреков толку не будет. Второй вариант мне нравится, но вдруг они серьезно затеют поединок?

А третий… я мстительно улыбнулась и мысленно выбрала его:

— У меня есть компромисс. — с вызовом произнесла я. — Вы можете оба стать моими матримониальными наложниками. Если хотите делить меня, то делайте это официально. — А дальше добавила от себя с особой язвительностью. — Продолжение вашего спора приму за согласие.

Мои слова повисли в воздухе, но уже в следующий миг Жэнь Хэ прыснул, прикрывая рот ладонью, а Линь Янь вздохнул и покачал головой.

— Такие шутки, вещь сомнительная, Ми Лань. — заметил он сухо.

Я скрестила руки на груди и прищурилась.

— Однако, желание поспорить с друг другом у вас, кажется, наконец пропало, не так ли? — я выдержала паузу и продолжила уже ровнее: — Тогда у меня другой вопрос. Помнится, — я мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и произнести это, — после смерти Су Мина вы оба обещали проверить вино, которое он пил. Ну так как? У вас есть отчёты?

Тишина в комнате стала вязкой. Жэнь Хэ мигом перестал улыбаться, Линь Янь замер. Они переглянулись, и мне хватило одного этого взгляда, чтобы понять: оба что-то скрывали.

— Надо же, — протянула я, чувствуя, как голос становится резче. — Вот по этой теме у вас, смотрю, поразительное единение. Говорите уже, я всё знаю!

— Знаешь? — нахмурился Линь Янь. Его взгляд метнулся к Жэнь Хэ, и впервые за время разговора в нём мелькнула тень сомнения. — Что именно ты знаешь, Лань-эр? — спросил Жень Хэ, но смотрел при этом не на меня, а на соперника.

— Мне всё рассказала Фейту. — Я вздёрнула подбородок. — А ей рассказал Сяо Вэй.

На лицах обоих одновременно проступила тень. Они будто враз потемнели, и на миг в комнате стало так тихо, что слышно было бы, если бы капля воды скатилась по лепестку в вазе.

Они молчали. И чем дольше, тем сильнее во мне крепло чувство, что дело нечисто. Неужели Су Мин… действительно умер не сам? Неужели его убили? В этом виноват Сяо Вей?

— Су Мин, — произнесла я медленно. — не умер от удара сердца. Его убили.

Жэнь Хэ неловко кашлянул и потёр шею.

— Ну… технически это действительно был удар сердца… — протянул он. — Никто не думал, что оно окажется таким… восприимчивым.

— Прости, Ми Лань, — неожиданно сказал Линь Янь. — Мы виноваты перед тобой.

Я замерла. Виноваты? «Мы»?.. Почему они извиняются так, будто сами приложили руку?

По телу прошла холодная дрожь. Глубоко вдохнула, посмотрела сначала на одного, потом на другого и тихо произнесла:

— Хорошо. Тогда скажите мне прямо: что было в бокале Су Мина?

Повисла пауза. Наконец Линь Янь буркнул, мрачно глядя в сторону:

— То, что тебе сказал Сяо Вэй, то и было. Правда… мы так и не нашли того, кто подсыпал настойку для бодрости.

— Для бодрости он сам себе подлил, — перебил Жэнь Хэ и скривился. — Но мы так и не выяснили, кто добавил мочегонное.

— Мочегонное?.. — я глупо хлопнула глазами. Казалось, будто меня ударили по голове.

Жэнь Хэ загнул палец:

— От Сяо Вэя было снотворное, — затем загнул еще один. — Я добавил пару капель афродизиака. Думал, старик хорошо развлечётся с приглашёнными танцовщицами ночью и забудет о своей новоиспечённой доченьке.

Я перевела взгляд на Линь Яня:

— Ты что?.. — заторможенно спросила я.

— А я подсыпал немного порошка для… гм… пищеварения, — сухо добавил Линь Янь. — Хотел, чтобы он точно остался в своих покоях.

Я не верила своим ушам. И всё это… было в одном бокале?

— Великолепно, — выдохнула я, собственный голос звучал словно из-под толщи воды. — Один хотел, чтобы он бегал, другой — чтобы спал, третий — чтобы любился танцовщицами, а четвёртый, чтобы сидел на горшке?!

— Там был еще порошок от племянника из боковой ветви рода, — добавил Жэнь Хэ. — Он из мести подсыпал средство, вызывающее чесотку.

На глаза навернулись слёзы, и тут же прорвался истерический смешок. Получалось так нелепо, так абсурдно, что сердце разрывалось от обиды, но губы предательски дрожали в улыбке.

Я резко вскинула голову, плечи дрожали, и посмотрела на обоих так, что они одновременно отвели глаза.

— Я передумала, — голос мой звенел от злости. — Моими наложниками вы оба быть не достойны. Убирайтесь. Сейчас же.

В комнате повисла тишина. Жэнь Хэ дёрнул уголком губ, но взгляд стал мрачным. Линь Янь нахмурился, сжал кулаки.

Су Мин погиб не от какого-то злодея, а от их вечных споров. Каждый пытался перетянуть одеяло на себя, у каждого был на меня свой план, но не один из них не спросил, чего я сама хочу. Они думали только о себе.

— Вон! — повторила я громче. — Оставьте меня одну!

Наконец эти невыносимые мужчины ушли, и я осталась одна. Меня разбирало столько эмоций, что немудрено было запутаться. И обида, и боль, и разочарование. Всё казалось таким глупым, таким бессмысленным.

Принять столь нелепую смерть Су Мина оказалось безумно сложно. Меня новое знание прям-таки доводило до отчаяния. Лучше б не знала, честное слово.

Помощники, блин.

Убили неплохого деда.

Ладно. Пошли все эти мужики лесом. Настало время заняться тем, за чем я, собственно, охотилась с первого игрового дня.

Служанкам я велела меня не тревожить, даже если в поместье начнется пожар. Пусть думают, что я медитирую, молюсь или ещё чем-то занята — главное, не заходить. Ни в коем случае.

Меню вспыхнуло перед глазами ровной сеткой строк. На этот раз я нажала на самую скучную, но такую долгожданную кнопку — «Пользовательское соглашение».

Ну, здравствуй, родненькое.

Документ развернулся и потянулся вниз бесконечным полотном: правила поведения, запреты, разрешения, какие-то мелкие юридические нюансы. Всё выглядело до смешного формально и нелепо.

Сторона 1 (Поставщик услуги, далее — «Платформа») предоставляет доступ к игровому интерфейсу и обеспечивает техническую возможность взаимодействия с игровым сценарием.

Сторона 2 (Пользователь, далее — «Игрок») — физическое лицо, осознанно подключившееся к игровому интерфейсу и подтвердившее согласие с данным документом.

Я пролистывала нетерпеливо. И вдруг — раздел третий. Строки, от которых у меня похолодело в животе:

" Данный мир является реальным пространством, обладающим собственной историей, законами, прошлым, настоящим и будущим. Игровая оболочка выполняет лишь функцию интерфейса для упрощения погружения пользователя ".

Я моргнула. Реальным? Значит, всё, что я чувствовала, — не иллюзия? Значит, все мои фавориты, горожане, даже та же самая Фейту — не просто персонажи? Они… настоящие люди?

Вон там даже дан намёк на то, что здесь есть будущее. Игра не закончится с моей смертью. Мир продолжит существовать.

Так, что ли?

Я листала дальше. Уже знакомые строки про уничтожение и негативную концовку. Это всё я видела десяток раз.

Так-так-так.

А вот это было что-то любопытное. Даже очень!

Причём конкретно эти пункты были дописаны позднее, видимо, лично под меня и мою ситуацию. Возле них стояла соответствующая пометка.

" Дополнено: Физическое тело пользователя в исходном мире сохраняется до полного завершения игрового сценария.

Внимание! Негативная концовка, в которой персонаж не погибает и не становится наложницей, не считается полным завершением игрового сценария. В таком случае физическое тело не уничтожается, а погружается в состояние комы с критическими повреждениями.

При вышеуказанных обстоятельствах физическое тело подлежит восстановлению в случае получения положительной концовки.

Дополнено: новые условия для завершения сценария.

(Прежние варианты концовок устарели. Обновите версию игры, чтобы получить доступ ко всем финалам!)»

Сердце сделало скачок. Моё тело там! Оно ждет меня. Я ещё могла вернуться обратно.

«Я в коме сейчас в своём мире? Необратимые повреждения?.. Поэтому я забыла всё о том, кем была раньше!» — догадалась я. — «Вот только что еще за обновление?»

Следующие строки были ещё непонятнее, но тоже давали надежду на лучшее:

" Для завершения сценария необходимо выполнить основное условие: завершить игру с получением положительной концовки.

Вышеуказанная концовка открывается в случае, если персонажем заключен брак с одним из фаворитов, а также достигнут уровень взаимной симпатии в 1000 очков (как со стороны пользователя, так и со стороны избранного фаворита) ".

Я выползла из пользовательского соглашения — голова шла кругом — и пробормотала:

— Что за бред? У меня нет очков симпатии вообще ни к кому.

Или…

Взгляд зацепился за мигающую строку внизу меню: «Доступна новая версия игры: Путь Наложницы 2.0. Обновите игру, чтобы активировать дополнительные настройки».

— Великолепно, — сказала я и выругалась так, что, будь рядом храмовые жрецы, они бы обрызгали меня благовониями до посинения. — Вот же демиурги недоделанные. Опять всё переиграли по своим правилам.

Кажется, выбора не было. Я нажала кнопку «Обновить». Интерфейс мигнул, перед глазами потемнело, затем я увидела бегущую белую строку:

«Идёт обновление… пожалуйста ждите…»

Прошла примерно минута (хотя может и больше) после чего экран перед глазами снова вспыхнул.

Когда интерфейс вернулся, на панели появилось новое поле.

«Отображать ваши очки симпатии». Данная опция была отключена. Я потянула ползунок на «Включить».

И что? Теперь этот дурацкий, нелепый ползунок, будет пытаться измерить мои чувства. Мои!

То есть теперь мало очаровать фаворитов — они еще должны вызывать у меня какие-то эмоции, кроме раздражения.

— Да идите вы к чёрту, — произнесла я вслух, глядя куда-то в потолок. — Я выйду замуж, и это уже будет считаться положительной концовкой. Не вам решать, с кем у меня тысяча очков симпатии.

В тишине покоев мой гнев понемногу утихал, сменяясь горькой усмешкой. Ну что ж. У меня осталась надежда вернуться в родной мир.

Я вышла в сад — нужно было проветриться.

— Добрый день, госпожа! — поприветствовал меня поваренок.

Он так радостно поклонился мне, что едва не уронил корзину с овощами, которую нес в дом.

«Отобразить ваши очки симпатии к данному персонажу?» — поинтересовалось уведомление.

В смысле? А разве я могу проявлять симпатию не только к фаворитам?

Ну, отобразите, допустим. Даже интересно.

«Ваши очки симпатии: 12».

И ниже приписка: «Данный персонаж не является фаворитом. Вы можете добавить его в список фаворитов за 5000 лепестков лотоса ".

А, вот оно что.

— Хм, двенадцать? — пробормотала я. — Даже интересно. — Что, госпожа? — перепугался поварёнок. — Ничего, иди уже, — отмахнулась я.

Следующего слугу мужского пола я искала принципиально, чтобы посмотреть, как вообще обстоят дела с моей симпатией. Это было даже забавно.

Следующим оказался молодой конюх. Волосы торчали во все стороны, а на щеке красовалась полоска сажи — видимо, возился у кузни.

— Госпожа, эта строптивая кобылка из новых опять боднула ворота, — виновато сказал он.

Я запросила открывать мою симпатию к нему.

«Ваши очки симпатии: 47

Данный персонаж не является фаворитом. Вы можете добавить его в список фаворитов за 5000 лепестков лотоса».

Ничего себе. Аж сорок семь. Да это у нас почти роман. Это при том, что с конюхом мы почти не разговаривали. С другой стороны, он и не раздражал меня, и указания выполнял споро. Однажды даже похвалил мою ужасную игру на гуцине.

В общем, за час я обошла всё поместье и убедилась, что ни к кому не испытываю симпатии больше, чем на пятьдесят единиц. Это не обнадеживало. Но, может, к официальным фаворитам я испытываю нечто большее?

Вон, волнуюсь за них, переживаю. Пусть и хочу периодически прибить.

— Что за бред, — пробурчала я. — Теперь ещё о своей симпатии думай. Всё же хорошо было. Нет, блин, открыла пользовательское соглашение на свою голову.

Вдруг за спиной раздался вежливый кашель.

Я дёрнулась, как ужаленная, и обернулась.

Позади стоял один из молодых слуг, вроде бы чей-то сын. Скромный, тихий, с глазами доброй собаки.

— Госпожа… — осторожно сказал он. — Простите мою дерзость… но вы… с кем вы сейчас говорили?

— Я? — Я вскинула подбородок. — Я ни с кем не говорила. Я… я… зачитывала новый стих! Написала его намедни, вот, оттачиваю до совершенства детали.

Слуга глянул на меня восторженно и сделал поклон.

— Я уверен, госпожа, у вас получится великолепный стих. Я имею счастье слышать однажды, как вы читали свои стихи господину Су. Они были великолепны.

Вот льстец. Я мысленно фыркнула.

«Добрые слова порадовали вас (+10 очков симпатии)».

Нет, ну даже интересно…

А с тобой сколько?..

«Ваши очки симпатии: 73».

Ну и уже знакомая приписка, что могу сделать этого пацаненка своим фаворитом. Так сказать, пойти по едва справившим совершеннолетие.

— СЕМЬДЕСЯТ ТРИ?! — вырвалось у меня.

Слуга оторопел. — Что — семьдесят три, госпожа?

— Э-э… мне требуется семьдесят три раза перечитать стих, чтобы он стал идеален. Так велели мне боги. Поэтому иди. Ты мешаешь.

Он, смутившись, метнулся прочь, едва не споткнувшись о каменную дорожку.

Я упала на ближайшую скамью и тяжко вздохнула.

Кто б мне сказал, что раньше было проще. Хотя бы не требовалось следить за своей симпатией к кому-либо.

В голове шумело. Значит, теперь мало очаровать фаворита… нужно очароваться самой.

Я вдруг подумала: «А что, если я действительно полюблю? До дрожи, до полной, безоговорочной… любви. Полюблю — и потеряю.»

В счастливом финале меня просто выдернут обратно. Без шансов на прощание, без права остаться, даже если захочу.

Жестоко.

Получается я могу или остаться здесь, ни в кого не влюбляясь, прожить остаток жизни в этом мире одной. Или я могу полюбить, пройти игру до конца… и оказаться вырванной из этой реальности, оставив того, кого полюбила, позади.

Я закрыла глаза.

— Это всё… подстава, — прошептала я.

Если бы только можно было отмотать время назад и остановить себя от того, чтобы устраивать дебош в храме! Лучше бы не было больше этого интерфейса! Кто вообще его придумал? Кто стоит за всем этим? Кто имеет право распоряжаться моей жизнью, моим сознанием, моей любовью, наконец?

Стиснув зубы, я снова открыла главное меню. Раздел «контакты» оказался пуст, раздел «о компании» заблокирован, раздел «разработчики» скрыт, зато была форма обратной связи.

Сердце ухнуло вниз, потом взлетело, будто в груди расправились крылья. Вот же оно! Спасение. Мой шанс наконец-то докричаться до тех, кто всё это устроил. Шанс вернуть себе реальность, свою жизнь.

Я протянула руку, пальцы зависли над пустой строкой, я хотела написать всё, что думаю, но что-то остановило меня. Я опустила взгляд чуть ниже и увидела мелкий текст.

Внимание! В соответствии с п. 87.3.1. Пользовательского соглашения сторона 1 не несёт ответственности за последствия прохождения сюжета, включая, но не ограничиваясь:

— частичной или полной потерей памяти;

— нарушением работы интерфейса;

— несоответствием игрового сценария заявленным параметрам;

— получением игроком физических увечий, психологических травм или смерти».

Попытки обращения по форме не гарантируют установления связи с ответственными лицами и могут быть ограничены в целях сохранения целостности сценария.

«Ну, вперёд, Ми Лань, напиши что-нибудь. Хуже уже всё равно не будет», — мысленно подбодрила я себя.

Я наклонилась ближе, набрала коротко и зло: «Я требую объяснений! И я хочу сама решать, где мне остаться и с кем!»

На миг показалось, что ничего не произошло. Но потом форма моргнула и выдала сухую строчку мелким шрифтом:

«Ваш запрос принят. Сторона 1 не несёт ответственности за последствия обращения (см. п. 87.3.1.3Пользовательского соглашения).»

Я уставилась на эти слова, и меня тряхнуло от злости. Идеальный сервис. Пять звёзд, просто! Где только оценку поставить.

Чтобы отвлечься, я смахнула меню и открыла древо навыков. И… застыла.

Перед глазами раскинулось целое море новых веток, которых раньше и в помине не было. Всё древо будто ожило, расплылось вширь, переплелось тонкими линиями, уходящими в бесконечность.

Я медленно водила взглядом: «Скрытность», «Искусство недосказанности», «Уход за лошадьми», «Чтение лиц», «Мастер броска», «Садоводство».

Были и другие названия, и другие навыки. Так много, что я восхищенно глотнула воздух. Будут лепестки лотоса — будут и возможности. Нет ничего нереального.

Я прикусила губу и улыбнулась, кажется впервые за всё это время почувствовав уверенность.

Но взгляд скользнул вниз, к другой стороне древа, и там горела совсем иная ветка: навыки торговли. Целый раздел: «Управление лавками», «Око оценщика», «Хитрость ростовщика», «Торговые пути», «Сети поставщиков».

Навыки были дорогущие. Тысяч пять, не меньше.

Но они того стоили.

Мне вспомнился Су Мин и его бизнес. Его дело, которое я даже не пыталась понять, о котором я ничего не знала. Он не успел меня научить, и теперь я рискую всё потерять. Его дело могут разорить, отнять, разворовать. Управляющие могут обмануть меня в конце концов.

Я сжала кулаки. Нет. Этого я не допущу. Может, ну их всех — этих фаворитов? Ну эту любовь? У меня теперь новая любовь. Лотосы!

Я вышла из интерфейса и резко поднялась со скамьи. Подол ханьфу задел траву, мягко скользнул по вымощенной камнем дорожке.

Неподалеку показалась служанка. Она шла, осторожно балансируя с тяжёлым тюком свежего белья: длинные полотнища и халаты были аккуратно сложены и перевязаны бечёвкой. Служанка поклонилась и собиралась было пройти мимо, но я ее остановила.

— Позови управляющего. Скажи, что госпожа велела ему подойти к пруду. Пусть явится немедленно. — Голос прозвучал непривычно властно, и сама я это ощутила

Пруд находился в глубине сада, за поворотом аллеи. Небольшой, чистый, зеркальный. Он подходил отлично. Через пару минут примчался запыхавшийся управляющий. Я ткнула в пруд.

— Нужно немедленно засадить здесь все лотосами.

Управляющий замер, будто не сразу поверил собственным ушам. — Госпожа… вы имеете в виду — весь пруд? Полностью?

— Разумеется, — я скрестила руки на груди. — Каждый угол, каждый клочок воды. Ищите сорт с самыми крупными и пышными цветами. Чем больше лепестков — тем лучше.

Он неловко кашлянул, оглядывая гладь пруда.

— Позволю себе напомнить… это обойдётся в значительные расходы. Лотосы редки в это время года. А пересадка требует людей и ухода. Может быть, начать с нескольких цветков? Украсим центр пруда, а потом…

— Нет, — отрезала я. — Центр, края, всё. Я сказала. Пруд должен цвести весь.

Управляющий поклонился, но я видела, как дёрнулись уголки его губ. Он, конечно, считал это капризом.

— Госпожа, позвольте высказаться откровенно. После смерти господина Су дела поместья заметно просели. Несколько поставщиков уже тянут с товаром, требуя куда большую предоплату, чем раньше, а другие и вовсе шепчутся, стоит ли им дальше с нами работать. Они ждут, что будет с новым управлением. И если в такой момент мы выставим крупные расходы на… — он запнулся, — на украшение сада, то все решат, что вы не думаете о деле. Это может подорвать доверие.

Я же задумалась. Звучало логично, да и прежде, чем мои лотосы зацветут, пройдут недели, может, даже месяцы. Это слишком долго. Что если игра снова подкинет гадость за это время? Может пока купить срезанных цветов, затем разблокировать навыки, связанные с ведением бизнеса, утвердиться в качестве преемницы, и уже потом выращивать лотосы самой.

Вот только подойдут ли срезанные цветы для игрового баланса?

Я обернулась к управляющему:

— Тогда немедленно прикажи, чтобы мне принесли букет свежих лотосов.

Он моргнул, опустил глаза.

— Госпожа… лотосы редко срезают, это дурной знак. Срезанные приносят только в храмы к покойникам. Но если пожелаете, я велю найти. Правда, это будет… необычный заказ.

— Меня не волнует, — я вскинула подбородок. — Но обязательно заплатите за них.

Управляющий снова поклонился, но на этот раз в его жесте сквозила тень насмешки. Он удалился, а я осталась ждать, рассеянно глядя в воду. Гладь пруда колыхалась лёгким ветерком, отражая небо.

Ладно, надо разобраться с делами Су Мина и показать всем, что я из себя представляю.

У меня даже сомнений не возникло, что всё получится разгрести по-быстрому. В конце-то концов, я человек современный, гораздо более эрудированный, чем здешние торговцы, даже самые расчетливые.

Имени своего не помню, но остальное-то не забыла.

Я велела принести все бухгалтерские книги в кабинет Су Мина (теперь уже в мой). Вскоре слуги, кряхтя, втащили и аккуратно сложили на низком столике несколько внушительных стопок тетрадей, испещренных тонкими столбцами иероглифов.

Я распахнула первую.

И почувствовала себя полной дурой.

Цифры плясали перед глазами, сливаясь в нечитаемые каракули. Специальные термины, обозначающие виды тканей, пряностей, условия поставок и проценты по займам, были мне незнакомы. Я пыталась проследить за движением монет из одной колонки в другую, но логика этих перемещений ускользала.

Сколько стоит мера риса? Как рассчитать прибыль? Мои глаза беспомощно скользили по столбцам.

Пора признать: мой предыдущий опыт — жизнь в двадцать первом веке — не готовил меня к тонкостям ведения бизнеса в азиатском мире. Я понимала, что даже если от меня скроют истинное положение дел или накрутят наценку, я даже не замечу подлога.

Уф.

Так нельзя.

Опозорюсь и разорюсь.

Я прижала пальцы к вискам, охваченная чувством полного бессилия. Лотосы… Мне нужны были лепестки лотоса, чтобы прокачать эти чертовы навыки торговли и перестать быть беспомощной куклой в чужих руках.

В этот момент в дверь кабинета робко постучали. На пороге стоял мальчишка лет двенадцати, плутоватого вида, с острым взглядом и чумазым лицом. В руках он сжимал скромный, но свежий букетик белых лотосов.

— Для госпожи, — буркнул он, протягивая цветы.

Сердце мое учащенно забилось. Я взяла букет, и в воздухе перед глазами тут же материализовалось знакомое оповещение:

«+106 лепестков лотоса

Текущий баланс: 701 лепесток лотоса».

Я чуть не подпрыгнула. Сердце радостно бухнуло. Значит, работает! Срезанные тоже засчитываются!

Необязательно добывать лотоса из императорских прудов или клянчить у Жэнь Хэ. Достаточно выкупить их.

— Молодец! — не сдержала я радостного возгласа. — Ты сможешь принести ещё?

— Ну… да… надо поискать.

— Ищи. Сколько сможешь. Чем больше — тем лучше. Скажи управляющему, чтобы выдал тебе денег.

Мальчишка хищно блеснул глазами.

— Будет сделано, госпожа!

Он убежал, а я осталась стоять, прижимая цветы к груди, как ребёнок. Пусть не сразу, но все навыки будут моими!

Я переложила лепестки в свой кошель. А затем снова уткнулась в книги, уже с большей надеждой на лучшее.

Наконец, спустя добрый час, тот же мальчишка появился снова, на этот раз с целой охапкой цветов. Большой, но неаккуратной: стебли кое-где обломаны, лепестки помяты.

Я жадно схватила их, но… ничего.

Никакого уведомления. Кошелек не пополнился.

В чем дело? Почему не засчиталось?..

Это из-за качества лепестков?

— Где ты взял эти цветы? — холодно спросила я, чувствуя, как радость сменяется раздражением.

Мальчишка заерзал, отводя взгляд.

— Да чего такого, госпожа… Цветы как цветы…

— Говори правду! — мой голос зазвенел. — Где ты их взял? Купил? У кого?

— Ну…

— Признавайся. Иначе прикажу тебя высечь — никаких плетей не пожалею.

Под давлением он сломался, глаза наполнились слезами страха.

— Из… из покойницкой, госпожа! Ну, с похоронного двора. Никому они там не нужны.

— Что?..

Он вздрогнул.

— Госпожа, я ж для вас старался! Всё принёс! А деньги… ну, их я себе оставил, а что такого? — Он улыбнулся своей плутовской улыбкой, явно рассчитывая на жалость.

Вот оно что. Система признавала только законно приобретенные лотосы. Воровство и обман не работали. Я с досадой пихнула «дар» обратно пацаненку.

— Верни, откуда стащил. Деньги тоже отдай, до последней монеты. А то самолично высеку, клянусь. А теперь убирайся.

Он вылетел из кабинета.

Значит, цветы придется выращивать или покупать. И уж точно — не воровать у мертвецов.

Ну, ожидаемо.

Ладно, сама пойду, куплю, сколько найду. Не буду полагаться на слуг. Я накинула плащ — шелковый, с золотистой вышивкой по кайме, — и вышла к повозке.

Через полчаса я уже гуляла по главному городскому рынку. Воздух гудел от голосов торговцев, пах специями, кожей и фруктами. Я обходила ряд за рядом, спрашивая о лотосах.

Ответы были удручающе одинаковыми. Торговцы цветами разводили руками, пожимали плечами.

— Лотосы? Срезанные? Да кто ж их режет, госпожа, это же к неудаче!

— В это время года их днем с огнем не сыщешь, только в прудах у знати.

— Могу предложить хризантемы, пионы прекрасные есть…

— Ну, может, один-два букетика найду. Вы попозже подойдите, я всё подберу.

Один-два букетика! Я чуть не застонала от отчаяния. Чтобы накопить лепестков и прокачать навык торговли — мне нужно не пара цветков, а целое море!

Продавцы смотрели на меня с любопытством и скрытой усмешкой, видя в моей просьбе лишь странный каприз богатой дамы.

Кстати, на удивление никто не узнал во мне простолюдинку Ми Лань. Правда, я не пошла в ту часть рынка, где обычно закупалась сама. Да и на волосы накинула капюшон. Но всё равно, опасения были.

Моя уверенность пошатнулась. Без лотосов я была беспомощна. Без лотосов я не могла понять бизнес Су Мина, не могла защитить его наследие. Система давала ключ, но дверь оставалась наглухо запертой.

В итоге я дошла до лавки тканей, где торговала одноглазая Ло и её сыночка-корзиночка, Ло Юань.

Женщина сидела на табурете, словно императрица на троне, и одним своим цепким глазом оценивала каждого проходящего мимо. Её морщинистое лицо расплылось в широкой улыбке, когда она приметила меня.

— Кого я вижу! Деточка!

Я сделала шаг вперед.

— Госпожа Ло, у меня есть к вам предложение, — без прелюдий начала я, стараясь, чтобы голос звучал деловито.

Единственный глаз торговки вспыхнул азартным огоньком. Она тут же захлопала в ладоши, засеменила вокруг меня.

— О-хо-хо! Неужто ты всё же передумала и хочешь стать супругой моего мальчика? — она радостно запищала, хватая меня за рукав. — Это мы всегда готовы! Ну и правильно! Он такой работящий, рукодельный, лицом хоть куда! Ло Юань, сыночек! К тебе пришла Ми… — она вдруг приложила палец к губам. — Су Лань! Встретить её как подобает жениху!

Из-за занавески в глубине лавки донесся смущенный возглас и звук, как будто что-то упало. Я почувствовала, как нервно дернулся мой глаз.

— Постойте, госпожа Ло, — поспешно остановила я ее, аккуратно высвобождая рукав. — Не суетитесь. Я не собираюсь замуж за вашего сына. Мне нужно иное.

Огонек в ее глазу немного потускнел, но любопытство не угасло.

— Тогда зачем? Ло Юань, не суетись, Су Лань пришла не к тебе! — крикнула она в глубину зала.

— Мне нужно, чтобы вы нашли мне лотосы. Много. И быстро.

Торговка Ло замерла, ее бровь поползла ко лбу.

— В смысле? — переспросила она, не понимая. — Для алтаря? Скончался кто-то из твоих?

— Нет. Но мне просто нужны свежие лотосы. Походите по рынку, спросите у знакомых цветочников, у садовников из знатных домов. Я щедро заплачу за каждый честно добытый цветок. Ах да, — добавила я как можно небрежнее, — из покойницкой не воровать. Мне нужны только те, что куплены или получены по согласию.

Торговка Ло отшатнулась, будто я плюнула ей в лицо. Ее щеки затряслись от возмущения.

— Да ты что, госпожа Су! За кого ты меня принимаешь! — она даже отступила на шаг. — Старуха Ло, может, и не святая, но воровать у мертвых? Никогда! У меня совесть есть!

Я хмыкнула. Самая совестливая, да уж.

— Знаю, знаю, — успокоила ее. — Поэтому и пришла к вам. Вы человек надежный и знающий. Поможете найти?

Гордость в ее взгляде сменилась на расчетливую деловитость. Она потерла подбородок, мысленно прикидывая возможности.

— Лотосы сейчас… дело трудное. Не сезон. Но… — она хитро прищурилась, — для тебя, деточка, попытаюсь. У меня есть племянник, он подвозит рыбу из деревни у Восточного озера. Говорил, там у одного монаха в пруду постоянно цветут. Договориться можно.

— Отлично.

— К утру третьего дня всё сообщу тебе, деточка, — пообещала она— И цветы будут честные, не беспокойся. Не ворованные.

Она хитро улыбнулась и даже подмигнула своим единственным глазом.

Я вздохнула, поправила рукав и развернулась, чтобы уйти. В голове вертелась мысль: интересно, сколько же она накрутит сверху за каждый честно добытый цветок?

Я не сомневалась: торговка исполнит своё обещание. Поэтому полных три дня прождала спокойно. Заволновалась лишь на четвертый, когда от неё так и не дождалась никаких известий. Старуха Ло как будто испарилась. Я даже подумывала сходить на рынок, но решила, что как-то это недостойно моего нынешнего положения.

Не буду же я обивать пороги лавок в мольбе о помощи, как какая-то обычная просительница.

Нет уж.

Сама придет.

А не придет — через пару дней обращусь к кому-нибудь ещё. К тому, кто будет расторопнее, чем мать Ло Юаня. ***

Все эти дни я изучала документы Су Мина, понемногу разбиралась в его записях. Толку особо не было — навык торговли рос катастрофически медленно. Даже с моим усиленным обучением, я не прибавляла в день и процента.

Я решилась попросить о помощи управляющего.

Но тот вздыхал, говорил медленно, растягивая слова, как будто объяснял что-то совсем уж несмышленому ребенку. Водил пальцем по столбцам, и цифры сливались в серую муть. Он показывал, как выводится итог, но его объяснения напоминали запутанный клубок — он то и дело возвращался назад, добавлял новые условия, оговаривался.

«Если поставка из южной провинции, то мы учитываем сезон дождей, который сдвигает дату поставки, а значит, и оплату, видите? Нет? Ну, я же говорю, здесь стоит особая печать, она означает…»

Я кивала, стараясь уловить суть, но бесполезно.

«Ох, как же мне не хватает «Экселя» и парочки сводных таблиц», — стучало в висках.

То ли у управляющего педагогического таланта не было от слова совсем, то ли я в конец тупая, то ли он нарочно запутывал и усложнял, чтобы сохранить свою власть над финансами Су Мина — но я понимала от силы десятую часть того, что он говорил. Каждая фраза рождала во мне новые вопросы, которые, стоило их задать, порождали новые, еще более сложные объяснения, уводящие в дебри каких-то неписаных правил и «общепринятых практик».

В отчаянии я попросила его просто показать, сколько мы должны и сколько должны нам. Он обиженно надулся и начал листать другую, еще более толстую книгу, бормоча что-то о том, что «так не считают, нужно учитывать многие вещи».

В итоге моя голова гудела как улей. Я отправила управляющего прочь, чувствуя себя абсолютно разбитой и беспомощной. Горы записей, которые должны были стать ключом к пониманию империи Су Мина, оставались для меня просто кипами исписанной бумаги.

Но я хоть что-то делала. На месте не сидела, в потолок не плевала.

И вот, утром пятого дня, я только разложила бумаге на столе, как постучалась служанка.

— К вам пришла торговка Ло, — оповестила она.

Я довольно ухмыльнулась и велела провести ее во внутренний двор, туда, где Су Мин обычно принимал не самых важных гостей.

— Госпожа Су! Как я и обещала, цветки будут! — широко ухмыльнулась женщина, поприветствовав меня. — К обеду их начнут подвозить.

Я одобрительно кивнула.

— Рада слышать.

— Неужели ты сомневалась во мне?! — Она гордо выпятила грудь. — Так. Теперь об оплате. За каждый цветок придется заплатить пятьдесят медных монет. Устраивает тебя такая цена?

Ну, как сказать. Плата была вдвое, а то и втрое выше обычной. Но монеты меня смущали меньше всего.

— Устраивает.

— Тогда жди.

Сказала и исчезла.

К полудню, словно по какому-то тайному сигналу, к воротам моего поместья стали сходиться люди. Один за другим. Женщины с корзинами, мужики с узелками, мальчишки, у которых цветы торчали из-за пазухи, как у неумелых воришек.

Все — с лотосами.

Я распорядилась пускать их во внутренний двор по одному. Сама устроилась в тени раскидистой ивы на резной скамье, а старая Ло, взяв на себя роль церемониймейстера, командовала парадом.

— Так, так, сюда становимся, не толпимся! Каждый за цветок получит по пятьдесят монет! — объявила она звонко как аукционист на базаре.

Люди выстроились в очередь. Я невольно хмыкнула. Картина напоминала похоронную процессию: каждый нес цветки, будто дань покойнику.

Я приказала управляющему рассчитываться с каждым и вносить имя и количество цветков в список — чтобы потом сделать общую сверку. Один за другим люди подходили, выкладывали лотосы, брали плату. Цветы складывались в гору.

Мой виртуальный кошелек пополнялся, но я не особо обращала внимание на количество лепестков в нем. Следила только за тем, чтобы среди цветков не было ворованных. Одного плутоватого вида мужичонку развернула, потому что кошелек не звякнул, когда его цветы легли в кучу, к остальным.

— Где вы взяли цветы? Они ворованные? — спросила строго. — Я же просила: никаких покойницких. Уносите.

Он замялся и, плюнув, ушел. Сказал только напоследок:

— Всё-то она видит, везде-то у неё соглядатаи.

Ну, пусть думает так.

Когда последний человек в очереди удалился, и двор опустел, Ло обернулась ко мне. Её единственный глаз хитро блеснул.

— Ну, что, порадовала я тебя, госпожа Су?

— Более чем.

Я оглядела приличную кучу лотосов, лежащую у входа. Как на могиле у мертвеца, право слово.

— Приятно слышать. Что ж, за мою помощь тоже придется отплатить добром… К примеру, двадцать серебряных, и мы в расчете.

Я медленно подняла на нее взгляд. Это была целое состояние для простолюдина. Гигантская сумма.

Что говорить: когда-то давно хозяин попросил за Фейту пятьдесят серебряных. И старик Су Мин тогда сторговался до двадцати. За живого человека! Пусть и изнеможенного, но человека. За служанку. А не за услуги посредника!

Мой «отец» был прекрасным торгашом, и я, в память о нем, не должна упасть в грязь лицом. Если сейчас сломаюсь, соглашусь на грабительские условия — прослыву дурочкой, которую обобрать как раз плюнуть.

Достаточно и того, что я щедро расплатилась за лотосы с каждым, кто их принес.

— Я не ослышалась? Двадцать? Серебряных?

— Да-да, плата более чем подходящая! Я ведь всё организовала, всех оббежала, письма разослала. Без меня у тебя бы и цветка не было.

— Верно, — кивнула я. — Но за двадцать монет я могу месяцами жить в довольстве, ни в чем себе не отказывая. Ты очень мне помогла, это правда. Но справедливая цена — куда меньше. Три серебряных — вот моя плата за твои услуги.

Старуха аж задохнулась.

— Да как ты смеешь! Да я ради тебя весь город исходила, все свои связи использовала! Ло Юань лично ездил в деревни близ столицы, чтобы отыскать тебе эти цветки! Жалкие три монеты?! Да это оскорбление!

— Либо так, либо вообще ничего, — отрезала я. — Я не благотворительница, Ло. Ты не принимаешь моё предложение? Что ж, надо было оговаривать условия раньше. Мне кажется, сейчас ты не в том положении, чтобы отказываться от серебра. Цветки уже у меня. Я расплатилась за каждый честно.

Повисла пауза. Мы померились взглядами. Ее — полный ярости и расчета, мой — спокойный и непоколебимый. Она поняла, что я не отступлю. С громким, театральным вздохом схватила предложенные монеты, пробурчала что-то нелестное под нос и, ворча, поплелась прочь, швырнув на прощание:

— Когда ты была нищей простушкой, ты нравилась мне больше!

Ах, что за чудесный комплимент в адрес меня настоящей. Значит, сейчас я отрастила какие-никакие, а всё же зубы. Меня уже не так просто обдурить, как месяц назад.

Я облегчённо выдохнула и тронула пальцами кошель. Сердце заколотилось от предвкушения. До этого мне было не до подсчетов: суета, торг, необходимость сохранять лицо. Но теперь… Теперь можно было посмотреть на результат.

Текущий баланс: 3342 лепестков лотоса

Так… мало?!

Ладно-ладно. Если быть честным, то это целое состояние. Прошлая я бы от восторга прыгала, увидев такую сумму в кошельке. Прошлая я вообще повелась на тысячу лепестков — и угодила в эту игру. Но то было раньше.

А сейчас навык торговли обойдется тысяч в пять. Да и, кроме него, я бы хотела изучить какие-нибудь другие умения. Мне ведь теперь не просто абы как жить, а пытаться управлять делом Су Мина. Участвовать во встречах, торговаться, показывать себя.

Конечно, можно дождаться поры цветения лотосов, отложить все свои «хотелки» на потом. Там уж я точно разгуляюсь.

Но эта мысль мне не понравилась. Действовать нужно здесь и сейчас. Партнеры Су Мина уже насторожились. Я не скажу им: «Вы знаете, подождите до середины лета. Вот лотосы зацветут, тогда и поговорим».

Конечно, я могу ещё поискать цветки. Обойти богатые дома, съездить в соседние города. Потратить драгоценное время на поиски. Да ещё и прослыть чокнутой, ибо кому в здравом уме нужно скупать все лотосы в городе?

Даже, если я стану гениальным бухгалтером, благодаря купленным навыкам, кто рискнёт потом иметь дело с безумной? Срезанные лотосы у всех тут ассоциируются только со смертью, народ суеверный. От меня начнут шарахаться как от чумной. В общем, искать повсюду лотосы затея плохая.

А ещё я могу…

Ох, как не хотелось мне думать о том, как я могла бы попытаться решить проблему. А точнее к кому мне придется обратиться за помощью. И кто наверняка не откажет мне в ней.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Жэнь Хэ вышел из дома Су Мина первым, не оборачиваясь. Воздух резал грудь, а в ушах все еще звенел голос М Лань:

«…Вы оба быть не достойны. Убирайтесь. Сейчас же. Вон!..»

За Жень Хэ шагал Линь Янь. Тот держался прямо, с холодной маской на лице, но принц знал в груди соперника сейчас тоже самое, что и у него: ревность, злость и горечь от того, что Ми Лань оттолкнула их.

У калитки ждала повозка с гербом рода Линь. Возница поднял голову, увидев приближение хозяина. Линь Янь попытался обойти принца, но Жэнь Хэ без колебаний сам прошел вперед и откинул полог.

— Это моя повозка, — тихо заметил Линь Янь.

— Ты ведь направляешься во дворец? — внутри жгло, но голос прозвучал мягко и почти равнодушно. Можно было бы себя похвалить за это, да вот только, кроме этого, хвалить себя было особо не за что.

— Разве позволительно пропустить Совет, когда император доживает последние дни? — тон Линь Яня был сух, ироничен. — Особенно теперь, когда граница пуста, а войска до сих пор ждут приказов… — он чуть прищурился, уголки губ дрогнули в тени усмешки, — Мы оба знаем, чьих приказов они ждут, и кому привыкли повиноваться.

Слова задели, но Жэнь Хэ лишь наклонил голову.

— Тогда тем более нельзя опаздывать. Мне тоже нужно туда. — Он сел первым, не спросив разрешения.

Линь Янь последовал за ним с каменным лицом, но по глазам было ясно: не рад. Еще немного и повозка тронулась.

— Совсем не переживаешь? — ядовито спросил Линь Янь нарушая недолгую тишину.

Жэнь Хэ скользнул по нему взглядом и едва заметно пожал плечами:

— Солдаты не так быстро забывают хозяина. Даже если он в темнице.

Принц вздохнул. Он мог позволить себе отложить мысли о границе на то время пока они едут до дворца, сейчас на уме у него был другой вопрос. Перед глазами снова и снова вставала картина: растрепанные волосы Ми Лань, ее вспыхнувшие щеки, покрасневшие губы.

Нужно было поставить последнюю черту в иероглифе. Он посмотрел прямо в глаза Линь Яню.

— Глава Линь, — голос его был негромок, но в нем звенела угроза, — скажи мне прямо: прежде чем я вошёл… твои губы касались ее?

Линь Янь не отвел взгляда.

— Да, — произнёс он спокойно, даже слишком спокойно, словно это был не секрет, а простая истина. — Она — моя. И я не стану этого отрицать, ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё.

Жэнь Хэ почувствовал, как ярость рванулась наружу, но удержал её, спрятав за безмятежной маской. Его пальцы в рукаве сжались так, что ногти врезались в ладонь.

«Моя»… Это слово отозвалось в груди, как удар в гонг. Он сам хотел, так сказать. Хотел прижать Ми Лань к себе, чтобы никто другой не посмел. Но вместо этого слушал, как чужой мужчина заявляет на неё право.

И горечь от слов Линь Яня смешалась с другой еще более жгучей. Он ясно помнил тот миг, когда Ми Лань выбрала его. Её взгляд, её дрожащий голос: всё было отдано ему. Она отвернулась от Линь Яня ради него, доверилась.

А он? Он первым предал это доверие. Ради клятвы мести он прогнал её, так как не желал ранить, но на деле ранил сильнее любого врага. Он видел отчаяние в ее глазах в тот миг, когда он лишил её опоры

Теперь же не знал, перед кем его вина тяжелее: перед мёртвой матерью, которой поклялся вырезать всех виновных, или перед живой Ми Лань, которую он сделал жертвой своей мести.

И всё же позволить Линь Яню назвать её своей он не мог.

— Глава Линь, — сказал он ровно, — вы слишком торопитесь называть своим то, на что не имеете права.

Повозка качнулась, и между ними снова воцарилась тишина. Но за тонкими стенками паланкина был целый мир, и этот мир рушился. Жэнь Хэ отвёл взгляд к занавеси:

— Впрочем… — его голос стал твёрже, — сейчас не время для споров. Император умирает, граница пуста, соседние империи скоро начнут смотреть на нас как на добычу. — Он снова посмотрел на Линь Яня. — Ты можешь ненавидеть меня, но сегодня нам придётся сидеть за одним столом, ради того, чтобы не отдать страну чужакам и навести в ней порядок.

Глаза Линь Яня сузились.

— Ошибаешься, Ваше Высочество, — тихо сказал он. — Я не ненавижу тебя. И в вопросах государства у нас с тобой нет разногласий.

Жэнь Хэ медленно выдохнул, ревность продолжала жечь, но биению сердца. Тяжесть не отпускала: клятва, данная матери, боль и причиненная Ми Лань, стягивали его сердце. Но несмотря на это он был обязан удержать страну.

Когда он открыл глаза, за занавесью показались очертания дворца, темные ворота, ряды факелов и суровые лица стражи. Гулко били барабаны — это был знак, что Совет уже собирался у ложа императора.

В зале витал запах благовоний. Старые министры спорили, каждый норовил перехватить слово. Кто-то предлагал укрепить границу, кто-то — сосредоточить войска у столицы, но на самом деле каждый думал лишь о себе и беспокоился лишь о собственных амбициях.

Жэнь Хэ сидел в тени занавеси, за которой медленно угасал император. Перед ним развернули свиток с докладом: северные гарнизоны растеряны после мятежа второго принца, часть военачальников колеблется. А с юга государство Яньго уже двигает послов, но похоже, вместе с ними идут тайные военные отряды.

— Ваше Высочество, — поднял голос министр обрядов, родственник императрицы, матери покойного наследного принца Жень Шена, — Армия всё ещё слушает приказы второго принца. Если мы не назначим нового главнокомандующего, завтра нас сметут!

— Казна прохудилась после мятежа, — поднял голос казначей. — Без зерна и серебра даже сильная армия превратится в толпу голодных крестьян. Предлагаю увеличить налоги на землю и соль, тогда мы сможем пополнить хранилища.

— Верно, — вторил ему министр обрядов. — Народ вынесет ещё одну тягость ради страны. Пусть крестьяне платят серебром и зерном, иначе границу нам не удержать.

Жэнь Хэ медленно прикрыл глаза рукой, словно устал от шума. Пальцы второй крепко сжали подлокотник. Неужели только он один понимает, что новые налоги обернутся голодными бунтами?

— Увеличить налоги, значит толкнуть народ к мятежу. — услышал он глос Линь Яня, — Лучше сократить расходы при дворе. Убрать излишество, отказаться от избыточных праздников и храмовых пожертвований. Это даст казне не меньше, чем новый налог.

Жэнь Хэ медленно опустил руку от лица, выпрямился, скользнул взглядом по министрам и заметил, как некоторые из них злобно переглянулись, услышав это.

— Ваше Высочество, — обратился один из них к Жэнь Хэ с учтивым поклоном, — Это подорвёт престиж трона, разве можно это допустить, особенно сейчас!

Когда Жень Хэ был мальчишкой в холодном дворце, его гнали прочь, смотрели, как на собаку. А теперь те же люди кланяются так низко, стараясь угодить. Их замысел был очевиден: они пытались выставить Линь Яня врагом династии и столкнуть их лбами и заодно обезопасить свои карманы.

Принц заметил, как Линь Янь предостерегающе посмотрел на него и качнул головой. Ну спасибо за подсказку, глава Линь. Он что, считает его совсем дурным? Жэнь Хэ и сам прекрасно видел, в какую ловушку его тянут министры.

— Народ и так голодает, — наконец сказал он холодно. — Если вы обложите его ещё сильнее, стены столицы не удержат бунтовщиков.

За этим посыпались новые вопросы: о южных послах, которых следовало встретить с должной пышностью, иначе Яньго сочтёт это проявлением слабости; о постройке амбаров и ремонте каналов, без которых не подвезти зерно к границе; о гарнизонах, где офицеры ждали приказов, но не знали, кому подчиняться; о солдатах, больных лихорадкой, для которых требовались лекари; даже об экзаменах для чиновников, ведь без них страна останется без новых управленцев.

Зал гудел, каждый министр тянул одеяло на себя. Жэнь Хэ слушал молча, позволяя им выговориться. Стоило ему бросить взгляд на Линь Яня, тот коротким кивком указывал: «Этого не слушай», или лёгким движением губ напоминал: «А вот тут в его словах есть толк». Иногда в чертах лица проскальзывала насмешка: «Опять плетёт чушь».

Жэнь Хэ отвечал взглядом: «Понимаю», «Согласен», «Перегибаешь» или ироничным прищуром: «Я не настолько наивен». Иногда же он, наоборот, упрямо хмурил брови в ответ, молчаливо споря: «А я думаю иначе».

— Ваше Высочество, — негромко произнёс министр Цзю, вставая. Ещё недавно Цзю был лишь вторым после Линь Гэ, но после того, как бывший первый министр оказался в темнице, именно Цзю исполнял обязанности главы Совета. Временный, шаткий пост, но всё же его слово сегодня весило больше, чем слова прочих. — В казне пока есть средства, — продолжил он, — и спор о налогах можно отложить. А вот варвары из Северной Пустоши ждать не станут.

— Мудро сказано, министр Цзю, — ответил Жэнь Хэ после короткой паузы. — Вопрос зерна может подождать. Вопрос границы — нет.

— Тогда, я предлагаю Линь Янь, — продолжил Цзю, — Его имя уже известно войску, он зарекомендовал себя в Министерстве наказаний. Именно такой человек нужен армии сейчас. Решительный и справедливый.

— Решительный? — язвительно усмехнулся министр обрядов. — Его отец был мятежником. Неужели вы забыли?

— И сам он был человеком второго принца, — добавил другой. — Разве можно доверить ему армию? Сегодня он примет присягу, а завтра обернёт войска против трона.

Жэнь Хэ уловил, усмешку Линь Яня. Тот не ответил на эти уколы, и это только сильнее раззадорило министров пытающихся дергать за ниточки.

— Хватит, — тихо сказал принц, и зал мгновенно притих. — Войску нужен предводитель, а не ваши сплетни.

Он перевёл взгляд в сторону Мин Е, тот все это время стоял в стороне, в тени колонны. Идеальным вариантом было назначит главнокомандующим его, но было нельзя: покойный генерал Тай пока так и не было оправдан, и Мин Е продолжал скрывать свою личность. Нужно было дождаться смерти императора, чтобы возобновить расследование измены генерала Тая.

Вдруг из-за занавеси раздался слабый, сиплый голос:

— Командование… армией… Линь Яню… — Император закашлялся едва договорил, видимо эти четыре слова отобрали у него слишком много сил.

Министры ахнули, многие бросились кланяться, и все разом уставились на наследника. Чиновники явно ждали, что он не допустит отдать судьбу армии в руки человека, которого считали врагом трона, да и его личным врагом, чего уж.

— Раз император сказал, — произнёс Жэнь Хэ ровно, глядя прямо в зал, — так тому и быть. На этом Совет окончен. Унесите императора в его покои.

Министры в смятении всколыхнулись, но никто не осмелился возразить. Один за другим они потянулись к выходу, а слуги поспешно подняли носилки. Проходя мимо Мин Е, они старательно отводили взгляд: личный страж наследника с мечом на поясе в зале Совета выглядел как скрытая угроза для них, но после недавнего мятежа это было необходимой мерой. Вскоре зал опустел, остались лишь принц и его страж.

Жень Хэ со смешком подумал, что, возможно, ему сейчас стоит опасаться Мин Е куда больше, чем министрам. И даже сторонники Жень Бая для третьего принца не так страшны, как седовласый страж. Ведь сегодня утром Мин Е видел, как Жень Хэ толок лотосовую пилюлю, чтобы всыпать небольшую ее часть в питьё умирающему отцу.

Несколько целых пилюль могли бы поставить императора на ноги, но как спасать того, кто велел казнить его мать? Даже одно то, что Жень Хэ сейчас продлевал жизнь старика жгло его стыдом изнутри. Это было мучительно, но иначе нельзя: император должен жить, чтобы узда на шеях министров не порвалась раньше времени.

Так можно ли винить Мин Е, что тот на него дулся? Нужно было поговорить с ним.

Жэнь Хэ медленно поднялся. Тишина в опустевшем зале давила на уши громче, чем крики министров. Не оборачиваясь, принц произнес:

— Мин Е. Иди за мной.

Он не ждал ответа, зная, что страж последует за ним как тень. Некоторое время они шли по коридорам, а затем вышли во внутренний двор. Жэнь Хэ остановился у пруда. Лотосы, еще недавно пышные и белые, теперь поникли, их лепестки коричневели по краям, намекая на приближающуюся осень. От былой красоты оставалось лишь воспоминание.

Когда-то, совсем недавно, Ми Лань полезла в этот самый пруд, и принц выдумывал нелепые оправдания перед императором, чтобы спасти её от наказания. Когда-то он подарил ей целый пруд лотосов.

Теперь она не хотела с ним даже разговаривать.

А лотосы в том пруду… они попросту завяли. Все. В одночасье. Это было так удивительно. Словно подаренные цветы погибли, когда Ми Лань разочаровалась в своем принце.

Жэнь Хэ болезненно поморщился.

Мин Е замер в двух шагах от него, его лицо застыло каменной маской, но напряжение в позе выдавало бурю внутри.

— Что терзает тебя, старый друг? — тихо спросил Жэнь Хэ, глядя на воду.

— Ничего, Ваше Высочество, — в голосе стража не мелькнуло и тени эмоций.

Жэнь Хэ усмехнулся, только вот в усмешке этой не было веселья.

— Мин-цзы, ты можешь одурачить кого угодно в этом дворце. Только не меня. Признавайся.

Мин Е молчал. Его пальцы сжимали рукоять меча, будто страж собирался с кем-то сражаться. Жэнь Хэ знал этот жест. Так Мин Е сдерживал свои эмоции. Не позволял себе слабость. Хватался за оружие как за соломинку, только бы не сорваться.

— Мои думы не должны тревожить вас на пороге великих свершений, — наконец выдавил он.

— Мне что, приказать тебе покаяться? — Жэнь Хэ вздохнул, и в его голосе прорвалась усталость, которую он тщательно скрывал ото всех. — Я и так понимаю, чем ты недоволен. Император всё ещё жив…

— Да, он жив, — резко, почти перебивая, согласился Мин Е. — И, благодаря вашей милости, скоро будет здравствовать. Вы — замечательный сын, который заботится об отце. Я не смею судить ваши решения. Не оправдывайтесь передо мной.

Но в его словах не было ни капли согласия. Была горечь, выжигающая дотла ненависть и старая боль. Жэнь Хэ знал, о чем мечтает его страж. О смерти того, кто уничтожил весь его род, обвинив семью Тай в измене. Того, кто лишь по случайности оставил в живых одного мальчика, и тот всю жизнь верой и правдой служил Жэнь Хэ.

Эта ненависть когда-то сплотила их — принца-изгоя и сына казненного генерала.

— Я хочу того же, чего и ты, — тихо сказал Жэнь Хэ, поворачиваясь к нему. Он видел, как дрогнул мускул на щеке Мин Е. — Я даю тебе слово, что мы отомстим. Но сейчас… сейчас нужно подождать. Страна трещит по швам. На ослабленную империю уже точат зубы варвары с Северной Пустоши. Мне нужен император.

— Вы слишком много думаете о долге перед страной, — вдруг выдохнул Мин Е, и его голос впервые зазвенел сдержанной, но яростной эмоцией. — И совсем забыли о долге перед теми, кто всегда был вам верен.

Он не смотрел на принца, его взгляд был прикован к увядающим лотосам.

Жэнь Хэ не стал упрекать его за грубость.

— Это не так, — сказал он твердо. — Я ничего не забыл. Кроме того, представь, как мучается мой отец. Он испытывает невыносимые страдания, ежедневно, ежечасно. Быстрая смерть стала бы для него облегчением. Но я обещаю, что скоро настанет тот день, которого мы оба так ждали.

— Не нужно обещаний, Ваше Высочество, — Мин Е отвернулся, и его плечи напряглись. — Вы — сын императора, будущий правитель великой страны. Я всего лишь тень за вашей спиной. Мои чувства не должны вас волновать.

Жэнь Хэ понял, что дальше давить бесполезно. Силой и приказами нельзя заставить Мин Е довериться ему. А вот утратить его доверие совсем — легче легкого.

— Как скажешь, Мин-цзы. Пожалуйста, оставь меня одного. Я найду тебя позже.

Страж замер на мгновение, затем, не оборачиваясь, кивнул и бесшумно растворился в тени галереи, оставив принца наедине с умирающими цветами. На самом деле одиночество Жень Хэ не требовалось, но в нем остро нуждался Мин Е.

Принц некоторое время стоял у пруда. Он смотрел на воду, думая о том, сколь высокую цену еще придется заплатить. На что ему придется пойти? Чем пожертвовать?

С каждым днем сомнения всё сильнее крепли в его сердце. Пусть разум оставался холоден, но душа была не на месте. Готов ли он потерять единственного друга или женщину, которая стала ему дорога? Готов ли переступить через них ради того, чтобы править страной?

И можно ли всё переиграть так, что Ми Лань и Мин Е останутся с ним?

Жень Хэ доложили, что как только Линь Янь вступил в должность главнокомандующего, то сразу же собрал военачальников, еще недавно подчинявшихся Жэнь Баю. Говорят, в начале они были насторожены, но затем даже самые упрямые офицеры признали его власть.

В покоях же нового наследника раз за разом появлялись доносчики:

«Ваше Высочество, генерал Линь собирает в своих руках слишком большую силу», — шептали они.

«Он только и ждёт удобного часа, чтобы отнять у вас трон».

Жэнь Хэ слушал, поджимал губы, позволяя гневу мелькать в глазах и делал вид, что недоволен, но каждый раз подытоживал:

«Это воля моего отца-императора. Что я могу сейчас сделать?».

На этом министры отступали. На деле же Жень Хэ было почти всё равно. Иногда он даже ловил себя на мысли, что если Линь Янь и впрямь восстанет, то будет проще не бороться, а принять свою судьбу. Но генерал оказался на удивление честным: в вопросах государства он держал слово и неизменно вставал на сторону Жэнь Хэ.

Сам принц продолжал продлевать жизнь отцу. Во врачебные отвары, он тайно подмешивал крошечные доли лотосовой пилюли. В толченом виде они быстро теряли силу, поэтому приходилось изготавливать их чаще или даже, чтобы усилить эффект, добавлять в настой собственную кровь. Чудодейственную кровь Инь, доставшуюся ему от далекого предка матери.

Это была тайна, которую никому нельзя было открывать: если бы отец узнал, каким даром обладал третий сын, он бы не дожил до совершеннолетия.

В такие минуты принца всегда настигало одно воспоминание.

После смерти матери его заперли в холодном дворце одного, без слуг. Ворота дворца были тяжелыми, глухими, он бился о них кулаками, пока костяшки не начали кровоточить. Кричал, звал, умолял пустить его к маме, но никто не откликался. Для двора он был лишний ребенок, бесполезный третий, сын преступницы.

И только одна маленькая собака, любимица матери, услышала его. Она чудом пролезла под стеной. Её шерсть была в крови: когда гвардейцы ворвались в дворец матери, они били всех подряд, даже животных. Она едва дышала, но всё же пришла к нему, легла рядом, лизала его руки и лицо, слизывала слёзы. Так он и уснул — в обнимку с этой умирающей собакой.

А утром та вдруг встала на лапы: бодрая и здоровая, будто никогда и не была ранена. Тогда он еще не понял, что это значит. Только несколько недель спустя, когда впервые увидел, как его кровь исцеляет Мин Е, он осознал, какой дар течёт в его жилах.

И вот теперь этот дар продлевал жизнь тому, кому он помогать меньше всего хотел. Если бы ещё год назад ему сказали, что он станет таким образом удерживать императора от смерти, он бы рассмеялся. Но сейчас, сидя в ночной тиши с чашей в руках, ему было совсем не смешно.

Так прошла неделя, тяжелая, вязкая. Каждое утро он просыпался с чувством вины, и засыпал с горечью. Пока в один из вечеров Сяо Вэй, которому Жень Хэ выдал пропуск во дворец, не попросил разрешения встретиться с ним наедине.

— Ваше Высочество, — произнес молодой ученый, — Меня… попросили передать.

Принц узнал почерк сразу, еще до того, как развернул письмо. Чёрные, чуть дрожащие чернила, знакомые изгибы иероглифов. Он забрал от тётушки Мэй, все наставления, которые были бережно переписаны рукой Ми Лань. С тех пор почерк этот врезался в память, так же как её голос.

«Мне нужно поговорить. — писала девушка, — Если ты позволишь — я приду».

Он медленно вдохнул, удерживая лицо спокойным, хотя внутри все кипело. Слишком поздно? Или ещё не всё потеряно?

В тот день я несколько раз бралась за кисть, но каждый раз отталкивала от себя лист.

«Зачем писать? Он причинил мне столько боли. Я не должна унижаться перед ним. Не должна просить его о помощи», — сомнения одолевали меня.

Я находила сотни поводов отказаться. То убеждала себя, что всё это глупость, что найду лотосы и без него. То внушала себе, что не хочу снова оказаться в плену его взглядов и слов. Но чем больше я оттягивала с решением, тем яснее понимала: другого пути нет.

В конце концов, я заставила себя написать записку. Не слишком длинную, не слишком тёплую. Ни одного намёка на прошлое, ни одной личной интонации.

Я писала Жэнь Хэ как старому знакомому.

Письмо я передала через Сяо Вея, точнее — через Фейту, а уж та попросила своего любимого ученого. Не хотелось идти во дворец вслепую — вдруг меня не примут, и я выставлю себя посмешищем?

Ответ пришёл быстро.

«Я жду тебя всегда».

Я долго смотрела на иероглифы. От этих слов стало и тепло, и тревожно одновременно.

Весь следующий час я выбирала платье, меняла заколки, примеряла украшения. Всё казалось неправильным. Слишком яркое, слишком простое, слишком праздничное, слишком траурное. В конце концов, я выбрала самое спокойное из всех нарядов — синее, с вышивкой в виде волны по подолу.

Жэнь Хэ ждал меня в одном из малых павильонов. Он стоял у окна, спиной ко мне, и даже по его позе было видно — принц погружен в тяжелые думы. Когда он обернулся на звук моих шагов, я едва узнала его. От прежнего веселого, насмешливого балагура не осталось и следа. Лицо было осунувшимся, усталым, а в глазах — неподъемная тяжесть.

Даже волосы его словно поблекли.

— Рад тебя видеть, Ми Лань, — сказал он, делая шаг навстречу.

Голос тоже глух, лишен привычных легких ноток.

Первым моим желанием было немедленно узнать, сколько же у меня к Жэнь Хэ очков симпатии. Но я подавила его. Не хочу бередить себе душу. Не сейчас. Я пришла сюда с единственной целью — лепестки лотоса.

— Мне нужна твоя помощь, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу обратиться к кому-либо другому. Потому что меня не поймут.

— Слушаю тебя.

— Мог бы ты продать мне лотосы?

Он медленно изогнул бровь, и в его взгляде мелькнуло недоумение. А затем — знакомая мне язвительность. Словно тот третий принц, которого я знала, на секунду выглянул из шкуры утомленного человека.

— Продать? Лотосы?

Я заранее обдумала этот момент. Попросить было бы гораздо проще, но тогда я снова оказалась бы в долгу перед Жэнь Хэ. Поэтому — пусть продает.

— Да. Всё так.

— И сколько тебе нужно?

— Всё, что ты сможешь дать.

Эти слова, казалось, искренне удивили Жэнь Хэ. Он откинул голову назад и коротко рассмеялся.

— Я скучал по тебе, Ми Лань. Зачем они тебе?

— У меня есть свои основания любить эти цветы, — ушла я от ответа.

— Ты теперь богатая наследница, — заметил он, пожимая плечами. — Вырасти их в своем саду. У Су Мина наверняка прекрасные садовники. Через пару лет у тебя будет сколько угодно лотосов

— Это долго. Они нужны мне сейчас. Как можно скорее. Я попыталась купить их, но сейчас не сезон.

— Мне начинает казаться, твой интерес к лотосам какой-то… кхм… необычный.

Он сделал еще один шаг ко мне, и его рука непроизвольно потянулась, словно желая коснуться моей щеки, отвести прядь волос за ухо. Я тотчас отступила назад.

— Не нужно этого, Ваше Высочество. Я пришла сюда только за тем, чтобы купить у вас цветы.

Его рука безвольно опустилась. Боль, промелькнувшая в глазах мужчины, была настолько искренней, что мне стало не по себе.

— Ми Лань, — прошептал Жэнь Хэ. — Я готов подарить тебе любые цветы в этой стране. Все до единого. Только… — он замолчал, сжав губы.

— Что «только»?

— Мне нужно хоть что-то взамен.

— Я предлагаю деньги.

— Ты и сама знаешь, что в деньгах я нуждаюсь меньше всего.

Я видела, как ему больно. Видела, как он надеялся на что-то большее, на какой-то намек на прошлое, на прощение. Но я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как упрямство поднимается во мне стальной волной. Я не отдам ему свое сердце снова в обмен на несколько тысяч лепестков.

Не куплю свою же свободу новой зависимостью.

Если он заговорит про нас, если потребует взаимности, если попытается прогнуть меня под себя — я просто уйду.

Именно поэтому я и не хочу знать — по крайней мере, сейчас, — сколько очков симпатии у меня к принцу. Потому что если окажется, что их много — я могу дать слабину.

Впрочем, ответ Жэнь Хэ смог удивить меня.

— Если я дам тебе лотосы, ты взамен дашь мне обещание.

— Какое? — спросила я настороженно..

— Ты исполнишь то, о чём я попрошу. Не сейчас — потом. Когда придёт время.

Я едва заметно качнула головой.

— Слишком туманно. О чём ты можешь попросить?

Он чуть усмехнулся, но в глазах не было насмешки, только усталость.

— Мы можем обговорить условия. Я клянусь не требовать ни любви, ни поцелуев. Но когда придет время, чтобы я не попросил: ты не откажешь.

— А если я скажу «нет»? — спросила я.

Он чуть склонил голову, и его голос стал мягким, почти печальным:

— Тогда ты уйдёшь отсюда без цветов.

Слова резанули острее ножа. Я всё-таки ждала хоть каких-то уговоров. Ну, чисто по-женски.

— Значит, такова цена?

— Я не требую любви, Ми Лань, — тихо сказал он. — Всего лишь одну просьбу в будущем. Малую нить, что свяжет тебя со мной. Я хочу знать, что в будущем ты не отвернешься от меня.

Перед глазами вспыхнуло знакомое уведомление интерфейса:

«Вы согласны взять на себя обещание перед принцем Жэнь Хэ? Да / Нет / Обговорить условия»

Я поспешно ткнула «обговорить условия», но как можно предусмотреть всё?

— Жэнь Хэ, — я попыталась говорить мягко, — Если тебе действительно понадобится моя помощь, я не откажу.

Он упрямо качнул головой.

— Тогда дай обещание выполнить мою просьбу.

— Но тогда ты сможешь попросить… что угодно! — Возмутилась я. — Я не могу согласиться вслепую.

— Не вслепую, — перебил он ровно. — Я ставлю границы: я не буду просить поцелуев, близости, брака.

Я сглотнула, не отводя взгляда.

— Но всё остальное? А если ты попросишь меня кого-то убить? Умереть самой?

— Я не буду просить ничего, что физически навредит тебе и кому-либо еще. Так тебя устроит?

Перед глазами снова вспыхнуло уведомление:

«Вы согласны взять на себя обещание перед принцем Жэнь Хэ?»

Только теперь вариантов ответа было всего два: «да» или «нет». Я поколебалась, но все нажала кнопку, одновременно с этим выдохнув:

— Нет. Прости, Жэнь Хэ, но я не могу давать таких обещаний.

Конечно, я доверяла Жэнь Хэ, несмотря на все свои обиды. Он был мне дорог, я не боялась обратиться к нему за помощью, даже в самом щекотливом вопросе, таком как лотосы. Понимала его боль и — отчасти — даже не осуждала за его желание мстить. С таким прошлым — оно оправдано.

Но… будем честны, третий принц тот ещё интриган! Да он такие схемы сплетает, в которых запутаешься и не заметишь. Пообещаешь ему необдуманно — а потом окажешься в такой жо… передряге, что мама, не горюй.

Поэтому — нет, я не могу согласиться. Это было бы огромной ошибкой с моей стороны.

Его лицо застыло, в глазах мелькнула боль.

— Не можешь дать обещания даже без любви? — голос сорвался на горький смешок. — Настолько меня презираешь? Никчёмный третий… не достойный даже словесной клятвы.

— Жэнь Хэ, не говори так, — поспешно прошептала я, но он будто и не слышал.

— Почему бы не сказать правду? — он шагнул назад, опустив взгляд. — Я прожил всю жизнь с этим осознанием. Я был лишним сыном в холодном дворце, мальчишкой, которому нельзя было ни смеяться, ни плакать вслух. Для отца я позор. Для братьев — тень. И, выходит, даже для тебя… — он горько усмехнулся, — я недостоин простого «да». Даже обещания. Даже надежды.

— Это не так! — я сделала шаг к нему, голос сорвался от тревоги. — Я просто не хочу соглашаться на что-то вслепую…

— Вслепую? — он резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнула боль. — Разве я когда-нибудь просил у тебя больше, чем ты могла дать?

Я протянула руку, коснулась его локтя. — Жэнь Хэ, ты не прав…

Он не обернулся. — Нет, Ми Лань. Я слишком хорошо знаю, кем я был и кем остался.

Он поднял руку, и только тогда я заметила тонкую повязку на запястье — она ослабла и почти сползла. Я машинально схватила его за ладонь, и ткань легко сдернулась. Под ней открылись шрамы: старые, давно побелевшие, и совсем свежие, ещё красные, болезненно резавшие взгляд.

Я замерла, не веря своим глазам. Сердце болезненно сжалось.

— Жэнь Хэ… — Там, где мои пальцы коснулись его кожи тотчас выступили алые капли и потянулись вниз. — Ты… ты режешь себя? Зачем?

Видимо, во всех мирах люди, которым слишком больно внутри, и они ранят себя снаружи. Не от желания умереть, а чтобы хоть как-то справиться с тем, что разрывает душу. В моем настоящем такое было. Неужели и здесь, в игровом? Неужели и он — тоже…?

— Отпусти! — он резко выхватил руку, словно обжёгся.

— Жэнь Хэ…

Я попыталась тронуть его за локоть. Хотела что-то сказать, успокоить. Потому что это — не выход.

На границе сознания кольнуло какой-то мыслью, как будто кто-то из моих родных раньше испытывал такую боль. Поэтому его изрезанная руку стала для меня чем-то вроде огонька воспоминаний.

Очень болезненного огонька.

— Я же говорю, не надо ко мне лезть.

В его словах не было злости или раздражения, но было что-то глубокое. Разочарование, наверное.

Я сделала третью попытку поговорить. Потому что эта застарелая, едва ощутимая мысль о боли не давала покоя. Я должна была… обязана была…

Кажется, в той, прошлой, жизни мне не хватило сил или желания помочь своему близкому.

— Ты забываешься! — разозлился третий принц. — Прекрати жалеть меня, Ми Лань! Хватит!

Жэнь Хэ скрипнул зубами и оттолкнул меня. Пусть не сильно, но достаточно ощутимо. Я потеряла равновесие, оступившись. Вскрикнула, когда земля ушла из-под ног. Жэнь Хэ попытался поймать меня, но пальцы лишь скользнули по рукаву моего платья.

Выставила назад ладони, и при падении кожу расчертило ощутимой царапиной от выступающего корня.

Ай!

В итоге я болезненно приложилась о землю и выругалась скв озь зубы. Попыталась подняться, но тотчас меня подхватили на руки. Кто? Точно не Жэнь Хэ. Тот стоял передо мной с выражением глубочайшей муки на лице.

Я обернулась и встретилась с холодным взглядом Мин Е. Его взор упал на мои пальцы, испачканные в крови, и лицо потемнело.

— Мин Е, постой, — покачал головой Жэнь Хэ, увидев, как страж отодвинул меня ближе к себе.

Тут бы впору обдумать, что вообще-то девушку подобным образом хватать неприлично. После таких объятий можно и замуж за обнимателя выйти. Я всем телом чувствовала каменные мышцы стража. Ощущала, как вздымается его грудь.

Кстати, а сколько очков симпатии у меня к Мин Е? Ну, так, в порядке бреда…

Я хотела уже открыть интерфейс, но мужчина заговорил, и в голосе его зазвенела такая сталь, отчего я забыла обо всех планах.

— Ваше Высочество, не приближайтесь, — прозвучало сквозь зубы. — Я должен увести госпожу Ми, пока вы не причинили ей еще большего вреда.

Его осанка выражала холодную решимость. Он не обнажил меч, но свободная его рука лежала на рукояти, а взгляд был прикован к принцу. Меня он держал так крепко, словно собирался отбиваться от Жэнь Хэ, если придется.

Э-э-э. Это точно преданный страж Мин Е? Тот, который за третьего принца и в огонь, и в воду?

Я не ослышалась?

Может, его подменили?

Мне захотелось потрогать лоб, чтобы убедиться, что у Мин Е нет горячки, и он не бредит. Разумеется, свой порыв я задавила в зачатке.

— Я не… — начал Жэнь Хэ, и в его глазах мелькнуло искреннее смятение. Он посмотрел на меня, ища поддержки. — Ми Лань, скажи ему. Это была случайность.

— Послушай, Мин Е, — поспешно вступила я, чтобы сгладить остроту момента. — Всё в порядке. Я сама виновата, не нужно было лезть, когда он… Жэнь Хэ не хотел меня толкнуть.

Но страж был непреклонен. Его взгляд вновь скользнул по моей окровавленной ладони, и челюсть сжалась еще сильнее. Вид крови, должно быть, сработал на него как красная тряпка на быка.

— Госпожа Ми, я должен осмотреть вашу рану, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — И обеспечить вашу безопасность.

Безопасность от кого?!

От третьего принца?!

Жэнь Хэ застыл на короткое мгновение мраморным изваянием, затем едва заметно кивнул, сдаваясь. В его позе читалась усталая беспомощность.

— Мин-дзы, — тихо произнес он. — Прошу. Не нужно считать меня своим врагом.

— Вы — не мой враг. Вы — мой господин, — холодно парировал Мин Е.

С этими словами он развернулся и быстрым, решительным шагом понес меня прочь из павильона, не оглядываясь на принца.

Он позволил мне слезть с его рук только, когда Жэнь Хэ давно скрылся из вида.

Я была в полной растерянности. Понятно же, что третий принц не желал мне зла. Он не хотел ударить или толкнуть — просто очень уж болезненно отреагировал на мои попытки поговорить. Ладонь мою повредил тоже не он. Я ведь сама навернулась об корень дерева.

В общем, его не в чем винить.

Но Мин Е так не считал.

Он вел меня по запутанным дворцовым коридорам, явно избегая людных мест. В какой раз удивляюсь, насколько легко он здесь ориентировался. Будто знает каждую щель в стенах. Мы вновь, как и в прошлый раз, поднялись куда-то над основными сводами дворца, над комнатами и галереями.

В место, известное одному только стражу.

Здесь пахло сыростью и пылью.

Внезапно Мин Е остановился.

— Покажите вашу ладонь, госпожа Ми, — коротко приказал он.

Сомнительное место для «осмотра раны», но пусть так.

Я молча протянула ему руку. Он аккуратно взял ее своими грубыми, покрытыми шрамами пальцами, исследуя царапину. Прикосновение было удивительно мягким и профессиональным.

— Не так глубоко, как показалось на первый взгляд, — заключил он. — Грязи нет. Сейчас обработаю.

Я тоже опустила взгляд на руку. Хм, а ведь и действительно. Рана, которая ещё несколько минут назад казалась мне довольно серьезной, сейчас едва кровоточила.

Разве так бывает?

Повышенной регенерации я за собой как-то не замечала. Навык такой тоже прикупить не успела (хотя с моим везением он явно будет не лишним).

Тогда почему?..

Некстати вспомнилось, что перед тем, как упасть, я коснулась едва плохозажившего запястья Жэнь Хэ, и испачкалась о его кровь. Может поэтому мне показалось, что рана больше, чем есть?

Тем временем Мин Е вытянул ладонь куда-то вбок, в одному ему известный закуток. И вытащил оттуда холщовый мешочек. Там лежал небольшой пузырек и чистый лоскут ткани.

— И много у тебя таких тайников? — восхитилась я.

— Парочка найдется, — улыбнулся страж.

Он действовал быстро и молча, смачивая ткань какой-то терпкой жидкостью, которая заставила меня вздрогнуть от легкого жжения. Я смотрела на его сосредоточенное лицо, на морщины у глаз, и понимала, что причина его ярости не только в том, что принц мог обидеть меня.

Нет. У него самого явно что-то на уме. Какая-то тревога. Нечто личное.

Только вот что?

Что произошло между ним и Жэнь Хэ?

Касания Мин Е были приятны, а его забота — приятна вдвойне.

«Мин Е защитил вас и обработал вашу рану (+33 очка симпатии)

Ваши очки симпатии: 436».

О, а это уже что-то значимое. В целом, в кое-то веки я не могла поспорить с игровой системой. Примерно так я и относилась к стражу принца. Он был мне приятен, но не как возможный любовник. Не на тысячу очков. А как… ну… хороший друг, что ли. Такой, которому можно довериться. На которого не страшно положиться в самой тяжелой ситуации.

Но снять с него одежду да поскорее не хочется — наоборот, эта мысль вызывает отторжение. Он же мне как брат!

Благо, и сам Мин Е не проявлял заинтересованности в героине. Иначе бы получилось неловко. Потому что расстроить Мин Е отказом я не хотела. Он — не такой, как те два охламона (я про Жэнь Хэ и Линь Яня). Ему я желаю исключительно счастья.

Интересно, а сколько же симпатии у него ко мне? Отвечая на мои мысли перед глазами высветилось:

«Мин Е было приятно позаботиться о вас (+3 очка симпатии). Текущая симпатия: 372».

Значит, пока моя интерфейс был заблокирован, его отношение ко мне успело измениться в лучшую сторону. Мелькнула забавная мысль: увидь такие цифры фанатки стража из игры в моём мире, они бы локти сгрызли от зависти.

Хотя все равно такими темпами мое отношение к нему дойдет до заветной тысячи гораздо быстрее, чем его ко мне.

Внезапно снизу донеслись приглушенные голоса и торопливые шаги.

— …искать везде! Третий принц приказал найти госпожу Су Лань и господина Мин Е немедленно! — донесся взволнованный голос служки.

Мы замерли, переглянувшись. Мин Е приложил палец к губам, прислушиваясь. Шаги замерли неподалеку, послышался растерянный спор:

— Но куда они могли деться? Господин Мин Е вроде бы вышел из павильона, и больше их никто не видел!

— А сам принц чего?..

— Так ничего, хмурый такой. Приказ отдал, а потом говорит: «Ну, или не ищите, сами придут». Вот непонятно, то ли искать, то ли нет.

— Так, может, и не пойдем искать?

— Так велено же…

— Кто этих господ разберет.

Было ясно одно: Жэнь Хэ отдал распоряжение найти нас, но не стал объяснять причин и не дал прямого приказа о задержании. Он не хотел нас обидеть, но и не мог оставить всё как есть. Слуги были в замешательстве — как искать тех, кого, по сути, не приказано найти, и кто, судя по всему, ушел по своей воле?

Мин Е дождался, пока шаги отдалятся, и снова повернулся ко мне. Его взгляд смягчился.

— Думаю, у нас есть немного времени, пока не переполошится весь дворец.

Он закончил перевязывать мою руку аккуратным узлом. Мы сидели в тишине, прислушиваясь к звукам внизу.

— У тебя не будет неприятностей из-за того, что ты так увёл меня? — наконец спросила я.

Мин Е пожал плечами, не отрывая взгляда от аллеи, уходящей вглубь сада.

— Вы поругались с принцем?

— Как можно, — ответил он слишком ровно. — Его Высочество мой господин, я не смею с ним ругаться. — его голос все же дрогнул на последнем слове.

Кто-то прошёл за кустами, приглушённо переговариваясь. Я задержала дыхание. Мин Е же даже не повернул головы.

Думаю, ему нужно выговориться. Если я смогу заставить его рассказать в чем причина их ссоры, пойму не только стража, но и Жэнь Хэ. Ведь не просто же принц ранит себя снова и снова. Может, получится их примирить. Тогда и по поводу лотосов договориться будет проще. Да и сам Жэнь Хэ явно нуждается в помощи. Если не моей, то уж помощи Мин Е точно.

— Мне кажется, здесь нас быстро найдут, — сказала я шёпотом. — Может быть, ты знаешь ещё какие-то места?

Мин Е молча кивнул и протянул ладонь, помогая подняться, а затем неожиданно обхватил за талию.

Я даже не успела вдохнуть, как он одним прыжком взмыл вверх, прямо на вершину дерева. Ветви заскрипели, качнулись, но Мин Е стоял на них уверенно.

Я не смогла опомниться, как он оттолкнулся снова. Деревья пронеслись под ногами, ветер обдал лицо. Я едва не закричала и зажмурилась, вцепившись в его плечо.

И вдруг все закончилось. Я осторожно открыла глаза. Мы были на крыше дворцового здания. Под ногами лежала тёмная гладкая черепица. Внизу раскинулся сад, залитый мягким светом фонарей, а вокруг поднимались крыши других павильонов, плавно уходящие вдаль.

Но насладиться пейзажем Мин Е не дал, потянул меня за собой, вперед по крыше, потом снова был прыжок. Мы перелетели несколько стен, а потом приземлились в совершенно другом месте.

Это был двор, непохожий на остальные. Всего несколько перекосившихся деревьев, оголённая земля, на которой лишь кое-где пробивалась жёсткая трава. Старая, грубо отесанная мебель: лавки с облупленной краской, стол с трещинами. Здание в центре двора выглядело так, будто его давно никто не чинил: покосившаяся крыша, выщербленные балки, ржавые петли ворот.

Всё это больше напоминало домик бедняка где-нибудь в переулках, чем часть императорских владений. Я даже подумала о Ми Ване, его дом был куда опрятнее.

— Где это мы? — спросила я, растерянно оглядываясь. — Неужели в сердце дворца может быть такое место?

— Это холодный дворец. Последнее место, где слуги станут искать. Да и Его Высочество, — он едва заметно сжал губы, — вряд ли пожелает ступить сюда.

Я обвела двор взглядом. Здесь всё дышало забвением и тоской. Неудивительно, что Жэнь Хэ не захочет сюда приходить.

— Здесь прошло ваше детство? — спросила я вслух.

Мин Е молчал так долго, что я уже подумала, что он не станет отвечать. Но потом он все же едва заметно кивнул.

Я нерешительно двинулась вперёд. Подойдя к покосившейся лачуге, толкнула дверь. Она поддалась, издав жалобный скрип. Внутри было пусто и гулко. Грубые стены, когда-то белёные, были покрыты разводами от сырости. Узкое окно затянуто паутиной, на полу — неровные доски, кое-где с трещинами. «Дворцом» назвать это место язык не поворачивался.

Я обернулась к Мин Е. Он стоял на пороге.

— Расскажешь мне, как вы познакомились? — спросила я тихо, стараясь звучать как можно мягче.

Мин Е какое-то время молчал, словно решался заговорить. Наконец он медленно произнёс, глядя в сторону, будто видел не меня, а картины прошлого:

— Мою семью приказали вырезать по слову нынешнего императора. Больше сотни человек в один день. Всех, кто жил в нашем поместье: слуг, детей, женщин, даже животных. Никого не пожалели.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я один чудом выжил. Когда началась бойня, меня ранили и столкнули в сухой колодец. Снизу я слышал всё: как кричали мои сестры и братья, как падали на землю слуги, как обрывались голоса. Даже лошади и собаки визжали, пока их резали. Я лежал там, истекая кровью, и слушал, как умирает моя семья.

Он замолчал, а я боялась перебить.

— Через два дня меня вытащили случайные крестьяне, пришедшие к колодцу за водой. Они думали, что я уже мертвец. Какое-то время я прятался в лесу, но раны гноились, и я понимал, что долго не протяну. Я хотел лишь одного: продать жизнь как можно дороже. Забрать с собой хоть кого-то.

Он перевёл дыхание, и в глазах мелькнул мрачный огонь.

— Добраться до самого императора я не мог. Но когда в столице услышал, что один из его сыновей брошен в холодный дворец, — понял, куда идти. Пусть я умру, но пролью кровь ненавистного рода.

Я судорожно втянула воздух, предугадывая продолжение.

— Когда я пробрался сюда, третий принц спал. Ни охраны, ни слуг. Дело лёгкое: подойди и вонзи кинжал. Я стоял над ним долго, слишком долго, но так и не решался, ведь не убивал никогда прежде.

Мин Е прикрыл глаза, уголки его губ дрогнули в горькой усмешке.

— А потом Жэнь Хэ проснулся. Увидел меня, нависшего над ним с клинком… и просто улыбнулся. Не закричал, не позвал на помощь, просто улыбнулся.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Мин Е сжимал кинжал так, что ладонь сводило судорогой. Маленький принц лежал неподвижно, дыхание было тихим и ровным. Спал? Или притворялся? Нужно было лишь шагнуть вперёд, вонзить лезвие в горло — и всё закончилось бы. Но что-то не давало.

Когда он слышал слова «холодный дворец», в который заточили третьего принца, он представлял себе хотя бы обветшалые, но всё же павильоны: своды, колонны, величественность. А здесь… жалкий сарай. Сырые стены, щели в полу, поломанная мебель. Приют для бродяги, а не жилище сына императора.

И этот принц… Мин Е было всего восемь лет, но даже он понимал — перед ним ребёнок лет шести, не больше. Слишком маленький, слишком хрупкий. Тощие руки, впалые щеки, волосы растрепаны. Больной, забытый, ненужный. Мальчишка почти его ровесник, а выглядит так, будто его морили голодом месяцами. Вдруг это вообще не принц, а сын какой-нибудь служанки, подкинутый сюда?

Но нет. Цвет волос не лгал. Даже в тусклом свете было заметно: они отливали редким фиолетовым оттенком. В столице ходили слухи, что в роду матери принца были знаменитые лекари с таким же цветом волос, и люди ждали, что мальчик унаследует их дар.

По крайней мере, ждали до того момента, пока он не впал в опалу.

Мин Е стиснул зубы. Какая разница насколько жалким выглядит третий принц? Главное, что он сын того, кто приказал вырезать его род.

Чего же он медлит?

Мин Е уже почти сломил себя, и замахнулся ударить, как мальчик перед ним открыл глаза. Мин Е замер.

«Нужно скорее действовать!» — пронеслось в голове, — «Сейчас Его Высочество поднимет крик, и тогда не будет шанса пролить даже ту кровь императора, что заключена в это жалкое тело!»

Вот только принц отчего-то не закричал, только улыбнулся. Так они и стояли глядя друг на друга.

Через какое-то время принц вдруг заговорил:

— Если ударишь, постарайся попасть сразу. Я не люблю, когда больно.

Пальцы не слушались. Сердце билось так громко, что, казалось, сейчас вырвется наружу.

— У тебя рука дрожит. — вдруг нахмурился принц, глядя на того, кто на него покушался, — Хочешь есть? Вон там, в углу, есть немного сухих лепёшек.

— Я пришёл убить тебя. Не заговаривай мне зубы. — зло выпалил Мин Е. Почему этот недокормыш не дает ему даже повода? Почему, не пытается позвать на помощь или хоть как-то защититься?

— А… — протянул принц равнодушно. — Ну тогда, когда убьёшь, забери лепёшки. Я вчера много сил потратил, чтобы пробраться на кухню и стащить их, будет жалко, если пропадут. Они даже без плесени.

— Ты что, совсем тупой? — прошипел Мин Е, теряя над собой контроль. — Я говорю, убить тебя пришёл!

Принц пожал плечами.

— Хорошо. Может, если я умру, то снова увижу маму.

Мин Е стиснул зубы и, пятясь, чтобы не поворачиваться к принцу спиной, пошёл в угол комнаты. Там действительно лежали лепёшки. Он схватил их, и прежде, чем понял, что делает, жадно начал запихивать в рот. Огонь в желудке вспыхнул сразу: только тогда он понял, как давно ничего не ел.

— Ты хромаешь, — прокомментировал вдруг принц. — Ты ранен?

— Ты слишком много болтаешь, — огрызнулся Мин Е, заталкивая в рот еще лепешку. В углу он заметил кувшин, сколотый по краю. Вода была мутной, но он все равно жадно приложился к нему, и пил, пока горло не перестало гореть.

— Меня Жэнь Хэ, кстати, зовут, — представился принц, которому видимо надоело молчать. — «Хэ» как река. А тебя как?

Мин Е не ответил, но принца это не остановило от болтовни.

— Первый раз вижу, чтобы у человека были такие светлые волосы. — продолжил Жень Хэ, — Если он не старик, конечно. Наверное, если тебя отмыть, они совсем белыми будут.

Тай Мин Е вздрогнул. Перед глазами встал лес, объятый туманом и запахом сырости, и холодная вода реки, в которой он впервые увидел своё отражение после того, как выбрался из сухого колодца. Увидел, и не узнал. Он поседел за одну ночь, пока сидел в темноте, в сырости, прижимая руки к рваной ране на боку и слушая, как наверху умирает его семья.

— Не хочешь говорить, как тебя зовут, я сам тебе имя придумаю. Ты ведь не против? — Жень Хэ прищурился, — Буду звать тебя Мин-цзы. Мин как светлый. А Цзы…

Сердце Тай Мин Е предательски сжалось. Принц угадал его имя. Как? Неужели… Жень Хэ знает, кто он? Слышал о доме Тай?

— «Цзы» — это ребёнок, — произнес Тай Мин Е, внимательно рассматривая принца, который все-таки же продолжал валятся на кровати. — Мне не подходит. Я уже достаточно взрослый.

— А ещё — «цзы» это обращение к учёному господину, — с ленивой усмешкой добавил Жэнь Хэ. — Мин-цзы, ты убивать меня собираешься или нет? Если нет, то оставь мне одну лепешку.

Тай Мин Е сжал в руке уже надкушенную последнюю лепёшку. Он помедлил, но взгляд Жэнь Хэ был слишком спокойным, будто тот не сомневался, что Мин Е всё равно поделится.

— Тебе повезло, что я наелся, — процедил Тай Мин Е сквозь зубы. Он швырнул лепёшку в принца.

Жэнь Хэ, не меняя положения, лениво поднял руку и поймал ее прямо на лету.

Вдруг на улице раздался лязг ворот. Тай Мин Е, вскочил на ноги, удобнее перехватывая кинжал, но Жэнь Хэ поднял руку и неожиданно указал в глубь комнаты:

— Прячься туда. Быстро.

А сам встал с кровати, и вышел на за дверь.

Тай Мин Е осторожно выглянул в окно.

Во двор холодного дворца вошёл мальчишка лет двенадцати — тринадцати, в парчовой одежде, расшитой золотыми нитями, на боку висел деревянный меч, рукоять которого была обтянута кожей, будто настоящее оружие. За ним трусили два слуги, неся ещё пару палок.

— Привет. Ну что, братишка, скучал? — голос пришедшего звенел издёвкой. — Даже не поздороваешься?

— Приветствую тебя, второй брат. — сухо ответил Жень Хэ.

— Знал, что ты мне обрадуешься. Сегодня я тебя кое-чему научу. Надо же, чтобы ты не выглядел совсем дохляком. — Второй принц махнул рукой и слуги бросили к ногам третьего принца одну из палок. — Бери. Будем тренироваться.

Жэнь Хэ медленно наклонился и поднял «оружие».

— Получай! — второй принц взмахнул своим мечом и ударил им по оружию брата, а потом отскочил в сторону и пнул Жень Хэ в живот. Третий принц согнулся пополам, но не издал ни звука.

— Что, даже не вскрикнешь? — усмехнулся второй и снова ударил палкой, на этот раз по плечу. Потом ещё раз, по спине. — Дерись! Давай, попробуй ударить меня! — смеялся он.

Жэнь Хэ поднял палку, но едва коснулся ею воздуха, как его снова ударили сверху, выбили палку из рук и со смехом толкнули ногой, так что он рухнул в грязь.

Слуги тоже засмеялись.

Второй принц ещё несколько раз стукнул брата деревянным мечом, а потом, когда надоело, бросил слугам.

— Хватит на сегодня.

Он развернулся и ушёл вместе со свитой, смеясь и обмениваясь шуточками.

Когда ворота за ними закрылись, Тай Мин Е выбежал из дома. Жэнь Хэ лежал на земле, ссадины покрывали руки и лицо, из носа тонкой струйкой текла кровь.

— Дурак, — вырвалось у Мин Е сквозь зубы. — Я должен убить тебя. Какого чёрта ты позволяешь это делать другому? А говорил еще боли боишься!

Жэнь Хэ приподнялся на локте, вытер кровь тыльной стороной ладони и едва заметно усмехнулся.

— Когда даю отпор, слуги забирают еду. Ломают тут всё, что еще попадается целого. Неделю назад я ударил Жень Бая ногой, так они перевернули дом, и нашли в нем собаку, которую я прятал. Это была собака моей матери. Жень Бай, чтобы отомстить за мой удар, убил её. — Эти слова дались ему с трудом, в голосе слышалась боль. — Я боялся, что если сегодня отвечу, то они могут тебя найти.

В груди у Мин Е что-то болезненно сжалось. Он тяжело выдохнул и опустился рядом на корточки. Ухватил краешек рукава своей рубахи и осторожно стер алую полоску, стекающую из разбитого носа Жэнь Хэ.

— Странный ты убийца, Мин-цзы. Обычно враги не вытирают кровь с лица жертвы. — попытался рассмеяться принц, но только закашлялся.

— Заткнись, — буркнул Мин Е, стирая новые капли, — Ты весь в кровище. Так что убью тебя позже.

Принц криво усмехнулся:

— Хорошо. Но пока не убил, может останешься? Тут слишком скучно одному.

После признаний Мин Е тишина заброшенного дворца стала особенно мертвенной. Она впитывала в себя все вокруг, оставляя лишь скрип рассохшегося пола под ногами. Мин Е прошел вперед, заглянул за угол, словно собирался защитить меня.

Только вот от кого? От призраков этого места? Разве что.

Я поежилась, сквозняк пробирал до костей. Тут всё дышало тоской и забвением. Даже мне тяжело было находиться здесь. Хотя уж я к заброшенным домам более чем спокойна.

Вся боль двух людей, двух детей, вынужденных вырасти в этом месте, обрушилась на мои плечи.

Перед глазами вспыхнул интерфейс:

«Неожиданное признание тронуло вас. Ваша симпатия к Мин Е увеличена на +100 очков. Ваши очки симпатии: 536».

Я моргнула, а следом появилось новое сообщение:

«История рассказанная стражем касается не только его. Симпатия к принцу Жэнь Хэ увеличена на +100. Ваши очки симпатии: 732»

Я моргнула ещё раз и уставилась на цифры, не веря своим глазам. 732? Не слишком ли много для того, кто выгнал меня и грозился убить?

— Вы с Жэнь Хэ так близки, — произнесла я, отмахиваясь от уведомления. — Он гораздо ближе тебе, чем просто хозяин.

Да, это было очевидно и без моих слов. Но я хотела произнести их вслух, заставить Мин Е вспомнить, кто для него третий принц. Не господин. Друг.

Мужчина лишь пожал плечами. Он отвел взгляд, уставившись в угол пустой комнаты.

— Так что произошло между вами сейчас?

— Это не имеет значения, госпожа Ми. Мои терзания — моя ноша. Я не должен обременять ими вас.

— Перестань, — я дернула плечом. — Я тоже не всегда в восторге от Его Высочества. Я и сама периодически мечтаю его хорошенько стукнуть. Так в чём дело?

Мин Е поморщился, и я предположила:

— Ты боишься, что власть его поменяет? Ну, когда Жэнь Хэ станет императором? Думаешь, он изменится?

— Нет. Его Высочество будет замечательным правителем. Лучшим, которого только видела эта страна. Дело не в этом.

Он замолчал, борясь с собой.

— Дело в его отце. В действующем императоре. Его Высочество позволяет ему жить. — Эти слова вырвались у него с таким усилием, будто он выплевывал яд. — Еще тогда, в этом самом месте, он поклялся мне. Поклялся, что отомстит. Или позволит мне свершить эту месть самому. Но император жив. Он дышит. А я… я так долго ждал. Моё терпение на исходе. — Мин Е скрипнул зубами. — Мне кажется, что Жэнь Хэ не собирается исполнять свое обещание. Что он выбрал отца, а не нашу клятву.

В его словах была такая бездонная пропасть разочарования и страха.

— Ты знаешь, — задумчиво сказала я, подбирая слова, — у третьего принца, конечно, недостатков хоть отбавляй. Честно говоря, он сам по себе — ходячий недостаток. — Я позволила себе легкую улыбку, и уголок губ Мин Е дрогнул в ответ. — Но что-что, а свое слово он держит. Всегда. Особенно данное тебе. Он ценит тебя. Дай ему время.

Мин Е не ответил. Он снова сжал кулаки, но уже не так яростно.

— Пойдем отсюда, — попросила я. — Это место пугает меня.

— Не только вас, госпожа Ми.

Мин Е вывел меня за пределы дворца так же, как и привел туда: по крышам и деревьям, легкой поступью, нарушая всевозможные законы физики. Дух захватывало. Определенно, если в Древе навыков появится что-то про прыжки на три метра — надо брать.

Мы снова и снова слышали снизу выкрики. Слуги носились туда-сюда, скорее изображая видимость поисков, чем реально пытаясь хоть кого-то обнаружить.

— На восточную сторону! — кричал один.

— Нет, ищите в саду! — перекрикивал другой.

— Уже обыскали вдоль и поперек! Смотрели у пруда?!

Я с трудом сдерживала смех: всё это походило на какой-то нелепый фарс. Им только веселенькой музыки на фоне не хватало, под которую они бы разбегались в разные стороны. Как в каком-нибудь глупом юмористическом сериале.

Кстати. Только сейчас задумалась над тем, что совсем не скучаю без телевизора и телефона. Раньше, в той жизни, я с ума сходила, если приходилось на день остаться без «цивилизации». Но теперь всё то, что казалось бесценным, стало таким неважным.

Наконец Мин Е спустился в тихом, безлюдном углу у внешних стен дворца. Поблизости никого не было. Тогда, осмотревшись, он вывел меня через очередной тайный вход (ну, в нашем случае — выход).

Эх, бедняги-слуги так и не узнали, что мы давно покинули территорию дворца, а потому искать нас бессмысленно. Мне их даже жалко.

— Я отведу вас домой, — сказал Мин Е.

Я покачала головой.

— Пожалуйста, сделай для меня одну вещь. Прямо сейчас. Сходи к Жэнь Хэ, — я тронула Мин Е за локоть. — Ему очень тяжело. Ты нужен ему.

Мин Е поджал губы.

— Госпожа Ми, вы требуете слишком многого.

— Нет, и ты сам знаешь, что моя просьба очень простая, — покачала я головой. — Просто поговори с ним. Вам обоим станет легче.

— Занятно слышать это от вас. Я думал, вы ужасно злы на Его Высочество.

— Угу. Но моя злость — это другое. Как-никак, он тоже мне… небезразличен, — последнее слово далось с трудом, но это было правдой.

Я пока не могла понять, что испытывать к Жэнь Хэ, но определенно не желала ему ничего плохого (разве что иногда — несварения желудка; в моменты, когда он начинал вести себя как последний осел).

Страж вздохнул.

— Я исполню вашу просьбу.

Я улыбнулась.

— Тогда я могу спокойно отправиться домой. Не нужно обо мне волноваться. Я доеду сама и…

Мои слова оборвались, когда из-за поворота показалась высокая, знакомая фигура. Линь Янь вышел из тени, словно материализовался из самого мрака. На его губах играла ядовитая усмешка. И, если честно, она чертовски ему шла. Делала его… самим собой.

Не успела я засунуть мысли о главе Линь куда поглубже, чтобы они не мешали здраво соображать, как появилось издевательское уведомление.

«Вы рады видеть Линь Яня (+3 очка симпатии).

Ваши очки симпатии: 757».

Это что за издевательство такое?! Я не согласна! Никаких 757! Разве что со знаком минус.

Тьфу на эту систему симпатии. Она явно сломалась. Почему мне вообще начисляет очки за то, что этот самовлюбленный индюк появился на горизонте?! Я буду жаловаться!

Мои щеки предательски покраснели, и захотелось скрыться от внимательного взора мужчины.

— Вы переполошили весь дворец, — произнёс он почему-то одобрительно, словно наш побег его искренне забавлял. — Даже призрак несчастной наложницы Мей не вызывал таких бурных обсуждений, как ваше исчезновение. Слуги сбились с ног.

— Мы никуда не уходили, — пожала я плечами. — Не понимаю, чего нас искать. Гуляли вот, во внутреннем дворе. Потом вышли оттуда.

— Разумеется, — хмыкнул Линь Янь, скользнув по мне взглядом. — Я так и подумал. Позвольте проводить вас домой, госпожа Су. Я бы хотел поговорить с вами. Наедине.

Мин Е мгновенно напрягся. Он не сказал ни слова, но вся его поза кричала о готовности в любой момент ринуться в бой.

Я коснулась его плеча и тихо сказала:

— Всё в порядке. Глава Линь — не враг мне. Лучше выполни мою просьбу. Я буду очень благодарна.

Страж третьего принца после паузы — на мой взгляд, очень уж продолжительной — сосредоточенно кивнул. Он явно не хотел оставлять меня с Линь Янем наедине.

— Берегите себя, госпожа Ми.

— А ты — себя.

Мин Е скрылся так же бесшумно, как и всегда.

Линь Янь проводил его взглядом, полным холодного любопытства, а затем галантно указал рукой на украшенную семейным гербом Линь повозку, ожидавшую неподалёку.

Да он не просто ждал нас! Он смог спрогнозировать, через какой именно тайный — тайный, мать его! — ход мы выйдем.

— После вас, госпожа Ми, — подмигнул мне Линь Янь.

— Как ты понял, куда именно подъезжать? — настороженно уточнила я. — Или у тебя повозки на каждом углу расставлены?

— Нет. Зачем же, — он скучающе пожал плечами. — Я мельком увидел вас на одной из стен и дальше смог примерно проложить маршрут, у какой именно развилки захочет выйти Мин Е. Кроме того, этот выход использовать правильнее всего — он расположен по дороге, ведущей к твоему поместью. Вот и всё.

Действительно. Звучало логично.

Мы тронулись. Линь Янь откинулся на бархатные подушки, изучая мой профиль в полумраке.

— Итак, — начал он. — Не сочти за нескромность, но зачем тебе понадобился Жэнь Хэ?

— Ревнуете, глава Линь? — устало усмехнулась я, глядя в окно, за которым проплывали улицы столицы.

Он рассмеялся.

— Не стану отрицать очевидного. — Его смех так же внезапно стих. — Так зачем, Ми Лань?

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Я хотела попросить его о помощи. Мне нужны лотосы. Я знала, что у него есть доступ к некоторым ресурсам.

Выдавать тайны Жэнь Хэ я не собиралась. Поэтому о пещере, полной лотосов, умолчала. Мало ли какими ресурсами он ещё владеет и где может добыть необходимые мне лепестки.

— Значит, те слухи, что дошли до меня на днях, не вранье? — хмыкнул Линь Янь. — О том, что прекрасная наследница Су Мина с одержимостью скупает по всей столице лотосы? Я, признаться, считал это нелепыми сплетнями. Оказывается, у тебя и впрямь проснулся… кхм… специфический интерес к цветам.

Я поморщилась. Ну, конечно, слухи вовсю поползли. В этом змеином клубке не могло утаиться ничего. Надеюсь, это не сделает мою жизнь невыносимой.

— У меня есть на то свои причины, — уклончиво ответила я. — Разве не может у девушки быть маленькой изюминки?

Он склонил голову набок, и в его взгляде вспыхнул неподдельный, острый интерес.

— Разумеется, может. Но твоя изюминка скорее напоминает целую гроздь винограда.

В этот момент повозка плавно остановилась у ворот поместья Су Мина. Линь Янь вышел первым и подал мне руку, помогая спуститься. Его пальцы на мгновение задержались на моей ладони.

«Вам приятно прикосновение Линь Яня (+5 симпатии).

Ваши очки симпатии: 782»

Он не отпустил мою руку сразу, а проводил до самых ворот. Его касание действительно было не так уж и плохо, и всё-таки: не надо забываться. Поэтому я высвободила ладонь и повернулась к мужчине:

— Ну, раз уж мы обсуждаем мои странности. В поместье рода Линь есть лотосы?

Линь Янь лишь покачал головой.

— Увы, — ответил он. — Лотосов там нет. Ни в прудах, ни в вазах.

— Жаль.

Мы задержались у ворот. Линь Янь смотрел на меня. Его взгляд был настолько прямым и не скрывающим своего интереса, что я поежилась. Казалось, он видит не просто меня, а что-то за гранью: мои намерения, мои слабости, тот самый дурацкий счетчик симпатии.

От этого взгляда хотелось закрыться. Слишком уж пронизывающим он был.

— Благодарю вас, глава Линь, — я заставила себя улыбнуться, надеясь, что улыбка получилась хоть немного естественной. — Думаю, дальше я справлюсь сама.

— Ты ведь изучаешь дела Су Мина? — внезапно спросил он.

Вопрос застал меня врасплох.

— Да, — осторожно подтвердила я. — Пытаюсь. Есть некоторые сложности, но, думаю, я всё наверстаю.

«Особенно, если найду эти чёртовы лотосы и прокачаю, наконец, навыки торговли», — пронеслось в голове.

— Попроси помощи у управляющего, — посоветовал Линь Янь. — Он должен объяснить тебе основные вещи. Мне говорили, что он — один из лучших в столице. Су Мин не зря платил ему огромное жалование.

— Проблема в том, что он так объясняет, что лучше бы молчал, — не сдержалась я, махнув рукой. — Он сыплет терминами, путается, возвращается к началу. Кажется, он либо сам не до конца разбирается в этих хитросплетениях, либо…

— Либо не хочет, чтобы разобралась ты, — закончил за меня Линь Янь; его глаза сузились. — Если ты сдашься и позволишь ему вести дела в одиночку, он так и будет вертеть тобой, как хочет.

— Угу, — мрачно кивнула я. — Не удивлюсь. Но, глава Линь, не переживайте. Это не ваша забота. — Я сделала шаг вперед, давая понять, что разговор окончен. — Если вы не против… я пойду?

— Разумеется, — он отступил, склонив голову в прощальном кивке. — До скорой встречи, госпожа Су.

Я поспешила зайти за ворота, чувствуя, как его взгляд жжет мне спину. Только оказавшись в безопасности за резной деревянной преградой, я позволила себе выдохнуть.

И только потом поняла: он же якобы хотел о чем-то со мной поговорить, да ещё и наедине. О чем? О лотосах? О бизнесе Су Мина?

Поистине, Линь Янь был одним из самых сложных мужчин, которые встречались на моем пути. От таких, как он, лучше держаться подальше. Потому что сегодня он тебя жадно целует, а завтра…

Завтра с подобным мужчиной вообще может не настать.

Наверное, потому они столь притягательные. Опасные же. Непонятные. Сложные. Вон, в игре его считали одним из самых желанных фаворитов.

Что до меня…

757 очков против 732. А ощущение, будто я испытываю к этим мужчинам совершенно разные чувства.

Надо ли пытаться добить до тысячи симпатию с принцем или Линь Янем? Или лучше не искушать судьбу новыми встречами с этими двумя?

Хотела бы я знать ответ.

Следующим утром, едва рассвело, в мои покои ворвалась Фейту с глазами, круглыми от изумления. Она, по обыкновению, даже забыла постучать. Впрочем, ей я это прощала.

— Госпожа! Госпожа, там… там… — служанка восторженно всплеснула руками.

Я с трудом отлепила лицо от подушки, в голове гудело. Половину ночи пыталась ковыряться в документах Су Мина, поэтому совершенно не выспалась.

— Что случилось? — пробормотала я, протирая глаза.

— Лотосы! — выдохнула девушка. — Их только что принесли!

— Кто-то ещё согласился продать цветы? Попроси заплатить ему, как и всем остальным. А я ещё немного посплю и…

Фейту потормошила меня за плечо.

— Вы не понимаете, госпожа! Вы должны это видеть! Там не просто лотосы. Там ЛОТОСЫ!

Последнее слово она окрасила такой интонацией, что я поднялась с кровати, накинула домашнее платье и вышла из комнаты.

А потом увидела их.

Двор был завален цветами. Не букетами, не охапками — целыми горами белоснежных, лотосов. Они лежали в плетеных корзинах, были аккуратно связаны в снопы. Их чистый, сладковатый аромат заполнил собой всё пространство.

«Спасибо тебе, Жэнь Хэ», — мысленно хмыкнула я.

Перебрав цветы и убедившись, что все они отменного качества, я заглянула в кошелек.

Текущий баланс: 6243 лепестков лотоса

Сердце колотилось от нетерпения, когда я, наконец, осталась одна в своем кабинете. Больше шести тысяч лепестков! Не может быть!

Я закрыла глаза, мысленно вызвав интерфейс. Ветви Древа навыков расцвели перед моим внутренним взором, и на этот раз я без колебаний потянулась к заветной ветке — «Навыки торговли».

Я прокачала её целиком, навык за навыком. Не забывая и о дополнительных «плюшках».

«Сети поставщиков» — 670 лепестков. Карта империи вспыхнула в воображении, испещренная светящимися точками и линиями. Я поняла, кто и где производит лучший шелк, какие караванные пути самые безопасные, а какие кишат разбойниками, кто из торговцев надежен, а кто славится обманом.

«Око оценщика» — 590 лепестков. Купив и активировав навык, я ощутила легкий толчок, будто в мозгу переключили линзу. Взгляд стал острее, детали — четче. Я мигом пробежалась глазами по безделушке на столе — нефритовой печати — и тут же узнала: не самый лучший нефрит, легкая мутность, вероятно, карьер в западных предгорьях, стоимость на рынке — не выше трех серебряных.

Спустя полчаса мой кошелек изрядно опустел.

Текущий баланс: 239 лепестков лотоса.

Но я не жалела ни о чем. Наоборот, упивалась своими новыми возможностями.

Груды бухгалтерских книг больше не казались мне устрашающими. Они были даже интересными. Головоломкой, которую хотелось бы разгадать. Сложные расчеты, которые раньше вызывали головную боль, теперь выстраивались в ясные, логичные цепочки.

Я велела позвать управляющего. Он вошел, как всегда пасмурный и необщительный, согнувшись в подобострастном, но неискреннем поклоне.

— Госпожа, — буркнул он, уставившись в пол.

— Садитесь, — указала я на стул напротив. Я открыла самую толстую книгу и ткнула пальцем в столбец с загадочными для меня ранее пометками. — Объясните мне, пожалуйста, что означают эти красные иероглифы рядом с суммой поставки шелка-сырца?

Глаза управляющего, обычно потухшие, расширились от изумления. Он сглотнул, посмотрел на меня по-новому — не как на надоедливую выскочку-наследницу, а как на человека, который вдруг начал говорить на его языке.

Это было даже странно. Торговлю-то я прокачала, но он-то с чего меня резко зауважал?

Ладно, разберемся с проблемами по мере их поступления.

— Это… это обозначение страхового залога, — сказал он, и его голос впервые зазвучал без привычной уничижительной нотки. — Видите ли, господин Су всегда требовал дополнительного обеспечения от Ли Гуна, из-за его репутации. Если партия не соответствовала качеству, мы не возвращали залог.

Он говорил так целых полчаса. Четко, ясно, с примерами и цифрами. Объяснял систему скидок, логистику, тонкости работы с каждым партнером. Это был совсем другой человек. Не скажу, что он мне симпатичен — но с ним определенно можно вести бизнес.

«Спасибо тебе, Жэнь Хэ», — снова подумала я.

Некоторое время ушло на то, чтобы с новыми знаниями перелопатить горы бумаг. Я наводила порядок в отчетности, выискивала нестыковки, которые раньше прошли бы мимо моего внимания. Управляющий стал относиться ко мне с подлинным, а не показным уважением. Он даже начал предлагать свои идеи по оптимизации.

Через несколько дней я вместе с управляющим прибыла к господину Бао, первому поставщику шёлка, чтобы принять партию, о которой ещё Су Мин договорился при жизни. Его кабинет на втором этаже возвышался прямо над ткацким двором: снизу поднимался густой запах сырого шёлка и горьких красильных трав.

В комнате стоял терпкий запах чая. На низком столике между нами дымились фарфоровые чашки, на стенах висели картины — то ли горы, то ли журавли, явно развешенные больше для вида, чем из любви к искусству.

— А, новая хозяйка! — громко провозгласил он, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу. — Какая честь! Ну, и какие там у вас распоряжения, красавица? Надеюсь, не собираетесь поднимать цены? А то мы, поставщики, народ бедный, еле концы с концами сводим.

Он говорил свысока, растягивая слова, явно наслаждаясь своим превосходством. Он не видел перед собой делового партнера. Он видел молодую женщину, которую можно легко обвести вокруг пальца с помощью пары грубых комплиментов и напускного панибратства.

Я поднесла чашку к губам, сделала небольшой глоток и тихо ответила:

— Бедные люди не пьют чай такого сорта.

— Ах, что вы, — отмахнулся Бао. — Это вовсе не дорогой сорт. Самый простой, из провинции Аньду, я его на рынке недавно по случаю купил, чуть ли не за гроши.

Я улыбнулась краешком губ.

— Должно быть, господин Бао путает. Чай Аньду сейчас далеко не «самый простой». Его стоимость выросла из-за прошлогоднего неурожая — половину плантаций сгубили дожди, и теперь этот сорт продают вдвое дороже прежнего. Да и к тому же… это вовсе не тот сорт. У сорта Аньду иной оттенок и послевкусие. Так что либо вы ошиблись, либо вас обманули при покупке.

— Ну, я не знаток чаёв. — проворчал он, уставившись в свою чашку. — Мне важнее, чтобы он был горячим да бодрил. Мы же не монахи и не поэты, чтобы по оттенкам и послевкусиям гадать.

Он попытался улыбнуться, но в его голосе сквозила досада: не привык он, чтобы его ловили на слове.

Я же не изменила выражения лица. Медленно поставила чашку на столик, и фарфор тонко звякнул.

— Вот именно, господин Бао, — мягко сказала я. — Вы не поэт и не монах, и даже не торговец чаем. Вы торговец шелком. И потому удивительно, что в шелке, как и в чае, вы тоже не видите разницы между хорошим и посредственным. Ваша последняя партия отгруженная в прошлом месяце. В ней пятая часть нитей ниже заявленного сорта. Меня это не устраивает.

— Ой, да что вы понимаете в шелке, девочка? — фыркнул он. — Это вам не платья выбирать. Там технологии, сорта… Мужское это дело. Ваш покойный отец, господин Су, вот тот был гений! Он бы такого не сказал.

Я, не моргнув и глазом, откинула на стол книгу, открытую на нужной странице.

— В договоре, в четвёртом свитке, во второй строке ясно сказано: при несоответствии качества залог удерживается. — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — И именно это я намерена сделать. Если, конечно, вы не предложите скидку и письменные гарантии на будущее.

Я видела, как его лицо побагровело. Он не ожидал такого. Он ожидал смущенного хихиканья, беспомощных вздохов и, в конечном счёте, уступок. Он не ожидал холодного, расчетливого взгляда и точных ссылок на контракты.

— Да вы… да кто вы такая, чтобы мне указывать? — зашипел он, теряя самообладание. — Я с господином Су дела водил, когда вас еще и в помине не было!

В воздухе повисла напряженная пауза. Я почувствовала, как кровь в висках закипает; рука непроизвольно сжала фарфоровую чашку. Хотелось одним движением плеснуть этот терпкий чай в лицо Бао. Но Я сдержалась: он не просто наглый поставщик, он монополист, плюс у него связи у местных чиновников и на рынке, и в порту; если я сейчас выставлю его мне придётся искать другого контрагента, а на это нет ни времени, ни денег. Замена потребует новых договоров, предоплат, рисков, и кто гарантирует, что новые люди не окажутся ещё хуже?

Да и один неверный слух о «неумелой наследнице» способен похоронить доверие к моему дому быстрее, чем любой саботаж Бао. Так что было ясно: сегодня эмоциями рулить нельзя.

В тот момент мой взгляд упал на картину на стене: тонкие журавли взмывали над водной гладью, а вдали голубели горные вершины. Художник явно постарался — мазки были лёгкими, линии уверенными, в композиции чувствовался ритм. Даже я, далёкая от изысканных тонкостей живописи, понимала: работа выполнена мастером.

Я прищурилась. Перед глазами тут же всплыло окошко интерфейса:

«Полотно: " Журавли в утреннем тумане ". Автор неизвестен. Техника: тушь по шёлку. Дата: около 7 лет назад. Рыночная стоимость: высокая».

В углу окна мерцал крошечный значок ткани. Я мысленно коснулась его — и всплыло второе сообщение:

«Основа: шелк высшего сорта, производство Южной мануфактуры «Юйхуа». Отличается высокой плотностью нити, мягким блеском и редким переплетением, нехарактерным для дешёвых партий».

Я чуть улыбнулась уголком губ и, обернувшись к Бао, произнесла:

— Картина замечательная. Художник сумел передать движение воздуха и лёгкость полёта журавлей. Но ещё больше меня восхитила основа… Этот шёлк великолепен. Мягкий блеск, ровное переплетение. Такой материал заслуживает лучших кистей.

Бао тут же расплылся в самодовольной ухмылке, выпятив грудь. — Это наш холст, госпожа, — горделиво заявил он. — Наше производство.

Я мягко кивнула, будто поверила. — Действительно? Управляющий, принесите, пожалуйста, один из рулонов господина Бао.

Управляющий сделал знак, и двое слуг внесли в комнату длинный свёрток. Я указала на него.

— Это ведь ваш шёлк? Один из тех, что вы мне поставили.

Бао наклонился, разглядывая клеймо.

— Разумеется, наш. Лучшее качество! — он с важным видом похлопал ладонью по ткани.

Я чуть качнула головой и усмехнулась:

— Давайте заключим пари. Вы приведёте любого художника. Пусть он на шёлке из этой партии — я указала на рулон рядом — повторит эту картину так, чтобы никто из знатоков не смог отличить её от оригинала. Не сам рисунок, его не так сложно скопировать, а именно ткань, на которой он будет лежать. Чтобы по блеску, по прочности, по дыханию основы её не отличили от этой.

Бао фыркнул:

— И что тогда?

— Если художник справится, я куплю всю вашу партию в десятикратном размере от рыночной цены. — Я легко махнула рукой, словно речь шла о пустяке:

— А если… не справится? — глаза Бао блестели жадностью, но в голосе прозвучала осторожность.

— Если нет, то партия остаётся у меня бесплатно. И вы обяжетесь поставить новую, надлежащего качества, в течение месяца.

Бао перевёл взгляд на картину с журавлями, прищурился, будто в первый раз разглядывал её по-настоящему. Затем неторопливо развернул рулон, который внесли слуги. Плотная, чуть грубая ткань тускло блеснула в свете ламп.

По его лицу пробежала тень: он видел разницу и понимал, что никакой художник не спасёт его репутацию, если дело дойдёт до сравнения. Морщины на лбу прорезались глубже, губы поджались, он явно думал, как выкрутиться.

Наконец Бао тяжело вздохнул, сложил руки за спиной и с наигранной строгостью сказал:

— Госпожа Ми Лань, — голос его звучал нарочито твёрдо, но в нём все равно слышалось сожаление. — Из уважения к вашему покойному отцу я не могу позволить вам так разбазаривать наследство. Пари — это детская забава.

Я чуть приподняла бровь.

— И как же вы предлагаете разрешить ситуацию?

Бао замялся, но затем, словно выдавливая слова сквозь зубы, произнёс:

— Мы… пересчитаем стоимость. — Он кашлянул в кулак, не глядя прямо в глаза. — Из уважения к вашему дому я сделаю скидку. Пусть будет… двадцать процентов.

— Тридцать. — отрезала я.

— Хорошо, тридцать. Но только потому, что я очень скорблю по покойному Су Мину.

По выражению лица Бао действительно было заметно, что он очень скорбит. Только вряд ли по Су Мину, скорее по недополученной прибыли.

Если подытожить, с этим поставщиком общий язык мы худо-бедно нашли.

Не со всеми дела обстояли так гладко. Нескольких поставщиков я решила сменить, с двумя откровенно переругалась. Но, в целом, мой новый статус наконец-то начал приносить пользу.

Рассвет только-только начал золотить крыши столицы, когда повозка под гербом рода Линь, тихо поскрипывая, остановилась у ворот поместья Су Мина.

Линь Янь сошёл на землю, осмотрелся.

Он не солгал Ми Лань — в его собственном поместье лотосов и впрямь не осталось. И не только в поместье. Глава Линь опустошил все запасы лотосов в землях, что принадлежали его семье. Он приказал вычистить все пруды до последнего, и теперь его люди молча, под пристальным взглядом хозяина, выгружали на мощеный двор бесценные, благоухающие горы цветов.

Что ж, отцу они не понадобятся. Да его мнение больше никто и не спрашивает. Зато Линь Яню пригодятся.

Теперь он стоял, скрестив руки на груди, наблюдая за работой своих слуг.

Это была не просто прихоть. Линь Янь чувствовал себя виноватым в смерти этого старика, Су Мина, который оказался не так уж и плох в роли отца. Всё-таки глава Линь приложил руку к его кончине, пусть и не планировал такого исхода.

Хотелось хоть как-нибудь загладить свою вину перед Ми Лань. Кажется, она действительно горевала.

Да и ему хотелось, чтобы желание Ми Лань исполнилось. Если понадобится, он сложит все цветы на свете к её ногам. Только бы поймать хоть мимолетную улыбку.

Правда, знать про его порыв ей незачем. Будет нужно — догадается. Нет — значит такова воля богов.

Ми Лань переворошила его душу не единожды. Ничто не могло угомонить ту необъяснимую тягу, которую он испытывал к этой девушке.

Казалось, невозможно желать её больше. И всё-таки он умудрялся вязнуть в ней всё сильнее с каждым днем.

Шаги заставили его обернуться. Из тени арочного прохода вышел управляющий, бледный, с лицом, выражавшим смесь сомнений и подобострастия. Ранний гость ему явно не нравился. И всё-таки он навесил на лицо такую улыбку, будто увидел доброго друга.

— Глава Линь! Какая неожиданная честь… — залепетал он, кланяясь так низко, что казалось, вот-вот клюнет носом камни. — Мы не ожидали… столь раннего визита.

Линь Янь не ответил на приветствие. Он сделал медленный, неспешный шаг навстречу, и управляющий инстинктивно отступил.

— Я привез кое-что для госпожи Су, — произнес Линь Янь. — Убедись, что всё останется в идеальном порядке до её пробуждения.

— К-конечно, глава Линь! Непременно! — управляющий закивал с такой готовностью, что его подбородок затрясся. — Это же лотосы! Так много цветков! Невероятно! Мы с особым почтением относимся к распоряжениям госпожи, и эти цветы…

Линь Янь внимательно посмотрел на мужчину, его взгляд был тяжелым и проницательным.

— Касаемо распоряжений госпожи, — перебил он. — Госпожа Су сказала, что пытается изучить азы дела своего отца. Но пока безуспешно.

— Да, к сожалению, эти знания дадутся не всякому.

— Су Лань — не всякая, — вновь перебил глава Линь.

— Разумеется, — не стал спорить управляющий, хотя лицо его стало ну очень кислым.

— Ты подчиняешься ей. А значит должен слушать её. Уважать её решения. Ты будешь объяснять ей всё, что она попросит, так, как объяснял бы самому Су Мину. Понятно?

Он сделал ещё полшага вперёд, сократив дистанцию до минимума. Управляющий замер, боясь пошевелиться

— Я… я всегда так и делаю, глава Линь! — попытался выкрутиться мужчина, но его голос предательски дрогнул.

Разумеется. Этот плутоватый тип только и пытался, что обмануть хозяйку. Недоговорить. Увести в дебри лишних рассуждений. Открыто не обманывал — но пользы от её помощи не было никакой.

Линь Янь медленно покачал головой, и на его губах появилась тонкая, холодная усмешка.

— Не лги мне. Я не буду закрывать глаза на твое высокомерие и саботаж. Ты ведь даже не проверяешь её на прочность. Ты, как последний трус, пытаешься сохранить свою власть над этим местом. — Он наклонился чуть ближе. — Советую тебе остановиться.

— Я не…

— С сегодняшнего дня твоя верность должна принадлежать только ей. Безоговорочно. Без скрытых помыслов.

— Глава Линь, услышьте меня, — попытался вклиниться управляющий. — Я бы никогда…

Вот упрямец! Тогда Линь Янь не выдержал. Он схватил его за плечи и с силой мотнул из стороны в сторону. Не понимаешь словами — будет тебе по другому.

Мужчина дернулся всем телом и обмяк.

— В ином случае, — Линь Янь сделал театральную паузу, — ты обнаружишь, что твоя должность внезапно перейдет к кому-то более достойному. Знаешь ли, в стране сейчас такие тяжелые времена. Дороги в столице стали опасны в последнее время. Разбойники осмелели, нападают даже средь бела дня. И несчастные случаи теперь не редки. То упадет кирпич с крыши, то лошадь понесет, то в канаву свалишься в темноте. Мало ли что может случиться… Понятна ли моя мысль, или тебе требуется более подробное разъяснение?

Он не повысил голос. Но в его спокойных, уверенных словах (подкрепленных не менее уверенным жестом) была такая неумолимая мощь, такая ясная перспектива полного краха, что управляющий побледнел ещё больше.

Он сглотнул ком в горле и замотал головой, не в силах вымолвить ни слова.

Линь Янь выпрямился, удовлетворенный собой, надеясь, что управляющий сам додумает все те ужасные последствия, что его ждут.

Ну а что тряхнул немножко — это так, для усиления эффекта. Нечего спорить.

— Отлично, — произнёс он уже обычным тоном, словно только что обсуждал погоду. — Я рад, что мы поняли друг друга. Распорядись, чтобы цветы дождались пробуждения госпожи Су Лань. Ах да, не нужно сообщать ей о моем визите.

Он обернулся, бросив последний взгляд на белоснежное море лотосов, устилавшее двор. Они лежали там, хрупкие и совершенные.

Как и та, для которой они предназначались.

Прошло три недели с тех пор, как я взяла дела Су Мина в свои руки. Три недели встреч с поставщиками, проверки счетов, составления планов караванов. Голова гудела от цифр и договоров, но дело потихоньку налаживалось.

Но сегодня что-то пошло не так. Документы для южного каравана должны были быть отправлены сегодня же, иначе товар застрянет на границе. Управляющий как назло слег с лихорадкой, а других доверенных слуг, которые разбирались бы в тонкостях печатей и штампов, не оказалось.

Поэтому я решила отправиться на почтовую станцию сама. Фейту осталась в поместье, она и так весь день провела на ногах, помогая мне разбирать бухгалтерские книги, и я отпустила её отдохнуть. Вместо этого взяла с собой двух других служанок и одного пожилого слугу для соблюдения приличий, незамужней женщине из благородной семьи не пристало разъезжать в одиночестве. Сообщила управляющему о своих планах, несмотря на его бредовые протесты из постели.

К счастью, прибыла как раз вовремя, писцы только закончили оформление основных свитков для вечерней почты. Служанки остались ждать в повозке, все равно от них никакого толку в приемной, а старый слуга отправился договариваться о срочной доставке с начальником станции, после чего поспешил готовить экипаж к обратной дороге.

Сама же я устроилась на скамье, дожидаясь своей очереди. Вокруг еще шумели служащие, стучали печати, шуршали свитки. Но постепенно голоса стихали, посыльный с лошадьми умчался по своим делам, переписчики один за другим уходили к старшему чиновнику за окончательными штампами. Стук шагов становился все реже, пока не стих совсем.

Я подняла голову от своих документов и поняла, что в зале стало подозрительно тихо. Лишь лампы потрескивали в наступающих сумерках.

И тут я заметила, что в дальнем углу зала, у длинного стола, неспешно просматривает какие-то бумаги знакомая фигура: Ло Юань.

Он выглядел нервным, то и дело поглядывал на дверь, словно кого-то ждал. Увидев меня, вздрогнул и неуклюже поклонился.

— Госпожа Су! Какая… какая неожиданность! — пролепетал он, краснея.

— Ло Юань, — кивнула я сухо. — Что привело вас сюда в такой час?

— Я… ну, то есть… матушка просила отправить письмо… родственникам в южную провинцию, — замялся он, нервно теребя край рукава.

Письмо? Зачем ему самому приходить на почту ради письма? У торговцев Ло наверняка есть слуги для таких дел. Да и выглядел он так, будто готовился не к отправке писем, а как минимум к войне.

Впрочем, какая мне разница. Наступила моя очередь на отправку, и, покончив с бумагами, я вернулась обратно в приемную.

Ло Юань совсем уж оживился, вновь поднялся с места, начал ходить около меня. Кажется, бумаги занимали его меньше всего.

— Думаю, мне пора идти, — сказала я ему. — До встречи.

— Может быть, еще немного побудем здесь? Отправим моё письмо вместе и…

Я покачала головой.

— Час поздний, не буду задерживаться.

— Тогда… тогда я пойду с вами, госпожа Су! — решительно ответил Ло Юань.

— А как же ваше письмо?

— Подождет!

Он махнул рукой и очень уж споро двинулся за мной следом, так и поглядывая на дверь. Документы он прихватил только после того, как я напомнила о них.

Его поведение выглядело жутко подозрительным, но я пока не понимала, что конкретно меня смущают. Мы вышли из здания, огляделись по сторонам.

Моей повозки поблизости не оказалось. Я нахмурилась: слуга должен был подогнать её к самому крыльцу, а вместо этого исчез, не удосужившись предупредить. Прекрасно! И ведь у меня при себе печать рода Су, документы и деньги, всё, что только может соблазнить какого-нибудь вора на темной улице. Я уже мысленно строила планы, как отчитаю его при встрече, как вдруг из дверей выскочил молодой писец:

— Госпожа Су, прошу прощения, но станция закрывается на ночь, после закрытия у крыльца стоянка запрещена. Все повозки велено отгонять к концу улицы, под сторожевую башню.

Я невольно поджала губы, но промолчала. В конце концов, виноват был не этот парень, а слуга, который уехал, не послав ко мне даже служанок с предупреждением.

— Может быть, я тогда провожу тебя до повозки? — заулыбался Ло Юань. — Да и погода располагает к прогулке. Вечер дивно как хорош. Луна такая ясная сегодня.

— Ладно, пойдем. — протянула я с легким вздохом.

Это был относительно спокойный район, невдалеке от центра столицы, вблизи богатых особняков. Поэтому идти здесь мне было не боязно. Куда больше меня смущало поведение бывшего фаворита. Он как будто всеми силами стремился продлить минуты рядом со мной. Вон, с почтовой станции убежал, сейчас захотел куда-то вместе идти.

Нет, я прекрасно понимала, что я — идеальная партия для Ло Юаня, особенно в глазах его матушки. Но чтоб так уж нарочито лезть «во все щели» — это что-то новое.

Мы прошли всего одну улицу, ни о чем особо не беседуя. Так, о ерунде какой-то: о погоде, торговле, тканях. Ло Юань пытался говорить обо всем и ни о чем, расхваливал новую партию шёлка, которую закупила его матушка. Я без особой охоты поддерживала его. И тут за спиной раздались тяжелые шаги. Я обернулась и увидела трое мужчин. Грязных, в рваных одеждах, с оружием на поясах.

Выглядели они очень уж характерно. Бедняки, которые по случайности затерялись в этой части города.

И всё бы ничего, но мужчина поравнялись с нами.

— Ну-ну, что тут у нас? — ухмыльнулся самый рослый из них, оглядывая нас. — Богатенькие господа изволили гулять?

Я инстинктивно отступила к стене одного из домов. Ло Юань же, к моему удивлению, выступил вперед.

— Эй, вы! — крикнул он, и голос его звенел непривычной решительностью. — Прочь отсюда! Я защищу госпожу Су!

Разбойники переглянулись и расхохотались. Их хохот был таким громким, таким наглым, что я в недоумении покачала головой.

Вокруг, как назло, ни единой живой души. Этот гогот слышен на всю округу, но никто не сбегается на шум. Ставни домов вокруг наглухо закрыты.

Я мысленно перебрала все навыки, которыми обладаю. Толку-то с них, если нас сейчас будут грабить или убивать. Вот «Искусство лёгкого тела» то самое, что позволяло прыгать на 2–3 метра вверх и парить, сейчас бы не помешало, да только лишних 5000 лепестков лотоса у меня увы не было. Да и не лишних, кстати тоже.

— Что вам нужно? — спросила я негромко. — Деньги? Драгоценности?

— Я не позволю вам обидеть благородную даму! — Ло Юань попытался принять угрожающую позу, но выглядел при этом крайне неубедительно.

Но что-то в его поведении меня смутило. Он нервничал, да, но не так, как должен нервничать человек, столкнувшийся с разбойниками. Скорее, как актер, забывший свою роль.

— Ты? — главарь даже слезы утирал, глядя на Ло Юаня. — Да ты же описаешься от страха, как только мы к тебе подойдем!

— Не переживай, пухлячок, — усмехнулся один из бандитов. — Мы ее не обидим. Наоборот, очень даже приласкаем.

— А не захочет по-хорошему — будет по-плохому, — пообещал главный, потрогав рукоять меча.

Ло Юань тем временем все еще пытался играть роль героя, но я заметила, что руки у него дрожат.

— Отойдите от нее! — потребовал он.

— Или что? — главарь достал кинжал и неспешно направился к нему. — Что ты мне сделаешь, жиртрест?

— Эй, стойте! — вдруг растерянно воскликнул Ло Юань. — Вы же… то есть… не так было договорено!

Разбойники переглянулись.

— О чем ты болтаешь, толстяк? — нахмурился главарь.

— Вы должны были… — начал Ло Юань, но осекся, видимо, поняв, что сказал лишнее.

И тут я увидела, как его лицо из решительного стало панически испуганным. Словно он только сейчас понял, что ножи настоящие, а не бутафорские. Что эти люди — не те, кого он ожидал увидеть.

— Нет, нет, так не договаривались! — залепетал Ло Юань, пятясь назад. — Никто никого трогать не должен был! Это должно было быть… просто…

— Что — просто? — нахмурился один из бандитов.

— Я… я… — забормотал он, пятясь дальше. — Это недоразумение! Вы не те люди!

— Не те? А каких ты ждал? Танцовщиц из веселого дома? — презрительно фыркнул разбойник и с размаху ударил его рукоятью по голове.

Ло Юань рухнул на пол как мешок с зерном.

— Ну вот, теперь можно заняться делом, — довольно сказал главарь, поворачиваясь ко мне.

Я сжала кулаки, отчаянно соображая, как выбраться из этой ловушки. Кричать бесполезно. Бежать тоже некуда, они быстрее.

— Не подходите! — крикнула я. — Я вам заплачу.

Главарь уже протянул ко мне руки, когда из-за угла показалась знакомая фигура.

Линь Янь.

Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: я, прижатая к стене, бандиты с оружием, без сознания лежащий Ло Юань. Лицо главы Линь стало каменным.

— Отойдите от нее, — произнес он тихо, но в его голосе звенела угроза.

Разбойники обернулись. Увидев одинокого мужчину, они явно расслабились.

— А ты кто такой? Еще один защитничек? — насмешливо спросил главный из шайки.

Вместо ответа Линь Янь выхватил меч.

То, что произошло дальше, длилось всего несколько мгновений. Удар, поворот, еще удар: первый разбойник рухнул, хрипя и хватаясь за горло. Второй даже не успел выхватить оружие. Главарь попытался бежать, но лезвие настигло его в двух метрах от нас с Линь Янем.

Перед глазами вспыхнуло уведомление, я едва удержалась, чтобы не выругаться вслух:

«Линь Янь спас вашу жизнь (+50 очков симпатии).

Ваши очки симпатии: 832».

Генерал Линь вытер меч о плащ одного из мертвецов и обернулся ко мне.

— Ты не ранена?

Я мотнула головой, не в силах произнести ни слова. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю округу.

— Пойдем, пока не набежала стража, — сказал Линь Янь, протягивая мне руку.

Его ладонь была теплой и сильной, я машинально позволила ему поддержать меня, но ноги предательски подкашивались. Тела разбойников остались лежать в лужах крови. Линь Янь даже не оглянулся на них. Не думаю, что генерала, командующего армией, всерьез беспокоят стражники. Скорее всего, мужчина просто решил увести меня как можно скорее.

— А Ло Юань… — вспомнила я о незадачливом сыне торговца.

Линь Янь оглянулся на того и дернул плечом:

— Полежит и очнется, не переживай о нем.

Он довел меня до своей повозки, что стояла всего через несколько домов от станции в небольшом проулке, помог мне подняться, накинул плащ на плечи — видимо, заметил, что я дрожу. Возница молча тронул лошадей.

Система тут же отреагировала назойливым всплывающим окном:

«Вы приняли заботу Линь Яня (+3 очка симпатии).

Ваши очки симпатии: 835».

«Ну ничего себе. А с Мин Е эта дурацкая система каждые пять минут не обновлялась, да и с Жень Хэ, кажется, тоже» — невольно подумала я.

— Генерал Линь, раз уж я с вами, давайте доедем до сторожевой башни, к моей повозке?

— Неужели так неприятно ехать вместе со мной? — хмыкнул Линь Янь.

Впрочем, явной обиды в его голосе не чувствовалось.

— Нет, я хотела попросить возницу и слуг вернуться домой самостоятельно, — пожала плечами. — Везите вы, кто ж против.

Мы так и сделали.

И, пока ехали по темным улицам столицы, в голове начали крутиться и другие назойливые мысли.

Как Линь Янь узнал, где меня искать? Он следил за мной и Ло Юанем, потому и появился так вовремя? А что до последнего? Тот явно пытался отыграть роль спасителя, только вот просчитался, на нас напали не те разбойники, которых он ожидал.

Допустим, Линь Янь появился без злого умысла, он не знал про бандитов. Но всё остальное выглядит как-то слишком уж правильно. Прилизанно. Как будто я угодила в дешевую постановку.

— Глава Линь, вы же не подстроили нападение на меня? — всё же спросила я суровым тоном.

Мужчина хмыкнул.

— Я — нет. А вот сын торговки определенно собирался защитить тебя от выдуманных злодеев. Только просчитался.

Ага, к огромному сожалению Ло Юаня, злодеи оказались настоящими.

— Тогда не понимаю.

— Чего именно?

— Во-первых, как вы оказались в той же подворотне? Случайно? Во-вторых, куда делись бандиты, подкупленные Ло Юанем?

Линь Янь усмехнулся:

— Всё просто. Я дожидался тебя у почтовой станции, потому что о подставных бандитах был осведомлен. Они должны были пройти на станцию и запугать тебя. И сын торговца тебя бы спас. Между прочим, несколько служащих были подкуплены, чтобы ты задержалась на станции, а затем осталась без экипажа. В общем, спровадив тех бандитов, я решил проводить тебя до поместья. Вмешиваться я не собирался, но кто меня спрашивал? — он фыркнул, улыбнувшись собственной шутке. — Госпожа Су, вы умудряетесь влипать в неприятности с поразительной частотой. Только тебя могут атаковать в благополучных местах и не в самый поздний час.

На краю зрения мелькнуло уведомление.

«Слова Линь Яня разозлили вас» (— 40 очков симпатии).

Ваши очки симпатии:795».

Впрочем да, его слова его меня задели. Может, он и не фальшивый спаситель, и действительно выручил меня, но всё равно. Это не дает ему права так разговаривать и так нахально улыбаться.

— Генерал Линь, я благодарна за вашу помощь, но впредь постарайтесь… — я задумалась над концовкой фразы, потому что не знала, что еще сказать.

«Постарайтесь меня не спасать»?

«Постарайтесь не убивать на моих глазах»?

«Постарайтесь не признаваться в том, откуда вы взялись»?

Мне не нравилось всё, что произошло этим вечером, но и винить Линь Яня было не о чем.

— Ми Лань, — голос его стал мягче, почти интимным, — ты как будто недовольна тем, что пережила этот вечер. Или расстроена тем, что твои обидчики мертвы. В любом случае, я удивлён.

— Я недовольна тем, что вы следили за мной, — выдохнула я, отводя взгляд. — Знали о подставных бандитах, но промолчали. Позволили мне идти в ловушку, а потом явились в последний момент, как герой из легенды.

Сейчас бы вот появилось какое-нибудь уведомление в духе: «Линь Янь недоволен тем, что вы не восхищаетесь его геройством». И минус тыща очков. Нет, лучше не тыща, а то опять душить начнет. Ограничимся пятью сотнями. Чтобы и любви не получилось, и критической отметки не было.

Увы, то ли система так не работала, то ли мужчину всё устраивало.

Линь Янь тем временем наклонился ко мне, расстояние между нами сократилось до неприличного. Я чувствовала тепло его тела, аромат сандала и чего-то ещё, мускусного, мужского. В тусклом свете его глаза потемнели.

— Вы предпочли бы, чтобы я предупредил вас заранее? — его голос понизился до хрипловатого шёпота. — Дал время испугаться? Или, быть может, позволил вам самой разобраться с тремя головорезами?

Несмотря на раздражение от сути разговора, сердце забилось быстрее. Каждая клеточка тела кричала об опасности, не той опасности, что исходила от бандитов в переулке, другой, более острой и сладкой одновременно.

Система немедленно отреагировала. Проклятье, неужели эта обновленная версия отслеживает любую мелочь?

«Близость Линь Яня заставляет ваше сердце биться быстрее (+8 очков симпатии).

Ваши очки симпатии: 803».

— Я предпочла бы, чтобы вы относились ко мне как к взрослому человеку, а не как к фарфоровой куколке, которую нужно оберегать от грязного мира.

Я скрестила руки на груди, создавая барьер, между нами, но это только заставило его взгляд скользнуть ниже, к вырезу моего платья.

Снова мигнуло окно интерфейса.

«Линь Янь восхищен вашими достоинствами (+27 очков симпатии).

Текущая симпатия Линь Яня к вам: 778».

Ох, чую тут совсем не о душевных качествах идет речь! Достоинства ему подавай!

И вообще. Ничего себе, симпатию Линь Яня ко мне наконец разблокировали?

— Если вы узнали об опасности, должны были сказать мне, а не действовать за спиной, — сказала я прикрывая грудь газовой шалью.

Несколько ударов сердца он молчал, изучая моё лицо так пристально будто пытался прочесть тайные мысли. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. В следующий раз предупрежу. И позволю вам самой разбираться с последствиями, — лениво ответил он.

— В один прекрасный день вас не окажется рядом, и я окажусь беспомощной, зависимой и слабой. — горло сдавило горечью. Ну и в чем я была не права? — Я не хочу быть той, кого постоянно нужно спасать.

Линь Янь протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него по коже пробежала горячая волна.

Всплывающее окно мигнуло так ярко, что я едва не зажмурилась:

«Прикосновение Линь Яня доставляет вам удовольствие (+5 очков симпатии).

Ваши очки симпатии: 808».

Ничего и не доставляет! Обман! Гнусный поклеп!

Разве что самую малость…

— Госпожа Су, — он словно гипнотизировал меня, — сила не в том, чтобы справляться со всем в одиночку.

— Но ведь ты справляешься, — я попыталась отстраниться, но его пальцы скользнули вдоль линии челюсти, удерживая меня на месте.

— Ты думаешь, я один? — В его усмешке мелькнуло что-то горькое. — Ты думаешь, мне не приходится полагаться на других? На информаторов, союзников, даже на врагов иногда?

Его большой палец медленно провёл по моей нижней губе. Жест был порочным, откровенным, от него внутри вспыхнуло жаром.

— Разница лишь в том, что я научился принимать помощь, не чувствуя себя при этом слабым. А ты… Знаешь, почему я выбрал действовать тайно? — он наклонился ещё ближе, и его дыхание коснулось моей щеки, — Ты слишком гордая, чтобы позволить кому-то позаботиться о тебе. Даже когда это необходимо.

Воздух в повозке стал гуще, а ткань моего платья вдруг показалась слишком тесной.

— Это… это не гордость, — мой голос прозвучал хрипло. — Это здравый смысл.

— Здравый смысл? — Линь Янь усмехнулся, теперь его рука скользнула к моей шее, пальцы легли на пульсирующую точку у основания горла. — Твое сердце сейчас бьётся как сумасшедшее. От здравого смысла или от чего-то другого?

Очередное уведомление всплыло перед глазами, издеваясь надо мной:

«Линь Янь чувствует ваш пульс. Он понимает, как вы реагируете на него (+10 очков симпатии).

Текущая симпатия Линь Яня к вам: 788».

Я резко отстранилась, утыкаясь спиной в стенку повозки. Щеки горели.

— Вы… вы слишком много себе позволяете, генерал Линь.

— Куда меньше, чем мне хотелось бы, — он откинулся назад, но улыбка не сошла с его губ.

Вся эта ситуация меня ужасно раздражала. И самоуверенность Линь Яня. И глупые уведомления, которые скакали как блохи. Не припомню, чтобы раньше система реагировала на каждую фразу. А тут как с катушек слетела.

И… мои собственные эмоции. Они тоже бесили.

Всё то время, пока мы ехали в повозке, дыхание никак не выравнивалось. На губах горел ощутимый след его пальца. Я упрямо отводила взгляд в окно, но каждая тень на его лице, каждый лёгкий изгиб улыбки будто подталкивали меня к запретной мысли: а что было бы, если бы я не отстранилась?

Едва мы доехали до моего поместья, я выскочила наружу, не прощаясь. Линь Янь не стал меня останавливать.

С Ло Юанем, конечно, придется поговорить. Потому что он переходит все границы разумного в своем желании мне понравиться. Уверена, это не лично его инициатива, а матушкина. Просто Ло Юань, как примерный сын, поспешил её исполнить. Ну, разницы никакой, факт остается фактом: семейка Ло подкупила кого-то, чтобы напугать меня и выставить Ло Юаня героем.

С ним-то всё понятно. А вот что делать с Линь Янем?

Как оказалось: хоть делай что-то, хоть не делай — толку не будет. Потому что с каждым новым днем я всё сильнее путалась в своих мыслях. Как в очень липкой паутине.

То утро выдалось тихим и обманчиво спокойным. В саду стояла прохлада, безветрие, словно всё кругом вымерло. Лишь вдалеке, в конюшнях, слышалось ржание коней. Казалось бы — идиллия.

Но в моей душе бушевала буря.

Стоило закрыть глаза, и я вновь оказывалась в тесной повозке рядом с Линь Янем. Его насмешливый взгляд, бархатный голос, ласковые прикосновения и откровенные намеки…

Я злилась за то, что воспоминания не уходят. Я пыталась убедить себя, что мои эмоции — лишь раздражение, злость на его дерзость. Мне плевать на очки симпатии, потому что с этим мужчиной я уж точно не планирую иметь ничего общего!

Почему тогда сердце стучит быстрее, стоит только подумать о нем?

С нашей последней встречи он назойливо лез ко мне в голову.

Чтобы отогнать пакостные мысли, я достала гуцинь и уселась в беседке. Увы, мое обучение так ничем и не кончилось. После смерти Су Мина я несколько раз пыталась взяться за инструмент, но каждый раз терпела крах. Струны под моими пальцами звучали как крики умирающей птицы.

Вот и сейчас я почти с яростью терзала несчастный гуцинь, только бы не думать о Линь Яне.

Слишком много ему чести!

— Госпожа, — робко прозвучал голос служанки. — Господин Сяо Вей просит встречи с вами. Он дожидается у ворот, но если вы заняты…

Я с облегчением отодвинула гуцинь и велела:

— Пусть он идет ко мне.

Вскоре ученый появился на аллее. Его лицо озаряла мягкая улыбка, но в глазах я заметила тень беспокойства. Он слегка мялся, будто не решался заговорить прямо.

— Госпожа Су, простите за беспокойство, — он поклонился. — Не хотел мешать вашему музицированию.

«Боюсь, невозможно помешать тому, что и так корчится в муках», — тоскливо подумала я, но вслух сказала:

— Ничего страшного, я как раз отдыхала. Присаживайтесь. Как вы поживаете?

Сяо Вей устроился на скамье напротив, немного помявшись.

— У меня всё хорошо. Дела идут прекрасно. В последнее время я занят важными вопросами при дворе, по поручению самого принца Жэнь Хэ. — Он произнес это с обычным легким самолюбованием. — Вы наверняка уже слышали: скоро во дворец должны прибыть послы из Яньго?

Меня эта информация миновала. К счастью.

«Слава богам, на этот раз меня туда не тащат», — с облегчением промелькнуло в голове. От дворцовых интриг я устала и в первый официальный визит.

— Весь двор на ушах, готовятся к приему высочайшего уровня, — продолжил Сяо Вей.

— Это замечательно. Надеюсь, переговоры пройдут успешно.

— Непременно, — кивнул он. — Планируется большое торжество, пир. Меня, как победителя недавних поэтических чтений, выбрали для того, чтобы зачитать стихи перед послами.

Он произнес это с достоинством и даже кичливостью (всё-таки Сяо Вей неисправим).

— Поздравляю, — я улыбнулась. — Это действительно огромное признание вашего таланта.

— Вместе со мной должен был выступить Яо. Помните, тот простолюдин, занявший второе место? Это большая честь для нас обоих.

Его лицо почему-то омрачилось. Ученый понизил голос, словно боялся, что его подслушают.

— К сожалению, не всем в высших кругах пришлось по душе такое решение. Если ко мне претензий быть не может, то кандидатура Яо, сына простого крестьянина, вызвала откровенное недовольство среди некоторой знати.

— Ну, мало ли, чем они там недовольны, — пожала я плечами. — Их мнение в данном случае едва ли кого-то интересует.

— Так и есть, — согласился Сяо Вей; но тень на его лице лишь сгустилась. — Только вот… кто-то отравил Яо.

Я поперхнулась.

— Как это, отравил? Насмерть? — выдохнула, уставившись на него.

— Нет, нет, слава небесам, — поспешно успокоил он меня. — Они совсем чуть-чуть. Это, конечно, не доказано. Несчастный Яо мучается от острой кишечной инфекции, и по заверениям лекарей придет в себя лун через пять-семь. Но мы с вами люди грамотные, госпожа Су. Мы понимаем, что такая «инфекция» накануне важнейшего пиршества — дело рук кого-то из недоброжелателей.

Сложно поспорить. Эти придворные игры так предсказуемы и так отвратительны.

— Что ж… Я думаю, вы и один справитесь, Сяо Вей. Вашего таланта хватит на всех.

— В этом-то и вопрос, — ученый замялся, нервно поправляя рукав. — Видите ли, работа, которую я планировал представить на пиру, изначально предполагала двух чтецов и составителей. И, если честно, даже лучше, если одним из чтецов будет женщина. Это добавит глубины и произведет большее впечатление на послов. — Он посмотрел на меня с мольбой. — Я думал… может, вы согласитесь поддержать меня? Вы составите свою часть стихов, а я — свою. Вместе мы сможем…

— Сяо Вей, — мягко перебила я его. — Третье место на чтениях заняла не я, а Цао Юнь. Я лишь оказывала ей небольшую поддержку. Пусть она выйдет.

Конечно, это свинство — всё валить на несчастную девушку. Она Сяо Вею точно ничем не поможет. Но ко мне-то какие вопросы? Официально я просто стояла рядом и поддерживала морально.

Ученый глубоко вздохнул, и в его глазах вспыхнула твердая решимость.

— Она выйдет, — не уступил Сяо Вей. — Но госпожа Су, я знаю, что Цао Юнь двух строк бы не сложила, если бы не вы, если будет только она — это будет блекло. А если кто-то из послов задаст вопрос? Попросит разъяснить метафору, уточнить аллюзию?

— Но вы же сами сказали, что ваше выступление рассчитано на двоих.

— Я переработаю стихи так, чтобы их читали втроём. Вы — несколько строк в начале и в конце, Цао Юнь — свою часть, а я свяжу всё в единое целое. Это будет смотреться поэтично и необычно. Трое чтецов — редкость, послы запомнят наш дуэт, вернее — наш трио.

Он посмотрел на меня с мольбой.

— Я уже заручился поддержкой Цао Юнь, она согласилась.

Она-то, может, и согласилась, зато я собираюсь отказаться.

Потому что появляться во дворце не хочу в принципе. Хватит с меня закулисных интриг. А еще на приеме точно будут Жэнь Хэ с Линь Янем. Я тут пытаюсь избавиться от навязчивых мыслей про последнего и уж точно не планирую идти туда, где появится он.

Но, разумеется, система чхать хотела на мои «нет». Не дав мне открыть рта, вспыхнуло раздражающее донельзя окно интерфейса:

«Сяо Вей просит вас о помощи».

Ну и по старинке, ответы: «Согласиться» и «Отказаться».

А ниже очень уж соблазнительная приписка:

«Поучаствуйте в торжестве и получите дополнительное вознаграждение в размере 5000 лепестков лотоса».

Конечно, я не собиралась во дворец! Вообще, никогда, совсем!

Но за 5000 лепестков? Так ли незыблемы мои принципы? А если всего разок? Последний, так сказать? На посошок? Получу кучу денег, куплю какой-нибудь полезный навык.

Или это очередная подстава от игры? Сейчас соглашусь, а там обнаружится, что мать Ми Лань еще кого-нибудь предала — и меня линчуют прямо перед послами.

Некоторое время жадность во мне боролась со здравым смыслом.

Время это было очень недолгим.

Потому что через пару секунд я решительно смахнула уведомление и ответила:

— Так что от меня требуется?

В назначенный день я поднялась ещё до рассвета. Слуги торопливо носились по комнате, приносили украшения, а Фэйту, нахмурив брови, сосредоточенно поправляла на мне каждую складочку платья.

— Госпожа, не волнуйтесь, — шептала она, приглаживая ткань. — Всё пройдёт хорошо.

— Я знаю, — мягко отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне ведь не обязательно будет оставаться во дворце до конца вечера. Выступлю и уеду.

Фэйту поджала губы и снова склонилась к подолу.

— Да, да… конечно. Только вы не тревожьтесь.

Я усмехнулась. С каждым её «не тревожьтесь» становилось очевиднее: больше всех боится именно она.

— Я и не тревожусь. Разве похоже?

Фэйту рассеяно кивнула, и принялась поправлять мою прическу.

— Уверена, вы будите самой красивой сегодня, главное ничего не бойтесь…

— Фэйту, — я положила ладонь ей на плечо. — Тебя что-то беспокоит?

Она вздрогнула, а на щеках вспыхнул румянец.

— Я… просто очень боюсь за вас, — призналась она, — Там же будут послы из Яньго!

— Ну и что?

— Так говорят… — она оглянулась, — что у них две головы!

— Что? — я не была уверена, что ослышалась.

— Две головы! — повторила она абсолютно серьёзно. — Служанка Син из дома на первой улице слышала об этом от заезжего купца! Что в Яньго все с двумя головами, и что они никогда не спят и питаются кровью…

— Фэйту, — я зажала переносицу. — У них одна голова. Как у всех людей.

— Но служанка Син…

— Твоя служанка Син дальше рынка нигде не была!

— Ну… может, у них нет второй головы, — неуверенно протянула она. — Но кровь они точно пьют, даже ученый Сяо сказал, что на приеме будут подавать мясо с кровью, традиционное блюдо Яньго! А значит у них как минимум острые зубы как у диких зверей.

Я едва не прыснула со смеху.

— Острые зубы? Это же послы, а не вампиры из третьесортного сериала…

Фэйту округлила глаза.

— Госпожа я совсем не поняла, что вы сказали.

— Неважно, — вздохнула я. — Слушай, у людей из Яньго действительно своя кухня, это правда. Но блюдо с кровью — это просто недоваренное мясо. Тебе не о чем беспокоиться.

— Как скажете, госпожа, — пискнула она, но в глазах светилось сомнение.

«Боги, дай терпения». — мысленно взмолилась я.

После всех этих утренних тревог сборы заняли меньше времени, чем я ожидала. Когда последняя шпилька в волосах встала на место, а пояс был затянут, в покои вошёл управляющий и с вежливым поклоном сообщил:

— Госпожа, паланкин ждет.

Мы с Фэйту вышли во двор, где у ворот уже ждала крытая повозка. Воздух был ещё прохладным, утренний туман цеплялся за крыши домов. Слуги подхватили полы моего платья, помогая сесть. Дверца закрылась, колёса скрипнули, и мы тронулись.

Я устроилась в повозке и всю дорогу повторяла строки стихотворений, что Сяо Вей прислал мне накануне. Моей частью были вступительные и заключительные строки, но я на всякий случай прогоняла и чужие реплики — если Цао Юнь вдруг запнётся и придётся подхватить её текст. Я уже успела выучить все наизусть и могла произнести даже сквозь сон. Главное — не дать голосу дрогнуть, на счет всего остального я была спокойна.

У ворот нас встретил евнух, в руках он держал свиток. Его взгляд скользнул по строчкам текста, затем поднялся на меня:

— Госпожа Су Лань? — уточнил он, и, получив мой кивок, слегка приподнял бровь. — Вы в списке. Следуйте за мной.

Меня и Фейту привели в комнату ожидания. Здесь уже сидели девушки с флейтами, музыкант с барабаном, танцовщицы в лёгких накидках. Они сидели и стояли небольшими группками, каждый по-своему готовился. Танцовщицы разогревали руки и плечи, плавно водили кистями, прокручивали запястья, музыканты едва касались пальцами отверстий флейт, повторяя мелодии.

Я опустилась на край скамьи. Не успела выдохнуть, как дверь снова отворилась — в комнату вбежала Цао Юнь.

— Госпожа Ми… — она торопливо склонилась в полупоклоне, но тут же запнулась, взгляд её метнулся к моему лицу. — Простите, то есть госпожа Су. Я слышала о вашем отце… — она смущенно улыбнулась.

Пытаясь придать себе собранный вид, она прижала к груди свиток с текстом, но тот выскользнул. Бумага развернулась и растянулась по полу, залетев танцовщицам под ноги.

— Простите! Простите! — торопливо зашептала она, подхватывая свиток трясущимися пальцами, при этом задела барабан, и гуцинь, и умудрилась толкнуть флейтиста.

Музыкант с барабаном нахмурился и приглушил звук ладонью. Флейтист недовольно поправил инструмент, танцовщицы переглянулись, одна едва заметно усмехнулась:

— Какая неловкая…

Цао Юнь покраснела еще больше и принялась раскладывать листы в правильном порядке, но те только ещё больше путалась.

— Давай я тебе помогу, — я наклонилась ближе, стараясь, чтобы никто не услышал. — Ты плохо выучилась текст?

Она подняла на меня глаза, полные тревоги, и горячо зашептала: — Нет, нет, госпожа Су, я всё знаю. Правда!

— Тогда почему ты трясешься, будто идешь на казнь? — прошептала я, стараясь, чтобы окружающие не услышали.

Цао Юнь понизила голос и ответила мне прямо на ухо.

— Я… я слышала про послов из Яньго, — призналась она, сглотнув. — Говорят, у них по две головы, и питаются они… кровью.

Я едва не закатила глаза. Отлично. Ещё немного, и весь город уверует, что к нам прибыли демоны.

— Слушай, — тихо сказала я, наклоняясь ближе. — Даже если послы и захотят кого-то напугать, в зале будет полно охраны. И там будет принц Жэнь Хэ. Так что перестань дрожать, — прошептала я. — Он с собственным братом сражался и победил, что ему теперь какие-то трёхголовые послы.

— Двухголовые, — автоматически поправила Цао Юнь.

Я прекрасно понимала, что приукрашиваю, но пусть лучше Юнь верит в сказки о непобедимом принце, чем трясётся при каждом шорохе.

— Вот именно. — хмыкнула я, — Для Жэнь Хэ это даже не разминка.

— Вы уверены, госпожа Су? — спросила девушка, немного подумав.

— В том, что Жэнь Хэ всем покажет кузькину мать? — я тут же поправилась: — В том, что он будет держать ситуацию под контролем? Разумеется. Не забывай, мы с ним хорошо знакомы.

Цао Юнь после моих доводов действительно успокоилась — или сделала вид. Её плечи хотя бы перестали ходить ходуном.

Я предложила не терять время зря и начать читать наши строчки.

— Вдохни поглубже, — сказала я, — прочувствуй ритм.

Она послушно кивнула, вдохнула так глубоко, словно перед погружением под воду. Голос всё ещё звучал неуверенно, но с каждой строкой становился чуть спокойнее.

Мы проговорили текст, а потом начали во второй раз. Я поправляла интонацию Цао Юнь, подсказывала, где выдержать паузу.

Тут дверь отворилась, и в комнату ворвался Сяо Вей — лихорадочно, будто за ним гнались. Щёки горели, волосы встрепались. Неудивительно, потому что он нервно всклочил их, увидев нас.

— Госпожа Су! Госпожа Цао! — воскликнул он, не поздоровавшись. — Мы должны повторить всё с самого начала. Я кое-что исправил в ритме третьей строфы. И… — он нервно сглотнул, — мне кажется, нужно переставить последние строки местами. Так будет гармоничнее.

Я растерянно моргнула.

— Сяо Вей, мы ведь уже всё выучили.

— Именно поэтому и нужно повторить ещё несколько раз, — выпалил он. — Мы должны добиться совершенства. Всё должно звучать безупречно, иначе послы подумают, что в нашей поэзии нет души!

Он заметно волновался: то приглаживал рукав, то тер переносицу под очками, то снова взлохмачивал волосы.

«Да плевать на душу», — мрачно подумала я.

Ну а что, я работаю не за идею, а за звонкую монету. Точнее — за лепестки лотоса. Мне на глубины поэзии глубоко начхать.

— Сяо Вей, — я уперла руки в бока. — Если вы будете менять текст прямо сейчас, мы не то, что душу — мы смысл потеряем.

— Нет, нет! — замахал он руками. — Всё должно звучать как дыхание ветра, как журчание ручья! Понимаете? Чтобы каждое слово — продолжение предыдущего. Это выступление перед послами Яньго, и малейшая ошибка может быть истолкована как неуважение, как дипломатический провал!

Цао Юнь при этом старательно делала вид, что погружена в чтение строк, но по тому, что текст она при этом держала вниз головой, я поняла, что она снова начинает себя накручивать.

— Править мы ничего не будем, — решительно сказала я. — Но, так и быть, повторим стихи столько раз, сколько вы посчитаете нужным.

— Замечательно! Нам выделили отдельную комнату для репетиций, — оживился Сяо Вей. — Пойдёмте. Там лучше акустика.

Он схватил листы, подал нам знак следовать за ним и повёл по коридору. Комната, в которую мы вошли, действительно была просторной, с высокими сводами и окнами, затянутыми тончайшей бумагой, сквозь которую просвечивал мягкий свет.

Сяо Вей торжественно произнёс:

— Здесь мы будем готовиться, пока всё не станет совершенным.

Я скептически прищурилась.

— И сколько, по-вашему, на это уйдёт времени?

Он чуть подумал и с серьёзным видом ответил:

— Думаю, понадобится не менее сотни повторов.

Цао Юнь испуганно ахнула. Я же не удержалась и переспросила:

— Сто? Мы сойдем с ума к тридцатому разу.

— Госпожа Су, — укоризненно сказал ученый, — искусство требует труда. Настоящий стих живёт только в устах тех, кто дышит им.

— А потом эти уста пересыхают, и всё, искусство погибает, — парировала я. — Мы можем повторить десяток раз, не больше.

— Хорошо… двадцать, — сдался Сяо Вей.

— Тогда пять, — уточнила я.

— Ладно, десятка будет достаточно, — сдался он.

— Даже лишко, — проворчала я.

Цао Юнь всё это время сидела тихо, сложив руки на коленях, как ученица между строгими наставниками.

— Начнем, — резюмировал ученый. — Первая строфа, вступительная, госпожа Су. Помните о дыхании. И о взгляде. Взгляд должен быть направлен чуть выше голов, создавая эффект…

Я решила, что больше слушать нравоучения не стану, и просто начала зачитывать. Впрочем, Сяо Вей даже до конца на дослушал:

— Нет-нет. Немного не так. Вам нужно сделать паузу на полтакта длиннее в третьей строфе, иначе ритм собьется, а этого допустить нельзя, абсолютно недопустимо! А ещё, осанка, госпожа Су, осанка! Спина должна быть прямой, но не деревянной, иначе…

— Я вас услышала.

Да всё с моей осанкой прекрасно! Уж что-что, а в этом я не сомневаюсь — уроки госпожи Мей не прошли даром! Просто Сяо Вей сегодня куда зануднее обычного. Не представляю, как моя милая Фейту до сих пор не отравила его, потому что конкретно сейчас мне и самой очень этого хотелось.

Мы начали снова — и тут дверь скрипнула, в комнату вошёл Жэнь Хэ.

Сяо Вей осёкся и вытянулся, словно по струнке. А затем он и Цао Юнь склонились в низком поклоне. Я лишь слегка наклонила голову, не сводя пристального взгляда с принца. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. Под глазами залегли глубокие тени.

— Я зашел, чтобы пожелать вам удачи, — хрипло сказал Жень Хэ. — Думаю, вы готовитесь с невероятным усердием.

— Ваше Высочество, — прошептала Цао Юнь, теребя край платья. Она явно не умела молчать, когда нервничала. А-Юнь сделала крошечный шаг вперед и, набравшись смелости, спросила едва слышно: — Ваше Высочество… а скажите… правда ли, что у послов из Яньго… две головы?

Договорив, она тотчас испугалась собственной дерзости и покраснела, зажав рот ладошкой.

Повисла долгая пауза. Сяо Вей побледнел, будто ожидая, что за такой вопрос нас казнят на месте.

Жэнь Хэ на мгновение замер, а потом в его глазах появился тот самый блеск, который мне так нравился.

— Две головы? — повторил он задумчиво, будто всерьез размышляя. Затем кивнул с абсолютно невозмутимым лицом. — Да. В некотором смысле — две.

Цао Юнь ахнула, прижав руки к груди.

— Одна — настоящая, — продолжил принц с абсолютно невозмутимым видом, — а вторая — маска на затылке. Их воины надевают её перед битвой, чтобы враг думал, будто у них глаза и спереди, и сзади. Для воина Яньго повернуться спиной к врагу считается позором.

Он выдержал ещё мгновение, наблюдая за её растерянным лицом, а потом уголки его рта дрогнули в лёгкой усмешке.

— Так что можешь спать спокойно. Двухголовые чудовища тебя не съедят.

Цао Юнь покраснела ещё сильнее, опустила взгляд, но сквозь длинные ресницы всё же украдкой глянула на принца.

— Ваше Высочество… вы надо мной смеетесь, — тихо пробормотала она.

— Немного, — признал Жэнь Хэ, но тут же его взгляд снова скользнул ко мне.

Атмосфера изменилась, он сделал шаг в мою сторону.

— Су Лань, я… — Но его слова оборвались, он сжал губы. То, что он хотел сказать, явно не предназначалось для чужих ушей.

Вздохнув, он махнул рукой, отбрасывая невысказанную мысль.

— Передохните немного перед приёмом, — коротко бросил он, уже направляясь к выходу. — И… удачи. Покажите им изящество нашей поэзии.

На пороге он обернулся, только на секунду. А потом дверь закрылась за ним.

«Всенепременно покажем», — мысленно ответила я Жень Хэ, — «если, конечно, я не придушу Сяо Вея раньше, чем мы начнем выступать.»

Пир проходил в главном зале дворца, украшенном показной роскошью. Даже на приеме в честь дня рождения принца Жень Шена было куда скромнее.

Место императора пустовало, но за главным столом сидел Жэнь Хэ. Справа от него за столом расположенным чуть ниже, сидели трое послов из Яньго.

Они и правда выглядели так, что даже я чуть не поверила в слухи про «двухголовых монстров». Высокие, мрачные, глаза — сплошной чёрный зрачок, без единого отблеска света. На поясе какие-то амулеты из кости, в одежде вышит двуликий дракон. От них веяло силой и чем-то… чужим.

Жэнь Хэ, казалось, не обращал внимания ни на кого, взгляд был рассеянным, а движения ленивыми, будто он боролся с нарастающим жаром. На висках проступала тонкая испарина, хотя в зале стояла прохлада.

«Странно…» — подумала я, но так как мы уже вышли в центр зала, пришлось откинуть эту мысль и мысленно повторить мантру Сяо Вея: «Плечи расправь, голову ровно, дыши спокойно, и помни, зачем ты здесь». И я помнила: не ради искусства, дружбы народов и прочей пафосной чепухи. Ради пяти тысяч лепестков лотоса, конечно!

Я начала первой. Голос держался уверенно, хотя сердце било барабанную дробь. Цао Юнь дрожала, как заяц перед тигром, но вовремя подхватила. Потом вступил Сяо Вей, как всегда, идеально. Всё сработало: нужный ритм, нужный наклон головы, нужный взгляд в сторону трона.

Когда последняя строка стихотворения стихла была прочитана, в зале повисла тишина, даже свечи будто перестали трепетать. А потом главный посол, высокий мужчина со шрамом через бровь, медленно поднял ладони и зааплодировал.

— Изящно, — произнёс он по-нашему, чисто и без акцента. — Ваша поэзия как мост из нефрита между нашими землями.

Я заметила, как Жэнь Хэ провёл рукой по вороту, будто ему стало жарко. Затем рассеяно улыбнулся, и напряжение в зале спало. Придворные наконец осмелились выдохнуть

И тут прямо перед глазами вспыхнуло знакомое полупрозрачное окно:

«Задание выполнено. + 5000 лепестков лотоса.

Текущий баланс 5239 лепестков лотоса.»

Я едва не хмыкнула вслух. Спасибо, игра! Вот это я понимаю, творчество оценили по достоинству. Можно отправляться домой. Задача выполнена, лепестки начислены, миссия успешно завершена. Можно гордо удалиться в закат.

Я чуть склонилась в поклоне и уже открыла рот, чтобы поблагодарить и попрощаться, как вдруг посол Яньго продолжил:

— Если позволено, — произнёс он, обращаясь к Жэнь Хэ, — в наших землях принято разделять пир с теми, кто сумел коснуться души словом. Позвольте пригласить исполнителей остаться с нами.

Что? Нет-нет-нет! Спасибо, конечно, но я уже мысленно дома, в халате, с чашкой чая и пятью тысячами свеженьких лепестков!

— Благодарю за столь щедрое приглашение, но… — начала я, однако не успела договорить: Сяо Вей незаметно, но весьма ощутимо ткнул меня локтем в бок.

— Госпожа Су, — процедил он сквозь натянутую улыбку, — это… большая честь.

Я прикусила язык.

— Раз гости желают, — произнёс Жень Хэ, чуть склонив голову, — то пусть наши чтецы останутся.

Так, значит, «домой» откладывается. Я коротко поклонилась, стараясь скрыть раздражение. А когда я выпрямилась, взгляд сам собой скользнул по залу, до этого я слишком волновалась, чтобы разглядывать присутствующих. И тут я поймала себя на мысли: пиры такого уровня обычно собирают всех влиятельных лиц, но где же Линь Янь?

Ни за главным столом, ни среди чиновников его не было. Почему-то от этого стало немного не по себе.

Евнухи тут же вынесли три стула и подали кубки. Цао Юнь занимая место, от волнения, едва на промахнулась мимо, когда садилась. Сяо Вей, наоборот, сиял, как человек, наконец нашедший своё признание.

Пока мы усаживались послы из Яньго всё ещё обсуждали стихотворение, переговариваясь между собой на своём резком, шипящем наречии.

И тут я заметила знакомый силуэт среди служанок у дальней стены. Девушка в простой темной одежде, без украшений, медленно шла с низко опущенной головой.

Нин Сюин?!

Я прищурилась. Да, похоже, это всё-таки она. Когда-то гордая красавица из семьи при дворе, теперь подает вино на пиру, где я, гостья за столом.

На миг мелькнула совершенно кощунственная мысль: а не напомнить ли ей о долге?

Всё-таки Нин Сюин до сих пор не рассчиталась с тем самым проигрышем.

Мои мысли прервал голос все того же посла:

— Ваши поэты действительно пленительны. Особенно чтица, что сказала финальную строчку, — бездонные глаза устремились прямо на меня. — Слова её звучат, как горный ручей после долгой засухи. А что могла бы она сказать о сегодняшнем союзе наших земель одной строкой?

Одной строкой? Серьёзно?

«Вот тебе и бонусное задание», — мысленно фыркнула я.

Но выхода не было. Я приподняла голову, позволив словам течь сами собой:

— Когда два ветра встречаются над водой — волны не спорят, они лишь отражают небо.

— Прекрасно. Простота, за которой скрыта сила! — тут же среагировал посол.

— Великолепно! — отозвался другой, постукивая пальцами по подлокотнику. — Настоящее искусство — когда мысль рождается мгновенно!

По залу прокатился одобрительный гул. Несколько придворных склонили головы, кто-то негромко хлопнул в ладони, а даже один из министров, пробормотал:

— Достойно пера самого мастера Чжоу…

Понятия не имела кто такой мастер Чжоу, но была рада, что им понравилось.

— Такие слова достойна награды, — взял слово Жень Хэ. — Пусть ей подадут вино с моего стола.

Евнух с золотым кувшином почтительно подошел и наполнил мой кубок. «Лучше бы еще один пруд с лотосами подарил» — поворчала я про себя.

Вино было густое, почти чёрное, с мягким ароматом цитруса и чего-то более пряного. Я сделала осторожный глоток, просто чтобы соблюсти ритуал, и тепло растеклось по груди, поднялось к щекам. Я моргнула, и одновременно с этим свет ламп вдруг стал ярче.

Сначала я решила, что просто вымоталась.

Долгий день, волнение, жар от сотен свечей — всё это объясняло лёгкое головокружение. Но, кажется, дело было не в усталости.

Огонь вспыхнул где-то в груди, медленно, но верно поднимаясь выше. Дыхание стало тяжелее, а кожа такой чувствительной, будто обнажились сами нервы.

С каждой минутой мне становилось… нет, не хуже. Просто всё страннее и страннее. С каждым выпитым глотком и съеденным кусочком пищи во мне рос нестерпимый жар. Его невозможно было утолить никакими напитками.

Хоть прыгай в пруд (опять), чтобы немного остыть.

Вокруг смеялись, звенели чаши, танцовщицы в прозрачных шелках кружились в вихре движений. Послы из Яньго о чём-то спорили между собой, голоса их напоминали змеиное шипение. Слуги подавали всё новые блюда, а я сидела за столом, ощущая, как голова становится пустой, а мысли — горячими. Местами даже бесстыдными.

Я украдкой огляделась. Сяо Вей и Цао Юнь, кажется, ничего не замечали — слишком увлечены трапезой. А я всё сильнее чувствовала, что что-то со мной не так.

Жар рос изнутри, не давая вдохнуть. Даже звуки становились мягче, вязче.

Что происходит?

Жэнь Хэ, сидевший чуть дальше, казался таким же напряжённым. На его висках блестели капли пота.

Ужин продолжался, и жар стал совсем невыносимым. Я даже не помнила, как и когда всё закончилось. Потому что не могла думать ни о чем, кроме этого чертового пламени, что сжигало изнутри.

Послы благодарили за прием и обещали рассказать о нашем гостеприимстве. Гости ещё не начали расходиться, но уже вставали из-за столов. Жэнь Хэ тоже поднялся и, сообщив, что ему нездоровится, удалился в свои покои.

А если его отравили?..

Может быть, пойти за ним следом? Наверное, ему может потребоваться помощь. Я могла бы использовать Поцелуй любви и исцелить его. Хотя надежнее вызвать лекаря. Ведь так?

В голове всё путалось.

Шаг. Ещё шаг. Мир вокруг поплыл. Люди, свечи, голоса — всё будто отдалилось. Только пульс бился где-то в горле.

И тут я увидела его.

Не принца, нет.

Линь Янь стоял у колонны, неподалёку от выхода из павильона. Он разговаривал с каким-то чиновником, но как только я сделала шаг к нему — поднял голову.

И всё.

Всё остальное перестало существовать.

Я не знала, зачем иду. Не понимала, что скажу, когда подойду. Знала лишь одно: мне нужно быть рядом. Прямо сейчас. Услышать его голос, увидеть, как напрягается линия челюсти, почувствовать запах его одежды.

Жар внутри превратился в бурю.

Я шла к Линь Яню, едва не спотыкаясь, а с каждым шагом стыд только усиливался.

Что со мной? Почему во мне полыхает это странное, бесконтрольное желание? Почему я так хочу увидеть этого мужчину? Почему мне необходим именно он?

Но остановиться было невозможно.

— Госпожа Су? — произнёс Линь Янь. — Вы выглядите нездорово.

А я смотрела на него и думала: вот бы его рука легла мне на талию, вот бы тепло от его ладони прожгло ткань моего платья.

Вот бы его губы коснулись моих.

Голова у Цао Юнь гудела. Зал плыл перед глазами, расплывался в ярком, огненном мареве. Она сделала всего несколько глотков того густого, чёрного вина со стола принца, а казалось, будто выпила всё без остатка. Ноги не слушались, мысли заплетались узлами.

Она даже толком не помнила, как это вино оказалось в её бокале. Кажется, Жэнь Хэ наградил её за какую-то уместную фразу, как чуть раньше наградил и Ми Лань. Ой, то есть Су Лань.

Цао Юнь всегда считала себя рассеянной, но сейчас была готова забыть даже свое имя.

Если б ещё не этот огонь, который разливался в груди и спускался почему-то к низу живота! Это всё из-за него! От него в груди рождалась дерзость, какая ей прежде была не свойственна. Девушка смеялась без причины, много разговаривала.

Празднество уже подходило к концу, гости расходились кто куда, когда Цао Юнь заметила Нин Сюин. Давняя соперница (хотя Цао Юнь с ней даже не соперничала) в своих темных, унылых одеждах служанки пробиралась вдоль коридора с глиняным кувшином в руках.

И что-то в Цао Юнь всколыхнулось. Воспоминания о насмешках, о высокомерии, о том, как Нин Сюин смотрела на неё свысока, словно на букашку, и постоянно издевалась. А теперь эта «букашка» разделяла трапезу с послами, а некогда гордая аристократка таскала вино.

Желание справедливости — да, конечно, справедливости, а не мелкой, пьяной мести! — вспыхнуло в ней с новой силой.

Им надо поговорить. Здесь и сейчас.

О чем? Цао Юнь не знала.

Она бесцельно шла за Нин Сюин, пока та не свернула в более узкий коридор, ведущий, судя по всему, в личные покои его высочества.

Цао Юнь держалась в нескольких метрах от Нин Сюин, когда путь той преградили двое стражников в полном боевом облачении. Один из них, старший, шагнул вперёд.

— Стой! Дальше — покои Его Высочества. Проход только для доверенных лиц, — прозвучало грозно.

Нин Сюин не смутилась. Она выпрямилась, и в её глазах, несмотря на унизительное положение, вспыхнул знакомый огонёк надменности.

— Его Высочество потребовал принести ему ещё вина в опочивальню, — заявила она, поднимая кувшин. — Я выполняю приказ, только и всего.

— У нас свои распоряжения, — непреклонно ответил стражник. — Сегодня вход сюда запрещен даже служанкам. Иди обратно.

— Вы что, не понимаете? — голос Нин Сюин зазвенел от злости. — Если Его Высочество не получит вино и узнает, что вы ослушались его слов… вас всех ждёт плаха!

Но стража была непоколебима. Они стояли как каменные изваяния, и Цао Юнь видела, как ярость искажает красивое лицо Нин Сюин. Казалось, ещё мгновение — и она бросится на них с кулаками.

И тут взгляд старшего стражника скользнул за спину Нин Сюин и упал на Цао Юнь, которая стояла в нерешительности в отдалении.

— Его Высочество сообщил, что пустит в свои покои только своего стража или чтицу, — сказал стражник, и его лицо внезапно просветлело. Он махнул рукой Цао Юнь. — А вот и она! Эй, ты! Чтица! Подойди сюда!

Цао Юнь, ошеломленная, сделала несколько шатких шагов вперёд.

— Вот, — стражник грубо выхватил тяжёлый кувшин из рук Нин Сюин и сунул его в руки Цао Юнь. Та едва удержала его. — Отнеси Его Высочеству, коль уж он так ждет.

И прежде чем Цао Юнь успела что-либо ответить, дверь перед ней распахнулась, и сильная рука стража буквально втолкнула её внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной, оставив снаружи разъярённую Нин Сюин.

— Простите, Ваше… — начала Цао Юнь, и тут её губы накрыло горячим поцелуем.

Сопротивляться тому было невозможно.

Да ей и не хотелось.

— Госпожа Су, — повторил Линь Янь. — Вы в порядке?

Жар пожирал меня изнутри, превращая мысли в вязкий, грешный поток. Сквозь оглушительный гул в ушах и туман перед глазами я не видела ничего. Только этого мужчину. Что-то в нем, в его холодной уверенности, сводило меня с ума. В том, как он стоял: прямо, неприступно, словно изваяние из нефрита. В его аромате с нотами сандала. Мне вдруг отчаянно захотелось сорвать с него маску безразличия, заставить увидеть меня настоящую. Без прикрас и лишней шелухи.

Отдаться ему. Хотя бы ненадолго.

— Генерал Линь… — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и неприлично соблазнительно. Я протянула руку, на долю секунды коснулась пальцами его груди, чувствуя под тонким шелком напряженные мышцы. Он был горячим: раскалённый металл под ледяной оболочкой. Я провела ладонью выше, к его шее, где под пальцами бился учащенный пульс. — Я не в порядке. Совсем не в порядке. Мне так тесно в этом зале, а ещё теснее в своем платье. Вот бы стянуть его с себя.

Боги, что я несу?!

Но стыда не было, как и смущения. Лишние чувства как будто атрофировались. Оставалась только невыносимая жажда близости. Его темные глаза, холодные и пронзительные, изучали мое раскрасневшееся лицо, полуприкрытые веки. Его дыхание стало чуть глубже.

— Кажется, вы пьяны, госпожа Су, — произнес мужчина ровно, без упрека, но и без участия. — Вам бы лучше присесть.

— Нет уж! Я выпила совсем немного! Мне всего-то нужно… быть ближе к тебе, — выдохнула я, едва ли не прижимаясь к нему всем телом; останавливали разве что правила приличия. Я чувствовала его тепло, напряжение в каждой мышце. Мои пальцы скользнули по краю его воротника, едва касаясь кожи. — Разве я некрасива? Разве я не желанна?

— Желанна, очень желанна, — согласился он, тяжело сглотнув. Его челюсть напряглась, кадык дернулся. — Что изменилось? Откуда в тебе появились эти мысли?

— Не знаю, — я мотнула головой. Волосы растрепались, несколько прядей упали на лицо. Линь Янь, словно сам того не осознавая, поднял руку и убрал их за моё ухо. Прикосновение было легким, но обжигающим. Его пальцы задержались на моей щеке чуть дольше, чем следовало. — Мне просто захотелось, чтобы эта ночь принадлежала нам. Ты согласен разделить её со мной?

Линь Янь отвел меня в один из боковых коридоров, не допуская, чтобы все подряд косились на нас. Его ладонь на моей спине была твёрдой, направляющей, властной. Я ощущала каждый его палец сквозь тонкую ткань.

— Госпожа Су, — мужчина выглядел удивленным, он явно не рассчитывал на такое окончание вечера; хотя явно был не против. — Ты уверена, что…

Я не позволила ему закончить. Впилась в его губы страстным поцелуем. От неожиданности он на мгновение застыл, но потом его рука скользнула мне на затылок, пальцы вплелись в волосы, и он притянул меня ближе. Поцелуй был голодным, отчаянным. Я чувствовала вкус вина на его языке, ощущала, как его другая рука опустилась на мою талию, сжала не нежно, а жёстко, собственнически. К счастью, особым целомудрием Линь Янь не отличался.

Прижал меня к холодной стене коридора, и я ахнула от контраста: ледяной камень за спиной и его горячее тело впереди. Он целовал меня так, словно задыхался и я была его последним глотком воздуха.

О, этот настрой мне определенно был по вкусу!

Тело требовало большего. Я попыталась развязать пояс одежды мужчины, пальцы дрожали от нетерпения, скользили по шелку. Но неожиданно Линь Янь прервал поцелуй.

— Эй, мы же только начали! — перехватил мои запястья одной рукой и ответил совсем другим голосом:

— Не здесь же.

— Почему? — Я попыталась высвободить руки, но его хватка была железной. — Не хочешь — я найду кого-нибудь другого.

— Другого? — уточнил он мрачно, разом теряя весь настрой.

— Угу! Например, какого-нибудь министра, — указала куда-то вбок. — Или кого-то из прислуги. И вообще, я же шла к Жэнь Хэ! Он точно не откажет!

Я ударила себя по лбу ладонью, мол, как могла забыть о такой важной вещи. Линь Янь побагровел. Его пальцы впились в мои запястья сильнее — почти до боли.

— Тебе вообще всё равно, с кем быть этой ночью?

— Абсолютно! — радостно уверила я.

Вообще-то, наверное, соврала. Мне бы хотелось, чтобы моим первым мужчиной в этом мире (а может, и единственным) стал именно генерал Линь. Но в целом… если вдуматься… а какая разница?..

Тело требовало мужчину. А уж кто им будет — не столь важно.

Вижу цель — не вижу преград! Несите сюда мужика!

В этот момент в коридор свернуло несколько чиновников. Имен их я не знала, лично ни с одним не общалась. Они мазнули по нам любопытными взглядами, задержавшись взглядом на моих растрепанных волосах, покрасневших губах, на том, как близко мы стояли, но, поняв, что перед ними генерал Линь, тут же сделали вид, что очень увлечены картинами на стенах.

— Раз уж тебе всё равно… — начал Линь Янь, в глазах его мелькнуло что-то хищное. Он резко отпустил мои запястья, отстранился. — Тогда не смею задерживать. Иди.

Наверное, он надеялся, что эти слова заставят меня притормозить. Но я пожала плечами и, вздохнув, направилась в сторону одного из молодых чиновников. Интересно, если предложить ему ночь любви в качестве знакомства — не откажет же?

— Стоять! — Ладонь Линь Янь легла на моё плечо. Он властно развернул меня к себе одним рывком. Его лицо было в дюйме от моего, дыхание обжигало губы.

— Ты же сам сказал уходить.

— Да что с тобой произошло?!

— Здесь так жарко, — всхлипнула я. Я снова потянулась к нему, провела пальцами по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Очень душно, всё горит. Мне хочется, чтобы кто-то потушил этот жар.

Линь Янь как-то задумчиво посмотрел на мое лицо, задержался на губах, и опустил глаза ниже. Я видела его внутреннюю борьбу. Чиновники скрылись за поворотом.

— Ты что-то пила?

— Только вино из кувшина Жэнь Хэ. Совсем немного.

— А потом тебе внезапно захотелось идти и соблазнять мужчин?

— Почему это внезапно? За кого ты меня принимаешь? — искренне возмутилась я. — Слушай, если не хочешь близости — не мешайся. Впрочем, если ты передумал…

Я вновь попыталась коснуться его щеки. Линь Янь мои намеки оставил без внимания. Сказал твердо:

— Кажется, ты утомилась, пойдем, я проведу тебя к экипажу.

— А в экипаже…

— Всё будет.

Тогда я покорно двинулась следом. Уехать? Что ж, неплохая идея. В повозке Линь Яня ведь тоже так мало места… и так уютно…

Мое дыхание сперло от собственной наглости и всепоглощающего желания.

Через целую бесконечность времени мы действительно оказались в его повозке. Я даже не помню, отпустила ли своих служанок, сказала ли что-то своему вознице. Мне было совершенно плевать. Едва мы остались наедине, я обвила шею Линь Яня руками, притягивая его лицо к своему. Его кожа пахла холодным ночным воздухом и дорогим сандалом

Он схватил меня за запястья, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы остановить мои блуждающие руки. Хватка оказалась твердой, почти болезненной.

— За что ты так груб со мной? — возмутилась я. — Разве ты сам не мечтал об этом?..

— Ты ведешь себя неподобающе, — голос генерала Линя прозвучал как удар хлыста, но в глубине его взгляда промелькнула искра чего-то темного. — И ты пожалеешь о своих поступках утром.

— А сейчас не утро, — я попыталась высвободить руки, но он держал их крепко. От прикосновения по коже бежали мурашки, смешиваясь с невыносимым жаром. — Сейчас… сейчас я хочу знать… я совсем тебя не интересую как женщина, да?

— Ты не в себе, — произнес Линь Янь ровно, ловко уклоняясь от моей очередной попытки прикоснуться к его лицу.

Да что ж такое! Как будто к возрастному девственнику пристаю, а он отнекивается! Не думала, что соблазнить Линь Яня будет задачей со звездочкой!

Я же помню, как относительно недавно в этой самой повозке он сам же пытался облапать меня и был возмущен моему несогласию. Что изменилось?!

— Так ответь же, — не унималась я, запуская пальцы в гладкие, собранные в пучок волосы Линь Яня. — Я безобразна? Нежеланна?

— Я собираюсь взять тебя в законные жены, — отрезал он, глядя мне прямо в глаза. — И лишь тогда, когда обряд будет свершен, я сполна получу свое. Я не настолько распутен, чтобы обесчестить будущую супругу.

— В жены?.. — повторила я, не сразу понимая смысл сказанных слов.

Он кивнул.

— Ты предлагал мне стать твоей наложницей! Пытался добиться от меня близости! Тебя устраивали полумеры! — заканючила я. — Что изменилось?

— Слишком многое. Успокойся, госпожа Су. Сегодня я не собираюсь покушаться на твою невинность.

Я мрачно отвернулась и умолкла. Жар терзал тело, опускался к низу живота, доводил до отчаяния. Но из вредности я не оборачивалась к своему мучителю.

Ишь какой. В жены он меня взять решил! В тот самый момент, когда я готова на отношения без обязательств. Чем не прекрасное завершение вечера? Ночь любви!

Нет, ему супругу подавай.

Докатилась. Попыталась отдаться мужчине, а он отказался.

Повозка остановилась не у моего поместья, а у ворот, увенчанных знаком рода Линь. Линь Янь снова взял меня за руку и, не слушая моих возражений, провел через внутренние дворы в просторные, но аскетично обставленные покои.

— Ты переночуешь здесь, — заявил он. — Оставлять тебя одну в таком нездоровом состоянии было бы безрассудством. Ты явно приняла какой-то афродизиак. Кто знает, можно ли доверять прислуге в твоем доме. Если за ночь с тобой что-то произойдет, я себя не прощу.

Я бессильно опустилась на край кровати, чувствуя, как колотит изнутри. Жар не отступил, но притупился, стал не таким саднящим. Линь Янь продолжал стоять на пороге, и в его позе читалась непоколебимая уверенность.

— Ты сомневаешься в моих намерениях, — констатировал он. — Сомневаешься в том, что я вижу в тебе бесконечно привлекательную женщину. Что ж… — Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня. — Позволь дать тебе небольшой намек.

Он наклонился. Движение было стремительным и точным. Он не просил разрешения. Его губы обрушились на мои с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Этот поцелуй не был нежным. Он был захватническим, пылким, полным обещания той самой страсти, что он так тщательно скрывал под маской холодности. В нем было всё: и желание, и превосходство, и безраздельная власть, и даже… нежность.

Внутри меня всё запело от блаженства. Клянусь, никогда не испытывала ничего даже близко схожего! Вот бы теперь уломать неприступного генерала на продолжение «банкета»…

Но Линь Янь отстранился так же внезапно, как и начал. Я сидела, ошеломленная, с пылающими щеками и губами, всё еще помнящими вкус его губ.

— Вот твой намек, — произнес Линь Янь, и в его глазах вспыхнул огонь. — Теперь отдыхай. Надеюсь, действие афродизиака выветрится к утру само по себе. Если захочешь — можешь ударить меня завтра. Не обижусь.

— А ты…

— А я попытаюсь узнать, что с тобой случилось и кто в этом повинен. И когда найду виновного — убью его на месте.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

— …и поэтому я настаиваю, чтобы вы немедленно собрали совет и обсудили ситуацию… — голос Мин Е звучал настойчиво, почти требовательно. — Ваше высочество, вы меня слышите?

Жэнь Хэ медленно разлепил веки. Голова гудела, во рту пересохло так, будто он ночь провёл в пустыне, а не в собственных покоях, тело ломило.

— Мин-цзы… — пробормотал принц хрипло, — ты… не кричи так громко…

— Наконец-то! — воскликнул Мин Е, но тут же осёкся, и в его голосе послышалось облегчение. — Вы очнулись.

Жэнь Хэ с трудом сел, придерживаясь за виски. Комната слегка поплыла перед глазами, но постепенно мир обрёл чёткие контуры.

— Ты беспокоился? — переспросил он, морщась от боли в голове. — Я просто перебрал с вином…

Несмотря на раскалывающуюся голову и ломоту в теле, внутри что-то потеплело. Мин Е беспокоился о нём, совсем как раньше, будто ничего не случилось. Будто не было той пропасти, что образовалась после того, как Мин Е узнал, что Жень Хэ тайно поддерживает жизнь императора, после всех его ошибок и неверных решений.

Это было… хорошо. Даже если сейчас всё остальное летело к чертям, хотя бы Мин Е снова был рядом. А значит он со всем справится.

— Перебрали? — Мин Е фыркнул, и Жэнь Хэ уловил в этом звуке знакомую интонацию — та самая, с которой друг обычно отчитывал его за легкомыслие. — Вы выпили от силы пару кувшинов! Нет, тут что-то не так. Вы вчера едва добрались до покоев, а потом…

Он осёкся, и Жэнь Хэ наконец заметил странное выражение на лице своего друга и советника. Мин Е выглядел… растерянным? Это было непривычно.

— Что «потом»? — настороженно спросил Жэнь Хэ.

Мин Е молчал, и его взгляд скользнул куда-то в сторону. Жэнь Хэ проследил за этим взглядом и замер.

В углу комнаты, прижавшись к стене и прикрываясь одеялом, сидела девушка. Растрёпанные тёмные волосы, испуганные глаза, бледное лицо. Одеяло она прижимала к груди так судорожно, будто это был последний щит между ней и всем миром.

Жэнь Хэ моргнул. Потом ещё раз.

— А это… кто? — медленно произнёс он, глядя то на девушку, то на Мин Е.

— Так вот об этом я тебе твержу уже палочку благовоний, не меньше! — взорвался Мин Е, и Жэнь Хэ вздрогнул от неожиданности.

Мин Е перешёл на «ты» при посторонних. Это был… хороший знак? Или плохой? Но так или иначе это против воли заставило улыбнутся.

— Мин-цзы, не сердись, — начал он примирительно, потирая затылок. — Вчера послов принимали, я выпил… Всё немного… размыто.

Он попытался вспомнить. Празднество. Послы. Вино. Густое, тёмное, с непривычно сладким послевкусием. А потом… жар. Нестерпимый жар, разливающийся по телу. Кто-то вошёл в покои.

«О нет…» — Память начала возвращаться обрывками, и Жэнь Хэ почувствовал, как холодеет.

— Скажи хоть, как всё прошло? — спросил он тихо, уже боясь услышать ответ. — С послами? Я… я ведь не наговорил лишнего?

Мин Е смотрел на него с выражением, в котором смешались раздражение, беспокойство и что-то вроде сочувствия.

— Послы разошлись довольными, ты… вы, Ваше высочество, были безупречны. До определённого момента. — Он тяжело вздохнул. — А потом удалились в покои и… — взгляд снова скользнул к девушке в углу, — Приказали страже пропустить чтицу.

— Чтицу? — переспросил Жэнь Хэ, чувствуя, как паника медленно подползает к горлу.

— Госпожу Цао Юнь, — уточнил Мин Е, кивая в сторону девушки.

Жэнь Хэ повернулся к ней. Она сжалась ещё сильнее, будто хотела провалиться сквозь пол.

— Госпожа Цао… — медленно повторил он. — И она… всю ночь…

— Провела здесь. Да, — коротко подтвердил Мин Е. — О чём уже знают все евнухи, половина стражи и, вероятно, добрая часть дворцовых служанок. К полудню об этом будет судачить весь дворец.

Жэнь Хэ закрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, в которых смешалась и ярость и стыд и отчаяние.

«Ми Лань… тоже знает?» — мелькнула паническая мысль.

Конечно знает. Если об этом знают евнухи и стража, если слухи уже ползут по дворцу, она не может не знать. Жэнь Хэ откинулся обратно на кровать и натянул одеяло на голову.

— Ваше высочество? — голос Мин Е прозвучал с нотками недоумения.

— Не хочу, — глухо пробормотал Жэнь Хэ из-под одеяла. — Не хочу об этом думать. Вообще не хочу существовать прямо сейчас.

— Ваше высочество, — повторил Мин Е более строго, — Прятаться под одеялом — не выход.

— Ещё какой выход, — возразил Жэнь Хэ, крепче сжимая края одеяла. — Отличный выход. Просто останусь здесь навсегда!

— И это надежда и опора нашего государства, — пробормотал Мин Е, качая головой. — Госпожа Цао, подайте-ка мне кувшин с водой.

Девушка вздрогнула, но послушно потянулась к столику рядом с кроватью. Одеяло соскользнуло с её плеча, и стало очевидно, что под ним она обнажена. Цао Юнь поспешно прикрылась, её щёки вспыхнули ярким румянцем, но она всё же протянула тяжёлый глиняный кувшин Мин Е.

Жэнь Хэ замер под одеялом: «Зачем ему вода?»

Послышался лёгкий шорох, звук передвигаемой керамики, а потом тихий испуганный всхлип. Жэнь Хэ не мог понять, что именно происходит снаружи его импровизированного укрытия.

— Мин-цзы, зачем тебе… — начал он, высовывая голову из-под одеяла.

И в ту же секунду холодная вода обрушилась на него проливным дождем. Он ахнул от неожиданности, рывком вскакивая на ноги.

— Ты… — начал он, отфыркиваясь и сбрасывая с лица мокрые пряди волос.

— Рад, что вы наконец поднялись Ваше Высочество, — В голосе Мин Е не было ни капли раскаяния. — Теперь нужно решить, что делать с этой… ситуацией.

Вода промочила волосы, стекала по лицу, спальное одеяние противно прилипло к коже. Постель под ним тоже была насквозь мокрой. Жэнь Хэ почувствовал, как злость вспыхивает внутри, но не на Мин Е, а на того, кто все это.

— Вино, — проговорил он, сжимая кулаки. — Может быть что-то было в вине?

— Афродизиак, — кивнул Мин Е. — Я уже проверил остатки в кувшине. Кто-то хотел, чтобы это случилось.

Жэнь Хэ медленно повернулся к девушке. Она сидела, прижав колени к груди, и дрожала. От страха или от холода, он не мог сказать.

— Госпожа Цао, — обратился он к ней тихо. — Ты… помнишь, как попала сюда?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Я… я принесла вино Вашему высочеству, — прошептала она. — Стража пропустила меня. А потом… потом вы… — голос её сорвался.

— Кто дал тебе кувшин? — спросил он.

— Служанка, — ответила Цао Юнь. — Нин Сюин. Она хотела пройти сама, но стража её не пропустила. Но она настаивала, что вы сами ее позвали, приказав принести вина, и они отдали кувшин мне.

Нин Сюин, двоюродная сестра Жень Бая по материнской линии… Так вот кто стоит за всем этим. Вопрос только: она сама все это придумала и провернула, или ее кто-то надоумил?

— Не важно кто это подстроил, — Мин Е понизил голос. — Весь дворец уже в курсе. Если не объявить её официально…

— Знаю, — оборвал его Жэнь Хэ. — Знаю.

Он посмотрел на Цао Юнь. Испуганная девушка, которая оказалась не в том месте не в то время. Которая теперь заплатит за чужие интриги своей репутацией или жизнью.

Выбора не было.

— Госпожа Цао, — начал он, и его голос звучал устало. — То, что произошло, не было твоей виной. Но последствия… — он сделал паузу, — последствия будут.

Она подняла на него глаза, полные слёз.

— К полудню весь дворец узнает, что ты провела здесь ночь, — продолжил Жэнь Хэ.

Цао Юнь побледнела ещё сильнее.

— Есть только один способ защитить тебя, — Жэнь Хэ почувствовал, как что-то сжимается в груди, болезненно и необратимо.

Это был конец для него и Ми Лань. Даже если она простит, даже если поймёт — между ними встанет эта стена. Стена из компромиссов, наложниц, долга перед государством. Она заслуживала большего, заслуживала того, кто выберет её, только её. А он… он не мог себе этого позволить. Возможно, никогда не мог.

«Прости меня, — мысленно произнес он, и это было похоже на прощание. — Прости, Ми Лань. Ты заслуживаешь лучшего мужчину».

— Я объявлю тебя своей наложницей. — Вместе с этими словами глубоко в груди кольнула боль, острая и пронзительная.

Слёзы текли по щекам Цао Юнь, но она кивнула.

— Благодарю… Ваше высочество… — прошептала она.

Жэнь Хэ отвернулся, не в силах больше смотреть на неё.

— Мин-цзы, — обратился он к другу. — Созови министров. Я сегодня же объявлю официально. И найди Нин Сюин, возможно ее кто-то надоумил. Нужно понять кто стоит за этим.

Жэнь Хэ отвернулся. Взгляд упал на стол, где стояли кувшины с водой, а в голове мелькнула озорная мысль. Он медленно подошёл к столу и взял кувшин, а затем на мгновение обернулся к Цао Юнь. Их взгляды встретились. В её глазах мелькнула игривая искорка. Девушка едва заметно кивнула.

— Страж Мин! — внезапно воскликнула она встревоженным голосом. — За окном… кажется, кто-то подслушивает!

Мин Е мгновенно развернулся к окну, рука потянулась к мечу. И в этот момент холодная вода обрушилась на него сверху.

— Обливать принца холодной водой — это государственное преступление. — фыркнул Жень Хэ, — А за государственные преступления полагается наказание.

— Простите, страж Мин, мне, видимо показалось. — пролепетала Цао Юнь.

— Какое удачное время вы выбрали для оплошности, — проворчал Мин Е, отжимая рукав, но в уголках его губ пряталась улыбка.

Жень Хэ опустил пустой кувшин, чувствуя, как теплое чувство внутри шевельнулось в груди. Не радость, но проблеск чего-то живого. А Цао Юнь, прикрывая рот рукой, тихо хихикала, и в её глазах, только что полных слёз, теперь плясали веселые искорки.

Я проснулась от того, что солнце било прямо в глаза.

— Фейту… закрой ставни… — простонала я, не отрываясь от подушки.

Голова раскалывалась. Во рту было сухо, а тело… тело ныло так, будто я всю ночь таскала мешки с рисом.

Фейту не отозвалась, поэтому пришлось все-таки приоткрыть один глаз. Потолок был незнакомым.

«Где я?» — мысль прозвучало в голове гулким эхом, и я осторожно открыла второй глаз и приподнявшись на локтях огляделась. Комната была оставлено аскетично, но явно дорого. На резном столике у окна лежали какие-то свитки, кисти для каллиграфии, у стены на подставке стоя меч. В углу книжные полки и большим количеством рукописей.

В голове плавали смутные, липкие обрывки сна. Какого-то невероятно откровенного, стыдного сна. Я… вешалась на кого-то?

Образы мелькали, как осколки разбитого зеркала: повозка, покачивающаяся в ночи. Линь Янь, пытающийся меня удержать. Я смеюсь, нет, хихикаю по-идиотски и лезу к нему… целоваться?!

Боги, нет. Пожалуйста, скажите, что это был просто дурацкий сон.

«Приснится же такое», — мрачно подумала я, потирая виски.

Я опустила глаза на себя и нахмурилась. На мне было простое домашнее ханьфу цвета персикового цветка, явно женское, но не моё. Ощупала голову: волосы распущены, украшения сняты.

Я… с кем-то провела ночь?

Это ещё более странно.

Сердце ухнуло вниз. Память услужливо подбросила ещё один обрывок: горячие губы на моих. Чьи? Линь Яня?

«Нет-нет-нет, это точно был сон!»

Я принялась лихорадочно искать своё платье, но его нигде не было. Зато на стуле лежала аккуратно сложенная одежда, видимо приготовленная для меня.

Надеясь понять, что произошло, хотя бы через интерфейс я открыла меню. И заскользив глазами по строчкам, ткнула то, что интересовало сейчас больше всего.

«Проверка статуса текущей симпатии…» — вспыхнуло перед глазами знакомое полупрозрачное окно.

Я затаила дыхание. С Жень Хэ и Мин Е со вчерашнего дня почти ничего не изменилось, а вот Линь Янь…

«Текущая симпатия к вам: 100 °Cтатус: МАКСИМУМ. Поздравляем!»

«Ваша симпатия к Линь Яню: 100 °Cтатус: МАКСИМУМ. Поздравляем!»

— Как?! Когда?! — Я уставилась на цифры. — Я же ничего такого не…

Словно отвечая на мой вопрос интерфейс мигнул, предложив:

«История начисления очков симпатии временно недоступна. Хотите активировать расширенный отчёт за 500 лепестков лотоса. Да/Нет?»

— Нет! — рявкнула я. — Пятьсот лепестков? Что за обдираловка!

И тут, словно издеваясь, появилось новое окно. Большое. Яркое. С фейерверками по краям:

«Поздравляем! Вы достигли максимального уровня отношений с фаворитом «Линь Янь»! Вы в одном шаге от счастливого финала. Заключите и конкурируйте брак с Линь Янем, чтобы активировать эпилог и завершить игру! Награда: Возвращение в собственный мир и бонусные призы! Время на выполнение: не ограничено Удачи!»

Я беззвучно открыла рот.

Неужели это… победа?

То, к чему я так долго шла? Всё случилось так просто? Раз, и тысяча очков?

Если я выйду за него замуж и пересплю с ним, то вернусь домой и больше никогда не увижу Линь Яня? Этого властного, самовлюблённого, невозможного мужчину? Мужчину, который смотрит на меня так, будто я единственная звезда на небе. Который следит за мной, оберегает, даже когда я не прошу об этом.

С другой стороны, ну и какое мне дело до него? Пусть следит и оберегает. Меня ждет мой мир, мое тело, мой дом.

Только радости почему-то особой не было.

Точнее — меня радовала возможность вернуться. Но почему-то огорчала необходимость бросить эту жизнь…

Тут дверь тихонько скрипнула. Я подскочила, как ошпаренная, схватила с кровати подушку и прижала к груди, словно она могла защитить меня.

В комнату с подносом в руках вошёл Линь Янь. Он шёл осторожно, а лицо его было непривычно мягким, и даже смущённым.

— Доброе утро, — произнёс он тихо, словно боялся спугнуть меня. — Я принёс завтрак. Подумал, ты проголодалась.

Он поставил поднос на соседний столик с кроватью. Я молчала, сжимая подушку.

— Как ты себя чувствуешь? Голова болит? Принести воды? Или, может, отвар от похмелья? У меня есть отличный рецепт, который…

— Что вчера произошло? — выпалила я.

— О чем ты? — смутился Линь Янь.

— Моё платье! — я ткнула пальцем в себя. — Где моё платье?! Почему я в этом?! Ты меня… — на самом деле злилась я сейчас не на него, а на дурацкую игру, в которой я наконец почти дошла до финала. Вот только это совсем не радовало.

Линь Янь поспешно поднял руки в успокаивающем жесте:

— Ничего! Клянусь, ничего такого не было! — его голос был почти отчаянным. — Твоя служанка переодела тебя! Фейту! Я вызвал её сюда вчера ночью специально, чтобы всё было… пристойно!

Я прищурилась.

— Фейту? И где она сейчас?

— В гостевых покоях! Она всю ночь просидела у твоей кровати, и только недавно я отправил ее спать. Я даже близко к тебе не подходил! То есть… я донёс тебя до комнаты, но дальше… дальше всё делала она! — он говорил быстро, сбивчиво, совершенно не похоже на обычного холодного генерала Линя.

Я всё ещё смотрела на него с подозрением.

— И ничего… больше?

— Ничего, — твёрдо повторил он. — Я же обещал. Только после свадьбы. Я не из тех, кто нарушает слово.

«Когда это он обещал мне свадьбу?»

Я зажмурилась:

— Что вчера вообще было? Я почти ничего не помню. Почему тебе вообще понадобилось приводить меня к себе?

— Афродизиак, — кивнул Линь Янь. — Кто-то подмешал его в вино. Я ещё выясняю, кто именно, но когда найду… — его голос стал жёстче, — этот человек очень пожалеет.

Афродизиак! Я замерла, и осколки «сна» внезапно сложились в жуткую, отвратительную картину. Это был не сон, совсем не сон. Повозка, Линь Янь, которого я пыталась соблазнить, лезла к нему с поцелуями, а когда он отказался, я…

О, боги! Это все было наяву. Я действительно пыталась приставать к нему!

Лицо вспыхнуло, и я уткнулась им в подушку, которую все еще держала. Вот бы сквозь землю провалиться.

— Я… — голос предательски дрогнул, — …я вела себя… неподобающе?

Линь Янь ответил не сразу, и это было хуже любых слов.

— Ты была не в себе, — наконец осторожно произнёс он. — Афродизиак — сильная штука. Ты не виновата в…

— Насколько неподобающе? — перебила я, говоря по-прежнему «в подушку». — По шкале от «немного странно» до «лучше утопиться в ближайшем пруду»?

Пауза затянулась. Линь Янь словно подбирал слова, решая, насколько щадящей должна быть правда.

— Ты… пыталась творить недопустимые для незамужней барышни вещи, — медленно, с явной неохотой признался он. — Например, лезла ко мне с поцелуями.

Волна стыда накрыла меня с головой. Я глухо застонала, надеясь, что мягкий шёлк подушки хоть немного заглушит мой позор.

— И пыталась добиться большего, — добавил Линь Янь после паузы, в его голосе промелькнула нотка сдержанного сочувствия.

Я застонала ещё громче.

— Очень настырно пыталась, — закончил он совсем тихо, почти виноватым тоном, словно сам чувствовал себя неловко от необходимости перечислять мои грехи.

Нет, провалиться под землю было бы слишком просто и милосердно. Мне нужно было испариться, раствориться в воздухе.

Линь Янь деликатно покашлял, явно собираясь с духом для следующего признания. Когда он наконец заговорил, голос его был осторожным, почти нежным:

— Ты… предлагала мне… составить тебе компанию на ночь. Несколько раз, — я почувствовала, как он слегка склоняется ближе, наблюдая за моей реакцией. — Очень… настойчиво.

Щеки горели от стыда, но я заставила себя поднять на него взгляд.

— Линь Янь… — голос мой дрогнул. — Я должна извиниться. За свое… недостойное поведение. И поблагодарить тебя. За твою сдержанность. За то, что не воспользовался ситуацией.

Он стоял, скрестив руки на груди, и на его губах заиграла ядовитая ухмылка.

— О, я всё же воспользовался ситуацией, — возразил он, бархатный голос прозвучал нарочито невинно. — Я получил подтверждение, что целоваться с тобой — занятие более чем приятное.

Что за ужасный мужчина! Даже сейчас не мог просто согласиться: «Да, я тобой не воспользовался, я молодец»!

— Остальное… — Линь Янь сделал многозначительную паузу, и его взгляд скользнул по моим губам, заставив меня вспомнить вчерашний поцелуй со всей остротой, — …остальное подождет. До свадьбы. Потому что тебя я хочу получить не случайно и под действием афродизиака. А раз и навсегда.

Он произнес эти слова не как вопрос, а как констатацию факта. Как нечто неизбежное. И вместо протеста, который должен был родиться в моей груди, я почувствовала лишь странное, глухое волнение.

— Я не против, — услышала я свой собственный голос, прежде чем разум успел взвесить все «за» и «против». — Стать твоей женой.

Он кивнул, словно и не ожидал иного ответа. Его ухмылка стала чуть шире, в глазах вспыхнуло удовлетворение.

Наверное, не так должны договариваться о свадьбе любящие люди. И ладно я, я-то не люблю Линь Яня. Но он…

Тут же во мне вспыхнуло два противоречия разом. Во-первых, с чего я взяла, что Линь Янь должен делать предложение как-то иначе? Ведь он тиран и абьюзер, которому чужда настоящая любовь.

А во-вторых…

С «во-вторых» оказалось ещё сложнее. Потому что моя нелюбовь к генералу Линю уже не казалась такой очевидной.

Конечно же, я хотела домой. Я шла к этой цели так долго. Даже заставила систему вернуть мне интерфейс.

Но…

Сейчас, в эту секунду, всё это перестало казаться мне значительным. Каким-то неважным. Словно мой мир был каким-то далеким и чужим, пустым.

И я пока не могла объяснить, почему так.

— Разумеется, я предложу тебе брачный союз по всем обычаям, — добавил Линь Янь. — Но позже. Пока мне достаточно знать, что в следующий раз ты не откажешь. Ты была права, когда запретила мне взять тебя в наложницы. Такая женщина, как ты, не может стать наложницей. Только единственной и неповторимой женой.

Возможность замужества с ним должна была пугать. Он был властным, циничным, опасным человеком. И раньше не вызывал во мне никаких чувств, кроме глухого раздражения.

Мне не должен был нравиться Линь Янь.

Но почему-то мысль о том, чтобы связать с ним жизнь, теперь не казалась ужасной. Напротив, в ней была какая-то… приятная изюминка.

Я уехала из его поместья ближе к обеду. Переодетая, умытая, даже накормленная, хоть кусок в горло и не лез. Линь Янь предлагал мне показать свои владения, но я отказалась и поспешила сбежать оттуда.

Мне было стыдно. Безумно. Перед ним — за всю ситуацию. Он может сколько угодно оправдывать всё афродизиаком, но я ведь липла не ко всем подряд — хвала небесам, что я липла не ко всем подряд! — а конкретно к нему. Настойчиво так. Лишь благоразумие генерала Линя помешало нам завершить вечер в постели.

Фейту щебетала о том, какой чудесный выдался ужин, а меня съедали сомнения. И о моих попытках завалить Линь Яня, и о его предложении брака, и о том, что до победы остался какой-то шажок.

Поженимся, и дело с концом. Так ведь?

Я ведь не должна ничего испытывать. Это всего лишь игра. Линь Янь — один из фаворитов. Не он, так принц или Мин Е.

Да, так и есть.

Наверное…

…Прошло несколько дней с того ужасного дня. Мои мысли постоянно возвращались к тому разговору, к нашему поцелую. Воспоминания пробивались кусками, но вскоре я помнила и свой позор, и то, с какой жадностью прильнула к Линь Яню, когда он «намекнул» на то, что я ему небезразлична.

Чтобы отвлечься, я вызвала к себе управляющего для отчета о текущем положении дел. Мы сидели в моем кабинете, а он, листая бухгалтерские книги, монотонно перечислял статьи:

— …и затем, мог быть ещё один значительный расход в прошлом месяце, — он провел пальцем по строчке, — компенсация садовникам рода Линь за выкопку и доставку зрелых лотосов. Сумма была бы весьма внушительна. К счастью, генерал Линь не взял денег, поэтому здесь и отражено, что расход отменен.

Управляющий продолжил говорить что-то ещё. Воздух застыл у меня в легких. Я медленно подняла голову.

— Повторите, — попросила я. — Компенсация… кому?

Управляющий посмотрел в книгу ещё раз, словно засомневался в своих словах.

— Роду Линь, госпожа. Вы тогда распорядились оплатить все цветы, которые вам приносили. Я так и поступил, но генерал Линь… — тут глаза его округлились, он явно понял, что сболтнул что-то лишнее. — Впрочем, не будем об этом.

Сердце начало биться с неприятной, тяжелой частотой.

Я ведь тогда мысленно поблагодарила Жэнь Хэ, уверенная, что это его дар, его ответ на мою просьбу. На приеме послов тоже поблагодарила, как представилась возможность, а он отреагировал как-то странно. Кивнул без особого энтузиазма и перевел разговор на другую тему.

Мне вообще показалось, что Жэнь Хэ не понимал, о чем я толкую. Но я списала его реакцию на то, что ему было не до меня.

А если…

— Эти лотосы… кто именно их принес?

— Не имеет значения, госпожа. Давайте пройдемся по доходам от поставок.

— Я требую ответа! — повысила тон. — Откуда лотосы? Их принесли люди третьего принца?

Управляющий сник.

— Нет… или да. Признаться, госпожа, я совсем запамятовал. Столько времени прошло.

— Или ты сейчас же говоришь, кто принес эти лотосы, или можешь искать себе новое место службы.

— Генерал Линь заезжал тем утром. Но он просил не говорить вам ничего. А я…

Всё встало на свои места. Линь Янь. Это был он. Сказал, что в его поместье нет цветов — и подарил мне их. Все до единого. Очистив ради этого свои собственные пруды.

Жар хлынул мне в лицо — от гнева и какого-то странного, щемящего чувства, которое я боялась назвать. Линь Янь знал о моей нужде. И он просто… дал мне то, чего я просила. Без условий, без упреков, не надеясь даже на благодарность, ведь я и не знала, кого благодарить.

Мог бы столько раз в разговоре упомянуть: «Ах да, я ведь подарил тебе лотосы» — но не сказал ни слова.

— Госпожа? С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил управляющий. — Пожалуйста, не говорите генералу Линю о том, что я не утаил его тайну. Если он узнает, то так разгневается… мне тогда несдобровать…

— Всё в порядке, — выдавила я, отводя взгляд к окну. — Продолжайте.

Но я уже не слышала причитаний управляющего. В ушах стоял оглушительный гул. Линь Янь, холодный и расчетливый Линь Янь, поступил так щедро и так благородно.

Что ещё он мог сделать для меня так же скрытно, не прося ничего взамен?

И почему в моей груди теплеет, когда я думаю о его щедрости?

Решение созрело внезапно. Мне нужно было увидеть Линь Яня. Сейчас же. Не ждать случая или удобного момента.

Поэтому я приказала доставить меня к поместью Линь и вскоре тряслась в повозке на кочках.

Ощущения были странными. В последний раз, когда я ехала к нему сама (не после ужина с послами, а в день, когда вскрылась правда о моей матери), это не кончилось ничем хорошим. Линь Яня не оказалось дома, а дальше…

Ну, дальше судьба вырулила не так уж и плохо: почти что свадьба с Су Мином, недели в роли его дочери, затем гибель «отца» и вступление в наследство. Ладно, если по правде, даже хорошо, что тем вечером Линь Яня не оказалось дома.

Но теперь меня почему-то глодало тягостное чувство, будто я еду просить могущественного Линь Яня о помощи, а он вправе мне отказать.

Хотя всё изменилось.

Теперь я ехала к нему не просительницей. Пусть женщине в этом мире не стать равной мужчине, но я сумела добиться многого, о чем другие не могли даже мечтать.

Теперь я — Су Лань, единственная наследница всего состояния Су Мина, девушка, которую Линь Янь назвал своей невестой.

Поэтому страх неуместен.

У ворот меня встретил управляющий. Он почтительно склонился.

— Госпожа Су, доброго вам дня. К сожалению, генерала Линя нет в поместье. Он во дворце, на аудиенции у Его Высочества.

Я чуть нахмурилась.

Во дворец мне ехать не хотелось. Не желала лишний раз пересекаться с Жэнь Хэ, да и просто вопрос не столь значимый, чтобы отрывать Линь Яня от дел. Моё любопытство подождет.

— Передайте, что я навещу генерала Линя позже, — бросила я и велела возвращаться домой.

Во мне поселилось странное разочарование, будто меня вновь выгнали, хотя никто ничего подобного не делал.

…Вечером того же дня я снова была у его ворот. На этот раз слуга, не мешкая, провел меня внутрь дома. Линь Янь ждал меня в своем кабинете. Он стоял у окна, залитый мягким светом заходящего солнца.

Невольно я залюбовалась разворотом его плеч и мощью фигуры. Хорош, что уж сказать!

— Госпожа Су, — мужчина обернулся. — Вы уже соскучились по мне? Я польщен.

— Не льсти себе, — отрезала я, подходя ближе. Мне подали чай, и мы уселись друг напротив друга за низким столиком. Я сделала глоток ароматной жидкости, собираясь с мыслями. — Лотосы, — начала я без предисловий. — Это был твой подарок?

Он не стал отпираться. Его губы тронула та самая уклончивая ухмылка.

— Да. Их принес тебе я.

— Почему не сказал?

В моем голосе прозвучало возмущение, которое я сама не до конца понимала.

— Обычно ты не принимала моих даров, — хмыкнул он. — А тут не было возможности отказаться. Ты даже не знала, от кого они.

Его логика была безупречной и бесящей. Я смотрела на него, на это гордое, невыносимое лицо, и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не от злости. Не от раздражения.

— Мне нужно знать о чем-то ещё? — спросила я тише. — Какие-то еще дары или поступки, о которых мне не сообщил? Может быть, ты разговаривал с кем-то из моих поставщиков? Или «помогал» согласовать какие-то сделки?

Его улыбка стала шире.

— Тебе незачем об этом знать, — мягко ответил генерал Линь.

Вот ведь!

Его спокойствие раздражало и одновременно трогало. Он никогда не признается, но за каждым его коротким ответом чувствовалось слишком много.

— Постарайся впредь…

— Ты же знаешь, — перебил Линь Янь, — Что я и дальше буду оберегать тебя и не стану сообщать о каждом своем поступке.

— К сожалению, знаю, — вздохнула я, глядя на дно своей чашки.

— К сожалению? — в его голосе прозвучала усмешка. — Неужели так тяжело, когда о тебе заботятся?

Я пожала плечами. Чего уж там — я была благодарна. Просто признавать это вслух было неловко.

— Знаешь, раньше ты меня жутко раздражал, — сказала я, разглядывая чай в своей чашке. — А сейчас… даже не знаю, что чувствую.

— Я тоже раньше не понимал, что с тобой делать, — сказал он наконец, и насмешливость в голосе сменилась чем-то более серьёзным. — Ты казалась мне… странной. Непредсказуемой. А теперь… — он поднял на меня взгляд, — Теперь не представляю, как обходился без тебя.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза:

— Но если твоё сердце принадлежит кому-то другому, — продолжил он ровно, — Скажи сейчас. Потому что потом я уже не отпущу тебя.

Некоторое время я молчала.

Перед внутренним взором пронеслись лица других фаворитов. Без оглядки на полученные тысячу единиц симпатии с Линь Янем. Просто тех мужчин, кто оказался со мной рядом.

Жэнь Хэ… наши отношения всегда были слишком запутанными, но я никогда не была в него влюблена по настоящему, все же он мне скорее брат или просто близкий человек. Кроме того, довериться ему полностью я тоже отныне не смогу. Пусть он и твердит, что больше никогда меня не обидит, но с ним никогда не знаешь что будет дальше: сегодня он один человек, завтра совсем другой. Он прирожденный политик, изворотливый и хитрый, и для него нет ничего важнее власти.

Мин Е… он прекрасный друг, верный соратник, но у него слишком глубокие душевные раны. С ним строить отношения себе дороже. Проще в монастырь уйти, чем добиться его расположения.

Ну а кто ещё? Ло Юань, с которым у меня пропала шкала симпатии? Упасите боги, даже ввязываться не хотела бы.

Сяо Вей? Пусть будет счастлив с Фейту. Они друг другу подходят.

А Линь Янь… Линь Янь интересовал меня с первой же встречи. Он злил, бесил, выводил из себя, но никогда — никогда! — не оставлял равнодушной. Он стал для меня вызовом, опасностью. И где-то в глубине души я знала, что меня всегда, с самого начала, тянуло именно к нему.

Никаких сомнений не было. В этот миг всё встало на свои места с кристальной ясностью.

— Нет, — сказала я. — Мое сердце не занято никем, кроме тебя.

Линь Янь замер, потом медленно выдохнул. На его лице появилась довольная улыбка.

— Мое сердце тоже принадлежит лишь тебе, Ми Лань.

Уж не знаю, случайно или специально Линь Янь назвал меня прошлым именем. Но его признание было настоящим. Он не смеялся, не ехидничал. Говорил искренне.

И в эти секунды я вдруг со всей отчетливостью ощутила, что не так уж и хочу в родной мир.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Линь Янь ехал по утренним улицам столицы, и впервые за много лет чувствовал что-то похожее на счастье. Не удовлетворение от победы, не холодное торжество от успешной сделки, а настоящее, тёплое, почти детское счастье, которое он думал навсегда потерял.

Ми Лань согласилась. Она выбрала его! Он провёл пальцами по губам, невольно вспоминая их прощальный поцелуй вчера. Её губы были мягкими, теплыми, и когда он оторвался от неё, она смотрела на него такими глазами, что захотелось не отпускать вообще. От одного воспоминания об этом поцелуе кружилась голова, а в груди разливалось тепло. Линь Янь поймал себя на том, что улыбается, по-дурацки, широко, совсем не так, как подобает главе рода Линь.

Но к демонам приличия! Он женится на ней.

Ещё вчера вечером он отдал распоряжения управляющему: готовить дары для сватовства. Нефрит лучшего качества, шёлк из южных провинций, золотые украшения, которые носила его мать. Пусть весь город увидит, что генерал Линь Янь берёт в жёны Су Лань с почестями, достойными императорской дочери.

Но оставалась одна проблема, и именно она гнала его сейчас во дворец с самого рассвета: у Ми Лань не было опекуна мужского пола. Су Мин умер, братьев не было, были родственники Су Мина, но обращаться к ним означало признать их опекунами. А эти стервятники только того и ждали: запустить лапы в состояние дома Су, а Линь Янь скорее перерезал бы себе горло, чем позволил бы кому-то обобрать Ми Лань.

Оставался один выход: императорский указ, с ним согласие опекуна не потребуется, он заменит любые формальности.

Дворцовые ворота встретили его привычной суетой. Стражники в красных доспехах выпрямились при его приближении. Линь Янь спешился, передал поводья слуге и направился ко входу.

— Генерал Линь, — почтительно поклонился старший стражник. — Чем могу служить?

— Мне нужна аудиенция с Его Высочеством, — коротко ответил Линь Янь. — По личному вопросу.

Стражник замялся, переглянулся с коллегой.

— Его Высочество сейчас на совете, генерал. Обсуждают северную кампанию.

Линь Янь нахмурился.

— Совет о северной кампании? Без меня?

Это было странно. Более чем странно. Он — назначенный главнокомандующий. Любые вопросы укрепления границ и отправки туда воинов должны были решаться вместе с ним.

— Я… не знаю, генерал, — пробормотал стражник, явно чувствуя неловкость. — Нам сказали, что это… закрытое совещание с министрами.

«Закрытое совещание», — повторил про себя Линь Янь.

Жэнь Хэ намеренно не пригласил его. Линь Янь прищурился, похоже принц опять начинает какую-то игру.

— Тогда я подожду, пока совет закончится, — ровно сказал он.

Стражник кивнул с облегчением.

Линь Янь прошёл в приёмный зал — просторное помещение с длинными скамьями вдоль стен, где ожидающие аудиенции чиновники коротали время за чаем и тихими разговорами. Он назвал своё имя дежурному евнуху: молодому, нервному человеку с бегающими глазами.

— Генерал Линь Янь желает аудиенции с Его Высочеством по личному вопросу, — сказал Линь Янь, протягивая свою нефритовую печать.

Евнух взял печать, изучил её, затем быстро записал что-то в свитке.

— Генерал, Его Высочество сегодня очень занят. После совета у него приём послов, перед их отъездом, а затем…

— Я сказал, что подожду, — оборвал Линь Янь, и в его голосе прозвучала сталь.

Евнух поспешно кивнул и скрылся за резными дверями.

Линь Янь сел на скамью у окна. В руках он машинально вертел нефритовую печать, которую евнух вернул ему. Что-то было не так.

Совет закончился к полудню. Линь Янь видел, как хмурые и озабоченные министры один за другим выходили из внутренних покоев. Некоторые бросали на него быстрые, оценивающие взгляды, но никто не подошёл.

Один за другим евнухи выходили, зачитывали имена других чиновников. Те поднимались и уходили за двери, возвращаясь через полчаса или час. Имя Линь Яня не называли. Полдень сменился второй половиной дня. Солнце клонилось к закату, окрашивая стены приемного зала в золотисто-красные тона.

Он встал, подошёл к дежурному евнуху: уже другому, постарше.

— Когда моя очередь? — спросил он ровно.

Евнух заглянул в свои записи, пробежал глазами по строчкам.

— Генерал Линь… ах, да. Его Высочество распорядился перенести вашу аудиенцию на завтра. Он сегодня слишком утомлен и…

— Перенести, — повторил Линь Янь, сдерживая поднимающуюся в груди ярость.

— Да, генерал. Прошу прощения за неудобства. Его Высочество примет вас завтра, в час Дракона.

Линь Янь мрачно кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Жэнь Хэ не хотел его принимать.

«Он знает зачем я пришел. Не может не знать, Жень Хэ слишком умен, чтобы не понимать, что мне нужно»

Он развернулся и вышел из дворца. Сел на коня и поехал обратно, чувствуя, как радость, переполняющая его утром, постепенно сменяется настороженностью.

Но и на следующий день история повторилась.

Линь Янь прибыл в час Дракона, дежурный евнух почтительно поклонился, сверился со списком и попросил подождать. Линь Янь ждал. Другие чиновники приходили и уходили. Его имя по-прежнему не называли.

К вечеру того же дня Линь Янь снова подошёл к евнуху. Тот избегал его взгляда.

— Его Высочество… — начал евнух, но Линь Янь оборвал его.

— Где принц?

— В своих покоях, генерал, но он…

— Передайте Его Высочеству, — Линь Янь склонился ближе, и евнух невольно отступил, — Что генерал Линь Янь будет ждать его аудиенции столько, сколько потребуется. Хоть неделю. Хоть месяц.

Евнух проглотил ком в горле и кивнул.

Но Линь Янь не был из тех, кто просто сидит и ждет милости.

В тот же вечер он отправил гонца к одному чиновнику, который раньше служил в министерстве наказаний, а теперь работал непосредственно во дворце. Попросил походатайствовать перед принцем о встрече. Тот пообещал помочь, но на следующий день прислал короткую записку: «Его Высочество не принимает прошения по твоему вопросу».

На второй день Линь Янь посетил трёх влиятельных министров. Один был обязан ему жизнью, когда-то Линь Янь спас его сына от обвинений в коррупции, предоставив доказательства невиновности. Второй был его дальним родственником по материнской линии. Третий — старым другом.

Все трое выслушали его просьбу. Все трое пообещали устроить встречу с принцем. Ни один не смог.

На третий день он отправил официальное прошение через Военное министерство, как главнокомандующий северной армии имел право запросить аудиенцию по военным вопросам. В прошении он указал: «Необходимо обсудить детали снабжения войск и маршруты похода».

Ответ пришёл через главного евнуха: «Его Высочество рассмотрит ваше прошение позже».

Позже. Всегда позже!

Линь Янь даже попытался выйти на принца через его ближайшее окружение. Отправил щедрые дары главному евнуху — тот вежливо вернул их. Передал письмо через личного лекаря принца — письмо осталось без ответа. Даже попробовал подкупить младших евнухов, чтобы те хотя бы передали, когда принц будет в хорошем настроении. Бесполезно.

Он продолжал приходить во дворец каждое утро. Садился на ту же скамью у окна. Ждал. Евнухи избегали его взгляда, другие чиновники перешептывались за его спиной, некоторые бросали сочувствующие взгляды. Это было унизительно, но Линь Янь продолжал ждать, и не собирался сдаваться.

Он воспользовался всеми своими связями, пытаясь «прорваться» к Жэнь Хэ. Пытался выйти на него через доверенных людей. С недавних пор Линь Янь стал не последним человеком в городе и даже стране, но никто не мог ему помочь.

Жэнь Хэ словно и не собирался общаться с ним вовсе.

Но не может же он прятаться за стенами кабинетов вечно?

Линь Янь знал, что у него остаётся один последний способ — силовой. Он мог бы ворваться в покои принца. Знал планировку дворца, знал, где патрулирует стража, знал слабые места в охране. Но это было бы расценено как мятеж. Как покушение. Даже если его цель — всего лишь разговор.

За такое могли казнить на месте.

Линь Янь решил для себя, что подождет ещё некоторое время, к примеру, до конца недели, а потом найдёт способ устроить «случайную» встречу с принцем за пределами дворца.

Жэнь Хэ иногда выезжал инспектировать войска, посещал храмы, принимал участие в церемониях. Там, на людях, принц не сможет просто развернуться и уйти. Протокол не позволит.

А если и это не сработает… что ж, тогда придется идти на риск. Он попросту вломится к Жэнь Хэ и потребует разговора. Пусть это не дипломатично и даже опасно, но с каждым днем его терпение истлевало. Он не намерен был ждать годами, хоть поначалу и убеждал прислугу в обратном.

На четвертый день ему встретился страж принца, Мин Е. Хоть отношения их и были натянутыми, но неприязни к нему Линь Янь не испытывал. Тот, по всей видимости, тоже, потому что подошел сам, поздоровался со всей учтивостью.

— Должно быть, Его Высочество очень занят, — с легкой насмешкой предположил Линь Янь, — раз он не желает выслушать своего генерала. Кто знает, для чего мне нужна аудиенция.

— Думаю, принцу известна причина, по которой вы ожидаете встречи, — аккуратно ответил страж.

— Откуда же?

— Сами понимаете, генерал Линь, у Его Высочества повсюду есть свои люди, так же, как они есть и у вас. Ему известно о ваших намерениях к госпоже Су Лань, — Мин Е отвел взгляд вбок. — И о том, что для брачного союза вам необходимо одобрение дворца.

— И поэтому он не хочет со мной встречаться?

Линь Янь почувствовал, как начинает закипать от гнева. Это было мелочно и низко. А он ведь только начал думать, что третий принц может стать достойным императором. Но теперь Жэнь Хэ ведет себя как жалкий трус, просто не давая разрешения на брак? Отказал бы тогда, чего прячется за дверями дворца!

Он всегда жаждал заполучить Ми Лань, но неужели опустится до того, что заставит соперника вечно ожидать встречи?

— Нет, конечно же, — ровно сказал страж, и по его тону невозможно было предположить, правда это или обман. — У Его Высочества много неотложных дел. Я говорю лишь о том, что цель вашего визита ему известна. Ожидайте, генерал Линь.

Линь Янь смотрел ему в спину и сжимал кулаки.

«Ожидайте», — повторил он мысленно с горькой усмешкой.

Хорошо. Он подождет, но уже совсем не много.

И вот на пятый день, когда солнце уже клонилось к закату и Линь Янь вновь собирался уходить, резные двери внутренних покоев распахнулись.

Вышел старший евнух, тот самый, что обычно зачитывал императорские указы. За ним двое младших несли поднос с красным свитком. Приёмный зал затих, все присутствующие чиновники поднялись с мест.

— Генерал Линь Янь! — звонко объявил евнух.

Линь Янь вздрогнул, сердце гулко ударило о рёбра.

«Наконец-то!» — мелькнула облегченная мысль. Линь Янь поднялся, выпрямился.

— Генерал Линь, — повторил евнух торжественно, — Примите императорский указ!

По протоколу, получающий императорский указ должен был опуститься на колени. Линь Янь опустился на одно колено, склонил голову. Внутри всё пело.

«Жэнь Хэ сдался. Он дал мне указ! Я женюсь на Ми Лань» — мысленно торжествовал он.

Евнух развернул свиток и начал зачитывать громким, отчетливым голосом:

— Волею Сына Неба, указ Его Величества Императора, переданный через наследного принца Жэнь Хэ:

«Генералу Линь Яню, главе рода Линь, командующему армией.

Северные варвары усилили набеги на границы нашей Великой Империи. Селения горят, люди страдают, враг не знает пощады. Посему повелеваем генералу Линь Яню выступить с войском на северную границу в течение семи дней, и возглавить оборону рубежей, разбить варваров и обеспечить безопасность подданных.

Указ скреплен императорской печатью. Ослушание карается смертью.»

Линь Янь замер, всё ещё стоя на колене.

«Семь дней…»

Евнух свернул свиток и протянул его Линь Яню, тот машинально взял, и поднялся на ноги.

— Генерал, — евнух поклонился, — Его Высочество желает вам удачи в походе и надеется на скорую победу.

Линь Янь смотрел на красный свиток в своих руках. Золотая печать Жэнь Хэ ярко блестела при свете заходящего солнца.

Линь Яню не требовалось ничего объяснять. Он и так всё понимал. Жэнь Хэ таким образом решил устранить его. Быстро и безболезненно для себя.

Разумеется, о скорой победе остается только мечтать. Это будет череда долгих, сложных сражений, а Линь Янь не тот, кто останется позади, пока его люди будут воевать с варварами. Он бросится в бой в числе первых.

Жэнь Хэ попросту решил избавиться от конкурента? Расквитаться с соперником за сердце Ми Лань, отправив его куда подальше? Плевать на её собственные чувства, главное, чтобы она не досталась Линь Яню?

Он испытывал раздражение, но сейчас оно сменялось растерянностью и даже отчаянием.

У них совсем нет времени. Жалкие семь дней. Они не получат одобрение дворца, не успеют провести достойные свадебные обряды, не познают радость брака. Линь Янь не боялся воевать, но в тот час, когда Ми Лань почти стала его женой, меньше всего он хотел потерять её.

Дождется ли она его возвращения? Вернется ли он вообще? Ведь варвары опасные противники, привычные ко вкусу крови.

Линь Янь полюбил Ми Лань, пусть сам долгое время отказывался признаться себе в этом. А теперь она вновь ускользала от него. Возможно, навсегда.

Ослушаться императорского указа он не мог. Единственный способ не подчиниться — это поднять восстание, но если он сейчас выступит против трона, начнётся гражданская война.

Империя, и без того ослабленная смертью императора и борьбой за престол, погрузится в хаос. Провинции восстанут друг против друга. Соседи с севера и юга воспользуются смутой и хлынут через границы. Селения будут гореть, сотни тысяч погибнут от меча, голода и болезней.

Нет. Он не мог купить свою любовь кровью невинных. Оставался один путь: подчиниться. Отправиться на север, победить и вернуться живым.

Линь Янь поехал прямиком к поместью Ми Лань. Час был уже поздний, но мужчина совсем не думал о времени. У них его совсем не осталось, и оттягивать встречу было бы расточительно и глупо. Он попросил у её управляющего встречи с хозяйкой — и вскоре девушка вышла в сад со своей служанкой, Фейту.

— Генерал Линь, — поздоровалась она. — Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженно.

Линь Янь посмотрел на нее, силясь запомнить каждую черту, и глухо заговорил:

— Я пришел, чтобы сообщить тебе лично. Свадьбы не будет. Забудь о моем обещании взять тебя в жены.

Когда прислуга сообщила, что Линь Янь стоит во внутреннем дворе поздним вечером, меня кольнуло смутным сомнением. Я ещё не понимала, что именно не так, но рту почему-то стало кисло.

Я вышла к нему, и сердце ёкнуло при виде его лица. Он стоял в тени, но даже в полумраке было видно напряжение в линии плеч, сжатые кулаки.

А потом он сказал, что свадьба отменяется.

— Почему? — вымолвила я онемевшими губами. — Что изменилось? Ты передумал?

Фейту ахнула, придержала меня под локоть. Я не собиралась заваливаться в обморок, но служанка решила, что будет не лишним дать мне лишнюю точку опоры.

— На границе бесчинствуют варвары. Кто-то должен их остановить, пока они не забрались вглубь страны. Жэнь Хэ направляет меня с войсками туда незамедлительно, — его голос звучал ровно, но я слышала подавленную ярость в каждом слове.

Он протянул мне свиток, и я прочитала его, с каждым следующим словом всё сильнее холодея.

Семь дней.

«Ну конечно, — подумала я с горькой иронией. — Классический сюжетный поворот. Главные герои вот-вот поженятся, и тут — бац! — война или дракон или злой волшебник. В данном случае варвары и мерзавец-принц».

«А если свадьба все таки состоиться, — продолжила размышлять я. — Если мы поженимся, меня сразу вернёт домой. Я исчезну. Он уедет на войну, а я… я просто перестану существовать в этом мире».

— Возможно, всё не так плохо. Мы можем… — начала я неуверенно.

— Мы не можем ничего, — Линь Янь покачал головой. — У нас нет одобрения императора, поэтому мы не сможем провести свадебные обряды. Я не получил согласия от Жэнь Хэ. Он не разрешит нам жениться.

— Меня не волнует мнение Жэнь Хэ!

— Прекрати, Ми Лань. Я не так жесток, чтобы связать тебя с собой и сразу же уйти. Неизвестно, вернусь ли вообще. И когда. Ты готова дожидаться меня годами? Война — дело небыстрое. А если я погибну, ты останешься вдовой. Не сможешь выйти замуж снова. Будешь носить траур и доживать свой век одна.

«Но я и так буду одна, — подумала я с горечью. — Потому что меня здесь не будет. Спасибо, игра! Гениальная механика от разработчиков-садистов».

В его словах был горький смысл. Но должен же найтись какой-то выход! Не может же быть так, чтобы судьба развела нас в шаге от свадьбы! Местные демиурги не могут быть настолько жестоки… хотя… После всего что было, пожалуй стоило уже привыкнуть к их подлости.

Меня начали заполнять черные мысли. Фейту так и придерживала меня под локоть, и меня действительно начало пошатывать от волнения.

Неужели Жэнь Хэ так поступил со мной?! Он не любил Линь Яня, это понятно, но мы с ним не враждовали. Наоборот, он постоянно клялся, что желает мне только добра, что не собирается винить в смерти своей матери.

И теперь, что, просто отберет у меня жениха?! Пустит его на убой?!

Значит, его слово не стоит и погнутой монеты!

«А если я все же уговорю Линь Яня на свадьбу… что будет со мной? Игра вернёт меня домой. Прямо после церемонии, или после первой ночи. И Линь Янь останется один. Уедет на войну, думая, что у него есть жена, а я…»

Внутри всё сжалось от боли. Я предам его, исчезну. Он решит, что я сбежала, или меня похитили.

А если…

Надо сделать так, чтобы решения Жэнь Хэ не имели силы. Ведь я могу попытаться встретиться с императором и исцелить его Поцелуем любви. Если получится как с Су Мином, то Жэнь Хэ утратит власть, потому что на трон вернется его отец.

Надо всего-то прокрасться во дворец незаметно и дойти до императора.

«Отличный план, — съязвила я сама себе. — Проникнуть в самое охраняемое место и поцеловать умирающего императора. Что может пойти не так?»

Но не смотря на безумность идее, она казалась мне исполнимой. Хотя где-то в глубине души я понимала, что меня отловят ещё на подступах к опочивальне императора. Я не Мин Е, потайных ходов не знаю. Меня поймают, и всё тут.

«И казнят за покушение на императора. Или обвинят в попытке совращения правителя. Или что там делают с теми, кто целует правителей без разрешения?»

— Мы что-нибудь придумаем, — я сжала кулаки. — У нас есть целых семь дней!

— Ми Лань, родная моя, — заговорил Линь Янь негромко, шагнув ближе. Я впервые почувствовала в его голосе безысходность. — Не будем усложнять. Мы должны проститься и…

— Никакого проститься!

— Ты молода и желанна. Ты найдешь достойного мужа.

— Я не хочу достойного мужа! — топнула ногой. — Мне нужен только ты!

«Боже, я говорю, как героиня какой-то дорамы, — отметила я где-то на задворках сознания. — Но, блин, это же правда! Мне нужен только он».

Меня затопило обидой и болью. Я не могла принять, что нас просто собираются разлучить навсегда. Где же системные уведомления, когда они так нужны? Где что-то типа «Хотите придушить Жэнь Хэ? (-1000 лепестков лотоса)»? Я бы потратила все свои чёртовы лепестки, лишь бы этого не случилось.

— Фейту, — сказал я, не отрывая от Линь Яня глаз. — Оставь нас.

Служанка кивнула, и послушно поклонилась и скрылась в доме. Мы остались одни. Я сделала шаг к нему.

«Мне нужно его обнять, — мелькнула отчаянная мысль. — Просто обнять. Почувствовать, что он здесь, рядом».

Линь Янь смотрел на меня, не двигаясь, но я видела, как напряглись его плечи.

— Ми Лань… — начал он предостерегающе.

Я не слушала. Приблизилась вплотную и обняла, так крепко, как только могла, и уткнулась лбом ему в грудь.

— Просто… постой так, — прошептала я. — Хотя бы немного, прошу тебя.

Линь Янь медленно выдохнул, его руки легли мне на спину. Я чувствовала, как неровно и быстро бьётся его сердце.

«Ему тоже страшно, — осознала я. — Он тоже боится».

— Линь Янь… — прошептала я и потянувшись на цыпочках коснулась губами его губ.

К чёрту приличия! Если у нас осталось всего семь дней, я не собираюсь их тратить на глупые правила». Линь Янь замер, а потом ответил. Его рука скользнула мне на затылок, пальцы вплелись в волосы. Когда поцелуй оборвался, Линь Янь прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.

— Даже если я возьму тебя в жёны сейчас, — продолжил он тихо, — ты станешь моей, полностью и навсегда. Даже если я погибну на войне ты не сможешь выйти замуж снова. Род Линь будет ждать от тебя целомудрия. Общество будет судить тебя. Никто не разрешит тебе выйти замуж снова. Ты будешь связана памятью обо мне до самой смерти. Разве это справедливо по отношению к тебе?

С трудом я подавила слезы, заставив себя сохранить лицо. Не хватало ещё разрыдаться. Да уж, вот он счастливый финал к которому я столько шла, ничего не скажешь!

И тут вдруг в голове щелкнуло.

«А что если…»

— Ми Лань, неужели ты всерьез собираешься хранить верность человеку, который покинет тебя через семь дней, а то и раньше?

«… если финал не будет счастливым? Что, если я найду лазейку?»

— Напиши мне разводное письмо! — выпалила я.

Линь Янь замер:

— Что?

— Разводное письмо, прямо сейчас, до свадьбы.

— Ми Лань, я не понимаю…

— Послушай, — я взяла его за руки. — Ты боишься оставить меня вдовой, верно? Боишься, что если погибнешь, я буду связана твоей памятью навсегда?

— Да.

— Тогда дай мне гарантию свободы. Напиши разводное письмо. Я никому не буду его показывать, но если… — голос дрогнул, — если ты не вернёшься, у меня будет это письмо. Формально мы будем уже давно разведены и я буду свободна.

Линь Янь молчал, обдумывая.

— Это… технически возможно. Письмо может быть датировано задним числом.

— Вот именно! Давай поженимся, зная, что у меня уже есть это письмо. Формально мы будем разведены. Понимаешь?

Линь Янь молчал, обдумывая.

— Но тогда наш брак… — он запнулся, — он будет… условным, непрочным. Если я напишу это письмо до свадьбы, формально мы женаты и разведены одновременно.

«Именно! — ликовала я внутри. — Именно это мне и нужно! Система не может засчитать условный брак как счастливый финал!»

— Женись на мне, без одобрения Жэнь Хэ, без благословения императора. Без свидетелей, если нужно. Просто… женись на мне. И напиши мне разводное письмо, но не оставляй меня не сделав меня своей.

— Неужели ты согласна на тайный брак?

— Я люблю тебя, — прошестала я. — Вот почему я хочу выйти за тебя замуж, не из-за страха остаться одной, не из-за долга. Я люблю тебя. И если у нас есть только семь дней, я хочу провести их как твоя жена.

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, я напишу письмо и мы поженимся. А Жень Хэ может подавиться своим одобрением, и плевать на все.

Я улыбнулась — впервые за этот ужасный вечер.

— Спасибо.

Он притянул меня к себе так резко, что я ахнула. Его губы обрушились на мои без всякой нежности. Это был не поцелуй — это была буря. Я застонала ему в рот, и он воспользовался этим, усиливая поцелуй, завоевывая, требуя. Его зубы прихватили мою нижнюю губу, и я вцепилась в его одежду. Когда он оторвался, я задыхалась, а в его глазах плясали темные огни.

— Но знай одно, — предупредил он. — Разводное письмо — это страховка на случай моей смерти, но если я вернусь живым… — его рука скользнула мне на затылок, пальцы вплелись в волосы, — если я вернусь, ты останешься моей навсегда. Понятно? И мы проведем церемонию еще раз. Такую, какой ты заслуживаешь.

— Понятно, — прошептала я.

«Прости меня, Линь Янь. Прости, что обманываю. Прости, что использую это письмо, чтобы обмануть систему. Прости…».

Но вслух я повторила только:

— Я люблю тебя.

Церемония прошла в главном зале поместья Линь Яня. Никаких гостей, никаких музыкантов, никакой пышности. Только мы двое, алтарь предков рода Линь и свечи, и четверто свидетелей.

Я позвала управляющего из поместья Су, был слуга Линь Яня Буи, Фейту, и еще Сяо Вей.

Когда тот появился, я нахмурилась:

— Ты уверен? Он близок ко двору и может рассказать Жэнь Хэ.

Линь Янь пожал плечами:

— Пусть рассказывает. К тому времени мы уже будем мужем и женой. Что он сделает? Признает брак незаконным? — его губы тронула холодная усмешка. — Пусть только попробует. Церемония проведена, свидетели есть, брак консумирован. Даже император не может отменить то, что уже свершилось. А ещё Сяо Вей, учёный. Если он подтвердит, что церемония была проведена правильно, никто не сможет оспорить брак.

Я медленно кивнула. Линь Янь был прав, хотя мне всё равно было немного страшно. Что, если принц разозлится? Что, если найдёт способ расторгнуть брак силой?

— Хорошо. Пусть Сяо Вей будет свидетелем. — не смело улыбнулась я.

Фейту помогла мне переодеться в простое красное платье — не свадебное, но красного цвета, как положено. Волосы она уложила в простую причёску, украсив красными лентами.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала она, и в её глазах блестели слёзы.

— Не плачь, — я сжала её руку. — Это счастливый день.

«Если, конечно, меня не телепортирует домой прямо посреди церемонии», — мрачно добавила я про себя.

Я коснулась груди, нащупав через ткань платья твёрдый свёрток. Разводное письмо лежало во внутреннем кармане, прямо у сердца. Линь Янь написал его час назад. Я видела, как его рука дрожала, выводя иероглифы. Я спрятала письмо за пазуху сразу же.

Формально мы женимся, уже будучи разведенными. Какой абсурд… Я провела пальцами по краю свертка:

«Пожалуйста, сработай! Пожалуйста, не дай системе забрать меня».

Кстати, ожидая от игры любых подвохов, предварительно я спустила имеющиеся лепестки лотоса на развитие навыков дипломатии. Сметала всё под ноль, на что хватало средств.

Раньше можно было заниматься накопительством, но сейчас мне хотелось избавиться от груза лепестков. Если всё получится, то я останусь в этом мире, да ещё и с кучей новых навыков.

А что, в торговле всегда пригодятся, да и в общении с аристократами.

Линь Янь ждал меня у алтаря.

Он был в тёмно-красных церемониальных одеждах, волосы собраны, на поясе — нефритовая подвеска рода Линь. При свете свечей он выглядел божественно.

Я подошла к нему, и он протянул мне руку.

— Готова?

— Готова.

Первый поклон — Небу и Земле. Мы склонились одновременно, касаясь лбами холодного пола.

«Небо, — мысленно обратилась я, — если ты слышишь меня… не дай игре забрать меня. Не сейчас».

Второй поклон — предкам рода Линь. Перед алтарём горели благовония. Таблички с именами его деда, прадеда смотрели на нас молча.

«Простите меня, — думала я. — Простите, что обманываю вашего потомка. Но я люблю его. Клянусь, я люблю его».

Третий поклон — друг другу. Мы повернулись лицом друг к другу и поклонились. В этот момент я замерла, ожидая, что вспыхнет какое-то уведомление, но его пока не было.

Линь Янь протянул мне чашу, наполненную густым красным вином.

— С этого момента ты — госпожа Линь, — сказал он негромко, но так, чтобы свидетели услышали.

Я взяла чашу, отпила, передала ему.

— А ты — мой муж.

Он допил вино, не отрывая от меня взгляда. Старый управляющий поклонился нам:

— Поздравляю, генерал Линь. Поздравляю, госпожа Линь.

Фейту всхлипнула, утирая слёзы, слуга Буи тоже прослезился. Сяо Вей кивнул с улыбкой:

— Пусть ваш союз будет благословлён Небесами.

«Или хотя бы игровой системой», — мрачно подумала я. Линь Янь взял меня за руку.

И в тот же момент перед глазами вспыхнуло яркое уведомление. Огромно и праздничное, с золотыми фейерверками по краям.

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ИГРА ПРОЙДЕНА!

Вы успешно довели героиню Ми Лань (Су Лань) до брака с фаворитом «Линь Янь»!

Достигнута СЧАСТЛИВАЯ КОНЦОВКА!

Вам открыта бонусная сцена «Брачная ночь»! После завершения бонусной сцены вы будете возвращены в свой мир.

Благодарим за прохождение игры «Путь Наложницы»!

Надеемся, вам понравилось!»

Я замерла, уставившись на сообщение. Нет. Нет-нет-нет! Не сейчас! Сердце колотилось где-то в горле. У меня же письмо о разводе! Оно должно было сработать!

Но система беспощадно продолжала:

«Подготовка к финальной сцене. Загрузка бонусного контента… Проверка условий финала… 3… 2.. 1…»

Золотые фейерверки вдруг замерли, текст дрогнул.

«Ошибка! Обнаружено противопречне в данных! Невозможно определить статус брака. Пересчёт…»

Уведомление заморгало, текст начал распадаться на пиксели.

«Критическая ошибка. Невозможно загрузить финальную сцену. Система не может обработать одновременное выполнение взаимоисключающих условий. Перезагрузка модуля… Системная ошибка!»

Окно начало мигать красным.

«Пожалуйста, подождите… Попытка восстановления… 1 %»

Проценты начали расти, но дойдя до семи процесс застыл. Я смотрела на зависшее окно, и внутри всё ликовало. Сработало! Эта чертова система сломалась! Она не знает, что со мной делать!

Я смахнула красное уведомление и мысленно усмехнулась. Восстанавливайся сколько хочешь, я никуда не уйду!

Линь Янь тем временем взял меня за руку.

— Свидетели могут идти, — сказал он. — Спасибо, что пришли. Прошу хранить тайну до моего возвращения с войны.

Все четверо кивнули и удалились, и мы остались одни.

— Всё хорошо? — спросил Линь Янь.

Я размашисто кивнула. Разумеется. Ну а как иначе?

— Ты кажешься печальной, и я подумал…

Я действительно немного «подзависла», пока разбиралась с системой. Пусть мои игрища с уведомлениями и не были видны Линь Яню, но общая скованность от него не укрылась.

Но не скажу же я ему правду? Мол, вообще-то меня занесло сюда из другого мира, ты всего лишь фаворит в текстовой игре, но так понравился мне, что я решила остаться с тобой, здесь. Поэтому даже попросила состряпать разводное письмо — чтобы сломать игру.

Вот какая я молодец. Цени меня. Попахивает бреднями сумасшедшего. Конечно, я люблю его и собираюсь жить с ним долго и счастливо, но некоторые вещи лучше держать при себе.

Кроме того, тот мир больше не тяготил меня. Забытое прошлое не казалось такой уж трагедией. Так даже проще: нет причин гнаться за тем, чего всё равно не помнишь.

Будем честны: если бы мне было, за что держаться там, я бы вспомнила об этом.

Сейчас же мои дела лучше некуда. Теперь, когда я обхитрила самих демиургов, мне казалось, что нет ничего невозможного. Хоть горы сверну! Нет гор? Пустяки, я сверну что-нибудь другое!

Например, шею тому, кто посмеет нам помешать.

— День был долгий, и я устала, — ответила я. — Но оно стоило того. Я счастлива, что ты мой муж. Больше нас никто не разлучит.

— Что ж, тогда, любимая жена, настало время первой брачной ночи, — в глазах Линь Яня мелькнула улыбка. — Я так долго ждал, когда ты станешь моей, что не намерен больше терпеть.

Он взял меня за руку и повел в свои покои. И с каждым новым шагом моя решительность таяла.

Я помню тот липкий страх, который овладел мной во время свадьбы с Су Мином. Да, сначала, под действием зелья, мне было безразлично, но когда оно кончилось, меня едва не парализовало от ужаса.

Сейчас я начала испытывать нечто похожее. Конечно, ночь любви с собственным мужем не пугала меня. Я боялась того, что будет потом. Отмеренные нам дни кончатся, и Линь Янь уедет. Пусть я одурачила систему, но мне неподвластно отменить войну. Я не способна потребовать от Жэнь Хэ, чтобы он не трогал моего мужа.

Увечья с болезнями отменить я тоже не в силах. Смерть притаилась поблизости, и мы оба не защищены от неё. У нас есть сегодня, но что будет завтра? Можно ли переиграть будущее?..

Дверь закрылась за нашими спинами, и спальня погрузилась в теплый полумрак. Занавески зашторены, лишь луч света пробивался в узкую щель. Час был ранним, даже не свечерело, но по ощущениям — глубокая ночь.

Линь Янь приобнял меня за плечи, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Конечности свело. Я застыла, будто одеревенела. Обратилась в каменное изваяние.

Оно и неплохо, если вдуматься. Не должна невинная дева первой бросаться на мужа с объятиями. Жаль только, что скованность моя связана не с волнением от скорой близости, а от панического страха, что пробирался внутрь.

— Тебе страшно? — Линь Янь даже не догадывался, насколько близок к истине.

— Н-нет.

— Пожалуйста, не бойся, — попросил он, тронув мою щеку кончиками пальцев. — Я сделаю всё, чтобы тебе не было больно.

— Я и не боюсь, — вяло пробормотала я.

А у самой кровь стучала в висках.

Муж вновь коснулся меня, пытаясь расслабить, но я задрожала всем телом. Внутри билась истерическая мысль: «Я не хочу тебя терять! Не хочу отпускать тебя! Останься!»

Попыталась поцеловать его, но получилось плохо. Ужасно, если честно. Как будто клюнула в губы.

— Послушай, ты не обязана делать этого, если не хочешь…

Ага, и что тогда? Отказать Линь Яню даже в близости? Мол, ты извини, но до меня дошло, куда мы вляпались, а потому настроения никакого нет. Давай-ка ляжем баеньки.

— Глупости. Мы должны скрепить наш брак.

Тут до меня дошло, что звучит это не романтично, а уныло.

— Я могу освободить тебя от твоего долга, — невесело усмехнулся Линь Янь, отступая на шаг назад.

Кажется, он тоже понял, что восторгом в моих словах даже не пахнет. И не собирался настаивать.

— Вообще-то я жду этого не меньше твоего. Вспомни, я готова была гоняться за тобой по дворцу, только бы получить свое.

Мужчина хмыкнул.

— Достойный аргумент.

— Ещё бы! Как-никак, перед тобой дочь великого торговца.

— И жена великого генерала, — с усмешкой добавил Линь Янь.

И тогда он привлек меня к себе и поцеловал. И я тотчас позабыла обо всех тяжелых думах. Потому что когда рядом с тобой такой мужчина, невозможно печалиться. Внутри меня вспыхнуло пламя. Опалило внутренности, но не обожгло, а сделало чувствительной, открытой, доступной и мягкой.

Плевать на то, что будет потом. Завтра может и не случиться. Но я не собираюсь портить своими страданиями то хорошее, что есть у нас сегодня.

В полутьме кожа моего мужа казалась высеченной из куска мрамора. Не верилось, что под ней билось живое, человеческое сердце.

Как там писали на форумах? Линь Янь — главный тиран и деспот игры? Жуткий абьюзер, который подчиняет героиню себе как игрушку?

Пусть считают так. Я-то знаю наверняка, что он другой. Страстный, резкий, свирепый, но злой и неприятный только с чужаками. Он никогда не обидит того, кто ему дорог. Никогда не причинит вреда тем, кого любит.

Я прильнула к Линь Яню, пальцы мои начали развязывать его одежды. Касание за касанием, неторопливо и всё же быстро. Губы зацеловывали его шею. Муж взялся за ткань моего платья, оголяя вначале плечи, осыпая те поцелуями. Затем он дотронулся до груди и живота всё ниже и ниже, так сладко и так горячо.

Не помню, как мы оказались в постели. Одежда была сброшена точно броня. Обнаженные и разгоряченные, мы были голодными друг по другу.

Линь Янь дышал резко, прерывисто. Мне самой не хватало воздуха. Всё стало неважным, когда губы Линь Яня нашли мои, когда мы задвигались в унисон, когда переплелись телами.

— Я тебя люблю, — шепнула хрипло.

— Я тоже тебя люблю, — ответил мой муж на выдохе.

И удовольствие накрыло нас почти одновременно.

— О чем ты думаешь? — спросил он много позже, когда мы лежали, обнявшись.

— О тебе, — совсем не соврала я.

А ещё я думаю о том, что будет потом.

И о том, как жить в одиночестве, уже познав, каково это, стать твоей женой?

Отмеренные нам дни мы не могли оторваться друг от друга, как изголодавшиеся. Рано вставали, ненадолго выбирались в город или оставались в поместье, занимались делами, но всегда вместе. Пытаясь хоть как-то компенсировать ту разлуку, которая вот-вот случится.

Сяо Вей не доложил Жэнь Хэ о нашей свадьбе, а может, и доложил, но принц решил не портить нам последние часы. Он не вмешивался, и уже за это я была ему благодарна.

Но с каждым новым часом Линь Янь мрачнел всё сильнее.

В наш последний вечер мы лежали в постели, моя голова покоилась на его груди.

— Обнародуй письмо, как только устанешь меня ждать, — внезапно сказал он. — Я всё пойму и не затаю на тебя обиды.

— Может, мне вообще твоего отъезда не дожидаться? Сел на коня, и я сразу же побежала разводиться.

— Что ж, ты вправе так поступить.

— Нет уж. Ты сам утверждал, что письмо — запасной вариант. Ты собирался вернуться и вечно быть моим, а как же роскошное торжество? — напомнила насмешливо.

— Я передумал. Не порть свою жизнь бессмысленным ожиданием.

Глянула на него искоса, закатила глаза. Ну вот, опять началось! Почему эти мужчины такие драматичные?

— В том-то и дело, что моё ожидание имеет смысл.

— Лань-Лань…

Это ласковое имя звучало так чарующе из его уст, что я каждый раз таяла, когда он называл меня так. Тут женщины не меняли фамилию, выходя замуж, я так и осталась Су Лань, дочерью усыновившего меня Су Мина.

«Ми Лань» было простым и привычным. «Су Лань» стало именем моей новой жизни, хоть я так и не сумела окончательно привыкнуть к нему.

Но Лань-Лань… Так называл меня только Линь Янь. Это обращение принадлежало лишь нам двоим, и оно было великолепно.

— Даже не спорь, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Я буду тебя ждать и собираюсь встретить живым и невредимым.

А затем тронула его губы легким, почти невесомым поцелуем.

Наша последняя ночь была наполнена не только страстью, но и горечью, невысказанными словами, обещаниями, которые мы собирались сдержать.

Линь Янь уехал до рассвета, когда я ещё спала. Он не терпел долгих прощаний, как не терпела их и я сама. Разве есть хоть что-то, чего мы ещё не успели сказать? А лить слезы пустое дело.

Я твердо пообещала себе не проронить ни слезинки до дня, пока мой муж не вернется домой. И не так важно, когда мы увидимся вновь. Я непременно дождусь.

Я раньше думала, что мечтаю о спокойствии, о тишине, без визгов служанок, без сплетен, без погони за лепестками лотоса. Но стоило остаться одной, как эта самая тишина облепила меня холодом, будто невидимая паутина, и мне стало плохо.

Я пыталась закопаться в работу: в счета, в караваны, в длинные торговые свитки. Я разбирала контракты, выискивала ошибки, угалась с поставщиками, но стоило поднять голову, как меня накрывала тоска.

«Вы скучаете по человеку, который вам вреден (+2 очка смятения).

Ошибка: неизвестный статус смятения».

— Что еще за смятение? — буркнула я, пытаясь смахнуть красное уведомление. Это удалось только с третьего раза. — И почему это Линь Янь мне вреден?

После неудачной перегрузки интерфейса на свадьбе зайти в меню у меня больше не получалось, только иногда выскакивали сообщения непонятного содержания.

«Жэнь Хэ думает о вашем благополучии (+?)» «Линь Янь переживает о ваших запретах (-?)» «Мин Е ищет повод появиться у ворот (данные скрыты)»

И далее, в таком же духе. Потом вон смятение выскочило откуда-то. Ясное дело, что это всё — причины поломки. В сообщениях не было никакого смысла.

Поэтому я пыталась не обращать на них внимание, но все равно переживала. А вдруг демиурги еще чего учудят?

Через пару недель после отъезда Линь Яня мне принесли записку:

«Прибудь во дворец. Немедленно. Жэнь Хэ».

Ехать не слишком хотелось, но спорить с принцем могло быть чревато. Вдруг он решит отыграться на своем генерале, отправив его в заведомо проигрышный бой? Теперь я бы уже ничему не удивилась.

Жень Хэ встретил меня не в тронном зале, не в саду, а в холодной полутемной комнате. Он стоял лицом к окну, и не повернулся даже когда я вошла.

— Ваше Высочество, вы просили меня явиться.

Его плечи чуть дрогнули, будто ему было трудно даже дышать.

— Значит, ты окончательно выбрала его.

Похоже, о нашей свадьбе с Линь Янем принц уже знал. Отпираться смысла не было.

— Да, Ваше Высочество.

Он медленно обернулся, на его лице застыла боль и растерянность.

— Почему? — тихо спросил он. — Что именно тебя не устроило во мне? — Он сделал несколько шагов ко мне, — Что я сделал не так, Ми Лань? Скажи. Я могу это исправить… правда, могу.

— Нет, не можете, Ваше Высочество.

— Не говори со мной так. — его голос сорвался, стал глуше, почти умоляющим, — Не обращайся ко мне по титулу, для тебя… я не хочу быть принцем. Для тебя я хочу быть просто Жэнь Хэ.

Его рука поднялась, будто собиралась коснуться моего плеча, а потом он словно решился и потянулся обнять. Я отшатнулась.

— Вы тоже женились, Ваше Высочество, — произнесла я. — Не стоит обижать Цао Юнь общением со мной.

— Так дело в этом? — глаза принца потемнели. — Но… это случилось из-за афродизиака. Его подсыпала Нин Сюин, и она уже наказана. Это не было моим выбором, Ми Лань.

— Я знаю, что это вина Нин Сюин, — кивнула я. — Но вы тоже сделали свой выбор.

На самом деле я очень много об этом думала. Жень Жэ — человек, который замечает любую мелочь, хитрый, внимательный, изощренный в интригах. Как он мог сразу не понять, что с вином что-то не так, а продолжать его пить, как ни в чем не бывало? И не только пить, но и «жаловать» его мне?

— О чем ты? — моргнул Жень Хэ, будто не понял или не хотел понимать мой туманный намек.

— Ваше Высочество, — сказала я мягко, но твердо. — Из вас получится отличный правитель. Вы мудры, хитры, расчетливы. В придворных интригах вы как рыба в воде.

Он молчал, и от этого молчания становилось только тяжелее.

— Но я не такая, — сказала я тихо. — Я не хочу быть участницей ваших игр. Не хочу каждый день пытаться угадать, что у вас на уме и какую новую интригу вы затеяли.

— Я бы никогда… — он встал еще ближе. — Я бы никогда тебе не причинил боль. Почему ты не веришь мне? — спросил он едва слышно.

— Однажды я уже доверилась вам, и чем это все закончилось?

Он зажмурился, будто от слишком сильного света.

— Лань-эр… пожалуйста…

Это «пожалуйста» было почти молитвой. Но имя, которым называл меня только Ми Вань и Жэнь Хэ, прозвучало отрезвляюще. Я покачала головой.

— Поздно, Ваше Высочество. Я уже замужем.

Между нами повисла тишина. И я впервые увидела, он действительно не знает, что сказать. Как будто сценарий, в котором он всегда побеждал, рухнул. Как будто внезапно всё пошло не по плану.

— Так почему ты выбрала его? — голос у него хриплый. — Потому что он… честнее? Проще? Скажи мне, Ми Лань, если бы мы не поехали тогда искать информацию о твоей матери… Ты бы еще была со мной?

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Что было бы если бы я сделала другой выбор, если бы не узнала, что мать игровой Ми Лань одна из тех, кто виновен в гибели матери принца?

Я набрала бы тысячу очков симпатии с Жень Хэ, вышла бы за него замуж, а затем… отправилась бы домой в свой мир. Что-то мне подсказывало, что тогда я бы не стала держаться за Жень Хэ так же, как сейчас за Линь Яня.

Да, нас связывали теплые отношения, но я бы смогла от них отказаться ради родного мира.

— Нет, Ваше Высочество. Мы бы не были вместе.

Он закрыл глаза, словно от этого ответа ему стало хуже, чем от всех предыдущих. А потом он произнес фразу, от которой у меня внутри всё оборвалось.

— Если Линь Янь погибнет на севере, ты станешь моей наложницей. Я возьму ответственность, за тебя, за дом Су, за твою судьбу.

Мир будто треснул. Последняя ниточка терпения лопнула. Ещё мгновение, и я бы попросту отвесила Жэнь Хэ пощечину. Мне стоило огромных усилий удержаться и ответить ровным голосом:

— Не смейте решать за меня. За свою судьбу ответственность несу только я сама.

— Ты ещё не почувствовала, как тяжело живется одинокой женщине? Думаешь, вдове будет проще? Стать моей наложницей — не наказание, а спасение.

— О чем мы вообще беседуем? Мой муж здравствует и несет под вашим знаменем победу. Быть вдовой я не собираюсь, это уж точно, — отрезала я.

Возможно, чуть раньше я и была бы жестче, но не теперь. От Жэнь Хэ зависит слишком многое, и я не готова рисковать жизнью Линь Яня, чтобы потешить свое самолюбие хлесткими ответами.

Наследный принц контролирует снабжение армии — продовольствие, оружие, лекарства. Одним росчерком кисти он может задержать караван с провизией на неделю, и солдаты начнут голодать. Может перенаправить партию стрел не тому полку. Может «забыть» отправить подкрепление в критический момент.

Жэнь Хэ решает, какие приказы получит Линь Янь — оборонять укрепленные позиции или бросаться в самоубийственные атаки. Он назначает и снимает офицеров, а значит, может окружить моего мужа предателями или некомпетентными льстецами вместо опытных воинов.

— Мы вернемся к этому разговору позже, Лань-эр… если придется. — В его взгляде прочиталось неодобрение, но он лишь едва-едва улыбнулся, одними губами.

— Благодарю за понимание, Ваше Высочество. Вы хотели сказать мне что-то ещё? К сожалению, дела дома Су не терпят отлагательств.

— По правде, нет. Мне хотелось тебя увидеть и задать те вопросы, которые глодали меня ночами. Но теперь — ты можешь идти.

Он вновь отвернулся от меня и застыл безмолвной статуей. Весь его вид выражал скорбь, словно я не замуж вышла, а померла, и принц теперь меня оплакивает.

— Благодарю, Ваше Высочество, — еще раз склонилась перед Жэнь Хэ. — Если у вас будет возможность и желание, то передавайте вашей супруге, Цао Юнь, моё почтение. Надеюсь, в скором времени мы свидимся с ней.

— Да, конечно же.

— И… Жэнь Хэ, не печальтесь, что я выбрала не вас, — всё же назвала его по имени, хоть и сохранила дистанцию. — Ваша супруга прекрасна и умна. Не огорчайте ее своим безразличием

— Она действительно очень хорошая, — вздохнул принц.

— Тогда позвольте себе полюбить её. И поверьте, она сделает вас счастливым.

Попрощавшись, я вышла из комнаты с чувством, будто по мне промаршировала целая армия. Разговаривать с Жэнь Хэ безлично оказалось сложно. Очень уж хотелось дать волю эмоциям.

Может, когда-то позже мы и сможем общаться почти как прежде. Но уж точно не сейчас. Не когда он послал моего мужа на кровопролитную войну и может усугубить его положение, если я заартачусь.

Да и насчет «потом» я тоже сомневаюсь. Жэнь Хэ должен отпустить меня совсем. И мне самой не хочется возвращаться к нему в качестве друга — потому что это сделает лишь хуже.

Что ни говори, но третий принц никогда не был идеальной кандидатурой для замужества. Его либо отравляла желание отомстить за мать, либо жажда престола. Он был щедр и добр, но любил ли он Ми Лань?

И вот это его «сделаю тебя наложницей» лишь доказывает, что любовью там не пахнет. Собственничеством — да. И только.

— Госпожа Су, постойте, — В одном из коридоров меня нагнал Мин Е. Я тепло улыбнулась стражу принца. Вот кто уж точно не вызывал во мне неприязни. — Рад видеть вас, госпожа, в добром здравии.

— Я тебя — тоже.

Мы поравнялись и некоторое время шли бок о бок. Наконец, Мин Е решился.

— Я не имею права говорить за Его Высочество, но он сам не свой. Ему не дает покоя ваш разлад. Он надеялся сегодня прояснить ваши отношения, но, судя по тому, как быстро вы покинули комнату — безуспешно.

— Мин Е, послушай. Я ценю, что ты переживаешь за Жэнь Хэ.

— Да, ведь он… близок мне, — подумав, страж добавил: — Он — мой господин.

— А ещё он твой друг, я всё понимаю, можешь не объясняться. Но Жэнь Хэ сделал свой выбор, как и я — свой. Теперь он пытается запугать меня одиночеством и выставляет за любовь свое желание присвоить меня себе. Разве заслуживаю я такого?

— Нет, но он делает так не намерено. Он не приучен любить иначе.

— Не мне лечить его душевные раны. Жэнь Хэ выбрал в жены прекрасную девушку, если кто и сможет ему помочь, то это она. Мин Е… — я коротко тронула его за рукав. — Может быть, тебе тоже пора задуматься о своей жизни?

— Моя жизнь — быть рукой, что несет меч и оберегает хозяина.

Я тяжело вздохнула. Неисправимый одиночка.

Не буду же я убеждать его: «Найди себе жену, давай же, одумайся, ты не обязан всегда быть верным только принцу». Его дело. Хотя жалко, что такой молчаливый красавчик прозябает в одиночестве.

— А вы, госпожа, счастливы?.. — внезапно спросил страж. — Ваша поспешная женитьба на генерале Лине вызвала много пересудов.

«Моя поспешная женитьба случилась потому, что твой хозяин решил мелочно отомстить сопернику», — мрачно усмехнулась я.

— Мы бы поженились так или иначе. Конечно, я счастлива. А вскоре генерал Линь вернется с победой, и я стану ещё счастливее.

— Рад слышать, госпожа Су. Надеюсь, ваше ожидание будет недолгим. Доброго вам дня.

Мы расстались у самых парадных дверей, и я едва сдержалась, чтобы обнять Мин Е. Не тот статус, не то положение.

Очень надеюсь, что во дворец я вернусь ещё нескоро. Он и раньше мне не особо нравился, а теперь тут вообще всё чужое.

«Жэнь Хэ надеется на ваше беспокойство (+7 очков тревожности)».

Я смахнула очередное дурацкое сломанное уведомление и покачала головой.

Вот и чего ждать от этих демиургов?

Время без Линь Яня тянулось бесконечно, и вместе с тем, когда я однажды подняла глаза от торговых книг, то поняла, что прошло уже четыре месяца, с момента нашей свадьбы.

Письма с севера приходили редко, раз в три-четыре недели, короткие, сдержанные, написанные явно в спешке между сражениями. «Я жив. Варвары отступают. Скучаю». Иногда чуть длиннее: «Каждую ночь я засыпаю, держа твои письма у сердца. Они мой талисман».

Я отвечала каждый раз, писала длинные послания о делах дома Линь и Су, о торговых сделках, о глупостях, которые говорила Фейту. Старалась писать легко, без тоски, чтобы он не волновался. Но каждый раз, запечатывая свиток, я шептала: «Вернись, пожалуйста, вернись».

После разговора во дворце Жэнь Хэ пытался увидеться со мной еще дважды. Первый раз прислал приглашение на приём во дворце, я вежливо отказалась, сославшись на то, что заболела.

Второй раз был, когда я направлялась в храм, чтобы сделать пожертвование, повозка остановилась у ворот, и я уже собиралась выйти, когда заметила карету с императорским гербом. Сердце ухнуло вниз. Наверняка это была не случайность, шпионы принца наверняка доложили о моих планах. Он явно рассчитывал на повторение нашей тайной встречи в храме, когда он переодевался монахом, а я таяла от его слов. Но я не собиралась давать ему шанс сыграть на старых воспоминаниях.

— Разворачивайся, — велела я кучеру, опуская занавеску.

— Госпожа?

— Я сказала: разворачивайся. Сейчас же.

Я не собиралась Жэнь Хэ давать шанс манипулировать нашим прошлым.

Но если от самого принца я смогла уклониться, то встречи с другим членом императорской семьи избежать не удалось. Правда этой встрече я была уже очень рада.

Война на севере гнала людей на юг. Беженцы потерявшие дома и урожай прибывали в столицу целыми семьями. Жэнь Хэ распорядился организовать раздачу еды и одежды, и это стало делом его наложницы, Цао Юнь. Её часто видели у храма, где устроили временный лагерь для беженцев. Облаченная в скромное платье, она раздавала рис и утешала плачущих детей.

Я пришла туда, чтобы передать пожертвование от дома Су: мешки с зерном, тёплую одежду, несколько тюков ткани. Мой управляющий хотел отправить всё с прислугой, но я решила приехать сама. Я надеялась услышать хоть какие-то новости из первых рук, беженцы могли знать то, о чём не писали в официальных донесениях.

Цао Юнь стояла у длинного стола под навесом, разливая похлёбку в миски. Волосы её были убраны в простой пучок, платье было неярком и практичным. Рядом с ней суетились служанки и монахи из храма. Когда она увидела меня, то замерла, ковш застыл в воздухе.

— Наложница Цао, — я поклонилась, как того требовал этикет. Наложница наследного принца стояла выше меня по положению, даже если я была женой генерала. — Какая неожиданная встреча.

— Госпожа Су, — тихо проговорила она, поспешно отставляя ковш и добавила робко, — Прошу… не нужно формальностей. Здесь я просто Цао Юнь. — В её голосе была такая робкая надежда, что я невольно улыбнулась.

— Тогда и ты зови меня Су Лань, как раньше, хорошо?

Мы стояли, глядя друг на друга. Вокруг шумела толпа беженцев, плакали дети, кто-то благодарил небеса за еду.

— Могу я поговорить с вами… с тобой, Су Лань? — спросила Цао Юнь. — Наедине. Это… важно.

Я кивнула. Мы отошли за храм, в небольшой садик, где росли старые сливовые деревья. Служанки остались на почтительном расстоянии.

Цао Юнь нервно теребила край рукава. Она явно с трудом подбирала слова.

— Су Лань, прости, что тревожу тебя. Я знаю, что ты не хочешь общаться с… с людьми Его Высочества.

— Ты не «люди Его Высочества», — мягко возразила я. — Ты Цао Юнь, помнишь? И мы все еще подруги. Лучше расскажи мне, как тебе живется во дворце?

Цао Юнь подняла на меня глаза — в них читалась растерянность и какая-то затаённая боль.

— Живётся… — она запнулась. — Не знаю, как ответить. Дворец прекрасен. Его Высочество добр ко мне. Я не голодаю, не мёрзну. Многие бы позавидовали моему положению.

— Но ты несчастлива, — закончила я за неё.

Цао Юнь вздрогнула, словно я ударила её.

— Я… я не имею права быть несчастной, — прошептала она. — Я всего лишь наложница. Я должна быть благодарна за то, что он вообще взял меня. Что не отправил в дальние покои и не забыл совсем. К тому же, министры требуют, чтобы Его Высочество взял ещё жен. Из влиятельных семей, для укрепления связей с провинциями. А ещё… — голос её дрогнул. — Через месяц прибудет принцесса из Яньго. Говорят, брачный союз уже почти согласован, и она станет главной женой, благородной супругой.

— Ох, — я сочувственно коснулась ее плеча, — Представляю, как тебе тяжело из-за этого.

— Нет, нет, что ты! — она замотала головой, — Я понимаю, что это необходимость. Государственные интересы важнее моих чувств, и я не ревную, и знаю свое место. Это не мне тяжело, а принцу. — Она нервно теребила край рукава, явно собираясь с духом для чего-то важного. — Су Лань, прости, что говорю об этом, но… Его Высочество очень страдает. Он думает, что ты на него сердишься. Что обижена. И это причиняет ему такую боль… Я вижу, как он мрачнеет и напрягается, когда упоминают дом Су или генерала Линя. Он пытается скрыть, но я… я вижу.

Слёзы выступили на её глазах.

— Он такой хороший, Су Лань. Добрый, внимательный, справедливый. Он заботится обо мне, хотя я всего лишь наложница. Он интересуется моими делами, даёт мне свободу помогать людям. Но он… он так несчастен. И я не знаю, как ему помочь.

Она сжала руки в кулаки.

— Прости, я не должна была тебя беспокоить. Ты замужем, у тебя своя жизнь, твой муж на войне. Но я… — голос её дрогнул. — Я люблю его. Даже зная, что недостойна. Даже зная, что буду лишь одной из многих. Я люблю его и хочу, чтобы он был счастлив. А он не может быть счастлив, пока думает, что обидел тебя, что потерял твою дружбу. Не могла бы ты… не могла бы ты хотя бы простить его? Чтобы он перестал себя терзать?

Я смотрела на неё, пораженная. Она стояла передо мной: хрупкая, робкая Цао Юнь, и просила за того, кто даже не любил её в ответ.

— Цао Юнь, — мягко сказала я. — Ты хотела поговорить со мной, чтобы попросить за него?

Она кивнула, утирая слезы.

— Я знаю, что глупо, я никто для него. Просто наложница, которую взяли по случайности. Но если я могу хоть немного облегчить его страдания… разве это не то, что делают любящие?

Я смотрела на неё, и внутри всё переворачивалось. Ее чувства и слова не могли не тронуть, она считала счастье принца важнее собственного, и шла к сопернице не воевать, а просить.

— Цао Юнь, — я взяла её за руки. — Послушай меня внимательно. Ты не «никто». Ты — женщина с добрым сердцем, которая любит так сильно, что готова просить за любимого, даже зная, что он не отвечает взаимностью.

Она посмотрела на меня удивлённо.

— Я не сержусь на Жэнь Хэ, — продолжила я твёрдо. — Да, между нами была… размолвка. Но я вышла замуж по собственному выбору. Я люблю своего мужа. И Жэнь Хэ ни в чём не виноват. Он сделал то, что считал правильным. Как и я.

В её глазах мелькнуло облегчение.

— Правда? Ты… ты не держишь на него зла?

— Нет, — заверила я. — Скажи, что Су Лань желает ему счастья и процветания, что прошлое осталось позади, и пусть он не терзает себя.

Цао Юнь кивнула, на её лице появилась робкая улыбка.

— Спасибо. Я передам ему.

Я сжала её руки сильнее.

— А теперь послушай меня, Цао Юнь. Ты любишь его, но не ценишь себя, это неправильно. Говоришь, что ты «никто». Но посмотри на себя. Ты самоотверженная, талантливая, красивая!

— Но это не делает меня достойной…

— Делает, — перебила я. — Сейчас вас двое: ты и он. У тебя есть месяц до прибытия принцессы, не трать его на жалость к себе. Покажи ему, кто ты на самом деле. Заставь его полюбить тебя.

Цао Юнь смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Но… как? Ведь он любит тебя, — в её голосе не было ни капли обиды. — И я не виню его за это. Ты особенная. Сильная, умная, бесстрашная, в одиночку управляешь делами дома Су. Я понимаю, почему он не может тебя забыть.

— Ты действительно думаешь, что ты хуже меня? — я наклонилась ближе,

Она опустила взгляд.

— Я из небогатой семьи. Я не умею торговать, не разбираюсь в политике. Я пытаюсь быть полезной, но и только.

— Если ты будешь так себя принижать, Жэнь Хэ никогда тебя не полюбит. — перебила я,

Она вздрогнула.

— Не нужно быть слабой и покорной, — продолжила я. — Я знаю Жэнь Хэ давно. Хочешь совет? Он обожает спонтанность, неожиданности, милые бесшабашные выходки. Вот этого ему и не хватает сейчас. Он окружен придворными интригами, тяжестью власти, войной на севере. Ему нужен не ещё один политик рядом. Ему нужен человек, который напомнит ему, что жизнь — это не только долг и ответственность.

— Но я… — она запнулась, — я боюсь быть слишком… дерзкой. Вдруг он разозлится?

— Не разозлится, — усмехнулась я. — Он же не дракон, хотя иногда и ведёт себя так. Попробуй удивить его. Когда будешь рядом с ним, не веди себя как послушная служанка, будь равной ему. Спроси о его о прошедшем дне, поделись своими мыслями. Прочитай ему стихи — не вымученные оды о величии императоров, а что-то настоящее, веселое, смешное. Покажи, что ты не просто тихая тень, которая ждёт приказов.

Цао Юнь слушала, открыв рот.

— Жэнь Хэ любит игры, интриги, загадки, — добавила я. — Стань для него загадкой. Пусть гадает, что ты задумала. Пусть удивляется. И ещё… — я помедлила, — будь собой. Искренней. Он устал от людей, которые играют роли. Твоя честность — это твоя сила.

Она медленно кивнула, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Спасибо, — прошептала она. — Я… я попробую. Я не хочу терять его, даже не попытавшись.

— Вот и правильно. — Я сжала её руку. — А если что — знай, что я на твоей стороне. Жэнь Хэ заслуживает быть счастливым. И ты — тоже.

Мы попрощались, и когда Цао Юнь возвращалась к столу с едой, её спина была чуть более прямой, шаг — чуть более уверенным.

«Надеюсь, у тебя получится, — подумала я, глядя ей вслед. — Ты хорошая девушка, Цао Юнь. Гораздо лучше, чем думаешь о себе».

Вернувшись домой, я погрузилась в привычную рутину, жизнь продолжалась, несмотря на войну и разлуку. Занималась делами, писала Линь Яню, принимала торговцев. Система молчала — сломанная, зависшая, забытая.

Следующие несколько дней прошло спокойно, пока однажды вечером, когда я сидела за столом, разбирая очередные счета, перед глазами внезапно не вспыхнуло системное окно. Не красное с ошибками, а строгое, деловое, официальное:

«Уведомление от отдела системного контроля

Уважаемый игрок!

Мы получили ваше обращение через форму обратной связи.

После тщательного анализа ситуации вынуждены сообщить следующее:

Ваши действия привели к критическому повреждению игровой системы. Модуль «Счастливые концовки» не может обработать ваше текущее состояние из-за письма о разводе от фаворита Линь Яня (далее — артефакт), из-за чего работа системы нарушена.

В связи с этим настоятельно просим вас уничтожить артефакт в течение следующих семидесяти двух часов. После уничтожения система сможет корректно обработать ваш статус и завершить вашу игру, и вы будете возвращены в родной мир согласно правилам.

Внимание! В случае отказа от уничтожения артефакта ваша система будет отключена, пользователь остается в игре как неигровой персонаж. Лепестки лотоса на счету будут аннулированы, ваше физическое тело в не игровом мире окончательно уничтожено».

Я несколько раз перечитывала письмо. Оно казалось каким-то ненастоящим. Не верилось, что после всего, во что меня втянула игра, они еще и выкатили официальную претензию. Шантажировать удумали?

Неужели меня до сих пор пугают уничтожением физического тела? По-моему, это уже давно пройденный этап.

«Да уничтожайте на здоровье», — с раздражением подумала я.

Одно было понятно теперь окончательно — обхитрить богов мне не суждено. На каждое мое действие у них есть противодействие. Сломать систему, прогнуть её под себя — только наивные мечты. Демиурги всегда найдут, как отыграться.

Первая злость прошла быстро, и мне начало казаться, что всё не так уж и плохо.

Хорошо, а если я не воспользуюсь выбором? Просто стану неигровым персонажем? Но останусь здесь, с Линь Янем? Так это же не страшно. В тот раз, после брака с Су Мином, мне тоже отключили интерфейс и отобрали лепестки лотоса. Ничего. Жила себе и не тужила.

Вон, на гуцине играть училась.

Что хорошего мне дал интерфейс? Возможность выхода в меню? Навыки? Но какой от них сейчас толк, когда муж воюет далеко на севере?

Пусть отключают. Не огорчусь.

Короче говоря, я расслабилась и следующие два дня провела в размеренной, обычной суматохе, не думая ни о чем плохом. Наоборот, даже ожидая того часа, когда отмеренное время кончится, и я смогу зажить нормально. Без оглядки на демиургов и разработчиков дурацкой игры.

Вплоть до вечера третьего дня. Через три часа всё должно было решиться.

Солнце едва опустилось за горизонт. Меня сморила настырная мигрень, и спать я легла необычайно рано, выпив отвары лечебных трав. Поэтому сейчас перевернулась и укрылась с головой одеялом, когда услышала:

— Госпожа! Просыпайтесь! Госпожа!

На пороге моей спальни стояла взволнованная Фейту. Девушка выглядела так, будто за ней гналась свора собак.

— Что такое? — зевнула я.

— Госпожа, послушайте… там… генерал Линь… дворец… мне сказал Сяо Вей…

Она не могла связать двух слов и вдруг вообще начала безутешно рыдать. Не поняв ровным счетом ничего, я поднялась с кровати и подошла к своей служанке.

— Пожалуйста, соберись. Что тебе сказал Сяо Вей?

Она глянула на меня из-под опущенных ресниц, пытаясь совладать со слезами.

— На севере… наши одержали победу. Варвары разбиты. Но в последнем сражении генерал Линь был тяжело ранен. — Голос её дрогнул. — Сяо Вей говорит, лекари на месте сказали, что его нельзя перевозить. Слишком опасно. Но генерал… он сам приказал везти его в столицу. Сказал, что хочет умереть дома, а не на поле боя.

Кровь застыла в жилах.

— Умереть? — прошептала я.

— Его везли несколько дней, — продолжала Фейту сквозь всхлипывания. — Почти без остановок. Перед самой столицей он потерял сознание. Его сразу доставили во дворец, к лучшим лекарям, но…

Она снова разрыдалась.

— Но что?! — я схватила её за плечи. — Говори!

— Сяо Вей слышал от дворцовых служителей… что нет надежды. — Фейту едва выговаривала слова. — Раны слишком серьезные. А долгая дорога… она только ухудшила всё. Он истекал кровью столько дней… Говорят, он не доживет до утра.

Мир качнулся. Я отпустила Фейту и отступила на шаг. Не доживёт до утра…

— Нет, — прошептала я. — Не может быть. Линь Янь же… он сильный. Он генерал. Он…

Но Фейту только покачала головой, утирая слёзы. Дурное предчувствие, которое сидело во мне весь вечер, вдруг обрушилось с полной силой. Система. Её ультиматум. Семьдесят два часа.

«Совпадение? — мелькнула ледяная мысль. — Или они специально?»

Эти чёртовы демиурги могли совместить приятное с полезным: навязать мне «счастливую концовку» и одновременно убрать Линь Яня. Чисто, эффективно, без следов. А Жэнь Хэ…

Мне вспомнилась его ухмылка, когда я сказала, что мой муж жив-здоров и умирать не собирается.

«Если Линь Янь погибнет на севере, ты станешь моей наложницей», — говорил он тогда.

Зачем принцу тратиться на лучших лекарей, если можно просто… ждать? Ждать, пока генерал умрёт сам. А потом прийти ко мне с соболезнованиями и «великодушным» предложением. Не мог же он так поступить! Или мог?..

Отчаяние затопило разум. Дышать стало тяжело. Даже головная боль вернулась с удвоенной силой, но я не обращала на неё внимания.

— Мне срочно нужно во дворец! — решилась я, стягивая с себя одежду, в которой спала.

Казалось, она сдавливала моё тело путами.

— Госпожа, час поздний, — попробовала переубедить меня Фейту. — Лучше отложить визит до завтра, иначе вы можете прогневать Его Высочество…

Наткнувшись на мой рассерженный взгляд, она замолчала.

Фейту собирала меня быстро, и всё равно время утекало сквозь пальцы. Мы потратили целый час на одевания и расчесывание.

Перед уходом я схватила разводное письмо. Не для того, чтобы показать его принцу и расторгнуть наш брак. Я не собиралась так поступать, когда Линь Янь борется за жизнь. Я взяла его и не для того, чтобы уничтожить и получить хорошую концовку. Вернуться в другой мир? Нет уж! Я нужна своему мужу.

Сама не знаю, зачем я это сделала, но засунула его между складок платья и ринулась к повозке.

Ехали ко дворцу мы так долго, что у меня от нервов начало сводить пальцы. Я бесконечно смотрела в окно, пытаясь понять, как скоро появятся дворцовые стены. Но в темноте было сложно разглядеть что-то дальше метра перед собой.

Сколько осталось до конца отведенных семидесяти двух часов? И тут система как будто очнулась и выдала:

«Внимание! На принятие решения осталось 30 минут. Напоминаем, в случае отказа от уничтожения артефакта система будет отключена, пользователь остается в игре как неигровой персонаж. Лепестки лотоса на счету будут аннулированы, ваше физическое тело во внеигровом мире окончательно уничтожено»

Я смахнула уведомление, даже толком не вчитываясь в него. Главное выловила — у меня есть целых полчаса.

Я не знала, пустят ли меня во дворец, но решила — если что, буду рваться туда любыми методами. Повозка остановилась у главных ворот. Стража в красных доспехах выступила вперёд с копьями наперевес.

— Кто здесь? — окликнул старший стражник. — Дворец закрыт. Возвращайтесь.

Я высунулась из окна повозки:

— Я — Су Лань, жена генерала Линь Яня! Мне нужно во дворец, немедленно!

Стражник нахмурился, переглянулся с коллегами. Один из них что-то прошептал ему на ухо. Старший кивнул и вдруг… поклонился.

— Проезжайте, госпожа Су. Вас ждут. — Ворота распахнулись.

Меня ждут? «Жэнь Хэ, — мелькнула мысль. — Он знал, что я приеду. Велел пропустить». Не знаю, порадовало меня это или напугало.

Вылезла из повозки, не видя перед собой, побежала к дверям, ведущим внутрь. Дворцовый двор был странно пуст и тих. Никаких факелов, никакой обычной суеты. Только тишина и…

И тут… моё сердце на миг остановилось.

Повсюду были развешены траурные ленты. Белоснежные, они усеяли собой всё кругом. Развевались словно птицы, несущие трагическую весть. На воротах внутренних покоев висели огромные траурные свитки с черными иероглифами. Во дворе горели ритуальные курильницы, дым от которых поднимался к небу.

Не может быть…

Линь Янь ведь не мог умереть! Его ранили, но неужели ранение оказалось столь серьезным? Он не пережил этот день? Хваленые императорские лекари не помогли ему выкарабкаться?

Я думала об этом отстраненно, как будто не о своем муже. Анализировала происходящее. Искала варианты решения задачи. Да только их не было. Генерал Линь погиб. Даже попытки применить «Поцелуй любви», спасший в свое время ногу Су Мина, у меня не было! Потому что мертвых он не воскрешает.

Меня сковало не ужасом, а безысходной пустотой. Словно всё, что раньше имело смысл, теперь оказалось бесполезным. Что мне теперь делать? Если он скончался, я могу разорвать письмо и вернуться домой? Что держит меня в этом мире, кроме него? Фейту найдет другую госпожу, да и о ней позаботится Сяо Вей. Цао Юнь — хорошая подруга, но мы не настолько близки. Да, дом Су потерпит крах без наследницы. Но какое мне дело до богатств старого Су Мина, ведь и его самого уже нет?

Или что? Остаться здесь совсем одной? Без Линь Яня? Овдоветь? Или вообще показать разводное письмо Жэнь Хэ и расторгнуть наш брак? Предать память о нем своим безразличием?

Я сжала письмо так, будто оно и правда было источником всех бед. Возможно, так и есть. Демиурги не любят, когда над ними смеются, и по их мнению я позволила себе слишком многое: решила устроить финал по-своему. Вот и наказание. Без грома, молнии и без спецэффектов, они просто забрали единственного человека, ради которого этот мир вообще имел смысл.

На глазах выступили слезы. Боль потихоньку расплывалась в замерзшей груди.

Нет, я не могу бросить Линь Яня. Не могу уйти в другой мир, даже не попрощавшись с его телом, не увидев его в последний раз. Не обняв напоследок.

Я начала глухо рыдать. Осела на холодную плитку, уткнулась лбом в колени и взвыла раненым зверем.

Не представляю, сколько просидела вот так, раскачиваясь из стороны в сторону. Но очнулась от забытья только тогда, когда перед глазами в последний раз пробежали строки:

«Игра окончена. Вы отказались уничтожать артефакт и не получили счастливую концовку.

Лепестки лотоса на вашем балансе аннулированы. Ваше физическое тело во внеигровом мире уничтожено».

Спасибо, что выбрали Путь Наложницы

Игровая система будет отключена через 3… 2… 1…»

Вот и всё. Время вышло.

Но мне было плевать.

— Госпожа Су? — раздался вежливый, но настойчивый голос.

Я подняла голову. Передо мной стоял пожилой евнух в тёмных одеждах, за его спиной маячили двое младших слуг с фонарями.

— Его Величество ожидает вас, — продолжил евнух с почтительным поклоном. — Мне велено проводить вас к нему немедленно.

— Его Величество? — мой голос сорвался — Мне нужен мой муж! Где генерал Линь?! Проводите меня к нему!

Евнух замялся, явно не ожидая такого ответа.

— Госпожа, но Его Величество…

— При чем тут Его Величество?! — я вскочила на ноги, чуть не опрокинув евнуха. — Где. Мой. Муж?!

Слёзы снова хлынули из глаз. Евнух отступил на шаг, переглянулся со слугами.

— Госпожа, прошу вас, успокойтесь. У меня приказ…

— Веди меня туда, где находится Линь Янь, — потребовала я.

— Но Его Величество велел…

— Я никуда не пойду, пока не увижу своего мужа, — я скрестила руки на груди и снова опустилась на плитку. — Буду сидеть здесь. Хоть до утра. Хоть до конца света. Или проводите меня к генералу Линю!

Евнух в отчаянии заломил руки, явно не зная, что делать с упрямой женщиной. Младшие слуги переминались с ноги на ногу, опустив фонари.

— Госпожа, пожалуйста, будьте благоразумны…

— Не буду.

Евнух тяжело вздохнул и развернулся к одному из слуг:

— Доложи Его Величеству о… ситуации. Пусть решает сам.

Слуга поспешно кивнул и скрылся в глубине дворца. Евнух остался стоять неподалёку, то и дело бросая на меня беспомощные взгляды. Я не двигалась, просто сидела, сжавшись в комок, и ждала.

Прошло, наверное, минут десять. Может, больше, трудно было сказать, ведь время тянулось мучительно долго. Наконец послышались быстрые шаги, и из боковой галереи вышел Мин Е, как обычно серьезный и невозмутимый.

— Госпожа Су Лань, — сказал он, останавливаясь передо мной. — Идёмте со мной.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Куда? — голос мой звучал хрипло от слёз. — Снова к Жэнь Хэ, который опять предложит стать его наложницей?

Мин Е поморщился.

— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо, но я не пошевелилась. — Ты мне доверяешь? — спросил он, протягивая руку.

Я замерла. Доверяю ли я Мин Е? Он страж принца, и ему он куда более предан, чем мне. Но… Но никогда не играл со мной в игры. Был честен там, где это было возможно. Я медленно кивнула.

— Доверяю. — выдохнула я.

Мин Е протянул руку ближе. Я положила свою ладонь в его крепкую руку, мозолистую от меча, и он помог мне подняться.

— Тогда идем, — сказал страж.

Мин Е повёл меня через запутанные коридоры дворца. Мы шли молча, он впереди, я за ним, спотыкаясь о края собственного платья. Повсюду был траур.

В залах горели белые свечи, их тусклый свет отбрасывал дрожащие тени на стены. Траурные свитки с чёрными иероглифами свисали с потолков. Где-то вдалеке монахи нараспев читали заупокойные тексты, их голоса сливались в единый гул, от которого кожа покрывалась мурашками.

Мы миновали зал, где на коленях стояли придворные в белых одеяниях. Кто-то плакал, кто-то просто замер с пустым лицом. Служанки тихо всхлипывали, утирая слёзы рукавами.

«Они оплакивают его, — подумала я с болью. — Все эти люди оплакивают Линь Яня, принесшего стране мир и победу».

Генерал, герой, защитник границ. Конечно, ему устроили пышные похороны, со всеми почестями, весь дворец в трауре. А я… я даже не успела попрощаться с ним, не успела сказать, как сильно люблю, не успела обнять в последний раз. Горло сдавило комом, слёзы текли по щекам, но я не вытирала их, какой смысл?

«Завтра я буду стоять рядом с его гробом, — мысль впилась в мозг. — Буду принимать соболезнования. Буду…»

«Нет, — я яростно мотнула головой. — Не думай об этом. Не сейчас».

Всё, что мне было нужно: увидеть его лицо ещё хотя бы раз. Прикоснуться к его руке. Сказать то, что не успела. Попрощаться.

«Может быть, его уже… подготовили? — сжалось сердце. — Обмыли, одели в погребальные одежды…»

Перед глазами всплыла наша свадьба. Тайная, без гостей, только мы двое и алтарь предков. Линь Янь смотрел на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире.

— С этого момента ты — моя жена, — говорил он.

— А ты — мой муж, — отвечала я.

А потом… потом в памяти всплыла наша последняя ночь. Он обнимал меня в темноте.

— Я вернусь, — шептал. — Обещаю, подожди меня.

«Ты обещал, — мысленно закричала я сквозь слёзы. — Обещал!»

Мин Е свернул в боковой коридор, и мы вышли в небольшой внутренний дворик. Здесь было тише, монахи не пели, придворные не плакали. Только ветер шелестел листьями сливовых деревьев. У дверей небольшого павильона стояли двое слуг и пожилой человек в тёмном халате — лекарь, судя по всему. Видимо он констатировал смерть или готовил тело.

Мин Е остановился.

— Здесь, — сказал он тихо.

Я смотрела на закрытые двери павильона. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь дворец. За этими дверями — Линь Янь. Его тело.

«Лань-Лань», — эхом прозвучал в голове его голос. Только он звал меня так. Будто моё имя было самым драгоценным словом на свете. А теперь я больше никогда этого не услышу: «Лань-Лань».

Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. «Прости, — мысленно прошептала я. — Прости, что не смогла тебя спасти. Прости, что не успела…»

«Я не готова, — панически промелькнуло в голове. — Не готова увидеть его мёртвым».

Руки дрожали так сильно, что я сжала их в кулаки. Сделала вдох, выдох. а ноги сами сделали шаг вперёд.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

В тот вечер Жэнь Хэ не ожидал визита Цао Юнь. Она пришла без приглашения, тихая, почти незаметная, как и всегда: с опущенными глазами, с подносом в руках, будто боялась занять в комнате лишнее место.

Он уже собирался вежливо отпустить её, как делал прежде. Дел было слишком много, а времени на пустые жесты слишком мало, тем более с наложницей, появившейся в его жизни по чистой случайности, а не по выбору. Но не успел он ничего ей сказать, как входя она споткнулась о порог, поднос качнулся, чашка с чаем полетела прямо на него. Жэнь Хэ успел отпрыгнуть, но несколько капель всё же попали на его халат.

Цао Юнь замерла в ужасе, побледнев. Бросилась к нему, схватила край своего рукава и принялась яростно тереть пятно на его одежде. Тёрла так усердно, будто от этого зависела её жизнь. А потом вдруг остановилась, посмотрела на него снизу вверх и сказала с какой-то детской серьезностью:

— Ваше Высочество, вы знали, что чай — отличное средство от грусти? Даже если он пролит на вас, а не выпит.

— Что?

— Ну, — она потупилась, но на губах её играла робкая улыбка, — теперь вы пахнете жасмином. Это гораздо лучше, чем пахнуть чернилами.

Жэнь Хэ удивлённо уставился на неё. Она что, пыталась пошутить? Цао Юнь? Тихая, застенчивая Цао Юнь?

Сам не зная почему он рассмеялся. Он не делал этого так давно, что ему самому этот звук показался чужим, резким и почти неприличным, а потому долго смех не продлился.

— Уберите здесь, — сказал он находящимся в кабинете слугам, указывая на опрокинутый поднос.

Те тут же засуетились, собрали осколки, вытерли пролитый чай. Один из них потянулся к подносу, чтобы унести его целиком.

— Подождите… — попросила вдруг Цао Юнь.

Она наклонилась и подняла с подноса маленький цветок, который положили туда для красоты. Лепестки были чуть примяты.

— Его ведь выбросят, — произнесла она, словно оправдываясь. — А он ещё живой.

Евнух замялся и посмотрел на принца. Такое порядком не предусматривалось. Упавшие цветы в покоях принца не оставляют. Их уносят сразу, как уносят всё, что может сулить дурной знак.

— Оставьте, — сказал Жэнь Хэ, прежде чем успел подумать, зачем вообще это говорит.

Цао Юнь посмотрела на него удивлённо, будто не ожидала, что он согласится.

Он уже собирался что-то добавить, сам не зная что именно, когда в дверь коротко постучали. Евнух у входа распахнул створку и поспешно отступил в сторону.

— Ваше Высочество, — произнёс вошедший, опускаясь на одно колено. — Прибыл гонец с севера.

Цветок на подносе, пролитый чай, неловкость — всё отошло на второй план.

— Говори.

— Наши войска одержали победу, — отрапортовал гонец. — Вражеский лагерь взят, противник отступил за реку. Потери… приемлемые.

Жэнь Хэ кивнул. Победа была ожидаемой. Линь Янь выигрывал сражение за сражением. И всё же гонец не поднимал головы.

— Есть ещё новости? — спросил принц.

— Генерал Линь ранен, — наконец произнёс гонец. — Ранение серьёзное. В данный момент он доставлен в полевой лагерь лекарей. Его состояние… нестабильно. Но генерал Линь просится в столицу. Его просьбу собираются исполнить. Но, если вы прикажете остаться, то я вернусь, и отряд развернут обратно в лагерь.

Первым желанием Жэнь Хэ было отказать раз и навсегда. Лекари в полевом лагере чудес не сотворят, а значит, соперник будет повержен. Погибнет недалеко от поля битвы, где одержал последнюю, и самую важную, победу. Разве не об этом мечтает любой боец? А уж Жэнь Хэ утешит его вдову, не позволит ей погрузиться в черный омут печали.

Но тут взгляд Жэнь Хэ упал на Цао Юнь, которая замерла в углу, словно ее здесь и не было. Девушка знала свое место, умела не высовываться, когда её не просят. Отличное качество для наложницы. Он бегло глянул на неё, и почему-то сказал:

— Если здоровье генерала Линя позволяет, выполните его просьбу. Я буду ждать его во дворце и лично найду ему лучших лекарей.

— Он может не добраться до столицы живым, — покачал головой гонец, будто пытался отговорить принца. — Генерал очень слаб, ранение глубокое, могут быть задеты важные органы. Впрочем, если возвращать его обратно, он точно скончается в пути к лагерю.

— Что ж, если такова воля богов, то он переживет поездку сюда. Тебе есть что ещё сказать?

— Нет, Ваше Высочество.

— Тогда прошу, придержи новость о нашей победе. Я хотел бы удостовериться: генерал Линь будет доставлен во дворец живым или мертвым, — а уже потом сообщать о том, что варвары разбиты. Всё-таки это его заслуга, и он заслуживает почестей.

— Разумеется, Ваше Высочество. Благодарю, что выслушали!

Он откланялся и спешно покинул покои, а Жэнь Хэ замер в странном смятении. Даже если Линь Янь вернется в город, каковы его шансы выжить? Почти никаких. Возможно, даже неплохо, если предсмертный вздох он издаст здесь, тогда Ми Лань поймет, что это не злой умысел Жэнь Хэ. Напротив, он-то пытался ему помочь, выделил лекарей, обеспечил лучшие условия. Но… боги не смиловались.

— Отчего же вы печальны, Ваше Высочество? — Ладошка Цао Юнь коснулась его плеча. — Ведь ваши войска одержали такую значимую победу! А генерал Линь выкарабкается. Он сильный, я уверена, что он справится!

«Этого-то я и боюсь», — мрачно подумал Жэнь Хэ.

Горький вкус осел у него во рту.

В день, когда Линь Янь прибыл в столицу, Жэнь Хэ окончательно убедил себя, что позволит ему скончаться. Вредить не станет, лекарей предоставит. Всё, как обещал. Но к этому времени принц уже знал, что ранение не просто «глубокое», оно почти наверняка смертельное. Чудо, что Линь Янь не умер от кровопотери по дороге домой.

Так пусть же стены дворца будут последним, что он узреет перед смертью. Его внесли на паланкине, мужчина был без чувств. Мертвенно-бледной статуей он возлежал в постели, куда его переложили слуги. В сознание Линь Янь так и не приходил.

Жэнь Хэ остался наедине с ним и посмотрел на поверженного врага свысока.

— Благодаря тебе я победил, — хмыкнул он. — Спасибо. Обещаю, что позабочусь о твоей жене.

В этот миг, словно что-то услышав, Линь Янь заметался в горячечном бреду. Смотреть за его агонией почему-то оказалось тяжело. Хотя Жэнь Хэ привык наблюдать, как его обидчики корчатся в муках. В конце концов, он ведь всем отомстил. Супруге Нин и первому министру Линь. Своим братьям. Оставался только император-отец, да и то, если бы не лотосовые пилюли, которыми Жэнь Хэ поддерживал в нем жизнь, и он бы давно отправился к предкам.

Теперь вот и Линь Янь.

Правда, был ли он таким уж врагом? Они не поделили женщину и не сходились во мнениях, но генерал Линь оставался верен Жэнь Хэ. Он одним из первых признал его право на трон. Помог в момент, когда страну лихорадило после кончины наследного принца. Дал несколько дельных советов. Разбил варваров, в конце-то концов.

Если бы не Ми Лань, возможно, они бы смогли жить в мире.

— Обещаю, ты не будешь мучиться, — тихо проговорил Жэнь Хэ.

А затем принц вышел из покоев своего умирающего генерала. уступив место прибывшим лекарям.

Он представил, как коснется щеки безутешной Ми Лань. Как успокоит её горе своей лаской. Как возьмет ее себе и поставит наравне с Цао Юнь. Нет, не наравне. Ми Лань всегда будет выше любой другой его наложницы.

И что-то в этой картинке показалось ему неправильным. Жэнь Хэ, который всегда точно знал, что цель оправдывает любые средства, внезапно задумался: а так ли он прав? Не сломает ли он жизнь сразу нескольким людям?

За последние дни в их с Цао Юнь отношениях что-то незримо изменилось. Девушка перестала быть такой скованной. Она могла и пошутить (пусть неуклюже, зато искренне), могла и пойти наперекор традициям, могла и поспорить в мелочах. Она начала нравиться Жэнь Хэ. Как наложнице отреагирует, если её соперницей станет Ми Лань? Которую она так ценит и всегда восхваляет. Примет как должное или горячо невзлюбит?

Как сама Ми Лань отнесется к перспективе принадлежать Жэнь Хэ? В последний раз она пришла в бешенство, стоило ему только упомянуть об этом.

Взять силой её, конечно, можно, только кого сделает этим счастливым? Его самого? Вряд ли. Обладать телом женщины, которая тебя ненавидит слабое утешение.

По всему получалось, что гибель Линь Яня не принесет счастья никому. Так что же делать? Разве не для того Жэнь Хэ отправил его биться с варварами, чтобы насладиться этим моментом? А теперь, что, пытаться его вылечить?

Кое-что принц действительно мог сделать для своего генерала. Ведь есть лотосовые пилюли… Если уж они поддерживают жизнь в угасающем теле императора, то исцелят и ранение.

Только вот их запас невелик, каждая требовала свежей крови. А кровь Жэнь Хэ не была бесконечной. Последние месяцы он делал их слишком часто. Слишком много. Поддерживая угасающую жизнь императора, он раз за разом пускал себе кровь, не делая перерывов, игнорируя слабость, головокружение, тьму перед глазами. Он знал меру, но сознательно её переступал. Каждая новая означала ещё одну порцию боли, ещё один шаг к истощению. И пилюли, которые ещё можно было приготовить, уже были сосчитаны, их не хватило бы на двоих. Жэнь Хэ слишком хорошо это понимал.

Он должен был выбрать, кому сохранить жизнь: ненавистному отцу или не сильно любимому Линь Яню? Этот выбор нельзя было переложить ни на лекарей, ни на судьбу.

— Ох, демоны… — вздохнул принц, потирая шрамы на запястье.

…Тем же вечером Жэнь Хэ доложили, что Ми Лань узнала: её муж находится в столице. Да, он слаб, он при смерти, но он тут. Она тотчас примчалась во дворец, ещё не зная, что состояние Линь Яня уже не столь плачевно.

Жэнь Хэ приказал первым делом проводить её к нему, чтобы объясниться. Не ради прощания или извинений. Не ради того, чтобы умолять её передумать. Они давно всё обговорили. Он просто хотел первым рассказать ей, что Линь Янь непременно выкарабкается. Он не собирался произносить вслух, но хотел, чтобы она поняла, что тот жив не вопреки Жень Хэ, а благодаря ему. И что если он и заслуживал за что-то быть ею ненавидимым, то не за это.

Но посланный к ней евнух вернулся ни с чем. Ми Лань не желала видеть Жэнь Хэ. Что ж, в этом есть свой горький смысл. Ей был нужен только один мужчина.

— Проводи её к супругу, — попросил Жэнь Хэ своего стража. — Тебя она послушается.

Мин Е бесстрастно кивнул.

…Тем же вечером оплакивали императора, чтобы уже назавтра чествовать нового правителя.

— Госпожа, — Мин Е вывел меня из ступора. — Вы не хотите зайти?

— Да, конечно, хочу.

Я шагнула вперед так твердо, насколько позволяли негнущиеся колени. Вошла в павильон. Прошла вперед, не видя ничего перед собой.

Линь Янь лежал с закрытыми глазами, и в неверном свете свечей мне показалось, что его грудь вздымается. Что он всего-навсего спит, но вот-вот проснется и улыбнется. Или скажет какую-нибудь едкость.

Слезы высохли. Я не должна была рыдать перед телом своего супруга. Подошла ближе. Коснулась его ладони. Так странно, ещё теплая. Я села на колени перед Линь Янем и положила голову ему на грудь.

Совсем как живой… Постойте! Ведь он и был живым! Он дышал! Теперь я слышала это отчетливо! Дыхание неровное, слабое, едва уловимое, но оно есть! Но как же траурные ленты… как же монахи, что отпевали моего мужа?..

Не то чтоб я очень огорчилась, поняв, что Линь Янь не скончался. Но не поверила своим глазам. Может быть, мне просто чудится? Сошла с ума от горя. Бывает же такое.

Мин Е не заходил внутрь, так и стоял в дверях, на расстоянии. Да и что бы я у него спросила? «Прости, а почему Линь Янь жив? Я тут горюю, а он дышит?!»?

— Если бы вы согласились встретиться с Его Величеством, — донесся до меня голос стража, — Он бы первый сообщил вам благую весть. Ваш муж будет жить. Он пока ещё слаб, но самое страшное миновало. Лекарь подтвердит мои слова.

Старик в черном халате почтительно кивнул и начал что-то рассказывать о состоянии Линь Яня. О том, что о полном выздоровлении речь не идет, но его организм силен. О том, что всё будет хорошо, и вскоре его смогут перевезти в наш дом, где он будет долечиваться. О том, что это настоящее чудо, потому что еще несколько часов назад никто бы не дал ему и суток.

Я стояла, остолбенев. Мне хотелось ущипнуть себя за локоть, вдруг сплю? Или рассмеяться. Или поблагодарить богов: вот же она, моя счастливая концовка! Или разрыдаться пуще прежнего, потому что эмоций скопилось слишком много.

Но я просто кивнула и попросила оставить меня наедине с мужем. Долго топталась возле него, боясь спугнуть негаданное чудо неловким движением.

Он оклемается. Пусть не сразу, пусть через долгое восстановление, но у нас есть время. Теперь уже есть. А если попытаться всё немного ускорить? В прошлый раз «Поцелуй любви» сработал даже при отключенном интерфейсе. В прошлый раз он подарил мне продолжение игры. А теперь?..

Мысленно активировала его и коснулась губ Линь Яня. Как и прежде, ничего не произошло. Ну, даже если он не работает, то я дождусь выздоровления моего супруга. Потребуются недели или годы. Но он обязательно придет в себя.

И тут Линь Янь глубоко вдохнул, будто вновь вспомнил, каково это — дышать. А затем открыл глаза и удивленно посмотрел на меня.

— Кажется, мне снится предсмертный сон, — сказал очень хрипло, одними губами. — Иначе откуда здесь ты?

И я глухо рассмеялась, заливая слезами его лицо, целуя его заросшие щеки и шепча ему слова любви.

Линь Янь вернулся в поместье следующим же днем. Жэнь Хэ не противился. Да и мне кажется, он выдохнул, когда понял, что генерал не будет мозолить ему глаза во дворце. Хотя это лишь предположение. Я принца (теперь уже императора) так и не встретила. Как-никак, ему теперь не до меня.

Следующим утром объявили о победе над варварами и о том, что правитель не пережил прошлый день. Начались долгие похоронные процессии. Лекари не верили, что Линь Янь так быстро пришел в чувство. Но назвали это божественным даром, который лишь подтвердил, что наша победа не случайность. Сами боги благоволили генералу Линю и не позволили ему пасть в сражении. Меня такой расклад полностью устраивал.

Всё же ему назначили строгое соблюдение режима и столько капель, растирок, снадобий и прочего — что я в какой-то момент начала в них путаться.

Вот даром, что мужчина, что генерал! Линь Янь пытался улизнуть из постели, заняться делами, разгрести то, что скопилось за время его отсутствия. Я же пыталась уложить норовистого мужа обратно в кровать.

— Я полностью здоров! — спорил он со мной. — Мне давно не было так хорошо.

«Я-то знаю», — мысленно ухмылялась я, но вслух говорила:

— Лекари велели тебе соблюдать постельный режим. Лежи. Иначе я буду переживать.

Не могла же я открыто признаться, что мой муж исцелился без последствий и за один день с моей помощью. Вздохнув, он соглашался и ненадолго укладывался в постель. Но затем вновь рвался творить и созидать.

Радовало, что мои навыки остались со мной. Не так уж и несправедливы были местные демиурги. Да, шутники из них так себе, зато они позволили Линь Яню выжить. Они сохранили то, что я купила за лепестки лотоса. Они отключили интерфейс, но разрешили мне жить с любимым мужем.

Что ещё? В конце следующего года Цао Юнь родила императору наследника. Их союз в последнее время и так был силен (девушка благоухала от радости и щебетала, как трепетен с ней Жэнь Хэ), а после появления сына, она окончательно закрепилась в статусе любимой наложницы.

Кажется, Жэнь Хэ обрел с ней такое необходимое счастье. Не так уж я и была ему нужна. Он просто хотел кого-то, кто не боится нарушать правила и кто примет его со всеми недостатками. Мы сталкивались редко, только на приемах во дворце. Держались подчеркнуто вежливо. И я больше не видела в глазах Жэнь Хэ тоски.

Фейту продолжала быть моей служанкой, а их любовь с Сяо Веем лишь цвела. Эта парочка точно нашла друг друга, потому что однажды я краем уха услышала, как они обсуждают, как бы по-тихому подсыпать слабительное одному из конкурентов-ученых, который пытался затмить Сяо Вея при дворе.

Мин Е… Он продолжал быть стражем теперь уже императора. До того дня, когда Линь Янь не попросил отставки. Это случилось еще до родов Цао Юнь, вскоре после того, как мой муж оправился от ранения.

— Я подал Его Величеству прошение о сложении с себя военных полномочий, — сказал он однажды за ужином.

Мы обсуждали это и раньше. Линь Янь хотел оставить пост и заняться нашими делами. Торговый бизнес рос и ширился, ему требовалось больше внимания. Я, конечно, пока ещё справлялась, но надежный ум — и умение убедить самого упертого поставщика — мужа пригодились бы.

— Жэнь Хэ дал тебе добро? — осторожно спросила я. — Он не препятствовал?

— Попытался убедить, что мужчина не должен стоять за спиной женщины. Но когда я его слушал, — улыбнулся супруг. — Я нужен тебе, а не войскам.

Вскоре Линь Янь ушёл со службы с почестями, оставив войска и славу позади. Военная печать генерала перешла к Мин Е, к тому дню имя его семьи уже очистили. Справедливость восторжествовала. А дома Линь и Су, объединившись, заняли прочное место среди сильнейших семей империи.

Но всё это случилось потом.

Пока же мой муж только-только вернулся домой, и я окутывала его заботой и нежностью.

— Я люблю тебя, — шептала ему часто-часто.

— Я тоже тебя люблю, Лань-Лань, — ухмылялся он в ответ.

А затем мы долго целовались, нежились в постели и никуда не спешили. Всё успеется. Пора бы уделить время и друг другу.

Теперь игра точно была окончена.

3… 2… 1…

КОНЕЦ.