В школе непривычно тихо. У младших классов начались каникулы, а выпускные сдают последний экзамен, ЕГЭ. Сегодня английский язык и я сижу, смотрю в окно, где вовсю цветет сирень, закрывая почти весь обзор на улицу. Я знаю все вопросы по тесту, но почему-то медлю отвечать, возможно, начало лета на меня так влияет. Мысли уползают упорно в другую сторону и не хочется думать о поступлении, учебе, экзаменах. Хочется к бабушке, в деревню, там уже отцвели первые тюльпаны и нарциссы, скоро пойдет ягода. Спелая, сочная, сладкая земляника, а потом малина. Я люблю малину, все равно какую, красную, черную. Могу залезть в самую глубь бабушкиного сада и не вылезать оттуда часами, лопать эту малину горстями. Потом бывает болит живот, но через пару дней снова лезу туда.

— Дите, — качает головой мама.

— Пусть ест ребенок, витамины, — злится бабушка, — Всю зиму дышит непонятно чем в вашем городе.

Бабушка страшный последователь ЗОЖ и в ее 75 лет, я даже не удивляюсь ничему. Пробежкам в пять утра по утренней росе, когда дышать так легко, полуночным прогулкам. Мне иногда кажется, что бабушка вообще не спит, этакое зомби деревенского образа жизни.

— Псс, псс, — шипит позади меня Граф, а точнее графин, как я его называю. Остальные так и зовут Граф, одна я вечно выпендриваюсь, но мне можно, я знаю этого хулигана почти с садика. Вообще, его имя Андрей, но фамилия Графский, вот угораздило беднягу. Хотя моя не лучше, я — Княжинская. Это сейчас шутки на эту тему всем уже надоели, а раньше в младших классах сильно доставало, пока Андрейка не подрос и не выбил пару зубов. Тогда нас и перестали дразнить.

Это ладно, моей подруге досталось еще больше, чем нам, ее фамилия Служкина. Вот подобралась у нас компания, что все, кто слышал первый раз, не то, чтобы улыбались, а натуральным образом ржали как кони. Граф, княгиня и их служанка, смешно, очень. В нашей школьной компании еще был мальчик Стас, но с ним все просто, он Федоров, никакого креатива.

— Чего тебе? — огрызаюсь, не отрывая взгляда от окна, но прикрыв ладошкой рот, чтобы не видели.

— Третье задание, — то ли хрипит, то ли чихнул Андрей, — Подскажи, Нэл.

Нэл — это уже моя кличка, помимо княжны. Родители долго не думали, я так понимаю, назвали меня первым именем, что пришло в голову, Нинель. Почему именно это имя, мне никто объяснить не смог. Лишь бабушка выдвинула версию, что ее маму звали Нина, поэтому я — Нинель, очаровательно просто. Ниной меня, слава Богу, никто называет, сократили до мелкого Нэл, так мне больше нравится, княгиня Нэл, круто.

— А сам? — шиплю в ответ графину, тот что-то огрызается, сразу понятно, что мне потом выскажет. Ладно, подсказываю ему пару моментов, дальше пусть сам и так на меня уже косится наша директриса со своего поста за широким столом. Все-таки ЕГЭ, а не какая-то контрольная, уважать-то должны сам процесс или нет?

Наконец, возвращаюсь к своему тесту, делаю оставшиеся задания, сдаю и выхожу в коридор.

— Ну что? — подскакивает ко мне Юлька, моя подруга с первого класса, та самая Служкина.

— Да вроде нормально, а ты?

— Два задания, мне кажется, неправильно сделала, — печально качает головой Юлька.

— Давай, заранее не будем расстраиваться, все равно по балам мы в МГУ с тобой не пройдем, а остальное уже не важно.

— Фрр, МГУ, — ворчит Юлька, у которой аттестат пестрит тройками и четверками, — Я туда и не собиралась.

— Тогда, завтра в деревню? — улыбаюсь ей.

— Я только на неделю смогу, — вдруг выдает подруга.

— Как на неделю? — останавливаюсь посреди коридора, оглядывая печальную мордочку подруги. Юлька очень симпатичная, я бы даже сказала красотка. Натуральная блондинка, стройная, высокая, нос чуть курносый, но ее не портит. Все забирают на себя очень красивые губы: они немного полные, четко очерченные, одним словом, парни на эти губы просто зависают, отвал башки, как говорит подруга. Если прибавить сюда стройные длинные ноги, дорогие шмотки — то весь набор, просто атомная бомба.

— Мама путевки в Турцию купила на три недели. Отель такой классный, дорогой, как я не поеду, — ноет подруга.

— Зашибись, — сокрушенно вздыхаю, — Мы с тобой договорились, что едем на все лето к моей бабушке.

— Нэл, я приеду и сразу к тебе, у нас еще неделя до отъезда есть, — пытается успокоить меня подруга.

— А что я, там буду одна три недели делать?

— Вернешься в город.

— Ну уж нет, буду ждать тебя там. В жару, в Москве — это пытка еще та.

— Может и вы куда-нибудь поедете?

— Смеешься? — удивляюсь я, — Отец снова без работы, а мама каждую копейку за ипотеку отдает. Им год осталось за квартиру заплатить, вот она и старается отдать больше и быстрее. Какой тут отпуск.

— Понимаю, — тянет Юлька, — Парней будем ждать? В Шоколадницу собирались.

— Да, сейчас они выйдут, графин уже предупредил меня, чтобы не уходили, — соглашаюсь, ныряю в свою сумочку, чтобы достать телефон и позвонить маме.

Пока делаю звонок, на школьное крыльцо выходят Андрей и Стас. Парни направляются к нам о чем-то бурно спорят, размахивая руками. Андрей высокий, накачанный, занимается боксом. Темные волосы коротко острижены, красивый. Стас коренастый чуть выше меня, тоже довольно симпатичный. По Андрею вообще все девчонки сохнут в классе, кроме меня. Я его воспринимаю, как брата, хотя он и не против был бы перейти на другие отношения, но нет. Сейчас, они почти год встречаются с Юлькой и у них как бы, все серьезно. Я же птица свободного полета, не встречаюсь ни с кем, за что меня за глаза называют рыжей стервой. Да, я рыжая, с копной непослушных кудряшек, чуть ниже плеч и первая красавица в нашем классе. Так получилось, я не виновата. Но вот не нашлось для меня принца на белом мерседесе, как говорит Юлька, уж слишком я разборчива. Никто мне не нравится, совсем.

В Шоколаднице полно людей, отмечают или просто отдыхают, суббота, все с детьми. С трудом находим приткнувшийся в углу столик и рассаживаемся, сталкиваясь коленками и локтями. Стас с Андреем отправляются сделать заказ, они уже знают, что мы обычно берем с Юлькой, а мы ныряем в телефоны. Юлька выбирает наряд на выпускной, я бы тоже, но с деньгами совсем глухо. Хотела летом поработать где-нибудь в кафе, но бабушка нашла мне что-то у себя в деревне. Там у нее, как у бывшей учительницы полно знакомых. Что за работа пока не сказала, надеюсь не коров доить, но это я, конечно, шучу. Деревня недалеко от Москвы и довольно большая, какие там коровы.

— Вот, смотри, — тычет рукой в свое яблоко Юлька, — Сиреневое, с серебристой отделкой, как тебе?

— Ничего так, а не сильно короткое? — вглядываюсь в красивое платье на экране гаджета, замечаю цену, — Сколько?! С ума можно сойти!

— Мама сказала лучшее выбрать, предел не указала, — хихикает Юлька, — А ты пойдешь в своем, то, что заказали?

— Ну да, мне всегда все платья, блузки и юбки шьет подруга мамы, ты же знаешь, — отвечаю неохотно. Доход Юлькиной семьи и моей в данный момент, как небо и земля. У нашей даже чуть ниже уровни земли.

— Жаль, но знаешь, твоя портниха очень хорошо шьет, ну и что, пусть не бренд, но зато качественно и красиво, — успокаивает меня подруга.

К нам возвращаются парни и следующий час мы сидим, болтаем, пьем капучино и едим чизкейк. Ценник в кафе зашкаливает, но сегодня нас угощают Андрей и Стас, мы же девочки. Были бы вдвоем пошли бы с Юлькой в другое кафе, через дорогу, там правда чебуреки и гамбургеры, кофе из пакетика, но посидеть можно, обстановка располагает.

— Нэл, а ты, когда в деревню? — спрашивает Андрей и я пожимаю плечами.

— Точно не скажу, но сразу после выпускного.

— Я тоже еду с родителями, хочешь возьмем тебя, что будешь трястись на своей электричке? — предлагает Андрей.

— Почему нет, а ты надолго? — интересуюсь охотно, мы каждое лето проводили в деревне с Андреем и другими друзьями. У семьи Андрея там огромный коттедж, не сравнить с нашим бабушкиным домиком.

— Как получится, ко мне брат должен приехать, — морщиться парень.

— А что с ним не так? — спрашивает Юлька, видя реакцию Андрея.

— Да нормально с ним все, Марк интересный, даже слишком, — смеется друг, — Тока ты, если, когда приедешь, смотри, не строй там ему глазки, — машет перед Юлькиным носом указательным пальцем.

— Больно нужно, — фыркает подруга, — Что в нем такого особенного, что такая реакция?

— Ну, во-первых, Марк мой двоюродный брат, во-вторых, старше на два года и уже учится в РАНХИ, а в-третьих, все девчонки на него западают так, что потом трусами не отмахнешься.

— Ой, да ладно, — смеется Юлька, — Что мы парней не видели.

— Короче, я тебя предупредил, — хмурится Андрей.

— Заинтриговал, как приеду из Турции сразу к вам, посмотрю, что там за чудо такое, — улыбается довольная Юлька. Ей нравится, что Андрей ее ревнует.

Смотрю на них и посмеиваюсь, вот парочка. Мне не завидно, нет, просто интересно наблюдать. У них отношения на вечных подколках друг друга, не обидных, просто своеобразных. То Андрей выводит Юльку, то она его, любовь, наверное, такая, я не знаю.

— А меня на все лето в Москве оставляют, — вздыхает Стас, — Отец хочет, чтобы я у него в офисе сидел и вникал в дело.

— Это тоже нужно, раз ты решил адвокатом стать, как папа, — успокаиваю друга, — Как хорошо, что мы все знаем, куда хотим.

— Это да, осталось только поступить, — кивает подруга, — У меня с моими баллами выбор не такой большой, все равно на бюджет не пролезу.

— А мне обязательно нужно на бюджет иначе только на следующий год, — печально вздыхаю я.

— Ничего, не поступишь, я тебя к нам в фирму устрою, отец разрешит, — тут же предлагает Стас.

— Ты же знаешь, что я хочу в медицину, зачем мне адвокатура.

— Где-то работать надо, это лучше, чем официанткой в клубе бегать, — намекает Юлька на мое последнее место работы, откуда я ушла незадолго до экзаменов, иначе не сдала бы.

— Ты права, буду надеяться, что поступлю, — соглашаюсь с ней.

Выходим из кафе, сразу окунаемся в жару. Печет в Москве уже неделю просто невыносимо, кажется, что плавится сам асфальт.

— Поехали на ВДНХ? — вдруг предлагает Юлька, — У фонтанов побродим.

— По такой жаре? — возмущается Андрей, но тут же останавливает такси, договаривается.

— Нэл, ты с нами?

— Нет, мне нужно на последнюю примерку и домой, обещала маме помочь, собирать вещи.

— Успеешь собрать, — куксится подруга, — Еще целая неделя.

— Нет, Юля, вы поезжайте, я домой, — твердо отвечаю ей, и они залезают в машину, которая скоро исчезает за поворотом.

Бреду домой, вся радость куда-то испарилась. Да, мне нужно на примерку, но я могла бы и отложить ее на завтра. Но все дело в том, что после ВДНХ друзья наверняка направятся в какой-нибудь клуб, чтобы отметить окончание экзаменов, а у меня денег кот наплакал. У нас немного разный уровень и с каждым годом становится все сложнее не обращать на это внимание. Нет, меня никто не задирает и не обижает, ребята стараются входить в мое положение, но иногда просто забывают кто я и, кто они. Ничего, я привыкла, мне хватает того, что у меня есть. Главное, сейчас поступить, выучиться и начать работать, а там жизнь должна измениться. По крайней мере я так думаю. Юлька правда говорит, что с моими внешними данными я запросто могу найти себе какого-нибудь богатого мажора и женить его на себе, остальную жизнь кататься как сыр в масле. Но я так не хочу, хочу сама всего добиться. Только сама.

— Мама, мне не пятнадцать лет, чтобы ехать с вами в Турцию почти на месяц, — говорю с матерью по телефону, когда сажусь в матово — черную свою спортивную тачку, Порше, и тупо сижу, вдыхая прохладный воздух кондиционера.

Пока ходил в аптеку по такой жаре, белая футболка успела прилипнуть к телу обрисовывая мои бицепсы. Глянул в зеркало заднего вида, поправляя длинную светлую челку.

— Но Маркуша, я так хотела, чтобы ты поехал с нами, — продолжает мама, а я вздыхаю.

Как ей объяснить, что парень двадцати лет должен уже отдыхать без родителей? Да еще это имя из детства, Маркуша, чтоб его.

— Я уже тебе сказал — нет, это лето я хочу отдохнуть без вас.

— А с кем? С девочкой? — улыбается в трубку мама.

— С мальчиком, — огрызаюсь я, — Короче, ма, не доставай меня, через неделю я уезжаю к Андрею, он меня пригласил к себе в деревню.

— Но сынок, ты там и трех дней не выдержишь? — удивляется мама, а я переключаюсь на громкую связь и с ревом трогаю тачку с места, — Там нет привычных тебе клубов, ресторанов, поехали с нами, мы такой отель присмотрели с отцом, шикарный просто.

— Нет, все, ма, у меня дела, — отключаю звонок и выезжаю на Невский проспект. Везде толпы туристов, город, как обычно, похож на муравейник. Уже не удивляюсь, откуда столько людей в летний сезон. Я родился и живу в Санкт-Петербурге и это самый крутой город, кто бы что ни говорил. Проезжаю Московский вокзал и встаю в пробку на площади Восстания. Рядом останавливается белая Ауди, за рулем блондинка, на ней белая маечка и брендовые очки в пол лица. Красит губы, глядя в откидное зеркало, затем убирает помаду и оглядывается со скучающим взглядом вокруг. Замечает меня и полные губы в розовом зеркальном блеске растягиваются в улыбке. Кивает мне, посылает воздушный поцелуй. Вот чудила, усмехаюсь в ответ. Делает знак, опустить стекло. Опускаю, складывая руки на дверце машины, упираясь подбородком.

— Привет, — томно выдыхает она, надувая губки.

— Привет, красавица, — поддерживаю игру, пока еще эта пробка сдвинется с места.

— Марина, — тянет мне руку через пассажирское сидение.

В ответ вытягиваю свою, почти вылезая из машины. Пожимаю тонкие пальчики, которые вкладывают в мою ладонь визитку. Белая с золотыми вензелями и номером телефона.

— Позвони, замутим тусейшен, — растягивает слова девчонка.

Снова смотрю на нее, приподняв солнцезащитные очки на лоб, разглядываю красивое лицо, словно оцениваю. Достойна ли она идти со мной на вечеринку. Вроде ничего так.

— Позвоню, Марина, — специально тяну ее имя, словно ласкаю ее, — Марк.

— Оо, — выдыхает она, — Какое сексуальное имя.

— Да что ты говоришь, — смеюсь в ответ и нас прерывают возмущенные сигналы машин, стоящих позади, — Увидимся.

Марина кивает, стекло медленно ползет вверх, и я облегченно вдыхаю прохладный воздух в салоне. На улице невозможная вонь от горячего асфальта и выхлопов машин. И как только люди ходят там, передвигаются на такой жаре.

Выруливаю по кольцу, оставляя машину Марины далеко позади и прибавляю скорость, с ревом мчусь по улицам родного города. Дорогу я знаю, как свои пять пальцев, могу с закрытыми глазами ехать. Сейчас направляюсь домой, нужно предстать перед очами Бати. Два дня не был дома, зависал у своей подруги, с которой решили очень кстати расстаться. Причем ни с того ни с сего. Просто, видимо перетрахались за эти два дня. Весь запас презервативов из тачки использовали. Ну и, как водится, под конец разругались, даже вспомнить не могу из-за чего.

Отец будет недоволен, у него были свои планы на Риту. Дочь президента компании «Домстрой», такая партия, а я все просрал. Мы и столкнулись с ней на вечеринке, куда пригласили наше семейство: официанты, шатер, шампанское, бриллианты. Рита меня зацепила сразу, такая стройная, высокая, прямые черные волосы до талии. Алое платье с открытыми плечами и рубины на шее. Увлекся, что скрывать, прямо тем вечером и затащил ее в одну из спален, легко добившись того, что хотел. Может это и сыграло свою роль, такая доступность.

Потом два месяца встречались, я часто оставался в ее квартире с видом на Неву. Но что-то пошло не так. То ли надоели друг другу, то ли она мне. Скорее второе, так как инициатором расставания был я, впрочем, как всегда. Особенно, когда Рита узнала, что я уезжаю в деревню, почти на месяц.

— Ты с ума сошел? — открыла Рита в удивлении свой прелестный ротик.

Стоит передо мной в коротких белых шортах и топике, который открывает загорелый животик с колечком пирсинга в пупке. Маленький бриллиантик сверкает, завлекая, но я уже не реагирую, объелся.

— А что такого? — удивляюсь, отпивая кофе, которое сварил себе сам и сейчас сидел, развалясь в белом кожаном кресле на кухне. Хотя, назвать это огромное помещение с панорамными окнами в пол — кухней, язык не поворачивался.

— Фу, деревня, — морщит хорошенький носик Рита, — Что ты там будешь делать? Там же нет ничего, ни клуба, ни магазина.

— Речка есть, — ухмыляюсь я, — Лес, на мотоцикле можно погонять по полям.

— Ты ненормальный, Марк? — кривится Рита, — Мы могли бы с тобой улететь на месяц куда-нибудь на Сейшелы, острова. А ты выбираешь деревню?

— Можешь поехать со мной, — предлагаю ей, но тут же пугаюсь такой перспективы. Рита в деревне со мной, целый месяц? Упаси, Боже, — Меня брат попросил. Ему поступать этим летом, нужна моя помощь.

— Ты, зовешь меня в какую-то сраную деревню?! — Рита заводится с пол оборота.

Начинается какая-то идиотская истерика, от которой я сбегаю, хлопнув дверью. Вслед мне летят вопли, какой я хороший и тп. Короче, расстались. По крайней мере, я так думаю.

— Эй, Нэл, — слышу со стороны забора голос Андрея.

Оглядываюсь, убирая рыжую челку с глаз. Бабушка говорила мне надеть панамку или платок, но я, как всегда, вышла без головного убора. Теперь волосы лезут в глаза, свисая мокрыми прядями на лицо. На улице очень жарко, душно, скорее всего к вечеру начнется дождь. После такой жары бывает с громом и молниями, я люблю такую погоду, а вот жару не переношу совсем.

Граф сидит на каменном заборе и подзывает меня ближе. Наши участки граничат, и друг часто так наведывается в гости. Бабуля ругается, что он топчет и ломает малину с нашей стороны, но кто бы запретил этому мажору поступать, как ему нравится. Встаю с колен, отряхивая землю и поправляю короткие серые шорты, обрезанные старые джинсы. Верх у меня от купальника, голубой обычный, без каких-либо заморочек.

Бабуля просила проредить морковку и теперь я в ее огородном рабстве почти на все лето. Я не жалуюсь, но не люблю этим заниматься. Потом приходится долго отмывать руки со щеткой, избавляясь от земли под короткими ногтями. Однако, помочь бабуле больше некому.

— Чего тебе? — спрашиваю недовольно у парня, который сверкает своей белозубой улыбкой. Еще бы ему не сверкать, у них там всем занимается прислуга, да и огорода нет. Участок Графских один сплошной газон и ландшафтный дизайн.

— Иди сюда, че скажу, — скалится Граф и я с обреченным вздохом пробираюсь через заросли любимой малины. Некоторые ягоды уже начинают созревать, и хватаю парочку, засовывая себе в рот. Еще кислая и твердая, рано.

— Родаки свалили, — довольно потирает руки Андрей, — Укатили рано утром в свою Турцию. Завтра хочу организовать вечеринку, придешь?

— Даже не знаю, — делаю скучающее лицо, хотя чем еще мне заниматься в деревне?

— Ой, да ладно, можно подумать у тебя тут все дни расписаны, — возмущается Андрей.

— Я вообще-то на работу завтра выхожу, — фыркаю в ответ. Куда уж этим мажорам понять, зачем мне работать в каникулы.

— И куда? — Андрей легко спрыгивает на мою сторону, а я с завистью смотрю на его мокрые плавки и капли воды на теле.

У Графских огромный коттедж, во дворе бассейн, в котором можно свободно плавать, размеры позволяют. Я бы сейчас с удовольствием нырнула туда или в речку. Но до самой реки еще нужно дойти и вода в ней всегда ледяная, так как она течет с высокого холма, с ревом спускаясь в долину. Вода не успевает нагреваться, но, конечно, нас это не останавливает, чтобы искупаться. Особенно в такую жару.

— Бабуля договорилась с нашим медпунктом и меня приняли на лето. Буду работать три раза в неделю по полдня.

— Ты согласилась? Не лучше отдохнуть летом? Тем более к поступлению не нужно готовиться, у тебя же нет дополнительных экзаменов.

— Нет, но я сама захотела. Хочу понять, правильный выбор я сделала или нет, что иду в медицину.

— Жаль, я думал нормально оттянемся, — тоскливо тянет Граф, — Марк приедет завтра.

— Уже? Мне казалось, твой двоюродный брат не захочет ехать в какую-то деревню, — шутливо толкаю Андрея в бок.

— Он здесь был, правда давно, лет пять назад. Сам не знаю, зачем едет сюда. Хотя, я его просил помочь с документами в университет.

— До сих пор не знаешь, куда подавать? — смеюсь я, зная, какой нерешительный Андрей в этом плане. Привык, что за него все решает отец, а тут надо и самому голову включать.

— Дело не в этом, — чешет затылок друг, — Отец хочет, чтобы я поехал учиться в Санкт-Петербург, а это значит...

— Вы расстанетесь с Юлькой, — заканчиваю за него.

— Да, все говорят, что отношения на расстоянии... Короче, сама понимаешь.

— Я думала, что вы этот вопрос решили еще на выпускном или ошибаюсь? — складываю руки на груди, строго посматривая на Графа.

— Да как я мог решить? — взрывается друг, — Я только заикнулся Юльке, что уеду, та сразу начала кричать: «Мы расстаемся», «Я — скотина» и все в том же духе. Даже слушать не стала.

— Правильно сделала, с твоими баллами ты мог бы поступить и учиться в Москве, — нисколько не собираюсь оправдывать Андрея.

— Мог бы, но отец сам учился в РАНХИ и меня туда же толкает. А я не хочу быть «международником».

— Это твоя жизнь Андрей, твой выбор, — иду снова к своей морковке, опускаясь на колени перед грядкой.

— Мой, — садится прямо на землю рядом со мной Андрей, — На фига ты ее дергаешь? — разглядывает, как я выдираю мелкие пучки, оставляя расстояние между кустиками.

— Чтобы крупной росла.

— Сажаешь, а потом выдергиваешь? Бредятина какая, — возмущается он.

— Ой, много ты понимаешь, — кидаю в него зеленый пучок, смеемся.

— Пойдешь к нам в бассейн? Я заднюю калитку открою, — голосом соблазнителя, обещает Андрей, — Предков нет, да и тебе не запрещал никто купаться у нас.

— Пойду, только закончу, — соглашаюсь, предвкушая купание в кристально чистой воде.

— Помочь? — из вежливости предлагает друг, хотя в его голосе нет особого желания.

— Сиди уж, а то вместо моркови сорняки одни оставишь, — фыркаю я.

— А ты, уже подала документы? — спрашивает Граф.

— Пока нет, на этой неделе отправлю. После выпускного все не было времени, да и выбирать приходится слишком вдумчиво. Я не могу прогадать, если не поступлю на бюджет, то только на следующий год. Куда мне хотелось бы, вряд ли попаду, слишком мало мест на бесплатное обучение.

— Хочешь, я отца попрошу, у него есть знакомые в медицине, — предлагает Андрей, все-таки дергая маленький пучок моркови. Легонько стукаю его по рукам, чтобы не лез.

— Не нужно, я хочу сама.

— Все и всегда ты хочешь сама, упрямая. Что плохого в том, если тебе помогут? — возмущается друг.

— Не хочу быть обязанной.

— Все-таки какая ты противная, рыжая, — жалуется мне Андрей, — И как только я тебя столько лет терплю.

— Любишь, потому что, — показываю ему язык, смеюсь над его недовольной моськой.

На хрена я приперся в эту деревню? Сердито нажимаю на сигнал, чтобы разогнать стадо коров, которое неторопливо идет по центральной улице. Одна вон встала и своими рогами чешет зад, фу, надо же, как изогнулась. А запах стоит такой, что даже кондиционер не помогает. Что-то я не помню, чтобы раньше тут коровы были или просто забыл.

Примерно вспоминаю, где находится дом родной сестры отца, был тут пять лет назад или больше. Но Андрей, когда объяснял дорогу, сказал, что не проеду мимо их нового дома. Когда я был здесь последний раз у них был хороший большой коттедж, но я знаю, что они построили и расширили дом.

Поворачиваю на широкую улицу, наполовину закатанную в асфальт, и сразу вижу высокую крышу большого дома, сверкающую красной черепицей. Скорее всего это и есть дом брата. Порш дергается на очередной кочке, и я чертыхаюсь, жаль машину катать по таким дорогам. Подъезжаю к высоким воротам из ажурного черного чугуна и нажимаю на сигнал, чтобы открыли. Сижу, жду в машине, облокотившись на руль и подперев рукой подбородок. Что-то я не представляю, что буду тут делать целый месяц.

По улице важно прохаживаются гуси, на дровнике у соседнего дома умывается облезлый кот. Да, деревенская идиллия, картина маслом. Вот именно здесь меня не хватало, моей машины точно. Из соседнего дома выходят две девчонки и рассматривают мою тачку, открыв рты. Я в свою очередь смотрю на них, ничего так, девочки. Пожалуй, здесь скучно мне не будет.

Чуть спускаю на нос солнцезащитные очки, разглядывая короткие шортики и маечки. Одна с короткой стрижкой, блондинка, очень даже ничего. Решаю выбраться из своего логова и сразу окунуться в атмосферу деревенских прелестей.

Открываю дверь и вылезаю в жаркую духоту. Девчонки глупо хихикают, сканируют меня и шмотки взглядами. Мне кажется или они забыли куда шли?

— Девчонки, привет, — поднимаю очки на лоб и пытаюсь облокотиться руками на капот, но тут же чертыхаюсь. Металл такой горячий, что обжигает руки, — Жарко тут у вас.

— А ты к нам прямо из сугробов вылез? — смело выступает одна из девчонок, та самая блондинка.

Обе смеются, кокетливо стреляя глазками.

— Почти, — давлю улыбку, — Откуда такие красотки? И куда идут?

— Мы здешние, на речку хотим сходить, — тут же отвечает блондинка, — Я — Оксана, — протягивает мне ладошку.

Решаю сразу поразить их своими манерами и беру ладонь в свою руку, подношу к губам. Целую теплую загоревшую кожу. Рука немного грубая, ногти как стилеты длинные и ярко-красные. Не люблю такие.

— На речку всех берут или только местных? — стреляю взглядом во вторую, черненькая, волосы до плеч. Такая скромняшка, что сразу не интересно.

— Тебя, возьмем, — смеется блондинка и всем своим видом показывает зеленый свет. Сразу понимаю, что тут бери, сколько хочешь.

— Я — Света, — ворчит вторая, брюнетка, но руку не подает.

— Запомнил, — сверкаю белоснежной улыбкой, — У меня братец тут куда-то делся, случайно не знаете?

— Андрей? Граф? — кивает на дом тетки Оксанка, — Да он скорее всего, как всегда, у Нинель пасется, — кривит пухлые губы.

— У кого? — искренне удивляюсь я, что за имя такое дурацкое.

— Нинель, — повторяет блондинка, — Они всегда вместе.

— Вот как, — становится все интересное. У братца появилась подружка, а он ни слова не сказал, — И где эта самая Нинель обитает?

— Да вот, рядом их развалюха, — показывает пальцем на крышу маленького дома, что я вначале не увидел за большими яблонями, — Княжинские рядом с Графскими, — хохочет девчонка.

— Не понял.

— Фамилия у бабы Матрены, Княжинская. Их дома рядом стоят, вот и смешно, — поясняет Оксанка.

— Спасибо, найду, — расшаркиваюсь перед девчонками, обещая в скором времени составить им компанию на речке. Те скрываются за поворотом, причем блондинка успевает продиктовать мне свой телефон, который тут же записываю. Тусоваться мне здесь целый месяц, пригодится.

Не успеваю сделать шаг в направлении нужного дома, как кособокая деревянная калитка распахивается и оттуда выбегает мой брат. В одних плавках, мокрый, а за ним несется со шлангом для полива в руке огненное чудо. Именно огненное. Волосы на солнце сверкают золотистой медью, плечи красные с золотой россыпью веснушек. Сама девчонка хохочет, как безумная, поливая Андрюху из шланга.

— Марк, спаси! — орет брат и прячется за меня.

Тут же ледяная струя окатывает меня с головы до ног, делая мокрым по самые трусы.

— Упс, — замирает девчонка, убирая за спину шланг с водой.

Снимаю очки, так как ничего не вижу из-за воды и сердито смотрю на нее. Худенькая, маленькая, но вся такая аппетитная в нужных местах. Сканирую стройные ножки в старых кроссовках, очень короткие, криво обрезанные джинсовые шорты, плоский животик и верх от купальника. Причем грудь у нее ничего так, есть что показать. Купальник, конечно, допотопный, но под ним настоящее чудо. Хочется дернуть эти завязки по бокам и посмотреть, какая она без него.

Девчонка откидывает с лица мокрые волосы, и я западаю на огромные зеленые глаза. Никогда таких не видел. Цвет мха с золотыми искрами. Губы выделяются на маленьком в форме сердечка лице, красивые, розовые, манящие.

— Марк, здорово! — выходит из укрытия, а точнее из-за моей спины, Андрей. Радостно пожимаем друг другу руки, — Я тебя к вечеру ждал, быстро ты добрался.

— Даа, — тяну, сам не отвожу взгляд от девчонки.

Вода из шланга хлещет, заливая асфальт, а она смотрит на меня, словно чудо какое увидела. Делаю шаг к ней, протягивая руку.

— Ну, привет, золотая рыбка, — улыбаюсь, вытирая воду с лица, — Почему я о тебе ничего не знал? Приехал бы намного раньше.

Андрюшка меня достал своей болтовней, пока я прореживала эту несчастную морковку.

— Вот ты же знаешь, Нэл, что мне нравишься, — сидит рядом на земле, дергая из земли все подряд, — Почему мы не пара?

— Потому что, — бью его по рукам, чтобы не лез, но того бесполезно останавливать.

— Нет, ты не подумай, Юлька тоже хорошая, но мы с тобой уже сколько друг друга знаем?

— Отстань, Графин, иначе поругаемся, — ворчу на него.

— А вот и нет, — пуляет в меня выдранным пучком зелени из земли, с которого свисают морковки длиной с пять сантиметров.

— Да что же ты делаешь, гад такой! — кричу на него, как моя бабуля на нашего дворового пса Шарика, когда тот роет землю в огороде. Вскакивая с грядки, хватаю первое, что попалось под руку, а именно длинный шланг для полива.

— Ха, ты этого не сделаешь! — тоже вскакивает с земли Андрей, — Не догонишь.

— Я, не догоню?! — делаю шаг и выкручиваю на полную вентиль, включая мощную струю воды.

Направляю его на Графина, загибаясь от хохота.

— Ээ, чумная! — орет благим матом Графин, — Вода ледяная!

Срывается с места, пытаясь удрать через калитку.

— Иди сюда! — бегу вслед за ним, поливая, спотыкаясь и соскальзывая от хохота на влажной земле.

Шланг длинный, струя бьет еще на пол огорода, поэтому вырываемся на улицу, заливаясь смехом и мокрые с головы до ног. Не сразу замечаю маневр Андрея, который прячется за каким-то парнем, что стоит у черной машины. Поливаю щедро обоих, пока не доходит. Тут же опускаю шланг к ногам, заливая горячий асфальт.

— Упс, — говорю сконфуженно, рассматривая брата Андрея.

Марк стоит весь мокрый, белая футболка прилипла к телу, обрисовывая широкие плечи и накачанный торс. Длинные светло-русые волосы повисли мокрыми прядями, закрывая лицо. Джинсы, специально порванные в живописном порядке, тоже намокли, являя собой плачевное зрелище. Парень откидывает волосы назад, открывая лицо, отчего меня накрывает восторженной волной. Всегда относилась предвзято к мужской красоте, но тут без вариантов.

Марк очень красив, словно сошел с обложки мужского журнала. Открытый лоб, высокие скулы, глаза с каким-то нереально серым оттенком. Словно туман, который манит и притягивает в свою глубину. Губы резко очерчены, выдают упрямую натуру. Подбородок с милой ямочкой посередине твердый, Марк явно не слабый мужчина. От этого он привлекает еще больше, в нем чувствуется какой-то аристократизм и надменность, но его это не портит.

— Ну, привет, золотая рыбка, — улыбаясь, говорит Марк, вытирая воду с лица, — Почему я о тебе ничего не знал? Приехал бы намного раньше.

Голос, ааа, я таю от такого низкого мужского «бархатного» баритона. Всегда нравились такие мужские голоса, которые вызывают мурашки по всей коже. Марк высокий, я ему едва достаю до подбородка. Руки сильные, а пальцы, как у музыканта. Черт, ему реально в модели нужно идти.

Встряхиваю головой, как собака, словно сбрасывая с себя наваждение.

— Брысь! — выдаю на всю улицу, сама теряясь от своих слов. Какой такой «Брысь»? Я их что, как котов разгоняю по крышам что ли?

— Эй, Нэл, ты решила всю улицу затопить, — кричит Ксюха, показывая на мой шланг.

Охаю, оглядывая огромную лужу посреди дороги и тут же подхватываюсь, бегу обратно в свой огород, чтобы выключить воду. Пока вожусь с вентилем, пытаясь сдвинуть его мокрыми руками, рядом оказывается крепкая ладонь, которая легко перекрывает воду. Поднимаю взгляд, сталкиваясь с насмешливыми серыми искрами в глазах Марка.

— Рыбка, так как твое имя? — ухмыляется он, отбрасывая от себя шланг, который вернул с улицы.

— Нэл, — отвечаю ему, а сама чувствую, как кожа на руках покрывается табуном бешеных мурашек.

— Нэл, — смакует на языке Марк, произнося мое имя как-то тягуче, хрипло, отчего по моей спине вдоль позвоночника бежит огненная волна.

— Ты весь мокрый, — произношу хрипло, оглядывая Марка, — Мы вчера с бабулей топили баню, она еще не остыла. Пойдем, умоешься, там и полотенце есть.

— Баню? — приподнимает красивую бровь Марк, — Ты, меня, зовешь в баню? — смеется, открыто, заразно.

— Эй, вы, — Андрей возник рядом со мной, сложив сердито руки на груди, — Бросили меня посреди дороги мокрого, в одних плавках.

— Ничего, не растаешь, — ухмыляется Марк.

— Забыл вас познакомить — это моя подруга, Нинель, — гордо улыбается Графин.

— Да мы, как бы уже, познакомились, — Марк одним рывком стягивает с себя мокрую футболку, небрежно комкая в руке, а у меня захватывает дух. Вот это тело. Пожалуй, у нас в классе ни у кого такого нет. Даже Андрей, вроде качок и спортсмен, а по сравнению с братом выглядит намного слабее.

— Я... Это, сейчас вернусь, — делаю шаг в сторону дома, что-то мямлю и срываюсь с места.

— Нэл, — кричит Андрей, а я забегаю на крыльцо и закрываю за собой дверь в дом, приваливаясь к ней, выдыхая воздух.

Ничего себе, реакция на парня. Я что, парней не видела? Ну, таких красавцев, как Марк, возможно, но все равно, среагировала как дурочка. Просто сбежала, как последняя трусиха.

Поднимаю руки к лицу и прикладываю к горящим щекам. Вот, дурочка и что так разволновалась. Была бы здесь Юлька подняла меня на смех, потом долго бы подтрунивала. Выравниваю дыхание, как после быстрой пробежки и осторожны выглядываю в окно на кухне, что выходит в огород. Там уже нет никого, и я облегченно вздыхаю успокаиваясь.

Вот и что разволновалась? Парня не видела никогда? Подумаешь, приехал очередной мажор и ослепил своим великолепием бедную деревенскую девчонку. Так, нужно взять себя в руки. Ну же, Нэл, это всего лишь парень, да, хорош собой, но на этом все. Ты же привыкла не обращать на таких внимания, вот и действуй, как прежде. Ничего необычного, просто парень.

— Бабуль, ну кому нужны твои пирожки? — морщу носик, когда бабуля сует мне корзинку, где под салфеткой лежат пирожки с мясом и капустой. Нет, бабулина выпечка — это чудо, но представляю, как появлюсь на вечеринке у мажоров, словно красная шапочка.

— Деточка, вот увидишь, мои пирожки уйдут в первую очередь, — авторитетно заявляет бабуля.

На ней простое ситцевое платье в синий цветочек, седые волосы забраны в гульку на затылке. В молодости у бабули была такая же рыжая копна непослушных кудрей, как у меня. Мама всегда говорила, что я вся в бабушку. — Думала у тебя будет мой цвет волос — пшеничный или папин, темно-русый, — бывало сетовала мама, — Но, когда увидела в роддоме твой медный пушок на голове, поняла, что ты в мою маму. Так и вышло.

В детском саду меня никогда не теряли воспитатели, видя издалека мой огненный цвет, а вот в школе это приносило определенные неудобства. Пока учитель думал кого вызвать к доске, моя голова сверкала, как маячок среди класса. И конечно, кто всегда шел к доске первым? Конечно, я.

В девятом классе решила, что хватит и купила осветляющую краску. Пока мамы не было дома, смело намазала голову вонючей смесью и вечером предстала перед родителями цвета желтого солнышка.

— Нинель, что это? — мама прикладывает руку к груди, а папа только хмыкает:

— Хорошо, что не обрезала, — ворчит он.

— Но она сожгла волосы, вот дурочка, — охает мама, — Сказала бы, что не нравится, я отвела в салон к своей подруге.

— Не хочу быть рыжей, — топаю ногой и убегаю в свою спальню, падая в рыданиях на кровать.

Мама идет следом и садится, пристраиваясь на край, гладит по похожим на паклю волосам:

— Нинэль, твой цвет очень красивый, зря ты его не любишь. Ты выделяешься из всех, которые довольно однотипны.

— Я — рыжая! Хочу быть как Юлька. У нее такой красивый платиновый оттенок, — сквозь слезы смотрю на маму.

— А зачем быть похожей на других? — удивляется она, — Вот представь, идете вы с Юлей рядом по улице, одинаковые. Ничего интересного, все как у всех. Ты красивая девушка, ты такая одна, зачем тебе быть похожей на кого-то.

— Так я слишком не похожа, — фыркаю в ответ, однако, уже успокаиваюсь и трогаю волосы, вздыхая, — А еще эти веснушки, ненавижу!

— Да их почти не видно, глупая. Так, маленькие золотистые точки.

— Видно, — упрямо отвечаю я.

— И что теперь с этим делать? — мама проводит рукой по моим спутанным прядям, — Собирайся, пойдем к Наталье, может придумает что-нибудь.

В итоге мамина подруга сделала мне ассиметричное каре и сняла последствия краски. Волосы стали лучше, цвет почти вернулся, а по мере отрастания стал прежним. Больше я не экспериментировала, только осветляла несколько прядей у лица, хоть что-то. Папа правда ругался, что убрали длину, ему нравились мои длинные до талии волосы, но мне самой стало легче, когда их обрезали почти до плеч.

Верчусь у зеркала рассматривая новый белый сарафан на тонких бретелях. Мне его сшили к лету, и я его еще не надевала. В любой другой день моя одежда состояла бы из шорт и футболки, но сегодня хотелось быть красивой. И это совсем не из-за Марка, конечно нет. Какое мне дело до этого наглого мажора, подумаешь, хорош собой, я тоже красивая.

Выравниваю кудряшки утюжком, подкрашиваю ресницы. На ноги цепляю белые сандалии, выбегаю на крыльцо. Андрей сказал вечеринка восемь, а уже полдевятого. Я не хотела опаздывать, но, если честно тянула до последнего. Мне очень хочется на эту вечеринку, но почему-то ужасно волнуюсь. Была бы рядом Юлька ни минуты не сомневалась.

— Пирожки! — кричит бабуля, когда я уже бегу по огороду.

Пришлось возвращаться за корзинкой. С недовольным ворчанием плетусь с этими пирожками в соседний дом.

У большого бассейна собралось примерно пятнадцать человек. Все уже в купальниках плавках, смеются, брызгаются. Громко играет музыка, длинный стол накрыт белой скатертью, уставлен закусками и бутылками со спиртным. Я оглядываю всю эту веселую толпу, понимая, что в своем сарафане и прической смотрюсь тут не совсем уместно. Думаю, уже развернуться и уйти, пока меня не заметили, но ко мне плывет Андрей, рассекая воду мощными движениями рук.

— Нэл, а ты что не в купальнике? — улыбается он, забираясь радом со мной на бортик, — Я тебе разве не сказал, что у нас тут вечеринка на воде, — ржет, вытирая с лица капли воды.

— Не сказал, — недовольно говорю ему, а сама взглядом ищу Марка.

Через секунду натыкаюсь на него. Он сидит в шезлонге с бутылкой пива в руках, а вокруг него расположились Ксюха и Светка. Ну понятно, эти сразу захватили в свои руки новенького, да еще такого. Невольно окидываю взглядом загорелое тело парня и чувствую, как к щекам приливает жар. Марк выглядит потрясающе в белоснежных плавках с какой-то эмблемой на боку, на руке широкий кожаный ремешок, на лице, как всегда, солнцезащитные очки.

Пытаюсь отвести взгляд, чтобы меня не заметили за позорным разглядыванием.

— Переоденешься? В доме есть новые купальники, — предлагает Андрей, — Мама покупает и забывает их тут.

— Что? — перевожу взгляд на Графина, не совсем понимая, что он предлагает.

Так, соберись дурочка, что, парня в плавках не видела никогда. Вот, на Андрея смотришь спокойно и ничего, почему на Марка не получается?

— Я говорю присоединишься к нам, вода теплая, — повторяет Андрей.

— Нет, пожалуй, пойду. Ты же знаешь, как я люблю компании, — ухмыляюсь и ставлю корзинку с пирожками на столик.

— Это пирожки? Бабушка делала? — подскакивает Андрей, вынимает из-под салфетки еще теплый пирожок и вгрызается в него, закатывая от удовольствия глаза, — Обожаю выпечку твоей бабушки. Эй, ребята, Нэл пирожки принесла, налетай, а то все съем!

Хор возбужденных голосов откликается и скоро вокруг меня образуется толпа, жующих и чавкающих. Бросаю взгляд на Марка, но тот даже не смотрит в мою сторону, приобняв Ксюху за талию, что-то, улыбаясь, говорит ей. Ксюха хохочет, водит пальчиком по его голому плечу. Правильно, нужны им мои пирожки, да им никто не нужен сейчас.

— Пирожки отпад, — улыбается Андрей, — Выпьешь?

— Я не пью, ты же знаешь, — прохожу к столу, рассматриваю напитки.

Чего тут только нет, одного пива, наверное, ящиками притащили. Незнакомые этикетки на остальных бутылках немного смущают. Нахожу бутылочку с минеральной водой, но ее тут же вырывают из моих рук. Поворачиваюсь к наглецу и сталкиваюсь с серой ртутью глаз Марка.

— Здесь вечеринка не для детского сада, — говорит он, сверкая белозубой улыбкой.

Позади него извивается в танце под музыку Ксюха, показывая свое идеальное тело в золотистом купальнике. Хотела бы я быть такой раскрепощенной, но не могу.

— Я просто хотела попить, — вырываю из его рук бутылку и открываю крышку. Делаю несколько жадных глотков прохладной воды, глядя ему в глаза.

— Может, тогда коктейль? — подмигивает мне Марк, — У нас тут есть спецы по этому делу.

— Если только безалкогольный, — соглашаюсь я.

— Конечно, безалкогольный, — Марк смотрит на меня, словно изучает под микроскопом и бросает вызов. Но я не поддаюсь, — Тебе сколько лет?

— Через три дня исполнится восемнадцать, а тебе?

— Двадцать два было месяц назад, — прищуривается Марк, — Значит, пора пробовать и вливаться во взрослую жизнь.

Салютует мне бутылкой пива и отворачивается в сторону еще одного стола, где какой-то кудрявый парень ловко орудует бутылками, что-то смешивая.

— Эй, барашек, приготовь девушке коктейль, — кричит ему Марк, — Безалкогольный, — снова взгляд в мою сторону и добавляет, — Почти безалкогольный.

— Ай, момент! — отвечает тот.

— Почему барашек? — смеюсь я, — Это из-за его волос?

Прическа у парня довольно растрепанная, куча мелких кудряшек до плеч, упругие, тонкими колечками.

— Конечно, — усмехается Марк, — А вот и твой коктейль.

Принимаю из рук барашка высокий пузатый стакан с разноцветным зонтиком и долькой апельсина.

— Что это? — принюхиваюсь, улавливая запах цитрусов.

— Отвертка, — охотно поясняет Марк, — Пей, там градусов кот наплакал. Потанцуем?

Протягивает мне руку, и я поспешно делаю несколько глотков. Напиток вкусный, сладкая мякоть апельсина и привкус лайма, что-то еще, но не успеваю додумать, как Марк прижимает меня к своему прохладному мокрому телу. Замираю, разглядывая капли воды на его плечах, чувствуя, как крепкая рука обхватывает талию. Мой сарафан тут же становится мокрым спереди, но мне приятно, он охлаждает разгоряченную кожу.

Марк забирает у меня бокал и ставит на столик, а сам ведет в танце. Мне не важно какая музыка играет, что происходит вокруг, я покоряюсь его рукам. Он прижимает крепче, опаляя горячим дыханием мою шею.

— Ты знаешь, что очень красивая? — шепчет он, касаясь губами моего уха, — Огненная девочка.

— Знаю, — мне кажется, что отвечаю смело, но голос предательски срывается от волнения. Меня словно плавит, заставляя сердце биться часто-часто, разгоняя по телу кровь и жар.

— Так как твое имя, скажи мне еще раз?

— Нэл, — отвечаю ему и поднимаю взгляд, снова тону в его глазах.

Так не должно быть, так неправильно. Никогда у меня не было такой реакции на парня, как сейчас. Мне даже дышать тяжело, настолько все натянуто внутри как струна. Коснись и отзовется музыкой. Марк слишком близко, непозволительно близко. Но мы всего лишь танцуем, правда?

— Значит, через три дня ты станешь совсем взрослая, да, Нэл? — его губы касаются моей щеки. Дыхание смешивается с моим, переполняя легкие, отчего легко кружится голова и все становится неважно.

— Да, совсем, — чувствую, как обжигает щеки румянцем, но взгляд не отвожу.

— Взрослые девочки должны попробовать все, — к чему-то говорит Марк и кружит меня на вытянутой руке, — Но начнем мы с коктейля.

Наш танец закончился, и Марк берет меня за руку, ведет к беседке, которая освещена разноцветными лампочками. Берет со столика мой коктейль, еще одну бутылку пива себе и тянет внутрь.

Оглядываюсь, опускаясь на деревянную лавку. Беседку только недавно сделали и здесь еще пахнет деревом. Марк ставит напитки на столик и тут же стаскивает меня с лавки, пересаживая к себе на колени. Охаю, когда чувствую его прохладное тело в одних мокрых плавках.

— Посиди со мной, — предлагает он, вручая мне в руки бокал.

— С тобой или на тебе? — прикусываю язык, так как мое предложение прозвучало двусмысленно.

— Это, как сама захочешь, — смеется Марк, — Расскажи мне, откуда ты, прекрасная девочка и чем занимаешься?

— Я из Москвы, собираюсь поступать в медицинский, — не думаю, что ему сейчас интересна моя биография, когда его рука мягко гладит спину, обжигая кожу через тонкую ткань сарафана.

— И кем хочешь стать? — Марк продолжает касаться меня, пока я храбро делаю еще несколько глотков, чтобы скрыть смущение.

— Детским психологом, — мой голос становится все тише, мысли путаются. Я не могу думать, когда он так близко и слишком волнующе ласкает.

— Психологом, — хрипло повторяет Марк и внезапно впивается в мои губы смелым поцелуем.

Я замираю, чувствуя его губы, но открываюсь, впуская внутрь. Я целовалась пару раз, но это не такой поцелуй. Одноклассники больше слюнявили мой рот, чем целовали. Здесь совсем другое, по-взрослому. От его поцелуя мурашки пробегают по моим рукам, вызывая легкую дрожь и заставляя сжать ноги. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Меня словно пригвоздило к Марку, вынуждая обнять его за шею одной рукой.

Сама не замечаю, как из бокала льется прохладная жидкость на наши ноги, а затем и вовсе выпускаю его из рук.

— Сладко, — на секунду отрывается от моих губ Марк, обхватывает обеими руками за талию, прижимая еще крепче, — Какая сладкая девочка.

Его руки поднимаются по моей спине, врываясь в волосы, притягивая за шею и губы снова накрывают мои. Язык властно вторгается внутрь, лаская меня и подчиняя себе. Я забываю свое имя, забываю кто я и где, полностью отдаюсь новым чувствам, которые просто сжигают мое тело внутри.

Марк

— Ну ты и нахалка, рыжая! — крик Ксюши заставляет меня отпрянуть от Марка и попытаться вскочить с его колен.

Его руки тут же сжимают сильнее мои бедра, заставляют сесть обратно.

— Не так быстро, рыжик, — ухмыляется Марк, бросая взгляд вниз.

Меня окатывает горячей волной, когда понимаю, почему он удерживает меня. Под моей попкой чувствую... О, лучше об этом не думать. Там все такое твердое, горячее, что заставляет узлом завязаться низ живота. Черт, о чем я думала вообще!

— Стоило только мне отвернуться на минуту, как ты сразу прыгнула на моего парня, — Ксюха пылает гневом, уперев руки в бока.

— Твоего парня? — приподнимает насмешливо красивую бровь Марк и я вижу, как Ксюха бледнеет.

— Я думала... — мямлит она и мне почему-то становится ее жаль. Я ведь тоже, что-то такое думала минут десять назад. Не о том, что Марк мой парень, а то, что ему нравлюсь именно я, а не Ксюха.

Резко встаю, вырываясь из рук парня, а он насмешливо смотрит на меня, положив ногу на ногу. Дерзкий, наглый, самодовольный.

— И, о чем же ты думала? — спрашивает Марк, но смотрит почему-то на меня. Тянется к бутылке с пивом и делает несколько больших глотков.

— Ничего так, нормально целуешься, — выдаю я, смело дергая со стола свой бокал с коктейлем и залпом осушаю до дна, — Мне даже немного понравилось, но могло быть и лучше.

— Вот как, — смеется Марк, салютуя мне бутылкой с пивом, а я вылетаю из беседки и возвращаюсь к бассейну. За мной словно гонятся сто чертей, заставляя от злости сжимать кулачки.

— Ээ, Нэл, ты куда? — тормозит меня Графин, — Сейчас танцы начнутся.

— Спасибо, натанцевалась уже, — пытаюсь обойти его и сбежать с этой чертовой вечеринки.

Спиной чувствую, как позади меня появляется Марк. Я не вижу его, я его ощущаю и от этого обхватываю себя руками, словно ищу защиту. Слишком незнакомые чувства вызывает у меня этот парень. Непонятные и волнующие.

— Я тебя не отпускал, — дышит мне в шею Марк, обвивая руками за талию, — Ты еще ничего не поняла, Нэл.

И мы летим... Падаем в бассейн, ударяясь об воду и уходя ко дну. Не успеваю задержать дыхание, как в рот и нос проникает вода, заставляя истерично перебирать руками, всплывая на поверхность. Делаю жадный глоток воздуха и кашляю, выплевывая воду.

— Придурок! — ору на него, а Марк смеется, нарезая вокруг меня круги. Загребает воду и окатывает брызгами, подныривая и проплывая под водой.

Злая и взбешенная плыву к бортику бассейна, но не успеваю схватиться за скользкую плитку, когда меня за ноги снова утягивают на глубину. Один вдох, чтобы набрать воздух в легкие и погружаюсь, пиная ногами руки Марка. Снова рывок вверх и теперь я уже готова убить этого наглого мажора.

— Не подходи ко мне! — кричу ему таким голосом, что улыбка сползает с его лица.

— Ты чего, рыжая, мы же играем? — смотрит на меня озадаченно.

— Да пошел ты! — выплевываю эти слова вместе с водой и торопливо плыву к лестнице, поднимаюсь на площадку у бассейна.

Новый сарафан безнадежно испорчен, вода стекает с меня образуя лужи, от прически не осталось ни следа, тушь размазалась под глазами. Плюс мокрое белье.

Марк выбирается из бассейна, подтянувшись на руках и встает напротив меня. Мы сверлим друг друга глазами, словно столкнувшиеся дуэлянты.

— Шуток не понимаешь? — сквозь зубы произносит он, стирая воду с лица ладонью.

— Не понимаю, — огрызаюсь я, — Прежде, чем швырять в бассейн, спроси, хочу ли я этого или нет.

— Тогда это уже не будет шуткой, — ухмыляется Марк.

— Засунь себе свои шутки знаешь куда, — отворачиваюсь от него и иду к выходу.

— Нэл, ну ты чего? — бежит за мной Графин, — Марк пошутил.

— Вот пусть с Ксюхой шутки свои шутит, — с пол пинка открываю внутреннюю калитку между нашими домами, — А меня оставьте в покое.

— Ну, Нэл, — канючит парень, а я демонстративно закрываю калитку на щеколду со своей стороны.

— Как твой братец уедет, свисни, больше я к вам ни ногой пока он тут.

— Ну, Нэл!

Все, ухожу в дом, оставляю Андрея, пусть сам разбирается со своим братом.

В доме тихо, бабуля уже спит, и я снимаю мокрые сандалии, прохожу на цыпочках в свою комнату. Лишь там сдергиваю с себя мокрый сарафан и нижнее белье, кидаю кучей на деревянный пол. Натягиваю старую футболку с Мики Маусом и забираюсь с ногами на кровать. Бью со злости кулачком по аккуратно сложенным подушкам, укрытых кружевной кисеей. Слезы горячим потоком хлынули из глаз, оставляя мокрые дорожки по щекам. Шмыгаю носом, тихо всхлипывая. Сама виновата, что обиделась? На Ксюху или реакцию Марка на все, что произошло? Или его выходку с бассейном?

Подтягиваю ноги к груди, кладу на них подбородок. Рядом топчется наш кот, почти такой же рыжий, как и я. Урчит, как трактор, пытаясь забраться ко мне на руки, бьется лбом в бедро. Хватаю его, прижимая к себе, зарываясь носом в рыжую шерсть.

— Никто нас не любит, Рыжик, — целую кота в пахучую и усатую морду, — Хотя ты красивый, вон какой толстый.

Кот со мной не согласен, наверное, но прищуривает свой взгляд, увеличивая громкость урчания.

В открытое окно слышна музыка с соседнего участка, смех и крики, плеск воды, а я сижу тут одна, оплакиваю свою обиду. На окно ложится чья-то тень и вижу, как на подоконник легко подтягивается Марк.

— Псс, рыжая, хорош реки лить, — шепчет он, — Извини, был не прав.

Смотрю на него во все глаза, на его лицо с улыбкой, которое освещает невероятно большая луна на звездном небе, — Гулять пойдешь?

— С тобой? — задаю глупый вопрос, а сама чувствую, как разливается в груди тепло. Улыбка предательски растягивается от уха до уха.

— Нет, это я с тобой пойду гулять, — ворчит Марк, усаживаясь на подоконнике, — Давай, одевайся быстрее, жду.

Стою у окна, смотрю на этого обнаглевшего, а у самой сердце стучит, как бешеное. Грозит вырваться из груди и разлететься на кусочки.

— А ничего, что я обиделась? — ворчливо говорю, сложив руки на груди.

— На что? — удивляется Марк, — Намочил твой сарафан? Он новый? Хочешь тебе завтра пять таких куплю.

— Да, пусть и сарафан, ты же меня топил практически.

— Нет, мы играли, Рыжик, — Марк спрыгивает с подоконника в комнату и делает шаг ко мне.

Отхожу от него, упираясь в комод, дальше идти некуда.

— Не трогай меня, — шиплю на него дикой кошкой.

— Почему? В беседке тебе понравилось. Ты ревнуешь? — вижу в темноте его улыбку, которая заставляет плавиться все внутри.

— Вот еще, — фыркаю в ответ, — Много чести тебя ревновать.

— Тогда, обижаться не на что, — делает вывод Марк и обхватывает мою талию, притягивая к себе.

— Я закричу, — предупреждаю хрипло, но понимаю, что это лишь мышиный слабый писк в лапах кота.

— Кричи, — пожимает плечами Марк и наклоняется к моим губам.

Он так близко, так волнует, что сама тянусь к его губам, вытянув свои. Поцелуй меня, говорит мое тело, сейчас же. Секунды становятся минутами, я чувствую дыхание Марка на своих губах, прикрываю глаза, чтобы снова упасть в этот омут. Прикоснуться наконец к его теплым губам. От него волшебно пахнет, он мой особый феромон, афрозодиак, который я вдыхаю полной грудью. От которого так кружится голова, заставляя тело наполняться эйфорией. Я знаю теперь запах моего мужчины, он проникает в каждую мою клетку, запечатываясь там, оставаясь в памяти.

— Идем, — сипло произносит Марк, отстраняясь от меня.

Чуть подаюсь в сторону, потеряв опору из его рук и хватаюсь за комод. Что за игры такие, где мой поцелуй?

— Не смотри на меня так, конфетка, — тихо смеется он, — Обещаю, ты свое получишь, но позже.

Подходит к окну и легко спрыгивает в сад.

— Жду тебя на улице, возьми с собой что-нибудь теплое. Хочу увидеть рассвет, — выдает он и скрывается в саду.

Мое удивление сменяется любопытством. Я хочу узнать, что он задумал или боюсь этого? Но какого черта, мне через три дня восемнадцать, а у меня даже толком свиданий не было. Нет, парни ухаживали за мной, мы ходили в кино, кафе, были даже неумелые поцелуи. Но я никогда и ни к кому не испытывала и сотой доли того, что сейчас вызывает во мне Марк. И это лишь после второй встречи, очуметь можно. Если я сейчас не пойду с ним, то возможно, уже никогда не пойму, во что может превратиться такая тяга. Не хочу думать, чем это все закончится, не сейчас. Сейчас, я просто натягиваю легкие джинсы, беру кофточку и тихо выхожу из дома, стараясь не скрипнуть старыми половицами, чтобы не разбудить бабушку. Влезаю в кроссовки уже на крыльце, туго затянув шнурки.

В саду темно, пока пробираюсь к калитке. Запах распустившихся лилий такой сильный, что этот аромат можно пить. Ночь душная, немного влажная после жары, что была днем. Зачем я взяла кофту, когда на улице так тепло. Впрочем, все не важно, кроме того, что Марк ждет меня у калитки, прислонившись плечом к забору.

— Была когда-нибудь на крыше старого элеватора? — спрашивает меня, берет мою ладошку в свою большую руку и тянет по улице.

— Конечно, в детстве, давно.

— Я тоже там не был сто лет, хочу тебе кое-что показать.

— Там опасно, Марк, здание почти обрушилось, какая крыша, — тихо возмущаюсь я.

— Не бойся, если все так плохо, уйдем, — упирается Марк и я следую за ним, понимая, что пойду куда угодно.

Какие-то заросшие тропинки, репьи, что впиваются в джинсы, у Марка в руках фонарик и он крепко держит меня за руку. Я внутренне склоняю его имя, ругаясь на всех известных мне языках. Это что за свидание такое, когда лезешь по зарослям, через завалы и бетонные плиты. Уже хочу возмутиться всерьез, когда Марк внезапно останавливается, отчего я врезаюсь в его широкую спину.

— Лезем, — говорит он и начинает подъем.

— Что?! — почти кричу ему, но он невозмутимо подтягивается, проворно перебирая руками по поручням железной лестницы. Смотрю на поржавевший металл со страхом и жду, что вот сейчас Марк свалится на меня вместе с этой рухлядью.

— Ну, чего стоишь? — доносится недовольный рык сверху и я, скрипя зубами, хватаюсь за шершавую металлическую поверхность.

Меня мама убьет, если узнает и, если я вернусь домой, точно убьет. Главное не упасть и не смотреть вниз. Не смотреть, я же сказала, но взгляд падает на землю внизу, и я сглатываю ком в горле, где внезапно все пересохло. Вот куда меня несет. Поднимаю голову вверх и вижу свет от фонарика, Марк светит мне, но еще так далеко. Я помню этот элеватор, там приличная высота. В детстве мне вообще казалось, что это самое высокое здание на свете.

— Марк, — вырывается тихий испуганный писк, замираю на полпути. Не могу двинуться ни вверх, ни вниз, мне страшно. Внизу темнота, вверху только свет фонаря.

— Трусишь, Рыжик? — доносится до меня его насмешливый голос.

Я, да никогда. Беру волю в кулак и закрыв глаза лезу вверх, практически на ощупь. Стараюсь не думать о том, что еще нужно будет спускаться. Зачем я туда лезу, божечки?! Еще несколько движений на противно трясущихся руках и чувствую, как меня под плечи подхватывают сильные руки и лечу вверх.

— Аааа! — ору что есть силы на всю округу. Меня накрыл такой страх, когда оторвали от лестницы и потащили рывком вверх, что кричу не затыкаясь во всю глотку.

— Да не ори ты, — рычит Марк и наконец, ставит меня на ноги, — Глаза открой, Рыжик.

Распахиваю свои очи, прижав руку к груди и пытаясь выровнять дыхание. Чтоб его, этого Марка, чуть Богу душу не отдала. Осматриваюсь вокруг и просто мертвею от страха. Мы на очень высокой точке, где под нашими ногами лишь округлая крыша диаметром под два метра. Ветер треплет волосы, пытаясь сорвать меня вниз, надо мной звездное небо, а внизу темнота с далекими огоньками домов внизу.

— Марк, Марк, — цепляюсь за него, чувствуя, как трясутся руки, — Я же отсюда не слезу никогда! Я дико боюсь высоты!

— А зачем лезла тогда? — удивляется он.

— Да не знаю я! — ору на него, истерично прижимаясь к широкой груди, — Марк, спусти меня отсюда! — мой вопль разноситься по воздуху, пропадает где-то внизу, — Я сейчас потеряю сознание, — предупреждаю его и все вокруг кружится, завихряясь в темные лоскуты уплывающих мыслей.

— Э, Нел, смотри на меня! — Марк встряхивает за плечи и прижимает к себе, — Смотри, до края еще далеко, просто доверься.

Я очумело прижимаюсь к нему, цепляясь руками за талию. Мне дико страшно, но удается как-то остановить панику, что уже подкатила к горлу.

— Вот так, — парень гладит меня по голове, обнимая, а я вдыхаю его запах, успокаиваясь, — Все нормально? — чуть отстраняется.

— Здесь очень высоко, — выдавливаю из себя, заставляя немного оглядеться.

Мы по-прежнему на крыше, но я уже почти взяла себя в руки, даже могу адекватно мыслить.

— Опустись на колени, — Марк сам опускается и снимает с себя куртку.

Раскладывает ее на крыше, предлагая мне сесть. Сажусь, подтягивая к себе колени и обнимая их руками.

— Смотри, какое небо, — Марк садится рядом и задирает голову, затем укладывается, сложив руки на груди, — Оно словно живое, двигается.

Ложусь с ним рядом и вытягиваю ноги. Мою голову Марк кладет себе на плечо. Всматриваюсь в почти черное небо с россыпью звезд и успокаиваюсь окончательно. Я сейчас не вижу, какая тут высота и мне хорошо рядом с Марком. Не хочу думать о том, как мы будем спускаться, отпускаю свой страх высоты. Потом успею еще подумать об этом.

— Ты сумасшедший, — с улыбкой на губах говорю Марку и слышу его смешок.

— Нет, просто мне нравится высота. Я всегда, когда приезжал сюда, обязательно поднимался на эту крышу. Это нужно делать ночью, как сейчас. Кажется, что небо так близко, что можно дотянуться рукой.

Он поднимает руку и делает жест, будто хватает воздух, сжимая в кулак.

— В городе нет такого, — продолжает он.

— Да ты романтик, не заметила раньше, — улыбаюсь я.

— Нет, далеко не романтик, — отвечает Марк и поворачивается ко мне.

Касается рукой моего лица, проводит кончиками пальцев по уху, заправляя прядку волос. Мое дыхание становится частым, когда его рука опускается по шее и ведет пальцами по груди, замирая на животе. Горячая ладонь прожигает кожу, сквозь футболку, заставляя меня положить свою руку на его ладонь.

— Ты мне нравишься, Нэл, — хрипло говорит Марк и наклоняется ко мне.

Его губы так близко, что я не могу отвести от них взгляд. Невольно приоткрываю свои, так как мне внезапно становится нечем дышать.

— Тебе нравится, когда я тебя целую? — тихо говорит он, касаясь губами моих. Легко, еле заметно, почти невесомо.

— Да, — выдыхаю, зажмурив глаза и тогда он целует.

Мягко, нежно, словно пробует на вкус. Я замираю, чувствуя, как сладко завязывается узел внутри. Обвиваю руками его шею, зарываясь пальцами в волосы. Неосознанно прижимаюсь бедрами, получая в ответ жар его тела. Мне безумно приятно, уплываю мыслями куда-то за пределы сознания. Даже не замечаю, как руки Марка уже пробрались под мою футболку и касаются груди. Мое тело горит в какой-то лихорадке, отчаянно не хватает дыхания, поэтому я отрываюсь от его губ и делаю жадный вздох.

— Ты такая сладкая, Нэл, — выдыхает Марк, лаская руками мою кожу, которую словно обжигает в местах соприкосновения с его пальцами, — Поедешь завтра со мной?

— Куда? — напрягаюсь я.

Не то, чтобы я боюсь с ним ехать, я опасаюсь себя, его влияния на мое тело.

— Тут недалеко, хочу показать тебе одно место.

— Еще одно? Надеюсь, не нужно снова куда-то лезть? — глупо хихикаю как малолетка.

— Нет, я уже понял, что высоту ты не любишь, — со смешком Марк скатывается с меня, но не отпуская, вновь прижимает к своему телу.

— Поеду, — соглашаюсь я, когда его руки подхватывают меня под ягодицы, подтягивая выше.

Чувствую его возбуждение и краснею, хорошо, что это не видно в темноте. Его руки на моих бедрах, губы снова накрывают мои и я уже не могу и не хочу разговаривать. Только целовать Марка, только чувствовать его всем телом. Одежда мешает, тело просит его ласк, заставляя ерзать, сжимая ноги. Я еще не совсем понимаю, что со мной происходит, но знаю, что это то самое. О чем давно уже шепчутся мои подруги, о чем я раньше совсем не думала и не ощущала. Марк околдовал меня с первого взгляда, я забыла обо всем. Я готова узнать, как это бывает первый раз, давно готова.

— Смогу после обеда, у меня начинаются рабочие дни, — мягко освобождаюсь из рук Марка, сажусь на куртке.

— Тебе обязательно нужно на работу? — спрашивает он, тоже усаживаясь рядом.

— Да, я хочу этого. Мне нужно.

— Понял, тогда заеду за тобой после обеда, — соглашается Марк и встает, тянет мне руку, — Спускаемся?

— О, Боже, — хныкаю, возвращаясь мысленно на землю.

Представляю этот спуск и свой страх, меня снова начинает трясти.

— Закрой глаза и действуй, как скажу, — предлагает мне Марк и я зажмуриваюсь, протягивая ему руку.

Это самый страшный и длинный отрезок времени в моей жизни. Марк тихо дает указания, не выпуская мою руку из своей. Даже когда я чувствую своими ладошками шершавый металл и ставлю ногу на первую перекладину, я не открываю глаза. Действую чисто интуитивно, зная, что Марк там, внизу. Я спускаюсь, перебирая перекладины руками, а Марк постоянно говорит мне, что делать. Ветер треплет мои волосы, я понимаю на какой сейчас высоте, но глаза упорно сжимаю до боли. Главное не смотреть вниз, главное не открыть.

— Вот и все, — слышу голос Марка и наконец, ставлю свою ногу на землю.

Выдыхаю облегченно и тут же оказываюсь в его объятиях. Снова эти горячие губы, снова поцелуй, который сводит меня с ума.

— Хорошая девочка, — наконец отпускает меня Марк, — Пошли домой.

И мы возвращаемся, долго целуемся у моей калитки, да так, что возвращаюсь в свою комнату такой возбужденной, что сна ни в одном глазу. Непонятное томление внизу живота, влажные трусики, — все это первый раз, все это безумно мне нравится.

Первый рабочий день в медицинском кабинете заставляет выкинуть из головы все мысли о встрече с Марком. Меня встречает наш терапевт, Марина Юрьевна и сразу начинает с большого железного шкафа в углу. Шкаф покрашен белой краской, с узкими стеклами и висячим замочком на железных петельках.

— Здесь у нас антибиотики, — указывает Марина на маленький холодильник в углу, — До них дойдем позже. Тут анальгин в ампулах, глюкоза, это от давления. Уколы умеешь делать? Нет?

Я отрицательно мотаю головой, как-то не пришлось.

— Тогда сегодня ты на уколах, я покажу тебе как. У нас здесь и приемный кабинет и процедурный, так что практика у тебя будет, — смеется Марина.

Мне она нравится. Женщина лет сорока, с толстой косой соломенных волос, уложенной короной на голове. Пышная, особенно в груди, но фигура песочные часы, такие обычно нравятся мужчинам. Марина веселая, острая на язычок, и я на время забываю про Марка, особенно когда делаю свой первый укол какой-то бабушке.

— Не бойся, главное проверяй куда втыкаешь иглу. У бабы Лиды есть несколько шишек от старых инъекций, старайся не попасть, — объясняет мне Марина.

— Вы уж не попадите, дочки, — сетует старушка и мы с Мариной посмеиваемся, но я выполняю все как нужно. Немного трясусь конечно, но терпимо.

— Ну как, баб Лида? — спрашивает, улыбаясь Марина, — Нормально?

— Ничего, рука легкая, — опускает свое платье в цветочек бабулька, — Толк будет.

— Ну и отлично, — выдыхаю я, выкидывая одноразовый шприц и убирая лекарство.

Мой рабочий день не в полную смену и в два часа Марина отпускает меня домой. Выбегаю на крыльцо и оглядываюсь по сторонам. Марк обещал меня ждать, и я вижу его машину чуть дальше от крыльца. Подбегаю к нему, и он подхватывает меня на руки, подтягивая к себе и целуя.

— Освободилась? Голодная? — спрашивает меня и я счастливо киваю, не в силах выговорить от радости ни слова.

— Значит, перекусим и поедем, — соглашается Марк и несет меня на руках к пассажирской двери.

Я счастливо смеюсь, болтая ногами. Марк аккуратно опускает меня на сидение, а сам садится за руль. Я поправляю свой ярко-желтый короткий сарафан, стараясь чуть прикрыть голые колени.

— Не нужно, — говорит Марк и его рука опускается на мою ногу, ведет вверх, почти исчезая под юбкой.

Он смотрит в мои глаза не отрываясь, когда его пальцы оказываются у меня между ног, касаясь кружевной ткани трусиков.

— Марк, — выдыхаю я, чувствуя, как щеки опаляет жаром.

— Понял, — легко улыбается он, убирая руку, заводит машину.

Я облегченно выдыхаю, вспоминая, как дышать. Понимаю, что Марк старше меня и ему нужны не только поцелуи. Но я пока не готова, хотя хочу этого и одновременно боюсь своего первого раза. Через это проходит каждая девушка, когда-нибудь случится и со мной, но хотелось, чтобы это был мужчина, которого я полюблю, который будет любить меня. Марк из другого города, он скоро уедет, между нами вряд ли возможны серьезные отношения.

— О чем задумалась? — спрашивает Марк, выруливая на деревенскую дорогу и направляясь в сторону трассы.

— О том, куда мы едем, — вру, отчетливо понимая, что не могу сказать ему правду.

— В город, конечно, хочу сводить тебя в кафе, а потом мы выберем тебе подарок.

— Ух ты! — еще никто не дарил мне подарков, тем более парень, который проявляет ко мне такой интерес.

— Ты сказала, что у тебя скоро день рождения, хочу тебе купить, что захочешь. Выберешь сама. А еще я должен тебе сарафан или платье, вчера испортил, значит обязан возместить, — хитро улыбается Марк.

— Да не испортил, что ему будет после бассейна, — возмущаюсь я.

— Отказ не принимается, обещал, значит сделаю, — кивает Марк и я любуюсь его профилем.

То, как свободно лежат руки на руле, как он ведет машину, не напрягаясь. Его волосы, стянуты на затылке в небрежный пучок, гладко выбритый твердый подбородок. Губы, которые безумно привлекают меня, заставляя сердце биться в груди чаще, а губы покалывает, словно он меня должен сейчас поцеловать. И он целует, мимолетно, нагнувшись ко мне и снова возвращаясь взглядом к дороге.

— Что? — удивленно спрашиваю я.

— Ты так смотрела, что я сразу понял, чего ты хочешь, — Марк бросает на меня короткие горячие взгляды, смущая еще больше, — Или я ошибся?

— Нет, — смело отвечаю ему, — Я хотела тебя поцеловать.

Сама смущаюсь своих слов, упрямо вздергивая подбородок.

— Никогда не сдерживай своих желаний, Рыжик, — улыбается Марк, — Оставайся собой, не делай того, что тебе не нравится.

— Как ты?

— Как я.

Некоторое время едем молча, пока Марк не заезжает на стоянку около кафе. Входим в прохладное помещение, где почти все столики заняты, свободен только один в углу. Туда и садимся, делая заказ. Время обеда и Марк заказывает нам по бизнес-ланчу, который я уничтожаю за несколько минут. Аппетит просто волчий, так как утром я съела только пирожок и чай. А рабочий день у меня начался в семь утра.

Марк расплачивается, и мы снова выходим под палящее солнце. Воздух словно раскаленный, асфальт, кажется, плавится под нашими ногами.

— В магазин, за подарком? — улыбается Марк, когда садимся в машину.

— Может не надо, неудобно. Мы только познакомились, а уже подарки, — пытаюсь сопротивляться я.

— Я так хочу, — отвечает Марк и я понимаю, что этот парень берет то, что хочет. И я, видимо, вхожу в этот список его желаний.

Торговый центр, конечно, не такой большой, как в Москве, но для меня и это уже целая вселенная. Мы с мамой ходили, конечно, в магазин, но никогда по бутикам. А именно туда меня сейчас тянет Марк.

— Подожди, Марк, — пытаюсь его остановить и он ненадолго тормозит, смотрит на меня недоуменно, — Что ты хочешь там купить?

— Платье, самое красивое, — беспечно отзывается мажор.

— Но куда я его буду носить? Я не собираюсь справлять свое день рожденье, ну в смысле вечеринка там, гости.

— Почему? — удивляется он.

И правда почему? Как я ему скажу, что у меня элементарно нет денег, да и где, у бабушки дома? Это не вариант.

— Мне негде и не на что, — говорю ему прямо, на что он расплывается в хитрой улыбке.

— Понял, значит купим и ты нарядишься только для меня в свой день, идет?

— Если тебе хочется, выкинуть просто так кучу денег, — ворчу я, ступая в дорогой и безумно помпезный бутик.

Марк деловито ходит рядом, мучает девушку консультанта, которая дает советы. Они оба обсуждают мой цвет волос, какое платье подойдет. Я тут словно маленькое дитя, которое ничего не понимает.

— Вот это, — указывает Марк на платье изумительного изумрудного цвета с серебристой полоской по подолу и лифу, — Примерь, Рыжик.

Сердито смотрю на него, но скрываюсь в примерочной. Быстро сбрасываю с себя сарафан и натягиваю тонкую шелковую ткань, что приятно холодит кожу. Рукава у платья отсутствуют, юбка длинная с высоким разрезом на боку. Смотрю на себя в зеркало и со вздохом снимаю лифчик. Платье с открытой спиной, сюда не подходит нижнее белье, причем никакое. И о чем только Марк думал, когда его выбрал. Вижу, как ткань облегает мое тело не скрывая ничего и щеки сами собой покрываются красными пятнами. Нет, выгляжу я потрясно, но грудь...

Ругая себя на все лады, выхожу в зал и встаю напротив Марка, обняв себя руками.

— О, — выдает он и я вижу, как загораются его глаза.

Делает шаг ко мне и наклоняется к моему ушку, касаясь губами.

— Руки опусти, — тихо говорит мне, и я отрицательно мотаю головой, — Почему? У тебя красивое тело, Рыжик.

Да и черт с ним! Убираю руки от груди и выпрямляю спину, пусть смотрит. Грудь предательски натягивает тонкую ткань. Чувствую себя раздетой, но меня волнует взгляд Марка, который обжигает своим взглядом. Он осматривает меня, делая знак повернуться вокруг.

— Берем, — наконец, говорит он, не обращая внимания на мои протесты, — А еще обувь к нему и вот это.

Слежу за его взглядом и краснею еще больше, если это возможно. Маленькие кружевные трусики, практически из двух полосок серебристой ткани. Возвращаюсь в примерочную, быстро натягивая свой сарафан, который кажется мне чуть ли не паранджой, если сравнить с выбором Марка. Ладно, пусть делает что хочет. В конце концов это его деньги, а платье носить все равно не буду.

Выбираем обувь, переплетение серебристых тонких полосок и высокий тонкий каблук. Даже в этой обуви я чувствую себя взрослой и удивительно красивой.

— Мне все нравится, — довольно говорит Марк, когда мы выходим из бутика и садимся в машину.

— Ага, только куда в нем ходить? — задаю ему вопрос, на что он хитро улыбается, заводя машину.

Выезжаем из города, возвращаясь в нашу деревню. Чуть не доезжая, Марк съезжает в сторону леса, петляя по грунтовой дороге.

— Куда мы?

— Сейчас увидишь, — отвечает он и вскоре мы выезжаем на небольшую поляну, скрытую высокими ивами. На ней изумительный маленький пляж с длинными подмостками, у пруда.

Вылезаем из машины и Марк стягивает с себя футболку, открывая мне очень красивую спину и татуировку на правом плече: свернувшийся клубком спящий дракон.

— Что ты делаешь? — краснею от того, что разглядываю его тело.

— Собираюсь искупаться, — улыбается Марк и тянет вниз свои легкие брюки вместе с боксерами, — Ты со мной?

— Ой, — резко отворачиваюсь от него, чтобы не видеть голым и слышу шумный плеск.

Оборачиваюсь, а Марк уже плавает, с улыбкой наблюдая за мной:

— Вода чудесная, идешь?

— У меня нет купальника, — тереблю бретельку сарафана. Я ведь не решусь раздеться? Нет?

— Снимай все, обещаю не смотреть, — смеется Марк.

А я стою на берегу, как дурочка и не знаю, что мне делать. Даже не представляю, как смогу раздеться перед ним, если только оставить нижнее белье, но и это будет глупо. Все-таки решаюсь и решительно сдергиваю с себя сарафан, кидаю на песок. Завожу руки за спину и замираю на застежке лифчика.

Марк тихо дрейфует, не сводит с меня взгляда.

— Отвернись, — кричу ему и тот весело фыркает, поворачивается спиной, отплывая на середину реки.

Стремительно сдергиваю с себя остатки белья и захожу в воду, чувствуя, как теплая вода ласкает мое тело словно шелком. Грудь становится очень чувствительной, наливаясь тяжестью. Дыхание сбивается, когда погружаюсь в воду по шею.

— Плыви ко мне, — кричит Марк, устремляясь на встречу.

Стараюсь выкинуть все мысли о том, что я совсем голая, плыву к Марку. Мы встречаемся, сплетаясь руками. Смеемся, кружась рядом друг с другом. Марк слишком близко стоит, касаясь своими длинными ногами дна. Мне здесь глубоко, уйду с головой, если попробую встать на дно.

— Иди ко мне, — хрипло говорит он и я обвиваю руками его плечи, откидывая назад мокрые волосы.

Его руки сжимают мою талию, опускаясь к бедрам. Мы оба часто дышим, глядя в глаза друг другу. Я чувствую его руки на своем теле, которые обжигают, заставляя воду чуть ли не кипеть вокруг нас.

— Иди ко мне, — повторяет Марк и с силой прижимает меня к своему голому телу, чем вызывает мой тихий стон.

Губы жадно накрывают мои, сминая, проталкивается внутрь языком, лаская меня, не оставляя ни шанса, чтобы прийти в себя. Я пропадаю, падаю в эти ласки, забывая обо всем на свете.

Марк подхватывает меня под попку, заставляя обвить его бедра ногами. Я задыхаюсь, когда чувствую его между ног. Толкаюсь, краем сознания улавливая, что лишь миг отделяет меня от потери девственности. От этого движения Марк выдыхает с каким-то болезненным стоном, а я чуть прикусываю зубками его шею. Неосознанно зализываю место укуса, слизывая капли воды.

— Стой, Рыжик, замри, — хрипло шепчет Марк, заставляя меня остановиться, вдохнуть наконец-то воздух.

— Я хочу... — набираюсь смелости и скольжу по нему, чуть насаживаясь на головку.

Меня накрывает такими волнами желания, что я готова отдаться ему здесь и сейчас и будь что будет.

— Нет, Рыжик, не здесь, — наконец, выдыхает он и снимает меня с себя, чуть отстраняясь.

Отцепляю свои руки, барахтаясь на воде, но он тянет меня ближе к берегу, где я могу встать. Ноги как ватные, перед глазами все кружится, низ живота сладко тянет. Так вот значит, что такое желание, которое заставляет забыть обо всем, отдаться любимому человеку без оглядки. Оставить все предрассудки и запреты. Обхватываю себя руками, словно мне холодно. Вздрагиваю, когда Марк подплывает сзади и снова обнимает меня за талию, мягко целуя в шею.

— Позже, — еле слышно говорит он и отрывается от меня, плывет к берегу.

Замутненным взглядом провожаю его широкую спину и не отвожу взгляд, когда он выходит из воды. Смотрю на эти круглые крепкие ягодицы, с ямочками на пояснице и сглатываю внезапно пересохшее горло. Отвожу взгляд и ныряю в воду с головой, чтобы перестать видеть его тело, забыть о том, что случилось или могло случиться. Как будто это возможно.

Выхожу на берег, воровато оглядываясь по сторонам, но Марк куда-то ушел, накинув на себя одежду. Кое-как натягиваю на мокрое тело сарафан, игнорируя нижнее белье, которое суетливо затискиваю в карман сарафана. Не знаю, что мне теперь ему говорить и как себя вести. Ведь ничего же не случилось, по сути, все, как и было до этого. И в то же время изменилось все, абсолютно. Я никогда не была голой в руках мужчины и никогда до этого не говорила ему, что хочу его. Никогда.

— Рыжик, поехали? — Марк выходит из кустов, направляясь ко мне.

Подходит слишком близко, поднимает руку и ведет костяшками пальцев по щеке. Наклоняется и целует в губы легко, словно перышком касается.

— Спасибо, — поднимаю на него взгляд, полный обожания и благодарности

— За что, Рыжик? — усмехается Марк.

— За то, что остановился, — признаюсь ему в своей слабости. Ну и пусть, я не стесняюсь своей неопытности.

— Обращайтесь, если что, — хохочет Марк и подхватывает меня на руки, несет к машине под мой веселый визг.

К дому бабушки подъезжаем, когда уже темнеет и первый, кого видим, это Андрей. Графин сидит на лавочке, рядом с ним Ксюша. Оба разглядывают машину Марка, когда мы останавливаемся и выходим.

— Марк, куда ты пропал? — обиженно дует губы Ксюха, кидаясь ему на шею.

Вижу, как тот кривит губы, пытаясь оторвать руки девчонки от себя.

— У меня были дела, — глухо отвечает ей и бросает взгляд на меня.

Топчусь рядом с машиной, посматривая на Андрея. Тот сидит и молча сканирует меня взглядом. Особенно, когда Марк вручает мне фирменные пакеты, что достал из багажника.

— Так, так, — тянет Графин, а я качаю головой.

— Андрей, давай без эмоций, — предупреждает брата Марк, а я пытаюсь сбежать, крепко сжав ручки пакетом в руке.

— А это что? — указывает Ксюха на пакеты острым красным ногтем, — Вы что, по магазинам катались?

— У Нэл скоро день рождения, выбирали подарок, — поясняет Марк и подходит ко мне.

Наклоняется и целует в губы, вскользь, еле заметно:

— До завтра, — шепотом говорит мне и на моем лице расцветает улыбка, которую никак не могу убрать.

— Вот как! — взвизгивает Ксюха, — Ну и катитесь!

Развернувшись на каблуках розовых босоножек, уходит, виляя бедрами в короткой джинсовой юбке.

— Поехали домой, — угрюмо ворчит Графин и садится в машину Марка, даже не глядя на меня.

— Обиделся, — грустно провожаю его взглядом.

— Ничего, перебесится, — улыбается Марк, — Завтра после работы.

— Хорошо, — отвечаю, стараясь скрыть радость в голосе. Но мне это плохо удается.

Парни уезжают, моргнув мне фарами, а я иду к дому, где меня уже ждет бабуля. Ее лицо вряд ли можно назвать счастливым. Скорее смотрит на меня осуждающе, сложив морщинистые руки на груди.

— Бабуль, давай ты меня поругаешь завтра? — предлагаю ей, целуя в щеку, ласкаюсь, обнимая одной рукой за плечи.

— Завтра, так завтра, — печально вздыхает она, следуя за мной в дом, — Но мы поговорим, — грозит мне слегка скрюченным пальцем.

— Обязательно, — обещаю ей и скрываюсь в своей комнате.

Сдергиваю сарафан и натянув халатик, проникаю в ванную, чтобы принять душ. Только там, стоя под тугими струями теплой воды, вспоминаю руки Марка. То, как он обнимал и целовал меня, то, как все чуть не случилось. Томление внизу живота возвращается с новой силой, и я упираюсь горячим лбом в холодную плитку. Рукой провожу по своему телу, касаясь пальчиками между ног. Вздрагиваю от нахлынувшего внезапно желания, чувствуя, как заострилась грудь, стала слишком чувствительной. Так вот значит, что такое желать кого-то, когда тело отзывается на малейшую мысль о нем, когда между ног все начинает пульсировать, отдавая острыми вспышками по всему телу.

Одно знаю точно, я безумно хочу Марка, будь что будет, а еще, кажется, я влюбилась. Да так, что теперь не смогу остановиться, пока не узнаю, что это такое, быть с любимым мужчиной.

Три дня проходят на какой-то сумасшедшей скорости. Марк встречает меня после работы, отвозит куда-нибудь пообедать, а затем мы долго гуляем, купаемся, загораем. Погода словно решила добить всех жарой и все буквально изнывает от жары. Но даже этого я не замечаю, для меня существует только Марк, его руки и губы. Никогда не думала, что смогу так влюбиться. Полностью потеряла голову и отключила все стоп-сигналы.

Марк в отличие от меня стойко держится. После того случая в пруду, больше не допускает вольностей, я сама провоцирую его. Он только смеется над моими детскими попытками. Но я вижу, как загораются его глаза, когда на мне довольно короткая юбка или открытая майка, без лифчика под ней. Мне нравится, как он смотрит, я чувствую себя практически взрослой. Почти женщиной, которая пытается соблазнить понравившегося мужчину.

— Ты играешь с огнем, Рыжик, — усмехается Марк, когда я сажусь в очередной раз в машину, позволяя юбке задраться выше положенного.

— Даже и не думаю, — лукаво улыбаюсь я.

— Знаю я ваши женские штучки, — он проводит рукой по моему колену, поднимаясь выше, под юбку. Сканирует взглядом мое лицо, замечая участившееся дыхание и порозовевшие щеки, — Если хочешь, у нас все будет.

— Когда? — выдыхаю я, провожая взглядом руку, что он убирает и кладет на руль.

— Скоро, не торопись, — улыбается Марк и трогает машину с места.

И вот суббота, сегодня у меня День Рождения. Я выбрала себе подарок и скажу об этом Марку. Он обещал заехать за мной ближе к вечеру и отвести в ресторан. После... Я надеюсь, что Марк подарит мне то, что я хочу. Я все решила для себя и ничего не боюсь. Нет, конечно, меня немного пугает сам процесс лишения девственности, но я хочу, чтобы это сделал Марк и никто другой.

Родители позвонили и поздравили утром, бабуля тоже подарила мне очередной теплый шарф на холодную зиму. Испекла пирог с ягодами. Мы с ней выпили по чашке чая, и я после обеда удалилась в свою комнату, чтобы подготовиться к вечеру. Приняла душ, завила в тугие локоны волосы, зацепив их на макушке и оставляя несколько легкомысленных локонов по бокам.

Руки немного дрожат, когда я достаю из шкафа купленное Марком платье. Под него я, смущаясь и краснея натянула трусики, которые мне показались чистым безумием. Две серебристые полосочки и в центре клочок кружева. Что это за трусы такие? Хорошо, что не видит бабуля.

Скользнула в платье, расправляя нежную ткань. Застегнула крохотную пуговку сзади на шее. Спина открыта, разрез открывается при ходьбе, обнажая ножку чуть выше колена. Босоножки удобные, несмотря на высоту, открывают свежий педикюр, который мне сделала за полцены знакомая Марины.

Смотрю на себя в зеркало, удивляясь своей красоте. Первый раз вижу себя такой сексуальной и раскованной. Платье на выпускном не считается, по сравнению с этим, там я была в образе старой девы, укутана по самое горло.

Марк уже ждет, прислонившись к капоту своей машины. Несколько секунд любуюсь им, застыв у калитки. Он меня пока не видит, и я рассматриваю любимого мужчину, чувствуя волнение по всему телу. Сегодня я отдам ему самое дорогое, что есть у женщины. Сегодня я подарю ему себя, надеюсь он оценит мой подарок.

Он одет в белые льняные брюки и такую же рубашку с логотипом известного бренда. На глазах неизменные солнцезащитные очки, белые кроссовки. Обалденно красивый мужчина, в которого я безумно влюблена.

Выхожу из своего укрытия, стараясь не упасть на тонких каблуках. Смущенно смотрю на Марка, который не сводит с меня горящего взгляда. Медленно отталкивается от машины и идет на встречу с одной алой розой в руке. Прикасается к моей щеке костяшками пальцев и трогает пальцем нижнюю губу, чуть оттягивая книзу. Губы опасно близко, приближаются слишком медленно. Я закрываю глаза, приоткрывая свои губы, чтобы получить поцелуй, который ждала со вчерашнего вечера. И он целует, сжимая мою талию в своих руках, большими пальцами ласкает низ живота, отчего я перестаю дышать, загораюсь мгновенно.

— С Днем рождения, Рыжик, — отрывается Марк от моих губ и ведет губами по виску, зарываясь носом в волосы, — Готова отмечать?

— Готова, — глупо улыбаюсь я, вдыхая его запах, который кружит мне голову.

— Поехали, — кивает Марк, берет меня за руку и ведет к машине.

Открывает передо мной дверь, ждет пока я сяду, поправляя платье. Обходит машину и садится за руль.

— Куда мы едем? — весело смотрю на него, предвкушая вечер вдвоем и, возможно, ночь.

— Сюрприз, — улыбается Марк, трогая машину с места.

Мы проезжаем всего пару километров останавливаясь у единственного ресторана в нашей деревне.

— Серьезно? — улыбаюсь я.

Несмотря на то, что ресторан находится здесь, но стоит в оживленном месте и цены там соответствующие.

— Да.

Мы поднимаемся на высокое крыльцо, и Марк открывает мне дверь пропуская вперед. Минуем холл с гардеробом и входим в большой зал, стилизованный под таверну. Я замираю на пороге, открыв от удивления рот. Зал украшен шарами в виде красных сердец и живыми цветами, но не это заставляет слезы навернуться на глаза. Меня ждут Андрей, пара друзей и девочек, которых я знаю из деревни, а главное от нетерпения подпрыгивает Юлька, сжимая букет роз в руках.

— С Днем рождения! — кричат друзья, а мы с Юлькой кидаемся в объятия друг другу, перебивая от восторга.

— Ты как? Когда приехала? — кричу я.

— Какая ты красивая! — визжит подруга.

— Это все Марк придумал, а я всех собирал, — довольно урчит зацелованный Андрей, принимая наши восторженные охи и ахи.

— Но, когда ты приехала? — обнимаю снова подругу.

— Сегодня, Марк с Андреем встретили меня на вокзале. Ночью только из Турции вернулись и сразу сюда.

— Я ждала тебя дней через пять, — моей радости нет предела.

— Я не могла пропустить твое День Рождение и не сделать сюрприз, — хитро смеется Юлька.

А я смотрю на Марка, взглядом благодарю его и ловлю в ответ его довольный взгляд. Сюрприз удался.

Это самое замечательный праздник в моей жизни. Никогда не отмечала свое День рождение в кафе, тем более в ресторане. Юлька сразу берет меня в оборот и ведет подальше от парней.

— Рассказывай мне все, — улыбается она, — Как так получилось, что ты и Марк..

— Сама не понимаю, — улыбаюсь ей.

— А платье! Откуда оно у тебя? Очень красивое и дорогое, — оглядывает меня подруга со всех сторон, — Нэл, что ты натворила?

— Ничего, просто влюбилась, — смеюсь в ответ и замечаю, как в зал входит еще один парень.

Он нам не знаком, явно приезжий, но его самоуверенный вид и дорогая одежда говорят, что появился здесь не просто так.

— Диман! — кричит Андрей, идет навстречу новенькому, — Ты тут откуда?

— Марк сказал, что будет в этой деревне, — морщится новенький и мы с Юлькой тихо посмеиваемся. Не понравилось мажору здесь, однозначно.

Парень очень даже симпатичный. Брюнет, высокий, явно качок. На нем голубая рубашка и серые джинсы. В руке вертит ключи от БМВ.

— Ты тут какими дорогами? — к парню подходит Марк и пожимает руку, — Ехал мимо или как?

— Да, проездом, — оглядывается Дима и замечает нас с Юлей, — Ого, какие экземпляры, — цепляет на лицо обольстительную улыбку.

Я громко фыркаю и демонстративно отворачиваюсь, Юля пихает меня в бок, улыбаясь.

— Пойдем, я тебя познакомлю со всеми, — Марк подводит парня к нам, представляя, — Знакомься, Юля, подруга Андрея, Нэл, моя девушка.

— Вот как, — оглядывает меня цепким взглядом Дима.

Мне становится неуютно и прохладно, когда его глаза останавливаются на моей груди, поднимаются к губам.

— Нэл, — щелкает языком наглец, — Интересное имя.

Его улыбка неприятная. Вроде в ней ничего такого нет, но меня передергивает до дрожи.

— Да, и Нэл со мной, — Марк обнимает меня за плечи, наклоняется и касается губ своими губами, как бы обозначая свою власть, — Ну что, за стол? Дима, ты с нами?

— Ну, раз заехал, — потирает руки тот, — Приютите на ночь? Еду к друзьям в Самару, вот решил Марка проведать. Он мне много про эту деревню рассказывал. Чья-то бабушка из соседнего дома сказала, что вы здесь. Ничего, что я без подарка?

— Переживу, — ворчу я и чувствую, что не права. Парень ни в чем не виноват, но не нравится он мне и все тут.

Усаживаемся за круглый стол, где расставляют напитки и закуски. Оглядываю это пиршество для желудка и сжимаю руку Марка:

— Зачем ты так тратился? — шепчу ему на ухо, — Тут столько всего.

— Хотел сделать тебе приятное, — улыбается он, целуя меня в щеку.

— Не нужно было, мне нечем расплатиться.

— Это мой подарок, а основной еще впереди, — еле слышно произносит он и я зажмуриваюсь. Мне и страшно, и в то же время я понимаю, о чем Марк говорит. Я очень хочу провести эту ночь с ним, но, конечно, боюсь. Это первый раз, когда я буду с мужчиной, а что наша ночь скоро будет, я не сомневаюсь. Мы оба идем к этому семимильными шагами.

— Жду, — облизываю внезапно пересохшие губы и вижу, как Марк зависает на них, впиваясь взглядом.

— И я жду, — хрипло отвечает он.

Далее начинается самый настоящий праздник с танцами, подарками. Еда превосходная, я пью только шампанское и то очень мало. Стараюсь, чтобы этот вечер, а особенно ночь, остались в моей памяти четко и ясно. Я хочу помнить все. Наконец, Марк тянет меня из-за стола, и мы с ним танцуем медленный танец. Его поцелуй и руки на моем теле сводят с ума.

— Готова? — тихо спрашивает он и я киваю, так как не могу произнести ни слова от страха.

— Поехали, — Марк тянет меня к выходу, заставляя почти бежать за ним, путаясь в подоле платья.

— Куда мы? — спрашиваю, когда садимся в его машину и он пристегивает меня ремнем, чуть касаясь груди сквозь тонкую ткань.

— Сейчас узнаешь, — улыбается Марк, а я вздрагиваю, задыхаясь от непонятной жаркой волны в моем теле.

Мы выруливаем со стоянки перед рестораном и едем по ночному поселку. Я не знаю, куда Марк везет меня, но не задаю вопросов, даже когда выезжаем из поселка, направляясь в город. Марк сжимает мою руку, согревая ледяную дорожку своим теплом, пытаясь успокоить.

Мы останавливаемся у въезда в город около пафосной гостиницы. Такой дорогой, что я с ужасом рассматриваю хрустальные люстры и позолоченные перила. Марк получает пластиковую карточку ключа, и мы поднимаемся на лифте на свой этаж. Он открывает номер, пропуская меня вперед.

Захожу и замираю посреди огромной гостиной. На полу бежевый ковер, панорамное окно с террасой, крыши ночного города. Кожаный диван цвета кофе с молоком, два кресла, большой телевизор на стене. В открытую дверь в спальню вижу просто огромную кровать под белым шелковым покрывалом. В ведерке на столике охлаждается шампанское, стоит ваза с прекрасным букетом роз.

Руки Марка касаются мох плеч, и я невольно вздрагиваю, чувствуя его пальцы на коже. Его губы оставляют огненный ожог на оголенном плече.

— Если ты скажешь, ничего не будет, — хрипло говорит он, замирая рукой на молнии, которая сейчас отделяет меня от прежней Нэл и будущей женщины.

— Нет, — произношу еле слышно.

— Нет? — не понимает Марк.

— Я хочу тебя, — выдавливаю эти слова и его пальцы ведут вниз, освобождая меня от платья, которое падает к моим ногам изумрудным пятном.

— Не смогу остановиться, — его губы чертят дорожку на голой спине, а руки скользят по талии, лаская живот.

— Не останавливайся, — выдыхаю я, когда одна рука смело ползет под кружевную ткань трусиков, заставляя мурашками покрыться кожу.

— Ни за что, — выдыхает Марк, добираясь туда, где меня еще никогда не трогал ни один мужчина.

Пальцы Марка еле ощутимо поглаживают гладкую кожу между ног, а другой рукой он ласкает грудь, заставляя меня выгибаться в его плену. Ноги чуть подрагивают, губы раскрываются, выпуская частое дыхание наружу. Мое сердце так стучит в груди, что я чувствую легкое головокружение.

Марк на секунду отрывается от ласк и подхватывает меня на руки, несет в спальню. Бережно опускает на покрывало.

— Я постараюсь сделать не больно, но придется потерпеть, — его губы спускаются по шее, замирая на груди, — Последний раз спрашиваю, ты не передумала?

— Нет, — выдыхаю в ответ и получаю поцелуй, который уже не похож на мягкий и нежный.

Этот поцелуй горячий, голодный. Заставляет меня хватать жадно ртом воздух и выгибаться в спине, прижимаясь бедрами к Марку. Я сама не понимаю, что хочу, когда ерзаю под ним, раскрывая ноги.

Марк доводит меня до бесчувствия, лаская руками грудь и вдруг опускается, скользит губами по груди, обрисовывает кругом живот. Его губы опасно низко, я впиваюсь пальцами в густые волосы и вздрагиваю всем телом, когда он касается пальцами мои влажных складочек.

— Ах, — вырывается из меня, чувствую горячий язык в том месте, где сейчас сосредоточилось все мое желание, — Что ты... — но продолжить не могу, захлебываюсь от ощущений.

То, что он там делает, накрывает меня такой волной желания, что я царапаю ногтями простыни, кусая подушку. Это невыносимо, я сейчас просто взорвусь от горячей, голодной пульсации внутри живота. И я взрываюсь, выгибаюсь над кроватью, замерев в немом крике. Ничего не осознаю, ничего не слышу, чуть не прокусив губу.

— Сейчас будет немного больно, — хрипит Марк, но я в такой нирване, что ощущаю лишь его руки на своих бедрах.

Поддаюсь его движениям, сгибая одну ногу и раскрываясь еще больше. Голова все еще кружится, в глазах прыгают черные точки, но мне настолько хорошо, что не сразу замечаю боль между ног. Понимание приходит секунду спустя, и я невольно кричу, пытаясь сжаться, отползти, но Марк силой притягивает меня к себе, снова насаживая, причиняя боль.

— Потерпи, малышка, почти все, — хрипит он и замирает.

Наклоняется, губами собирает слезы в уголках глаз.

— Все, теперь все, — бормочет он и я верю ему, пытаюсь сцепить зубы и перетерпеть, пока Марк не начинает медленно и осторожно двигаться.

— Очень больно? — спрашивает он и я киваю, — Скоро, ты такая узкая, Господи, — выдыхает он и делает несколько глубоких толчков, заставляя меня выдохнуть его имя от боли.

Его движения плавные, но сильные и я удивленно прислушиваюсь к своему телу. Боль почти прошла, но вместо нее рождается что-то другое, слишком мощное, горячее.

— Марк, — испуганно цепляюсь за его плечи, — Это...

— Да, ты меня так сжимаешь, — рычит он, уткнувшись в мое плечо, — Прости, но я больше не могу.

Он впивается в мои бедра руками и начинает двигаться яростно, мощно. Я охаю, но поддаюсь ему, сама двигаюсь, царапая спину. Я чувствую его во мне, как Марк двигается, как скользит. Слышу хлюпанье, которое вводит меня в краску. У меня там так влажно, так горячо.

Марк сжимает до хруста зубы и со стоном врезается в мое тело еще пару раз. Что-то горячее выстреливает внутри, наполняя меня особым чувством.

— Прости, — голос Марка чуть дрожит, глаза закрыты.

Голова с влажным лбом лежит на моей голой груди, воздух с шумом вырывается изо рта:

— Не смог остановиться, — оправдывается он, — Завтра все решим, куплю экстренную контрацепцию.

— Ммм, — только и могу промычать в ответ, чувствуя, как мне сейчас хорошо, несмотря на небольшой дискомфорт между ног.

— Очень больно было? — поднимает на меня взгляд Марк и убирает мокрые пряди за ушко.

— Терпимо, — улыбаюсь в ответ.

— Теперь ты моя, — его улыбка кажется, освещает темную комнату, — С Днем Рождения, Нэл. Я твой подарок.

— Самый любимый подарок, — смеюсь в ответ.

Дальше ночь превращается в волшебную сказку. Мы дурачимся, пьем шампанское, принимаем вместе душ, где Марк снова доводит меня до беспамятства своим языком. Я чувствую себя женщиной, которая ловит столько новых впечатлений, что просто тонет в этих счастливых часах. И лишь когда рассвет пробивается робкими лучами сквозь плотные шторы, Марк берет меня снова. Осторожно, мягко и я позволяю ему, терплю легкую боль, но отдаюсь своему первому мужчине, снова получая ощущения, которые вряд ли когда-то забуду.

Я засыпаю в кольце его рук, просто отключаюсь с улыбкой на губах. Чувствую, как он целует мою шею, спину, ласкает руками. Это все настолько наполняет меня новым, что я лишь соскальзываю за грань сознания, отключаюсь.

— Вставай, соня, — Марк переворачивает меня на спину, нависая сверху, — У нас в планах завтрак и нужно возвращаться. Иначе, твоя бабуля больше не пустит меня на порог, — он чмокает меня в нос, спускаясь к губам.

Отвечаю на поцелуй, обвивая его руками за шею.

— Ты такая красивая сейчас, Рыжик, — шепчет он в мои губы, — Но вставай, иначе не удержусь. Будет опять больно.

— Пусть, — сонным голосом отвечаю ему, но Марк лишь смеется, подхватывая меня с кровати вместе с одеялом.

— Давай, Рыжик, иди в душ, а я закажу завтрак, — шлепает меня по попке, — Что ты хочешь?

— Тебя, — улыбаюсь хитро, стягивая с себя одеяло.

— Ну уж нет, — подталкивает меня к двери в ванную, — Я, конечно, не железный, но пару дней потерплю.

Дую губы, но скрываюсь в ванной. Смотрю на себя в зеркало и тихо смеюсь. Глаза безумные, губы припухли, волосы спутаны. Красота, одним словом. Но я так счастлива и так влюблена, что все отходит на второй план. Есть только я и Марк, больше ничего. Только мы.

Дорогие читатели, буду очень рада вашим комментарям по книге, очень помогают в написании, благодарю!

— Юлька, я такая счастливая, — мечтательно прикрываю глаза, а подруга смеется:

— Конечно, счастливая. Я в свой первый раз была так влюблена, что вообще ничего не соображала, — сообщает она.

— Я помню, ты ходила, как чумная, — киваю в ответ.

Мы сидим у бабули в огороде на лавочке под тенью от яблони. Юлька ночевала у Андрея и уже ждала меня, когда мы приехали с Марком из гостиницы. Марк ушел в дом Андрея, они с парнями собирались в город.

— Как вчера все закончилось? — спрашиваю подругу, лениво зевая.

— После того, как вы уехали, этот новый парень, Дима, повез всех в ночной клуб. Мы с Андреем уехали раньше, а Дима и девчонки остались.

— Странный он какой-то, тебе не показалось? — прикрываю глаза от солнца козырьком из ладони и смотрю на Юльку. Та кивает, тянется к бутылке с минералкой. Ей очень идет загар, такая красотка. Я так не загорю никогда, от солнца только больше веснушек появляется. Немного завидую подруге, но что тут сделаешь, такая вот у меня кожа. На Юльке тоже сарафан только красный в белый горох. Ноги загорелые, стройные.

— Дима не то, чтобы странный, но явно себе на уме, — продолжает мою мысль Юля, — Мне кажется, что он сюда приехал не просто так.

— А зачем? — удивляюсь в ответ.

— Не знаю, — пожимает подруга плечами, — Но вчера, когда вы уехали, Дима такой злой стал, словно не ожидал, что ты с Марком огласишься ехать.

— А ему какое дело? Я его первый раз в жизни вижу.

— Вот именно, а создалось впечатление, что он уже знал, зачем сюда ехал.

— Странно, я так поняла, что они учатся с Марком вместе.

— Да, в одной группе, — соглашается Юлька, — Но что-то между ними есть.

— Выброси из головы, сами разберутся. Лучше пойдем на озеро, жара невыносимая, — встаю с лавки, одергивая белый сарафан в синий цветочек.

— Тебе бабуля сказала что-то, когда утром вернулась? — спрашивает подруга, когда мы выходим через калитку, направляясь к озеру.

— Ничего, головой только покачала. Неудобно, конечно, но я не малолетка какая-то, — фыркаю в ответ.

— А Марк, тебе что-то предложил? Ну там встречаться? Ему скоро уезжать, а вы в разных городах живете.

— Мы не говорили об этом.

— Конечно, не говорили, вам не до этого было, — смеется подруга, — Ты вообще, как, нормально, ничего не болит? — подмигивает мне.

— Да ну тебя, — краснею, как рак, отмахиваясь от нее, — Не болит у меня ничего.

— Хороший мужик, все сделал как надо, — уже ржет Юлька, — Предохранялись хотя бы, на это ума хватило?

— Не совсем, но утром таблетку выпила, Марк купил, — виновато отвечаю я.

— Ох, дурында, — укоризненно качает головой Юлька, — Ну ладно ты, а он что, первый раз что ли?

— Не хочу об этом говорить, мне неловко, — признаюсь подруге, и она молчит, пока не приходим к озеру.

Снимаем сарафаны и ныряем в прохладную воду. Чуть в стороне плескаются дети под присмотром взрослых, на маленьком пляже в основном детвора и молодежь.

— А знаешь, я бы советовала тебе подать документы куда-нибудь в Санкт-Петербург, — Юлька выныривает и плывет рядом со мной.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Если у вас с Марком все серьезно, то он захочет, чтобы ты была рядом с ним. Встречи время от времени между двумя городами — не вариант. Андрей хочет поступать туда, где учится Марк и я тоже уеду с ним. Будем тусить вместе, хочешь?

— Я пока не думала об этом, — вылезаю на берег, выжимаю от воды волосы, — Да и Марк мне ничего не говорил.

— Странные у вас отношения, переспали, а поговорить забыли, — смеется подруга.

— Мы знакомы всего-то вторую неделю, а ты сразу все хочешь.

— Да, быстро ты сдалась.

— Просто чувствую, что это мой человек и возможно, именно его я ждала все это время.

— Слишком быстро, Нэл, как бы потом не пришлось пожалеть.

— Не хочу об этом думать. Пусть будет то, что есть сейчас, — растягиваюсь на горячем песке, прикрывая глаза. Черт с ними с веснушками, я тоже хочу загореть, а не ходить, как серая курица в пятнышках.

— Мы уезжаем с Андреем через три дня, — Юлька ложится рядом, подставляя свое тело солнцу.

Ее кожа красивая, медово-коричневая. Загар ровный, сразу видно, что не здешний.

— Ты сказала, надолго приедешь? — обижаюсь я.

— Так получилось, Андрей попросил поехать с ним. Хочет сам по Санкт-Петербургу пройти по всем университетам и выбрать. В Москву только в один подаст документы, а там уже куда по баллам пройдет. Да и я с ним, конечно.

— Опять меня одну оставите, — ворчу, переворачиваясь на бок.

— Марк остается, вроде, — хитро подмигивает Юлька.

— Тогда, конечно, валите на все четыре стороны, — смеюсь в ответ.

С озера возвращаемся, когда солнце уже касается горизонта в алом круге. Юлька направляется в дом Андрея, а я к своей калитке. Уже берусь за щеколду, но меня окрикивает мужской голос. Поворачиваюсь и вижу перламутрово-голубую машину Димы. Тот стоит, прислонившись к блестящему капоту и усмехаясь, смотрит на меня.

— Нэл, не составишь компанию? Хочу в город прокатиться, я тут никого не знаю, — улыбается Дима, сверкая белыми зубами.

— Не думаю, что Марку это понравится, — говорю прямо, чтобы расставить все точки, — Прости, Дима, но не хочу огорчать своего парня.

— Своего парня? — ржет Дима и мне становится неприятно от этого издевательского смеха, — Садись в машину, что расскажу. Ну, давай или трусиха?

— Почему сразу трусиха? Я тебя не боюсь, но зачем это нужно.

— Поехали, после этого твое мнение насчет Марка поменяется, — открывает пассажирскую дверь Дима.

Стою, раздумывая, как поступить. Любопытство зашкаливает, но и ехать с ним опасаюсь. Нет, в себе я уверена, но Марк может не так понять. Мне бы тоже не понравилось, если бы мой парень куда-то с другой девушкой катался.

— Нет, извини, — снова поворачиваюсь к калитке и уже открываю щеколду.

— Как знаешь, — слышу за спиной, — Я думал, ты захочешь узнать все о пари, которое мы замутили с Марком.

Медленно оборачиваюсь и впиваюсь взглядом с улыбающегося мажора.

— Что еще за пари? — страх поднимается в душе, разливаясь по телу холодной волной. Я понимаю, вряд ли услышу что-то хорошее. Но поверю ли Диме, вот это уже вопрос.

Ночной клуб полон под завязку. Пробираюсь сквозь танцующую толпу, когда меня за талию обвивают чьи-то тонкие руки.

— Привет, — выдыхает интимно какая-то девчонка, прижимаясь к моему паху бедрами. Ее дыхание опаляет алкоголем и окутывает сладкими духами.

— Ну, привет, — улыбаюсь, сгребая незнакомку в охапку.

Пытаюсь рассмотреть ее сквозь всплески света. Успеваю заметить полные губы в блеске, смуглую кожу. Опускаю взгляд ниже на низкое декольте белого топика и свободно подпрыгивающую грудь под тонкой тканью. Девочка шикарная, грудь приятно полная, волосы до плеч в небрежных почти белых локонах.

— Ты здесь один? — продолжает двигаться девица, трется об меня своим передом, затянутым в кожаные легинсы.

— Сегодня один, — киваю ей, цепляя за тонкую талию, спускаясь ладонями к крепким ягодицам.

— А на большее я и не претендую, — усмехается красотка, — Выпьем?

— Я к друзьям пришел, пойдешь со мной? — беру ее за руку и тяну в сторону столиков в вип зоне.

— Без проблем, — отзывается девчонка, — Я, Софья.

— Марк, — отвечаю, не глядя на нее.

Через два часа и бессчетное количество коктейлей, беру ее в кабинке мужского туалета, просто спустив брючки и задрав топик. Раскатываю резину по каменному стволу и вонзаюсь в текущее влагой лоно. Девица опытная, сама перед этим опустилась передо мной на колени и сделала красиво.

— Еще, — выкрикивает она, двигая на встречу своим задом.

Я долблю, чувствуя скорую разрядку и наконец, взрываюсь в ней, опустошая на время свои яйца. Быстро стягиваю резину, кидая в мусорное ведро и возвращаю на место джинсы с боксерами. Наклоняюсь к девчонке и целую, толкаясь языком.

— Спасибо, ты прелесть, — отстраняюсь.

— Телефон дашь, Марк? — поправляет на себе топик девчонка.

— Зачем портить такое знакомство, пусть все останется тайной, — усмехаюсь в ответ, — Увидимся, — выхожу из туалета, отправляясь к друзьям.

Диман сидит рядом с Олегом, на коленях у каждого по девчонке. Пускают вверх дым от кальяна, прикуривая по очереди. Плюхаюсь на диван, возвращаясь к своему бокалу с виски.

— Быстро ты, — ржет Диман, — Не дала что ли?

— Не твое дело, — стреляю в него сердитым взглядом.

— Впрочем, дала, вижу. Эти одноразовые и за пять минут кончают, особо трудиться не надо, — продолжает пьяный треп Диман, — Вот с девственницей намучаешься. То слезы, то зажмется вся, даже возиться не хочется. Потом орут еще, словно их пополам режут. Да и кровища эта, короче, мало приятного.

— Да ладно тебе, — откликается Олег, передавая трубку от кальяна Марку, — Среди них тоже всякие бывают. Некоторые сами в постель прыгают.

— Мне все равно, девственница она или многоразовая, любую могу, — отмахиваюсь от их пьяного базара.

— Так уж и любую? — прищуривается Диман, — Давай, пари?

— Да брось, — смеюсь пьяно, еще в этом дерьме я не участвовал.

— А что, ты завтра в деревню свою уезжаешь. Давай, поспорим, две недели и я приеду туда, а ты мне предъявишь распакованную девчонку.

— Какая дурь, — морщусь, но Диман загорается:

— Тогда не пиз** тут, что можешь, — снова откидывается на спинку диванчика, забираясь под короткую юбку девчонки на своих коленях.

— Зачем мне это?

— Просто, пари, азарт, адреналин, как хочешь назови, — продолжает Диман, лаская свою девчонку под юбкой пальцами. Та тихо стонет, ерзает на коленях.

— Хорошо, а что на кону? — внезапно становится интересно.

— Тачка, — выдает Диман, — Моя новая БМВ и твое Порше.

— Ничего себе, — присвистывает Олег, — Вот вы разошлись.

— Думаю, девственность того стоит, — ухмыляется Диман, — Ну что? Спорим? Олег, разбей, — и мы скрепляем руки.

Наутро я даже не вспомнил про этот спор, пока не позвонил после обеда Диман.

— Ну что Марк, собираешься в свою деревню?

— Да, ночью буду выезжать, — говорю с ним по громкой связи, складывая в рюкзак пару чистых футболок и трусов. Если что понадобится, куплю на месте. Пусть и не дизайнерские шмотки, для деревни пойдет.

— Тогда как договорились. Ровно через две недели я приезжаю, и ты мне показываешь, чего достиг, — смеется Диман.

— Зачем? — сажусь на кровать, не понимая, о чем речь.

— Как зачем? Ты про наш спор помнишь и то, что машину поставил? — Диман объясняет условия пари, а я запускаю руку в волосы.

— Бл***! — тяну обреченно, как я мог на такое согласиться? — Ничего не помню.

— Не важно, есть свидетели, так что готовь ключи от Порше и смотри там, не поцарапай мою машину.

— Скорее ты мою, — ворчу, снова вскакивая, продолжая собирать шмотки.

Выезжаю, как только начинает светать и небо становится серым. Через час солнце слепит, а я начинаю зевать, чуть не сворачивая челюсть. Поспать не удалось, все думал о пари, что мне устроил Диман. С Порше жаль расставаться, да и отец меня убьет, все-таки это его подарок на 21 год. И как угораздило меня этот спор затеять. Нет, найти девчонку мне не сложно, с моей внешностью и бабками даст любая, повозиться чуть дольше, всего-то.

Ну а потом, пару хороших подарков, обещаний и все забудет. Сильно не расстроится, потеряв свою драгоценную целку. А у меня будет БМВ, отдам брату, пусть катается. Тачка у Димана хорошая, полгода как ему купил отец. Что он будет говорить своему отцу, меня не волнует. Да и сама машина мне не нужна, своей хватает, но спор есть сор, тут отказаться нельзя. Придется выполнять условия пари.

Кто же знал, что я встречу Нэл, сразу, как приеду? То, что те две девчонки Ксюха и вторая, забыл имя, не подходят, понял сразу. По ним видно было, что я у них точно буду не первый. А вот Рыжик, такая красивая, нежная, смешная, подходила по всем параметрам. Даже жаль стало, что поступлю с ней так, но что ее беречь эту девственность. Все когда-то через это проходят, а я сделаю все, как нужно. Даже удовольствие девчонка получит. Сделаем друг другу приятное.

— Так ты едешь? — усмехается Дима и открывает дверь своей машины, — Много интересного можешь про Марка узнать. Тачку я свою проиграл, так хотя бы прокачусь в последний раз.

— Почему проиграл? — кусаю губы, разрываясь от желания услышать правду и в то же время боюсь узнать.

— Потому что у нас с Марком было пари, и я так понимаю, что он выиграл.

— Я не буду тебя слушать, — уверенно отворачиваюсь от мажора, собираясь уйти, — Чтобы ты мне не сказал, я верю только Марку.

— Уверена? А если я скажу, что мы с ним поспорили еще до отъезда сюда. На то, что он порвет первую попавшуюся девочку? Что ты на это скажешь?

Рука замирает на ручке калитки, я не могу двинуть ни рукой, ни ногой. А если это правда, то, что говорит Дима? Мог ли Марк меня обмануть? И тут же сама себе говорю, что «нет». Я верю Марку.

— Бред какой-то, — снова поворачиваюсь к Диме, — Чем докажешь?

— Давай, пари от обратного, — улыбается Дима, — Я приударю за тобой и посмотрим на реакцию Марка. Если он сделает вид, что ему все равно, значит, между вами ничего нет. Взамен, я дам тебе послушать интересную запись на моем телефоне. Там в видео все подробно рассказано, как мы с Марком обговариваем условия пари.

— Зачем тебе это? — удивляюсь в ответ, — Я могу просто спросить его, правда это или нет.

— Иди, спрашивай, — соглашается Дима, — Если правда, что будешь делать?

— Ничего, — тихо отвечаю ему, чувствуя, как горло перехватывает от волнения, — Марк мне никто и ничем не обязан.

— Ну-ну, значит, не едешь?

Смотрю на его машину, перевожу взгляд на самого Диму и понимаю, что да, я хочу проверить. Мне становится интересно, как поведет себя Марк, если увидит меня с другим. Если бы я знала тогда, чем закончится эта поездка.

— Поехали, — решительно подхожу к машине и дергаю пассажирскую дверь, плюхаясь на сидение рядом с водителем.

— Хорошая девочка, — усмехается Дима, — Поехали, покатаемся.

— Надеюсь, мне не нужно тебя опасаться? — с сомнением смотрю на его самодовольную улыбку.

— Ну что ты, да и братец Марка уж слишком усердно за нами наблюдает. Твой друг? — Дима выруливает от дома, сдает назад.

Я вижу серьезное лицо Андрея, который выглянул из своих ворот, что медленно отъезжают в сторону. Машу ему рукой, посылаю с улыбкой воздушный поцелуй, но друг хмурится еще больше.

Дима выезжает на дорогу и едет в город. Я сижу молча, задумчиво глядя в окно и ругая себя на все лады. Зачем согласилась поехать, кому я сделаю от этого лучше? Если все это правда, то мне лучше встретиться с Марком и просто поговорить, расставить все точки. Мне больно и обидно, что я стала предметом спора, но правду узнать хочу вопреки всему. Если Марк действительно встречался со мной из-за спора... То я просто не знаю, что мне делать дальше. Отбрасываю с трудом от себя эти мысли. Мне хочется визжать и вопить, как истеричке, но я молча сижу, разрывая себя на кусочки.

— Приехали, — останавливает машину Дима у какого-то кафе, — Хочешь увидеть Марка?

— Зачем ты меня сюда привез? — вижу машину Марка, самого его нет. Значит он здесь, зачем, непонятно.

— Хочу, чтобы ты убедилась в моих словах.

— Как?

— Пойдем, я тебе покажу кое-что, — Дима берет меня за руку и ведет в кафе. Я упираюсь, но затем иду за ним, пытаясь унять дрожь в теле. Мне внезапно становится холодно, словно на улице совсем не жара, а наступила зима.

Дима толкает дверь в кафе, и мы заходим в зал, где стоят диванчики и столики. Уютно, красиво, я бы оценила, если бы не Марк, который сидит спиной ко мне, приобняв за плечи Ксюшу.

Встаю, как вкопанная, смотрю на эту парочку, забывая, как дышать. Дима тянет меня к столику, за которым сидит Марк, но я вырываю свою руку из его руки и стремительно выбегаю из кафе. Бегу, даже не смотрю куда. Слезы жгут глаза, оставляя горячие дорожки на щеках. Ноги в сандалиях цепляются за какой-то камушек, и я падаю, больно ударяясь коленями. Рыдания вырываются из меня, сжимая горло удушливой волной. Хочется кричать, надрывая горло, избавиться от этой боли в груди.

— Нэл! Нэл! — кричит Дима, останавливаясь рядом со мной и падая на корточки, обнимает за плечи, притягивает к себе.

— По-по-чему он так со мной? — рыдаю, уткнувшись носом в грудь парня.

Тот гладит меня по голове, прижимая к себе:

— А ты думала все так просто в этой жизни, да? Приехал крутой, красивый и сразу твой. Ты не думала, что за все нужно платить?

— Увези меня отсюда, пожалуйста, — прошу его, цепляясь за белую футболку, сминая руками, забирая в кулачки, — Увези.

— Поехали, — соглашается Дима и обняв за талию помогает встать с асфальта, — Ноги еще поцарапала.

Почти тащит меня на себе, пока я все еще рыдаю, прижимаясь к его плечу. Сажает в машину и куда-то везет. Я смотрю на дорогу сквозь слезы, бездумно разглядывая мелькающие дома и машины. Мне все равно, куда меня везут и что за этим последует. Плевать на все.

Немного прихожу в себя, когда Дима усаживает меня на кровать в каком-то номере, видимо, гостиница. Начинает смывать мокрым полотенцем кровь с колен. Ранку щиплет, отвлекает от внутренней боли.

Раздается стук в дверь, и девушка горничная вносит поднос с закусками, на котором стоит бутылка коньяка и бокалы. Ставит все это на столик между двумя креслами и уходит.

Я смотрю на эту бутылку, словно в этом мое спасение. Хочу забыться, чтобы ничего не чувствовать, чтобы ушла эта дикая боль. Отталкиваю от себя Димины руки и вскакиваю с кровати. Подлетаю к столику, хватая бутылку.

— Будешь? — почти рычу на Диму, — Открой.

Тот удивленно смотрит на меня, но затем медленно подходит к столику, берет из моих рук бутылку.

— Напиться, не совсем верный выход, — усмехается он.

— Открывай, — хрипло говорю ему.

Дима открывает бутылку и пытается разлить по бокалам, но я выхватываю ее из его рук. Делаю несколько больших глотков прямо из горлышка. Задыхаюсь, закашливаюсь от горячей жидкости, что пламенем охватила горло. Закрываю на мгновение глаза, приваливаясь к стене. Чувствую руки на своей талии, губы, что касаются моей шеи, поднимаясь выше. Будь что будет. Мне уже все равно, меня нет.

Руки Димы скользят по моему телу, трогая, сминая. Дыхание, смешанное с алкоголем, обжигает уже обнаженную кожу груди. Сарафан приспущен, болтается где-то на талии. Плечи горят от его частых поцелуев, и я чувствую, как он забирается под подол, проникая пальцами в трусики.

— Стой, подожди, — с нечеловеческим усилием пытаюсь оттолкнуть его.

Мне вдруг стало так противно, что к горлу подступила тошнота.

— Да что ты ломаешься, Нэл, — пыхтит мажор, впиваясь пальцами в мою попку, притягивая к себе, — Видишь, как я хочу.

Да, я вижу, чувствую его каменную эрекцию, от которой больно. Упирается мне в бедро, красноречиво намекая на желание, которого у меня точно нет.

— Остановись, — твердо говорю Диме, упираясь ладонями в грудь, — Я не хочу.

— Хочешь, сама не знаешь, отчего отказываешься, — продолжает свои якобы ласки мажор, — Что тебе не так, какая теперь разница кто из нас, Марк или я?

— Наверное, ей лучше знать, — сердитый голос у двери, заставляет нас замереть.

Дима убирает руки с моей груди, опуская и делает шаг в сторону.

— Марк, — выдыхаю, лихорадочно одергивая сарафан, поправляя бретели.

— Выйдем, — не глядя на меня, произносит Марк, кивая Диме, — Или мне не нарушать вашу идиллию? — оглядывает презрительно бутылку на столе, закуски.

— Отчего же, нам нужно договориться. Ты выиграл, Марк. Пойдем, отдам тебе ключи от тачки, — усмехается Дима, застегивая ширинку на своих джинсах.

Он всем видом дает понять, что между нами могло что-то быть, а я закрываю ладошкой рот, чтобы не закричать. Представляю, что подумал Марк. Почему мне становится стыдно, ведь это он, а не я, водил меня за нос. Обманул, когда делал вид, что влюблен.

— Не ожидал, — с презрением кидает мне Марк и выходит из номера, хлобыстнув дверью об косяк.

— Я сейчас, — торопливо натягивает свои кроссовки мажор, — Никуда не уходи, продолжим.

Дима тоже скрывается за дверью, а я сползаю по стене, кусая кожу на руке, чтобы не закричать на всю гостиницу. Мне хочется бежать за Марком, просить, чтобы выслушал меня, понял, но я не могу. Ведь для него, лично я, ничего не значу или....

Слабая надежда каплей зреет где-то глубоко в душе, разрастаясь в уверенность. Пусть, может и было какое-то пари, но Марк не играл, я чувствовала это. То, что было между нами — это не обман. Может все и начиналось, как глупый спор, но переросло в нечто большее, как мне кажется. Ну не могла я ошибаться на его счет, у него были ко мне чувства, были!

Плетусь в ванную, открываю кран с холодной водой, жду, когда пойдет ледяная. Брызгаю на пылающие горячие щеки, рассматривая себя в зеркало. До чего я докатилась. В номере с парнем пью коньяк из горлышка. Зачем я вообще пошла сюда с ним? С тем, кого даже не знаю, кто, возможно, еще хуже, чем Марк.

С этими мыслями срываюсь с места и бегу к выходу из гостиницы, чтобы найти Марка. Остановить драку, если она есть, объяснить все и выслушать его. Хочу услышать оправдания или пусть лично скажет про пари, и про то, что он делал с Ксюшей в кафе. Почему обнимал ее, о чем говорил. Я хочу знать правду!

На стоянке перед гостиницей нет никого, в том числе машин. Ни Марка, Ни Димы. Закусываю губу, чтобы не разреветься, оглядываюсь по сторонам. Мне нужно срочно добраться в наш поселок, скорее всего парни поехали туда. Замечаю остановку автобуса и бегу к ней, глотая слезы, которые все-таки пролились горячими дорожками по щекам.

Автобус приезжает быстро, но ползет очень медленно, и я сижу, в нетерпении смотрю в окно, как бы подгоняя время. Мне кажется, что я опаздываю, а от этого зависит все, что будет дальше. От остановки бегу, чуть снова не падая, путаясь в ногах к дому Андрея. Но вижу лишь открытые ворота во двор и его. Мой друг сидит на лавочке, задумчиво рассматривая пустой двор. Нет машин, ни Марка, ни Димы.

— Где... Где Марк?! — подбегаю к Андрею, в нетерпении вся трясусь, заламывая руки.

— Марк уехал, — отводит о меня глаза Андрей. — Как?! А как же я? — сжимаю до боли пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладоней, оставляя красные следы, — Он... Просил мне что-то передать? — Сказал, что больше не хочет тебя видеть, — хрипло произносит Андрей, — Ты это, Нэл, забудь его. У Марка знаешь сколько таких...Как ты... Я молча смотрю, как близкий друг встает и уходит, оставляя в осколках весь мой мир, разрывая меня на куски. — Марк, — с болью выдавливаю из себя это имя, опускаясь на колени прямо на асфальт, — Марк...

Из дома выходит ничего не понимающая Юлька и удивленно смотрит на Андрея, который молча проходит мимо нее, скрывается в доме. Подруга идет ко мне, опускается рядом на колени, прижимает мою голову к своему плечу.

— Я люблю его, Юлька, — рыдаю, завывая на всю улицу, — Мне все равно, что там было, какое пари. Я прощу его, слышишь, все ему прощу.

Подруга гладит меня по волосам, пока я выплескиваю на нее свое горе, чуть ли не захлебываясь от слез.

— Ничего, все пройдет, — шепчет она, пытаясь меня успокоить, — Ну подумаешь Марк, будет другой, который полюбит тебя, ты стоишь того, Нэл.

— Не хочу другого, хочу Маркааа, — всхлипываю, обнимая Юльку за талию, — Я поеду к нему, поговорю с ним. Пусть скажет мне в глаза, что не любит и не любил.

— Марк уже сказал, Нэл, — неохотно отвечает Юлька.

— Что?! — отрываюсь от ее уже мокрой футболки, сглатывая слезы, — Что сказал? Говори?

— Что ты, теперь даешь каждому, — отводит глаза подруга, а меня накрывает ее словами так, что кажется, сердце остановилось в груди. Я не знаю, как мне дальше с этим жить.

— Что?! — наконец, выдавливаю из себя, — Что он сказал?

— Я не буду это повторять, — решительно говорит Юлька, — Вставай, что мы на дороге сидим. Сарафан испачкала.

Подруга поднимается, отряхивая свои шорты.

— Пойдем к нам, поговорим с Андреем, может он подскажет, что можно сделать, — предлагает она, помогая мне встать с горячего асфальта, — Пари было, Нэл и Марк его выиграл. Тут без вариантов, но вот почему он тебя назвал... — Юлька спотыкается на слове, сжимая губы в тонкую нить.

— Как назвал? — дрожащими губами еле слышно спрашиваю я, пока подруга ведет меня в дом Андрея, словно больную.

— Не важно, — ворчит она, открывая дверь в коттедж, — Андрей, ты где?

Юлька кричит, заставляя сесть меня на стул в большой кухне. Наливает из-под крана воду и протягивает мне стакан.

— Выпей, успокойся, — идет в сторону гостиной, откуда навстречу ей выходит хмурый Андрей.

— Андрюш, тут Нэл... — начинает Юлька, но друг резко вскидывает руку, заставляя ее замолчать:

— Что у тебя было с Димой? — спрашивает меня, сердито, засунув руки в карманы летних брюк.

— Ничего, — честно отвечаю другу, — У нас правда ничего не было. Я была не в себе, когда Дима утащил меня в гостиничный номер, но на этом все, правда. Я пришла в себя и оттолкнула его.

— Марк видел, как ты оттолкнула? Ты сопротивлялась, кричала? Тебя насильно в номер увели? — задает вопрос Андрей и я замираю, пытаясь вспомнить.

— Я не помню, — кусаю в волнении губы, — Я не помню! Но нет, не сопротивлялась.

— Ты... ты была одета? — теперь уже Юля задает вопрос, чем ставит меня в тупик.

Не могу вспомнить ничего, в тот момент я мало что соображала. Сейчас не могу привести мысли в порядок, хоть убей.

— Не было у нас ничего, — выкрикиваю друзьям и вижу, что они не верят моим словам, — Вы не верите? — удивленно вглядываюсь в их глаза и только у Юльки вижу каплю сомнения, — Не было, не было...

— Разбирайтесь сами, — отмахивается Андрей, поворачивается, чтобы уйти, — Я в этом не участвую.

— Но как же... — обреченно смотрю ему вслед, переводя взгляд на Юльку, которая качает головой.

— Перебесится, — отвечает она, имея в виду Андрея, — Пойдем, я тебя умою, а то нарыдала тут на все лицо, бабуля не узнает тебя. И почему от тебя алкоголем пахнет? — морщится подруга, — Ты пила?!

— Сделала глоток, чтобы нервы успокоить, — отвечаю, пока она подставляет мою голову под холодную воду.

— Успокоила, — рычит подруга, накрывая мои волосы пушистым полотенцем, — Ой, дурочка, Нэл!

Всю неделю не нахожу себе места, все валится из рук. Марина только качает головой, когда видит мою задумчивость на работе.

— Ну подумаешь, Нинель, поругалась с парнем, — успокаивает она меня, пока мы принимаем коробки с лекарствами. Выносим из машины, что их привезла.

— Вот, отметь, анальгин, — и я ставлю количество в журнале со списком, — Знаешь, сколько парней еще будет у тебя в жизни? Туева куча, — смеется Марина, а я фыркаю в ответ.

Домой прихожу уставшая и падаю на кровать. Что-то последнее время меня постоянно тянет в сон, могу спать когда угодно и сколько угодно. Бабуля ругается, называя меня соней, а я слушаю ее молча, так как сказать в ответ нечего.

Юлька с Андреем уехали, причем мне так и не удалось помириться с ним до отъезда. Спрашивать друга про Марка было бесполезно, он категорически пресекал все мои попытки.

— Подожди, немного остынет и я сама с ним поговорю, — обняла меня на прощание подруга.

От Марка нет вестей. Не то, чтобы я ожидала звонка, но написала ему, отыскав профиль в социальных сетях. В ответ — тишина, мое сообщение так и повисло непрочитанным, а потом и вовсе меня внесли в черный список. Так и закончилась наша любовь, да и была ли она с его стороны. Я все больше убеждалась в том, что не было ее, этой любви.

За неделю до моего отъезда позвонила мама и сказала, что они едут за мной. Хотели неделю провести у бабули, мамы отца. Но я их не дождалась. Звонок раздался через шесть часов, после того как они выехали. Незнакомый номер, незнакомый равнодушный голос:

— Машина ваших родителей попала в аварию. Водитель погиб на месте, ваша мама в тяжелом состоянии в больнице. Запишите адрес, — голос диктовал мне адрес больницы, пока я записывала, выводя на клочке бумаге неровные строчки.

Похороны отца обернулись для меня настоящей трагедией и совсем сломили бабулю. Та словно постарела на двадцать лет. Постоянно плакала, прижимая меня к своей груди.

— Что теперь будет, — причитала бабуля, пока я молча сидела рядом.

Меня словно выдернули из жизни, забирая все, что в ней было хорошего. Я ходила, машинально что-то делала, не проронив ни слезинки. Меня словно не стало, так, оболочка для тела, пока однажды не осела в глубоком обмороке у больничной кровати мамы, которая была в коме. Кроме финансовой катастрофы, моральная сторона всего происходящего легла на меня неподъемным грузом.

Единственные кто меня поддержал, это конечно, бабуля и Марина. Работать я пока не могла, так как пришлось постоянно находиться в больнице у мамы, а бабуля потратила все свои, как она сказала «гробовые» на похороны и лекарства. Плюс я лишилась квартиры родителей, которую забрал банк. Это был еще один удар, который чуть не добил меня, если бы не мое новое положение.

Моя беременность оказалась для меня настоящим шоком, добивая и без того оголенные нервы. Я хотела идти на аборт, так не было ни моральных, ни физических сил не то, что воспитывать ребенка одной, а элементарно жить. Бабуля, когда узнала, обняла меня, заливаясь слезами:

— Одну жизнь судьба забрала, другую дала, — всхлипывала она, — Оставляй, выживем как-нибудь. Ничего в жизни не дается просто так, но убивать ни в чем ни виновное дите, не дам!

Так и началась наша дальнейшая жизнь, разделяя время до и окуная в зыбкое после. Я просто выживала, заставляя себя вставать каждый день с кровати навстречу новому дню. И только по ночам давала себе волю вдоволь поплакать в подушку, сдерживая стоны боли. Мне было больно, но рана в груди постепенно затягивалась, оставляя после себя тупую боль. Я старалась все забыть, чтобы заново научиться жить.

Дорогие мои, вот такая получилась у меня первая часть книги, надеюсь, вам понравилась. Вторая часть...