Алиса Громова — популярный инфлюэнсер, любимица публики и просто превосходная актриса. Только вот о её актерских способностях знают немногие. Что скрывается за красивой картинкой? Свалка, проблемы с родителями и… фальшивый парень.
Матвей и подумать не мог, что Алиса согласится на его абсолютно безбашенное предложение — сыграть в парня и девушку. Он всего лишь хотел показать бывшей, что двигается дальше и больше их ничего не связывает!
Кажется, проект провалился. Матвей и Алиса устали от притворства, а бывшая не намерена сходить с дистанции. За каждой улыбкой перед камерой скрывается настоящая боль, а за каждым фальшивым поцелуем — искреннее чувство.
Романтическая комедия в духе турецких сериалов. Понравится любителям “Постучись в мою дверь”.
Однотомник.
Если бы зелье удачи из Гарри Поттера существовало на самом деле, то можно было бы смело утверждать, что Алиса Громова пила его ежедневно.
Красивая, с безупречным чувством стиля, остроумная и веселая — это все про Алису. Такой она предстает в глазах окружающих, и с этими высказываниями сложно поспорить.
У Алисы чуть меньше миллиона подписчиков в соцсетях, обаятельный парень, как будто сошедший со страниц Men's Health, парочка самых верных подруг (это которые и в огонь, и в воду, и за любой кипиш, кроме голодовки), очаровательный белоснежный шпиц по кличке Тиффани и родители, которые души не чают в своей прелестной дочке.
По крайней мере, именно такая картина предстает перед нами, когда мы переходим в профиль Алисы. На деле же, квартира девушки выглядит как помойка, фото с родителями сделаны из-под палки и то по праздникам, подруги лицемерки, а парень — и не парень вовсе, а всего лишь продюсер, с легкой руки которого и появился проект «Алиса Громова». Даже милая собачка Тиффани не принадлежит Алисе, а любезно «одалживается» у помощницы того самого парня. Матвей просто вручает собаку, когда надо.
Ох, Матвей. Как же Алиса вляпалась, когда познакомилась с этим парнем на быстрых свиданиях. Он, безусловно, сексуален, галантен, его волосам, осанке и профилю позавидуют многие. Но за личиной «книжного краша» на самом деле расчетливый, холодный и… просто мудак. Алиса напоминала себе об этом каждый раз, как её нежное девичье сердце порывалось выскочить из груди при виде человека, что ничего к ней не испытывал.
Не ведитесь, девки, на смазливые личики.
В этой истории для Алисы много плюсов. Точнее, один жирный плюс — ей хорошо платят за этот образец «успешного успеха» в её двадцать лет. Ей оплачивают лучшие салоны красоты, чтобы поддерживать внешность на должном уровне. Она носит брендовую одежду, а её сумки и туфли стоят как приличная иномарка. Какая девушка откажется даже от фальшивой сладкой жизни?
«Клининг будет через полчаса. Надеюсь, ты прибралась.»
Алиса фыркнула, прочитав сообщение от Матвея.
— Кто прибирается перед клинингом? Что за бред⁈
Нервно настрочив ответ, она отложила телефон и продолжила закидывать в рот чипсы со вкусом сыра, её любимые. Крошки были по всей кровати, но раз придет клининг — плевать. Матвей вызывал к ней бригаду фей чистоты раз в неделю, а также чуть ли не каждый день приезжал курьер с пакетом здоровой пищи. Алиса же считала эту пищу не здоровой, а лишающей всякой радости жизни.
Телефон зазвонил, и Алиса, раздражённая тем, что её отвлекают от ничегонеделания, ответила на звонок.
— Да, хозяин.
— Не паясничай. Ты убираешься? — от голоса Матвея раньше Алиса таяла, как та самая шоколадка в популярной песне[1], но теперь она старалась держать себя в руках.
— Нет. И не собираюсь. Я об этом написала.
— Алиса, — на том конце провода продюсер тяжело вздохнул. Алиса закинула в рот еще один чипс. Это не осталось без внимания. — Что ты ешь?
— Фыпсы.
— Выкинь эту дрянь и поешь нормально.
— Простите, хозяин, сегодня у меня чит-мил. Какие-то еще вопросы?
Алиса знала, что Матвея бесят её выкрутасы, но на ней он зарабатывал больше, чем можно себе представить простому офисному работнику. Поэтому Алиса могла себе позволить лишь пару колкостей в день, пока терпение её рабовладельца не закончится.
— Сегодня снимаем в Москва-Сити в отеле.
Алиса привстала на локтях.
— И какой повод?
— Наша годовщина.
Точно. Целый год прошел, как они играют на людях влюбленную парочку. Хотя когда-то ей казалось, что между ними действительно могло что-то быть.
— Ох, простите, хозяин, совсем запамятовала. Мне приготовить подарок? Или вы уже все купили?
— Прекрати называть меня хозяином. Это будет лучший подарок.
— «Любимый», «милый», «зайка», «котик», «моё солнце и звёзды» и прочее, вы, хозяин, забраковали.
— Цитировать «Игру престолов» — это верх идиотизма. Смею напомнить, кхал Дрого умер, вместе со звёздами и солнцем.
— Момоа с Эмилией Кларк всё равно в моём сердце! Я, между прочим, фанатка её бровей!
Матвей шумно выдохнул. Так, что Алисе показалось, что он находится где-то рядом, а не на другом конце Москвы.
— Клининг будет через час. Зная тебя, убираться они будут часа три, не меньше. В пять приедет курьер с букетом, засними его как следует.
— А платье? — еще один чипс отправился в рот.
Матвей промолчал. Понятно, что, скорее всего, он уже всё предусмотрел. Перед масштабной съёмкой Алису собирала команда, что знала своё дело. Некоторые из его постоянных подрядчиков, с которыми Матвей работал. Дело в том, что Матвей Донцов — довольно известный фэшн-фотограф.
Алисе уже так всё надоело, что хотелось раскрыть правду, закричать во всю глотку той самой «бригаде» стилистов, что они не просто готовят её к очередному свиданию, а лишь гримируют актрису. Актрису Титаника, только вот Джек всё никак не утонет, да и сцены с запотевшими стёклами и позированием вырезали.
— Принято, хозяин.
Матвей отключился еще на букве «х». Алиса швырнула телефон подальше от себя, передёрнувшись от переполняющих эмоций. Она оглядела свою любимую свалку и подумала, что не мешало бы убрать хотя бы нижнее бельё, что валялось порой где придется.
Год. Целый год жизни она потратила на… мудака. Алисе было проще ругать его в своих мыслях, нежели признаться, какие чувства он в ней вызывал. Самовнушение — страшная сила, но пока давала сбои. Была и ещё одна немаловажная причина её злости: целый год у неё не было секса. Как оно там вообще? Не восстановилась ли её девственность за такой долгий промежуток? С «подругами» не поделишься своими страданиями, а потому приходилось рассчитывать только на своего верного «братца-кролика», который всегда был в полной боевой готовности.
Однажды Матвей нагрянул без предупреждения, и Алиса была так зла на то, что её прервали, что она открыла дверь, держа влажную секс-игрушку в руке. Сказать, что продюсер был удивлён, — ничего не сказать. Но ей дико понравилось то, как покраснели его уши и дернулся кадык. Возможно, он даже фантазировал о ней той ночью, но это осталось для Алисы загадкой. Её раздражал сам факт того, что их с Матвеем «отношения» ограничивались лишь поцелуями на камеру.
Томно глянув на свой вибратор, Алиса посмотрела на часы — не успеет, а потому она запихнула игрушку в верхний ящик прикроватной тумбочки и, лениво и сладко потянувшись, перевела себя в вертикальное положение.
— Вот же гаденыш. Годовщина, говоришь? Может, просто выбросить тебя из окна?
Клининг прибыл чётко в назначенное время (да, Алиса за каких-то пятнадцать минут успела более-менее скрыть следы всех издевательств над мебелью и полом), а следом — и курьер с шикарным букетом из ста роз. Алиса отыграла удивление, радость и еще тридцать три эмоции, пока расписывалась в получении. По ней плакала премия «Оскар». И как такой талант не рассмотрели в театральном ВУЗе? Хотя её жизнь можно было бы вполне назвать сериалом, который длится более 300 серий.
— Ох, какие ваш парень всегда букеты дарит! Обзавидоваться можно. Я принесу ведро, — подключилась сразу одна из фей.
— Да-а, — протянула Алиса. — Он у меня такой романтичный!
— И красавчик еще, — вторая фея кивнула в сторону совместной фотографии, что висела у Алисы на стене прямо при входе.
Матвей заставил повесить этот снимок для большей достоверности, ведь к Алисе порой приходили гости. Конечно, когда у неё было прибрано, раз в неделю, не чаще.
— Он у вас снова весь в работе?
— Вот вернулся и зовёт в Москва-Сити, — Алиса покрутилась на месте, растянув рот в широкой улыбке. — У нас сегодня годовщина!
— Ох, наверное, букетом не ограничится, — фея номер два подмигнула Алисе и вернулась к работе.
Пока женщины феячили на кухне, Алиса переоделась в чистую шелковую ночнушку от Victoria Secret, расчесалась, нанесла легкий мейк, скрывающий синяки под глазами от бессонной ночи за просмотром сериалов и пожиранием мороженого, перетащила цветы в место с лучшим светом и устроила фотосессию.
— Я бы на её месте тоже валялась бы и ничего не делала, раз платят за уборку, — донеслось до Алисы щебетание фей.
Алиса фыркнула про себя. Пусть обсуждают. Даже если в сеть сольют её бардак, ей уже всё равно. Да и зачем это им? Нарушить репутацию своего клининга, влезть в скандал и лишиться работу вряд ли кто-то из них хотел.
Отобрав самые лучшие снимки, Алиса скинула их на одобрение Матвею. Конечно, она отправила ему те, где её декольте выглядело максимально соблазнительно и вульгарно.
«Нет,» — стандартный ответ. Иногда Алисе казалось, что Матвей импотент, ведь некоторые из фотографий, что она ему слала, в пору было продавать журналу Playboy.
«Эти фото только для тебя, хозяин.»
«Избавься уже от этого.»
«От этого?» — Алиса сделала еще одно фото в режиме бумеранг, где приспустила лямку с плеча, и отправила следом.
«Пора взрослеть…»
— Тоже мне взрослый нашёлся! Опять папашку врубил, — прошипела Алиса.
— Вы что-то сказали? — одна из фей крикнула из-за двери.
— Нет-нет. Это я не вам!
«Нормальные фото будут?» — следом сообщение Матвея.
«Ну не знаю… Возможно.»
«Алиса!»
Матвей всё же добился от Алисы результата, утвердил контент, и фотографии улетели в безграничный интернет. Громова не забыла и подпись: «Как всегда, шикарный букет от моего рыцаря! Кажется, он что-то готовит, девочки. Сердце так и просится выпрыгнуть. Разве можно быть такой счастливой? И, как всегда, флористы @fresh.flower радуют качеством и свежестью цветов. И как ОН только умудряется находить всё самое лучшее?»
Алиса не переставала удивляться тому, как такая навязчивая реклама не отталкивала людей от её блога. Но Матвей каким-то чудом умудрялся выстроить контент-план так, что подписчики только прибавлялись. Возможно, им просто нравилось смотреть на её лицо, ведь Алиса отличалась удивительно миловидными чертами лица, пухлыми губами, в меру пышной грудью и подтянутым телом. Генетика страшная штука. Хотя её мать далеко не топ-модель, возможно, сыграли роль гены отца.
Многие стремятся к такой внешности, проводя часы в спортзале и обкалывая себя всем, чем можно и нельзя, а вот Алисе даже напрягаться не приходилось. И хоть она без конца рекламировала всякие средства по уходу, по сути ничем, кроме увлажняющего крема, и не пользовалась.
Только вот эта красота никак не помогала найти нормального парня, а потом Алиса и вовсе попала в сети Матвея. Возможно, она нагрешила в прошлой жизни: соблазнила короля или императора, за что её казнила ревнивая жена. Кто знает?
«Молодец,» — одобрил пост Матвей.
«Спасибо, хозяин.»
«Заеду за тобой в шесть.»
«Чайник ставить? Или чего покрепче?»
«В шесть.»
После случая с секс-игрушкой, он стал реже подниматься. Его дико раздражало сидеть и смотреть, как Алиса красится. А она делала это нарочито медленно, когда он был рядом. Он предпочитал отсиживаться в машине.
— Где шесть, там и семь.
И он это тоже знал, поэтому приехал в восемь.
Прим. автора:
{1} Имеется ввиду песня Минаева — Шоколадка.
Не сказать, что Матвей Донцов был полным подонком, хотя отдельным личностям и могло так показаться. Он просто искренне считал себя умнее многих.
Матвей встретил Алису случайно, и стоило увидеть её по-детски круглое личико, горящие глаза, тонкую изящную шею, подчеркнутую чокером, родинку под глазом и губы нежно-розового цвета, прекрасные своей натуральностью, как Матвей сразу понял, что нашел
Нет, он не искал себе девушку или жену. Ему нужна была модель. Он так пресытился искусственными красотками, век которых закончится сразу же, как рассосется гиалуронка и ботокс в их и губах и лбах, что позволил другу затащить его на быстрые свидания. Ему нужна была свежая кровь: настоящая славянская красота и желательно молодость.
Алиса казалась идеальным вариантом. Молодая, амбициозная, с немного странным чувством юмора, но вполне здравыми мыслями. До неё он уже успел поговорить с десятью девушками, и ни одна не смогла удержать его внимание ни внешностью, ни разговором. Алиса же, хоть и была не менее активна, чем остальные «охотницы на мужчин», но всё же держала дистанцию и скорее проверяла Матвея на прочность. Ощущалось недоверие, она почти устроила ему допрос с пристрастием, а он с удовольствием его поддержал. Она не спрашивала ни о его работе, ни о семье или образовании, ни о том, какую машину он водит. Она много говорила о кино, театре, интересовалась, в какой последний музей он ходил и как относится к животным. Это показалось ему странным — его бывших больше заботил статус и кошелек, нежели искусство или благотворительность. Это противоречие внешнего вида Алисы и её рассуждений, действительно, заставило Матвея продолжить общение.
Дело оставалось за малым: пара встреч, чтобы расположить к себе и не прослыть каким-то извращенцем, а затем предложить стать его моделью. Всё произошло даже быстрее, чем он планировал. Алиса со своим желанием стать актрисой и проваленными вступительными жаждала славы, как никто. А съёмка у популярного фотографа, ещё и бесплатно… Алиса не смогла устоять.
Идея раскрутить её в соцсетях появилась уже позже, после разговора с тем самым другом, который большую часть времени теперь проводил где-то в районе Сейшелов. Снимки Алисы привлекли внимание, но её личный блог требовал некоторых вложений, чтобы начали поступать рекламные предложения. Матвей помогал выставить кадр, обучил основам композиции, подписчиков становилось всё больше и наконец блог вышел на тот уровень, который позволял брать приличные деньги за пару слов о бренде, магазине или и вовсе всего лишь за отметку где-то в углу.
Только вот Матвею начало казаться, что Алиса жаждет большего, в их личной истории. Он почувствовал, что необходимо провести границы.
Да, Матвей поступил как полный мудак (в глазах Алисы, конечно же!). Он не хотел ввязываться в отношения с девушкой на десять лет младше, да и вообще ввязываться в какие-либо отношения, которые до этого у него ничем хорошим ни разу не заканчивались.
Матвей всё больше отдалялся. Тем временем подписчики Алисы, да и его, всё строили теории вместе они или нет.
В голове Матвея это звучало лучше, чем прозвучало на самом деле. Но Алиса, к его удивлению, немного подумав, согласилась. Последнее, что она хотела — возвращаться к родителям из столицы, а потому ей нужны были деньги оплачивать квартиру и хотелки. Правда, она заставила Матвея снять ей апартаменты в сто квадратов. Уж зачем ей такие — он не знал.
Единственное, что после его «гениальной» идеи, за которую он когда-нибудь получит премию Дарвина, вызывало напряжение — поцелуи. Держаться за руки, обниматься для фото и прочее — не проблема. А вот целоваться… Целовать Алису было чертовски приятно, а потому опасно. Думать о ней не как о девушке, а как о соучастнике во лжи, с каждым днем было всё тяжелее и тяжелее. Он как сейчас помнил их первый поцелуй: он смущался как восьмиклассник на своей первой дискотеке, а Алиса же, как и подобает актрисе, отыгрывала до конца — ни тени сомнения на лице. Поцеловала так, что Матвей еле сдержался, чтобы остановиться лишь на этом.
Спустя пару месяцев она стала называть его «хозяин», и с тех пор продолжала выводить его из себя. Матвея не то чтобы это напрягало: он попросту терялся и предпочитал молчать. Тогда шестеренки в голове Алисы крутились сами и выдавали что-то адекватное.
Иногда ему казалось, что не стоило связываться с этим дьяволом под личиной ангела. Особенно, после того как застал её с секс-игрушкой в руках, раскрасневшуюся и взъерошенную. В его голове даже промелькнула мысль поддаться искушению и наброситься на неё прямо в коридоре. Хотя он не был уверен, что она положительно отнесётся к такого рода порыву. Но, благо, годы работы фотографом, в том числе и в ню-съемках, помогли удержаться. Женское тело для него всегда было не более чем холстом для художника: подбери ракурс, выбери свет, дополни композицию — и на выходе получишь произведение искусства.
Но с Алисой всё было иначе. Эта чертовка начала нарочно провоцировать его, хотя сама согласилась на поставленные им условия. И это её «хозяин», произнесённое тысячу раз со всевозможными интонациями… Будь то день или ночь, но приходили к Матвею и грязные мысли насчет Алисы, где он ставил её на колени и заставлял стонать от удовольствия. Он прогонял это наваждение от себя раз за разом, сводя их общение до минимума, принимая ледяной душ и сгоняя семь потов в зале.
«Работа. Роль её парня — это моя работа,» — повторял он себе. Матвей стал реже приходить к ней домой, чтобы не рассматривать изгибы её тела, когда Алиса специально дефилировала перед ним в неглиже.
И пусть горит в аду Киллиан Хеннеси со своим парфюмерным домом, потому что аромат духов «Good Girl Gone Bad», которые он в порыве помешательства подарил Алисе на день рождения, теперь преследовал его повсюду. Сколько ни мойся, присутствие девушки ощущалось сильнее, чем хотелось бы.
Матвей Донцов связал себя с Алисой такими отношениями, которые прекратятся в любом случае с огромной долей внимания к его персоне. Да, он отвадил с помощью Алисы от большую часть светских львиц, норовящих запрыгнуть к нему в койку, но также он создал такой невинный образ для девушки, что после официального расставания, предстанет полным козлом.
Алиса это тоже понимала, и как бы ни продолжала считать его рабовладельцем, выгоды получала не меньше. Но в последнее время в ней как будто что-то изменилось. Алиса стала больше язвить и спорить, выводила его на эмоции и временами даже нарочито игнорировала его звонки, будто проверяла Матвея на прочность. Первые разы он действительно переживал, не случилось ли чего — изменения в поведении человека могли свидетельствовать о проблемах, — но Алиса просто уходила в сериальный и углеводный запой. Можно было бы списать такое поведение девушки на некоторые особенности женского организма, но этот вариант он выкинул из мыслей — не могли же у нее идти месячные по графику два через два?
Матвей стал опасаться Алису — не выкинет ли чего. Она могла.
А потому он предпочитал отсиживаться в машине, пока Алиса собирается. И вот этот день, их «годовщина», не стал исключением. Он забронировал столик в ресторане, заказал номер в отеле, чтобы сделать пару снимков с красивым видом для блога, заказал букет именно на то время, когда точно будут свидетели, а также предварительно забронировал для них с Алисой тур в Стамбул через пару недель, в разных номерах. Он знал о её пристрастии к турецким сериалам и хотел порадовать её — или задобрить. На всякий случай.
Это не первая их поездка, но чаще они не путешествовали вдвоем. Он совмещал поездки со съёмками, Алиса его лишь сопровождала. Но в этот раз Матвей был не уверен в своём подарке. Он крутил билеты в руках с мыслью, а не поменять ли его на что-то вроде безумно дорогих сережек. Но времени на размышления уже не осталось.
Он и сам настолько устал от Москвы, от работы, от всей этой маркетинговой гонки, что хотелось простого человеческого «выспаться» и побродить по туристическим местам, пофотографировать достопримечательности и поплавать в море.
Алиса, ожидаемо, была готова на два часа позже назначенного времени. Вместо привычных платья и туфель, она предстала в спортивных штанах с кроссовками, волосы были собраны в небрежный пучок, а не распущены. Алиса жевала жвачку и шла такой походкой, будто первой её фразой будет: «Слышь, парень, позвонить не будет?»
— Что с тобой? — Матвей осмотрел Алису с ног до головы в недоумении.
— А что со мной? — она надула пузырь из жвачки и невозмутимо пристегнула ремень безопасности.
— Алиса, если у тебя депрессия, сходи к врачу.
— А я могу ему рассказать о том, что подписалась на фейковые отношения ради денег?
Матвей прищурился. Алиса определенно не настроена сегодня вести себя прилично.
— Вот и я о том же. Так что, хозяин, придется жить с тем, что есть, — она широко улыбнулась. — А вообще, чего париться, если толпа стилистов вмиг приведут меня в порядок.
— Действительно, — только и кивнул Матвей, сжав руль своего Мерседеса так крепко, что заскрипела кожа.
Алиса уже настраивала радио в поисках подходящей композиции. Матвею было всё равно, что играет на фоне, поэтому он никогда не препятствовал. Он следил за дорогой, а не слушал, что там блеют современные исполнители.
— И вообще, какая разница, во что одета девушка? У меня миллион подписчиков, я уже могу задавать тренды. А мода на воздушных барышень уже прошла.
— Хочешь сказать, что это теперь твой новый стиль? — Матвей хмыкнул. — Ничего не имею против, только надо предупреждать. Я бы заказал себе нью-бэлэнсы вместо лоферов.
— Неужели я настолько плохо выгляжу? Этот костюм стоит как половина средней зарплаты.
— Выглядишь так, как будто… — Матвей поднял руку, сжатую в кулак, и начал разгибать пальцы: — Вариант первый: ты вчера вошла не в ту дверь, — Алиса засмеялась, звонко и задорно. Матвей продолжил. — Вариант второй: тебя вытянули из дома силой, — Алиса продолжила смеяться. — Вариант третий: тебя бросил парень.
— Ох, — Алиса схватила Матвея за пальцы и сжала их. — К слову о «парне» — целуй.
Матвей без лишних напоминаний перехватил руку Алисы и поднес к губам. Пальцы Алисы пахли сырными чипсами. Сколько же она их съела?
— Нормально целуй. Камера всё видит!
Щелчок камеры на телефоне, и прекрасный лик Матвея отправился прямиком в ленту к Алисе.
«Девчонки, а кто-то вообще сейчас целует девушкам руки, или это только в кино, книжках и комиксах? Или мой просто старомодный?» — появилась подпись под фото и незамедлительно посыпались комментарии: сердечки, пальцы вверх и бурное обсуждение, что настоящие мужчины вымирают, как мамонты.
Алиса же сразу вырвала свою руку и, словно Цезарь, продолжила разговор, попутно отвечая на сообщения подписчиков:
— Не в ту дверь я явно вошла год назад, меня вытянули из дома силой, а вот парень бросать не хочет, так что два из трёх условий для моего внешнего вида выполнены. Никаких претензий.
— Я тебя не заставлял, — эту фразу Матвей повторял не раз. Возможно, Алиса была мазохисткой, потому что никогда чётко не говорила о своём желании выйти из этих «отношений».
— Да. Мне предложили прокатиться на Титанике, и вот я здесь. Только пока всё же не поняла, я Джек или Роуз?
— Ты — айсберг, Алиса. И если не прекратишь себя так вести, то потопишь всех.
Алиса фыркнула. Она часто фырчала, изображая то ли белку, то ли кролика. Всё-таки разница в десять лет была заметна. Но это придавало Алисе своего шарма. И надо отдать ей должное — камера её любила, а потому, сделав пару фото даже в этом странном для неё виде, она выглядела мило и прелестно.
— Помолчи, я видео сниму, — Алиса включила камеру. — Привет, мои дорогие! Я к вам в таком неопрятном виде, простите. Матвей сказал одеться в удобную одежду, и я в чём мусор выносила, в том и выскочила из дома, — камера оказалась направлена на Матвея. — Посмотрите на этого красавчика. Он куда-то меня везёт. Вы же помните утренний букет, как вы думаете, что он задумал?
Алиса ворковала, а Матвей подыгрывал. Это было уже таким привычным. Будь они в настоящих отношениях, он скорее предпочел бы выключить камеры и проводить время наедине друг с другом.
Матвей кинул короткий взгляд на Алису и сжал руль ещё сильнее. Он определённо не хотел бы включать камеры, да и свет тоже. Хотя нет. Свет можно и оставить.
— Я хочу сходить на кастинг, — вдруг сказала Алиса. — Нужна актриса для рекламы женской виагры.
Матвей от неожиданности нажал слишком сильно на газ и чуть не врезался в зад впереди идущей машины.
— Женская виагра⁈ Серьезно? Ты не пойдешь, — строго сказал он. — И зачем им вообще такая молодая девушка?
Матвей покачал головой. Чего только не рекламируют! Хотя ему ли удивляться? Как-то раз он снимал рекламу кошачьего корма, где кошек изображали полуголые девицы. Конечно, реклама провалилась: одинокий мужчина заводит собаку, на крайний случай любовницу, а не кошку, а иную аудиторию такая реклама вряд ли бы привлекла. Матвей еще на этапе переговоров вписал в договор условие не публиковать его имя ни при каких обстоятельствах. Он унесет этот позор в могилу и ни за что не добавит в портфолио.
— Откуда я знаю, зачем им такая девушка, как я? — возмутилась Алиса. — Есть еще вариант — реклама колбасы.
— Реклама колб…! — Матвей резко посмотрел на Алису, та сдерживала смех.
Всё понятно — она шутила, а он опять повелся. Алиса хихикнула в кулак и отвернулась к окну.
— Ладно, я поищу что-нибудь ещё, — весёлое выражение её лица сменилось на более серьезное. — Я хоть и недоучка, но явно умею играть.
Она произнесла это с неким сожалением — теперь Алиса говорила про них. Матвей отвернулся и продолжил следить за дорогой.
Алиса стабильно раз или два в месяц ездила на всякого рода кастинги в бог весть какие проекты, но ей часто отказывали. Она, конечно, снялась пару раз в массовке какого-то не очень популярного сериала, но на этом всё. Матвей как-то пытался протащить её через свои связи, но дальше просмотра дело не шло. Он искренне не понимал, почему так происходит. Но в какой-то момент Матвей оформил свои мысли в один простой вывод.
— Ты слишком… — он прочистил горло. — … красива, поэтому и отказывают.
— Какая тупая причина для отказа.
Матвей не мог с этим поспорить. В его глазах она была красивее всех. Она была его музой, но он никогда в этом не признается вслух.
— Ты и сам больше не берёшь меня в свои фотопроекты, хотя с этого всё и началось! — возмущалась Алиса, продолжая неустанно смотреть в телефон и отвечать на комментарии.
— Если я буду снимать только тебя, то я на этом не заработаю. Да и не стоит мешать личную жизнь и работу.
Алиса подняла на него удивлённый взгляд. Матвей и сам не понял, что ляпнул.
— О какой личной жизни вообще идет речь? — пробурчала Алиса под нос.
Тем временем, они уже съезжали с Третьего транспортного кольца прямиком к месту назначения. Солнце стремилось скрыться за горизонтом, погружая Москву в вечернюю прохладу. По всем правилам этикета, Матвей вышел из машины первым, а затем открыл Алисе дверь, подав руку. Сам он был одет в строгий костюм темно-синего цвета, сшитый на заказ и идеально подчёркивающий фигуру.
Алиса, да простят её на небесах, при выходе из машины споткнулась и упала прямо на грудь Матвею, окрасив его белоснежную рубашку розовым жирным блеском для губ, который она всюду таскала с собой и липкость которого потом долго не сходила с губ Матвея.
— Прости, — стыдливо опустила глаза Алиса и попыталась исправить содеянное, но лишь сделала маслянистое блестящее пятно еще больше.
Матвей еле сдержался, чтобы не взорваться. Всё в поведении Алисы казалось ему в этот день наигранным. Он уже не замечал, где настоящая Алиса, а где его подставная девушка. После её некоторых выкрутасов, как тот поход в стриптиз-клуб с подружками, рушащий образ приличной девочки, он и вовсе был настороже.
— Всё в порядке. Я и себе подготовил сменную одежду, ведь знаю как ты любишь падать на ровном месте.
— Какой ты предусмотрительный, — Алиса провела пальцами по его скуле и он отреагировал моментально, накрыв её ладонь своей.
Матвей был готов поклясться, что у Алисы покраснели щеки, когда он поцеловал внутреннюю сторону её ладони. Он вспомнил, какой наряд приготовил ей для ужина и заскребло где-то под ложечкой. Не то, чтобы его волновали шмотки также сильно как Алису, но это платье показалось ему как нельзя её подходящим.
— Иди за мной, — не выпуская из своей руки её, Матвей потащил Алису за собой.
Он уже заметил как пара девушек направили на них свои телефоны, чтобы сфотографировать. Алиса взяла его под руку и прошептала на ухо:
— Где-то через час все будут обсуждать, что ты мне изменяешь с какой-то замухрышкой. Хих.
— Так какой был смысл в этом наряде?
— Мммм. Просто захотелось! Кстати, я всё же приготовила для тебя сюрприз, — Алиса подмигнула Матвею.
Нет. Никаких сюрпризов: ужин, фото в номере, билеты в Стамбул и на этом всё, по домам.
Но Матвей уже понял, что живым не уйдет. Возможно, его схватит инфаркт миокарда где-то часа через три.
Можно было подумать, что Алиса попала в сказку «Золушка», благо, не приходилось перебирать золу или ожидать превращения кареты в тыкву. Все это произойдет. Когда-нибудь, но не сейчас. Матвей был идеальной феей-крестной, хотя Алиса не отказалась бы от принца.
— Боже, дорогая, что ты сделала со своими волосами? Зачем заплела их в такой пучок? Как мне теперь его распутывать? — причитала Анжела, парикмахер и визажист в одном лице.
— У меня было мало времени на сборы, поэтому не успела расчесаться. А где Катя?
— Она заболела, поэтому дает ценные указания голосом Дарта Вейдера из под пухового одеяла.
Алиса понимающе кивнула. Она даже рада была, что Катерина пропускает данное мероприятие — помощница Матвея ей не нравилась. Точнее, нравилась чуть меньше, чем остальные, ибо была Матвеем в юбке.
— Я видела твои утренние фото с букетом, и там ты выглядела отлично, так что произошло позже⁈ — Анжела продолжала рассматривать волосы Алисы.
«Как же надоела эта слежка! Но ты — актриса. Внимание не должно тебя тяготить!»
— Я не очень хорошо себя чувствовала и прилегла поспать. Видимо, спутались.
— Спи в шапке тогда!
«Да делать мне больше нечего!» — подумала Алиса, но вслух согласилась с предложением стилиста и улыбнулась.
— Ох, сегодня точно что-то будет. Матвей с Катей выбрали для тебя такой умопомрачительный наряд! Как думаешь, он решится на предложение? — почти на ультразвуке запищала Света — помощница Алисы на всякого рода мероприятиях.
— Ой, ну что ты такое говоришь! — отмахнулась Алиса. — Это всего лишь первая годовщина. А Матвей любит, когда вокруг все эстетично и красиво. Фотографы, что с них взять.
— Отхватить такого парня на каких-то быстрых свиданиях — это ли не удача! Я всегда думала, что туда ходят только отчаявшиеся скуфы.
Да, эту часть истории никто не стал менять. Ведь если совсем завраться, то ложь рано или поздно всплывет. Успех всех аферистов заключается в том, что они в семидесяти процентах случаев-то и не врут, просто не договаривают и не дают тебе читать мелкий шрифт. Так и Алиса умело скрывала ту часть своей жизни, которая была настоящей, а не то, чтобы сильно врала окружающим. При необходимости, она обсуждала только то, что показывала в соцсетях. И все были уверены в том, что она транслирует свою жизнь чуть ли не в онлайн режиме. Однако по большей части Алиса записывала за раз контент на пару дней и потом беззастенчиво валялась в кровати. Пока такая же молодежь, как она, достигала вершин в учебе и карьере, кто-то даже уже поддерживал семейный очаг, Алиса «жила» жизнью, которой завидовали многие, кроме нее самой. Она же и вдохновляла тысячи человек поднять задницу с кровати и действовать, хотя сама растекалась лужей из неудовлетворенности.
— То, что ты просила, я положила в шкаф, — прошептала Света на ухо Алисе. — Думаю, Матвей будет в восторге. Катя не в курсе.
Вот еще одна причина, по которой Алиса радовалась отсутствию Кати — она бы все растрепала Матвею, чтобы «уточнить детали». Он никогда не говорил, какие отношения у него с этой Катериной, но она выслуживалась перед Матвеем и носила до жути облегающие юбки, выставляя напоказ накачанную задницу. Хотя с профессиональной точки зрения к ней было не подкопаться.
— Если он все-таки не сделает предложение, то он идиот. Любой мужчина упадет на колени при виде тебя в этом неглиже, — Анжела подмигнула, а внутри Алисы все затрепетало.
Пусть ее рабовладелец и дальше думает, что память у нее как у золотой рыбки. Она подготовила ему умопомрачительный подарочек на годовщину. В таком виде он ее еще не видел, так как они придерживались концепции наивной скромности в образе Алисы.
— А наша овечка оказалась волком, — Света глупо хихикнула. — Сейчас мы сделаем из тебя благородную леди, а потом ты устроишь ему «Пятьдесят оттенков серого». Хотела бы я на это посмотреть…
Матвей тонко чувствовал время, а потому постучал в дверь ровно в тот момент, когда она уже была полностью готова: легкий нюдовый мейк, подчеркивающий ее естественную красоту, голливудские локоны, розовое зефирное платье, юбка которого напоминала распустившийся бутон розы. Алиса вся блестела чуть ли не с ног до головы.
Матвей на мгновение замер, как делал каждый раз, когда видел ее в образе. Девчонки отошли чуть поодаль, чтобы не мешать встрече «влюбленных». Алиса сделала книксен и улыбнулась во все зубы, самой своей очаровательной улыбкой, а затем покрутилась на месте.
— Ну как? — платье отражалось в глазах Матвея, так что они вполне буквально сверкали при взгляде на Алису.
Он уже сменил рубашку и добавил к своему наряду галстук. Он ненавидел галстуки, но считал, что с этим атрибутом он выглядит серьезнее, а Алиса каждый раз представляла, как привяжет Матвею руки этим галстуком к кровати. От этой маленькой фантазии у нее свело низ живота, а к щеки ощутили жар.
— Она всегда так мило смущается, — шептала Света Анжеле, за что снова получила расческой.
— Не порти момент, — прошипела Анжела.
Матвей в три шага преодолел расстояние между ними, и его горячие руки легли Алисе на талию. Он осматривал ее лицо с внимательностью хищника — Алиса всё гадала, значит ли этот взгляд то, что она его привлекает физически или он опять выискивает изъяны в макияже, о которых потом аккуратно сообщит без свидетелей. Его взгляд невольно соскользнул на оголенные ключицы, и снова вернулся к её лицу, останавливаясь на губах. Алиса стояла в ожидании поцелуя, стандартного и выученного, потянула руки к его шее, но он отстранился на шаг.
Взяв ладони Алисы в свои, Матвей поцеловал их.
— Ты очень красиво выглядишь, — мягко и тихо произнес он. В номере повисло тяжелое молчание.
Алиса вытаращила глаза, намекая на то, что он нарушает сценарий. Девочки-помощницы не видели ее лица, зато они хорошо видели Матвея. Он прокашлялся и глянул на Анжелу со Светой, которые встрепенулись, как воробьи, и поспешили выпорхнуть из номера.
— Все-все! Нас тут нет.
Дверь захлопнулась за ними, и Алиса с Матвеем остались совсем одни, в гнетущей тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов.
— Что не так? Прямо чувствую напряжение, — Алиса обняла себя за плечи, когда Матвей отошел к бару, чтобы налить воды. — Что-то с лицом?
— Все в порядке.
Даже то, как ходил его кадык при глотках, вызывало у Алисы смешанные чувства. А причина тому — дурацкий женский организм и волшебный период овуляции, как назло выпавший на день встречи с Матвеем. Она и раньше замечала, что желание особенно ярко и чуть ли не от дуновения ветерка возникает у нее в определенные периоды времени, и вот ответ оказался прямо на поверхности.
— Тогда почему не поцеловал? Неужели тебя смутили Света и Анжела? Они видели нас тысячу раз вместе.
— Не смутили. Просто решил дать волю их фантазии, — Матвей пожал плечами. — Мало ли чем мы тут занимаемся.
— Действительно, — скривилась Алиса, а следом ей пришло сообщение от Светы: «Если надо будет поправить тебя, то мы пока не уходим…»
— Да уж. Какой ты проницательный. И что мне ответить? — Алиса передала телефон Матвею.
Он быстро сам набрал ответ, а затем убрал телефон Алисы к себе в карман.
— Это что значит? Верни.
— Нет. Моя проницательность также говорит, что ты можешь что-то выкинуть эдакое, поэтому снимать я тебе сегодня запрещаю.
— Тогда зачем вообще этот ужин, если никто ничего не увидит.
— Я буду снимать сам. Этого будет достаточно.
Алиса взревела. Телефон был с ней всегда, а потому лишиться его словно оторвать руку. Даже если это каких-то пара часов. Так бы и вцепилась в красивую мордашку Матвея и отобрала любимца боем, но сдержалась. Матвей немного нарушил планы Алисы на этот вечер, но она все предусмотрела, дороги назад уже нет. Пусть он почувствует контроль над ситуацией, прежде чем она переломит ход их истории.
Матвей еле сдержался, чтобы не поцеловать Алису по-настоящему. Это действие стало таким привычным и естественным, особенно на людях или под прицелами камер. Но она была какой-то уж слишком довольной. Платье делало ее похожей на принцессу. Если бы это был какой-нибудь ромком из нулевых, а Алиса спускалась по лестнице (добавим еще ленту выпускника или бутоньерку в его пиджак), то он должен был бы потерять дар речи и решить, что прекраснее ничего в жизни не видел. И все же, хоть он и часто созерцал Алису в шикарных нарядах, что-то в его прагматичном сердце екнуло. Сложно отрицать тот факт, что у Матвея каждый раз перехватывало дыхание, когда она появлялась на светских мероприятиях. Где-то в параллельной вселенной из них бы вышла отличная пара, если бы не ее бунтарский характер и хлесткий язык. Иногда он поддавался мечтаниям о том, что она могла бы им сделать, но сразу же прогонял эти мысли. Нельзя. Он запретил себе всякие романтические чувства, ибо женщины слишком коварны и могут вырвать сердце, растоптать и даже не запачкаться.
Его бывшая была такой, и еще несколько после нее. Насколько бы прекрасными ни казались отношения, женщины всегда от него уходили. Уходили к тем, кто проявлял больше внимания, дарил больше эмоций, к ярким, харизматичным, но безответственным придуркам, которые поступали необдуманно и прожигали жизнь. А потом возвращались, в тихую гавань, где Матвей давал им такое количество свободы, что никому и не снилось. И снова уходили.
Больше пользоваться собой он не мог позволить. Матвей даже отчасти хотел проучить всех своих бывших с помощью Алисы. С помощью ее блога показать, какого мужчину они потеряли. Только и у Алисы этого самого мужчины не было. Матвей был все тем же Матвеем: трудоголиком, педантом, с низким уровнем эмпатии и вовлеченностью, если верить отзывам.
Алиса была не такой, как все эти расфуфыренные красотки. Она была яркой, активной, от ее смеха могли бы биться бокалы, а от ее танцев и самому хотелось пуститься в пляс, хотя Матвей ненавидел танцевать.
Алиса делала из Матвея совершенно другого человека, и этот факт его пугал. Он уже продумывал сценарий их расставания. Так, чтобы общественность не спустила собак ни на него, ни на Алису. Чтобы это не выросло в скандал. Но отчего-то оттягивал этот момент.
Алиса ходила и бубнила себе под нос ругательства из-за того, что он забрал ее телефон. Она была как открытая книга, но с вырванными страницами, содержание которых Матвею она не раскроет. И это был еще один факт, с которым ему приходилось мириться. Но для себя Матвей отмечал, что в этих фиктивных отношениях куда больше открытости и правды, чем в настоящих. В них все было оговорено, каждый отыгрывал свою роль, изредка выходя за рамки. Так было продолжительное время, и он хотел бы, чтобы это продлилось чуть дольше.
— Нам пора, — оповестил он спутницу и подал ей руку.
Она фыркнула, подошла к нему, провела рукой по своим накрашенным губам, размазывая помаду, а затем вымазала и его губы. Матвей непроизвольно дернулся.
— Что ты делаешь? — возмутился он, хватая ее за запястья и удерживая от дальнейших действий.
— Мы же задержались. Все должно быть правдоподобно.
— Но я уже отпустил Анжелу, — его сердце забилось чаще от нарастающей злости.
Алиса тяжело вздохнула.
— Ну, тогда придется подождать, пока я сама поправлю макияж.
— Ты… — Матвей сжал с силой челюсти. Ох, эта женщина заставляла его ждать слишком долго.
Он выпустил ее из хватки и позволил пройти в ванную. Сам осмотрелся и, увидев себя в зеркале, глухо рассмеялся.
— Я ни одну женщину так долго не ждал.
— Ты что-то сказал? — как ни в чем ни бывало проворковала Алиса из ванной комнаты. Матвей промолчал.
Спустя какое-то время, они все же вышли из этого душного во всех смыслах номера и направились в ресторан.
Телефон Алисы разрывался в кармане Матвея, и ему пришлось его и вовсе выключить.
— А если родители позвонят? — возмутилась Алиса.
— Когда ты вообще с ними последний раз разговаривала?
Алиса надула губы и отвечать не стала. Ее родители были на взгляд Матвея — просто отвратительными. Когда он размышлял, почему Алиса согласилась на его предложение, то невольно вспоминал единственную встречу с четой Громовых, и утверждался в мысли, что Алисе будет лучше в фиктивных отношениях с ним, чем возвращение в родные края. Отец (даже не отец, а отчим) — любитель пригубить, застрявший мозгами в девяностых и ловящий периодами «белочку». Мать далеко не ушла, хотя надо было уйти от своего мужа лет так — дцать назад и заняться дочерью. Вроде и учитель, а в воспитании не смыслит ровным счетом ничего. Вот и выросла у них акула с тремя рядами зубов, привыкшая защищать себя самой, а не полагаться на кого бы то ни было.
Хотя за тот год, что Матвей и Алиса знакомы, он отмечал ее ранимую натуру, особенно в праздники или в ту «веселую недельку», когда женщины проклинают весь род человеческий. Матвей даже разок остался с ней, когда ее накрыла волна жалости к себе, и Алиса рыдала ночь напролет, свернувшись калачиком под одеялом. Он даже думал обнять ее, чтобы утешить, но боялся, что Алиса откусит ему руку. Как минимум, после просмотра «Титаника» в него прилетел комок сопливых салфеток прямо в лоб за неуместные комментарии по поводу того, что Роуз не следовало выбирать Джека изначально.
Это был очень странный день, не похожий ни на какие другие. И, вероятно, именно в тот день Матвей начал сомневаться во всем этом проекте.
Матвей отодвинул стул, обитый каретной стяжкой бордового цвета, помогая Алисе сесть, и занял место напротив. Она принялась с сосредоточенностью сапера изучать меню, а Матвей опять завис на ее ключицах и оголенных плечах, перевел взгляд на губы, которые сегодня еще не целовал. Вселенная должна была помочь ему выдержать это испытание, но помог глоток воды со льдом — сбил неуместно появившийся жар и желание.
— Будьте добры… — Алиса озвучила свой выбор из трех блюд. И как в это стройное тело помещалось столько еды?
По правилам этикета, Матвей тоже сделал выбор из трех блюд: салат, горячее и десерт.
— И бутылку шампанского, — закончил заказ Матвей, а в глазах Алисы заискрилось веселье.
«Что? Даже выпьешь со мной?» — читалось в ее взгляде. Матвей усмехнулся.
Созерцать Алису пьяной — выше его сил, но сегодня можно. Ведь у них годовщина.
— Я тебя сфотографирую? — спросил Матвей у Алисы, как будто она могла отказать.
Она сразу начала позировать, и он в очередной раз удивлялся тому, как же ее любит камера. Какую бы позу ни приняла Алиса, какое бы выражение лица ни сделала — не нужна была даже ретушь, чтобы улучшить снимок. Идеальна.
— Покажи, — Алиса перегнулась через стол, открывая Матвею вид на ее декольте. И сделала она это явно не умышленно, но довольно провокационно.
— Сиди спокойно. Мы в приличном месте.
Алиса натянула улыбку вместо того, чтобы скривиться, и вернулась на своё место. Матвей протянул ей телефон.
— Блин, как же круто ты снимаешь. Неудивительно, что у тебя заказов на год вперед.
— Спасибо, — Матвей невольно улыбнулся. Не то, что ему была важна похвала Алисы. Он знал, что объективно хорош как фотограф, как и о том, в чем ему еще нужно развиваться, но все равно, черт возьми, приятно. — Все дело в модели, да и только.
— Если руки из задницы, то и из красотки можно сделать бегемота.
— Возможно, ты права. Сложно судить, у меня вроде руки из правильного места растут.
— У идеального мужчины — идеальные руки. Звучит как тост!
Официант уже разливал шампанское. Они подняли бокалы и улыбнулись друг другу.
— За тебя.
— За тебя.
Ужин проходил более чем спокойно. У Алисы получилось сыграть невинную овечку, которая приняла свою участь. Да и ей надоело напрягаться рядом с Матвеем. Хотя как тут не напрягаться, когда он так откровенно рассматривает неприкрытые участки ее тела. Он наивно полагал, что она не замечает? Все эти его короткие вздохи, отведение взгляда, а воду то как хлестал, того гляди и лопнет!
Алису вся ситуация лишь раззадорила. В ее голове уже давно созрел ужасный план — соблазнить Матвея. Не ради настоящих отношений, так ради удовлетворения своих физических потребностей. Вряд ли бы он согласился на то, чтобы их в отношениях стало трое. Хотя… Мысль о том, что он будет смотреть, пока Алиса будет с кем-то другим, даже отчасти заводила. Может, стоило начать сниматься в порно?
«Боже, Алиса, о чем ты думаешь⁈» — щеки заалели, и Матвей обратил на это внимание.
— Вроде не жарко, ты чего покраснела?
— Шампанское, скорее всего. Пожалуй, остановлюсь ненадолго.
— Воды?
— Спасибо.
Матвей поухаживал за Алисой, налив ей воды в стакан. Той самой, ледяной. Её слегка умиляла эта его слегка старомодная, но покоряющая галантность. И она знала, что он не строил из себя джентльмена, он действительно был таким. Даже если она его бесила, он всегда открывал дверь перед ней, помогал надеть пальто, вставал, когда женщина входила в помещение, интересовался о том поела ли она и так далее.
Если Алиса сегодня не уложит этого красавчика на лопатки, то наверное взорвется. Как будто он оставил ей хоть какой-то выбор? Особенно после того, как она видела его без рубашки на пляже. Этот точеный пресс ей потом долго снился.
Если они были бизнес-партнерами, то почему бы не стать и секс-партнерами? Они совершенно не подходили друг другу по характерам, так что не стоило переживать о возможности возникновения каких-либо чувств. Если уж за год они не появились, то откуда им взяться и сейчас? Матвей явно дал понять, как он не хочет сближаться.
Алиса дернула под столом ногой, как будто ненарочно задевая Матвея. Как удобно — скатерти в этом ресторане были до самого пола.
— Ой, прости, — Алиса пожала плечами, когда Матвей удивленно посмотрел на нее. — Ноги затекли. Не хочешь потанцевать?
— Потанцевать? Здесь? — Матвей огляделся по сторонам. Никто не танцевал, хотя музыканты не переставали играть мелодичную музыку.
— Да. Поставим телефон и запишем наш танец. Это будет очень романтично.
Матвей задумался, а потом согласно кивнул.
— Один танец, не более, — отчеканил он с угрозой.
Попался!
Он помог Алисе встать и притянул к себе. Ох, запах его одеколона для нее — отвал башки.
Люди вокруг сразу обратили на них внимание. Некоторые даже узнали и направили на них телефоны.
— Вот нам сейчас и контент сделают со стороны. Самая романтичная пара Москвы! — тихо посмеялась Алиса, с нотками разочарования.
Она положила руки Матвею на плечи, а его легли на ее талию.
— Мы же не на школьной дискотеке, а влюбленные. Ты сегодня какой-то отстраненный.
— Прости. Так лучше? — Матвей притянул Алису к себе ближе и прижался щекой к ее виску.
Они мерно покачивались в такт музыке, ловя на себе заинтересованные взгляды и гневные женские шепотки своим мужчинам: «Вот люди танцуют и не смущаются, а ты вечно мне отказываешь!».
Алиса оказалась слишком близко к шее Матвея и ей до жути хотелось его подразнить, поэтому она решилась на отчаянный шаг и легко коснулась его шеи губами, оставляя след от помады на его коже.
Этот жест вызвал у него мурашки, а руки моментально сжались сильнее на талии Алисы.
— Что ты творишь? — прошипел он как чревовещатель, не открывая рта.
— Нас же снимают, что в этом такого? — прошептала она ему на ухо и поцеловала ещё раз, оставляя ещё одну метку.
— Проявление чувств на публике все же дурной тон.
— Тогда ты позволишь мне это сделать еще раз наедине?
Матвей медленно оторвался от Алисы и посмотрел на нее. Его глаза — голубые по природе — заметно потемнели. Ясное небо заволокло грозовыми тучами. А плечи Матвея на ощупь стали как камень — так сильно напрягли его ее слова.
— Ты о чем-то хочешь поговорить, Алиса? — склонился к ней Матвей и прошептал ей вопрос почти в самые губы. Так, чтобы услышала лишь она.
Алиса запустила руку ему в волосы и притянула к себе ближе, разворачивая от пристально направленных камер, прижалась губами к его уху:
— Я хочу секса.
— Не могу тебе с этим помочь, — быстро отчеканил Матвей, хотя Алиса не услышала уверенности в его голосе.
— Не боишься, что я выкину что-то из ряда вон, если ты откажешься? — она пропустила его волосы сквозь пальцы, ощущая еще большее напряжение в теле своего партнера по танцу.
— Не стоит угрожать мне, Алиса, — стальные нотки появились в голосе Матвея, она ощущала как ходят его желваки, а его рука уже до боли сжимала ее, но ей это даже отчасти нравилось.
— А я не угрожаю, хозяин, — она не побоялась указать на его положение в этих «отношениях» — Я предупреждаю.
Алиса оставила поцелуй на щеке Матвея, а затем отстранилась и отошла к их столику. Матвею пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не схватить её сзади за волосы и не… отшлепать. Черт, он реально подумал о том, как положит ее на колени и хорошенько выпорет, а потом… Да простят его все присутствующие в ресторане, но у него начал вставать член.
И почему он так реагировал на нее? Эта несносная девчонка могла одним лишь словом разрушить все, чего они достигли! Он так тщательно продумывал стратегию их отношений, что сам оказался в западне. Овечка перехитрила волка. Он не мог позволить ей взять под контроль ситуацию, но сам же и передал ей вожжи. Единственное, что удерживало ее от опрометчивых действий… Да что вообще ее удерживало рядом с ним? Она стала достаточно успешной и известной, чтобы вышвырнуть Матвея пинком под зад и двигаться дальше самой. Было ли это привычкой или… Нет, нет и нет. В этом деле не могут быть замешаны чувства. Не у Алисы, хотя в своих Матвей сомневался каждый день. Да, она по первой вроде делала какие-то шаги, если его не подводит память, но когда он расставил границы дозволенного, то всё сошло на нет. Ей просто нравилось его бесить, он был в этом убежден, ведь образ, который она держала перед камерой на самом деле не соответствовал её характеру. Он просто позволил ей проявлять чуть больше своего Я, чтобы она не потерялась за всеми этими фильтрами.
Он занял свое место, а Алиса снова встала, он на автомате встал за ней и ощутил себя скачущим козлом.
— Куда ты? — в его глазах читалось беспокойство.
— Припудрить носик, — улыбнулась Алиса совершенно очаровательно, как голодная гиена.
И эти десять минут в одиночестве заставили его заказать себе виски, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках. Его воображение рисовало картины как Алиса что-нибудь поджигает или втыкает в себя нож, чтобы добавить драматичности этому вечеру. Совсем уже нервы ни к чёрту! Но к его счастью, она вернулась, всего лишь освежив макияж.
— Ой, милый, а ты чего это? — она протянула к нему руку и коснулась шеи. Матвей еле сдержался, чтобы не одернуть ее. — Помада осталась.
Он накрыл ладонь Алисы своей, удерживая.
— Что. Ты. Задумала?
Она попыталась вырвать руку, но Матвей потянул ее на себя так, что Алиса оказалась сидящей у него на коленях. Это действие противоречило его воспитанию и с правилами поведения в обществе, но он почувствовал необходимость взять ситуацию под контроль, хоть и таким непристойным способом.
— О. Так ты успел подумать о моем предложении и принял верное решение? — промурлыкала Алиса, гуляя пальцами по его мерно вздымающейся груди и, наверное, ощущая как его сердце отбивает чечетку. — Не нервничай, я буду нежной.
Матвей ощущал себя так, будто это он девушка, а Алиса — какой-то парень, нагло подкатывающий в баре. И он совершенно не понимал, как на это реагировать.
— Алиса, не играй с огнем.
— А то что? Бросишь меня? Так я только «за», — прошипела она сквозь милую улыбку, очерчивая его скулы своими нежными и тонкими пальцами с идеальным маникюром. Еще пару часов назад эти руки поглощали чипсы, а теперь вызывали электрические разряды в теле, заставляющие напрягаться отдельные его части, которым бы следовало не проявлять себя в данный момент, дабы мозг Алисы не сгенерировал неправильные выводы.
— Не дождешься, — поддавшись злости, прохрипел Матвей, и отпустил ее. — Вернись на место.
Приказывать ей как собаке Матвею не понравилось, но Алиса на удивление послушно выполнила команду.
Что-то этим вечером между ними слишком уж искрит. Напряженность такого рода можно снять либо убийством, либо… тем самым, что так отчаянно предлагала Алиса.
«Может, если я трахну ее хорошенько, то она успокоится⁈ Нет, нельзя. Это все усложнит.» — Матвей следил за действиями Алисы, но пока она всего лишь грациозно резала свой стейк и мычала какую-то песню под нос. — «Может, сказать, что я импотент? Но тогда она, не дай Бог, пойдет искать кого-то на стороне, попадется на этом и убьет свою и мою репутацию!»
Алиса разделалась со стейком, к тому времени уже принесли десерт.
— Забирать? — тихо спросил официант, указывая на нетронутую тарелку. Матвей кивнул. — Не понравилось?
— Аппетита нет.
Матвей продолжал следить за каждым движением Алисы, напрягаясь, стоило ей повернуть голову, или потянуться за бокалом. Он молча подливал ей и ощущал себя загнанным в угол. В кармане пиджака лежали билеты в Стамбул, но теперь он дико сомневался в том, что выдержит с ней наедине даже два дня. Серьги, надо было купить гребаные серьги!
Алиса выронила ложку, и она наклонилась, чтобы поднять ее. Матвей напрягся всем телом. Ну, не додумается же она залезть под стол, чтобы вытворить что-то непристойное? Он даже перестал дышать, пока она не поднялась.
Алиса коротко посмотрела на него, заметила его настороженность и улыбнулась одним уголком губ. Вот оно. Сейчас что-то будет.
Алиса взяла в руки бокал с шампанским и, прежде чем сделать глоток, приоткрыла рот. Что-то блеснуло. У Матвея заболела голова — так много вариантов развития событий перед ним предстало, когда он понял что таинственный предмет во рту Алисы — это кольцо с нехилым таким камушком, который она готова была плюнуть в бокал.
Кольцо в бокале с шампанским! Настолько пошлый и киношный вариант! Да Матвей бы никогда не сделал предложение таким способом, а придумал бы что-то пооригинальнее, но публика купится и растрещит на весь интернет, если Алиса сейчас радостно воскликнет что-то вроде «О мой бог!» и кинется ему на шею с криками «Я согласна!»
— Блядь, — выругался одними губами Матвей, продолжая следить за действиями Алисы.
«Выбирай,» — говорил ее взгляд. Матвей поправил галстук, который начал его душить. Выбор без выбора, получается? Либо секс, либо она сейчас устроит сцену, заслуживающую признания лучших кинокритиков. А если Матвей примется её переубеждать, то его образ идеального мужчины по версии чуть менее миллиона человек, не считая завистников и хейтеров, будет разрушен в мгновение ока.
Знали бы все эти люди, что ни один мужчина в здравом уме не связал бы с Алисой Громовой свою жизнь! Матвей явно сошел с ума. А Алиса, как пить дать, подговорила официантов заснять «предложение руки и сердца».
— Подожди, — собрался он с мыслями, сдержал нарастающий комок ярости, которым он готов был плеваться, как кот шерстью. — Не хочешь обсудить все… в более интимной обстановке?
Матвей накрыл ее руку своей и переплел их пальцы. Алиса довольно улыбнулась, думая, что он согласился на ее шантаж и принял «верное» решение. Не было никакого решения! Ему надо было просто избежать последствий ее дурной фантазии.
— Матвей! Надо же, какая встреча! — прозвучал женский хриплый голос у них над головами. — Ой, у вас тут свидание? Как неловко прерывать.
Матвей ни с кем бы не спутал этот голос, эти длинные черные как сама ночь волосы, которые он часто убирал из слива, алые губы, что шептали ему страстные речи, отточенная частыми тренировками и строгими диетами фигуру, пышную силиконовую грудь, которую на ощупь не отличишь от настоящей.
Бывшая девушка предстала перед ними в черном облегающем платье. Это её любимый цвет. А сама она в мыслях Матвея была скорее черной вдовой, нежели Одри Хепберн.
— Жанна, — голос Матвея смягчился при виде бывшей.
Это, наверное, единственный раз на памяти Алисы, когда он так радостно на кого-то реагировал. Какого чёрта, Донцов⁈
Алису это задело, и она зло зыркнула на Матвея.
«Ну ничего, это лишь небольшая отсрочка перед казнью, милый,» — послала она ему мысленный сигнал.
Ей мешало кольцо во рту, но она не могла сглотнуть слюну не подавившись. Выплюнуть кольцо прямо на стол было бы просто… провалом. Алиса в мольбе посмотрела на Матвея, он улыбнулся и протянул ей салфетку.
«Как это любезно. Просто умру от счастья!» — разозлилась она сильнее, но приняла салфетку и, сделав вид, что подавилась, выплюнула кольцо.
— Ох, что такое? — забеспокоилась Жанна.
— Алиса, милая, с тобой все в порядке? — уточнил Матвей. Мистер забота!
— Да. Вполне. Просто у твоей знакомой слишком яркий парфюм, — она одарила Жанну улыбкой, и сразу же перевела взгляд на Матвея, игнорируя нарушительницу ее замысла.
— Может, выпьем вместе? Я тут с одним мужчиной. Он режиссер, а как я знаю, Алиса у тебя — начинающая актриса.
Жанна точно не из тех людей, кто проводит вечер за просмотром сериалов, и узнать о том, что Алиса снялась в парочке из сети — невозможно, она проверяла. Значит, Жанна наводила справки иными способами. К слову, и оней не так много можно найти информации, чтобы делать какие-то выводы.
Алиса обеспокоенно и удивленно уставилась на Матвея. Он ответил лишь одним коротким взглядом.
В этом была вся Жанна — она преследовала Матвея на всех светских раутах и даже умудрилась попасть на одну из съемок в Санкт-Петербурге, о которой бывшая даже и знать не должна была. Позже Матвей выяснил, что она соблазнила одного из организаторов. Жанна была знатной шлюшкой. Ну, а как иначе назвать эту женщину, у которой ноги раздвигались чаще, чем мосты в северной столице? Матвей говорил, что был молод и глуп, потому и попался на ее сладкие речи, как и многие другие. Она его буквально околдовала своей харизмой и уверенностью взрослой женщины.
Алиса оценивающе осмотрела эту общительную особу, и поняла, что у нее с ней нет ничего общего. Начиная с роста и заканчивая формой носа. Она хоть и была высокого о себе мнения, но в её голове зародилась нехорошая мысль, а вдруг Алиса просто не его типаж, мужчинам же это важно… или нет? Да, он часто говорил, что она красивая и всё такое. Но быть красивой и быть в чьем-то вкусе — разные вещи. Да и её поведение последнее время…
«Нет-нет-нет! Секс не имеет ничего общего с тем, что мы друг друга бесим. Мы просто на пару часов отложим противостояние и выпустим пар. Я же не уродина какая-то, в конце-то концов!»
— Алиса, милая, ты как смотришь на это предложение? — вдруг обратился к ней Матвей, вырывая из своих мыслей.
— А?
— Присоединиться к Жанне и её спутнику. За или против?
— С режиссером, да? — задумчиво протянула Алиса.
«Если это знакомый Жанны, то по-любому все решается через постель, и толку мне с этого режиссера⁈ Но почему бы не потрепать нервы Матвею немного и согласиться?»
— Я не против. А ты что думаешь? — Алиса кинула мячик на сторону Матвея.
«Пытаешься затащить нас в клетку с тиграми? Ты уверена, Громова?» — читалось в его взгляде.
— Мы же собирались уходить? — Матвей подмигнул Алисе, и она невольно выпрямила спину.
— Да… Собирались… — проворковала Алиса.
— Ну что, даже один бокал не выпьете? В знак старой дружбы? — настаивала Жанна.
«Старая здесь только ты,» — подумала Алиса, уже мысленно снимая с себя трусы и вспоминая, куда положила презервативы. Нечего думать обо всяких мелочах, вроде бывших.
Жанна в свои почти сорок выглядела все же превосходно. Алиса даже подумывала выведать контакты ее косметолога, на всякий случай. Кто знает, как она будет стареть. Глядя на свою мать, Алиса боялась, что станет такой же невзрачной и расплывшейся от жизни. Но еще решали гены отца, а он был между прочим первым парнем на деревне.
Матвей встал и потеснил свою бывшую, протягивая Алисе руку и подзывая официанта, чтобы рассчитал.
— Нам пора. У нас годовщина, не хочу сегодня общаться ни с кем, кроме Алисы.
Оскар Матвею за эту естественность! И за то, что у него меняются настроения по десять раз за минуту. То воркует с Жанной, то с Алисой. Наш пострел везде поспел.
— Что ж, — Жанна осмотрела Алису с ног до головы, тряхнула головой, хлестнув её по лицу своими волосами, от чего Алисе пришлось зажмуриться, и удалилась к своему спутнику. Он, кажется, особо и не расстроился ее отсутствию.
— Ты готова? — тихо и вкрадчиво произнес Матвей на ухо Алисе, и внутри нее натянулись струны, готовые вот-вот лопнуть от предвкушения.
Неужели у нее получилось и сегодня она получит желаемую разрядку? Она не верила своему счастью.
— Пионер всегда готов.
— Ты ничего не знаешь о пионерах.
— Ты тоже, — подмигнула Алиса и чуть ли не вприпрыжку направилась на выход.
Матвей поблагодарил небеса за то, что Жанна оказалась рядом. Впервые с их расставания. Она, сама того не зная, спасла его нервные клетки. На время. Осталось только вразумить Алису не совершать больше глупостей и как-то с ней договориться. Только как можно договориться с женщиной, отчаянно желавшей секса и не получавшей его, Матвей не знал.
Алиса выводила Матвея из равновесия все сильнее. Она висла на его руке и хихикала как пьяная дурочка. Он строго следил за количеством выпитого, и те несчастные три бокала ей были все равно, что мертвому припарка, а потому откуда это чрезмерное веселье — не понимал. Неужели одна только мысль о том, что они переспят, вызывала в ней столько восторга и щенячьего визга? Ему же хотелось выть на Луну.
Он даже не сделал нужное количество фотографий в ресторане, хотя, может, это и не нужно было. Счастье любит тишину, или как там говорят? Хватит ли ее подписчикам пары фотографий и сомнительного качества видео с их танцем?
Матвей продумывал план побега, пока Алиса о чем-то наперебой щебетала ему на ухо. Что-то о подарке, который она ему приготовила. Но куда еще больше «подарков»? Он уже готовился покупать краску для волос, чтобы скрыть стремительно появляющуюся от ее выходок седину.
Алиса слетела с катушек, не меньше. Матвея даже немного гложило чувство вины за то, что он сам довел ее до этого состояния. Но он не планировал поддаваться на откровенные провокации и потакать ей. Если она не может сдержать свои желания… Нет. Матвей сам был на грани. У него уже буквально болели яйца, а однорукий бандит стал все чаще выдавать три семерки.
Год без женщины — терпимо. Год в обществе Алисы — почти самоубийство.
Испытывала ли она те же чувства? Хотела ли она его, а не просто то, что у него в штанах? Матвей определенно хотел именно Алису, но не позволял себе этих чувств. Это бы пошатнуло все, чего он добивался.
Расстаться или продолжить? Признать поражение перед ее очарованием или сбежать? Все вопросы крутятся вокруг одного и того же, как ни назови. В любом из вариантов он окажется мудаком, потому что строить настоящие отношения в его планы не входило. Вавилонскую башню они так и не построят.
Писк замка вырвал Матвея из размышлений, Алиса провела его в темноту гостиничного номера, закусила губу так соблазнительно, что дамба в сердце Матвея начала давать трещину, как и начала трещать по швам ширинка на его брюках.
— Мне надо в ванную, — Алиса засмеялась, прикрыв рот кулаком. — А то сейчас описаюсь.
И как только она умудрилась в такой момент говорить о своих физических потребностях? Настолько открытая и непринужденная. Что естественно — не безобразно. Он спокойно относился к таким вещам, но атмосфера то была немного… неподходящая. Но это же и делало из Алисы Алису.
Прежде, чем прошмыгнуть в санузел, она взяла из шкафа какую-то коробку. Матвей подошел к мини-бару и налил себе еще виски. Может, запах алкоголя оттолкнет эту лисицу? Бред. Какой же бред. Матвей ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Он распустил удушающий галстук и выкинул его к чертям собачьим в мусорку, чтобы не было соблазна связать Алисе им руки. Затем расстегнул несколько пуговиц на рубашке.
— Жарковато.
Матвей нашел пульт от кондиционера и врубил его на полную, подставляя свои черные волосы навстречу потокам воздуха. Это должно было остудить его и притупить низменные желания тела. Судя по звукам из ванной, Алиса не в туалет пошла, да и слишком уж она там долго возилась.
Он был не готов к тому, что увидит, а потому дошел до кровати и посмотрел на этот предмет мебели так, будто его на нем собираются распять. Его пугал даже не сам факт близости с Алисой, а то, что ему может это слишком понравиться и эти отношения перейдут в совершенно иную плоскость. Преимущественно в горизонтальную.
— Ты готов к своему подарку? — послышалось из-за закрытой двери ванной комнаты.
Матвей промолчал. Как можно быть готовым к тому, что придумала Алиса? Ей самой не смешно от своего вопроса?
Он отвел взгляд в окно. Ночная Москва распростерла свои огни на много километров вперед. Безоблачное небо могло бы зиять тысячью звезд, но откуда они в мегаполисе? Вот бы уехать куда-то подальше, километров за сто или двести, поставить камеру на штатив, настроить выдержку, лечь на теплый плед и просто изучать небосвод, пока творится магия фотографии. А после еще раз рассматривать все эти скопления звезд, выискивая знакомые созвездия. Раз за разом, изо дня в день.
Алиса для Матвея была громом среди ясного неба. Как же подходила ей ее фамилия.
Свет из ванной нарушил пейзаж за окном, отражаясь в стекле и привлекая внимание к соблазнительной темной фигуре, стоящей в дверях. Изгибы тела Алисы заставили Матвея на миг задержать дыхание и почувствовать как сердце сделало кульбит на месте.
— Не повернешься? — немного расстроено проговорила Алиса.
Матвей закрыл глаза, собираясь с силами. То, что он увидит, будет безусловно прекрасно. Да выйди она с пакетом на голове, это бы ее не испортило. Ковролин шуршал от медленной поступи Алисы, Матвей все еще держал глаза закрытыми.
«Пусть это будет сон. Просто сексуальная фантазия. Сейчас я проснусь и все закончится,» — безуспешно успокаивал он себя. Наивный.
Алиса нервничала так, будто это был первый секс в ее жизни. Она не особо рассчитывала на то, что ее план с шантажом удастся. Не то, чтобы она собиралась выходить замуж за Матвея, хотя считала его вполне подходящей партией. Договорной брак после договорных отношений — что в этом плохого? По статистике такие браки самые крепкие и счастливые. Но хорошее дело браком не назовут. И примером тому были ее родители. Другого она и не знала. Бывшие парни не выдерживали и пары недель с Алисой, а потому она за плечами имела немного шлюшный послужной список. В родном городке ее считали легкомысленной, а ведь она спала всего-то с двумя или тремя за все свои двадцать с хвостиком лет. Но кто будет разбираться? Эти недоноски имели особенность болтать всякую чушь о ней, особенно о том, как классно она сосет. Только единственное, что Алиса в этой жизни по-настоящему сосала — карамельный петушок.
Алиса плохо помнит момент, когда желание переспать с Матвеем стало навязчивой идеей. Он продолжал бесить её своей отстраненностью, но она была бы не она, если бы не перла как танк. В сердце она понимала его бывших, которые сбегали. Но не понимала, почему они возвращались. И так пришла к мысли, что, вероятно, секс с ним — лучшее, что происходило с этими несчастными неразборчивыми женщинами. А потому Алисе тоже хотелось попробовать каково это — спать с Матвеем.
Он был с ней рядом целый год. Да это единственный парень, что посмотрел с ней «Титаник» от начала до конца и пережил ее гормональные сбои! Да, она отчетливо видела его дикое желание сбежать, но язык тела Матвея говорил, что он бежит не от самой Алисы, а от того, что она может ему дать. Не то чтобы это было рукой и сердцем, но… Что-то она дать могла.
Покрутившись перед зеркалом голышом, Алиса принялась натягивать новенькое черное неглиже. Хотя это даже было не неглиже, а полупрозрачный корсет с кучей веревочек и хлястиков. Разобраться без сто грамм невозможно, что куда, а потому пришлось повозиться.
Алиса поправила прическу, стерла помаду, чтобы не нервировать Матвея лишний раз тем, что она оставляет на нем следы, и, дрожа всем телом как перед важным экзаменом, вышла в спальную зону.
Матвей стоял у окна и лишь коротко глянул на нее в отражении. Ох, как же неловко. Она силой его затащила сюда, шантажом! Да он вправе был просто сбежать, и она даже не стала бы с этим спорить. Но он остался. Потому что хотел ее или потому что боялся, что она ненароком выкинется из окна от недотраха? А она иногда размышляла о том, кто бы пришел на ее похороны, какие слова говорили бы, плакали бы родители и друзья, приходил бы Матвей навещать ее могилу.
Мысли о холодной земле, которой ее будут присыпать, не добавляли эротичности моменту, но успокаивали нервы. Ведь мертвецу уже не до переживаний. А Алиса ощущала будто идет на казнь, хотя ещё в ванной преисполнилась уверенности. Матвей одним своим взглядом мог бы сжечь ее, а она сама бегала бы и кричала: «Я — ведьма!». Какая она глупая все-таки.
Она окликнула его раз, второй. Подошла уже совсем вплотную. Так близко, что сперло дыхание, а сердце било в набат, отдавая в виски. Она же актриса! Только постельные сцены не приходилось отыгрывать — и какая тогда из нее порнозвезда? Очень неубедительная.
Щеки и шея загорелись от его взгляда, блуждающего по изгибам тела. В номере было до одури холодно, и Алиса вся покрылась мурашками, но стоило Матвею провести рукой по ее щеке, спуститься ниже вдоль шеи, очертить ключицы и плечи, как холод перестал быть проблемой.
«Боже, как же страшно!» — орала она в мыслях, проклиная себя за то, что, как любил говорить Матвей, она часто «играла с огнем». Пожар разгорался нешуточный.
— Красиво, — только и сказал он.
— Н-нравится? — начала заикаться Алиса.
— А кому может не понравиться? — он откинул ее волосы назад и словно невидящими глазами продолжил осматривать Алису, раздевая глазами.
Матвей сделал шаг ближе, и Алиса по инерции отступила назад. Тогда его горячие руки легли ей на бедра. Он плавно развернул ее к себе спиной. Алиса ощутила его дыхание на своей шее и спине. Еще минута — и она просто отключится от возбуждения. От него пахло виски, но это Алису нисколько не смущало — надо было и ей пригубить пятьдесят грамм для большей смелости. Шампанское со своими веселыми газиками испарилось, будто и не попадало в ее организм.
— Ты точно этого хочешь? — спросил он тихо, проводя едва ощутимо губами от плеча к ее шее. Эти касания были словно электрические разряды. Алиса невольно закрыла глаза и шумно выдохнула. — Мы оба об этом пожалеем.
— Точно пожалеем, — вторила ему Алиса.
Матвей прижал ее к себе, заключив в крепкие объятия. Он зарылся носом в волосы Алисы, вдыхая их запах.
— Вкусно пахнешь.
— Эти духи ты мне подарил.
— Знаю.
Она ощущала его желание, упирающееся ей чуть выше ягодиц, и уже чуть ли не стонала от осознания, что должно произойти в ближайшие мгновения. Он ее хотел, безусловно. Было ли то животное влечение мужчины к женщине, или Матвей хотел именно Алису Громову? Будет ли ей достаточно предаться моменту, чтобы сбросить накопившееся сексуальное напряжение, или все же она хотела большего? Сможет ли она дальше поддерживать проект Матвея в роли его фальшивой девушки?
Она держалась целый год, продержится и еще. Они могут придумать тысячу и одну причину, почему не могут быть вместе. Найдут причину, чтобы подписчики не устроили охоту на ведьм и не создали волну хейта. Они обязательно найдут причину расстаться на хорошей ноте, они же взрослые люди. Они взрослые…
«Как же, мать его, страшно!» — Алиса зажмурилась, снедаемая противоречивыми чувствами.
Матвей отстранился, а через мгновение на ее плечи легло одеяло, в которое он закутал ее, как в тот день, когда она швыряла в него сопливые салфетки. А потом он молча ушел, оставив в душе Алисы такую пустоту, что она не сдержалась и расплакалась, упав на колени. То ли от разочарования, то ли от радости, что не сработал ее план, — сложно определить в этом клубке чувств, свернувшемся в тугой узел в сердце.
Матвею потребовалась вся его сила воли и еще немного смелости Алисы, чтобы оставить ее и уйти. Какой же он придурок! Зачем вообще остался? Надо было уйти, пока она была в ванной. Хотя нет, это было бы еще хуже.
Он ощутил напряжение Алисы и полное несоответствие языка ее тела словам. Она весь вечер провоцировала его, подталкивала, но потом… испугалась. Или это он передал ей свой испуг? Возможно, стоило поговорить с ней, а не молча уходить. Но она всегда принимала правильные решения, стоило дать ей время и пространство для мысли. И у него это было уже стало сродни привычке — промолчать, уйти, отгородиться.
Были ли виной тому Алиса и особенности ее характера, или это просто у Матвея уровень эмоционального интеллекта где-то между молотом и наковальней? Он точно поступил правильно, не поддавшись влечению. Член не должен решать за него, так он думал. Если бы не дрожь Алисы и ее тяжелое молчание, он бы уже стоял на коленях и ублажал ее так, что кто-нибудь бы вызвал полицию. Она молодая девчонка, которая сама не понимает, что хочет. А он взрослый мужчина, который должен отдавать отчет своим действиям. Секс не принес бы никакой разрядки. Ни ему, ни ей. Он бы все сделал только сложнее.
Матвей не знал, куда шел, но ноги привели его к машине. Только, заведя мотор, он вспомнил, что нетрезв и что он мог пойти в свой номер. Он всегда снимал два номера, иначе им бы пришлось спать в одной кровати, а это было недопустимо.
Матвей полез в карман и понял, что телефон Алисы все еще у него. Выбора не осталось — придется возвращаться. От того, что он оставил её, скребли кошки на душе. Но сначала он решил посидеть несколько минут в прохладной машине и успокоиться. Сердце так било в ребра, что было аж больно.
С чего Матвей взял, что Алиса могла причинить ему боль? Потому что он стал от нее зависим, хоть и пытался упорно делать вид, что это не так. Он… привык к ней. Он воспринимал её чуть ли не как члена семьи. И как было бы проще, если бы она казалась ему маленькой и наивной сестрой. Так нет же! Он не прекращал этот фарс с «проектом», потому что ему нравилось с ней проводить время. Алиса Громова вызывала в нем столько эмоций, что он стал от них зависим, как наркоман. От всех ее выходок, перепадов настроения, от этой игры «дальше-ближе» и так далее.
— Нельзя, Матвей. Нельзя! — прорычал он и ударил по рулю так, что завопил клаксон.
Матвей был убежден в том, что стоит открыться Алисе по-настоящему, и она поймет, что он никогда не сможет дать ей того, что ей нужно. А что ей нужно? Стать актрисой, колесить по миру, быть независимой от чужого мнения и… свить гнездо, судя по тому, что она вытворяла со своей квартирой.
А Матвею нужно было… Да кто его знает, что ему нужно. Спокойствия. Он хотел спокойствия. Перестать гнаться за успехом, перестать работать с людьми, стать фотографом-натуралистом, погрузиться в дикий мир природы и звезд. Он хотел смотреть на звезды.
Его желания никак не пересекались с желаниями Алисы быть популярной и успешной. Да и сложно отказаться от того дохода, что приносил ее блог. Ни ему, ни ей. Деньги, гребаные деньги определяют уровень счастья современного человека!
Матвей с силой захлопнул дверь машины и, поежившись от ветра, двинулся назад к башням Москва-Сити. Он не знал, что скажет Алисе и вообще как смотреть ей в глаза, после того как сбежал, но он обязательно что-нибудь скажет.
Не долго плакала Алиса, потому что в принципе идея плакать из-за мужика показалась ей полным провалом. Да и кто он такой вообще, этот Донцов? Не стоил он ни грамма страданий. Матвей был предельно честен, когда пояснял Алисе, почему его бывшие от него уходили. И более того, он никогда не обещал Алисе большего.
Конечно, быть рядом с таким привлекательным мужчиной, проводить с ним время наедине и вообще… давалось тяжко. Она позволила своей промежности говорить громче, чем мозгу. Такое просто недопустимо!
Алиса всегда считала, что женщиной быть куда тяжелее, чем мужчиной. Хоть ей и нравились все эти платья, туфли, макияж, прически, сумочки. В общем, все то, что считается в обществе показателем женственности. У нее не было личного примера, а потому Алиса часами постигала умение выглядеть как женщина из кино или модных журналов, а позже и из социальных сетей. И ей очень льстило, когда такой известный фотограф, как Матвей, делал комплименты ее образам и внешности. В этом его не за что упрекнуть, хотя можно было догадаться, что его профессия обязывает «ублажать» модель для достижения лучшего результата.
Алиса скинула с себя одеяло, в которое ее замотал Матвей, избавилась от тесного белья, переодевшись в свое хлопковое и уютное, накинула белоснежный махровый халат и принялась искать плюсы в сложившейся ситуации. Она одна в огромном номере с видом на ночную Москву, у нее есть мини-бар с чипсами и орешками, а также маленькими бутылочками всевозможного спиртного, ресторан доставлял еду круглосуточно, а телевизор оснащен SMART-TV. И за все это заплатит Матвей, а ее сбережения останутся нетронутыми.
— Этот гаденыш свалил с моим телефоном! Даже не написать ему проклятий вдогонку! — ругалась Алиса, уже вовсю поглощая итальянскую пиццу и листая каналы.
Ее выбор пал на один турецкий сериал. Самое то под настроение: холодный красавчик, подставная девушка ака серая мышка с гардеробом ценой в самолет, и безудержная химия между персонажами, неизбежно приводящая героев к браку и детишкам. Прямо как у них с Матвеем, за исключением химии, хотя с этим тезисом можно было бы поспорить. Да и заводить детишек Алиса в целом не планировала.
— Да скажи уже, что ты ее любишь! — ругалась Алиса на героев телесериала. — Как же бесите, кошмар!
Жизнь — совсем не сериал. Не могут люди меняться. Холодный мужчина останется холодным до самого конца, разве что окатить его кипятком, но тогда и конец настанет слишком быстро.
Алиса не выдержала и переключилась на популярное ток-шоу, в котором каждая история хуже предыдущей, и ей наконец полегчало: женщина-алкоголичка, воспитывающая (спорное утверждение) около десяти отпрысков от разных отцов, на всю студию вещает о том, что потратила маткапитал на лечение зубов, которых обнаружено в ее рту не было. Идеально.
Сколько Матвея не было? Час-два-три?
Он так и не решился сразу направиться к Алисе, но выяснил, что из номера никто не выезжал. Значит, она все еще там. Раз уж он все равно предался нездоровому образу жизни, то завис ненадолго в баре, чтобы дать катастрофе всей его жизни выплеснуть злость и придумать для него самые обидные ругательства.
И как назло он снова столкнулся с Жанной. Та попивала кофе и морщилась каждый раз, когда смотрела в телефон. У Матвея не было шансов остаться незамеченным.
— И снова ты! — Жанна подскочила и подбежала к Матвею быстрее, чем он смог бы сбежать.
Жанна потянулась приобнять его, но он сделал шаг назад.
— Не стоит.
— Ой, да ладно тебе. Сколько мы не виделись? Я не стала лезть с обнимашками при твоей девушке, но сейчас то ее вроде здесь нет, — Жанна огляделась по сторонам, ища подтверждение своим словам. От нее пахло этими ужасными Chanel № 5. Как ни пытался Матвей убедить ее в том, что лучше без них — всё бестолку. Жанна считала, что этот запах идеально подчеркивал её статус.
— Месяц. Всего лишь месяц, — обреченно выдохнул Матвей.
Надо было идти сразу к Алисе, а теперь Жанна высосет из него всю душу словно дементор.
— Присядь со мной, пока я жду. Поболтаем хоть о своем, о личном.
— Нам не о чем разговаривать…
— Не устраивай сцен, Матвей, — Жанна потянула его за локоть и почти силой усадила в кресло рядом с собой. — Итак, я смотрю, ты наконец остепенился? Сколько ты уже с этой… как ее там?
— Алиса.
— Да… — протянула загадочно Жанна, пробуя имя Алисы на языке. — Молоденькая, миленькая, а главное популярная. Ей, наверное, легко управлять, раз вы так долго продержались.
Матвей не удержался и смешок сорвался с его уст. Управлять Алисой все равно что управлять падающим «Бройлером-747», вроде и падаешь, а все никак не разобьешься.
— Алиса — хорошая девушка, — сказал Матвей честно и уверенно.
— А дело не в ней, дорогой, а в тебе. Как она от тебя не сбежала еще — непонятно.
— Ну, она — не ты, — Матвея напрягала каждая секунда наедине с Жанной.
— Конечно, не я. Я-то знаю, какой Матвей Донцов на самом деле, а она, видимо, еще нет. Как же ты умудрился водить за нос девчонку целый год, и скольких же усилий тебе стоит играть роль идеального мужчины?
Жанну не проведешь. Слишком опытная, стерва. Но что бы ни думала Жанна, Матвей не поддавался на ее провокации. Он уже выработал иммунитет к всякого рода провокациям, благодаря Алисе. Он скрестил руки в замок и оперся локтями о колени, сделал вид будто о чем-то усиленно думает, а затем медленно повернулся к Жанне и подозвал ее жестом. Она наклонилась, явно в ожидании какого-то признания. Ведь она считала, что знает Матвея как облупленного.
— Ты когда-нибудь слышала о таком понятии как «любовь»?
Жанна засмеялась, едва не хрюкая.
— Ох, Матвей, не смеши меня. Ты и любовь — вещи абсолютно несовместимые. Зато я знаю, что совместимо, — Жанна положила руку ему на колено и придвинулась еще ближе, задевая пышной грудью плечо и едва не залезая ему языком в ухо. — Наши с тобой тела очень совместимы.
Когда-то она вызывала в нем трепет. Опытная, властная, знающая себе цену (поверьте, в ней больше шести нулей). Жанна была эротической фантазией многих, а выбрала его — начинающего фотографа из среднестатистической семьи, мечтающего о славе. Она и ввела его в этот мир, буквально стала спонсором, а потом она же и растоптала юного мальчика, закрутив с каким-то очередным толстосумом. Матвей тогда не понял, что все время был не более чем красивой и милой игрушкой. Можно было подумать, что Жанна — элитная эскортница, но нет. Эскортом для нее стал Матвей, и это его морально убивало, но он долго и упорно пытался избавиться от этой зависимости.
Алиса нужна была ему, чтобы показать Жанне, что место рядом с ним занято и для нее больше нет места в его жизни. И вроде как у него получилось.
— Матвей Донцов? — его вдруг окликнул кто-то из персонала гостиницы.
Жанна не торопилась отпустить его, но он все же оттолкнул ее и встал.
— Да? Что случилось?
— Вы превысили лимит по депозиту. Не хотите ли увеличить?
— Лимит по…
«Черт! Алиса, что ты там творишь⁈» — выругался про себя Матвей.
— Нет. Думаю, нам уже хватит. Не увеличивайте.
Жанна ехидно улыбнулась и покачала головой.
— Со мной ты таким жадным не был, — пробубнила она себе под нос.
— А еще соседи жалуются на шум. Кажется, ваша спутница… — Матвей старался сохранять невозмутимость. — Поет.
— Поет? — Жанна уже не стесняясь смеялась. — Ты ненавидишь, когда поют.
Он ненавидел скрипучий голос Жанны, только и всего. Но вслух, конечно же, этого не сказал. Как никак, его бывшая имела слишком много влияния, а потому он не мог оскорбить ее и не ожидать последствий.
— Мне, пожалуй, пора.
— Беги-беги, дорогой. Как надоест твоя Алиса, — она выделила ее имя так мерзко, что ему захотелось придушить Жанну, — мой номер ты знаешь.
— Не переживай, не надоест.
— Никогда не говори никогда.
— Теперь он пьяный по твоей вине! ЦАРИЦА! ЦАРИЦА! — голоса у Алисы не то, чтобы не было. Она просто не очень хорошо попадала в ноты, особенно, когда немного выпьет. — Один лишь взгляд и лютый холод по спине, он просто не может в тебе не раствориться! Мальчик поплыл, мальчик… ик. Ой.
Матвей появился на пороге номера так внезапно, что Алиса аж испугалась. А когда пугалась, она начинала икать.
— Надо же! Какие люди в Голливуде! — у нее было просто прекрасное настроение.
Уж не знала она, где шлялся этот мудак столько времени, но его внезапное появление ее даже порадовало. У нее была откровенная ломка без телефона, а потому она меняла род деятельности со скоростью звука и вот добралась до караоке.
— На тебя жалуются соседи.
— Ну. И. Пусть! — она с грацией горного козла, запрыгнула на кровать и начала двигаться в такт музыке, продолжая петь какой-то абсолютно дикий текст.
Он, может, и позволил бы ей закончить куплет, но халат Алисы при прыжках распахивался, открывая его взору голую грудь. Очень красивую грудь. Алиса не поняла этого, будучи в очень хорошем настроении духа. Но зато она опять увидела раздраженную моську Матвея, который резкими шагами пересек комнату и прервал все ее веселье.
Алиса начала читать рэп-партию. Она соскочила с кровати и двинулась в атаку на Матвея, не парясь о том, что светит всем чем можно и нельзя перед парнем, что сбежал от нее. Она повернулась к нему спиной и начала вилять задницей, проговаривая «у девочек от зависти перекосило лица, ведь в этом зале каждый в курсе, кто тут царица».
— Нам надо поговорить, — строго сказал Матвей, хватая Алису за плечи.
Она ловко развернулась и прижалась к нему всем телом.
— Если не пришел продолжить то, что мы начали, то не о чем и говорить.
Эти слова слетели с ее пьяного языка раньше, чем она что-либо осознала. Матвей больше не выглядел смущенным или возбужденным. Он злился. Так привычнее — отлично напомнило Алисе, кто он такой.
— Алиса, хватит, — он запахнул ее халат, и затянул пояс так, что она аж всхлипнула. Но Алиса готова была поклясться, что его уши покраснели. — Прекрати вести себя так.
— Как так? — с вызовом бросила она ему.
— Как недалекая инфантилка.
Алиса открыла рот в удивлении, а затем сжала челюсти так, что аж стало больно. Эти слова больно задели ее. Да, перепалки с Матвеем — дело привычное, но оскорбления… Это она должна сыпать проклятиями, а не он!
— Мне не нравится, когда ты так со мной разговариваешь, — злобно прошипела Алиса сквозь стиснутые зубы. Она бы с удовольствием откусила бы ему что-нибудь. Как минимум, его до охренения завышенное эго.
— Если я сказал, что надо поговорить, значит, надо поговорить.
Матвей стоял на своем. И она не понимала, чем вызвала столько негатива. Да, он не любил караоке и все, что с этим связано, но это не причина злиться на нее.
— Ну, давай поговорим.
— Ты исчерпала депозит, — Матвей посмотрел по сторонам, изучая погром в номере.
— Как можно исчерпать депозит на разговоры? — не сразу поняла Алиса его слова, а потом до нее дошло и она лишь фыркнула.
Алиса умела превратить все в помойку за короткое время, этого у нее не отнять. Восемнадцать лет своей жизни она драила всю квартиру, за мамой и отчимом, в любое время дня и ночи. Выносила горы бутылок и последствия бурных вечеринок. Ее все это страшно достало, и она решила, что когда будет жить сама — никто не заставит ее убираться. Хотя она это умела делать лучше, чем самый дорогой клининг. Дайте только швабру и химсредства.
— Вот ты вроде не жадный мужик, но ноешь прямо как моя мать.
— Я не… — Матвей на секунду замялся. — Причем тут твоя мать вообще? Алиса, ты потратила пятьдесят тысяч. Можно поинтересоваться на что?
— На зализывание ран, — пожала она плечами. А потом опустила глаза прямо на ширинку Матвею. — Хотя могла бы лизать что-то другое.
Ноздри Матвея раздулись от негодования, он развернулся на месте и стремительно направился к бару. Что он ожидал там увидеть? Алиса уже все опустошила.
— Я и хотела заказать еще, но… Депозит исчерпан, — передразнила она его.
Матвей зарычал во весь голос. Алисе показалось, что он готов был ударить кулаком о стену, но все же сдержался. Он всегда сдерживался, и ей очень нравилось выводить его из себя. Только она знала, что Матвей Донцов на самом деле — конченный псих. Точнее, она пыталась это доказать.
Алиса упала на кровать с разбегу и перекатилась на спину. Халат снова неприлично раскрылся, но как же все равно. Пусть смотрит на то, что ему более не будет доступно. Предложение Алисы действовало ровно один раз. И да, им надо было поговорить, но она не хотела омрачать этот вечер еще больше, а потому делала все, чтобы Матвей просто сдался и отстал от нее.
Рядом с Алисой что-то приземлилось. Нет, не Матвей решил присоединиться к ней на кровати. Он просто швырнул в нее телефоном.
— Возвращаю, — он провел рукой по волосам и Алиса невольно зависла на четких линиях его профиля и венах на руках. Мужчины с ухоженными руками всегда ее привлекали. — Я перешлю тебе фото с ужина.
— И видео с танцем, — напомнила Алиса.
— И видео с танцем.
— Только я выложу завтра.
— Почему? — удивился Матвей. Алиса закатила глаза.
— Потому что сегодня мы с тобой типо очень все такие друг в друге и нам никто не нужен.
Матвей кивнул. Это было так логично, что Алиса даже удивилась, как его супермозг до этого не додумался. Все же в моментах, связанных с романтикой, у Алисы был больший опыт, хоть и не было никакого толком опыта. Перепихон за гаражами за опытом-то считать сложно. А вот просмотр мелодрам — вполне. Люди любят клишированные истории. Такой были и они с Матвеем. Только этот русский Серкан Болат вряд ли когда-нибудь снизойдет до Алисы-Эды. Разве что если ему дать по башке, чтобы он все забыл. Тогда Алиса могла бы наплести ему о том, что они безумно друг друга любят, показать миллион совместных фото и он просто поверит ей на слово.
И почему она вообще об этом думает? Любовь между Матвеем и Алисой — за гранью разумного, не более чем актерская игра. И к слову об игре, было кое-что еще, что Алиса не сделала этим вечером.
Она резко подскочила и начала убираться.
— Что ты делаешь?
— Надо сделать фото.
— Сейчас? — Матвей выглядел удивленным.
Алиса покачала головой, словно ей приходилось общаться с первоклассником, а не с тридцатилетним мужчиной и ее продюсером. Или она сегодня так вынесла ему мозг, что он уже и не пытался думать?
— Конечно! Сяду на кровати в эротичной позе, а ты меня сфотографируешь для блога.
— Алиса, эротичная поза не отвечает tone of voice твоего блога. Ты же…
— Да-да. Знаю. Воздушная, наивная простота, которую окружили любовью и заботой. Я помню.
— Кажется, не очень-то и помнишь, — Матвей двинулся к выходу. — Схожу за штативом и вернусь.
— Да. Отличная идея, — поддакивала Алиса, немного выходя из себя.
«Штатив. Думай о штативе, Матвей. Не о том, что эта бестия хочет довести тебя до психушки, а о том, что ты — профессионал!»
Матвей вышагивал по коридору до своего номера, и войдя в чистое помещение ощутил прилив сил. Не в его правилах было учить людей жизни, но в случае Алисой, иногда он ощущал себя ворчливым старикашкой или ее отцом.
Ему всего тридцать! Он в самом расцвете сил! Да еще лет пять назад он не вылезал из клубов — спасибо Жанне. Но жизнь слишком быстротечна и перемены происходят куда чаще, чем можно себе представить.
Алиса толкала Матвея в пропасть, заставляла сердце уходить куда-то в район члена, и чем дальше, тем хуже. Этот ее перфоманс с халатом вызывал в голове мысли о самых неприличных вещах, которых он намеренно старался избегать.
Жанна тоже вывела его из равновесия. Он всего лишь хотел выпить пару бокалов для храбрости, чтобы стойко выдержать возмущения Алисы. А по итогу, Алиса и не казалась расстроенной. Да, кинула пару колкостей, но не более. Это напрягло его еще сильнее. И ее грудь. Ее чертовски соблазнительная грудь! Приспущенные лямки, которые она еще утром отправляла ему в сообщениях, теперь казались не более чем детской шалостью.
А ее белье… Раз за разом Алиса всплывала в его голове в нижнем белье. Он сходил с ума от желания и от невозможности большего с ней. Или все же возможности? Нет, нет и нет. Сколько можно себе повторять? У Матвея с Алисой ничего не могло быть. Тем более, когда рядом маячила Жанна. Она в два счета раскусит их, дай ей только волю, и устроит из этого сенсацию. Матвей не мог позволить, чтобы Алиса из-за него пострадала.
— Идиот, — выругался себе под нос Матвей. — Конченный идиот.
Видимо, годовщина их проекта стала точкой невозврата. Страсти накалились до такой степени, что ум за разум заходил. Ему все больше хотелось просто сбежать от этого всего. Главное, не попасться при побеге Жанне.
Он не испытывал к ней уже давно никаких чувств, кроме отвращения, но она оставалась важной фигурой в его жизни. Она и сделала его таким, убила все чувства, заставила сомневаться в себе и просто опустила на дно. То появлялась, то исчезала. Да она как сталкерша следила за ним! Ведь разве она могла отпустить свою ручную собачку? К слову, о собачках. Матвей подумал о том, что давно Алиса давно не делала фото с собакой. Шпиц Тиффани принадлежал Кате, помощнице Матвея, что отвечала за его проекты и вообще знала о нем куда больше, чем, наверное, следовало. Но он привык полагаться на неё во многих вопросах.
Катя заболела, и все пошло по одному месту. Без Кати Матвей как без рук, это факт. Хотя он видел, как Алису она напрягает. Его помощница была Матвеем в юбке. В очень узкой юбке, но кто он такой, чтобы говорить Кате о том, как той одеваться. Дресс-код их род деятельности не предполагал.
Матвей забрал штатив из номера, погрустил, что не может просто лечь спать, хотя вряд ли бы заснул, и вернулся к Алисе. К его величайшему удивлению, она убралась так, будто ей помогала целая бригада.
— Что? Почему так смотришь? — Алиса заправила волосы за ухо, открывая шею. Матвей сдержался и отвел глаза от нее.
— Ты умеешь убираться.
— Ты знаешь это, — недовольно пробормотала Алиса.
— Не был уверен, что ты говоришь правду, с учетом того, что я уже видел и сколько денег трачу на клининг.
— Стоило бы больше доверять своей «девушке», — Алиса жестами показала кавычки.
Да уж. Матвей не переставал удивляться ей.
— Стоило бы побольше внимания уделять своему жилищу. В бардаке разве можно мыслить здраво?
— Куда уж мне. Инфантилке.
Обиделась. Алиса точно обиделась. Матвею нужно было решить проблему прямо здесь и сейчас, а потому он сделал то, что не делал почти никогда, — извинился.
— Я был груб. Извини, — Алиса потеряла дар речи. Да куда там, он сам был в шоке. — Готова?
Матвей установил штатив и камеру, проверил свет и ракурс. Если она хотела соблазнительные фото, он мог бы сделать пару снимков, а потом… Нет. Никаких провокационных снимков, он и так был на грани.
— Мы должны сделать совместное фото!
«Бдядь,» — выругался про себя Матвей. Она его точно в могилу сведет своими провокациями.
— Что мне надо сделать?
— Переодеться в халат, — Алиса говорила непринужденно и весело. Она всегда веселилась.
— Твой халат измазан… Чем? Кетчупом?
— Возможно. Но этого не будет видно, ведь мы будем стоять спиной.
— Конечно. Да. Пойдет.
Матвей ушел в ванную комнату, и ему пришлось снять штаны и рубашку. Вся его напускная уверенность испарялась с каждым сброшенным предметом одежды. Он остался в одних боксерах и натянул мужской белоснежный халат. Сейчас он выйдет к Алисе, обнимет ее сзади. Возможно, она заставит его поцеловать ее для фото. Ох, как он хотел ее поцеловать!
Этот вечер показал ему то, чего он так боялся. Он был зависим от Алисы и ее прикосновений. Поцелуй руки в машине для фото — это такая мелочь по сравнению с тем, что он делал с ней в своей голове. Но он взрослый мужчина и может держать себя в руках. Матвей пытался убедить себя в этом.
Алиса уже устроилась на кровати напротив окна. В голове Матвея проносилась вся его жизнь и даже больше. Где-то в своих дичайших фантазиях он прижимал Алису к этому стеклу и жестко и напористо срывал из её уст стоны. Выругавшись в очередной раз на реакцию своего организма, он вернулся к камере и еще раз все проверил.
Что же ты творишь, Алиса, что творишь? Вроде уже и пройденный этап с вероятностью затащить Матвея в постель, а вроде и нет. Напряжение стало куда сильнее в этом до одури тесном номере гостиницы, а он был не менее шестидесяти квадратов, чуть меньше, чем ее съемная квартира.
Жаль, что окна не открыть, а кондиционер не справлялся со своей задачей, не охлаждал пылающую в ожидании прикосновений кожу. Матвей настроил камеру и приблизился к Алисе.
— Обхвати меня сзади. Только нормально, а не так, будто тебя долбануло током.
— Я знаю все и без подсказок, — прошипел он сквозь зубы.
Как Алиса вообще собиралась стать актрисой, если не выдерживала таких моментов? Или все дело в Матвее и его почти неземной притягательности?
Матвей обвил ее талию руками, положил подбородок ей на плечо и тихо начал отсчет. В его руке лежал дистанционный пульт, который заставит затвор опуститься.
— Поцелуй меня, — Алиса и не думала о том, что говорит. Просто посчитала, что это будет более правдоподобно. — Для фото.
Матвей без лишних слов потянулся к ее щеке, но в последний момент она повернула голову, подаваясь навстречу. Она буквально ощутила его колебание, но оно длилось лишь считанные секунды. Кажется, он наконец решился сделать шаг ей навстречу. Их губы встретились, а вспышка озарила комнату. Секунда на то, чтобы передумать, но Алисе уж больно хотелось продолжения.
Горько. Привкус виски давал о себе знать, но… Нет. Слишком. У Алисы перехватило дыхание. Впервые поцелуй с Матвеем казался неправильным. Или наоборот, слишком правильным.
— Алиса… — ее имя сорвалось с губ Матвея, когда он на миг отстранился, чтобы перевести дыхание, но нельзя было позволить ему думать рационально.
— Тихо, — прошептала она и вновь поцеловала его.
Она подалась навстречу нахлынувшим чувствам, углубляя поцелуй, в надежде получить ответную реакцию, прижалась к Матвею так сильно, будто он единственная опора, что есть в её жизни. В какой-то степени так это и было. Матвей стал для нее и отцом, и другом, и наставником. Только не любовником.
Его горячие руки сжались на ее талии и двинулись выше, к шее. Вспышка работала без остановки. Кажется, Матвей забыл о том, что в его руках пульт. Это безумно возбуждало Алису. А его язык уже настойчиво изучал ее рот.
Искра, буря, безумие. Так это называют? Матвей все же выкинул куда-то этот управлявший воспоминаниями кусок пластика и уже держал ее так крепко, что мог сломать ребра. Он стал смелее, его глаза оставались закрытыми. А его язык… Он проник в рот Алисы так стремительно, что она чуть не умерла от удовольствия. Первый их настоящий поцелуй. Не чмок, не легкое касание, не игра на камеру. А самый что ни на есть настоящий поцелуй. От которого сносит башню, от которого подкашиваются ноги. Который говорит куда больше, чем слова.
Алиса так хотела, чтобы этот поцелуй был именно таким, раскрывающим всю правду и чувства, дающий свободу от лжи и фальши и приводящий к истинному удовольствию. Алиса очень хотела Матвея.
А Матвей… Матвей так устал от всего и всех, что позволил себе думать только об Алисе и ее губах. Хотя бы сегодня. И эта чертова кровать. Почему они именно на кровати?
«Идеальные!»
«Вот бы и мне такого парня…»
«Матвей и Алиса — определенно те самые отношения, к которым должен стремиться каждый».
«Когда они поженятся, я буду рыдать от счастья. Будет прямой эфир?»
Комментарии сыпались один за одним, Алиса только и успевала отвечать. На самом деле Алиса ни черта не успевала. Но ты и попробуй ответить более чем на десять тысяч комментариев. Алиса пыталась отвечать на более менее адекватные, где есть хоть какая-то мысль, но чаще это были просто эмодзи. Ее жизнь в целом последний год состояла из активного общения с аудиторией, а потому и контент они с Матвеем продумывали так, чтобы у нее было время на это «общение».
Изматывающе. Иначе не сказать.
Спросите ли вы (а вы спросите), что произошло после шедеврального поцелуя Матвея и Алисы? А там было такое напряжение, что впору было вызывать МЧС.
НИ-ЧЕ-ГО.
До одури благочестивый Матвей оторвался от Алисы до того, как они оба потеряли голову. Он выглядел максимально отстраненно, а потому и Алиса сделала вид, что вся эта химия, физика и, может, даже математика и естествознание были лишь для фото. Которые получились такими, что дух захватывало. Даже глядя на бездушный экран телефона, хотелось увидеть продолжение.
Всем хотелось — да его не было.
Алиса была готова пуститься во все тяжкие, откинуть все безликое и деловое и отдаться Матвею, поддаться зову овуляции, а этот гад… Кхм. Этот благородный джентльмен как обычно взял все в свои руки и остановился ровно в тот момент, когда Алиса была наиболее податливой и мягкой как пластилин.
— Снято, — тихо и с придыханием сказал Матвей и отстранился.
Алиса всей кожей чувствовала, что он хочет большего, но не стала настаивать, запахнула халат посильнее, потупив взгляд.
— Хорошо.
— Спокойной ночи, — коротко бросил Матвей и, забыв совсем о своей одежде, покинул номер, лишь забрав камеру и штатив — он без них и не существовал.
— Да. Спокойной.
Стоит ли говорить о том, что Алисе тяжело далось расставание с Матвеем? Она физически страдала без его тепла и поцелуев. И это её даже немного напугало. Лимит по депозиту не дал ей подключить порно-канал и расслабиться. Телефон так и вовсе разрядился, а она, дура, не взяла с собой зарядное устройство. А представлять всё в своей голове… Она этого бы не вынесла. Там бы такие сценарии начались, что мама не горюй.
Никакой разрядки, только до небес усилившееся напряжение. И ведь она не знала, в каком номере спал Матвей, чтобы напасть на него под действием момента.
К утру страсти поутихли. Алиса и Матвей вернулись в привычную жизнь. Они сфотографировали друг друга за завтраком, взявшись за руки. Алиса порывалась поцеловать его при встрече, но он четко дал понять, что это лишнее.
— Но мы всегда так делали, — она надула губы.
— Не сегодня, — четко провел границы Матвей.
Матвей выглядел как с иголочки с утра, переоделся в более свободную одежду — легкий джемпер и коричневые брюки. Алиса же была в своем зеленом спортивном костюме. И если вчера ей казалось это забавным, то сегодня она хотела бы выглядеть более презентабельно перед Матвеем.
Кусок в горло не лез. Горло першило, голова болела и общее состояние нестояния было похоже не на похмелье, а на простуду. Но она списывала все на стресс и его последствия. Если стресс вообще можно назвать болезнью. Скорее собственной дуростью.
— Яичница вкусная.
— Согласен.
— Ты сегодня немногословен, — заметила Алиса, и Матвей обратил на нее свои голубые глаза. Черт.
— Мы так и не поговорили, — этот факт нельзя было отрицать.
— Думаешь стоит? — у Алисы тряслись руки так, что даже вилку держать было сложно.
— Определенно стоит, но не сейчас.
Все понятно. Он злится. Не мог не злиться. Она весь вечер его провоцировала и доводила до точки кипения. И даже не знала, как относиться к тому, что они не переступили грань недозволенного. Или дозволенного? Что вообще дозволено в «фиктивных отношениях».
— Матвей… — начала было Алиса, но их прервал телефонный звонок.
Звонил Юра — друг Матвея. Тот самый, что тусовался то ли на Бали, то ли на Мальдивах большую часть времени. Тот, что и притащил его на те быстрые свидания. Алиса ощущала дискомфорт, когда Матвей общался с ним. Не потому что была против его друзей, а потому что Юра был в курсе их аферы.
— Что? Нет. — Матвей напрягся всем телом. — Скажи ей, что я против. Нет, Юр, я точно против. Что? Ты не переубедишь меня. Да клал я на то, что она хорошо платит!
— Все в порядке? — спросила Алиса, когда Матвей раздраженно прервал разговор.
— Не бери в голову. Это… — Матвей будто хотел открыться Алисе, но не стал. — Неважно. Никаких проблем нет. Живем дальше.
— Как скажешь, — вилка ударила по тарелке, и этот противный звук отозвался эхом в голове.
Как же неловко было Алисе в его обществе теперь. После того умопомрачительного поцелуя. Поцелуя, который подарил столько надежды и желания Алисе, сколько она никогда и не ощущала. Ни с кем другим. И кажется, ей больше никто и не нужен был…
Сумасшедшая!
Ведьма!
Катастрофа!
Внутри Матвея все пылало при виде Алисы, которая, словно загнанная добыча, сидела смирно и понуро перед ним. Какого черта, Алиса? Где твоя напористость и язвительность? Почему ты потупила взгляд и выглядишь так, будто тебя всю ночь унижали?
Матвей был глубоко возмущен переменами в Алисе, ведь он ожидал смятения только со своей стороны. А потому лучшим решение показалось вести себя максимально холодно. Так, будто ничего и не было. А было. И очень даже хорошо было. Он никогда так не целовался.
Нет, он никогда так никого не желал. Всем сердцем и до боли в члене. Провал! Полный провал! Алиса Громова свела его с ума за пару часов, а он повелся как старшеклассник с неконтролируемым всплеском гормонов. Отвратительно.
Матвей испытывал отвращение к себе и искреннее сочувствие к Алисе. Он связал ее по рукам и ногам обязательствами и не давал свободы. Еще и Юра со своим звонком так некстати. Жанночка изъявила желание стать моделью для новой коллекции белья у одного молодого бренда, якобы показать то, что и в сорокет женщина может выглядеть сексуально и желанно. Может, кто же спорит. Но не Жанна и не на съемке Матвея. Ох, не Алиса, так Жанна сведет его в могилу. Еще и сама заплатит за это, где такое видано! И когда она только успела влезть в эту съемку?
Алиса выглядела не очень: бледная, дышит тяжело и воды много пьёт. Еще и руки холодные как лёд.
— Ты нехорошо себя чувствуешь? — обеспокоился Матвей.
— Не знаю. Возможно, похмелье.
Он протянул руку к ее лбу и коснулся его, а затем щеки.
— Да ты вся горишь! — воскликнул он.
— Не думаю. Просто жарко немного.
Матвей почувствовал свою вину за состояние Алисы и подскочил как ошпаренный. Он касался ее, не думая, волнует ее это или нет. Убедившись, что он прав и у Алисы действительно жар, он строго и резко приказал ей слушаться и не спорить. Она слабо и почти сонно согласилась.
Не такая уж и горячая она была, чтобы везти в больницу, а потому он быстро закрыл счета по номеру и отвел Алису в машину, поддерживая за плечи.
— Я могу и сама идти, — возмущалась она.
— Не можешь.
Алиса фыркнула, усаживаясь на пассажирское сидение.
— Неужели будешь ухаживать за мной, если я заболела? Не знаю даже, как к этому относиться.
— Хватит болтать, Громова, — резко бросил Матвей.
В нем что-то надломилось, когда он понял, что Алиса больна. Он почувствовал в этом свою вину, ведь это он включал кондиционер прошлой ночью и заставил девушку мучиться в раздумьях. А девушки могли накрутить себя до болезни, это факт.
Матвей отвез Алису домой. Там после клининга хоть с пола ешь, она даже обрадовалась, так как самочувствие все ухудшалось. Коридор встретил этим бесячим совместным портретом, и Алиса поморщилась. Она будто жила в Шоу Трумена.
А дальше розы, розы, розы. Она расставила все подаренные им цветы по вазам и аромат в квартире стоял умопомрачительный. Наверное. У Алисы заложило нос, и она могла только догадываться об этом, опираясь на воспоминания. У неё была особая любовь к цветам. Любым. И поэтому такая банальщина как сто красных роз вызывали в ней искреннюю радость.
Матвей помог ей разуться и даже раздеться. И ей совершенно было плевать на то, что она осталась в одном нижнем белье. Ее манила кроватка. Нежно любимая и обожаемая. Но сна не было ни в одном глазу. Голова болела так, что хоть ори.
— У тебя есть дома лекарства? — спросил Матвей, а Алиса лишь смогла указать ему в сторону кухни. Мол, ищи сам, коль пришел.
Она забралась под свое уютное одеялко. К слову, подарок Матвея. Она как-то ныла ему о том, что не может уснуть, и он подарил ей тяжелое одеяло, под давлением которого она засыпала мгновенно. Может, и сейчас получится.
И какая там из его бывших возмущалась, что он не проявляет внимание? Он казался Алисе неимоверно чутким к ее капризам. Она не готова была соглашаться с тем, что это вызвано лишь их «фиктивными отношениями». Матвей лишь был из тех парней, что совершенно не понимают намеков и им надо четко сообщать о своих желаниях. Уж за целый год она умудрилась это понять, а какие-то полоумные сбегали от такого идеального мужчины.
Нет, Алиса точно заболела, раз стала думать, что Матвей — идеальный. Он же эмоционально ограничен, или нет?..
— Какие у тебя симптомы? В аптечке одни только спазмолитики.
Алиса простонала что-то нечленораздельное.
— Говори. Я схожу в аптеку.
— Не надо. Сгинь, — прогоняла его Алиса, уже пролистывая каналы на ТВ.
Матвей закатил глаза. Надо же, у Алисы научился.
— Горло болит и слабость, — сдалась она.
— Понял. Не смей закрывать дверь, или я вызову МЧС.
— Иди уже, — она махнула ему вслед в надежде, что он уже перестанет ее доставать. Она не привыкла к такой заботе.
Матвей не то что удивился, а был возмущен тем, что аптечка Алисы не спасала от обычной простуды. То есть в ней не было ничего похожего на ибупрофен, парацетамол или хотя бы леденцов для горла. Зато была гора таблеток для живота. Неудивительно, она же поглощала нездоровую пищу в промышленных масштабах.
С аптекой он разобрался быстро, и вернулся спустя минут двадцать. Матвей застал Алису уже рыдающей над какой-то мелодрамой.
— И что ты смотришь сейчас?
— «500 дней лета».
— Ты даже не дошла до того самого момента, — Матвей знал эту мелодраму.
— А мне уже грустно! — Алиса зашлась рыданиями.
Матвей обреченно вздохнул и сел на кровать поближе к Алисе и потрогал её лоб, она поёжилась.
— Прекрати реветь. Я просто уже не знаю, как на это реагировать.
Алиса протянула к нему руку, он нехотя вложил свою ладонь в ее и крепко сжал. Рука Алисы была ледяной.
— Я ждала лекарство, а не… это.
Матвей прокашлялся и даже смутился.
— Да. Сейчас.
Алиса не отрывалась от киноленты. Он оставил ее одну, уйдя на кухню, чтобы налить воды и поставить чайник. Сделает ей позже чай с лимоном и имбирём. Его мама всегда так делала.
На памяти Матвея Алиса ни разу не болела. Чувство вины не отпускало его. Большая часть болезней от нервов, а они слишком уж перенервничали прошлым вечером. И снова они совсем одни в замкнутом пространстве.
— Держи, — Матвей протянул Алисе таблетку ибупрофена, перед этим смерив ей температуру. Градусник показывал 38 градусов. Хреново. — Воду мелкими глотками.
Алиса оказалась послушным пациентом. Еще бы. Лежать в кровати и смотреть без остановки кино — ее Римская империя. Так простодушно и… Блядь, даже в ее уязвимости Матвей видел очарование.
«Какого хрена⁈» — возмущался он про себя.
— Хозяин, — протянула Алиса из комнаты.
Кажется, ей стало лучше, раз она вернулась к этому дебильному обращению.
— Что такое?
— Я хочу в туалет, — она спряталась по самый нос в одеяло, но видно было как раскраснелись ее щеки.
— Я тут причем?
— Кажется, я не дойду, — смущенно произнесла Алиса.
Матвей попросил вселенную дать ему сил, но в итоге помог Алисе дойти до уборной. Он вышел за дверь, но не стал ее закрывать — Алиса была как кипяток.
— Кайф! — удовлетворенно издала Алиса под недвусмысленное журчание. — Я все.
Просто… прелесть. Матвей сжал челюсти, и помог Алисе вернуться в кровать. Она сжала его запястье со всей силы, если в этом больном теле вообще была какая-то сила.
— Полежи со мной, — вдруг жалостливо попросила Алиса, хотя до этого гнала его прочь.
В какой-то степени он ее понимал. Стоило Матвею заболеть — и он превращался в беспомощного котенка, которому не хватает ласки и заботы. Но с учетом прошлого вечера, любой контакт с Алисой воспринимался им как вызов.
— Хорошо.
Он принялся раздеваться.
— Что ты делаешь? — удивилась Алиса, когда он уже почти остался в одних трусах.
— Мне залезть в кровать в грязной одежде? — удивился Матвей.
Алиса лишь прикрыла глаза рукой. Ее не заботило, что она сама в одном нижнем белье, но смутил полуголый Матвей. Весело. И волнительно. Особенно после того, как она вчера светила перед ним своей голой грудью.
Матвей сглотнул. Возможно, слишком громко, но она не заметила.
Он потеснил Алису на кровати, забираясь под одеяло и обнимая. Она устроилась на его плече, и было ощущение, что так должно быть всегда. Матвей действительно, черт возьми, ощутил, что так правильно. Правильно, что Алиса с ним в одной постели. Правильно, что он ухаживает за ней в болезни. Все правильно. Сколько раз он произнес в своих мыслях слово «правильно»?
— Ты холодный, — поежилась Алиса, но прижалась сильнее, закидывая на него ногу. Все усилия были направлены на то, чтобы не возбудиться в такой неуместный момент. — Какой кайф.
— Тебе надо поспать, — внутри Матвея все сжалось. Алиса была еще ближе, чем он мог себе представить, но она была больна, а он… он просто гребаный изращенец, если думал о том, что они почти голые в одной постели. И в какой момент все начало катиться в пропасть?
— Нет. Я еще не досмотрела фильм.
— Сколько раз ты его смотрела?
— Не знаю…. — просипела Алиса ему в шею. — Пять?
— Спи. Пожалуйста, спи.
Со стороны кухни раздавалось шкворчание, шипение, грохот, следом мат, а потом все по новой. Алиса приподнялась на локтях, пытаясь понять, где она, что она и когда она. Вспомнила. Она заболела, а Матвей привез ее домой. И кажется, теперь уничтожал ее кухню.
Алису всю знобило, ломило кости. Она попыталась позвать его, но за шумом Матвей ничего не услышал. Алиса поняла, что лежит в одном белье, и к ее щекам прилила краска. Это был иного рода жар — она вспомнила, как уснула у Матвея на плече и как чувство безопасности накрыло с головой. Стоило заболеть ради того, чтобы он добровольно разделся и оказался в ее кровати. Алиса слабо улыбнулась своим мыслям, а затем потрясла головой из стороны в сторону, отгоняя наваждение.
Бред. Разве она когда-либо думала о чем-то большем с Матвеем? Ей же просто не хватало секса, а не…
Из кухни снова полился отборный мат. Алиса схватила первое, что попалось под руку — джемпер Матвея, — и надела на себя. Он едва прикрывал ей бедра, хоть и был на несколько размеров больше. Она втянула носом его запах и едва не застонала. Волна теплоты и нежности окатила ее с ног до головы. Она побила себя по щекам — долой призрачные надежды, хоть её сердце и дрогнуло на миг.
На слабых ногах Алиса побрела на шум и застала Матвея, оголенного по пояс, у плиты. Не было бы Алисе так плохо, она бы уделила внимание каждому изгибу его тела, но глаза подводили и выдавали слегка размытое пятно. Кажется, Матвей пытался варить суп. Такого погрома даже она не устраивала. Но судя по запаху — он планировал ее отравить.
— Что ты делаешь? — тихо спросила Алиса, а Матвей перепуганно обернулся.
— Ничего, — он заслонил своим телом место преступления и улыбнулся как нашкодивший ребенок. — Почему ты встала? Жар спал?
В два шага он преодолел расстояние между ними и прикоснулся тыльной стороной ладони к ее щеке.
— Возвращайся в кровать, ты все еще горячая, — он потрогал Алису по щекам еще раз, а затем приблизился и коснулся губами ее лба. Это все же милейший способ определить температуру тела вместо того, чтобы использовать градусник. Алиса отмахнулась от его напора, смущаясь. — Думаю, стоит вызвать врача. Таблетки и сон тебе не помогли.
— Всё в порядке. И я больше не могу лежать — всё тело ломит. И почему ты… — Алиса всё же осмотрела его тело, прищурившись, и прокашлялась. — Почему ты раздет?
Матвей как будто только сейчас понял, как выглядит и даже чуть смущенно попытался прикрыться руками.
— Боялся испачкать рубашку.
Алиса опустила взгляд ниже и заметила пятно на его брюках и ткнула в них пальцем.
— А брюки не побоялся? Фартуки для кого придумали?
Алиса прошмыгнула мимо Матвея, желая приблизиться к плите, а также увеличить расстояние между ними.
— Мда… Кастрюлю придется купить новую. Но содержимое выглядит довольно…
— Это выглядит как помои, — Матвей тяжело вздохнул.
— Я хотела сказать «довольно аппетитно».
Алиса легко улыбнулась, но да — это были помои. И все же она испытывала величайшее умиление от того, что Матвей пытался для нее что-то приготовить.
— Ты хоть и всеядна, но не настолько же. Пропусти, я избавлюсь от этого.
— Почему ты просто не разогрел еду, что сам мне и заказываешь?
Матвей на мгновение замер, а затем в голос рассмеялся. Алиса вздрогнула от неожиданности — такой искренний смех ей приходилось слышать только в самом начале их знакомства. И это снова всколыхнуло в ней тот интерес, что он у нее вызвал тогда. Еще до того, как они решили поиграть в любовников, а не стать ими.
— Что-то я даже об этом не подумал. Надо было… — он прокашлялся. — Занять чем-то руки. Пока ты спала.
Алиса могла бы пошутить на тему того, чем он мог бы занять руки, но решила, что это лишнее. Впервые ей совершенно не хотелось над ним издеваться. Вселенная итак наслала на нее болезнь, не стоило гневить небеса еще больше, особенно, когда Матвей решил проявить максимум заботы.
Матвей замолчал и нахмурился.
— Что такое? — спросила Алиса.
— Это хорошо, что ты чувствуешь себя лучше, но есть кое-что, что тебе не понравится, — он собрался с мыслями. — Твоя мама едет сюда.
Алиса сначала подумала, что она снова бредит. Но Матвей стыдливо отвел глаза и, видимо, боялся на неё смотреть. Она хотела заорать на него, но горло саднило и поэтому она лишь тупо и испуганно спросила:
— Зачем?
— Так вышло. — Матвей стыдливо отвел взгляд и потянулся рукой к стоящим рядом в вазе розам, потеребил лепестки.
— Ты позвал её? — тихо и зло спросила Алиса.
Рука Матвея дернулась и он чуть скривился, когда пальцы попали на шипы.
— Нет. Она сама это предложила, когда звонила.
— Она звонила тебе?
— Ты спала и не брала трубку, — Матвею явно не нравился допрос Алисы. Но что ей оставалось делать, если из него клешнями приходится вытягивать всё. — Я ждал звонка от режиссера и по инерции взял, а дальше…
— Не надо было вообще с ней разговаривать, мы же это уже обсуждали. Она, небось, денег хотела?
Матвей оставил вопрос Алисы без комментариев.
— Мне всё равно надо работать, да и… Я не должен тут быть.
У Алисы закружилась голова, она на слабых ногах прошла в гостиную и села в обшитое велюром кресло. Хуже ситуации и придумать сложно. И ведь он прекрасно знал, какая у нее мать, но всё же выбрал работу, спихнув Алису и её проблемы.
Матвей снова провел границу между ними. И как будто только теперь он заметил, что на ней его джемпер. Алиса развалилась в кресле, едва не растекаясь лужицей. Даже если бы суп у Матвея удался, вряд ли бы она смогла съесть хоть что-то.
— Тогда уходи быстрее, — Алиса задумчиво перевела взгляд на окно. Тучи сгущались и пейзаж не радовал. — Не стоит тут быть, когда она приедет.
— Нам все равно надо будет поговорить.
— Не сейчас, — безэмоционально прошептала Алиса.
— Позже. Когда ты выздоровеешь.
— Да, да. Как скажешь, — Матвей Алису уже начал раздражать.
Что он мог ей сказать? В очередной раз напомнит об их уговоре, о том, что их отношения сплошь фикция и, может, подкинет еще парочку рекламных контрактов.
— Помочь тебе дойти до кровати?
— Не надо, — Алиса прикрыла глаза руками.
Быть рядом с Алисой в момент ее наибольшей уязвимости… напрягало. Матвей разрывался между желанием позаботиться о ней и желанием сбежать. Он мог бы и подвинуть некоторые съемки, но… Так, возможно, будет лучше для них обоих. Он физически ощущал как вляпывается в полнейшее дерьмо, позволяя своему сердцу трепетать рядом с ней.
Никаких чувств — только бизнес. Это его позиция, и он от нее не отступится.
Но всё же не стоило ему брать этот чертов телефон.
Алиса с матерью далеко не близки, но Наталья казалась такой обеспокоенной, что он ненароком подумал: вдруг в ней проснулся материнский инстинкт и она действительно распереживалась за дочь? Правда, потом она попросила денег на билет, и Матвей, словно околдованный цыганкой, перевел сколько нужно. Даже чуть больше. Он почти не сомкнул глаз ночью в отеле, прокручивая тысячу раз в своей голове произошедшее в номере Алисы, а потом еще следил за её дыханием уже здесь, у неё дома. Он старался думать только о работе, а не о том, кого держит в объятиях так близко и как ему от этого чертовски хорошо. Поэтому, когда позвонила Наталья, у него уже плыли мозги.
Матвей ощущал себя полным мудаком, а потому решился на смертельный номер — готовку. Он был практически бытовым инвалидом и не помнил, когда последний раз даже прикасался к сырому мясу, не говоря уже об открывании банок консервным ножом. И почему вообще у Алисы в доме только это адское приспособление, ведь придумали сто лет назад куда более удобные инструменты.
Как итог — благо, не сжег Алисе кухню. Один поступок хуже другого.
— Давай я всё-таки помогу тебе. В спальне тебе будет лучше.
— Ладно, — буркнула Алиса.
Алиса оперлась на Матвея: её трясло. Он не выдержал и взял ее на руки — его джемпер был мокрым на её спине.
— Потеть начала? Это хорошо.
Алиса сжала челюсти и молча положила голову ему на грудь, спрятавшись за волосами. Они были сильно спутанные из-за вчерашней прически и лака для волос.
— Надо тебя расчесать.
— Сама справлюсь. Не маленькая.
— Ты даже дойти до кровати не можешь сама.
Она была неимоверно легкой и миниатюрной, и держать ее так не составляло никакого труда. Того и гляди сломает. Из тела Алисы испарилась вся бойкость.
Она устроилась на кровати, но, видимо, не собиралась больше вести с ним бесед: обиженно отвернулась и даже не потянулась за пультом.
Матвей сел на край и запустил руки в волосы. Как же гадко он поступал! Даже Жанна над ним так не издевалась, как он над Алисой. Это же было так очевидно, что их тянет друг другу, но почему же он так отчаянно этому противился? Ему бы остаться, прижать её к себе снова и не отпускать, пока не выздоровеет, выполнять её прихоти, но Матвей лишь еще раз посмотрел на спину Алисы. К черту этот джемпер, он переоденется во вчерашнюю одежду.
— Отдыхай, — тихо сказал Матвей и похлопал Алису по бедру.
Алиса проспала еще полдня, пока в дверь не начали отчаянно стучать и звонить. Было ощущение, что этот мерзкий звук раздается прямо в ее голове, а не в коридоре.
— И кого там принесла нелегкая⁈ — возмутилась Алиса, а потом вспомнила, что должна была приехать мать.
Кое-как она добрела до двери.
— Да сколько я должна стоять в подъезде по-твоему⁈ — с порога возмутилась Громова Наталья.
— И тебе привет, мам, — Алиса оперлась о стену и невидящим взглядом смотрела на то, как ее тучная мать разувается.
— Привет-привет. Ну и как это называется? — Наталья бесцеремонно прошагала в гостиную, не спросив даже об Алисином самочувствии. — Умотала в столицу, а мне потом тарахти пять часов в душном автобусе, чтобы подтирать ей задницу.
— И я рада тебя видеть, — прошипела Алиса себе под нос и поковыляла назад в спальню.
— А Матвей твой — герой-любовник тот еще. Всех денег не заработаешь.
Алиса уже не слушала мать. Каждый раз одно и тоже — недовольство за недовольством. Она знала, что так будет. Матвей наивный дурачок, если предположил на миг в своей голове, что у Натальи Громовой могло появиться искреннее желание поухаживать за больной дочерью. Скорее всего, отчим ушел в запой со своими дружками, и для Натальи появилась прекрасная возможность свалить под шумок с якобы уважительной причиной. Даже когда Алиса переводила ей деньги, мать оставалась при своем. В ее голове Алиса была «шлюшкой, что разводит на бабки Матвея». И ведь Наталья продолжала брать деньги, надо же на что-то Васечке покупать водку.
Лет до десяти Алиса с мамой жили душа в душу. Но Наталья явно ощущала себя неполноценной без мужчины рядом. Сначала это были какие-то разовые партнеры, с которыми у нее никак не срасталось, а потом на одном мероприятии в местном клубе мама встретила Василия. Поначалу он казался Алисе вполне приемлемым. А какая была свадьба! Гуляли всем селом. Мама светилась от счастья — Алису это устраивало. А потом Вася потерял работу и начал пить. Наталья слишком уж жалела своего горе-мужа, а потому позволила ему скатиться в пропасть. Так или иначе, Василий никуда не делся, а Алиса стала для всех красной тряпкой, нарушительницей спокойствия. Ее мечты стать актрисой высмеивались, а денег едва хватало на жизнь, чтобы как-то помогать в этом начинании. Алиса стала завсегдатаем секонд-хендов и умудрялась находить там классные винтажные вещи и стилизовать их по своему. Парней же Вася гонял от нее только так: «Еще принесешь в подоле! На что кормить твоих тупых спиногрызов?»
Не жизнь, а сказка. Как у Братьев Гримм.
— Ну и сколько людей сейчас следят за твоей жизнью? — спросила вдруг Наталья, заходя в комнату с кружкой чая.
— Тебе правда это интересно? — Алиса бездумно листала каналы в поисках подходящего сериала.
— Я просто пытаюсь поддержать разговор. Бледная как поганка, хоть бы сходила в солярий.
— Можешь не стараться. Посиди денек, чтобы Матвей не волновался, и можешь уезжать назад.
Наталья отпила из кружки, а Алиса наивно подумала, что это ей.
— И даже не будешь просить меня сфотографироваться с тобой?
— Я болею, мам. Мне не до этого совсем.
— Надо же. Я думала в этом смысл твоей жизни — вертеть задницей на камеру.
Алиса проваливалась в отрицание. Да не может родная мать говорить такие вещи. Да ладно мать… Она была учителем в школе! Хоть и трудов. Она не такая, это все влияние Василия, чтоб его черти драли. И Матвей… У Алисы не хватало слов, чтобы выразить все, что она думала о Матвее и о его скукожившемся мозге.
— Оставь меня, пожалуйста.
— Я приехала проследить за тобой. Уж уважь мать хотя бы улыбкой.
Алиса застонала, хотя хотелось просто зарычать и вытолкать мать за порог. Но потом натянула ту самую «улыбку», что она просила.
— Так?
Наталья не отреагировала.
— Что произошло у вас на кухне? — мать не собиралась оставлять Алису в покое. — Когда с нами жила, такого бардака в помине не было!
— Матвей пытался готовить.
— А ты совсем от рук отбилась, что ли? Не могла мужика покормить?
— Господи, мам, уйди, ради всего святого! — не выдержала Алиса и захрипела на мать. — Делай, что хочешь, но не приставай ко мне с разговорами.
— А ты на мать не ори. Думаешь, раз денег много стало — можешь указывать мне, что делать?
— Тогда верни все, что я тебе дала, и проваливай! — кувшинчик терпения Алисы переполнился, и она начала выплескивать на мать все, что накопилось.
В любом другом состоянии, она бы покивала и проигнорировала Наталью, но, видимо, не сегодня.
— Не забывай, кто тут мать…
— Вот именно! Не забывай, мам, кто тут мать! Погугли, чем обычно занимаются матери. Уж точно не выносят мозг больным детям!
Наталья скривилась и все-таки вышла из спальни, причитая: «Как будто не я воспитывала». Алиса свернулась калачиком, вдыхая запах Матвея из джемпера. И ее так выбесила вся ситуация и Матвей, что она стянула свитер и швырнула его в противоположный угол комнаты. Еще чего захотела — тепла человека, что запустил в её уютную и безопасную пещере подколодную змею. Матвей упал в глазах Алисы также быстро, как и взобрался на пьедестал ее сердца. Вот только боль от этого падения будто досталась и самой Алисе.
«Все в порядке?» — поинтересовался Матвей в сообщении.
«Пошел к черту, придурок!» — отправила ему Алиса.
Алиса послала Матвея коротко и ясно. Сколько бы он ей ни звонил, на телефонные звонки не отвечала, а потом и вовсе перешла в режим «абонент не абонент». Мать Алисы также игнорировала его какое-то время, но потом соизволила ответить.
— Что у вас там происходит? — без лишних прелюдий задал вопрос Матвей.
— И тебе здравствуй. Нормально всё. Ничего не происходит.
— Почему Алиса не берет трубку? Как её состояние? Что с температурой?
— Ох, засыпал вопросами! Ничего ей не станется. Спит, наверное.
— Вы не знаете, что она делает?
— Ну, заперлась в своей комнате и носу не показывает. Мне что, у кровати сидеть?
Матвей потер переносицу, стараясь все же не наорать на Наталью. Старших же вроде как надо уважать, хотя кто вообще придумал этот бред? Уважать людей надо за поступки, а пока Наталья ничем таким не отличилась. Только из уважения к Алисе и чтобы не ухудшить их отношения, Матвей сдержался.
— Дайте ей трубку.
— Знаешь, зятёк, сами разбирайтесь как-нибудь между собой, — слово зятек прозвучало максимально мерзко. — Я после её хамства вообще жалею, что приехала. Язык у моей дочери как помело. И как ты её только терпишь так долго?
Наталья продолжала поливать помоями Алису, а Матвею хотелось что-нибудь разбить, например, чье-то лицо. Он и правда придурок, мудак, конченный. Сегодня он заслужил получить от Алисы под зад.
— Ты, кстати, это… Если поедешь сюда — заскочи в магазин, а то тут только одна трава какая-то в холодильнике фельдиперсовая.
— Закажите доставку, — коротко бросил Матвей.
— Да надо мне, чтоб тут шныряли какие-то невнятные курьеры, да и не подружилась с этими вашими технологиями. В школе как ввели эти бредовые электронные дневники… — Наталья решила присесть Матвею на уши.
Он не слушал, думал. Думал о том, в каком состоянии сейчас Алиса и насколько он встрянет, если сейчас сорвется к ней. Неустойка за сорванную съемку была неподъемной, а найти себе подмену за час — нереально. Да и не согласятся они на другого фотографа.
— Блядь, — выругался Матвей себе под нос, но Наталья этого даже не услышала. — Попросите Алису мне позвонить.
Матвей сбросил вызов. Хрена с два Наталья что-то передаст Алисе. Не заболей Катя, он бы послал к Алисе ее. Может, позвонить её подружкам? Хотя он не был до конца уверен в степени их близости. Алиса может тогда его еще больше возненавидеть. Сначала мать, потом эти… блогерши. А сам… А Матвей Донцов как всегда на своем посту с фотоаппаратом наперевес.
Матвей вспомнил, что мессенджеры и звонок — не единственный способ связаться с Алисой. Он всегда мог написать ей в директ, правда был шанс, что его сообщение потеряется среди тысячи других. Он даже подумывал написать ей в банковском приложении, но… если Алиса выключила телефон — все бесполезно.
— Мы готовы! Все по местам!
Режиссер съемки уже орал во всю глотку, и Матвей не мог решиться: наплевать на работу или нет. Это подставит и Алису в том числе. Да, он будет выглядеть как рыцарь (хотя вряд ли), но по факту лишит их обоих приличной суммы, а он знал, что Алиса копит на свою собственную квартиру и давно мечтает о машине. А ввиду того, что официального заработка у нее нет, то ей не светят ни кредиты, ни ипотеки. Все деньги проходили через Матвея, он же занимался налогами и тем, чтобы все было в рамках закона.
Да ему впору было уже вписывать Алису в завещание, ведь он буквально содержал ее, она была сродни младшей сестре. Вот только к сестрам не испытывают такое дикое сексуальное влечение. Впрочем, после выходки с матерью Алиса точно откусит ему голову и треснет по яйцам. Так что, может, статус сестры за ней закрепится.
Снедаемый чувством ответственности за Алису, Матвей боролся внутри себя, и это явно сказывалось на работе.
— Эй, братишка, ты выдаешь лажу, — режиссер сжал его плечо слишком уж сильно. — Ты с нами или где?
— Дома возникли некоторые трудности.
— С девчонкой своей поругался что ли? Все время на телефон отвлекаешься.
И почему сразу именно эта причина? У него что, не мог случиться потоп там или пожар? Почему, если проблемы, то виновата девушка? Хоть режиссер и угадал.
— Она приболела.
— Сильно?
— Да непонятно.
— Ну, она же в состоянии вызвать скорую, если что. Ты нужен нам тут. Сергей и Ко с нас три шкуры спустят, если мы не выдадим им результат через неделю.
— Я помню, — Матвей кивнул и сжал камеру до боли в пальцах.
— Не умрет твоя красотка, тем более у нас тут своих полно, — режиссер гортанно рассмеялся. Матвей не мог разделить с ним веселья, но выдавил улыбку. — Пободрее, Матвей. Иначе проторчим тут до завтрашнего вечера, а у нас часики тикают.
Если Матвей выдаст хорошие снимки как можно быстрее, то скорее окажется рядом с Алисой. И как так все за одну ночь перевернулось, что теперь быть с ней рядом стало для него важным? Это все ее болезнь, не более. Ведь если ты не камень, то обладаешь чувством сострадания. Матвей убедил себя в том, что надо сосредоточиться на работе. Алиса может подождать, а он постарается закончить побыстрее.
Алиса не справлялась. С каждым часом ей становилось все хуже и хуже, появился кашель. Мать врубила телевизор на такую громкость, что у Алисы закладывало уши и она не могла до нее докричаться. Благо, эта женщина соизволила-таки налить ей чай с имбирем и лимоном, сделала что-то вроде бутербродов и оставила это все на прикроватной тумбочке. Видимо, смерть Алисы сегодня в ее планы не входила.
Алиса померила температуру — 39 градусов. Она не помнила, когда последний раз принимала лекарства, а потому побоялась выпить еще одну таблетку жаропонижающего. Страдать ей в пещере самобичевания еще какое-то время.
Она несколько раз засыпала и просыпалась, как-то умудрилась доковылять в ночи до туалета, застав мать храпящей на диване. Наталья приняла снотворное — серебристые блистеры мирно переливались в свете телевизора на кофейном столике рядом с пустыми контейнерами из-под готовой еды. Мать не стала утруждать себя готовкой, а просто снесла всё, что было припасено у Алисы. Сиделка двухсотого уровня, не иначе. Эта привычка пить снотворное появилась, когда отчим запил: Наталье надо было быть на работе бодрой, а громкий муж не давал никак уснуть.
Теплых чувств встреча с матерью у Алисы не вызывала — лучше бы она не приезжала. От этого было бы куда больше пользы.
Алиса прошла на кухню, борясь с ознобом и слабостью, чтобы налить себе воды. Руки не слушались и стакан полетел в раковину, разбиваясь на сотни мелких осколков. По ее руке потекла тонкая струйка крови. Плевать. Она взяла еще один стакан и налила себе воды — если не сделает хотя бы глоток, то просто отключится. Кашель не давал сделать вдох полной грудью.
Алиса посмотрела на часы — пять утра. Наверное, пора попросить помощи. Даже если это казалось ей до одури унизительным после всего. Она доковыляла до стула и включила телефон. Матвей не раз пытался до нее дозвониться. Ей стало смешно при мысли, что этот мужчина мог о ней волноваться. Ее смерть хорошо сыграла бы ему на руку, он бы отлично смотрелся в роли скорбящего. Матвей бы избавился от такой занозы в заднице как Алиса и не запачкал бы руки.
Стоило включить телефон, спустя какие-то пять-десять минут, Матвей сам позвонил. Алиса, кажется, все же выпала из реальности, ослепленная экраном телефона.
— Алиса! — Матвей закричал в трубку, звучал обеспокоенно. Алиса поморщилась — слишком громко. — Почему ты выключила телефон⁈
— Потому что, — сил говорить с ним у нее особо не было.
— Как твое самочувствие?
— Дерьмовое. Кха-кха, — Алиса закашлялась.
В трубке послышалась ругань, а затем Матвей видимо нажал на клаксон. Алиса едва не завыла от оглушающего звука.
— Придурок, куда прешься⁈ — зарычал приглушенно Матвей.
— Все в порядке? — доля беспокойства за него у Алисы все же появилась. Разговаривать за рулем — небезопасно.
— Да выскочил какой-то алкаш прямо перед машиной.
— Ты при-приедешь? — голос Алисы был полон мольбы, хоть она и не просила прямо. Но на какой-то краткий миг ей почувствовалось, что Матвей едет именно к ней.
Была бы она здорова, окатила бы его отборным матом с ног до головы, заставила бы встать на колени и вымаливать прощение. Но пока она хотела лишь, чтобы кто-то был рядом и хотя бы подал стакан воды. Кто-нибудь адекватнее матери и в сознании. Кровь продолжала капать из пореза и уже пропитала футболку, которую Алиса натянула, когда замерзла.
— Что-то надо?
— Просто приедь.
Матвей мчался на всех парах, игнорируя все возможные ограничения скорости. На душе было неспокойно. Голос у Алисы был совсем слабый, а кашель — жутким. И что делала ее мать в это время — оставалось загадкой. Но скоро он узнает.
Матвей заехал в круглосуточную аптеку и купил все, что могло облегчить кашель, не будучи уверенным в выборе. Но наличие ингалятора дома в принципе никому же не вредило? Гребаный лифт сломался, консьержка разводила руками и сказала ждать лифтера не менее часа. Матвею пришлось пешком подниматься на восемнадцатый этаж: где-то на одиннадцатом он уже собирался выплюнуть легкие. Кардио так кардио.
«Ну, ничего. Это мне видимо наказание за все содеянное,» — подбадривал он себя, делая передышки между пролетами. Добравшись до заветной двери квартиры Алисы (она едва не светилась по контуру, так он уже мечтал наконец достигнуть цели), Матвей открыл ее своими ключами и оказался в почти в полной темноте. Нарушали ее лишь гирлянды, что круглый год висели у Алисы в каждой комнате. «Зато каждый день праздник!» — противилась она их снять, когда он сделал замечание о том, что это не очень-то и безопасно.
— Алиса? — позвал он девушку, и она промычала откуда-то с кухни что-то нечленораздельное.
Наталья храпела во весь голос прямо на диване в гостиной, ее ничего в этой жизни, видимо, не волновало. Матвей проклял себя в который раз за то, что хоть на миг подумал, что приезд матери мог оказаться хорошей идеей. Идиотизм Матвея мог пробить потолок.
Влетев на кухню, Матвей обнаружил Алису, свернувшуюся калачиком на стуле. И как она только на нем поместилась? Он молниеносно приблизился к ней, сердце стучало по ребрам так, что вот-вот сломает их. Дотронулся до ее щек, лба, шеи, рук… Руки влажные.
— Ай, — зашипела Алиса. Да ее руки все были в крови! Боже, дай Матвею сил не придушить Наталью подушкой.
— Закрой глаза, — приказал Матвей. Алиса согласно промычала.
Матвей включил на кухне свет, отмечая насколько Алиса бледная и… окровавленная. Она зажмурилась от яркого света, но иначе раны он обработать не мог. Благо, для этого в аптечке Алисы оказалось все необходимое. Не одними спазмолитиками она обходилась.
Перемотав ей руку бинтами и проверив рану на наличие осколков, Матвей подхватил горящее тело Алисы на руки и перенес в спальню, пытался заставить ее выпить лекарство, но она все время закашливалась.
— Пей, — строго сказал он.
— Не могу. Больно.
— Или таблетка, или укол, — Матвей покосился на пакет с лекарствами, где просматривалось и всё для инъекций. Да там были даже анальные свечи.
Алиса поёжилась. Он знал, что она ненавидит всё связанное с больницами и тем более с уколами, а значит его маленькая и жестокая манипуляция должна сработать на ура.
— Ладно, — сдалась Алиса.
— Если не поможет, я вызываю скорую.
Алиса застонала от негодования и даже как-то слишком бодро забила руками и ногами по кровати, словно перевернутый таракан.
Но это всё же не сравнится с одной истерикой, которая однажды случилась у Алисы в поездке на море. У неё внезапно проявилась аллергия на солнце: она покрылась волдырями и пятнами. В больницу ехать отказалась наотрез. Как он тогда выяснил, Алиса частенько лежала в больницах в детстве и проживала в одиночку все эти «прекрасные» мгновения, процедуры, горы таблеток и уколы. Всем так якобы было проще, чем отпрашиваться на работе. А так как ближайшая больница была в другом городе, то никто и не навещал Алису, пока она не выздоровеет и родителей не вызовут.
— Не надо скорых и больниц, пожалуйста, — взмолилась Алиса.
— Ты думаешь, я буду тебя спрашивать? — строго сказал Матвей, подкладывая еще одну подушку ей под голову, но от этих слов внутри него всё сжалось. Нет, он-то будет навещать Алису каждый гребаный день или вообще будет лежать с ней в палате на коврике.
— Ты никогда меня ни о чем не спрашиваешь, — слабая улыбка тронула губы Алиса, глаза оставались закрыты.
— Неправда.
— Моя мать в квартире тому яркий пример.
Челюсть Матвея сжалась в напряжении. Спорить с утверждением Алисы было сложно.
— Прости, — шепотом процедил сквозь зубы Матвей. Извинения — не его сильная сторона. — Я идиот.
Алиса тяжело задышала, можно было подумать, что она смеялась. Она выглядела такой беспомощной. Особенно в этой окровавленной футболке.
— Тебя надо переодеть.
— Делай, что хочешь. Мне уже все равно, — слабо прошептала Алиса и вроде как попыталась поднять руки.
Матвей стянул футболку, придерживая ее голову под шею.
— Это тоже придется снять, — Матвей заметил, как впились косточки бюстгальтера ей в кожу до красноты. — Не так я себе это представлял.
Алиса застонала, когда он избавил ее от неудобного предмета гардероба. В рту пересохло при виде обнаженного тела, но все эти реакции его тела были максимально неуместными. Он подумает об этом позже, когда убедится, что с ней все в порядке.
— Не верю, что ты вообще что-то представлял, — присутствие Матвея явно взбодрило Алису, фразы становились все длиннее, и в голосе уже слышался сарказм.
Матвей наклонился, чтобы поцеловать Алису в лоб. Этот жест был продиктован не желанием проверить температуру, он итак чувствовал, насколько она горячая и как дрожала. Он просто захотел это сделать, потому что с удовольствием поменялся бы с ней местами, чтобы она не страдала так сильно.
— Заставь мою мать уйти, — попросила Алиса. — Не хочу ее видеть.
— Конечно. Все, что попросишь.
— Попрошу уйти, иначе ты тоже заболеешь, — она чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него. Сквозь густые ресницы ему открывались серые горные вершины на закате, далекие и прекрасные. Даже полопавшиеся капилляры из-за высокой температуры и краснота не портили её глаза.
— У меня хороший иммунитет, поэтому я посижу здесь еще немного. Если ты не против?
У Алисы явно не оставалось сил с ним спорить (или выбора), а потому она кивнула и провалилась в сон. Ей снились море, звезды и теплый песок. Снился Матвей, держащий ее за руку и смеющийся над ее шутками. Они мног танцевали и даже пели. Матвей отлично пел, а еще он играл на гитаре. Не было никаких гонок за количеством подписчиков, не было высокомерных бывших, не было ни матери, ни отчима. Только она и он, и щемящее в груди приятное чувство, согревающее изнутри. Как бы Алиса ни ненавидела Матвея, она слишком привыкла к нему и уже не представляла себе жизни без него. Можно ли это было назвать влюбленностью или просто привычкой, она не знала, но очень хотела узнать.
Перемирие. Наверное, так можно назвать период, последовавший за болезнью Алисы. Матвей оставил мысли поговорить с ней на какое-то время, Алиса же смиренно выполняла все указания (врача он-таки вызвал, сразу после того, как выгнал Наталью).
Наталья — это просто образчик бесчувственности и полного отсутствия эмпатии. Матвей рассчитывал на что угодно, только не на то, что родная мать полностью проигнорирует болезнь дочери, а лихорадило Алису еще несколько дней. Наталья как будто приехала поспать на диване и повтыкать в телевизор, не более. А он, наивный, подумал о просветлении.
Алиса стала более тихой, закрытой, меньше шутила и корчила Матвею недовольные гримасы. Он был готов и к этому. Куда больше его страшила мысль о том, что болезнь даст осложнения.
— Дорогие мои, я о вас не забыла. Всему виной простуда. Мне не хотелось выходить в эфир в непристойном виде, поэтому пришлось временно отложить все дела, но теперь я в строю и я к вам с потрясающей новинкой!
Матвей смотрел эфир Алисы, которая приступила к работе, как только до отвала наелась, ее руки перестали дрожать, а лицо приобрело здоровый оттенок. Она улыбалась так ярко, что слепило глаза и заставляло сердце учащенно биться.
Алиса также умудрилась сделать фото того, как он в очередной раз разрушал ее кухню, но ухитрилась выставить кадр так, что весь погром остался за пределами фотоснимка. Как можно было не поверить в их отношения? Через призму объектива даже Матвей увидел в себе заботливого парня. Ну, в каком-то роде он и был таковым для нее целую неделю: расчесывал Алисе волосы, готовил еду, смотрел с ней абсолютно дикие сериалы, узнал обо всех ее «крашах» и кого она «шипперит». Он стирал ее вещи, да и вообще перетащил к ней в квартиру немало своих. Пока Алиса отдыхала в своей комнате, Матвей работал за ноутбуком в попытке побыстрее закончить с прибыльным проектом. Но в конце она все же его выгнала, хотя ему даже начало нравиться проводить с ней двадцать четыре часа в сутки. Если он отлучался на какое-то время, ощущал пустоту и тоску.
Но больше всего Матвей хотел вновь услышать ее смех, подколки и… Да, блядь, он скучал по ее провокациям. Это были те самые три кита, на которых держался их с ней маленький мир. Алиса больше не щеголяла в неглиже, а куталась по самые уши в бесформенную одежду. И это заставляло Матвея вспоминать, что скрывается под всей этой тканью (он даже дошел до того, чтобы рассматривать фотографии, что она слала ему раньше). Но даже это не портило в его глазах Алису, она стала… уютной. Самой собой, без всех этих дорогущих платьев и идеального макияжа, который и не макияж. Она не боялась показаться ему в самом ужасном виде, и это делало ее еще прекраснее в его глазах. Алиса вообще мало чего в этой жизни боялась, но с таким бэкграундом — неудивительно.
Сам Матвей был из довольно простой, но дружной семьи. Мать, отец, младший брат, фантастически добрый ротвейлер Лора, три сумасшедших кота, которые живут свою лучшую жизнь. Большую часть времени родители проводили в деревне на даче, Матвей помог им провести электричество и отопление, а сам жил в городской квартире вместе с братом, а потому и Алису приводить к себе даже не планировал. Как и знакомить с родителями, ведь это казалось ему лишним. Мать Матвея уже через полчаса бы начала продумывать их свадьбу и уже в мыслях нянчила бы трех-четырех внуков. Он бы этого просто не выдержал. В их семье мужчины были максимально пассивными персонажами. А погружать родителей в свою жизнь Матвей не горел желанием. Особенно после его отношений с Жанной. Семья бы в нем очень разочаровалась, ведь он транслировал им картину своего успеха, как фотографа, но опускал все те проблемы, которые из этого вытекали.
Тем не менее, уже начинались разговоры на тему «Когда ты познакомишь нас со своей Алисой?». Говорить о том, что она стесняется — глупо, ведь она была популярной и «открытой». Матвей как-то отбрехался, говоря, что еще не время.
— О чем ты, мама? Матвей даже меня с ней не знакомил, — возмущался Саша. — А мы с ним видимся куда чаще, но с ней — никогда. Боится, наверное, что она уйдет от него ко мне.
— Ой, что за гадости ты говоришь! — ругала сына Евгения Донцова. — Будете вы тут у меня еще из-за женщины ругаться, так меня удар хватит. Скольких ты уже сменил? Мне уже в пору заводить блокнот и записывать имена, чтобы не дай Бог не перепутать.
Александр Донцов был хорош собой, но ветренен. По возрасту он куда больше подходил Алисе, да и по темпераменту. Такой же любитель авантюр с шилом в заднице. И брат бы сразу раскусил их с Алисой ложь. Саша был до жути проницательным. Если мать и отца еще можно было обмануть, его — нет.
— Жень, отстань от сыновей.
— А что сразу я?
Матвей дома всегда улыбался, он любил свою семью и не хотел причинять им боль. Ведь если они узнают, насколько низко он пал, заставив двадцатилетнюю девушку играть в отношения, то точно исключили бы его из списка членов семьи.
— Когда-нибудь познакомлю, — успокаивал Матвей семью. — Рано.
— Рано-рано, — фыркнула Евгения. — Год уже с ней, или сколько, а все никак. Твой отец познакомился с твоими дедами на третий день. А предложение сделал на четвертый!
— Вам было десять, — засмеялся Саша, и вся семья Донцовых следом.
— Это стало моей роковой ошибкой, но я не особо соображал, что делаю, — Григорий Донцов не сменился в лице, а стал даже куда более серьезным. — А теперь вот мучаюсь, глядя на вас, спиногрызов.
— Гриша, ну вот как скажешь чушь какую-то, так сама начинаю задумываться, что я в тебе нашла?
— Рекламу крема для лица сделала, фотографии опубликовала, прямой эфир провела, — Алиса отмечала выполненные дела в блокноте. — Осталось снять видео GRWM и встретиться с Ленкой. А! И забрать у Матвея собаку.
Алиса набрала своему рабовладельцу, чтобы тот привез ей шпица. Она совершенно не скучала по этой волосатой нечисти. Вроде и миленькая, но Алиса тяжело находила к ней подход.
— Эй, хозяин. Мне нужна собака.
— Ты решила завести собаку? — удивился Матвей, тяжело вздохнув.
Алиса промолчала, закатив глаза. Попробуем тактику Матвея, может, он сообразит, о чем она, и ей не придется называть его «тупицей».
— Понял. Я привезу.
— Вот так бы и всегда. Что-то ты рассеянный в последнее время.
— Много работы.
— У тебя всегда много работы. Но рассеянный ты нечасто, — пыталась выведать состояние своего «парня» Алиса. — Что-то с родителями?
— Куда привезти собаку?
Она знала, что он навещал родных, и обычно он возвращался с хорошим настроением, а тут что-то прямо весь из себя снова каменный.
— Давай в Сокольники часа через три.
— Через три я не смогу.
— Но мне надо именно тогда.
— Тогда попрошу Катю саму привезти.
— Блин, а без нее никак? — взвыла Алиса.
— Это всё-таки её собака.
Алиса предпочитала думать, что Матвей крадет этих белоснежных шпицев. Чтобы как можно меньше было точек соприкосновения с этой его Катериной «Матвей-какие-задачи-на-сегодня».
— Ты знаешь, что приписать моему образу эту тявкающую малявку было самой тупой твоей идеей? Ладно. Переживу встречу с Катей достойно.
— Алиса… — Матвей позвал ее тихо и она вся обратилась в слух. Когда он так понижал голос, в ней что-то ломалось. — Ничего. До встречи.
— До встречи, хозяин. Целую твои ноги!
Алиса ощутила, как к щекам прилила краска. Какое еще «целую твои ноги»? Какого черта ее сердечко снова пускается в галоп от разговоров с ним? После недели вместе она старалась максимально отдалиться от него. Она убеждала себя в том, что он заботится о ней лишь по доброте душевной. Ну как… работодатель о работнике. Ну или как хозяин о своем питомце. Мы же в ответе за тех, кого приручили? Алиса, конечно, была спесивой сукой, но команды выполнять умела.
Сексуальное напряжение между ними и вовсе сошло на минимум, хотя порой Алисе очень хотелось, чтобы Матвей спал с ней в кровати, а не в гостевой. Хотелось, чтобы его сильные руки обнимали ее и гладили по волосам всю ночь, а может и в более интересных местах. Она даже как-то подошла к нему, пока тот спал, и чуть было не легла рядом на диване, но в итоге постояла в обнимку с подушкой, посмотрела на него спящего, как какая-то извращенка, и убежала к себе в комнату. Потом Алиса напоминала себе о том, как злится на Матвея, и что он не заслужил ее благосклонности, даже фиктивной.
Матвей выставил маму Алисы из квартиры на следующее же утро. Кажется, он даже повысил на неё голос, что очень не понравилось старшей Громовой. Она возмущалась, упиралась, сетовала на больные колени и что автобус жутко неудобный вид транспорта. Матвей уже не выдержал и вызвал ей такси за какие-то баснословные деньги. Ладно, они могли себе это позволить, но все же Алиса предпочла бы, чтобы мать немного пострадала. А страдала в итоге только Алиса: Наталья всю дорогу писала ей гневные сообщения и то, что ноги ее больше не будет в Москве, что Алиса неблагодарная дрянь и парень у нее такой же отморозок и скоро бросит ее.
В какой-то степени Наталья была права — вечно этот цирк с отношениями продолжаться не мог и им придется расстаться.
Алиса выставила свет, приготовила все для видео-ролика, устроилась поудобнее и начала снимать свои сборы на встречу с подругой, подкрепляя их какой-то рандомной историей, которую она прочитала недавно на форуме, тем самым побуждая подписчиков сыпать комментариями, а других блогеров снимать ответы.
Ленка была одной из тех, кто и в огонь, и в воду, и в бар, и в ресторан, за маленькой ремаркой — сплетница такая, что уши сворачивались в трубочку. Зато Алиса первой узнавала о многих вещах. Но главной задачей было не спалиться самой, а то Лена растащит все по пабликам и даже не смутится.
Катя была на месте ровно через три часа, Алиса прибыла на полчаса позже, Лена ещё позже.
— Ты всегда опаздываешь, — строго посмотрела на Алису Катя. Что правда, то правда. — Погуляй с ним, сделай фото, а я пока выпью кофе.
Алиса приняла из ее рук поводок. Тиффани сразу же зарычала на Алису и начала возмущаться.
— Будет сделано.
— Никогда не пойму, зачем вам двоим все это нужно, — тихо пробубнила Катя с нотками зависти в голосе.
Конечно, она не поймет. Она смотрела на Матвея, как на бога и, вероятно, представляла себя на месте Алисы. Во всяком случае Алисе так казалось, но спросить в лоб она не решалась. Катя была хранителем их тайны, и могла все разрушить в один миг.
— Задавай эти вопросы Матвею. Это была его идея.
— Как будто он ответит на них.
Алиса пожала плечами. Разговор с Катей никогда не клеился.
— Алиса! — вот и Ленка пожаловала.
Катя резко развернулась на своих двоих и пошла прочь.
— А это кто? — Лена глянула вслед удаляющейся девушке, отметив то, что у той красивая пятая точка.
— Помощница Матвея. Она заберет Тиффани, и мы сможем спокойно погулять.
— Не ревнуешь? Она же соска-нереалка. Ты ее задницу видела?
— Ревность — это про комплексы, а у меня их нет, — улыбнулась Алиса.
— А причем тут комплексы? Если они много времени проводят вместе, на ночных там съемках и все такое… Выпили по бокальчику, а там… ву-ху!
Алиса скривилась, представив как Катя задирает свою юбку карандаш и усаживается Матвею на колени. Нет, Матвей скорее скинет ее и уволит, иначе уже давно Катя бы добилась своей цели, если такая перед ней стояла. Наверное.
— Давай не будем об этом рассуждать? — предложила Алиса и потянулась к подруге, чтобы ту обнять.
— Ладно. А я посмотрю, простуды как не бывало, — Лена покружила вокруг Алисы, осматривая ее, как экспонат в музее. — Все также свежа и хороша.
— Матвей не отходил от моей постели ни на шаг.
— Ох, ну ты его, надеюсь, вознаградила за старания? — Лена рассмеялась, а Алиса еле выдавила из себя подобие ответной улыбки. Тиффани продолжала тявкать. — Эта собака какой-то ужас. Как ты выдерживаешь этот писк?
— Привычка. Временами она довольно миленькая.
— Ты в глаза ее посмотри, — Лена присела на корточки и ее скинни-джинсы натянулись, оголяя поясницу и то, что под ними. — Это существо рождено убивать.
Тиффани не любила никого, кроме Кати. Чуть более терпимо относилась к Матвею, а вот со всеми остальными вела себя как маленький демон. Пушистый демон.
— Сфоткаешь меня с ней?
— Она тебе нос не откусит?
— Все в порядке, — у Алисы было припасено лакомство, после которого Тиффани становилась чуть покладистее.
Взяв пушистое нечто на руки, Алиса дала облизать с руки вкусняшку, и собака успокоилась. Лена сделала несколько кадров на фоне желтеющей листвы. Любимое время года Алисы — золотая осень, когда еще до конца не ушла зелень, но уже вокруг все пестрит оттенками желтого и оранжевого. Особенно она любила время после дождя: земля напитывалась влагой и переставала быть тусклой, принимая сочный коричневый оттенок. Алиса была одета в ботильоны с острыми носами и модным каблуком, яркие бордовые колготки, короткую юбку, подчеркивающую длину ног, а также в укороченную дутую куртку, в которой поместятся еще три Алисы. Волосы в локонах, а на макушке — берет.
— Всегда завидую тому, как ты выходишь на фото. Даже с такими кривыми руками, как у меня, получается просто космос! Сделаешь и мне парочку?
— Конечно!
Катя уже успела вернуться и держалась чуть поодаль, сверля Алису взглядом и попивая свой латте с корицей. Банальщина, но спасибо хоть не банановый раф на кокосовом молоке с тыквой, пером совы и кровью девственниц. Или что там еще сейчас добавляют в кофе модные кофейни?
Тиффани вырывалась и все норовила вернуться к хозяйке, а шлейка обвивала её маленькое тельце и собака от этого почти висела в воздухе. Благо, Лена была занята фотографированием листьев и поиском желудей (а вы думали, что современная молодежь только в интернете сидит?), поэтому Алиса решила уже не мучить ни себя, ни собаку и вернуть ту хозяйке.
— Возвращаю в целости и сохранности, — Алиса протянула Тиффани Кате слишком уж резво, а потому та затрясла лапками и вымазала белую куртку помощницы.
— Какого… — начала было Катя, но сцен устраивать не стала.
— Ой, она тут бегала по травке. Наверное, лапки испачкались, — Алиса выглядела со стороны святой, не меньше. Но Катя прекрасно поняла, что делала Алиса.
Лена все же породила в подруге сомнения и ревность.
В то время, как Алисе приходилось хранить тайну от всех, Матвей не обременял себя. Конечно, Катя очень помогала им, и часто выручала, но все же… Почему она? Что их на самом деле связывало? То, что они учились в одном университете, — понятно, но от сессии до сессии живут студенты весело. Может, она его давняя любовница? А теперь девушка злится на Алису лишь потому, что и их отношения приходится скрывать? Но, если бы Матвей действительно был в отношениях с Катей, как она могла позволить ему целоваться и проводить целую неделю у какой-то левой девушки? Нет, Матвей с Катей точно не встречаются, но… Спать и встречаться же совершенно разные вещи.
— У Матвея сегодня съемка до утра. Попросил передать.
— Почему он сам об этом мне не сказал?
— Не хотел… — Катя посмотрела через плечо на Лену. — Отвлекать от прогулки.
— Ну да. Как же.
Матвей и «не хотел отвлекать» — нонсенс.
— На этой съемке будет Жанна, — вдруг зачем-то сообщила ей Катя. Она смотрела на Алису со строгостью директрисы, которая решает что делать с учениками, курящими в туалете.
Алиса напряглась всем телом, хотя до этого пыталась погладить Тиффани еще раз.
— Жанна? — имя бывшей застряло где-то в глотке.
— А что вы тут без меня так интересно обсуждаете? Кто-то умер?
«Пока нет, но возможно скоро умрет!» — подумала про себя Алиса.
— Мне пора. Во сколько ты вернешься? — Катя играла роль не хуже Алисы. — Когда мне привезти Тиффани?
— А мы сегодня не планировали возвращаться, так ведь? — Лена закинула руку Алисе на плечо, от тяжести подруги Алиса покачнулась.
— Да? — это они с Леной не обсуждали.
— Есть у меня на тебя планы на сегодняшний вечер, раз ты выделила для меня время. Надо, скажем так, кое-что обсудить, — Ленка подмигнула подруге.
— Тогда… — Алиса посмотрела на Катю слегка растерянно. — Можешь оставить ее у себя до завтра?
До завтра, до послезавтра и вообще это собака Кати и она могла делать с ней что угодно. Катя сделала вид, что возмущена, но потом согласилась.
— Мои планы вы совсем не учитываете.
— Ты же помощница. Так помогай, — бросила Лена, и от этих слов даже Алиса внутри себя возмутилась.
— Да. Помощница, — Катя растянула рот в хищной ухмылке, переведя на Алису зелень своих глаз. — До завтра, Алиса.
— До завтра.
Ох, как же не хотелось ругаться с Катей, но уже что произошло, то произошло.
— И что у тебя за планы?
— Я хочу познакомить тебя со своим парнем.
— У тебя появился парень?
— О да. У него большой член, ловкие пальцы и шаловливый язык, — Лена высунула язык, в котором красовался пирсинг и пошевелила им. — Но он будет с другом, а Дина сегодня не может.
— О таком надо предупреждать. Матвею это не понравится.
— Так говоришь, будто мы идем на оргию. Просто ужин, просто послушаем живую музыку, а потом вернешься к своему фотографу.
— Если меня застанут в компании мужчин, пойдет много слухов.
— Обещаю, они останутся за кадром. Так что? Не бросай меня. Костя тоже вечно занят, а этот его друг проездом в Москве на один день. Ему было бы неловко, потому что я планировала закончить вечер жарким сексом, но не тройничком.
— Лена… ты… просто огонь, ни дать, ни взять.
— Может, Матвею стоит тоже немного поревновать тебя. Пока он по ночам фотографирует своих моделей, его милая и воздушная Алиса отрывается как в последний раз. Я бы психанула.
— Ты же сказала просто ужин, просто живая музыка?
— Ну… Как пойдет, — подмигнула Ленка.
Это именно с ней она тогда влетела в стриптиз-клуб и Алисе было настолько же весело, насколько Матвей был зол. Может, ужин в приятной компании отвлечет ее от мыслей о Жанне, которая будет с Матвеем в одном помещении целую ночь? Но сообщить о своих перемещениях все же нужно.
«Я сегодня допоздна буду гулять с Леной. Не названивай».
«Я в курсе. Катя уже сообщила. Прошу, без глупостей.»
— Ну, куда без нее?
— Что? — Лена посмотрела Алисе через плечо, но та быстро отключила экран.
— Все в порядке.
«Наверное, все в порядке».
Жанна в момент стала звездой площадки. Даже в сорок лет ее тело оставалось сочным, подтянутым и привлекательным. Ни намека на старость, что вызывало у молоденьких манекенщиц зависть, потому что, как известно, целлюлит бывает и у топ-моделей, а вот бедра Жанны едва ли не свет отражали.
Это была съемка «Семь смертных грехов», где каждая из моделей представала в соответствующем образе. Помимо девушек, на площадке также было до десяти атлетичных парней, изображавших подданных. Жанна умудрилась выбить себе место «Похоти», хотя по мнению Матвея ей больше бы подошла «Гордыня». Он также заметил за собой мысли об Алисе в образе «Чревоугодия», так ей подходившего. Одна мысль о том, что Алиса будет вымазана с ног до головы медом, приводила его в восторг. Но, благо, он не додумался вписать ее имя в эту съемку, не факт, что он выдержал бы этих двух женщин в одном помещении.
— Слушай, Матвей, — его окликнул один из организаторов съемки. — Уж не знаю, как эта… — парень кивнул в сторону Жанны, которая вошла на площадку аки клеопатра, вся в красном латексе. — В общем, за нее там дуже высокие люди попросили. У Инны так вообще случилась истерика, когда ей позвонили и отказали. В общем, обслужи дамочку по высшему разряду, чтобы потом не было проблем, если надо — сам смажь ее маслом и ноги помассируй. Насколько я помню, вы же с ней…
— Не продолжай, — Матвей сжал челюсти. Лучше бы он предавался дальше мечтам об Алисе, измазанной едой. — Это давно уже в прошлом.
— В общем, ты понял, — кивнул организатор.
Матвей кивнул и занял свое место. Ему не нравился свет, он его поправил раз, два и еще десять раз.
— Дорогой, я уже утомилась. Знаешь, эти кубики не такие уж и мягкие, — стальной и скрипучий голос Жанны резал прямо по яйцам.
— Ты же не хочешь выглядеть старше своих лет.
— Что не так с моими годами? Никто еще не жаловался, включая тебя.
Тело Жанны хоть и было как у двадцатилетней, но лицо все же выдавало возраст, и чтобы быстрее она ушла к своему очередному хахалю, Матвей должен был сделать снимок чуть ли не с первого раза.
— Не мешай работать.
— Мне нравится, когда ты такой серьезный. Люблю серьезных мужчин.
Парни, что толпились около Жанны, посмеивались над Матвеем. Все они были в кожаных шортах с подтяжками, а на их лицах красовались маски-зайчики. Пошло, но по факту должно быть красиво. Хотя Матвей не видел в этой съемке чего-то сверхъестественного. Можно было придумать куда более удачный концепт, чем раз за разом выдавать одни и те же кадры.
Жанна вела себя более, чем вызывающе. Она била плеткой парней, раздвигала ноги, вставала на четвереньки и садилась на спины на помощникам. Да, всё в духе «похоти», но Матвею было противно на это смотреть. А ведь когда-то он ее боготворил. Но если бы он увидел в этом безумно откровенном наряде Алису… Да он уже видел ее практически голой, и эти воспоминания мешали спать по ночам. Однако Матвей ни за что бы не позволил кому бы то ни было увидеть эту стороны Алисы.
«
«Я тоже хочу,» — проносилось в его мыслях с одной единственной разницей, что он хотел именно Алису, а не просто засунуть в кого-то свой причиндал.
Закончив снимать Жанну, умпа-лумпы начали готовить площадку для следующего греха — «Жадности»: парни притащили розовую ванну, наполненную бутафорскими деньгами — очередное клише, но что есть — то есть. Далее, «Гнев», который не очень то и отличался от «Похоти», разве что подожгли специальные декорации. И пока умпа-лумпы разбирались с последствиями «поджога» и задымлением, Жанна пошла в атаку. Матвею просто некуда было бежать, она настигла его прямо в мужском туалете, когда он вышел, чтобы умыться, так как от софитов ему было дико жарко.
Она даже не удосужилась снять свой наряд, так и подкатила к нему красным пятном.
— Ну что, дорогой мой? Как тебе сегодня мой образ?
— Никак, — Матвей бросил осуждающий взгляд на Жанну. — Предпочитаю поскромнее.
— Ну, конечно. Алена твоя та еще скромница, да?
— Алиса.
— Да какая разница, — внезапно Жанна оказалась слишком близко, и обхватила Матвея сзади, положив руки ему на грудь. — Мы то оба знаем, что ты меня не забыл. Вон как напрягся, а я еще ничего не сделала.
Жанна повела рукой вниз, а Матвей действительно напрягся. Да кто бы не напрягся, когда на него так бесцеремонно нападают? Матвей только и успел перехватить руку Жанны до того, как она приблизилась к его ширинке. Он с силой развернул ее и прошипел:
— Ты что творишь?
— Сюда никто не зайдет, я заперла дверь, — улыбнулась она и начала более активно ломиться в личное пространство Матвея.
Все в Жанне Матвея откровенно раздражало, особенно эта ее уверенность в том, что Матвей до сих пор не может ее забыть. А как ее забыть — ведь она самый страшный сон его жизни.
— Мне надо работать.
— Ничего страшного, подождут. Они все поймут.
— Нечего тут понимать. У нас с тобой все давным-давно закончилось.
— У нас закончится только тогда, когда я решу, — Жанна толкнула Матвея в грудь с такой силой, что он врезался в столешницу раковины.
— Жанна, не доводи до греха, — желваки ходили под челюстью, а кулаки сжались от мысли, что женщин бить нельзя. Что-то последнее время жизнь подкидывает ему одни испытания на прочность.
— Именно этим я и собиралась заняться — предаться греху, — тихо прошептала Жанна, прижимаясь к Матвею всем телом. — Надо же как-то оправдывать этот наряд.
— Ты переходишь все границы, — он сжал её за плечи и вытянул вперед руки.
— Для меня не существует границ, — проворковала Жанна и попыталась избавиться от оков.
Матвей удерживал ее на расстоянии, однако недостаточно сильно — подводило хорошее воспитание. Он не терпел грубости по отношению к женщинам и боялся переборщить. Но эта женщина поистине сошла с ума. Ничего сексуального в её поведении не было. Особенно с учетом её наряда. Будто весь этот латекс пережал ей сосуды так, что к мозгу перестал поступать кислород.
Жанна показалась Матвею отвратительной — влюблённость в эту женщину казалась помутнением рассудка и полным бредом. Он влюбился совсем в другую Жанну: смеющуюся над его шутками, ненакрашенную и взъерошенную по утрам, умилявшуюся букету скромных ромашек. Жанну, что часами слушала его, и ту, которая очень хотела в три часа ночи гамбургер, хотя сидела на диете.
Но с той Жанной из своих воспоминаний он провел совсем мало времени. Это всё оказалось ложью. Может, Жанне и хотелось в какой-то момент этой тихой и размеренной жизни с Матвеем, но она быстро ей наскучила, а Матвей был довольно сильно увлекся своим карьерным ростом, и не заметил в ней эти изменения, думая, что с их отношениями всё в порядке.
На сцену вышла та стерва и светская сука, которой она всегда и была. «Я всего лишь дала тебе то, что ты хотел. Ты должен быть благодарен».
Эмоциональные качели, которые устроила ему Жанна, довели Матвея до того, что он перестал доверять женщинам вообще, и они ему перестали быть особо интересны. Теперь он предпочитал работу отношениям. Да, Жанна внесла свой вклад — помогла ему стать известным, но плата оказалась слишком велика.
— Я больше не твоя игрушка, пойми уже наконец это! — не выдержал Матвей. — Хватит меня преследовать, как какая-то сталкерша. Если тебе скучно и одиноко — заведи собаку.
— Неужели эта девка лучше меня? — вдруг спросила она, конечно, имея ввиду Алису.
— Называй её по имени, — сквозь зубы процедил Матвей, и оттолкнул Жанну от себя. — Хотя нет. Лучше вообще не произноси её имя.
— Ох, какие громкие и грозные слова. Боюсь-боюсь, — ехидничала Жанна, глядя на него с ядовитым прищуром.
Матвей шумно выдохнул и сжал ладонями голову. Последнее, чего он хотел, — это выяснять отношения с Жанной, но раз она не отстает, то он решился-таки высказать всё, что хранил на сердце.
— Ты сама всё разрушила. Именно тебе было всегда мало! Как только я стал зарабатывать достаточно, ты потеряла ко мне интерес.
— Ох, милый, я потеряла интерес не потому что ты начал зарабатывать, а потому что ты был занят чем угодно, но не мной, — закатила глаза Жанна. — И даже сейчас, чтобы с тобой встретиться, пришлось влезть в этот ужасно неудобный наряд и подкупить пару человек. Но я пошла на это, потому что верю, что для нас не всё потеряно.
Матвей засмеялся и оперся на дверь. Он уже запутался, где правда в её словах, а где ложь. Он и сам понимал, что с эмпатией у него беда, и женщинам всегда нужно больше, чем он может дать. Но слышать это от нее оказалось больно. Но и ставить кого-то на пьедестал не собирался, как и не просил того же по отношению к себе. Жанна же хотела всегда и во всем быть первой. И весь этот фарс, что она устроила — лишь в защиту её уязвленного самолюбия. По сути, именно этого Матвей и добивался. Только он надеялся, что она проявит благоразумие и отступит, а не начнет напирать еще сильнее.
— Удивительно, что из всех твоих любовников, только я удостоен такого внимания. Отчего же снова не найдешь юное дарование и не приведешь его к успеху? Тебе же это нравится. Потом найдешь еще одного и еще, и так до тех пор, пока тебя не долбанет климакс.
Жанну слова Матвея явно задели, потому что она перестала улыбаться. Он и сам ощутил, как перестал задумываться о том, о чем говорит.
— Хочешь сказать, что теперь я для тебя старая?
Матвей выдержал паузу, собираясь с мыслями:
— Хочу сказать, что мой интерес к тебе остался только в твоей голове. У меня есть девушка, и кроме неё меня больше никто не интересует. И я предпочту кастрацию, чем еще раз лечь с тобой в одну постель.
Жанна задохнулась на вдохе и казалось, что её глаза заблестели. Но Матвей не мог представить женщину перед ним плачущей. А даже если и так — ему плевать. Давно плевать.
— Зря ты так со мной, Матвей, — протянула Жанна с угрозой. — Обижать меня может быть опасно.
— И пусть. Мне уже всё равно. Жил как-то до тебя, проживу и после. Не всё в этом мире меряется деньгами, а ещё — мир не крутится вокруг тебя, Жанна.
На этой фразе Матвей ушел. Увы, он совсем не почувствовал облегчения. Скорее наоборот, его немного напугали угрозы Жанны, хоть он этого и не показал внешне. Единственное, о чём он мог сейчас думать, — Алиса. И слова о том, что его больше никто не интересует, — чистая правда. Эта девушка заняла все его мысли и сердце.
— Матвей, тебе там звонили, но мы не брали, — сообщил ему стафф.
Пропущенные от брата, от Алисы и сообщение: «Можешь забрать меня?»
У Матвея тревожно екнуло сердце.
Лена — это ураган в жизни Алисы. С одной стороны она подпитывалась ее энергией, с другой — захлебывалась, если вовремя не останавливалась. Абсолютный хаос, энтропия и невозможность предугадать, куда занесет их нелегкая, а потому Алиса минимизировала личное общение с Леной. Алиса хоть и любила тусовки и всякие движухи, но социальная батареечка и так после общения с подписчиками и рекламодателями оказывалась на нуле, а Лена же жила по принципу «что не убивает, то не убивает».
Они познакомились совершенно случайно на одной презентации для блогеров и каким-то чудом нашли общий язык. Лена не уставала повторять, что они с Алисой как инь и ян, как свет и тьма. Контент у Лены был довольно провокационный, она была секс-блогером, рассказывающим о всяких новомодных «игрушках» и о том, как доставить максимальное удовольствие, также занималась энергопрактиками и все в таком духе. Каждый раз она пыталась развести Алису на разговоры о том, какой Матвей в постели, а Алиса умело уклонялась. Можно было бы, конечно, пофантазировать, но не хотелось врать по таким вопросам, мало ли куда это потом уйдет.
— Ты сказала, что это ужин в ресторане, — Алиса с недоверием прошла в какой-то камерный бар, на сцене настраивали звук музыканты и играть они будут явно не классическую музыку.
— Бар, ресторан — какая разница? — махнула рукой Ленка, как будто бы и правда не было никакой разницы.
Алиса немного поежилась, но промолчала.
— Сделаем фото? — Лена закинула руку на плечо Алисе и, не дожидаясь ответа, сделала несколько селфи.
В голову Алисе закрались сомнения относительно происходящего. Ленка потянула ее к столику в самом дальнем углу бара, где их уже ждали двое мужчин. Еще в такси Лена показала ей фото Кости, а потому она сразу узнала его в высоком рыжем парне, испещренном всевозможными пирсингами и с ног до головы покрытом татуировками. Его друг — Майкл или как-то так, в общем, иностранец — выглядел поприличнее, но тоже не отставал: осветленные волосы, выбритые виски, футболка с принтом AC/DC, миллион каких-то браслетов и цепочек, рваные штаны, клетчатая флисовая рубашка. Нет. Погорячилась с Алиса с «поприличнее». Она уже успела привыкнуть к строгим костюмам Матвея, его уютным джемперам и брюкам со стрелками, а не вот к этому безобразию. Алиса явно предпочитала элегантную сдержанность откровенному гранжу.
Лена чуть ли не с разбега запрыгнула Косте на колени и засосала его по самые гланды. Глаза Алисы полезли на лоб, а потому она начала осматриваться по сторонам в поисках хоть чего-то, за что можно было зацепить взгляд, только бы не пялиться на этого Майкла, которого совершенно не смутило поведение друзей.
— Элис? Кхм. А-ли-са, — попытался он позвать ее, но она делала вид, что оглохла. Хотя учитывая то, какие звуки издавали музыканты, — она сегодня точно выйдет из этого заведения немного ошалелой.
Парень коснулся ее плеча, приглашая сесть с ним рядом. Тяжело вздохнув и натянув приветливую улыбку, Алиса устроилась на стул, не желая садиться на диван, вид которого заставлял продумывать план лечения от какой-нибудь совершенно новой венерической болезни. Бар выглядел не как что-то новое, а как будто только вчера с дверей срезали бумажку «опечатано».
— Drink? (Выпьешь?) — Майкл показал на початую бутылку шампанского.
Хм, слишком утонченный напиток для данного заведения. Алиса была уверена, что здесь кроме пива и коктейля «Идиот» ничего не подают. Хотя откуда тут вообще элитный виски и коньяк? Скорее нальют дешевое пойло за дорого.
Алисе вспомнилось как сосед дядя Петя гнал самогон на заднем дворе своего дома, как воняло на всю округу и как выстаивалась очередь, чтобы купить этой «святой» воды. Вот самогон дяди Пети никто ни с чем не мешал — чистый продукт! Но в топе была всё же настойка на скорлупе кедровых орешков — убирало с одной рюмки — она хранилась на случай самых важных переговоров.
— Он притащил это из Duty Free, — прокомментировал парень Лены и вскинул палец вверх. — Импорт!
— О, тогда я буду! — оторвалась наконец от него Лена. — Алисе тоже налей.
— Нет, я… — отказаться она не успела. В руки ей был всунут бокал. — Я только недавно принимала антибиотики.
— Не обижай хозяев, красавица, — заулыбался Костя, но Алиса все же поставила бокал назад на стол.
— Кстати, как тебе? Костя открыл бар в прошлом месяце. По-моему выглядит очень… Очень! — восхитилась Ленка.
«Да… Иначе это заведение и не описать. Слов не подобрать,» — подумала Алиса. Она уже начала подумывать о том, что Лена затащила ее сюда, чтобы уговорить на рекламу этого злачного местечка, но Алиса не выбирала, что рекламировать, а даже если бы выбирала — точно бы не стала отмечать бар под названием «БарСУК».
— А почему твой друг молчит? — Лена толкнула локтем Майкла, или как его там.
— Потрясен красотой твоей подруги. Видишь, как глазки горят, — шепнул Костя Лене и обратился к другу. — What's up, bro? All is good? (Как дела, друг? Все хорошо?)
— Да-да. Do you speak English? (Говоришь по-английски?) — спросил у Алисы Майкл, но она была совершенно не настроена на разговор.
— Nein. Ich spreche Deutsch, (Нет, я говорю по-немецки) — решила схитрить Алиса, но Майкл лишь больше заинтересовался.
— Oh! Es ist großartig! Ich komme aus der Schweiz. (О! это просто отлично! Я из Швейцарии)
— Schlecht. Ich spreche sehr schlecht. (Плохо. Я говорю очень плохо.)
«Черт! Не прокатило…»
Майкл рассмеялся и начал что-то о том, какой у Алисы прекрасный акцент.
— Я нэмного говорить парусски. Учить в университет.
Алисе была эта информация также интересна, как и ядерная физика — то есть никак. В целом, этот парень был не так уж плох, пытался заинтересовать Алису всеми возможными способами, а она все думала, как сбежать, чтобы не светиться в таком месте и дальше — и при этом не напороться на ссору с Леной. Та недвусмысленно подталкивала ее к разговору с Майклом, отвлекаясь лишь на очередной поцелуй с Костей. Даже сквозь громкую музыку было слышно, как пирсинг в их языках стучит друг об друга.
Бар потихоньку наполнялся людьми: оказалось, что выступающая группа довольно популярна в узких кругах. И в целом, стоило им выступить, Алиса поняла почему. Это был тот случай, когда картинка не совпадала с реальностью. Песни были полны смысла, а музыка проникала в самую душу. Алиса даже засняла немного их выступление. Подумает на досуге, стоит ли это использовать в блоге или все же останется лишь воспоминанием в личном архиве.
— Пошли танцевать! — Лена потянула Алису на танцпол. — Давай!
— Я не хочу.
— Да, блин, что с тобой сегодня? Почему ты как амеба? — кричала она ей в ухо. — Мы же веселимся.
— На самом деле, мне пора домой. Уже поздно.
— Всего два часа ночи!
Вот именно. Два часа ночи, Алиса в странном заведении, хочет есть, пить, да и голова раскалывалась от шума. Она так и не рискнула притронуться ни к чему в этом баре. Алиса хоть и ела все подряд, но не до желания заработать кишечную инфекцию сомнительными продуктами.
Майкл тем временем был все ближе и ближе, и Алиса чувствовала себя все больше не в своей тарелке. Почему она должна развлекать какого-то левого парня, когда могла доставать Матвея гневными сообщениями и отвлекать от работы? Да она бы предпочла провести вечер с Катей, если бы был выбор.
А собственно, разве его не было? Почему она сидит в неприятной компании, засунув язык в задницу?
Алиса решила, что с нее на сегодня хватит.
— Wohin gehst du? (куда ты?) — Майкл остановил Алису за запястье. Было в его прикосновении что-то неприятное.
— Ich brauche… (мне нужно…) — Слова Алисы тонули в оглушающей музыке. — Toilette. (Туалет)
Она указала в сторону уборных. Наверное, в сторону уборных, так как точно не знала, где они. И не особо то и хотела узнавать, представляя что там могло твориться.
Майкл показал на уши, мол, не слышит. Алиса наклонилась к нему чуть ближе и повторила.
— Toilette! (Туалет!)
Майкл сделал пальцами «окей» и кивнул, улыбаясь. Алиса кивнула и попятилась. Его рука на ее запястье задержалась слишком долго.
Пробираясь сквозь толпу, Алиса ловила на себе голодные взгляды. Она явно не подходила этому месту. Белая овечка в стае волков. Правда эта овечка может и голову откусить при необходимости, но не очень то и хотелось. Все же она предпочитала словесные перепалки физическому насилию.
Заветная табличка WC, а под ней — граффити с очень пошлым и мерзким мотивом. На стене — надпись, гласящая: «Не бросайте презервативы в унитаз».
— Мило, — поежилась Алиса и как будто бы и перехотела справлять малую нужду.
Она лишь вымыла руки, и то боролась с собой и ощущала брезгливость во всем теле. Как вообще можно было открыть такое заведение? Это же просто позор и кошмар! Хотя, судя по количеству посетителей, спрос был.
Кто-то обхватил Алису сзади за талию и прижал к себе, а затем ее шею опалило поцелуем. Она встрепенулась, глянула в зеркало и увидела в отражении Майкла. Алиса резко обернулась и оттолкнула парня со всей силы.
— Что за херня?
— Toillete, — развел он руки в стороны.
— Ты что подумал… — Алису постигло озарение. — Да не звала я тебя сюда!
— Я не понимать. Звала? — с трудом пытался он совладать с русским. Хреново, видимо, его учил, раз не понимал простых фраз, или был уже настолько пьян, что все познания улетучились.
Майкл снова двинулся к ней, Алиса опять начала отбиваться, но похоже парня ее мнение уже не интересовало. Едва его губы коснулись ее, она ощутила резкий запах выпивки, уперлась руками в подбородок Майкла и со всей силы ударила того коленом в пах, но немного промахнулась, попав лишь по ноге. Алиса увидела в его глазах яростный огонек. И почему в этом гребаном туалете никого не было именно сейчас⁈ В клубах же обычно очереди!
— Не трогай меня! — запротестовала она и двинулась к двери.
Майкл преградил дорогу, продолжая хватать Алису, и попытался заткнуть ей рот рукой. С силой потянул за ее колготки, они треснули и образовалась дыра, в которую он уже успел просунуть свою мерзкую руку. Алиса, борясь с подступающими слезами и паникой, наступила ему на ногу каблуком, он боли он выпустил её из хватки и тогда она нанесла удар ребром ладони прямо в кадык. Майкл закашлялся, а Алиса успела прошмыгнуть на волю. Прикрывая сумкой дыру в колготках, она выскочила на улицу, даже не думая о том, что забыла свою куртку внутри. Курящие на входе парни и девушки смотрели на нее уже невидящими глазами, если вообще смотрели. Никакой охраны. Полная анархия.
— Ты одна, красотка? Кто тебя так? — какой-то парень обратил на нее чуть больше внимания, чем остальные.
— Подойдешь хоть еще на шаг, и я тебе руку сломаю, — прошипела Алиса, оценив свои возможности. Парень был уж очень щупленький.
Алиса достала свой телефон: два процента зарядки. Не хватит, чтобы вызвать и дождаться такси. Придется идти до метро — такое себе. Поэтому она начала звонить Матвею без задней мысли. Но ожидаемо, тот не взял трубку.
— Кусается. Зачет! — парень показал два пальца вверх. — Так какой твой ответ?
— Отвали, а?
— Элис! — услышала она голос Майкла, пробивающегося сквозь толпу на улицу.
— Блядь.
В глазах Алисы застыл испуг. Приставучий парень оказался не таким уж подонком, потому что сразу понял сложившуюся ситуацию.
— Сюда давай, — схватил он ее под локоть и затолкал в неосвещенный переулок. Алиса даже не успела возразить.
Майкл выбежал на улицу и осмотрелся по сторонам. Худой парнишка закрыл ее от посторонних глаз, пока та набирала сообщение: «Можешь забрать меня?» и попыталась отправить свою геолокацию, но в этот момент ее телефон разрядился. Она выругалась еще раз. И как теперь Матвей её найдет?
Майкл, благо, вернулся в клуб.
— Это он так с тобой? — парень посмотрел на дыру в ее колготках. — Выглядишь…
— Отвратно, да.
— Нет. Скорее… неподходяще. Но эта дырка уже более менее, — парень оказался вроде безобидным. Ну, не все же должно было быть ужасно в этот вечер?
— Дима, — парень протянул Алисе руку.
— Алиса.
— А что это за девочка, и где она живет? — пропел Дима, Алиса сдавленно улыбнулась. Бесила ее эта песня. — А вдруг она не курит, а вдруг она не пьет?
Дима достал из кармана пачку сигарет и протянул Алисе, она покачала головой, отказываясь.
— Не курю, это факт.
— Ну и ладно. Назад будешь возвращаться или уже нагулялась?
— Ни за что не вернусь внутрь, — Алиса поежилась от воспоминаний о Майкле и от холода, но Дима джентльменом не оказался, да и объективно ему нечем было согреть Алису, кроме своих объятий: он выперся на улицу в одной майке, видимо, и не планировал задерживаться, а тут она такая потерянная.
Впрочем, холод можно было и потерпеть — а вот куртку жалко. Повезло, что она всё выложила из карманов, когда заходила, и затолкала в сумку.
— Хочешь, мы с пацанами этому блондину морду набьем? Мы приличных девчонок в обиду не даем.
— Пусть живет. Он в Москве всего один день.
— Так сделаем же его запоминающимся на всю жизнь! — Дима повысил голос, разводя руки в стороны.
Алиса сдержалась, чтобы не рассмеяться. Дима хоть и выглядел, как будто его не кормили лет двести, но рядом с ним находиться казалось безопасно. Да, много болтал, но руки не распускал, да и защитил. А Алиса все прокручивала в голове варианты, как добраться до дома.
— Какое тут ближайшее метро?
— Это тебе очень далеко идти придется, не советовал бы, — Дима выдохнул дым прямо Алисе в лицо, она закашлялась. — Сорян, красотка. Слушай…
Дима вдруг замолчал и задумался. Алиса даже не знала, как реагировать. Не могла же она просить его стоять с ней рядом до… До чего? До второго пришествия?
— К нам щас подскочить хороший человечек должен, он на тачке. Может, подкинет тебя, пока не выпил.
— Не стоит, — Алиса немного испугалась. Хватило ей уже одного «хорошего человечка».
— Жека! — окликнул Дима пышногрудую девушку с розовыми дредами, которая только вышла из бара. Она посмотрела на Алису глазами, полными недоумения.
«Да поняли тут уже все, что я тут лишняя! Хватит зенки свои выпучивать на меня!»
— Чего надо, задохлик?
— И я тебя люблю, шкура!
«Мило. Мило…»
— Саня там чего? Когда будет? У меня бабки на счету кончились, — виновато протянул Дима.
— А они у тебя появлялись?
Дима едва не стряхнул пепел с сигареты прямо Жене в волосы, она ловко увернулась.
— Минут через десять будет. А что?
— Может, он подкинет Алиску до метро? — Дима показал на Алису.
Она уже сгорала от неловкости. Так она еще не вляпывалась. Какого хрена вообще все так обернулось? Жека еще раз окинула взглядом «Алиску» и немного скривилась.
— С хрена ли?
— Ну, помочь надо хорошему человечку.
— Все, хватит. Перестань. Я сама разберусь, — Алиса попыталась остановить нового знакомого или кем он там себя вообразил, чтобы не нарываться на еще большие неприятности. — За мной скоро приедут. Наверное…
Никто за ней не приедет. Ведь никто не знал, где она конкретно. Алиса продолжала прикрывать дыру в колготках, пытаясь придумать, как ей быть дальше.
Тут на Жеку обрушился какой-то парень и смял под себя.
— Как же я скучал по моей красавице!
Алиса оцепенела. У него были такие же черты лица, тот же рост и телосложение, что у Матвея, и даже голос! У Алисы в голове промелькнула мысль о том, что у нее началась шизофрения. Или у Матвея, иначе как объяснить его появление в столь злачном месте, да еще и в таком виде… Нет, Матвей, которого она знала, никогда не надел бы косуху и «гады». Алиса собралась взорваться негодованием, но вовремя себя остановила, поймав в свете фонарей не привычные голубые глаза, а карие, да и парень явно моложе, может, её ровесник или чуть старше.
— А вот и Санечка! — заулыбался своими желтоватыми зубами Дима и пожал руку парню.
И тут пазл в голове Алисы сложился. Саша, Санечка — это же Александр, а внешнее сходство с Матвеем…
— Александр… — осторожно и тихо протянула Алиса, будто пробуя имя на вкус. — Донцов? — она рискнула произнести вслух фамилию.
Санечка прищурился и наконец заметил Алису. А затем его глаза округлились от удивления.
— Алиса? Громова⁈
Теперь все было очевидно, как день и ночь. Перед ней стоял младший брат Матвея.
— А вы знакомы? — недоверчиво спросила Жека, переводя взгляд с Саши на Алису и обратно.
— Ну, если не ошибаюсь, то это девушка моего старшего брата, — Саша приблизился и всмотрелся в лицо Алисе, а ей хотелось провалиться под землю. Вот тебе и воссоединение с семьей. — Я видел ее только на фото.
«Как и я тебя, братишка,» — язык Алисы прилип к небу. Уровень абсурдности этого вечера зашкаливал.
— Да ты везучая, мать! — Дима похлопал Алису по плечу.
«Ага, как утопленник,» — подумала Алиса.
— Три девицы под окном пряли поздно вечерком, или как назвать этот мини-сабантуйчик?
Саша сидел напротив Алисы и Матвея, чувствуя себя не в своей тарелке. А все потому, что оказался в нужное время в нужном месте. Или, может, совсем не вовремя? Он не особо понимал, потому что думал, что помогает девушке брата, попавшей в неприятную ситуацию, а по факту эти двое чуть глотки друг другу не перегрызли, как только встретились. И как будто бы лучше было не допускать их встречи вовсе.
Матвей проехался по Алисе на чем свет стоит за то, что она оказалась в клубе, полном отморозков, а Алиса орала на Матвея по причине того, что когда он нужен — его нет рядом, а когда не нужен, цитата, «не отделаться».
Шестеренки в голове Санечки крутились на скорости гоночного болида. Он уже хотел было свалить из своей же собственной квартиры (а по совместительству и квартиры Матвея) назад, к Жеке, к этой розововолосой красотке, которая должна была провести в его объятиях всю ночь до самого утра, но Саню почти силой заставили остаться. Возможно, только Саша и сдерживал брата и его девушку от кровопролития.
— Я раз сто тебе говорил слать эту Лену к чертям собачьим!
— Ты не понимаешь, что мне скучно? Да от меня скоро кожа да кости останутся из-за того, что света белого не вижу!
— Какие кожа да кости, ты ешь больше, чем можно себе представить!
— А вот не надо тут об этом, изверг-ЗОЖник со своими контейнерами! Я в кой-то веки встретилась с подругой, а где в это время шлялся ты?
— Я работал, дура ты редкостная!
— А я, по-твоему, не работаю⁈ Торгую своим лицо сутками, между прочим, по твоей гребаной инициативе!
Кажется, разговор Алисы и Матвея заходил в тупик. Санечке уже становилось плохо. Ему нужно было выпить, поэтому он тихонечко двинулся в сторону трюмо, где припрятал бутылочку текилы. Он планировал веселиться, а не слушать склоки влюбленных. А они, безусловно, ими были, в этом он не сомневался. Милые бранятся — только тешатся.
Саша позвонил Матвею сразу же, как они с Алисой поняли, кто есть кто. Женя была не особо довольна, но спорить не стала — семья же, хотя он видел ревность в глазах подруги. Ну, ничего, он знает как загладить вину за упущенные мгновения, потом еще будет умолять его сгинуть.
Матвей долго не брал трубку, а когда наконец ответил, казался каким-то слегка взбудораженным. И Саня совершенно не предполагал, во что выльется этот звонок. Знал бы — просто отвез бы Алису домой, а они бы разбирались дальше сами. Но нет же, Матвей строго приказал привезти её к нему. А когда Матвей становился строгим, Саша предпочитал не спорить. Это у Матвея от матери.
Ох, подшучивать над братом издалека было куда приятнее, чем погружаться в его дела так сильно. Они пересекались-то пару раз в неделю.
— А это что такое? — Алиса указала на воротник рубашки Матвея, где красовался след от красной губной помады. — Ты поэтому трубку не брал? И поэтому я…
Матвей замотал головой.
— Нет, стой. Ты все не так поняла.
— Да все я прекрасно поняла, мудила ты бесчувственный! — крикнула в сердцах Алиса, тем самым обозначая точку в их разговоре.
Саша явно заметил слезы в ее глазах, когда она пробежала мимо него прямиком в ванную.
— Да за что мне эти мучения? — спрашивал у потолка Матвей.
Саня решил, что надо взять две рюмки.
— Ты чего так разнервничался-то? Я тебя таким злым никогда не видел.
— Да эта! Эта! — Матвей растерял свой словарный запас и лишь взревел, зарываясь пальцами в волосы.
Саша налил себе и Матвею, и подтолкнул одну из рюмок к брату.
— Что это?
— Текила.
— Убери эту дрянь от меня.
— Изверг-ЗОЖник? — вспомнил определение Алисы Саша.
— Я тебе сейчас эту бутылку засуну прямо в задницу, — проскрипел Матвей сквозь сжатые зубы.
— Уверен, что мне не понравится?
— Саша! — Матвей вскочил со своего места. Саша опрокинул стопку, поморщившись. — Вот скажи мне, почему с женщинами так сложно?
— Мне не сложно… — пробубнил Саша, но Матвей его не слышал.
— Одна меня никогда меня не слушает, перекручивает, доводит до истерики, а потом еще обижается и посреди разговора уходит! Другая… — Матвей осекся и скривился так, будто его окатили помоями. — Блядство.
Матвей быстро избавился от рубашки и швырнул её в мусорку.
— Не кипятись, старичок. Мне не по себе, когда ты материшься. Из нас двоих джентльмен — ты, а не я.
— Это просто невыносимо!
— Хочешь совет? — Саша налил себе еще текилы. — Выпей.
— Да пошел ты со своей выпивкой!
— Я бы с радостью, но вы оба заставили меня остаться.
Донцов-старший почти дышал огнем, его ноздри раздулись так, что Саня поставил бы на то, что туда поместится рубль или даже два. Грудь брата вздымалась от частого дыхания, и Саша задумался о том, знает ли он вообще что делать, если у кого-то случился инфаркт. Возможно, Алиса знает? Он мог лишь предполагать.
Работа старшего братца, конечно, не из легких — столько красоток ежедневно крутятся вокруг. Видать, на площадке что-то пошло не так. Если он действительно был на работе.
— Ты же не изменил ей? — решился Саня на вопрос, хотя в неверность брата Саня поверил бы с трудом. Роль плейбоя была в их семье за ним, а никак не за Матвеем, хоть и возможностей у братца было куда больше.
— Какая нахер измена⁈ Мы с Алисой даже не!.. — в глазах Матвея застыл мгновенный ужас, а потом он резко замолчал.
Саня очень внимательно посмотрел на брата.
— Вы с Алисой даже не… Что?
— Ничего. Тебе пора, — Матвей схватил Сашу под локоть и потащил к выходу.
Первая мысль, что пришла к Сане в голову, была о том, что Матвей и Алиса не переводили свои отношения из платонических в интимные. И это было очень странно. Его братец, что, держал целибат? И этот след от помады… Неужели и правда пошел налево, не выдержав?
— Эй! То, что ты с ней не спал, не значит же, что можешь спать с другими! Хотя не спать целый год… Она бережет себя до свадьбы или, может, тебе надо к врачу? — промолчать Саня всё же не смог.
— Вали уже, — Матвей швырнул в брата ботинками. Благо, Саня был юркий и вовремя увернулся.
— Я вообще-то у себя дома.
— Еще слово и будешь жить на улице. Хотя о чем я? Ты и так большую часть времени шляешься по каким-то подворотням.
— Я свободен, словно птица в небесах! — завел Саня басом песню группы «Ария», шнуруя ботинки. Спорить с братом не было никакого желания. — Ты с ней полегче. Если меня вызовут в суд, я встану на ее сторону.
— Ты когда-нибудь заткнешься?
— Да ухожу я, ухожу!
Матвей уже чуть ли не пинка дал Сане, чтобы тот вышел за дверь. Младшему Донцову показалось, что он забыл о чем-то очень важном, но когда Матвей и Алиса начали кричать, все мысли улетучились и он лишь мечтал, чтобы все побыстрее закончилось.
Саша дошел до машины, но потом вспомнил, что уже выпил. Оценив, стоит ли садиться за руль, все же вызвал такси — не стоило рисковать жизнью, она итак была полна приключений. Да и лишиться прав было сродни смерти.
Холодный осенний ветер ставил колом его кожаную куртку, и он лишь мечтал о том, как окажется рядом с Женей, этой булочкой с корицей в образе кобры. Он встречался с ней уже несколько месяцев, и она запала ему в сердце особенно сильно, хоть Саша и не обременял себя громким словом «отношения», предпочитая называть это «времяпровождение». Он молод для такой ответственности.
Видеть брата таким вспененным оказалось даже приятно. Весь такой из себя правильный сын, оказывается, испытывает трудности с женщинами. Пока он работает, или что он там делал (загадка!), его милая и воздушная Алиса шарахается по притонам. Диво-дивное. Может, не настолько они с ним и разные, ведь им обоим нравятся бунтарки.
Саша вернулся в бар, когда все уже были готовы бить друг другу морды. Класс. Он пропустил все веселье. Столкнулся в дверях с каким-то белобрысым иностранцем, щиплющем за задницу дуже пьяную деваху. Странности не заканчиваются.
— Санечка! — Дима распростер ему свои объятия, но Саша прошмыгнул у худого подмышкой, не желая терять ни минуты, пока не доберется до Жени.
Красотка валялась на одном из диванчиков со скучающим видом.
— Я вернулся, любовь моя.
Женя не просияла от радости встречи с ним, но притянула Саню за ворот и смачно поцеловала. Вот, именно этого он и хотел, а не быть рефери на ринге. Он обнял Женю, укладывая голову той на пышную грудь. Если она на него не слишком злится за долгое отсутствие, то он переночует у нее, хотя спать не входило в его планы. Но домой ему сегодня лучше не заявляться.
— Злой ты, Саня, — Дима сел на стул напротив. — Как там Алиса?
— Отвез к брату. Там такой скандал был.
— Ох, я бы тоже на ее месте злился.
— Почему? — Саня уже мурлыкал на груди у своей подружки, Женя перебирала волосы на его голове.
— Ну, ты был бы рад, если бы тебя прижал какой-то мудила, потом бы у тебя разрядился телефон, а твой парень не брал бы трубку?..
Дима все продолжал перечислять причины, по которым могла злиться Алиса. А Сашу как ошпарило: гребаные колготки! Она сняла их в машине и убрала в сумку, а он забыл сказать об этом Матвею. Хотя казалось бы — что такого в том, что у девушки порвались колготки. Он обратил на это внимание, но не придал должного значения.
Саша быстро достал телефон и начал писать Матвею. Если брат неправильно поймет произошедшее, то будет плохо. Очень плохо.
— Алиса, открой, — Матвей бился в закрытую дверь, но Алиса только посылала его все дальше и дальше в пешее эротическое путешествие. — Хватит сидеть там. Выходи и поговорим.
— Мне с тобой не о чем разговаривать!
Алиса знатно перенервничала за этот день. Сначала подстава Лены, потом этот Майкл, будь он проклят, потом еще Дима, Саша, Матвей. Толпа мужчин и ни одной решенной проблемы. А когда она увидела на рубашке Матвея след от помады, у нее поплыло перед глазами. Алису затошнило от мысли, что он мог быть с другой женщиной, пока ее домогались. Она понимала, что ее никто насильно не тащил в этот бар и что вся ситуация произошла по её собственной дурости. Всё это могло произойти в любой момент жизни. Будь ты хоть трижды в отношениях, но ты не застрахована от приставаний, если рядом нет благоверного. Дико и ненормально, но вполне реально.
Но мысль о том, что Матвей мог быть с другой, была хуже прочих.
Ревность грызла Алису под ребрами, завязывала в узел кишки и заставляла неметь пальцы на руках. То, о чем она так долго размышляла, чего в душе боялась: пока она играет роль примерной девушки, Матвей невесть чем занимается и еще смеет ругаться на Алису. И как она допустила мысль о чем-то большем? Почему позволила своей промежности заглушить голос разума?
Алиса плакала, усевшись на холодный кафельный пол и прислонившись к ванной.
— Алиса, я выбью дверь, если ты не откроешь.
«Господи, как же достал!»
Она резко встала, от чего закружилась голова. Или сказывался дикий голод — она так ничего и не поела. Просто забыла о том, что хотела есть. Зато она хотя бы сходила в туалет, и за те тридцать секунд испытала не меньше, чем оргазм.
Алиса со всей силы толкнула дверь в надежде, что треснет ею по башке Матвея, но этот гад увернулся.
— Вызови мне такси, и я уеду.
Матвей, видимо, заметил покрасневшие глаза Алисы, и лицо его стало чуть ли не как у Пьеро. Весь такой из себя несчастный, тьфу. Неужели вину почувствовал?
— Что глаза вытаращил? — Алисе хотелось грубить ему, не переставая. Ее ничто не разжалобит.
— Прекрати, пожалуйста.
— Надо же. Вежливые слова. Поздно пить боржоми, когда почки отказали.
Алиса собиралась сесть на диван, но Матвей вдруг схватил ее за локоть и остановил. На лице Алисы отразилось такое отвращение, что он сразу же разжал руку.
— Не смей меня больше никогда трогать.
Матвей взревел.
— Да послушай ты меня! Ты все не так поняла.
— Я все поняла так, как надо. Вызови такси.
— Алиса…
— Вызови мне гребаное такси, Матвей! — в ее глазах снова встали слезы.
Алиса уже и сама не понимала отчего. От всего сразу. Ей было больно смотреть ему в глаза, она ощущала себя брошенной и преданной, хотя он никогда ей ничего не обещал. И вообще ей не принадлежал. Он был ей не более чем работодатель, теперь она это выучила на зубок.
— Я забыл телефон в машине.
Алиса промолчала, устроилась на диване и подобрала под себя ноги. Матвей не сразу обратил внимание на то, что она больно легко одета для сегодняшней погоды. Кто надевает юбку без ничего в такую холодину?
— Я сам тебя отвезу. Одевайся.
— Не хочу ехать с тобой в одной машине.
— Прекращай свои истерики и быстро за мной, — строго приказал Матвей.
Он накинул пальто и агрессивной походной направился на выход. Алиса мялась у двери.
— Одевайся, — почти прошипел он.
Алиса зло посмотрела на него и насупилась.
— У меня нет куртки. Она осталась в клубе.
Матвей закрыл глаза и досчитал до трех, а затем достал из шкафа одну из свох курток и протянул Алисе. Она иолча выдернула куртку из его рук, обулась и, походя мимо, толкнула его плечом.
— Что встал посреди дороги?
Если Алиса хотела разозлить его еще больше, то у нее хорошо получалось. Матвей не понимал, что именно вызывало в нем такие бурные эмоции. Алиса же, действительно, выбрала странный способ провести вечер. Если бы там не оказалось Саши, чем бы это могло закончится, он даже представить боялся. Его беспокойство за нее вылилось потоком говна изо рта, и ему было от этого тошно. Он не должен был себя так вести, он никогда не ведет себя так! Это Жанна распотрошила его всего.
А еще эта Алисина…. что это? Ревность? Неужели Алиса ревновала, или в ней говорила обида от того, что они тогда так и не переспали?
Слишком много вопросов, слишком мало ответов.
Алиса плелась сзади так медленно, словно издевалась. Стоит ли ему вообще садиться за руль в таком состоянии? Еще ненароком нажмет на газ слишком сильно, но отправлять ее ночью одну не пойми с кем ему тоже не хотелось.
Он занял водительское место и включил телефон — привычка использовать навигатор даже тогда, когда наизусть знаешь дорогу.
«Братишка, я забыл сказать, но у Алисы были разодраны колготки. Довольно сильно. А тут друган мой еще сказал, что к ней кто-то приставал. Ты там узнай аккуратно, что да как.»
У Матвея поплыло перед глазами. Если кто-то… Хоть пальцем… Алису…
Мысли спутались, дыхание участилось, и он впился руками в руль до боли, а затем ударил по клаксону раз десять.
— Блядь-блядь-блядь!
Матвей хотел кого-нибудь убить своими собственными руками, предпочтительно из тех, кто был в том баре.
— Я с тобой не поеду, — коротко бросила Алиса и быстро вышла из машины. — Да ты конченный псих!
Матвей выскочил следом и устремил на Алису почти невидящий взгляд. Его сердце замерло раз или два. Что он творит? Вот она стоит перед ним, и с ней все хорошо, она огрызается на него и спорит с ним. Сообщение Саши говорило о многом и не говорило ни о чем.
— Да что на тебя нашло, Матвей⁈ — пыталась хоть как-то достучаться до него Алиса. Уровень злости Матвея переходил всякие границы.
— Тебя кто-то трогал? — не своим голосом спросил Матвей.
— Что? — из-за ветра и шока Алиса не расслышала его вопрос. Она пятилась назад к стене.
Матвей быстро оказался рядом с ней, и теперь он хотел убить себя, ведь в ее глазах застыл ужас, а он был тому причиной.
— Просто вызови мне такси, и я больше никогда не появлюсь в твоей жизни! — взмолилась она.
— Прости меня.
Алиса зажмурилась, когда Матвей поднял руку. «Неужели ударит?» — подумала она, но Матвей лишь притянул ее к себе и обнял.
— Прости меня. Ради бога, прости.
Он аккуратно гладил ее по голове, хоть и крепко держал. Так, будто она могла рассыпаться в его руках. Алисы была шокирована и не понимала уже, как реагировать.
— Отпусти меня, Матвей, — она попыталась оттолкнуть его. — Да, блин, мне больно.
Он сразу же отпустил ее. Она могла поклясться, что его глаза стали влажными. Что это? Слезы? В такой момент? Или она окончательно довела его до ручки?
— Да что с тобой?
Матвей закрыл глаза и потряс головой, словно отгоняя какие-то мысли, что роились в его голове. Недоступные Алисе мысли.
— Прости меня.
— Да что ты заладил, прости да прости?
— Скажи, что с тобой не произошло ничего…. — Матвей посмотрел на ее голые ноги и тут до нее наконец дошло.
— Господи, да нет, — Алиса попыталась прикрыться. — Откуда ты вообще узнал⁈
Она толкнула его в грудь, хотя хотелось треснуть по башке. Матвей перехватил ее руки и поцеловал их. И целовал он их с каким-то остервенением.
— Я так испугался, — прошептал он.
Каким надо быть идиотом, чтобы подумать о худшем и при этом искать возможности ее коснуться? Она была в полной растерянности, никогда не видела у Матвея такого выражения лица: сожаление, боль, гнев и что-то еще. Его взгляд смотрел сквозь нее, словно он мог ранить лишь глазами. Это даже слегка подбешивало. Она не какая-то хрустальная ваза, с которой нужно стирать пылинки. Может, стоило отмутузить Матвея так же, как Майкла? Но Алиса не стала. Она поняла, что вся его злость была вызвана беспокойством о ней. И если она сейчас его оттолкнет, это будет уже точкой невозврата.
— Я тебя не прощаю, — зрачки Матвея дрогнули. — Тебя просто не за что прощать, Матвей. Успокойся уже.
— Я не ответил на звонок.
— Ты и не должен был.
— Должен.
«Понятно. Дальнейший разговор не будет иметь никакого смысла».
— Пошли, — Алиса потянула Матвея за руку. Та была такой холодной, будто вся кровь из него вытекла.
Да и сам Матвей выглядел так, будто это у него был отвратный вечер в компании с потными ладошками Майкла.
— Куда?
— Я замерзла и хочу есть, — Алиса указала на дверь подъезда. — И если у тебя есть хоть какая-то еда, предупреждаю — не уйду, пока все не съем.
Настроения в этот вечер менялись слишком быстро. Но она попыталась успокоиться. Матвей хоть и разозлился и вел себя как полный псих, но видала она психозы и покруче. Попробует справиться. Он выглядел таким побитым, ей захотелось прижать его к груди, запустить пальцы ему в волосы и успокоить его. Хотя еще каких-то пять минут назад хотелось бежать со всех ног.
Нельзя бежать. Если они не переживут эту ссору, то последствия дадут о себе знать. И Алиса всё ещё не знает, откуда на его рубашке след от помады. Она заставляла себя не думать об этом в такой момент, но любопытство сильнее. И если она сейчас уйдет, то ничего не узнает.
Она ела. Много ела.
И болтала. Может, лайфстайл и бьюти-контент не то, чем ей стоило зарабатывать, а её истинное предназначение — мукбанг?
Алиса вещала как радио, без остановки рассказывала о том, что произошло в клубе. И хотя она ненадолго забыла о следе от помады на рубашке Матвея, выкидывая очередной контейнер с едой, она нашла эту «улику». Еле сдержавшись, чтобы не устроить очередной разнос, она продолжила свой рассказ. Не время, к этому вопросу она вернется чуть позже.
Матвей не перебивал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы.
— … а потом я врезала ему по кадыку, — Алиса засмеялась, слегка наигранно, но это воспоминание её и правда немного веселило. Адреналин в крови так подскочил в тот момент, что не забыть. — Он так забавно скрючился и закашлялся.
— И где в этот момент была твоя подруга?
— Со своим этим Костиком где-то по углам зажималась. Самое забавное, что она до сих пор мне не позвонила, хотя телефон я включила. Как ты думаешь, подсыпать ей крысиного яду в следующий раз?
— Следующего раза не будет, — Матвей сжал челюсти.
С каждым ее словом казалось он становился все мрачнее, а руки то и дело сжимались на коленях. Алиса как могла вытягивала Матвея из этого транса.
— Никогда не думала, что скажу это, — Алиса запрыгнула на столешницу кухни и устроилась поудобнее. — Но почему эти зеленые, хрустящие брокколи такие вкусные? Это же даже не гамбургер!
Алиса внимательно посмотрела на хмурого Матвея, что даже не поднимал головы и как пришел — уставился в стол, будто пытался найти в нем смысл жизни.
Алиса закинула в рот очередную порцию овощей.
— Знаешь, хозяин. Когда ты орал и пытался все крушить — было стремно, но когда ты так молчишь — полная жуть.
Матвей наконец посмотрел на неё.
— Я просто пытаюсь успокоиться, — с усилием произнес Матвей, его голос звучал глухо и устало.
— Как? Замыкаясь в себе? Даже страшно предположить, какие мысли крутятся сейчас в твоей голове.
— Не знаю, — Матвей выдохнул. — Все вышло из под контроля. Я буквально разлагаюсь от того, что меня не оказалось рядом и тебе пришлось самой защищаться.
Алиса слегка усмехнулась.
— Можно подумать, у тебя ко мне какие-то чувства, — Алиса бросила это невзначай, без задней мысли. Но потом поняла, что это сорвалось с языка самое потаенное, и она поспешила не дать Матвею ответить. — Если тебе будет от этого спокойнее, то своему первому парню я сломала нос, второй отморозил яйца после того, как я привязала его к стулу в гараже. Зима была тогда холодной и снежной. Как сейчас помню…
— Ты… — Матвей смотрел на Алису так, словно искал в ее глазах ответы на все свои вопросы. Алиса еле выдержала его взгляд, настолько он был пронзительный. Свет люстры отражался в его глазах, создавая поистине удивительный эффект — его глаза казались водной гладью, в которой плескались звезды. Это одновременно пугало и притягивало. Щеки Алисы потеплели, а в комнате стало душновато.
Матвей явно не слушал всю ту тираду, что она протараторила, снова ушел в какие-то свои мысли.
— Не смотри на меня так. Мне не по себе, — выдавила Алиса и перевела взгляд на картину на стене.
Ей почему-то резко перехотелось, чтобы Матвей что-то говорил, хоть она и пыталась его растормошить всеми силами. Но она хотела, чтобы он вернулся в свое привычное состояние: указывал ей, что делать, саркастически подшучивал, на крайний случай смущался! Ей больно было видеть его таким — уязвимым. Она случайно, сама того не желая, завела разговор, который они долго откладывали. Да она так не нервничала, когда пыталась его соблазнить в том дурацком гостиничном номере!
Матвей резко встал со стула, Алиса даже охнула. Он сделал шаг к ней навстречу, но затем развернулся на полпути, начал наматывать круги по кухне-гостиной. Алиса следила за его хаотичными движениями, он натыкался на предметы мебели, впадая в полную дезориентацию, запускал руки в волосы, потирал шею, прикрывал рот.
Алиса обратилась в мыслях ко Вселенной, чтобы та даровала ей сил и спокойствия.
— У меня уже в глазах рябит от того, как ты ходишь туда-сюда.
Матвей резко остановился и поник. Плечи его опустились, он закрыл руками лицо.
— Прости.
— Да что ты заладил, прости да прости⁈ — воскликнула Алиса и соскочила со стола. И в этот самый момент Матвей шагнул к ней. Она оказалась заперта между столом и его широкой грудью. Дыхание сперло от его близости и она резко вздохнула.
— Я никогда так сильно не злился. Мысль о том, что кто-то кроме меня тебя касался, разбудила во мне зверя, — вдруг признался он, вдруг касаясь её лица тыльной стороной ладони и убирая волосы с плечей, аккуратно и бережно, без какого-либо напора.
То ли от его рук, то ли от его сиплого полушепота у Алисы внутри что-то словно надломилось. Матвей продолжал:
— Когда я прочитал сообщение Саши, думал с ума сойду. Мне действительно захотелось поехать в тот клуб и разобраться с этим уродом. Я знаю, что напугал тебя. Прости.
Алиса же не сводила глаз с пульсирующей жилки у Матвея на шее, его руки опалили кожу, а его запах заставлял голову кружиться. Такой Матвей, полный эмоций и переживаний, привлекал её даже больше.
— Если ты еще раз извинишься, то я тебя стукну. Серьезно. Огрею посильнеее, чем того придурка! — Алиса прикусила губу. Опять она сыпала соль на рану. — Со мной все в порядке. Я здесь, Матвей. С тобой. На твоей кухне. И даже в одежде твоей мамы.
Каждое слово Матвея словно пуля в самое сердце. И ей было немного страшно от этого разговора. Или это не страх, а возбуждение? Захотелось сбежать, и она даже попыталась это сделать, но Матвей не позволил, прижался еще ближе.
— Я вижу, — он перешел на шепот и слегка улыбнулся. — И чувствую.
Его пальцы очертили скулу и дошли до её слегка приоткрытых губ.
— Матвей… — она попыталась найти слова, но их не было. Она ощущала, как комок подступает к горлу, мешая ей говорить. Надо что-то сделать, сбить это напряжение. Страшно, очень страшно. Сердце так и било в набат.
Она очень хотела поддаться этому безумному моменту их близости, но не могла. Они еще не закончили этот разговор. И поэтому с ее губ слетело вовсе не «Возьми меня уже прямо тут на этом столе».
— Почему у тебя след от помады на рубашке?
Матвей тут же отпрянул от неё и… разозлился? Ну, конечно, как иначе! Как её учить жизни — Матвей Донцов тут как тут, а за себя ответить не может?
— Видимо, твой вечер был куда веселее, чем мой. Но это я битый час тебя успокаиваю, а не ты — меня, — надулась Алиса.
— Что ты имеешь ввиду? — отчеканил Матвей. Алиса решила немного переключить свое внимание и поискать чего-нибудь сладкого. Ей срочно нужно было снизить кортизол чем-то вкусненьким. — И что ты делаешь?
— Ищу конфеты.
— Их в этой квартире нет.
— А вот и есть! — Алиса уже приметила коробочку шоколадных конфет с вишневым ликером, что покоилась на самом верху. Может, кто-то из родственников Матвея сныкал, а ему не сказал. — Блин, не достаю.
Алиса пододвинула стул, предчувствуя, что если залезет с ногами на столешницу, то Матвея хватит удар. Она потянулась за заветной коробочкой, но стул вдруг начал крениться вбок.
Перед глазами пролетела где-то треть жизни, не та, где она несчастная с родителями, даже не та часть, когда она отчаянно пыталась стать актрисой, а последняя глава, видимо заключительная — где она год провела с Матвеем, пыталась ужиться с его несносным характером и желанием все контролировать, с его частым отсутствием, с его поцелуями, напряженными объятиями и всем тем, что произошло между ними за последние пару недель, особенно в этот день. Алиса испугалась не того, что умрет в самом расцвете сил, а того, что она так и не ощутила вкус любви и не сказала Матвею о своих чувствах. О тех самых, которые она сама и не осознавала, пока не оказалась в шаге от того, что ее голова расколется, встретившись с кафельной плиткой.
Матвей буквально за секунду оценил опасный маневр Алисы с этими гребаными конфетами и оказался рядом. В его голове он, конечно, ловил ее как-то поэлегантнее, но что есть, то есть: Матвей распластался на полу, немного ударившись спиной о край стола, а Алиса придавила его всей тяжестью тела. Стул валялся где-то сбоку. Оба они тяжело дышали. Матвей сжимал Алису так крепко, будто они продолжали лететь в пропасть, хотя все закончилось благополучно.
Алиса встрепенулась, но он только прижал ее еще ближе, и втянул носом запах её волос: смесь сигарет и её духов. Это лишний раз напомнило ему о том, где она была и что с ней происходило.
— Ты просто ходячая катастрофа.
— Именно ты открыл этот ящик Пандоры. Зато смотри, что у меня есть! — Алиса потрясла коробкой конфет перед его носом и принялась сразу же ее открывать.
Что не так с этой женщиной? Она чуть не расшиблась, а продолжает думать о еде в такой момент. Матвей позволил ей сеть и сам привстал на локтях.
Алиса избавилась от упаковки, выудила одну конфету и поднесла к губам Матвея.
— Открой рот.
— Не хочу.
— Тебе тоже надо съесть сладкого, чтобы снять стресс.
— У меня нет расстройства пищевого поведения, чтобы так снимать стресс. А вот тебе уже пора провериться.
— Если говорю ешь, значит, ешь! — Алиса уже чуть ли не с силой запихивала Матвею в рот конфету.
Их поза заставляла Матвея думать совершенно о другом способе снять стресс. Они оба явно чуть встряхнулись и как будто их общение вернулось в привычную колею, разве что каждое движение что Алисы, что Матвея стали как будто двусмысленными.
Он перехватил Алису за запястье и выполнил, что она просила, облизав вместе с тем и ее пальцы. Шоколадная оболочка треснула, и в его рот вылился вишневый ликер. Не так плохо, как он думал. И не так уж и сладко. Шоколад таял от его действий, пачкая руки Алисе. Его взгляд затуманился и наполнился желанием. Возможно, максимально неуместным, но она не убегала, а смотрела на его рот, соблазнительно закусив нижнюю губу.
Алиса забрала руку, перешла из положение лежа в сидячее и облизала свои пальцы. Медленно, словно издеваясь. Она вообще понимала, что делает сейчас? Матвей напрягся всем телом. Держаться становилось невыносимо, и он почти не осознавал, как его собственная ладонь легла Алисе на ногу, и неспешно поползла вверх. Это прикосновение почти буквально обжигало его руку. Интересно, Алиса чувствовала то же самое? Атмосфера между ними была более чем располагающая сделать шаг на ту дорожку, где они оба предаются минутной слабости.
— Еще хочу, — попросил Матвей.
Алиса потянулась за еще одной конфетой, только в этот раз не стала давать ее с рук, а зажала зубами.
— Так возьми.
Жест Алисы был для Матвея как команда: «К ноге». И он готов был выполнить все, что она ни пожелала бы в этот вечер. А лучше, чтобы таких вечеров было как можно больше.
Его губы дрогнули в улыбке от этой далеко не невинной игры, предлагающей куда более интересный финал, чем просто пустая коробка конфет.
Матвей подался вперед, уже предвкушая горько-сладкий поцелуй с привкусом вишни, но Алиса вдруг остановила его.
— Но сначала ответь на вопрос, который я ранее задала. Конфетка будет твоей наградой за честность.
Матвея словно ледяной водой окатили. Алиса запихнула себе в рот конфету и начала жевать как хомяк.
— Другая конфетка.
Матвей выжидательно смотрел на нее. У него уже штаны собирались порваться, и Алиса прекрасно ощущала это, так как замерла, чтобы видимо не елозить и не возбуждать его ещё сильнее.
— Что за след от помады? — Алиса смотрела на шею Матвею. Рубашка давно покоилась в мусорном ведре, но куда ей было еще смотреть?
Матвея прошиб холодный пот. Последнее, что он сейчас хотел — это вспоминать Жанну. Только Алиса была в его мыслях. Она свила в его мозгу гнездо и изредка его поклевывала.
— Я рассказала тебе все, что произошло со мной. И жду от тебя того же, — строго сказала Алиса.
— На сегодняшней съемке была Жанна.
— Я в курсе, — холодно ответила Алиса и таки попыталась встать.
Пальцы Матвея сжались на ее бедрах, чтобы не дать ей сбежать. Больше он ее не отпустит. Матвей удержал ее на месте, едва не застонав, когда опустил ее себе на бедра назад. Хотя разговоры о Жанне совершенно не возбуждали.
— У меня с ней давно ничего нет и не может быть, но в голове этой тупой курицы все иначе.
— Такие грубые слова о женщине. Прямо не узнаю тебя.
— Я сегодня и сам себя не узнаю, — выдохнул Матвей.
— Так и что произошло?
— Она заперла меня в туалете и приставала, но я от нее сбежал, — Матвей уронил голову на плечо Алисе. Как же стыдно ему было это говорить. Ведь именно в этот момент Алиса звонила ему, а он не имел возможности ответить.
Алиса в голос рассмеялась. Надо отдать ей должное — она пыталась сдержаться, но не смогла. Ее пробило на такой истеричный хохот, что пора было вызывать санитаров.
— Как так вышло, что мы оба сегодня оказались в похожей ситуации? — Алиса продолжала смеяться.
— Я ни на минуту не переставал думать о тебе, — Матвей рискнул и коснулся губами нежной кожи над ключицей. — Не так. Я каждую секунду думал только о тебе и о том, насколько она мне противна и как я хочу оказаться снова рядом с тобой.
— Надо же, — прошептала она. — Какие откровения.
Алиса откинула голову, отвечая на прикосновения Матвея. Его руки двинулись выше до талии, залезая под свободную футболку и коснулись голой кожи, а губы уже дошли до шеи. Алиса дрожала в его руках и это ему чертовски нравилось.
— Я ей все патлы повыдираю в следующий раз, — Алиса запустила руку в волосы Матвея и потянула за них, чтобы посмотреть на него. — И тебе что-нибудь отрежу, если узнаю, что твои слова — ложь.
— Я никогда не врал тебе, — он начал гипнотизировать её губы. — Мы еще долго будем говорить? — Матвей перехватил руку Алисы и завел ей за спину.
Их губы наконец встретились.
Страстно, горячо, нетерпеливо их языки сплетались между собой, не давая возможности даже для короткого вздоха. Алиса утопала в желании и нежности.
Ее руки на его плечах, сладкие стоны всего лишь от поцелуя, ее грудь отвечала на его прикосновения затвердевшими сосками, которые он жадно массировал, а затем и кусал. Алиса сходила с ума лишь от фантазии, что же будет, когда она наконец доберется до его ширинки?
Страсть захлестнула их обоих. Животные инстинкты взяли верх над разумом. Алиса и Матвей были движимы лишь неистовым желанием слиться друг с другом полностью.
— Я так хочу тебя. Так хотел тебя все это время.
Алиса застонала между очередным поцелуем, плавясь в его жарких объятиях. Это, конечно, не признание в любви, но зная Матвея — это даже больше. Он никогда не сказал бы что-то подобное, если бы так не думал. На людях — да, потому что это роль, а на полу своей собственной кухни, наедине с Алисой… Она ему поверила. Никакой фикции, только настоящие чувства. Он хотел ее, она — его. Не просто ради секса, не ради денег и славы.
Матвей подхватил Алису под бедра и поднял с пола, она обхватила его ногами за талию и продолжала целовать. Она целовала его везде, куда могла дотянуться, она облизывала ему уши, отчего он терял равновесие, горячо дышала ему в шею и сжимала волосы на затылке. Для Алисы Матвей пах так вкусно, что ее внутренний голод становился невыносимым, и потому она слегка укусила его за плечо. Весь этот адреналин и желание сжигали их изнутри.
— Стой.
— Что такое? — Матвей уже уложил Алису на диван и начал снимать с нее одежду.
— У тебя же есть презервативы? — слова давались Алисе с трудом, но контрацепция — дело очень важное.
— Блядь, — Матвей выругался и уронил голову Алисе на живот. — Нет. Я не думал… Нет.
Алиса застонала от негодования. Она не принимала оральные контрацептивы и не использовала никаких прочих средств. Рассчитывать на быструю реакцию Матвея не стоило, особенно когда они так возбуждены. Было ощущение, что она кончит, стоит им только начать, а что говорить о нем? В голове уже кричали маленькие Матвейчики и Алисочки. Ужас. Она еще слишком молода. Алиса планировала трахать Матвея еще очень долго в свое удовольствие.
Матвей ударил по дивану кулаком, а потом резко встал. Потянул Алису за пояс шорт и стянул их одним движением.
— Эй! Что ты д…
Матвей накрыл ее всем своим сильным и большим телом и не дал договорить, запечатлев поцелуй на губах. Глубокий и долгий. Его пальцы нежно касались ее кожи, вызывая мурашки по всему телу.
— Мне ничего не помешает доставить тебе удовольствие сегодня, — Матвей улыбнулся. — Такие извинения ты примешь?
«Твою мать!» — заверещала про себя Алиса. Эта его улыбка выбила весь воздух из легких: дерзкая, шальная и чертовски опасная.
Матвей продвигался вниз поцелуями, изводя Алису ожиданием. Она не стала играть в невинную овечку: закинула ноги ему на плечи и положила руку на затылок.
— Ты уж там постарайся, хозяин.
Матвей выдохнул смешок ей прямо между ног и впился губами в чувствительное и пульсирующее место, а далее вытворял такое, что Алиса забыла и как ее зовут, и где она живет, и чем зарабатывает на жизнь. Не было ничего, кроме удовольствия и нереального напряжения во всех мышцах. Приятная тянущая боль то охватывала ее, то отступала, заставляя извиваться и подаваться навстречу языку Матвея. Ее бедра сжимались вокруг его головы, а рука то и дело возвращала его лицо себе между ног.
— Я так задохнусь.
— Знаешь, как мне сейчас плевать?
— Вижу.
Алиса вспыхнула как спичка, когда он запустил язык внутрь.
— Блядь, как же хорошо! — застонала она, пытаясь найти руками хоть какую-то опору, потому что она готова была умереть от удовольствия.
Смотреть на то, как этот прекрасный мужчина ласкает ее языком между ног, было невыносимо приятно. Она решила, что если кончит без остановки сердца, то ответит ему не меньшим. Пусть это у нее получится не так виртуозно.
Матвей крепко удерживал её ноги, она почти начала выдирать его волосы. Извивалась так, будто било электрошокером. Еще немного и он достигнет цели, если его цель — довести её до оргазма.
Алиса жадно хватала ртом воздух, борясь с подступающим безумием. Еще одно движение, другое и ее поглотил экстаз такой силы, как будто… да что как будто! Никто не доставлял ей такого удовольствия как Матвей. Все ее бывшие были слишком круты, чтобы встать на колени. Стоило дождаться Матвея, этого с виду старомодного и отстраненного мужчину, помешанного на контроле, чтобы он мог полностью подчинить ее своей воле и желаниям. Определенно стоило.
Взгляд у Матвея был туманный. Он жадно смотрел на Алису, продолжая легко касаться языком, пока она содрогалась от остатков оразма и сжимала от напряжения ноги. Тепло разливалось по всему её телу, выступил пот на лбу и спине. Ненароком она даже подумала о том, чтобы плюнуть на эти бездушные резинки и позволить ему ее взять без задней мысли. Но нет. Нельзя. Видимо, еще не время.
Матвей положил голову Алисе на живот, она перебирала его волосы пальцами, обводила контур скул и носа, не в силах более пошевелиться. Дайте ей немного отдышаться и она исполнит свой номер, доставит и ему удовольствие.
— Это было супер, — прошептал Матвей, целуя Алису в пупок.
— Это я должна говорить.
— А ты еще можешь говорить? — Матвей выдал смешок, который сразу же волной разнесся по телу.
— Если был план меня заткнуть, то получилось. Но ненадолго.
— Мне нравится, когда ты болтаешь без умолку.
— Пф, — Алиса фыркнула. — Кто-то говорил, что никогда мне не врал.
Телефон Матвея зазвонил, прерывая их милейший разговор и заставляя его оторваться от Алисы.
— Шли всех к черту. У меня на тебя еще есть планы, — приказала Алиса, недвусмысленно облизав губы.
Матвей тут же поцеловал ее, Алиса попыталась удержать его за шею, обхватила ногами за талию, а потому он просто встал вместе с ней, поддерживая под спину.
— Вдруг там что-то важное.
— Да. Может, какая-то еще твоя фиктивная девушка звонит и просит ее забрать?
Матвей нахмурился. Алиса закатила глаза.
— Шутка — говно, признаю.
Алиса повисла на нем, как обезьяна на лиане, и не планировала отпускать.
Звонил Санечка. У Санечки были проблемы. Донцов-младший, видимо почувствовав эмоции брата, своими руками совершил правосудие.
Матвей злился. Ему очень не нравилось это подвешенное состояние, когда не можешь контролировать ситуацию. Он казался себе в эти моменты слабым.
Саша не то, чтобы был проблемным. Он хоть и вел довольно свободный и ветренный образ жизни, но никогда не переступал черту. Иногда, конечно, дабы не тревожить нервную систему родителей, Матвей помогал ему с трудностями, но первый раз в жизни он ехал вызволять чудо-братца из «обезьянника».
— Вы к кому?
— Александр Донцов — мой брат.
— А, — недовольный тем, что сменщик задерживался, дежурный осмотрел Матвея с ног до головы. Тот так быстро собирался, страдая морально и физически от того, что оставил Алису опять одну, что совсем не заметил, что его рубашка надета шиворот навыворот. — Торопились я смотрю?
— В чем его обвиняют?
— Этого-то? — мужчина то ли заполнял какие-то документы, то ли делал вид, что заполняет. Во всяком случае отвечал он исключительно односложно. А вопрос Матвея и вовсе вызвал у представителя закона смех.
— Прошу, я не спал всю ночь, — он теребил в руках свой паспорт, как будто это какая-то ненужная бумажка.
— Оно и видно, — дежурный опять был чем-то недоволен.
Солнце тем временем уже полностью показалось из-за горизонта, разгоняя почти морозную свежесть. На улице пахло подгнившими листьями, выхлопными газами вперемешку с пережаренным кофе, парфюмом спешащих на работу людей. Никому не было дела до того, что происходило ночью, а у Матвея вообще-томир перевернулся с ног на голову. Они с Алисой так и не успели договорить (все же им пришлось прерваться на разминку перед кардиотренировкой), он так и не выразил ей то, что на самом деле чувствовал. Доставлять ей удовольствие — это безусловно довольно громкая заявочка на успех, но прокатившись по утренней Москве в одиночестве, Матвей понял, что слова так же важны, как и действия. Он как можно быстрее должен был вернуться к Алисе, признаться ей в своих сложных чувствах и таки вручить эти чертовы билеты в Стамбул, о которых он напрочь забыл.
— Распишитесь вот тут. И забирайте ваших оболтусов.
— Почему во множественном числе?
Матвей пробежался по документам быстрым взглядом и убедившись, что все в порядке, вернул их дежурному.
— Повезло ему. Второй парень не стал писать заявление. Говорил черте на каком языке и все кричал «Флюге! Флюге!» или чет в таком духе. Нацист какой-то, по нему и видно. В общем, мы — не вытрезвитель, а ваш этот братец отказался без дружка своего уходить. Так что забирайте обоих.
Матвей совершенно не знал, где и с кем проводит время его брат. Они были совсем из разных миров. Удивительно, но это была та часть жизни, контролировать которую Матвей отказался еще в тот день, когда Саша срыгнул ему на спину. Матвею было восемь. И эта брезгливость сохранялась ровно до появления Алисы. Теперь он готов был терпеть какую угодно мерзость, но только от неё.
— Братишка! А ну помоги.
Саня появился, таща на себе какого-то до жути худощавого парня. Если бы Матвей не знал брата, то подумал бы, что друг его заядлый наркоман. Но Саня не стал бы водиться с подобного рода личностями, а потому Матвей засунул своё первое впечатление куда подальше.
На лице младшего брата красовался огромный фингал, была рассечена губа, сбиты кулаки. Худой и вовсе выглядел как помидорка.
— В машину, — прошипел Матвей, беря под руку худого парня и помогая брату.
— Спасибо.
— Засунь свое «спасибо» куда-нибудь подальше.
— А я ведь тоже люблю тебя, брат. Надеюсь, не сильно отвлек, — Саня указал на вывернутую наизнанку рубашку. Матвей, кажется, покраснел. Перед глазами встал образ полуголой Алисы, извивающейся от настигшего ее оргазма.
— Захлопнись.
Алиса была не особо расстроена тем, что Матвей уехал вызволять брата из заточения. Она буквально валилась с ног, и ей нужно было время, чтобы все обмозговать. А как говорится, утро вечера мудренее. Только все перемешалось: утро и вечер. Алиса завалилась на кровать в одной из спален, уже когда было светло так, что слепило глаза. В них словно песка насыпали. Вроде выбранная спальня была комнатой Матвея. Вряд ли бы строгие деловые костюмы принадлежали его брату.
Убранство было скромным, даже аскетичным: кровать, журнальный столик и полностью зеркальный шкаф. Никакого визуального шума. Алиса засмущалась своим разратным мыслям. Если бы они дошли до спальни, то она могла бы видеть весь процесс в отражении. Она пошарила по шкафам Матвея и нашла чистую футболку — предыдущая пропиталась потом.
Кроватка была мягкой, холодненькой, пахла Матвеем и дарила спокойствие. Забравшись по самые уши под одеяло, она уснула, стоило только положить голову на подушку. Она не слышала, как вернулись Матвей с Сашей. Не знала, что они притащили с собой и Диму. Пропустила, как приехала Жека, чтобы, собственно, Диму забрать. Алисе было абсолютно все равно. У нее был самый настоящий роман с кроватью Матвея, и ничто не могло их разлучить.
А вот начался ли у нее роман с Матвеем, оставалось загадкой. Все эти «ты стала для меня много значить», безумные поцелуи и все прочее не дали Алисе полной уверенности в статусе их отношений. Она не раз намекала ему на секс. Была вероятность того, что Матвей тоже изголодался, тем более атмосфера была очень уж напряженной и располагающей.
Но потом Алиса вспоминала другие его слова:
То, что Алиса привлекала Матвея физически, даже не поддавалось сомнениям. Но вот чувствует ли он что-то большее, чем симпатию? Не стало ли присутствие Алисы в его жизни всего лишь плохой привычкой, с которой он смирился? Алисе становилось больно от этих мыслей. Она-то уж точно хотела большего. Наверное, всегда хотела. С момента, как поговорила с ним на быстрых свиданиях. Но со временем сама себя убедила в том, что Матвей — неприступная крепость обнесенная колючей проволокой.
Алиса окончательно проснулась, почувствовав чужое присутствие и что на нее кто-то смотрит. Матвей лежал рядом с ней и беззастенчиво рассматривал ее. Вроде и не первый раз он так близко, но все так по-другому ощущалось.
— Привет, — мягко и тихо произнес Матвей и… улыбнулся.
Не своей притворной улыбкой, а по-настоящему. Хотя Алиса уже сомневалась в том, что он когда-либо играл. Внешне Матвей до сегодняшнего утра и после никак не отличались. Всё такой же красивый, хоть и немного потрепанный.
— Привет, — также тихо произнесла Алиса, боясь, что все произошедшее ей лишь приснилось. — Как там Саша?
— Я не хочу о нем разговаривать.
Матвей притянул Алису к себе и заключил в объятья, спокойно, без лишнего напряжения. Его подбородок идеально устроился на ее макушке, она могла ощущать его тепло и слышала как сильно бьется его сердце. Ее билось так же. Она была даже рада тому, что он не видит абсолютно глупую, по-детски наивную улыбку, что озарила ее лицо.
— Я хочу спать, — устало прошептал Матвей, зарываясь в волосы Алисы носом и шумно вдыхая. — От тебя пахнет мной.
Алиса чуть не задохнулась от его слов, до одурения смущающих.
Она заерзала от тяжести руки Матвея. Алиса поняла, что он моментально уснул, его расслабленное лицо было так близко, что она не удержалась и поцеловала его. Алису распирало от светлых чувств, она испытывала счастье, восторг и хотела прокричать на весь мир о том, что они перешли на новый уровень.
Только весь мир и так думал, что они на этом уровне находятся. Интересно, заметит ли кто-то разницу? Алиса никогда не выкладывала совместные фото из постели, точнее, Матвей чаще фотографировал ее одну и оставался за кадром. Максимум, она могла попросить его сделать селфи. Матвей всегда отмазывался тем, что такого рода фотографии слишком пошлые и банальные. Он вообще был странным порой, как будто каждый день выбирал сторону: темную или светлую. Алиса склоняла его к более откровенному контенту, но поддавался он довольно редко. Но теперь она не собиралась спрашивать его мнения, ей очень захотелось сделать совместное фото с ним, запечатлеть момент и увековечить в интернете.
Алиса потянулась за телефоном и устроилась так, чтобы они оба попали в кадр. Идеальнее картины и придумать нельзя, все-таки они отлично смотрелись вместе: миловидная блондинка с глазами олененка Бемби (только серыми) и черноволосый шкаф с голубыми глазами. Клише на клише, но кого волнует?
Она со вчерашнего вечера ничего не выкладывала, не скроллила новостные ленты и не общалась с подписчиками. Пора наверстывать, раз уж Матвей засопел под боком. Алиса не хотела тревожить его сон, хоть ей было и волнительно лежать с ним в одной кровати. Так и хотелось растеребить мужчину и поприставать. Улыбка не сходила с лица, когда она думала обо всяких пошлостях и о том, на чем они остановились. Ее даже не особо волновало, одни ли они в квартире. Алиса совершенно забыла про брата Матвея. Она поняла это, когда тот обрушил на ее нежные уши свой сотрясающий стены храп.
Алиса усмехнулась и погрузилась в цифровой мир, одной рукой поглаживая Матвея по волосам. Она кайфовала от этого действия, от этого лохматого антистресса под боком, да еще и такого, который вызывал в ней сейчас самые приятные эмоции.
В дни, когда ей давали Тиффани, она бы и рада была обниматься с пушистым монстром, только собака предпочитала забиться в самый дальний угол или грызть ножку кровати. Алиса же — воплощение тактильности. Но после того, как в их с мамой жизни появился Василий, на обнимашках был поставлен крест, как и на любого рода психологических поглаживаниях. Наталья растворилась в своем новом муже и уподобилась ему, полностью наплевав на чувства дочери, которая только-только вошла в подростковый период и отчаянно нуждалась в любви и поддержке. Парни, что были у Алисы, надолго не задерживались, и им всем нужен был от нее лишь секс. Это совершенно не того рода прикосновения, которых жаждала ее душа. Матвей же был галантен и аккуратен, всегда целовал руку при встрече, правда, после того, как они заключили сделку, отстранился и его приходилось к этому подталкивать. Алиса морально уставала и разлагалась оттого, как он напрягался, когда приходилось ее касаться. А теперь она просто лежала рядом с ним и трогала его волосы без возможных комментариев о том, что это лишнее. Алиса чувствовала себя счастливой. Она надеялась, что это не минутное помешательство, и она и дальше сможет быть рядом с ним, желательно в статусе настоящей девушки. А если такое произойдет, то пойдет ли в зачет год их фиктивных отношений или они начнут отсчет сначала?
Ничего связанного с клубом Алиса выставлять в профиль не собиралась, даже вспоминать было тошно. Но вот о своей горе-подруге она вспомнила и решила проверить, как в итоге закончился ее вечер.
Конечно же, Лена выложила то совместное фото с Алисой и отметила ее аккаунт. Далее были какие-то видео, охватывающие гостей заведения, музыкантов и… У Алисы все похолодело внутри, а ноги свело от злости.
Лена выложила фото, где Алиса разговаривает с Майклом. И кадр был выставлен так, будто они держатся за руки и бог весть чем занимаются! В кино часто используют этот прием: снимаешь со спины, когда актеры и вовсе никак не взаимодействуют ни ртом, ни чем-либо еще. Имитация. И Лена с ней справилась на ура, запечатлев как раз тот момент, когда Алиса собралась в туалет. А следом еще серия фото, где Алиса уходит, а Майкл следует за ней без каких-либо уточнений!
Перед тем, как зайти в профиль к Лене, Алиса успела выложить фото с Матвеем в кровати и даже не открывала вкладку с уведомлениями (а там происходил настоящий ад).
Алиса сразу же написала Лене с просьбой (скорее, с угрозой) пояснить её посты и удалить, на что та просто кинула ее в черный список.
— Охренеть!
Алиса затрясла Матвея. Он недовольно пробормотал что-то нечленораздельное, поэтому она толкнула его еще сильнее.
— Просыпайся давай!
— Не хочу, — Матвей перевернулся на другой бок, отмахиваясь от Алисы.
Это было бы даже мило, если бы Алиса не была в ярости. Она начала раскачивать Матвея, который был полностью во власти усталости. Ей пришлось залезть на него верхом и похлопать Матвея по щекам, легонечко…
— Матвей!
Он нехотя открыл глаза и сначала не понял, что прижимает его к постели. Увидев сидящую на нем верхом Алису, внутри него все сжалось.
— Смотри! — Алиса задыхалась от негодования. — Смотри, что эта сучка сделала!
Она почти ударила его телефоном и сразу же забрала. Он даже не успел ничего толком рассмотреть и понять, что так всполошило Алису. Зато он четко ощутил прилив бодрости ниже живота, так как бедра Алисы сжимали его слишком уж сильно. Руки Матвея начали жить своей жизнью, легли ей на талию, придерживая. Слишком опасная поза, заставляющая отключиться мозги.
Ему хотелось, чтобы она перестала верещать. Ему хотелось ее поцеловать. Алиса же совершенно не обращала внимания на то, что Матвей оказался на грани. Он же явно сошел с ума, раз решил проигнорировать ее проблему. Как низко Матвей пал, раз позволяет члену управлять им.
Большим пальцем он приподнял край ее футболки и провел по голой коже. Может, это ее успокоит? Ему точно не поможет. Но его жест по крайней мере привлек ее внимание.
— Прекрати! У нас большие проблемы! — Алиса удержала его руку от продвижения выше.
В ушах Матвея образовался белый шум. Он был сосредоточен только на ее губах, которые что-то говорили. Алиса хоть и была бойкой и даже могла побить его, но он не намерен был останавливаться. Он желал ее прямо здесь и сейчас, невзирая на усталость в теле.
Он положил руку ей на спину, провел вдоль позвоночника, чувствуя как она отзывается, двинулся выше и запустил руку в ее густые светлые волосы. Они сводили его с ума. И хоть он часто ворчал, что они слишком лезут и потом ему долго приходится чистить пиджак, но он всегда мечтал запустить в них свою руку. Не ради фото, а ради того, чтобы оттянуть за них и припасть в поцелуе к ее шее, втянуть носом ее запах до боли в легких.
— Послушай… — слова Алисы растворились в блаженной неге. Он знал, что и у нее самой мозги плавились.
Разум Матвея кричал, что нужно остановиться, выслушать Алису, решить проблему, но тело полностью его предало.
— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Матвей.
Алиса вздрогнула, ее губы дрогнули в ответ, и все ее мысли рассыпались. Лена, клуб, скандал, что мог разразиться в считанные минуты — хейтеры любят подхватывать всякую дрянь и растаскивать по всем углам, — все неважно. Важен только Матвей рядом с ней.
— К черту всех! — слова Алисы звучали приказом.
— Ты уверена? Я даже не успел понять, что произошло. Не совершаю ли я ошибку?
Алиса кивнула и хитро улыбнулась.
— Матвей Донцов совершает много ошибок, но если ты меня сейчас не поцелуешь, я тебя покусаю.
Матвей перешел в наступление, его горячая ладонь накрыла грудь Алисы и сжала. Она выронила из рук телефон. Большим пальцем Матвей начал дразнить ее сосок, и его действия заставляли Алису выгибать спину ему навстречу. Его член упирался в нее и заставлял елозить, желая куда большего, чем эти почти невинные прикосновения. Наклонив голову, она увидела их в отражении зеркального шкафа. Кажется, ее фантазии становились явью — и как же это было эротично!
Алиса обхватила лицо Матвея руками и жадно поцеловала, кусая за губы. Мягкие, сладкие, такие желанные. Матвей раньше и Матвей сейчас — это два разных Матвея. Либо он наконец выпустил своего внутреннего зверя наружу. Этот зверь очень нравился Алисе.
— Ты все-таки купил презервативы? — прошептала она ему на ухо, а затем поцеловала в скулу и двинулась снова к губам.
Матвей прижался лицом к ее груди и заворчал.
— Я опять забыл, — он обнял Алису еще сильнее.
Алиса разочарованно выдохнула, а затем и вовсе их небольшой момент близости нарушил очередной храп Саши.
— Момент определенно испорчен, и вообще, — Алиса слезла с Матвея и нашла свой телефон. Ее грудь вздымалась от частого дыхания, а от разочарования она готова была биться головой о стену. — Я же не за этим тебя разбудила.
Матвей лениво забрал телефон из рук Алисы, и его лицо исказилось гримасой недовольства. Как будто ему мало было всего, что произошло за вечер. Последнее время он вообще ненавидел, когда заходило солнце, так как ночью творилась всякая дичь, а люди вокруг сходили с ума. Существовало ли «осеннее обострение»?
— Что мне делать, Матвей? Игнорировать? Подать на эту суку в суд за клевету? Поехать к ней и залить клей в замочную скважину? — Алиса не смогла оставаться на месте и встала с кровати.
Алиса ходила из угла в угол, футболка от движения задиралась, оголяя ее округлые ягодицы и длинные ноги. Матвей ощутил дикое желание послать все к черту, запереться с Алисой в каком-нибудь подвале и ублажать ее, пока она не начнет умолять о пощаде.
— Игнорируй. Это же ложь, так чего обращать внимание на всяких психов с больной фантазией.
— Она же была там и по-любому знала, что все не так! Посмотри на время, она выложила это с час назад. То есть уже после того, как Саша… Кстати, а что Саша? Что там произошло?
— Как я понял, — начал Матвей, садясь на кровати и продолжая изучать Алису томным взглядом. Было очень тяжело собраться, когда дамба, построенная вокруг его сердца и сдерживающая его чувства к Алисе, рухнула. — Этот тип, что приставал к тебе, попался ему на глаза с какой-то очередной девчонкой. А к тому моменту Саня уже был совсем нетрезв, вот и навалял ему.
— И что с того, что твой брат кому-то набил морду? — возмутилась Алиса. — Блин, этот Майкл же друг владельца этого захудалого притона, парня этой стервы.
Матвей поднял палец вверх, хваля Алису за сообразительность.
— Майкл твой…
— Не говори так. Меня аж затошнило.
— В общем, этот немец или кто он там, подавать заявление не стал, так как торопился на самолет — Саню пронесло. А что там в голове случилось у Лены, понятия не имею.
— Зачем ей это делать? Она обещала мне не выкладывать никаких фото с парнями, — Алиса осеклась, когда Матвей внимательно посмотрел на нее. — Я знала, что мы будем не одни, но не знала, куда мы идем. Не злись на меня.
— С чего ты взяла, что я злюсь? — Матвей отвернулся от Алисы.
— У тебя морщины между бровями появляются и челюсть становится острой как бритва, когда ты недоволен.
Матвей глянул на себя в зеркало и попытался придать лицу более расслабленный вид. Алиса усмехнулась.
— Ничего не делать?
— Ничего не делать. Комментарии можем удалять, остальное — неважно. Важно, как мы себя будем вести дальше.
Алиса напряглась всем телом, запрыгнула снова на кровать и приблизила свое лицо к Матвею, почти касаясь носами.
— И как же мы будем себя вести? — тихо прошептала она. — Мне продолжать играть свою роль или можно уже перейти в режим реальной жизни? — Алиса наступала на Матвея. Ее откровенность немного испугала его.
Он так много хотел ей сказать, но рядом с Алисой терял рассудок и все слова. Он… боялся ее. Боялся, что не оправдает ее надежд, что сделает несчастной ту, которая должна была всегда улыбаться. Он обязан был сделать ее счастливой. И почему он так долго решался?
— Алиса… — начал Матвей и подался к ней навстречу, упираясь лбом в ее. Сердце разгоняло кровь по венам, язык стал ватным. — Ты действительно хочешь, чтобы все было по-настоящему?
Она дрожала также, как и он.
— Очень хочу, — Алиса затаила дыхание.
Матвей открыл глаза, отстранился, потянулся к ней рукой и очертил пальцами линию её подбородка, приблизился и поцеловал. Нежно, без намека на пошлость.
— Значит, будет. Все будет по-настоящему.
Алиса отстранилась, вгляделась в расслабленное лицо Матвея, будто пыталась осознать насколько правдивы его слова, а затем обняла его за шею очень крепко, до его сдавленного хрипа, чмокнула в нос, вскочила со своего места и принялась прыгать и кружиться на месте, разводя руки в стороны. Матвей улыбался, наблюдая победный танец Алисы. Это радовало его также сильно, как бесила привычка Алисы есть в постели.
Безумие. Полное безумие. Но он ощущал абсолютную легкость во всем теле, как будто скинул килограмм двадцать (и не от того, что Алиса слезла с его колен). Говорить о своих настоящих чувствах оказалось очень приятно, хоть и вызывало леденящий ужас где-то на задворках разума.
Тревожные мысли заполняли голову Матвея, но он приказал им спрятаться и подождать, дать насладиться моментом. Хотя бы недолго. Он столько времени сдерживался, но наконец решил, что лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Пусть этот ураган «Алиса» делает с его сердцем, что хочет. Он готов.
Алиса и предположить не могла, что было на уме у Матвея. Она радовалась моменту, порхала как бабочка и готова была жалить как пчела, если он вдруг даст заднюю. Теперь Матвей Донцов от нее никуда не денется. Она потратила на него целый год своей молодости! Целый год она по-своему мирилась со всеми его причудами и барскими замашками. Видимо, не зря.
По статистике, договорные браки самые крепкие и счастливые. Может, это работало и с фиктивными отношениями? Ведь прежде чем перейти на новый уровень, они достаточно узнали друг друга и готовы уже ко всему, к чему только можно. Как минимум, их тараканы уже мило пили чай на кухне и обсуждали последние новости.
Телефон Матвея, как всегда не вовремя, как всегда громко, будто Матвей какой-то глухой дед, зазвонил, сбивая Алису с ритма.
— Черт, — Матвей с недовольным лицом смотрел на экран, но не спешил брать трубку.
— Кто там? — Алиса, не церемонясь, запрыгнула ему на колени. — Саша вроде как дома.
Матвей нежно приобнял её за талию.
— Режиссер вчерашней съемки. Мы прервались из-за…
Матвей посмотрел Алисе прямо в глаза, а затем поцеловал в висок.
— Неважно. Разберусь.
Алиса почувствовала укол совести. Теперь, когда позади эта ужасная и между тем прекрасная ночь, пора было возвращаться к делам насущным и разгребать все последствия.
— Тебя уволят?
— Меня не могут уволить. Разве что дадут пинка под зад, — Матвей убрал Алисе за ухо прядь волос, что небрежно падала на лицо. — Мне, в целом, все равно.
— Матвей Донцов, я тебя не узнаю! Ты больше всех трясся о работе, не пропускал ни одной съемки и выдавал готовые снимки с ретушью раньше срока. Работал по ночам не раз и не два, еще успевал своей горемычной рабыне находить рекламодателей и решать все финансовые вопросы. И этот человек говорит мне, что ему все равно?
— Вот именно поэтому я и имею право на форс-мажор и отдых.
— Какой отдых? Ругаться с малолеткой полночи и забирать пьяного брата из ментовки? Какие у тебя, хозяин, интересные способы расслабиться!
— Ты не малолетка, — Матвей хитро улыбнулся и укусил Алису за нос. — Иначе я не мог бы сделать так.
Его сильные и чувственные руки сжали её хрупкое тело сильнее, он поцеловал Алису между ключиц и двинулся выше.
— Еще раз назовешь меня хозяином — и я надену на тебя поводок, — прошептал Матвей прямо Алисе в губы, но не касаясь их.
— Может, я все время только этого и жду. Не думал об этом?
Когда их губы легко соприкоснулись, телефон Матвея снова зазвонил. Алиса выдохнула, похлопала его по плечам и чмокнула его в щеку, освобождая.
— Ответь на звонок. Мне в любом случае пора и честь знать. Дома слишком чисто без меня, да и работа тоже никуда не делась. Я же типо блогер, — Алиса сделала пальцами кавычки и выпорхнула стремительно за дверь.
Щеки горели, сердце стучало как бешеное. Рядом с ним, в такой близости и оголенности (и это не об одежде) ум за разум заходит, гормоны хлещут, а стоит отойти — ломка, самая настоящая.
— О! Невестка! — Саня стоял у раковины на кухне и пил воду прямо из-под крана. — Ох, холодненькая пошла.
Саня явно не парился насчет внешнего вида: голый торс, семейные трусы, волосы стоят неряшливым ежиком. Он действительно был чуть более молодой версией своего брата, разве что глаза отличались (глаза Сани смотрели внешними уголками чуть вниз), губы более тонкие да и скулы повыше. Но в целом, неудивительно, что в темноте Алиса их спутала. Физическая форма Сани проигрывала рельефам Матвея, но с образом жизни младшего Донцова неудивительно. Матвей упахивался в зале, а Саня упарывался в ночных клубах. Лицо Сани, правда, сейчас выглядело дюже непривлекательно с этим синюшным фингалом.
— Оделся бы, — шикнула Алиса и потеснила Сашу у крана.
— Я забыл, что ты тут. Сорян. Я как бы не привык, что тут вообще кто-то есть, кроме моего угрюмого братца.
Алиса набрала воды из крана с фильтром в стакан и с удовольствием отпила. Действительно, холодненькая.
— А ты одна в семье? — вдруг спросил Саня.
— Матвей обо мне ничего не рассказывал?
Саня покачал отрицательно головой и наклонился к Алисе.
— Он не шибко разговорчив, — Саня улыбнулась и Алиса тоже не смогла сдержать улыбки. — Я видел твой профиль и все такое, но от этих вылизанных картинок мне ни горячо, ни холодно. Не вижу человека за ними.
— Публика предпочитает эстетику. Рекламодатели тоже, — попыталась защитить свою работу Алиса. — Рынок потребления диктует свои правила.
— Да, рекламы у тебя столько, что закачаешься, а меня она дико раздражает. Как-то пытался продвигать в соцсетях начинающую рок-группу и теперь меня тошнит от всех этих слов вроде «коллаб», «ивент», «сессия», «таргет» и так далее.
— Рок-группа — это круто! — воскликнула Алиса. — Но, как говорится, каждому свое.
— Так что насчет семьи? — снова задал вопрос Саша.
Вот что-что, а обсуждать с ним своих родственников Алисе не хотелось. И дело не в Саше — ей в принципе не хотелось о них вспоминать.
— Ты сказал семья? — проговорила она низким голосом на манер Доминика Торетто из «Форсажа».
— Нет ничего важнее семьи, — сразу откликнулся Саня.
Алиса подумала о том, что с младшим Донцовым они могли бы подружиться, она улыбнулась этой мысли. Иметь хорошие отношения в семье это так… нормально.
— Я спросил лишь потому, что ты выглядишь так… будто привыкла все держать под контролем, знаешь, как старший ребенок, — его глаза хитро поблескивали.
Алиса фыркнула. Еще не хватало ей для полного счастья ухаживать за братьями или сестрами. Итак, выживала как могла, предоставленная сама себе.
— Я единственный ребенок.
Саня хмыкнул и продолжил рассматривать Алису.
— Почему ты так смотришь на меня? — прищурилась Алиса, затем осмотрела себя — вроде все прикрыто. А вот Саня по прежнему стоял в трусах и немного напрягал.
— Да так…
Саня всматривался в Алису так, будто у него было рентгеновское зрение.
— Больно? — кивнула Алиса, желая узнать историю появления красочной отметины от самого Саши и перевести разговор с себя на него.
Саня потер щеку.
— Да не то, чтобы очень.
— Что произошло?
Саня хитро улыбнулся. Как будто бы понял что-то, чего не поняла Алиса.
— А мой братец времени на разговоры не терял. Ну, слава Богу.
— О чем ты? — щеки Алисы потеплели, но она решила, что лучше будет притворяться, что ничего не понимает.
— Вот надо было тебе припереться в этот гадюшник. Столько проблем. Димон все трещал мне на ухо про этого иностранца. Пищал, я бы даже сказал. Я просто не выдержал и врезал ему, когда…
У Алисы округлились глаза.
— Диме⁈
Саша опешил.
— Нет. Иностранцу этому, когда он пристал к очередной девчонке.
Алиса облегченно выдохнула.
— Понятно. Есть какая-нибудь мазь у вас?
— Забей. Само пройдет. Мне лицом не торговать, — отмахнулся Саня. — Все же, что ты там делала? Еще и с этим типом?
— Да, меня… — Алиса осеклась. — Знакомая затащила. Грязный секс в туалете в планы не входил. В мои, во всяком случае, точно.
У Алисы ком встал в горле и появилась изжога от воспоминаний, как Майкл беззастенчиво лапал ее и Бог весть на что рассчитывал.
Они стояли бок о бок, не касаясь друг друга, и оба молча смотрели в сторону спальни Матвея. Тот все еще разговаривал по телефону и, кажется, ругался. Когда дверь с грохотом распахнулась, Алиса от испуга выпустила из рук стакан, но Саня ловко среагировал и поймал его в полете.
— С такой реакцией и умудрился пропустить удар, — усмехнулась Алиса.
Саня оценил подколку и пожал плечами.
— Пьяный был.
— Какого хрена ты выперся в трусах⁈ — заревел Матвей. Разговор с режиссером явно выбил его из равновесия.
— Я вообще-то у себя дома. И, смею напомнить, пострадал, защищая честь твоей дамы, и рассчитываю на благодарность. Возможно, на тройничок.
Саня подмигнул Алисе и закинул руку ей на плечо. Она открыла от удивления рот, хотя мысли уже унеслись куда-то в космос. Нет-нет! Никаких тройничков!
Матвей едва не задохнулся от заявления брата, глаза налились кровью, а рука Сани уже в мыслях была сломана раз десять или вовсе оторвана и сожжена.
— Руку. Убрал. Пока. Я…
Саня поднял руки.
— Да пошутил я! Не забывай дышать в промежутках между словами, братишка.
Матвей очень активно прожестикулировал в сторону спален.
— Ухожу, ухожу.
Дождавшись, когда Донцов младший скроется из виду, Матвей со скоростью гепарда оказался рядом с Алисой, подхватил ту под бедра и усадил на холодную столешницу, впиваясь жесткими и требовательными губами в ее, мягкие и податливые.
— Я уже готов был отринуть все связывающие нас родственные связи и убить его на месте.
— Да ты собственник, Донцов? — растянулась в улыбке Алиса и закинула руки ему на шею.
Матвей продолжил свою страстную атаку. От такого напора она едва успевала дышать между поцелуями. Матвей покусывал её губы и жадно впивался пальцами в бедра. Поцелуй был таким, словно он не мог насытиться ею, словно в этом было все, что ему нужно было сказать, но словами не получалось. Алиса, может, была и не против, но Матвей за последние полдня показал ей столько новых своих граней, что она оказалась к этому немного не готова.
— Матвей… — она простонала его имя, чувствуя, как ее тело отвечает на каждое прикосновение.
Матвей замер на мгновение. Он отстранился, тяжело дыша, его лоб касался ее лба, горячее дыхание щекотало кожу.
— Прости, — горячее дыхание опалило распухшие губы Алисы. — Я сам не свой.
— Это видно. Отвезешь меня домой?
— Да. Мне надо в студию. Я выслушал столько дерьма…
— Хочешь об этом поговорить?
— Не хочу тебя грузить.
— Ты можешь грузить меня столько, сколько нужно, — мягко сказала Алиса, а Матвей от этих слов чуть задрожал и обнял её покрепче.
Он выглядел очень уставшим. Ей было больно видеть его таким.
— Хватит тебе на сегодня впечатлений.
Алиса провела указательным пальцем по шее Матвея. Как бы дерьмово ни было, но у них оставался один незакрытый гештальт.
— Как освободишься, мы могли бы встретиться, чтобы…
Он перехватил ее руку и поцеловал пальцы.
— Не мучай меня. Не продолжай, иначе я просто взорвусь. Мне правда нужно идти, неустойка такая, что о собственной квартире можешь забыть.
Алиса ахнула и спрыгнула со столешницы, легонько подтолкнула Матвея к выходу.
— А чего ты тут лясы со мной точишь? Беги на работу, кыш-кыш.
— Так и знал, — Обреченно вздохнул Матвей. — Тебе от меня нужны только деньги.
— Конечно, мне нужны деньги! Ты в каком мире живешь? Мы только первый день настоящая пара. Наш союз еще даже не консумирован!
Алиса засмеялась, Матвей тоже. Они совершенно забыли, что Саня тоже тут.
— Что значит «первый день как настоящая пара»? — вопрос Донцова-младшего прозвучал слишком громко.
А и Б сидели на трубе. А упала, Б пропала. Кто остался на трубе?
На трубе остался Санечка. Он прямо ощущал, как сильно потеют ладошки от волнения. Эти двое — братец и Алиса — прятали глаза, игнорировали его вопросы, а потом и вовсе сбежали. Сбежали! А ему ведь было так интересно, что же стояло за всеми этими словами.
Он вышел из своей рокерской норки пописать (что поделать, зов природы). И только и услышал «мы первый день как настоящая пара». Он смотрел то на брата, то на его… На его кого вообще?
Не то, чтобы его раньше сильно заботила личная жизнь Матвея, но брат так активно транслировал счастливую жизнь, что мать просто достала Сашу вопросами, а когда младшенький остепенится, а когда то, а когда сё. И продолжала ставить в пример Матвея, мол, равняйся. И если вся эта ванильная хрень была лишь притворством, то Саня обязан был узнать, на кой ляд ему приходилось переживать эти лекции и нотации от родни. А самое главное — зачем вообще брат изображал из себя чуть ли не семьянина?
Саня набрал Матвея, тот сбросил. Еще раз и еще раз. Номера Алисы у него не было. Он написал ей сообщение в соцсети, выругался — можно представить, сколько ей пишут, она и не заметит.
Он смотрел фотографии брата и Алисы по кругу, ну вот ведь! Счастливая пара, как не поверить? Или нет? Теперь он смотрел на них по-другому. Слишком уж вылизанные. Правда, он не удержался и ответил на парочку хейтерских комментариев под последним постом: фото было сделано явно этим утром, Матвей спал, а Алиса уж больно мило и счастливо улыбалась. Именно это фото не вызывало у Сани отторжения, оно было искренним, а вот остальные… Какой же он слепец! Или эти двое просто прирожденные актеры. Очень наглые, беспардонные обманщики! Саня вместе с мамой любил представлять как нянчится с племянниками (себя он в роли отца пока не представлял). И это хотя бы отвлекало маму от него самого.
Да, его смущала мысль о том, что Матвей и Алиса не спали друг с другом. Да мало ли почему? Может, она хранила себя до брака или… Да другого варианта и не было! Матвей хоть и придурочный старший брат со своими заморочками, но не до такой же степени, чтобы придерживаться целомудрия? Или до такой?
У Сани взрывался мозг от этих мыслей. Но после случайно подслушанного диалога у него открылись глаза. Вот потому-то Матвей и не знакомил Алису ни с кем, поэтому в их квартире ничего не напоминало о том, что у брата есть женщина! Она же могла хотя бы приходить в гости, ночевать, притащить свою любимую кружку, кинуть носки в стирку. Пометить территорию, так сказать!
«Матвей, я от тебя не отстану!» — отправил Саня сообщение старшенькому. Хотя сейчас он не ощущал себя младшим, он хотя бы был честен, а не изображал из себя невесть кого и что.
«Я занят,» — коротко ответил Матвей.
— Вот жучара!
Саня собирался встретиться с Жекой, но передумал. А то еще сболтнет чего — после секса он становился чересчур откровенным, а от Жени у него и вовсе не было секретов. Она была неразговорчива и казалась отличным слушателем, вот он и болтал без умолку почти все время. Или он так заполнял тишину…
Саня решил поспать. Все болело, и ничего не помогало. Как бы он ни улыбался и ни изображал нервный тик, подмигивая Алисе, все же удар у этого немца, или кем он там был, оказался неслабый. Эта потасовка не переросла в международный скандал — уже, считай, повезло. Но за кого он впрягался и страдал — загадка. И он заставит их все рассказать! Позже… Сначала поспит.
Алиса предпочла молчать всю дорогу, что бывало редко. Обычно она задалбывала Матвея, всячески отвлекая от дороги. Опасно, ничего не сказать, но ей всегда хотелось, чтобы он расслабился, а не сидел с кислой миной. Теперь же их афера оказалась под угрозой разоблачения. Хотя можно ли называть это аферой — вопрос? Ведь они, вроде как, теперь вместе.
— Мне не по себе, когда ты молчишь, — Матвей прочистил горло.
— Без комментариев.
На самом деле, Алиса считала себя виноватой. Она расслабилась и подставила Матвея перед братом. Ненамеренно, конечно. Просто атмосфера у них дома была такой теплой, семейной, расслабляющей… Ей даже немного грустно было возвращаться в свою съемную квартиру одной.
— Эй, — Матвей взял Алису за руку. Сам, первый. Так неожиданно и непривычно, даже после всех их лобызаний и прочего горяченького. — Я ему все объясню. Саша взбалмошный, но понимающий. Да и названивает лишь из любопытства.
Алиса сжала руку Матвея в ответ. Ее мысли также крутились вокруг поста Ленки. С этим надо было что-то делать: комментарии и личные сообщения пестрели оскорблениями. Она даже не знала, что у слова «шлюха» так много синонимов, а сколько членов ей прислали за пару часов и вовсе не счесть. Было ощущение, будто весь этот негатив копился не день и не два, а теперь на нее спустили голодных собак.
Алиса сползла по сидению, ее юбка неприлично задралась. Матвей довольно громко прокашлялся и его пальцы сжали ладонь чуть сильнее, а Алиса представила как эти же пальцы лезут ей под юбку. Ох, какие пошлые и неуместные мысли!
— Кажется, будто из Дженги вытащили нижний брусок и вся башня вот-вот развалится.
— Ты о чем-то конкретном? — уточнил Матвей.
— Я о блоге. Всего одна фотка, сделанная не пойми кем и теперь я… — Алиса вздохнула. — Мне это напомнило, как быстро по нашему городку расползались лживые слухи. Не удивлюсь, если вылезет следом парочка старых знакомых, которые дадут сенсационное интервью об Алисе Громовой, местной шлюшки.
— Не смей так о себе говорить. Это всего лишь фотография. Мелкая пакость, не более.
— Да не парься. Переживу.
— Переживем, — поправил ее Матвей и краем глаза посмотрел на девушку. — Не говори так будто это только твоя проблема.
Алиса… смутилась! Ее сердце билось с такой скоростью, что можно было вызывать скорую. Теперь не она издевалась над Матвеем, а он над ней, говоря все эти романтичные вещи и проявляя к ней искреннее внимание. Неужели они и правда…
Да, он пообещал, что все у них будет по-настоящему, но на задворках сознания она боялась поверить. Он столько раз говорил, как она его бесит… Ее не убедили даже умопомрачительные оральные ласки. Они оба молоды и свободны, так что это можно было списать на разовое помутнение. Хотя чего греха таить, Алиса чуть не отправилась к праотцам во время оргазма и не рассказала им о том, как надо ублажать женщину. Об этом хотелось орать во всю глотку!
— Приехали, — с разочарованием вздохнул Матвей и забрал свою руку, в которую Алиса вцепилась как в спасательный круг.
Им обоим стало холодно без тепла друг друга. Они молчали также потому, что оба не знали, как теперь общаться. У них были договоренности, а теперь все стало неактуальным.
— Мы вместе? — на выдохе спросила Алиса.
— Что?
Матвей не ожидал вопроса и не сразу понял его содержание.
— Мы теперь вместе? Ты и я. Пестики-тычинки и все такое? По-настоящему вместе? Больше не будет ролей и прочего?
Матвей растерянно хлопал глазами, а Алиса так вытаращилась, что ее готовы были выпасть из глазниц. Он перевел взгляд на её губы и в следующее мгновение уже целовал Алису, запустив пальцы ей в волосы. И как целовал! Можно было подумать, что он просто хотел её заткнуть, потому что она надоела ему этими вопросами. Как попугай уточнялась в его искренности. Но она ошиблась.
Поцелуй стал ответом. Короткий, но очень чувственный. Матвею и Алисе было физически сложно оторваться друг от друга. Она все поняла. По его решимости и напору, по тому, как под ее ладонью билось его сердце, как крепко он прижимал Алису к себе и как чуть ли не стонал, когда им пришлось прощаться.
Пока новоиспеченные влюбленные томно смотрели друг на друга через стекло (уезжал бы Матвей на поезде, Алиса бы точно бежала по перрону), плелись интриги. Ведь не могло быть в этой истории все гладко.
Жанна Ивлеева — всем известная стерва. Не селебрити, не блогер — ее имя вы даже не увидите на страницах желтой прессы. Но о ней знали все, кто хоть как-то был близок с миром шоу-бизнеса. Жанна — типичная дочка богатых родителей. Точнее, стереотипная. Да, она давно разменяла третий десяток, но это не мешало ей вести себя инфантильно, импульсивно, брать то, что плохо лежит, и любыми способами получать желаемое. А теперь желала она Матвея. Много лет назад она даже подумывала, а не связать ли себя узами брака. Но отказалась от этой затеи. Жанна слишком свободолюбива. Она не готова была посвящать свою жизнь кому-то одному. Куда интереснее было иметь личный гарем.
Деньги есть, ума не надо — это не про Жанну. Она грамотно распоряжалась имеющимися у нее средствами. Несмотря на происхождение, она вообще не любила разбрасываться деньгами, но у нее были свои хобби. Например, слежка. Частный сыщик Константин работал на Жанну и ее отца уже много лет. А Матвей уже стал ему как родной — так часто он за ним наблюдал.
У Матвея были девушки и после Жанны, безусловно. Но было несложно переманить их на свою сторону.
Спустя время все они действовали по ее четко написанному сценарию: наиграться и бросить. Причиной разрыва всегда была типичное женское «ты не уделяешь мне внимания», «ты женат на своей работе», «ты черствый и бесчувственный» и не важно, что это синонимы. Главная цель была раздавить самооценку Матвея до того уровня, чтобы он сам возвращался к Жанне. По-началу так и было, а потом… Позврослел что ли или поумнел, но Матвей стал холоден.
Как корабль назовешь, так он и поплывет. Жанна забыла об этом. И она была дико удивлена появлению Алисы — этому выбивающемуся из всей цепи звену. Какая-то невнятная девка из неблагополучной семьи, по слухам — та еще давалка, но симпатичная, ни дать, ни взять. И смотрелись они с Матвеем так, будто сошли со страниц сказок. В этой сказке Жанна играла завистливую мачеху, Алиса — Белоснежку, а Матвей — принца. Усыплять никто никого не планировал, но спустить с небес на землю и показать, кто тут правит балом, — всегда пожалуйста.
Когда только замелькали первые фото Алисы и Матвея, Жанна начала за ними следить куда пристальнее. Она сразу же раскусила их маленькую ложь и дала ему время «отдохнуть от себя». Из чистого благородства. Но после того, как он начал заливать все эти речи про любовь и прочее, рассказывал в красках как противна ему мысль о том, чтобы быть с ней, намекнул на возраст и помчался сломя голову к этой своей А-ЛИ-СЕ…
Это была обычная рядовая проверочка и Матвей ее не прошел. А значит будет наказан. Матвей был просто потрясающим любовником, и Жанна искренне скучала. И не намерена была делиться им с кем-то еще.
«Довольны?» — красовалось сообщение на экране телефона Жанны.
Это была та неформалка Лера или Лена, подружка Алисоньки. Жанна не вдавалась в подробности. Первый шаг к разрушению святого образа соперницы был сделан.
«Приятно иметь с тобой дело!» — и куча поцелуйчиков в конце.
«Не пишите мне больше,» — ответила Лена.
— Жанна Эдуардовна, у вас все в порядке?
Круглолицая курносая девчонка, не моложе двадцати лет, аккуратно постучалась в гримерку. Она держала в руках поднос с фруктами и бутылочку «Эвиан». Все раз за разом предлагали ей шампанское, но Жанна взяла аскезу на алкоголь. Пока не вернет блудного пса домой — ни грамма.
Она расплылась в яркой и широкой улыбке, забирая поднос у девушки.
— Какие у тебя волосы красивые! — восхитилась Жанна.
Рыжие локоны смущенной помощницы подпрыгнули от смеха.
— Да ладно Вам. Веник, да и только, столько возни с ними. Это Ваши волосы притягивают взгляды.
— Ох, молодежь, не умеете вы принимать комплименты, — покачала головой Жанна, присаживаясь назад в свое мягкое кресло. — Все унижаете себя. Тебе следовало просто сказать мне: «Спасибо», а не пытаться уходить в лесть.
— Я не… — захлопала ртом девушка, смутившись. Жанна подмигнула. — Спасибо.
— Подойди, — попросила Жанна.
Девушка неуверенно подошла ближе к светской львице. Жанна оторвала гроздь винограда и попробовала одну ягоду.
— Виноград безвкусный. Выброси, — милый голосок превратился в режущую по живому сталь. Жанна схватила девушку за запястье и выплюнула той в руку. Девчонка едва не задохнулась от неожиданности.
— Тебе следует сходить к косметологу. Могу дать номер.
— Что? — оторопела девушка снова.
— Ближе тебя рассмотрела. Вроде молодая, а мимических морщин уже вон сколько!
— Я… Я… Буду рада, если поделитесь контактом.
Жанна в голос рассмеялась. У нее едва не свело живот от смеха.
— Как тебя зовут?
— Н-Настя.
— А ты мне нравишься, — Жанна выудила из своей маленькой сумочки визитку и протянула девушке. — Скажи, что от меня.
— Х-хорошо, — Настя попятилась к двери, но потом остановилась, вспомнив, что надо еще сказать Жанне. — Съемка скоро начнется. Вас попросили поторопиться.
— Да-да. Конечно. Передай, что я уже готова.
Жанна уже не следила за девушкой, ведь ей пришло важное сообщение от Константина:
— Какой прекрасный день! — рука Жанны потянулась к подносу.
Настя так и не забрала виноград, разве что только тот, что Жанна сплюнула ей в руку. Она поморщилась, а затем опрокинула весь поднос в мусорку.
Происходили странные вещи. Матвей ничего не понимал. Возможно, он чем-то разгневал Вселенную. Он оставил Алису, чтобы вернуться к съемкам грехов, но по приезде оказалось, что есть какая-то проблема с канализацией и вся площадка провонялась нечистотами. Режиссер оперативно искал новую площадку, но ближайшая свободная оказалась только в Твери (ближний свет!). Матвей даже не успел толком собраться — помогал вывозить декорации и костюмы. Спонсор съемки был нетерпелив и не готов был к задержкам — одну Матвей итак уже совершил, и пока она сошла ему с рук.
В Твери тоже все было через ж… кхм, не так гладко, как хотелось бы. Свет постоянно мерцал, вырубались софиты, костюмер отравился шаурмой из ближайшей лавки. Также оказалось, что времени у них не так много, как хотелось бы, так как в этом же помещении должна была пройти на следующий день чья-то свадьба, и свадебный распорядитель без конца ругалась со съемочной группой.
У Матвея дико болела голова. Он засыпал на ходу и лажал кадры, руки тряслись.
Режиссер ходил то напряженный, то слишком веселый. Явно что-то принимал, иначе как это объяснить? Хотя и у Матвея уже было состояние на грани срыва: хотелось смеяться от безысходности.
Все его мысли крутились вокруг Алисы и того, как она там одна. Раньше его это не сильно волновало, а теперь все иначе. Благо, в век технологий можно было связаться с человеком в любой точке мира, в любое время дня и ночи, но у Матвея, как на зло, отвратительно работал интернет и сообщения отправлялись через раз. Алиса присылала ему какие-то фотографии, но он не мог их даже загрузить, хотя по размытому превью мог предположить, что там что-то, что явно могло поднять ему настроение и не только. В ее стиле. Те фотографии, которые она слала только ему.
Осознание того, что он целый год лишал себя возможности быть с ней более чем партнерами по «бизнесу», заставляло сжиматься кулаки. Ну, не дурак ли? Но Матвей не дурак и прекрасно понимал, что дай он им шанс чуть ранее, то, скорее всего, из этого ничего бы не вышло. Они бы расстались в первые пару недель, так как просто бы не ужились. Да, они и не уживались! Просто эта конфронтация стала такой привычной и даже веселила местами. До момента, когда она провозгласила себя рабыней и стала называть его «хозяин». Для кого-то это могло показаться милым, но не для Матвея. Он напрягался всем телом, потому что не принимал факт того, что стал для нее клеткой.
Он уже сидел в клетке, в которой его раз за разом размазывали по ее стенкам. И не хотел такой участи кому бы то ни было. Особенно Алисе, с ее жизнелюбием и упорством. Он хотел, чтобы она блистала. На сцене, как того и хотела. Но блистала она только в соцсетях, изображая роль его девушки. Это немного не то.
Хотя временами Алисе и могло показаться, что Матвей не верит в нее. Он не самый эмоциональный человек. Во всяком случае, он так всегда думал. Все свои эмоции он потратил на отношения с Жанной, этой стервой. Но открыто признаваться в этом не спешил. Слишком гордый. Куда проще ему было засунуть все свои претензии, обиды и раны внутрь себя. Алиса лишь знала, что Жанна его доставала. Погружать ее в эту темную историю не было никакого желания, и вспоминать самому.
— Матвей, ты готов? — режиссер похлопал коллегу по плечу, сам уже откровенно зевая. Видимо, допинг начал отпускать. — Скажи, что готов. Я уже не могу, меня всего трясет.
— Меня тоже. Но я готов.
— Последний заход и валим из этой глуши. После того, как нам заплатят, предлагаю отметить и напиться в каком-нибудь стриптиз-клубе.
Матвей сдвинул брови и неодобрительно посмотрел на режиссера.
— Не смотри на меня так. Я так-то тоже женатый человек, но я просто не готов, чтобы мне после этого приключения капали на мозг.
— Пожалуй, откажусь.
— Матвей, не расстраивай меня. Считай, это тоже часть работы. Назовем это корпоративом, а нашим дамам и не надо знать об этом.
Еще неделю назад Матвей бы согласился, но одна мысль о том, что перед ним будет крутить задницей какая-то полуголая незнакомка, не радовала. Он бы предпочел закончить начатое с Алисой. Если она, конечно, будет не против. Она же не против?
— Братишка, ты опять отключился. Отказа я не приму, ты понял меня? Иначе вычту с тебя за то, что сорвал первую съемку. Пока мне удалось убедить всех спонсоров не зарезать тебе жалованье, из уважения к нашей долгой совместной работе.
Представим, что Матвей закатил глаза. Но на деле он лишь коротко кивнул. Ладно, выпьет пару бокалов и свалит под шумок, когда режиссер закажет себе приват.
— Итак, грехи на месте? Массовка? — разносились команды и ответы на них.
Матвей сжал в руках фотоаппарат. Надо побыстрее с этим закончить, а потом он точно уйдет в отпуск. Надоело все.
— Воды не хочешь? — Катя протягивала Матвею бутылку.
Она как обычно выглядела как типичный офисный работник: юбка-карандаш, невысокие, но удобные лодочки, шифоновая блузка, волосы собраны в пучок. Но сегодня она не надела очки. Она была довольно привлекательной женщиной, но немного скучной и местами слишком серьезной. Но серьезность и ответственность — то, что Матвей ценил в своей помощнице.
— Да. Спасибо, — Матвей принял бутылку из её рук. Ему пришлось вызвать ее в ночи, так как он забыл взять с собой сменные карты памяти и вспышку. Собирались уж очень впопыхах. — Прости, что пришлось тебя дернуть.
— Ничего. Мне не сложно, — Катя убрала прядь волос себе за ухо, смущенно уводя взгляд в пол. Матвей не обратил на это внимания, ведь оно все было приковано к моделям.
Он серьезно задумался об отпуске.
— Кать, мое расписание у тебя под рукой?
— Да, конечно, — она быстро достала из сумки планшет и открыла календарь. — Что ты хотел посмотреть?
— У меня свободное время есть вообще там?
Она неутешительно закусила стилус.
— До конца месяца все расписано.
— Вот эти съемки, — Матвей тыкнул на выходные через две недели. — Перенеси. Или отмени. Освободи всю неделю.
— Но как? — Катя недоуменно захлопала глазами. — Мы итак еле нашли для них место. Они очень просили.
— Ты справишься, — улыбнулся Матвей и снисходительно похлопал Катю по плечу. — Я буду в отъезде.
— Это как-то… — Катя закусила губу, явно испытывая недовольство.
— Непрофессионально, ты хотела сказать? — Матвей улыбнулся и девушка чуть ли не растаяла, но он этого тоже не заметил. — Я еду в отпуск. Он мне нужен.
— Отпуск? — глаза Кати опять полезли на лоб. Матвей и отпуск — несочетаемые вещи. — Один?
— В смысле? — не понял вопроса Матвей. — Надеюсь, отпуск у меня будет не один, если ты об этом. Иначе я с ума сойду с этим графиком. Не молодею.
— Хорошо, я попробую.
— Спасибо, — он снова улыбнулся, но уже не смотрел на нее — настраивал камеру. — Ты меня всегда так выручаешь. Дам тебе прибавку, если справишься с этим нелегким делом.
Он был уверен, что Катя справится. Она всегда справлялась.
Не было печали — сидела девушка, скучала.
Впервые в жизни Алису не радовало одиночество. Она всегда считала себя поломанным экстравертом. То есть, она безусловно любила внимание, общение с людьми, шумные тусовки и прочее, но куда больше она любила бездумно лежать и смотреть сериальчики, издеваться на расстоянии над Матвеем и игнорировать сообщения матери с просьбами — скорее, требованием — прислать денег.
Она была в предвкушении возвращения Матвея. Думала, что их расставание не продлится и пару часов, но он уехал в Тверь. Гадство! Самое настоящее гадство!
Алиса даже не могла занять себя уборкой, дома было слишком чисто, поэтому она решила вспомнить, что такое готовка. Ей хотелось устроить сюрприз Матвею и накормить его настоящей едой (не из этих бездушных контейнеров!).
Алиса отсняла несколько рекламных интеграций, разослала заказчикам на утверждение, затем отправилась в супермаркет. Назад пришлось взять такси — она распалилась не на шутку. Она продумала меню чуть ли не из десяти блюд, вспоминая то, что Матвей чаще всего заказывал в ресторанах. В голове всё стояли слова матери о том, что она не кормит мужика. Может, если бы она действительно пару раз покормила Матвея, он бы растаял раньше. Хотя она всегда думала, что он не из тех мужчин, что видят свою женщину у плиты. Вот почему-то ей так казалось, хотя она толком и не знала, какие женщины ему нравятся. Сколько она не смотрела профили его бывших, о которых он рассказывал вскользь — это были типичные фифы-модельки или какие-то мелкие селебы, явно не знающие даже как пользоваться микроволновкой. Они завтракали в Старбаксе, обедали в Шоколаднице, а на ужин предпочитали воду с лимоном и какой-нибудь толстый член.
Далеко ли ушла от них Алиса? Ее всегда заботил вопрос морали. Она не позволяла себе слишком уж откровенных фото, но и то казалось, что это не она. Как минимум, потому что все это было фарсом и ложью. Были даже дни, когда ей хотелось удалить все эти псевдо-счастливые фотографии, но теперь… Теперь каждое фото с Матвеем грело душу и заставляло сердце биться чаще. Каждый наигранный поцелуй и объятие вызывало бурю чувств и неконтролируемый поток нежности к этому мужчине.
— Иди ко мне, красавец, — нежно обращалась Алиса к куску свиного карбонада, обильно смазывая его горчицей с медом. — Сейчас мы тебя как замаринуем, как запечем. Вкусовые сосочки Матвея просто будут биться в экстазе.
Ох, сосочки Алисы тоже готовы были биться в экстазе. Она все поглядывала в сторону тумбочки, там пылился её небольшой арсенал секс-игрушек. Но нет! Она оставит все свои оргазмы Матвею. Алиса была уверена, что он справится с этой задачей на все сто. Если, конечно, его бренное тело соизволит переступить порог ее дома!
Зазвонил телефон. Это была Диана. Еще одна подруга Алисы и Лены. Они, можно сказать, дружили втроем. Хотя Алису и тошнило от слова «дружба». Ее не существовало, особенно среди женщин. Не в ее мире. И Лена это доказала.
— Алис? — тихо начала Диана.
— Подожди! Руки заняты! Момент.
Алиса закончила с мясом и отправила его в духовку. Перехватила телефон.
— Я видела пост Лены… Ты как?
— Да кто его только не видел. Хайпанулась так хайпанулась. Сразу плюс десять тысяч подписчиков.
— Это все правда? На этих фото?
— А ты как думаешь?
— Я немного шокирована, но… Нет. Я не поверила.
— Спасибо, подруга, хоть ты, — Алиса выдохнула с облегчением. — Мне от фанаток Матвея пришло столько пожеланий сдохнуть, что пора идти к шаманам, чтобы провели обряд очищения.
— Я немного в шоке, что она так поступила с тобой. Она не берет трубку и заблокировала меня.
Алиса хмыкнула. Ладно, Лена заблокировала Алису, но Дина-то тут причем? Тем более, что они дружили еще задолго до появления в их компании Алисы.
— Я не утверждаю, но мне кажется, что это не она, — вдруг сказала Дина.
— В смысле не она? Украли телефон и сделали подставные фото, на которых кажется, что я с кем-то целуюсь? — Алиса чуть не засмеялась. — И в блог ее выложили.
— Да, ты права… Но…
— Никаких но, Дина! — Алиса начала злиться. Оправдания Лене не было никакого.
Диана замолчала. Слишком драматично. Алиса напряглась всем телом.
— Что такое? Ты знаешь что-то?
— Алис… — начала Диана, но вдруг умолкла. — Нет. Забудь.
— Так, Дина, ты меня напрягаешь. Что происходит?
Диана вела себя странно. Алиса чувствовала подвох. Зачем Диана вообще позвонила ей? Пыталась обелить подружку?
— Зря я тебе позвонила. Просто хотела узнать, как ты. Береги себя.
Диана сразу же отключилась. Она внесла смуту, запутала Алису. Что это за «Береги себя» и вброс про то, что Лена не сама придумала эту подставу? Алиса попыталась перезвонить Диане, но та ее тоже заблокировала, прислав следом тревожное сообщение:
— Да что происходит⁈ — едва не завопила во весь голос Алиса.
Еще пару дней назад все было отлично, а теперь через одно место. Единственная перемена — Алиса и Матвей стали ближе, решили быть вместе по-настоящему. Неужели вселенная против этого союза? Или кто-то еще? Но ведь никто не в курсе… Значит можно смело сетовать на матушку Судьбу.
Алиса устало упала на диван перед телевизором. Короткий разговор с Дианой выбил ее из колеи. Но, может, оно и к лучшему. К чему ей эта лицемерная дружба, ведь и она сама не считала ни Лену, ни Диану настоящими подругами. Так, знакомые, чтобы время убить. Но все же нельзя отрицать, что Алиса прикипела к этим девчонкам. Лена, хоть и была особой «оторви и выбрось», но всегда давала хорошие советы по отношениям, даже когда ее не просили. Диана была глубоко замужней дамой с милым сыночком, но часто находилась заграницей. Она как перелетная птица зимовала где-то на берегах Красного моря. Все девушки были достаточно популярны в сети, но их целевые аудитории почти не пересекались, это Алису и устраивало.
Вот и думай, а существует ли дружба среди блогеров? Ведь каждая была в погоне за славой, за рекламодателями и каждая проводила часы и дни в поисках идеального вирального контента. У Лены это были провокационные посты на тему секса, у Дианы — тревел-контент, а у Алисы…
Алиса так и не поняла, чем цепляла аудиторию: своей внешностью, отношениями с Матвеем, рекламой качественной косметики, уроками по макияжу или тем, что она активно взаимодействовала с аудиторией. Отвечать теперь стало трудно, ведь каждый негативный комментарий больно бил по самому слабому — самооценке.
При всей внешней уверенности Алисы, она все еще была той девочкой из провинциального городка, о которой ходили грязные слухи и в которые верила даже родная мать.
Алиса так погрузилась в раздумья и в очередной фильм по телевизору — как раз шли последние «Мстители», — что очнулась, только когда из духовки повалил дым. Свинина была беспощадно испорчена и встретила свой конец не в животе Алисы или Матвея, которому предназначалась, а в мусорном ведре.
Матвей прислал сообщение, что задерживается на корпоратив.
— Господи, что я сделала с Матвеем? Он шлет смайлики, — хихикнула Алиса, заворачиваясь в одеяло с головой. Все плохие мысли мигом улетучились. — А что если…
Матвей ответил не сразу. Алиса даже начала кусать ногти — не переборщила ли с флиртом?
Алиса подскочила на месте и завизжала, теребя ногами как таракан, перевернувшийся случайно на спину. Ее сердце остановится раньше, чем Матвей придет к ней, от одних только мыслей об их близости. Она вскочила на диван и начала прыгать, напевая:
— Молчи, ничего не говори, прижмись ко мне поближе и усни!
Алиса не особо помнила другие слова, где говорилось, в самом начале: «Ключи от нашей страсти у других сейчас в руках»…
Санечка решил отложить разговор с братом. Ведь как говорить с человеком, который даже толком на ногах не стоял?
Но больше всего Саню заинтересовала спутница брата: миниатюрная блондинка, слегка взъерошенная, глаза немного шальные, а вот фигурка — просто сок. Черные джинсы соблазнительно обтягивали ее зад, а у блузки несколько пуговиц сверху были расстегнуты так, что проглядывалась пышная грудь под кружевным бельем. Саня даже немного возбудился, но вовремя себя остановил.
Младший Донцов осмотрел брата и принял тяжелую ношу на себя.
— Ты кто? — спросил он у незнакомки.
Ее зеленые глаза с расширенными зрачками бегали из угла в угол, словно она и вовсе не хотела вести какие-то диалоги.
— Катя. Помощница Матвея.
— А… — протянул Саша. — Ясно.
Он резко прикрыл дверь прямо перед носом у Кати и едва не ударил девушку по пальцам — она вдруг сделала шаг вперед.
— Прости, но я тебя не знаю, так что не пущу.
— Но… Я… Матвей… — тараторила что-то несвязное Катя, Саня был не в настроении разбираться.
— Я попрошу его с тобой связаться.
Дверь захлопнулась, оставив Катю мычать. Спустя минуту из-за двери послышался сердитый, но затихающий стук ее каблуков.
Матвей был в полной отключке. Как она вообще умудрилась дотащить его до квартиры с её комплекцией?
Саня швырнул Матвея на пол. Ему было не жаль брата. Тот во сне застонал, улыбаясь:
— Алиса…
Саня хмыкнул и присел. Непривычно видеть Матвея настолько пьяным, ведь он всегда знал меру и не пил больше пары бокалов. Обычно волосики над фаянсовым другом придерживали как раз Сане.
— Странно звать Алису, когда непонятно чем занимался с… помощницей? Серьезно, братишка, такой ты парень?
Саня пошарил по карманам Матвея, нашел его телефон — выключен.
— Хм…
Телефон оказался не разряжен. Он поднес палец брата к экрану — миссия выполнена! Обойдя блокировку, Саня позволил себе немного порыться в воспоминаниях Матвея.
— Съемки, съемки, съемки… А вот, кажется и твоя Катя эта… Видимо, и правда помощница. Ой…
Саня покраснел, увидев довольно откровенные фотографии Алисы. Но об этом Матвею не обязательно знать, а то он собственными руками выдавит младшему брату глаза из орбит.
Один за одним начали приходить уведомления о пропущенных звонках. Алиса, Мама, Алиса, Алиса, Алиса, Отец, Алиса, Алиса…
Около сорока пропущенных от Алисы, где-то часа в три ночи она перестала звонить. Саня открыл переписки: Алиса явно ждала Матвея в гости. Первые сообщения были откровенно грязным флиртом, Донцову младшему даже стало жарковато; затем текст стал приобретать более негативную окраску, а все потому что сообщения все были прочитаны, но ни на одно Матвей не ответил.
Последнее от нее сообщение было очень интересным:
«
— Да что произошло-то? — Саня запустил руку в мокрые волосы. Звонок в дверь вытянул его из душа. — Пора просыпаться, брат.
Спустя пару часов — дал все же брату чуть поваляться — Саня дотащил Матвея до ванны и каким-то чудом перекинул его через бортик, прямо в одежде, включил ледяную воду и искупал окаянного. Матвей встрепенулся, едва не задыхаясь от неожиданности. Мутный взгляд чуть прояснился, но недостаточно. Саня снова окатил брата водой, Матвей застонал.
— Выруб-би, нахрен.
— Какие грубые слова, — и еще одна порция бодрящей влаги.
— Саня, какого хрена?
— Тут я задаю вопросы, братишка.
Саня не знал, что на него нашло, но Матвей его выбесил. Ему понравилась Алиса, и даже если у них там какие-то сложные отношения, переписка дала ему четкое осознание того, что девушке его брат явно не безразличен. Да и какая ненастоящая девушка будет названивать парню сорок раз. Саня был намерен теперь разобраться с тем, почему Алиса послала его братца. Кажется, он наблюдал картину под названием: «Самые короткие отношения в мире!» Ведь еще чуть менее двух суток назад он ставил под сомнение их союз. И даже, если где-то в промежутке, они все же сошлись, то уже сейчас явно расстались. Только вот Матвей кажется не был в курсе. Саня сомневался, что Матвей помнит хоть что-то: запах алкоголя и сигарет чуть ли не в кожу впитался. Если бы не костюм и модная стрижка, Матвея можно было бы принять за бомжа.
— Где ты был? — громко спросил Саня, стреляя в Матвея водой: он перевел душевую лейку в режим массажной струи.
— Ай, — Матвея уже трясло.
— С кем ты был? — еще выстрел. — Отвечай.
Лицо Матвея побледнело. Замерз? Затем позеленело. Кажется, Санечка переборщил.
— Меня сейчас стошнит.
Опустим несколько отвратительных минут, последовавших за этим объявлением. Перейдем к моменту, когда Саня все же оставил в покое брата и дал ему привести себя хоть в какой-то порядок.
Матвей еле дошел до дивана, двигался по стеночке с большой одышкой.
— Я кажется умер, воскрес и сейчас опять умру.
— Так тебе и надо.
Саня подошел к аудиосистеме и запустил на повтор тяжелый рок. Донцов-младший ощущал себя королем положения: не каждый день он мог так издеваться над братом. Он чувствовал какую-то ответственность перед Алисой. Вот же шельма. Он ее даже толком не знал, но винить ее не мог.
— Выруби это дерьмо, — взвыл Матвей.
— Выруби то, выруби се. Нет уж.
Матвей еле сдержался, чтобы его снова не стошнило. А нет… Не сдержался. Бежал до туалета так, что пятки сверкали. Саня ликовал.
— Воды… — простонал Матвей.
— А теперь просит водички. Какой непостоянный.
Ладно, хватит с Матвея физических мучений. Жизнь его итак уже наказала. Саня все же был любящим младшим братом, подготовил похмельный наборчик и выдал Матвею.
— Где мой телефон? — словно спящая красавица ото сна очнулся Матвей. — Я должен позвонить Алисе…
Лицо Матвея исказилось болью. Неужели что-то вспомнил? Саня покрутил девайс в руках, но отдавать не спешил:
— У меня. Но тебе не нужно ей звонить. Тебе нужно четко ответить на мои вопросы.
— Саня… Не доводи до греха.
— Это будешь говорить мне… ты? — брови Сани подскочили чуть ли не до линии роста волос.
— Что ты имеешь ввиду? — прищурился Матвей.
Сане всё не унимался, и Матвей заставил его пояснить свое дикое желание провести допрос. Отвечал старший Донцов неохотно, раздражаясь все сильнее, хоть это и вызывало еще большую головную боль. Да, он был на корпоративе. А потом должен был поехать к Алисе, но что-то пошло не так. Режиссер заставлял его пить, а потом… Как будто провал в памяти, вспышки стробоскопа. Стриптиз-клуб. Они небольшой компанией, садятся за столик, заказывают виски. Вспышка. Еще виски. Вспышка — режиссер пихает купюры в трусы полуобнаженной девушке. Вспышка. Матвей садится в такси.
— Ты в такси был один? — продолжал задавать вопросы брат, все еще держа телефон в заложниках.
— Не помню. Наверное, да.
— Но тебя притащила сюда твоя милая помощница Катя…
— Катя? — Матвей задумался.
Точно. Там была Катя. Ее тоже позвал режиссер. Она все время сидела в телефоне и почти ни с кем не общалась. У Матвея защемило в груди. Его накрыло чувством страха: не помнить кусок своей жизни — отвратительно. И почти вселенским чувством вины, ведь Алиса ждала его. Она писала ему, а потом… А потом…
Головная боль заставила плясать перед глазами радужные огоньки. Вспышка, еще вспышка. Алиса же была там? В том клубе? Он помнит ее… Матвей целовал ее. А потом попросил вызвать такси. Что же пошло не так?
Холодный пот выступил на лбу и шее. Он не верил своим воспоминаниям.
— Саня, происходит какая-то херня.
— Вижу по твоему лицу, что ты что-то вспомнил…
— Ни черта я не вспомнил, — разозлился Матвей. — Верни телефон.
— Лови.
Саня кинул Матвею телефон и тот с трясущимися руками нашел то самое сообщение Алисы, от которого даже у Сани при чтении перехватило дыхание.
— Блядь.
Матвей набрал Алису. Гудки-гудки-гудки-гудки.
—
Он открыл их переписку снова — пустота. Прошло несколько жалких секунд, а она успела удалить всю переписку. От Матвея словно отрезали кусок, наживую. Все сообщения оставались недоставленными: попал в черный список.
Профиль — заблокирован для просмотра. Матвей вмиг протрезвел. Адреналин бил у него в ушах.
— Дай свой телефон, — приказал он Саше. Тот подчинился.
Все фото были удалены, пустота. Сердце Матвея рухнуло куда-то в пропасть.
Был только один пост. Видео. Запуск.
— Привет, мои дорогие, — Алиса заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Она была одета в серый спортивный костюм, а волосы небрежно собраны в пучок. — Наверное, вы удивлены, что я очистила это профиль. Возможно, даже расстроены. Меня морально раздавили ваши негативные сообщения, и, признаться, это решение далось нелегко, — Алиса помолчала, отвела взгляд в сторону, потом вновь повернулась к камере. Казалось, она сдерживает слезы. — Признаться честно, те фотографии — чистая правда. Я обманула Матвея. Можете осуждать меня — я это заслужила…
— Что за бред она несет? — Матвей до боли сжал телефон в руке.
Алиса откровенно врала.
— Я хочу уйти, пока эта грязь не распространилась еще дальше. Простите, что не оправдала вашего доверия. На этом у меня все. Не пишите, через сутки я удалю этот аккаунт.
Алиса из видео снова замолчала, а затем тихо заплакала. Утерев быстро слезы рукавом, она подняла свои серые глаза, которые от слез стали холодными. Она смотрела так прямо, будто могла вылезти из экрана.
— Матвей, я тебя люблю, но ты достоин лучшего. Слава вскружила мне голову, и я потеряла в этом себя. Спасибо за твою заботу и чувства. Прощай.
И видео началось снова. Матвей просмотрел его раз… десять? Двадцать?
Алиса сошла с ума. Нет, это он сошел с ума. Точно. Определенно.
— Врежь мне.
— Что? — переспросил Саня.
— Я кажется сплю. Надо мне врезать.
— Матвей, не сходи с ума.
— Ты же слышал этот бред? Тоже слышал?
Саня помрачнел.
— Согласен, что это бред, но… Что ты делаешь?
Матвей резко вскочил с дивана, его лицо не выражало ничего, а вены на руках вздулись. Он швырнул в Саню ключами от машины.
— Отвези меня к ней.
— Ты уверен?
— Саня, еще один вопрос…
— Понял-понял.
Санечка пребывал в тревожном возбуждении. Любопытство боролось со здравым смыслом. Ему хотелось узнать, что происходит, но быть рядом со злым Матвеем не хотелось — еще попадет под горячую руку. Отпускать брата в таком состоянии куда-то одного — чревато. Поэтому он смиренно перешел в режим шофера. Матвей всю дорогу названивал всем, кому можно. Алиса — не абонент, Катя-помощница — аналогично. А эта-то чего потерялась?
Но прибыв на квартиру к Алисе, они никого не обнаружили. Судя по хаосу, что творился в квартире, Алиса собиралась впопыхах.
— Она ушла, Матвей. Разве не видишь, какой тут бардак? Будто ограбление было.
— Да у нее всегда такой бардак, — махнул рукой Матвей.
На кухне он обнаружил накрытый на двоих стол с кучей еды, перемотанной пленкой, недопитую бутылку вина, гору грязной посуды: Алиса сама готовила. Матвей быстро прошел в спальню и начал рыться по шкафам — все было перевернуто. Она точно собиралась, но забрала только вещи первой необходимости.
— Блядь, — Матвей ударил по шкафу, разбивая зеркало на мелкие осколки. Из его костяшек хлынула кровь. — Какого хрена, Алиса?
Еще вчера он мечтал, как будет всю ночь обнимать её, как сообщит ей об отпуске, как они полетят в Стамбул и забудут обо всей этой работе, блогах и по-человечески отдохнут, только вдвоем. Матвей фантазировал о жизни с ней и дальше: как познакомит с родителями и о прочих радостях серьезных отношений.
Что же случилось?
Голова без остановки болела, не давая мыслям выстраиваться в ряд. Его охватила паника. Он не верил тому, что видел. Она не могла уйти. Целью жизни Алисы было выводить Матвея из себя, а не плакать на камеру и просить прощения. Это не она. Матвей утвердился в мысли, что она играла. Но зачем?
Санечка впервые наврал матери. Она была в курсе образа жизни сына, рода его деятельности, часто держала руку на пульсе, хоть отец и повторял без конца:
— Он взрослый, Женя! Вспомни себя!
— Я-то себя помню, — прищурилась Евгения Донцова. — А вот тебя лучше бы не помнила. Яблоко же от яблоньки недалеко падает?
Григорий лишь махнул на жену рукой. Ну, был за ним грешок. Может, два-три. А кто не мечтал в его молодости стать рокером и колесить по стране? А сыновьями он всегда гордился, старший так и вовсе образец для подражания, а младший… Ну он на то и младший. Институт закончил, не наркоманит и славно. Больших ожиданий Григорий на Саню не возлагал, но был уверен, если вдруг что с ним случится, мать в беде не оставит.
А Матвей всегда был сам по себе. Конечно, помогал старикам как мог, никогда ни в чем не отказывал, но его как будто и напрягать не хотелось. Он всегда был слишком серьезным. Или лучше сказать… замкнутым? Матвей улыбался только когда держал в руках фотоаппарат. Потом они с женой окончательно перебрались за город и Григорию часто было неспокойно. Да, он убеждал Евгению, что их сыновья выросли и могут сами за себя постоять, но сам в душе таил тревогу. Ведь как никак он их отец и готов был кинуться защищать их, даже если бы сам был уже дряхлым стариком.
И вот Саня соврал. Благо, не в лицо, а по телефону. Иначе его ложь была бы сразу раскрыта. Он не Матвей, не мог нести чушь с каменным лицом. А после того, что Саня успел увидеть, он был уверен, что брат ведет чуть ли не двойную жизнь.
И вот где-то нашла коса на камень, ибо Матвей после исчезновения Алисы прошелся по всем стадиям принятия (без финальной), и не по одному разу. Родители не могли с ним связаться и Сане пришлось экстренно придумывать какие-то отмазки: то Матвей в душе был, то в подвале съемка, то в лес уехал, то телефон разбил и так далее. Саня нес всякий бред, а мама верила. Это же Саня — он никогда не врал матери.
Стадия отрицания у Матвея прошла относительно спокойно. Он все ходил по квартире Алисы, пытался с ней связаться, затем хотел перейти к более активным действиям, да вот беда: все друзья Алисы заблокировали его, а мать Алисы даже не смогла с ним поговорить. Трубку взял отчим и послал Матвея на три веселых буквы, сказав, что не видел Алису.
Матвей столкнулся с проблемой — он не знал ничего об Алисе вне их… отношений. Саня урывками добывал из брата информацию, тот ей делился неохотно.
— Я не смогу тебе помочь, если ты все не расскажешь.
То ли Матвею было стыдно, то ли он просто привык лгать. В итоге все же сдался и поделился с Сашей всей ситуацией. Сказать, что тот был в шоке — ничего не сказать. У него чуть не вырвалось: «Понятно, почему она сбежала. Ты же гребаный псих!» Но это же братик, братишка, старшенький Донцов. В общем, Санечка был на грани.
Матвей перешел в стадию гнева, когда нашел кольцо. Он вышвырнул его в окно.
— Твой подарок?
— Нет, блядь! — следом в окно полетел цветочный горшок.
Сане пришлось связать брата по рукам и ногам, так как тот совсем разошелся. И благо под окнами никого не было.
— Ты разнесешь всю квартиру. Успокойся уже!
— Как я могу успокоиться, Саша⁈
Матвей вырвался из хватки брата и прижал того к полу, чуть ли не замахиваясь для удара, но вовремя опомнился и его кулак встретился с паркетом.
— Какого хрена творит эта сучка? Скажи мне!
Матвей тряс брата, у Сани уже перед глазами все плыло. Алиса стала «сучкой». «Какая интересная у Матвея, однако, любовь,» — подумал Саня. — «Пора вызывать санитаров».
— Отпусти меня, придурок! — Саня оттолкнул Матвея коленями и скинул с себя. — Я-то тут причем⁈
Матвей упал на пол и закрыл глаза ладонями. Он тяжело дышал и не находил себе места. Его мозг плавился, Матвей ничего не понимал.
Старший Донцов резко встал и снова взял свой телефон, открыл то самое видео Алисы. На словах «я тебя люблю» в глазах Матвея чуть ли не слезы вставали. Его настроение менялось быстрее, чем у женщины в ПМС. После он и вовсе начал смеяться.
Матвей перешел в стадию торга, но Саня бы назвал ее стадией самобичевания.
— Надо было взять ее с собой в Тверь. Тогда я бы не пошел на эту непонятную пьянку, тогда бы… Боже, я больше никогда не буду пить.
Матвей еще долго разговаривал вслух, проговаривая все моменты, когда он был мудаком. У Сани глаза лезли на лоб: как Алиса вообще выдерживала поведение Матвея, ведь девушка явно флиртовала и подавала тысячу сигналов. Да, блин, она практически разделась перед ним и просила его с ней переспать!
Чтобы девушка умоляла Саню с ней переспать, а он носом воротил… Как можно вообще? Нет, мы не говорим о случайных связях. Матвея и Алису, в целом, ничего не сдерживало, кроме его странных предубеждений.
— Она ушла… Как и все до нее… Я правда думал, что будет иначе…
Матвей бормотал себе под нос. У Сани сердце кровью обливалось при виде брата в таком состоянии. Сколько уже часов они в этой квартире? Он давно перестал следить. Солнце уже начало заходить. Матвей все больше замыкался в себе и все менее охотно реагировал на брата.
Кажется, наступила депрессия. Матвей — удивительный человек. Тогда как у людей проходят чуть ли не месяцы на проживание эмоций, связанных с какой-либо утратой, ему хватило меньше суток. Либо Саня ошибся в своей оценке происходящего, а Матвей просто не знал, что делать. Матвей Донцов… растерялся.
Саня прошмыгнул в другую комнату и позвонил Жене.
— Как дела у моей малышки?
— Я тебе втащу, Донцов. Ей богу.
— Прости меня, кисуля. У меня тут образовались проблемки.
— Я надеюсь, не из-за этой как ее… — Женя задумалась. — Алисы вот.
— Ну, не совсем, но…
— Донцов! — завопила девушка в телефон. Ох, ревнует что ли? Как мило. Саня даже заулыбался. Впервые за последние сутки. — Вот с того момента, как эта фифа появилась в Барсуке ты вечно где-то пропадаешь!
— Милая, это всего лишь девушка моего брата! Я тебе за этим и звоню!
— Зачем? Пригласить на групповуху?
— Зайка, послушай меня. Разве я давал тебе хоть повод во мне усомниться? — Саня ворковал, чтобы успокоить Женю и кажется у него это получилось.
— Что случилось на этот раз?
Саня пересказал Жене всю ситуацию. Она не была сплетницей, да и в соцсетях не сидела, не интересовалась жизнью «селебрити» и блогерами. Женя была просто потрясающе самобытной.
— У тебя же отец в полиции работает? Может пробить что-то по своим каналам?
— Сань, ты пересмотрел сериалов?
— А что — так нельзя?
Женя отчаянно вздохнула.
— Я спрошу, но ничего не обещаю. Если она действительно пропала, почему вы не подали заявление?
— Жень, Матвей сошел с ума. Мне даже немного страшно с ним в одном помещении находиться. Не уверен, что он меня услышит.
— Не оставляй его одного, накапай ему успокоительного или чего-нибудь. И скинь мне приметы Алисы, все, что знаешь, ее номер телефона, соцсети и прочее. Авось, проканает что-нибудь.
— Ты лучшая!
Женя фыркнула и отключилась. Саня ее непременно отблагодарит, даже если ничего не выйдет. Не то, чтобы он очень сильно хотел влезать в дела Матвея, но бросать его точно был не вариант.
В квартире стало слишком тихо. Саню это напрягло. Если дети не шумят, значит что-то натворили. Так и тут, мало ли до чего дошел брат? Саня сглотнул: не найдет ли он сейчас труп Матвея. Он к этому не был готов.
Аккуратно приоткрыв дверь, он обнаружил брата у входной двери. Тот спешно обувался.
— Куда ты? — растерянно спросил Саня.
— Поеду к Кате. Она не берет трубку, значит что-то скрывает. Она никогда не пропускала от меня звонки. Я должен узнать, что происходило в клубе.
Надо же! Вот же Саня идиот. Надо было сразу копать в этом направлении, но видя Матвея в нестабильном состоянии, да и не зная всей картины… Да кто обвинит Саню в недальновидности? Никто.
— Я с тобой.
— Нет.
— Матвей, — голос Саши стал строже. Нельзя оставлять брата одного — это он понял. — Или я с тобой, или никто отсюда не выйдет.
От предыдущего Матвея, который чуть ли не драл на себе волосы, ничего не осталось. Взгляд его был чистым и ясным, но ведь и Чикатило был примерным мужем и отцом.
Саня захватил куртку и выскочил вслед за братом, ключи от машины он у него тоже отобрал:
— Ты только недавно валялся с дикого похмелья, так что никакой машины тебе.
Уже в машине Матвей заговорил.
— Прости, я на какое-то время выпал из реальности.
— Да ладно. Бывает, — пожал плечами Саня и как-то неестественно засмеялся. — Девчонки вертят нами как хотят, а мы с ума сходим.
— Алиса не такая, — брови Матвея уже почти поцеловались. — Что-то произошло. Ей некуда идти и она не взяла с собой даже деньги.
— Как ты это понял?
— Она ходила с дубликатом моей карты, но и ее она оставила. А сколько у нее было налички — не знаю. Не думаю, что много.
— Может, рано мы панику забили?
— Может и рано. Но мне надо разобраться с тем, почему это произошло. Почему она решила уйти… так. Да она просто сбежала, как крыса! — Матвей снова начал выходить из себя.
— Ну, тише-тише. Ты для чего ее ищешь? Чтобы вернуть или чтобы убить?
— Я… — Матвей шумно выдохнул.
Какой смысл возвращать того, кто от тебя сбежал? Наказать Алису? За что? Он лишь хотел знать, что с ней все в порядке. Но где-то в глубине души он не хотел ее искать, ведь если Матвей увидит, что она счастливо живет без него, он не выдержит, потому что присутствие Алисы в его жизни стало важным, как дышать, спать или есть. Никого другого он рядом с собой больше не видел. Матвей и не думал, что настолько сильно влюблен в нее. Ему нужно было просто поговорить с ней. Чтобы она высказала ему все в глаза и он отпустит ей, потому что ее счастье для него стало важнее, чем собственное. Но побегу он оправдания найти не смог.
Он конченный псих, не меньше. Стал зависим от ее колкостей, ее запаха, ее смеха и улыбки, провокационных фотографий, гневных голосовых и… физической близости. Поцелуи и объятия, по первой напрягающие, стали самым настоящим счастьем, которое Матвей просрал в один миг. А из-за чего? Из-за того, что не смог сказать вовремя «нет», а ведь он совсем не хотел никуда идти после съемки! Еще эта Катя…
Катя бесила его. Впервые за все пять лет совместной работы.
К Матвею частично возвращалась память. Восстановить события получалось с трудом, но он точно вспомнил, как Катя сидела у него на коленях и целовала. Никакая это была не Алиса, его одурманили. Только непонятно когда, как а главное — зачем? Но Сане он не стал ничего говорить. Он итак вывалил на него слишком многое. Матвей хотел сам разобраться с этим.
От мысли о том, что он целовал кого-то кроме Алисы, его затошнило.
— Веди помедленнее. Меня укачивает.
— Внезапно.
— Все бывает в первый раз.
— У меня есть вопрос, — сказал Саня. Матвей кивнул. — Ты же был не один в клубе, так почему мы едем именно к Кате этой? Может, поспрашивать у других, что там происходило?
Матвея ударило по голове озарением.
— Я об этом не подумал, — признался он смущенно. Вот придурок.
— Неважно. Мы на месте.
Не будем ходить вокруг да около — Катерины дома не оказалось.
Матвей громко выругался и чуть ли не со всей силы пнул железную дверь девушки.
— Кто вообще эта Катя? — вдруг поинтересовался Саня.
Он в целом не так много знал о жизни брата и почувствовал укол совести. Хотя быть в курсе дел обычно прерогатива старших. Да? Они с братом вроде и не сказать, что были недружны, но стоило обоим повзрослеть, их дорожки разошлись, да и общих интересов было маловато. Не считая, конечно, маминой шарлотки и папиной настойки.
— Мы с ней учились вместе, а последние пять лет она была моим секретарем.
Саня многозначительно промычал. Он даже и не предполагал, что их с этой Катей история такая длинная.
— И почему она игнорирует тебя? Ты и с ней вел себя как последний мудак?
Матвей выстрелил в брата взглядом. Саня вскинул руки, сдаваясь. Старший Донцов уселся на пыльные ступени многоэтажки и запустил руки в волосы.
— С Катей никогда не было проблем, — вздохнул он. — До вчера, видимо.
— Ты все-таки что-то вспомнил?
Матвей затряс головой из стороны в сторону, словно отгоняя от себя назойливых мух.
— Это сложно назвать воспоминанием, скорее каким-то наваждением.
Матвей пересказал часть событий прошлого вечера, о том, как целовал Катю, думая, что это Алиса. Саня будто наблюдал какой-то проходной сериал со стороны, с клишированным сюжетом и картонными персонажами. Такие обычно смотрела мама по выходным. Сколько раз он говорил, что это неправдоподобная чушь, а вот нет… И Саня в этой истории второстепенный герой, который должен с барского плеча выдать решение проблем главных героев. Но у Сани было слишком мало вводных данных, не он же режиссер этой чумной истории.
— То есть она тебя опоила и соблазнила? Так что ли? — подводил итог Саня, не будучи уверенным в своих выводах.
— Да откуда ж я знаю, — застонал Матвей. Саня похлопал брата по спине.
— Как же хорошо! — воскликнула Алиса, растекаясь лужицей на массажном столе.
Комната была наполнена ароматами масел, спину массировали умелые руки, мелодичная восточная музыка заставляла забыть обо всех проблемах, а их у Алисы заметно прибавилось.
Но она не хотела решать их прямо сейчас. Сначала она должна войти в ресурсное состояние. Ее знатно перетрясло ночью. Сначала она была взбудоражена встречей с Матвеем, потом она была возбуждена от их флирта в переписке, затем прибавилась тревожность, а за ней и паника, потому что он пропал с радаров, не брал трубку, в конце концов стал «не абонентом». Переживания о том, что с ним могло что-то случиться смешивались со злостью, так как она знала, где он. Ревность? Нет, она не испытывала ее. Просто раздражала сама ситуация, что она как дура вся провонялась едой, десять раз взмокла, намылась, набрилась и томилась в бесконечном ожидании.
А потом она получила самый неожиданный звонок в своей жизни.
Незнакомый номер, глубокая ночь. Алиса ненароком подумала, что с Матвеем что-то случилось.
— Да?
Катя ака собачья мать свалилась на Алису как гром среди ясного неба с умопомрачительными известиями.
— Алиса, вам с Матвеем надо расстаться, — дрожащим голосом сказала Катя. Ее голос тонул в шумной музыке.
— Что? — Алиса нахмурилась, не понимая, что за бред вылетает из уст этой женщины.
— Я поцеловала Матвея.
У Алисы загудело в ушах, будто на голову надели кастрюлю и постучали половником.
— И? Хочешь обсудить со мной как он целуется или что? Так понравилось, что решила избавиться от конкурентки? — перебила Катю Алиса. Руки затряслись от злости.
— Алиса, это не так…
— Где Матвей?
— Он… не может сейчас говорить. Послушай меня. Расстанься с ним, пока не поздно. Это для вашего общего блага.
— Ты мне угрожаешь?
Сердце Алисы защемило, в желудке неприятно закололо, а волосы на руках встали дыбом. Она была в шаге от того, чтобы запустить телефон в стену.
Вот она знала это! Чувствовала, что Катя своего не упустит. А что Матвей? Позволил этой стерве целовать его? Это именно тогда, когда он пообещал Алисе настоящие отношения и сказал, что они теперь вместе!
— Поверь, я тебе не враг.
— Говорит мне та, что поцеловала моего парня и теперь хочет, чтобы я с ним рассталась. Не боишься, что на твоей голове волос станет раза в два меньше?
Какого лешего она вообще продолжала разговаривать с ней. Слова Кати могли быть сущим враньем, но что-то подсказывало, что помощница не врала. От это Алисе становилось только хуже.
— Ты, наверное, решила, что я воспользовалась ситуацией, но это не так. — Алиса фыркнула на эти слова. Она бродила по квартире в поисках чего-то тяжелого, что можно взять с собой и незаметно протащить в стриптиз-клуб. Пропустят ли ее с вазой? — Мы все в полной заднице. Это все Жанна, она просто сумасшедшая. Она… — Катя замялась и как будто отошла в более тихое место. — Она заставила меня это сделать. Поцеловать его.
— Какое тупое оправдание. Еще и Жанну приплела.
— Она помешана на Матвее, неужели ты не в курсе?
Алиса промолчала. Матвей особо не делился подробностями о бывших. Были и были, и все как одна уходили от него первые. Возможно, кого-то это могло напрягать при знакомстве с мужчиной, но все люди разные и причины для разрыва — тоже. Алиса предпочитала судить о людях, узнав их получше, а не опираясь на ложные тезисы и стереотипы.
— Время поджимает. В общем, у Жанны есть детектив или следователь или черт его знает кто, но в общем он работает на нее и копает под всех, кого можно и нельзя. Он сейчас здесь и он следит за нами, но я… Они давят, — Катя чуть ли не срывалась на плач.
Алиса напряглась всем телом.
— И что ты хочешь от меня? — кулаки Алисы непроизвольно сжались. — Зачем ты вообще мне все это говоришь?
— Матвей может говорить, что угодно, но я не дура. Он любит тебя. А если это так, Жанна сделает все, чтобы растоптать и тебя и его. Она не позволит ему быть с кем-то. Ты просто не знаешь, насколько она влиятельна.
— И поэтому нам надо расстаться?
— Да!
— Слишком радостно ты реагируешь, — скривилась Алиса. Виски сдавливало от напряжения и даже подташнивало.
— Алиса! Не время ребенка включать. Все очень серьезно. Жанна… она… Она знает, как убедить плясать под свою дудку.
Катя будто хотела рассказать, чем же ее Жанна шантажировала, или что она там делала. Но не стала. У каждого человека имеются свои слабости. Но после разговора с Катей, поведение Лены уже не казалось чем-то необъяснимым, да и Диана с ее «Береги себя». Неужели горе-подруги также пали жертвой коварной ведьмы Жанны? Где скрытая камера? Гонорар будет?
Алиса чуть не засмеялась. Это нервное. Ее шутки о том, что отношения с Матвеем — это турецкий сериал, не шутки что ли? В какой момент Матвей потеряет память или найдет у себя рак? Надо постучать по дереву, чтобы не сглазить ненароком.
— Мне пора.
— Стой! — остановила Алиса Катю.
— Алиса, я больше не могу…
— Почему Матвей мне не отвечает? Твоя история… Допустим, я поверила. А он что?
— Он не должен ничего узнать. А сейчас он… В общем, я накачала его успокоительным. На всякий случай.
— Господи, Катя… Я сейчас приеду.
— Не смей! Просто… ты должна уйти. На время. Я свяжусь с тобой и мы вместе придумаем, как помочь Матвею. Он… — Катя тяжело задышала. — Он не чужой мне человек. Я ему многим обязана. Просто поверь и сделай как прошу.
— И как ты себе это представляешь? — Алиса уже была на грани. Воздуха не хватало.
— Запиши видео. Сошлись на то, что ты не выдержала хейта.
Алисы хмыкнула. Хейт ее никак не задевал, разве что ее кошелек.
— Мне это не нравится. Он этого не заслужил. Почему я должна тебе верить?
— Потому что следующей будешь ты. Жанна отрежет тебе всякую возможность хоть как-то устроиться в жизни.
Алиса готова была выть. Какой-то бред. Катя там явно двинулась, как иначе это все объяснить? Алиса очень переживала за Матвея, как за саму себя. Катя что-то дала ему, поцеловала, позвонила ей и несет эту чушь. Но, блин, почему эта чертова чушь так многое объясняет. Всю его холодность, боязнь сделать шаг навстречу, девушек, что покидали его одна за одной и он был разбит. И только Жанна как ни в чем ни бывало везде где-то рядом. А еще недавно она зажала его в туалете прямо во время съемки. Алиса уже хотела придушить эту женщину.
Не так. Если Катин бред — правда, то Жанну стоило убивать медленно и с чувством. Как маньяк или какой-нибудь сотрудник ФСБ, которому нужно добыть побольше информации. А информации у Алисы было ой как мало. Она металась между тем, чтобы послать Катю и Матвея куда подальше, или довериться ей, чтобы защитить себя и своего парня.
— Алиса, прошу, — Катя все еще тяжело дышала в трубку. — Обещаю, что с ним ничего не случится пока он со мной.
— Катя… Не беси меня.
— Прости, но просто… Ты же актриса. Так сыграй.
Если ты этого не сделаешь, то видео с нашим поцелуем как пить дать улетят в сеть, и будет еще сложнее.
— Действуем на опережение?
— Вроде того… Отключаюсь.
Вот так Алиса и оказалась в умопомрачительном спа-комплексе. А где еще скрываться? Она записала душещипательное видео, в которое — она была в этом уверена — Матвей не поверит, но поверят все остальные. Она оперативно удалила абсолютно все фотографии, убедилась в том, что у нее достаточно денег протянуть недельку-другую, живя в отеле, собрала первое, что попалось под руку и ушла… в закат?
В филиал Таиланда, разве что, потому что эти прекрасные тайки творили с ее телом нечто невероятное. Она поражалась своей гениальности. Матвей по-любому будет искать ее по друзьям или у родителей, но все дадут ему отворот поворот.
Алиса была так уверена в Матвее, что сама себе удивлялась. Но ей было нестерпимо больно от того, как она поступила. Катя не выходила на связь довольно долго и можно было придумать себе все, что угодно. В любом случае, если Катя просто воспользовалась доверием Алисы и обманула её… Она бы не простила Матвея и также бы ушла. Только скорее всего переломала бы Кате пару костей.
Алиса ощущала вкус крови. Можно вывезти человека из деревни, но нельзя вывести деревню из человека. Алисавсегда была девочкой из провинции, и вопросы решала соответственно воспитанию. А оно, как мы помним, было не то чтобы… Да его не было вовсе. Она долго играла роль столичной барышни, но ей стало тесно в этом образе. Она не такая. Свои самые ужасные качества она показывала только Матвею, но если надо — покажет и всем остальным. Алисе надоело притворство и скрытность.
— Горячо! — завопила Алиса и нажала на кнопку вызова сотрудника центра.
Камни распалили ее кожу не на шутку.
— Сейчас, сейчас! — засуетилась милая девушка азиатской внешности.
— Все хорошо, только… уберите их!
Алиса замечталась и не заметила за своими мыслями сколько прошло времени. Но все было поправимо, хотя красные пятна со спины не сойдут еще какое-то время.
— Массаж лица? — мило улыбнулась сотрудница.
— Да, пожалуйста.
— Вам просили передать, — девушка протянула Алисе записку. Она узнала почерк Кати:
Как мило. Нет. Скоро все решится. Она посмотрит прямо в глаза помощнице Матвея и всё поймет — врет она или нет. И если этот цирк что Алиса устроила — был зря и она потеряет Матвея… Алиса даже думать об этом не хотела. Хоть и испытывала некое подобие отвращения при мысли, что её парень, хоть и в измененном состоянии, но целовал другую женщину. Помоет ему рот с мылом несколько раз, так и быть.
Евгения Титова ака Жека не любила лишних телодвижений. Предпочитала домашние посиделки на вписках нежели шумные тусовки.
Но судьба распорядилась иначе. Всему виной пресловутый Димка, который стал ей уже почти что названным братцем. И хоть он и был «сыном маминой подруги», но это не тот случай, когда берет гордость. Димка притягивал к себе беды, а сам — добрый, бесхитростный и очень доверчивый.
Женя смогла хоть немного выдохнуть, когда в их с ним жизни появился Саня. Ураган и шило в заднице. Зайчик Дюрасел нервно курит в сторонке. Как сейчас Женя помнит тот день: Саня сбил Диму на машине, когда тот ехал дай бог тридцать километров в час. Просто помним, что Дима — невезучий, он споткнулся о бордюр и случайно вылетел прямо под колеса Сане. Но этот персонаж тоже оказался до жути сердобольным, схватил Димку и отвез в больницу, чтобы убедиться, что тот ничего не повредил. А Дима был так пьян, что не мог даже сказать, где живет.
Пришлось Сане взять инициативу в свои руки. Он нашел в быстром доступе на телефоне Димки контакт «Мамочка» и без задней мысли набрал, чтобы попросить забрать сына. Но настоящая мать была подписана уважительно по имени отчеству, так что у Сани не было шансов с ней связаться.
Так он и познакомился с Женькой. А она, раз услышав его голос по телефону, влюбилась. Вот так просто. В голос по телефону. Но она это Сане никогда не скажет. Она знала тип парней, к которому он относился. Ветренные, свободные. В общем, одна нога здесь, другая — там. Женя старалась сильно не сближаться, держала его на расстоянии вытянутой руки и узнавала постепенно. Как человека, конечно же. О том, какой он любовник, она выяснила довольно быстро. Претензий у нее не было: внимательный, чувственный и от него никогда не воняло.
И теперь он ей казался больше недолюбленным щенком, который терся о ногу, чем тем ловеласом, которым предстал в первые минуты знакомства, начав сыпать тупыми комплиментами и пошлыми шуточками. А от такой улыбки как у Сани девчонки точно ноги раздвигали быстро и резво.
Когда Саня позвонил с просьбой, Женя даже слегка удивилась. Во-первых, он никогда у нее ничего не просил, особенно, связанного с работой отца в полиции. Во-вторых, это опять касалось той белобрысой Алисы. Девчонка показалась Жене слишком смазливой, но по общению не бестолковой. В-третьих… Опять же из-за Алисы и братца Сани, откладывалась их вечерняя встреча, и Женя слегка расстроилась.
Парни, конечно, идиоты. Она даже не стала звонить отцу, а просто позвонила Алисе напрямую. Она не стала уточнять, почему Саня не мог этого сделать сам.
Алиса ответила не сразу, но довольно быстро. Крикнув что-то в трубку вроде «Не интересует!» девушка почти сбросила звонок, но Женя успела привлечь ее внимание.
— Это Женя! Не клади трубку.
— Какая Женя.
— Девушка Саши Донцова, — борясь с онемевшим языком проговорила она. ей тяжело давались «титулы». Им было хорошо вместе, но к чему столько официальности?
— Что случилось? Что-то с Матвеем⁈ — резко затараторила Алиса.
Женя прищурилась, пытаясь понять настроение собеседницы. Саня орал в трубку, что Алиса чуть ли не из страны выехала и сменила имя, а эта… волнуется за своего паренька или муженька, или кем он там ей приходился.
— Ну, насколько я знаю, кроме того, что они тебя потеряли — ничего не случилось.
Алиса шумно и облегченно выдохнула. На фоне играла какая-то расслабляющая инструментальная музыка и что-то булькало. И кажется ей принесли коктейль.
— А ты явно не в плену и не страдаешь.
— Я в спа-комплексе. Только не говори этим придуркам. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.
— Не хочу влезать в это дело, — Женя упала на свою кровать и устроилась поудобнее. — Но не трепи мужикам нервы. Представь, если бы Матвей пропал и записал прощальное видео. Да он небось думает, что ты стоишь на шпиле Останскинской башни и собираешься скинуться.
— Ничего страшного. Я всю ночь мучилась и не знала что с ним, а оказалось он настолько глуп, что позволил своей этой Катеньке опоить себя и соблазнить. Ох, меня начало тошнить…
А вот эти подробности Саня опустил. Сказал лишь, что Матвей «провинился». А это не провинился, а… да это реальный косяк! С этого места в Жене проснулась женщина-сплетница. Она любила занимать позицию молчаливого слушателя, кивать и поражаться тому, сколько секретов хранят люди. А они почему-то перед ней раскрывались очень быстро. Саня говорил, что у нее голос успокаивающий. Жене было сложно судить.
— Слушай, хорошо, что ты позвонила! — вдруг прервала мысли Жени Алиса. — Я могу тебе доверять?
— Я не буду никого обманывать.
— Нет-нет! Никакого обмана! Просто…
Алиса тоже поведала свою часть истории. Про какую-то Жанну. И фамилия у нее еще такая знакомая. А ведь точно. Ивлеев Владимир — политический деятель, и отец Жени часто ругался на то, что с ним и его дочкой «трудно». Неужели Москва настолько тесный город, что все так или иначе как-то повязаны между собой?
— И эта Катя-Катерина-ясный свет теперь хочет со мной встретиться без свидетелей. Но я не хочу без свидетелей. Пошли со мной? — абсолютно беззастенчиво предложила Алиса.
Женя опешила. И даже прочистила ухо, чтобы убедиться, не послышалось ли ей.
— С тобой? Я?
— Да, я понимаю, что мы не подружки или что-то такое. Но мне реально больше не к кому обратиться.
Женя задумалась. Алиса бы к ней и не обратилась, не позвони она ей. Оттого это спонтанное предложение озадачивало. Но вызывало интерес. Интровертность Жени отошла на второй план. И, так или иначе, она уже втянута в эту странную историю.
— Я подумаю, — сказала Женя.
А про себя решила сначала выяснить у отца подробности об этой Жанне еще раз. Если там все реально сложно, то, может, и стоит помочь. Насколько она поняла, Алиса — девочка-одиночка. Молодая и без какой-либо поддержки. Матвей был её единственной опорой и той она по дурости своей лишилась, поведясь на речи этой Кати. Женя списала это на возраст и юношеский максимализм.
— Я тебе пришлю геолокацию. Очень надеюсь на то, что ты согласишься.
— Матвею всё же скажи, где ты…
— Да скажу! Но позже. Пусть помучается.
Ох, женщины. Что это за прикол такой с этими мучениями и наказаниями? Женя отмахнулась от этих мыслей. Она предпочитала в лицо всё высказывать. И если бы узнала, что Саня с кем-то целовался, даже в бреду… А тут Женя замялась. Одно дело сознательная измена, другое — своего рода сексуальные домогательства. Она вдруг поняла, что мужчина очень незащищенное создание, которому редко верят. Но как там говорят? Сучка не захочет — кобель не вскочит. А тут кобель вообще был не в себе. И вскакивать даже в мыслях не было, а эти женщины…
— Ладно. Буду вовремя.
Алиса заверещала в трубку от радости и рассыпалась благодарностями. А в Жене загорелся азарт. Захотелось распутать этот клубок недопониманий, хоть она и сторонний наблюдатель. Но со стороны ведь виднее?
— Оставь это дело, брат, — Саню уже откровенно все раздражало. — Тебе надо отвлечься. Может, поработаешь, а там и мысли встанут на место.
— Возможно, ты прав.
— Подождем, что скажет Женя. О! Смотри, — Саня протянул Матвею телефон, на котором красовалась фотография девушки с розовыми волосами и внушительным декольте. — Как чувствует, моя золотая.
Матвей даже слегка улыбнулся. Не часто он видел Саню таким воодушевленным, когда дело касалось девушек. Хоть у одного из них не было проблем.
Саня кивал, посматривал на Матвея, мычал, это порядком напрягло Матвея.
— Итак, братишка, есть хорошая новость и плохая. С какой начать? — Саня принял серьезный вид.
— Давай… — Матвей задумался. — … с плохой.
— Алиса пока не хочет с тобой общаться.
Внутри Матвея все оборвалось. Дурак, дурак, дурак. Настоящий придурок, как она часто говорила. Руки сами сжались в кулаки, хотелось что-нибудь пнуть или порвать. Алиса сделала его излишне эмоциональным, не прилагая к этому никаких усилий. Просто была рядом… И не была одновременно. Вот и вышло Матвею боком его желание держать девушку подальше от своего сердца. Она ушла и не собиралась возвращаться. Доигрался.
— Да не кисни. Там прозвучало
— Рад, — сухо ответил Матвей.
— Хочешь посмеяться? — Саня взъерошил волосы на затылке. — Она заблокировала только тебя. Я мог и сам ей позвонить. Никаких ухищрений с полицией и не понадобились. Мы такие тупые, когда дело касается женщин, да?
Саня хмыкнул, Матвей подхватил. Захотелось снова напиться. Но это все же не поможет забыть произошедшее.
— Она ушла, не дав мне даже объясниться, — тихо произнес Матвей, и Саня заметил как брат побледнел и поджал губы.
В глазах Матвея, кажется, собирались слезы. Если бы он мог себе позволить, он бы заплакал, но что толку расстраиваться, если она все для себя решила. Не дала ему и шанса на оправдания. В глубине души у Матвея зрела обида на Алису, сильная и сметающая с ног. Надо отпустить, забыть. Не хочет быть с ним — не надо. Рядом с ним часто были женщины, но он всегда был одинок. Он последний раз доверился кому-то кроме семьи и больше не готов был к таким подвигам. Ненароком в голову Матвея даже закралась мысль, что это проклятие Жанны. После нее вся личная жизнь была словно лед ранней зимой, хрупкая и с треском ломающаяся от небольшого нажатия. Может, и недостоин он никакого счастья. Только такая сумасшедшая как Жанна готова терпеть его, хоть ее внимание подобно адскому котлу.
Откуда это ощущение, будто по сердцу ножом провели? О внутренних переживаниях Матвей даже не мог кому-то рассказать. Мать хватит удар, отец скажет, что он идиот, а Саня переведет все в шутку. Они никогда его не понимали. Слишком творческий, слишком в себе, слишком… Матвей всегда был примерным сыном. Он не мог ударить в грязь лицом, показать, что он не справляется. Ведь родители так им гордились, а Саня хвалился старшим братом.
А теперь он сидит на ступеньках подъезда своей старой подруги, не понимая, что происходит. Он умудрился разрушить еще одни отношения. Отношения с Алисой, рядом с которой хотелось быть каждую свободную секунду. Рядом с девушкой, которая заставляла чувствовать себя живым, доставала из самых глубин эмоции, приходила во снах и в самых грязных фантазиях. Ей достаточно было просто улыбнуться, чтобы у Матвея поднялось настроение. Злость на Алису была лишь защитной реакцией на вмешательство в его сердце, которое закрылось на семь замков.
И как только он открыл засов, опустил мост через ров… Он совершил ошибку, маленькую оплошность, в которой даже не был виноват! И она от него отвернулась, бежала с поля боя, хотя, казалось, так отчаянно стучала в эти двери. Матвей очень злился на Алису, хоть и готов был прижать к груди и никогда не отпускать. Но если ей так хотелось… Пусть делает, что хочет.
— Пора возвращаться в строй, — Матвей встал и решительно направился к машине. — Отвези меня.
— Ты точно в порядке? — уточнил Саня. Не очень он и доверял сейчас словам брата.
— Не первый раз с девушкой расстаюсь. Переживу. Если с ней все хорошо — и слава богу. Бегать за ней нет никакого желания.
Саня подумал о том, что Матвей лукавит, но вслух этого говорить не стал.
— Куда мы едем?
— В офис. Надо кое-кого уволить.
Саня замер и посмотрел на брата.
— Ты про эту Катю?
— В точку, — Матвей зло улыбнулся. — Она перешла все видимые и невидимые границы, и я не оставлю это просто так.
— Может, у нее телефон сел? Уехала к родителям? Ты погоди. Все-таки это заработок человека.
— Саша, я в состоянии сам решить этот вопрос.
— Да что ты там можешь решить… — пробубнил Саня себе под нос. — Только заедем сначала поедим? Я голодный как волк.
Матвей согласно кивнул.
— Ты уверена, что ты простой секретарь, а не агент ФСБ? — Алиса прищурилась, вглядываясь в лицо Кати.
— Я не простой секретарь, — девушка отодвинулась, чтобы освободить место между ними. — Я помощница Матвея. Считай, правая рука.
Алиса была без тормозов и совершенно не заморачивалась по поводу своей наготы, так и сидела перед Катей в чем мать родила.
— Это звучит ужасно. Ты же знаешь, что делают мужчины правой рукой?
Катя закатила глаза.
— Шутки ниже плинтуса.
— Они хоть как-то отвлекают меня от желания сломать тебе нос за то, что полезла к моему мужику, — хищно улыбнулась Алиса.
— Я уже извинилась за это!
— После драки кулаками не машут, — влезла в разговор Женя.
Алиса была довольна тем, что Женя к ним присоединилась. Катя радости не выказала, наоборот, возмутилась тем, что разговор будет происходить не тет-а-тет. Но слишком уж Алисе хотелось ей вмазать. Как представляла, что та целовала ее Матвея, кровь закипала и глаза застилало пеленой бешенства. Но она вдыхала пары сауны и заставляла себя быть в сознании. Катя, с распущенными волосами, без своих строгих очков и юбок-карандашей, выглядела очень даже ничего. За ней могла бы выстроиться очередь из ухажеров, смени она имидж. Так что Женя представляла такой нехилый сдерживающий фактор. Вдруг, Алиса не сдержится.
— В любом случае, нам надо устранить проблему, которая образовалась, — начала Катя.
— Которую
— Если мы будем препираться и дальше, то далеко не продвинемся, — направила их в русло Женя.
Алиса фыркнула, но позволила Кате говорить. Та вещала с четкостью диктора на Первом канале, но история больше походила на «Следствие вели» с Каневским. Алиса нервно посмеивалась, Женя хлопала глазами. На ее лице так и читалось: «Нормально я так подскочила поболтать. Где мой попкорн?»
История отношений Матвея и Жанны поражала воображение. Алиса и представить не могла, насколько эта женщина бальзаковского возраста сумасшедшая. Все эти схемы с бывшими Матвея, мерно разрушающими его доверие к противоположному полу, манипуляции, шантаж оных. Неудивительно, что Матвей решился на фиктивные отношения с какой-то ноунейм-девицей из деревни.
— Жанна никогда не видела в тебе угрозы, так как всегда знала, что вы фиктивная пара.
Алиса замахала рукой, уводя лишний жар от лица.
— Ты рассказала?
Катя поджала губы.
— Я говорила уже, у нее есть подручный — Костя… — Катя осеклась, девушки сразу обернулись на нее. Такая фамильярность к «врагу». — Константин.
— Так Костя или Константин? — хмыкнула Женя. Алиса подумала, что Катя явно пытается оставить какую-то часть истории за кадром. — Откуда вообще такие познания о том, кто на кого работает?
Катя тяжело выдохнула.
— Так вышло. Я не вселенское зло, как ты могла подумать. Я ошиблась, вот и все. Имею же я право на прощение?
— Зависит от того, что ты еще расскажешь, — Алиса сложила руки под грудью в ожидании очередного рассказа.
С Константином Катя познакомилась казалось бы совершенно случайно. Каждый день она ходила в одну и ту же кофейню по дороге в офис. И вот однажды появился
Но и на мордашку Константин был неплох. Для своего возраста. Сколько ему? Так и не сказать сразу. Может тридцать, а может и ближе к пятидесяти. Катя плохо определяла мужской возраст, но она точно не отнесла Константина к молодежи.
День за днем она изучала его: какой кофе пьет, какие часы носит. Ест сладкое или нет. Чаще всего он заказывал английский завтрак с фасолью и брынзой. Катя сама не заметила, как начала есть тоже самое. А ведь они на то момент еще ни разу не разговаривали!
Это продолжалось несколько недель: сначала короткие молчаливые взгляды, затем они перешли в стадию «узнавания» и начали здороваться в очереди, как старые знакомые, но затем опять молчали. Катя смущалась и не могла выдавить из себя ни слова. Это было так странно для неё. Она организовывала встречи не с последними людьми, имела в записной книжке контакты именитых звезд и жен олигархов, а вот с простым незнакомцем тушевалась аки школьница перед экзаменом, краснела и все теребила подол юбки.
Когда он наконец подошел к ней, у Кати сердце на минутку с ритма сбилось. Она такого волнения с института, когда только познакомилась с Матвеем и он на многие годы завладел её сердцем. С годами эти чувства трансформировались во что-то иное. Её по-прежнему раздражало то, что он не обращает на нее никакого внимания. Но она с пониманием относилась к его выбору, да и сама первый шаг никогда не делала. Считала это прерогативой мужчины. Жанну Матвей любил, и Катино мнение на счет своей бывшей в расчет не брал, хотя она предупреждала, что связь с такой особой ему дорого обойдется. Он не верил, за что и поплатился. Катя слукавит, если скажет, что она не радовалась, когда они расстались. Но это «торжество победы» легло на сердце липкой жижей. Она поняла, что в этих чувствах уже нет любви. Той настоящей, которой она всегда хотела и желала. Поэтому она заставила себя перестать смотреть Матвею в спину. Особенно когда тот внезапно связался с этой непонятной Алисой, по мнению Кати, абсолютно ему неподходящей. Алиса — это неконтролируемая стихия, сметающая все на своем пути. Она старалась с ней не встречаться, чтобы не кормить своих внутренних демонов. Чем реже, тем лучше.
И вот Константин. Сам сделал первый шаг, присел к ней за столик и завязался разговор. У них оказалось много общего, и они встретились еще раз. И ещё раз, и еще раз… А затем они встретились не только днем, и у них закрутился роман. Так она считала. Она неаккуратно делилась с ним своими переживаниями и жизнью, рассказывала о работе, начальнике и его несносной девушке. Константин оказался прекрасным слушателей. А Катю давно никто так искренне не слушал.
В этом и заключалась её самая большая ошибка.
Женя внимательно слушала, уперев локти в колени. Алиса с каждым новым словом Кати сжимала ее запястье все сильнее.
— Он просто обманул меня. А я оказалась доверчивой дурочкой, — Катя горько вздохнула. — Развесила уши также, как Матвей, а ведь была убеждена, что на такое не куплюсь никогда.
— И ты согласилась предать своего друга? Как? — задала вопрос Женя.
— Он пригрозил разрушить мою жизнь…
— А ты решила разрушить мою! — не выдержала Алиса и повысила голос. — И ладно я, но… как же Матвей?
— А что Матвей? — кулаки Кати сжались, а челюсть напряглась. Она буквально выплюнула последующие слова. — Его когда-нибудь волновало, как у меня дела? Может, если бы он проявлял больше внимания людям, которые его окружают, то и не произошло такой ситуации.
— Ты серьезно сейчас всю вину хочешь спихнуть на него⁈ — Алиса вскочила со своего места. Сидеть спокойно она уже не могла.
Катя покачала головой. Алиса начала ходить из угла в угол. Она прекрасно понимала, что Матвей своеобразный и его внимание действительно сложно заслужить. Уж она то знает. Он отстраненный, но ответственный. Да и как он должен был понять что-то, если Катя ему ничего не рассказывала и вела себя с ним как обычно? Эта позиция «жертвы» Алису бесила.
Она ощутила себя идиоткой, что повелась на провокацию, заставив Матвея переживать. Жертва тут только он, а вокруг куча женщин, которые играют в свои какие-то игры, и она вместе с ними.
— Я не хочу, чтобы он меня ненавидел, — тихо прошептала Катя.
Алиса посмотрела на нее с презрением, рот искривился и яд так и просился излиться изо рта.
— Он и не простит тебя. Ты перешла черту и меня в это втянула.
— Я знаю! — завопила Катя. В ее глазах стояли слезы. Горькие, отчаянные. — Думаешь, я не знаю⁈
В сауне повисла тишина. Им никто не мешал, так как Катя подкупила сотрудников и на двери висела табличка: идет уборка. Но время поджимало.
— Мне надо к Матвею.
— Нет! — Катя схватилась в руку Алисы.
Она посмотрела на нее с удивлением.
— Мне больше не интересно ничего из того, что ты расскажешь.
— Если ты пойдешь к нему, Жанна узнает, что вы не расстались. И неизвестно, что еще она придумает. Она же не отступит.
— Да плевать мне на эту старую клячу! — Алиса вырвала руку из хватки. — Или ты больше переживаешь о том, что не справилась со своей «миссией»?
Катя прикусила губу и отвела взгляд. Ну, понятно.
Алиса не намерена была более слушать эту женщину. Она развернулась и решительно вышла из душного во всех смыслах помещения. Она сразу же начала звонить Матвею, но тот не брал трубку.
Раз, два, три… гудки звенели в голове в такт сердцу. Она всего день не слышала его голос, а уже безумно скучала. Алиса не собиралась действовать в обход Матвея. Он взрослый самостоятельный мужчина, не самый влиятельный, но она была уверена — парочка его клиентов или клиенток с удовольствием бы помогли в этом скользком деле.
С такими друзьями, как Катя, и врагов не надо, это уж точно. Как вообще вышло, что она сделала как та говорит: записала это тупое видео, заблокировала своего мужчину, выкинула его из жизни как ненужный аксессуар. А теперь ощущала себя роющейся в помойке в надежде, что мусор еще не вывезли. Алиса очень злилась на себя в первую очередь, на свою горячность.
Женя поспешила за Алисой, оставляя Катю в гордом, или не очень, одиночестве.
— У меня появилась идейка, — сказала она, найдя Алису в раздевалке.
Алиса была жутко зла и «идеек» ей уже хватало. Она развдраженно вхдохнула, понимая, что Женя ни в чем не виновата и вообще она ее позвала. Игнорировать её было бы не то, что невежливо, а просто не по-человечески.
— Надо дискредитировать эту Жанну перед отцом. Он точно не будет рад, что его незамужняя наследница тратит время на какого-то фотографа. Тем более, когда на носу выборы. Скандалы ему ни к чему.
— И почему же никто не додумался до этого раньше? — фыркнула Алиса.
— Да кому оно надо-то было? Это же идти против сильных мира сего, а мы всего лишь пыль под ногтями, без власти, без имени. Хотя у тебя имечко имеется.
— Я же удалила блог.
— Ой, прошел всего день. Твой уход еще минимум неделю будут обсуждать. И это нам на руку. Подкинем пару слушков, паблики раскрутят. Пока Жанна будет занята этими слухами, мы что-нибудь придумаем поинтереснее.
— Думаешь, отец не будет защищать дочь? — Алиса понимала, что отношения у всех разные, но они же семья. — Если он политик, то мы можем закончить… Просто закончить.
— Ну, есть у меня один козырь в рукаве, — Женя перешла на шепот. — Я не раз слышала как папа ругается на этих Ивлеевых. Они всё ведомство уже задолбали, но дела заминаются, не выходя в публичное пространство.
— Я не хочу больше ничего делать за спиной Матвея.
— А я и не предлагаю. Хочешь, я прямо сейчас попрошу Сашу привезти его сюда?
У Алисы аж сердце зашлось в груди. Она очень хотела снова почувствовать запах своего парня, увидеть его грозное лицо с недовольной гримасой, обнять, а затем, наверное, пасть ниц и просить прощения за катание на эмоциональных качелях.
— Хочу!
Матвей не сразу заметил пропущенный звонок. Сколько уже важных звонков он так пропустил? Дурацкая привычка ставить телефон на беззвучный во время работы сыграла злую шутку. Он был готов к любому разговору с Алисой, но лишь бы еще раз услышать ее голос, а если надо — умолять простить его. Он готов был опуститься на колени, лишь бы она выслушала его.
Но Саня сказал, что она не хочет общаться. Тогда зачем она звонила? Передумала так быстро, или что-то случилось? Матвей поспешил перезвонить, но теперь Алиса не брала. У него все в животе свернулось в узел. Надо было ответить на гребаный звонок раньше!
А что если она вернулась к матери и отчиму и тот в пьяном угаре сделал ей что-то? Что, если она сейчас на какой-нибудь трассе одна и ее пытается уговорить сесть в кабину дальнобойщик? Что, если она в тюрьме или влезла в долги и ее преследуют ростовщики?
Нет, Саня эе сказал, что с ней всё в порядке. И чего это он так разогнался в своих мыслях? Кукушка Матвея держалась из последних сил. Все, что он надумал, никак не могло случиться с Алисой. Только не с ней. Она как таракан — переживет даже ядерную войну, хоть и кажется маленькой и хрупкой. Алиса не побоялась того, что Москва ее растопчет и уничтожит, отчаянно шла к своей мечте стать актрисой, хотя по многочисленным кастингам, да даже согласилась на фиктивные отношения с ним. И хоть эти действия со стороны выглядят наивными и лишены логики, но Матвей был уверен, что Алиса всегда думала на несколько шагов вперед. Жизнь обязала ее иметь запасные варианты.
Он не должен в ней сомневаться. Нет. Она самый искренний и добрый человек на этой планете, даже когда грозится выколоть кому-нибудь глаза. Ведь она никогда не позволит никому пользоваться ей. Но позволила Матвею. А он предал ее доверие. Он обещал ей настоящие отношения, а в итоге оказался одурманенным своей помощницей, которой доверял чуть ли не как матери. Женщины — страшные создания. Но что касается Кати, она волновала его меньше всего.
Алиса была для Матвея лучом солнца, той, кто помогал ему не забывать, что значит быть живым и любить.
— Да, перезвонит. Не кипишуй.
Матвей вздохнул. Часто он стал это делать, будто какая-то кисейная барышня.
— Ты когда последний раз ел? — поинтересовался брат.
— Не помню. Вчера?
— Уже обед, Матвей! Мать узнает — прибьет обоих.
— Меня уже жизнь прибила, Сань, — Матвей задумчиво смотрел в окно.
Он вспоминал моменты с Алисой, ее смех и шутки, гребаный бесконечный «Титаник», чипсы по всей кровати, раскрасневшееся лицо, когда он помешал ей, вероятно, мастурбировать и чем дальше, тем сильнее у него все сжималось. Она спала в его объятиях, он целовал ее как в последний раз, желая сделать своей, она пахла им и воровала его рубашки и футболки. Алиса вносила приятный хаос в жизнь Матвея, а теперь ее блог пуст и их отношения… Они либо начнутся с чистого листа, либо закончатся, растворятся, как сладкий сон. И не останется ничего… Только пустота. Без Алисы было одиноко. Матвей никогда такого не испытывал, даже с Жанной, а ее было слишком много в его жизни.
Алиса и Матвей забыли об одной… детали. О монетизации. А потому ожидаемо посыпались сообщения на почту и звонки от рекламодателей. Часть выказывала недоумение происходящим, другая — угрожала судами и всем прочим. Матвей постарался отбрехаться, что все под контролем и все обязательства будут выполнены, либо что он вернет предоплату. Как-то комментировать поведение Алисы было трудно, но их лодка еще не ушла на самое дно, хотя весла явно были потеряны. Корабль «Алиса Громова» подкидывало штормовыми волнами. Казалось бы шансов мало, но Матвей предпочитал думать, что их с Алисой история — не «Титаник», а другой оскароносный фильм — «Жизнь Пи». Не хотелось бы быть таким несмышленым как Джек и замерзнуть насмерть по своей собственной глупости, лучше бороться как Пи.
— Кто там тебя так достает? — даже Сашу уже напрягали звонки, у Матвея стоял раздражающий стандартный рингтон.
— Клиенты, — коротко ответил Матвей, но потом решил уточнить, — те, с кем заключали рекламные договора для Алисы.
— Точно, — задумчиво кивнул Саня. — Она так резко слилась, что это непременно могло вызвать проблемы.
— Знаешь как мне плевать, Саш? — Матвей поднял на брата свои серые глаза.
— Ты меня удивляешь все больше, — младший Донцов откинулся на спинку стула.
Братья довольствовались случайным фастфудом: гиросом, лимонадом и какими-то вьетнамскими пирожками. Странный набор, возможно, от такой смеси им будет плохо, но Матвею так надоела правильная пища. Ему надоела вся его жизнь. Выверенная до мелочей, не терпящая отклонений. Каждый день одно и тоже, менялись лишь лица. Так быстро, что он перестал их запоминать. Но одно мог передать в мельчайших подробностях — лицо Алисы. Такое разное и ставшее таким родным.
Матвею было плевать на блог, на клиентов. Даже если придется отдать все деньги, что у него есть — не пропадет, пока бьется сердце. Может, вся эта череда неудач — знак свыше, что пора что-то менять.
Матвей отстукивал каждую секунду ногой в ожидании звонка Алисы, ладони потели. Чтобы лишний раз не накручивать себя, он впился зубами в мягкую питу, соус потек по подбородку и рукам. Вкусно, черт возьми.
— Побриться бы тебе и душ принять, — констатировал Саня.
Идея вполне неплохая, щетина неприятно колола. Интересно, как Алиса отнесется к тому, что он отрастит бороду и усы? Она же любит турецкие сериалы, а мужчины там все как один обладатели шикарной и ухоженной растительности на лице. Матвей посмотрел на Сашу, что так был на него похож, только моложе, и попытался представить брата с бородой, как если бы смотрелся в зеркало. В этом был смысл.
Пока Матвей предавался фантазиям о том, как заходит в барбер-шоп, делает укладку, а затем надевает клетчатую флисовую рубашку и джинсы взамен строгому костюму, раздался желанный звонок. Но не у него, а у Сани.
— А вот и наши благоверные. Просят их забрать из… — Саша посмотрел на экран телефона. — Я это не выговорю, но это точно не подвал, а что-то очень приятное.
Матвей расстроился. Придется потерпеть еще немного прежде чем он услышит любимый голос.
Алисе срочно требовался свежий воздух. Она стояла на крыльце и ждала Женю, раскачиваясь от носков к пяткам. Она очень хотела увидеть уже Матвея. Вся её злость прошла, да и не собиралась она его терроризировать слишком долго.
Телефон Алисы разрывался от комментариев подписчиков. Большинство все же поддерживали и просили вернуться, хейтерские сообщения просто терялись в общей массе. Да и многие знакомые блогеры не раз уже спросили, что случилось. Она даже не ожидала, ведь чужая неудача — радость в интернет-пространстве.
Успешный успех — лишь картинка. За ней скрывается либо тяжелый путь на вершину, либо обман и фикция. Алиса пошла по болоту, и увязла. Если бы она могла, она бы отмотала время назад и выбрала другой путь. Но она была счастлива… Искренне счастлива быть даже фиктивной девушкой Матвея. Все ее слова о том, что он рабовладелец, о том, что она хочет все прекратить… Ложь! Наглая ложь. Все, чего она хотела, это быть с ним.
Алиса поняла свои желания так отчетливо, что стало страшно и волнительно. Ей хотелось поцеловать его и признаваться в любви, кричать о чувствах, пока голос не сядет.
— Ты покраснела, — заметила смятение Алисы Женя, подошедшая следом.
Новоиспеченная подруга в сауне выглядела не так экстравагантно. Да и откуда, если на ней было всего одно полотенце, а весь пирсинг та сняла. Теперь перед ней снова стояла та девчонка с рок-концерта, облаченная в кожу и металл.
— Я просто… — Алиса зажмурилась. — Я только сейчас поняла насколько сильно люблю Матвея. Ты просто не представляешь! Так сильно, что аж страшно.
Женя положила руку ей на плечо.
— А ты?
— Что я? — удивилась Женя.
— Ты любишь Саню?
— Милая, мы с ним встречаемся пару месяцев. Рано еще говорить о любви.
Алиса покивала. Когда она влюбилась в Матвея? Не помнила. Было такое чувство, что они с ним всегда были вместе. Или как минимум их встреча не меньше чем судьба.
— Парни скоро уже будут. Не переживай. Все будет хорошо.
— Думаешь, он не злится на меня?
Женя задумалась:
— С учетом обстоятельств, не думаю. Как максимум, он просто в растерянности. Но не злится.
Алиса посмотрела по сторонам, в надежде увидеть уже машину Матвея, но заметила кое-что иное. Она вцепилась в запястье Жени и повернула ее голову в сторону одного из припаркованных рядом такси.
В такси сидела Катя, на переднем сидении, и активно спорила с водителем. Она ярко жестикулировала, пыталась выйти из машины, но видимо тот закрыл двери. А затем он отвел от нее взгляд и завел мотор. Катя брыкалась и даже как будто била его, но тот не обращал внимания.
— С ней все в порядке? — внезапно забеспокоилась Алиса.
— Выглядит стремно.
Но решить, что делать с увиденным, они не успели. Водитель дал по газам и Катя скрылась из виду. Как и он.
— Думаешь о том же, о чем и я? Что это Костик?
Женя кивнула.
— Что-то тревожно как-то.
— Ну не убьет же он её? Нет? — Алиса закусила ноготь.
— Не думаю. Мы же не в 90-х.
— Мой отчим бы с тобой поспорил.
Радость предвкушения от встречи с Матвеем сменилась каким-то вязким чувством. С Катей же точно будет все в порядке? Да, она бесит, но она не желала ей зла или разрушения её жизни. Но если она будет думать о благополучии каждого, то сама-то будет счастлива? Матвей умный. Он точно что-нибудь решит. Надо просто доверить всё мужчине, а не пытаться тащить этот мешок с дерьмом в одиночку.
Ангел и демон на плечах Матвея не могли договориться, что они испытывают. Он очень хотел уже просто обнять Алису, прижать к себе как можно крепче и не отпускать. Да и Саня явно хотел уже свалить от брата в закат и заняться своими делами.
Алиса и Женя стояли прямо у входа в помпезный спа-центр. И, если Алиса вполне вписывалась в обстановку, то девушка Сани выглядела инородно. Впрочем, найди Саня кого-то типажа Алисы — Матвей бы удивился. Саша всегда имел слабость к всякого рода проявлениям своей индивидуальности. У самого где-то пара татуировок, подростком он даже умудрился проколоть себе нос и бровь — потом его отпустило. Одно время он даже красил волосы в белый и ставил их ежиком, становясь на еще одного участника группы O-Zone.
— Мы на месте, — Саня припарковался и кивнул в сторону девчонок. — Гляди какие цыпочки. Пойду познакомлюсь!
Донцов-младший выскочил из машины быстрее чем болид из пит-стопа. А Матвей медлил: ладони вспотели, пульс участился, ноги занемели и не слушались. Она была чертовски красивой.
Алиса. Его Алиса.
«Чего ты сидишь, придурок?» — Матвей совладал с волнением и поспешил за братом. У него сердце защемило от нежности. Весь мир сузился до расстояния между ними.
— Эй, тут что, проходила вечеринка с мешком красоток, и вы выпали из этого мешка?
Женя закатила глаза и отвесила Сане подзатыльник, а затем он обнял её и оторвал от земли. Алиса хихикнула, отметив, что это самый ужасный подкат, который она когда-либо слышала, а затем посмотрела на Матвея. Своими удивительными, большими и чистыми голубыми глазами. Выглядела она куда лучше, чем Матвей, словно провела недели две на курорте: посвежела и едва ли не помолодела, но куда уж ей молодеть?
Он подошел к ней и хотелось протянуть руку, но он позволил решить ей. А Алиса переминалась с ноги на ногу, и совсем не выглядела той уверенной и бронебойной девушкой.
— Привет, — выдавил Матвей.
— Привет, — в тон ему засмущалась Алиса.
— Я не могу на это смотреть, — взвыла Женя. — Пошли отсюда.
Она потянула Саню в сторону, а он уперся пятками.
— Стой! А как же прокатиться с ветерком?
— Саша… — Матвей аж отвлекся от неловкого переглядывания с Алисой.
По спине пробежал холодок от того, насколько похожим на мать голосом Женя одернула Саню. Теперь понятно, что в ней ему понравилась на самом деле.
— Ладно, крошка.
Алиса снова хихикнула и глянула на Матвея исподлобья.
— Лови! — окликнул Алису Саня и кинул в нее чем-то.
Алиса еле поймала снаряд, тот едва не выколол ей глаз.
— Что это? — спросила она.
— Карета с принцессой, — подмигнул Саня. — Смена у кучера окончена.
— Всё, на связи! — отсалютовала Женя и утащила Сашу за собой.
Алиса помахала ей вслед, обернулась к Матвею, размахивая перед его лицом ключами от машины. Она вытянула губы трубочкой, сдерживая улыбку, — Матвей никогда не пускал ее за руль.
— Я уже могу ехать сам, — запротестовал Матвей и протянул руку к ключам.
— Ничего ты не можешь, — Алиса сделала шаг назад. — Ты свои синяки под глазами видел? Точно полицаи остановят и заставят в баночку писать.
Матвей закачал головой. Не хотелось снова включать отца, учителя и рабовладельца в одном лице. Хватит уже с Алисы его нравоучений.
Он шумно выдохнул и совершил рывок, заключая Алису в объятия — больше не мог сдерживаться. Она, видимо, подумала, что он опять хочет отобрать ключи и спрятала их за спиной. Отлично, так ему еще проще будет её обнимать и целовать.
Матвей приник к её губам. Губы Алисы — вкусные и жизненно необходимые. Почти как вода для плутающего по пустыне. И пить хотелось медленно, смакуя каждый глоток. Алиса от такого напора в момент обмякла в руках Матвея. Он, дурак, не нашел сил спросить разрешения, узнать хочет ли она его целовать, но реакции тела и то, как ее пальцы оказались в его волосах, говорили сами за себя.
Он взял лицо Алисы в свои руки и целовал щеки, нос, ресницы. А как она пахла! А после он прижал её к себе с такой силой, что Алиса закряхтела.
— Матвей, ты меня задушишь.
— Давай уедем, — выпалил Матвей.
— Давай.
— Нет. Ты не поняла. Вообще из Москвы уедем.
Алиса отстранилась и внимательно, с недоверием, посмотрела на Матвея. Он же говорил серьезно.
— Что за спонтанные порывы?
— Это не спонтанный порыв.
Матвей немного занервничал. Он итак был в полуобморочном состоянии после встречи с Алисой. Почему она не соглашалась? Наплевать на всех, сменить обстановку и начать все с чистого листа где-нибудь на побережье — это же гениально. Он все устроит, за все заплатит. Да если надо он наймет съемочную группу и сценаристов, чтобы Алиса сыграла ту роль, которую захочет!
Только вот незадача, Матвей ничего не сказал вслух. Стоял как дурачок и просто пялился на девушку, что вызывала трепет во всем его теле.
— Так, парень. Ты явно устал. Садись в машину, — Алиса подтолкнула Матвея, тот поддался. — Прокачу с ветерком.
Алисе очень шло сидеть за рулем Мерседеса. Она так думала. А еще ей очень шел Матвей. Правда, когда он в более презентабельном виде, а не как побитая собака, хотя в таком виде он казался Алисе очень миленьким. Так и хотелось потискать его за обе щеки. К слову, они поросли щетиной — непривычно.
— Решил отрастить бороду?
Матвей задумчиво потер подбородок.
— Хотел спросить твоего мнения. Тебе вроде нравится, когда у мужчины борода?
— С чего ты взял?
— Ну, ты смотришь турецкие сериалы, а там все как один…
— Я по-твоему их только ради актеров смотрю. Мне и «Титаник» нравится, но и ты, Донцов, не Деонардо ди Каприо.
Матвей хмыкнул и внимательно посмотрел на Алису.
— Побриться?
Она замялась. Было в этой небрежности что-то живое. Не идеальный мужчина с обложки, а просто парень. Может, и стоит поэкспериментировать немного.
— Надо подумать. Она… — Алиса вспомнила недавние не особо приятные ощущения на своем лице от этой щетины, но если борода будет длиннее — не будет же так колоть при поцелуях? — Пока немного колется.
Она отвернулась к лобовому стеклу, смущаясь. Все еще так непривычно от того, что и она, и он могут целоваться тогда, когда захотят, а не когда надо.
— Так. Приступим, — Алиса пристегнула себя ремнем, настроила сиденье и зеркала, завела мотор и… — А где сцепление?
— Здесь автомат стоит.
— То есть нет сцепления?
— Нет сцепления. Алиса, ты уверена, что можешь вести машину? — вот и вырвались у Матвея знакомые нотки. Нотки осуждения.
— Все я могу! Ну, простите, что в нашей деревне нет Мерседесов. Хотя нет. Одна припоминается — маршрутка по межгороду.
Матвей засмеялся. И Алиса порадовалась, что он расслабился. Хотя привыкла видеть его рядом с собой чаще напряженным и нервным.
— Может, и не получится с ветерком. Нас оштрафуют, если я буду ехать слишком медленно?
— Если это не автомагистраль, то нет. Если не будет ограничения минимальной скорости. Не нервничай. Включи фары для начала.
Алиса начала дергать все рычаги подряд, но включалось что угодно, только не фары. Матвей протянул руку, чтобы помочь ей, и Алиса не удержалась от того, чтобы потрепать его по волосам. Кому-то пора еще и подстричься. У Матвея явно за пару дней повысилась волосатость. Матвей открывался Алисе новой стороны, как внешне, так и внутренне.
Матвей же не упустил возможности сорвать с ее губ еще один поцелуй. Алиса едва совладала с его страстным порывом.
— Надо снять машину с ручника, — прошептала Алиса Матвею в губы.
— Зажми тормоз, — рука Матвея скользнула к левой коленке и чуть сжала ее. Алиса напряглась и вдавила ступню в педаль тормоза.
Матвей сам отпустил ручник и наконец отстранился, но взял ее правую руку в свою и положил на рычаг передач:
— Зажми кнопку и переведи и положение D.
Алиса как загипнотизированная следила только за пальцами Матвея, которые управляли ее рукой. И когда выставилось нужное положение машина резко тронулась.
— Ой!
— Тормоз-то не отпускай, — Матвей резко натянул ручник.
Какой к черту не отпускай тормоз, Алиса уже давно их выкинула!
Каким-то чудом Алиса все же заставила сдвинуться машину с места. Минут через десять совсем свыклась и прекрасно себя чувствовала.
— Боже, я как будто снова побывала у инструктора в автошколе. Чуть не уснула, — решила она подшутить над Матвеем.
— Какой, однако, интересный у тебя был инструктор.
— И не говори. Шестьдесят пять лет! Опыта немеренно! Всегда знал, как к девчонкам подход найти.
— Тоже за коленочки трогал? — рука Матвея тяжело легла Алисе на бедро, но она ее нервно скинула.
Ей итак было тяжело следить за дорогой и навигатором, да и Матвей разболтался не на шутку, не давая ей даже слова вставить по теме Жанны или Кати. Буквально делал все, чтобы отсрочить их вендетту.
— А разве экзамены сдают как-то иначе? Как это происходит у мужчин?
— О… Нас вывозят в лес и заставляют убегать голышом, пока начальник ГАИ изображает из себя охотника.
— Блин, у вас поинтереснее будет, конечно. Так и быть, победил!
Матвей загадочно улыбнулся. Что же творилось в его голове? Что могло быть на уме у здорового самца тридцати лет, который не занимался сексом больше года? И почему она думает о таких вещах, извращенка. Они даже помириться толком не успели.
У Алисы кожа горела в тех местах, где Матвей ее касался совсем недавно, а низ живота приятно сводило. Жарковато, аж ладошки вспотели и скользили по кожаной обивке руля.
— Через триста метров поверните направо, — женский голос из навигатора любезно подсказывал дорогу и чуть-чуть возвращал Алису с Матвеем в реальность. — Прямо один километр.
— Всего один километр остался, — тихо сказала Алиса.
В навигатор она забила адрес своей съемной квартиры. Она не была там сколько? Два дня? Даже не следила за временем.
Матвей же немного напрягся.
— Что такое?
— Я немного понервничал, когда ты исчезла, знаешь ли…
— И?
— Я куплю тебе новый цветок.
— Жора? — Алиса ахнула. — Что с Жорой?
У Алисы был любимый цветок. Не совсем цветок, скорее комнатное растение. Драцена. На него часто покушалась шавка Кати, а Алиса очень его любила, ухаживала за ним, подкармливала, удобряла и вовремя пересаживала. Всегда следила за температурным режим и как падает свет на горшок. Ее так обрадовало, что она смогла выходить полудохлое растение, купленное в безумном порыве на распродаже, что дала ему имя — Жора. Матвей же Григорьевич. Вот она и подумала, что будет забавно. Ведь цветок был почти олицетворением ее истинных чувств к Матвею. Сколько Жора выслушивал от Алисы, и не раз ведь был на ее стороне! Идеальный мужчина. Будто жаловалась отцу Матвея.
А теперь его нет.
— Я выкинул его в окно. Прости.
Алиса чуть не расплакалась.
— И кольцо я тебе тоже новое куплю. Дорогое было?
— Кольцо? — Алиса прищурилась, пытаясь понять о каком кольце речь. — А! То кольцо с нашей несостоявшейся помолвки?
— Это был шантаж чистой воды, а не помолвка.
Алиса рассмеялась.
— Да это безделушка, даже не переживай. Если бы я купила настоящий бриллиант такого размера, ты бы явно заметил. Вряд ли я смогла бы расплатиться наличкой. Но знаешь, вот ведь тема: на сцене и фото все ненастоящее куда красивее смотрится, чем бриллианты. Удивительно, правда?
— «Сцена не любит ничего настоящего».
— Да. Все верно.
Матвей задумчиво посмотрел в окно. А Алиса зацепилась мыслями за их слова. Они ведь с Матвеем тоже были ненастоящей парой, и как отлично они смотрелись вместе на поставленных и четко спланированных фото.
Но их театр уехал. Негде больше играть. Но единственная существенная роль что-то не принесла Алиса никакого удовлетворения. Можно смело говорить, что первый опыт оказался провальным, хоть и зрители остались довольны.
И к слову о зрителях.
— Мне надо с тобой поговорить.
— О чем?
— О Кате… и Жанне.
— Если ты собираешься со мной говорить обо всех этих раздражающих женщинах, то прошу… — глаза Матвея чуть не дрожали. — Не сегодня. Не сейчас, когда мы снова встретились.
Как будто бы Алисе хотелось все это обсуждать! Да хрена с два. Спустя час езды за рулем ей и вовсе начала казаться идея Матвея куда-нибудь свалить — просто гениальной. Желательно, вообще из страны.
Зимбабве? Отличный вариант, разве нет? Хотя, раз Алиса вспомнила такое название, то надо поискать что-то менее известное. Где бы их Жанна не нашла? В какую-нибудь Индию или там… Где там едят змей?
— Сегодня я хочу быть с тобой, — Матвей напрягся. — Во всех смыслах, во всех мыслях. Я… скучал.
— Я тоже, — Алиса улыбнулась, но не решилась прямо посмотреть на Матвея, надо следить за дорогой.
Сердечко ее забилось так сильно, что готово было пробить ребра и выпрыгнуть прямо на колени сидящего рядом мужчины. Ее мужчины.
— Вы прибыли в место назначения.
Алиса припарковала машину, не с первого раза, но все же. Руки тряслись, когда она блокировала двери ключом, ведь Матвей смотрел на нее как голодный хищник. В ее молодой голове даже и мысли по первой не пронеслось о том, к чему может привести их встреча после разлуки.
Безумие. Просто безумие! Даже в какой-то момент захотелось сбежать. Это ведь куда проще, чем посмотреть правде в глаза. Алиса хотела Матвея, а Матвей — Алису. Настолько сильно, что он действительно готов был наброситься на нее еще в машине, все равно стемнело. Да вот любопытные бабулечки-соседушки явно бы не оценили такой кинотеатр на открытом воздухе.
— Насколько в квартире все плохо? — Алиса решила отвлечь их разговорами о быте.
Бытовуха же убийца атмосферы? Во всяком случае вряд ли ты будешь одновременно думать и о сексе и о списке вонючей химии, что закончилась дома. Или о чем там еще думают женатые пары?
— Не хуже, чем когда у тебя ПМС, — спокойно ответил Матвей.
— Ну, простите. Издержки профессии.
Алиса зарделась и спрятала лицо в ворот объемной куртки. Да уж! Его тема для разговора куда больше отвлекла ее от мыслей о голом Матвее.
— Профессии? — удивился Матвей.
— Быть женщиной — одна из сложнейших профессий, ты не знал? И наш мозг хоть и обрабатывает информацию медленнее, но зато задействует больше белого вещества, а потому любая задача чаще выполняется без потери качества.
— Ты уснула пока канал Discovery смотрела, что ли?
Алисе захотелось стукнуть Матвея, хоть она и была рада, что он начал ее подкалывать, ведь слишком милый Матвей даже немного напрягал. Он был как пугливый ежик, все время напрягался рядом с Алисой и выпячивал свои иголки. Но пузико то у него было мягкое, главное, перевернуть его на спину.
Алиса так и представила как укладывает Матвея на лопатки и забирается верхом, дыхание участилось до такой степени, что закружилась голова и она оступилась. Матвей среагировал молниеносно и успел подхватить Алису под грудь.
— Под ноги совсем не смотришь, — улыбнулся он и прижал к себе сильнее. — Не хочешь взять меня под руку?
— Боюсь тебя трогать. Вдруг ты рассыпешься.
— Но ты же меня потом склеишь? — он приблизился к ней и уперся подбородком в макушку. Так тепло.
Стоять в обнимку с Матвеем, никуда не спешить, прислушиваться к биению его сердца и ритму дыхания — это вызывало в Алисе удушающую волну нежности. Глаза вдруг стали влажными, то ли от осеннего ветра, что уже пробирал до костей, то ли она начала плакать. Алиса нырнула руками под пальто Матвея и прижалась лицом к груди.
— Я очень скучала, — прошептала она едва слышно, но он понимал ее и без слов.
— Я тоже, Алиса. Я тоже.
Фонари зажглись и создали поистине волшебную атмосферу. Оранжевые кроны редких деревьев, полумрак. Вышел бы отличный кадр.
По закону жанра Алиса и Матвей должны были ворваться в квартиру, страстно целоваться, сносить все на своем пути и сразу же перейти к получению греховного удовольствию. Отчасти так и было, только вот Алиса не смогла расслабиться, узрев тот беспредел, что она оставила после себя, а затем и Матвей добавил пару штрихов.
— Ты даже мусор не додумался выкинуть⁈ Воняет, как будто тут кто-то сдох. Быстро избавься от этого! — Алиса всучила Матвею мусорный пакет, он скривился и подчинился. И сам понимал, насколько невозможно настроиться на сексуальную волну, когда стоит такой убийственный запашок.
Матвей, признаться, пребывал немного в коматозном состоянии. На ногах его держало лишь безудержное желание. Можно сказать, что организм, ощущая, что вот-вот отключится, заставлял отдельные органы Матвея в аварийном режиме поддерживать жизнедеятельность. Что ощущалось довольно необычно, так как от усталости чаще ничего не хочется, чем хочется.
Алиса же вооружилась резиновыми перчатками, мусорным мешком «для трупов», тряпками и губками. Она дала себе полчаса.
— Слишком оптимистично… — Алиса увеличила время на уборку до часа.
Матвей вернулся, избавившись от вонючей бомбы, и вид Алисы, которая с очень серьезным видом убиралась, его умилил. Она забрала волосы в небрежный пучок и успела переодеться в какие-то бесформенные спортивные штаны и кажется одну из его футболок. Где она ее только умудрилась взять и когда?
— Это моя футболка?
Алиса смущенно поджала губы.
— Нет.
— Но я точно помню, что у меня была такая же.
— Когда ты ее в прошлом году купил, я захотела себе точно такую же и заказала через интернет.
Алиса попыталась убрать прядь волос, что упала ей на лицо. Она дула на непослушную прядь, но та только пушилась.
Матвей подошел ближе, и нежно коснулся ее лица, помогая, а затем потянул на себя край футболки Алисы. Ее живот оголился и так и хотелось стянуть с нее все то, что скрывает фигуру. Алиса вскинула вверх палец и погрозила.
— Не сметь отвлекать меня от уборки!
— Ты долго?
Алиса посмотрела на часы.
— Если продолжу болтать с тобой, то до утра.
— Сказать по правде я в легком шоке от того, что ты решила убраться.
— Конечно. Алиса Громова — известная в районе свинья, так?
— Мы же не будем спорить с тем фактом, что ты действительно… — Матвей осекся. — Немного ленива.
У Алисы от возмущения даже рот открылся. Матвей потянул за футболку снова и поцеловал Алису. Она так и стояла с вскинутыми вверх руками, боясь испачкать его. Его руки обхватили ее лицо, и он так страстно и нетерпеливо целовал её, что Алиса начала терять равновесие.
— Нельзя! — запротестовала она. — Только не в этой помойке!
— Мне тебе помочь?
— Сгинь ненадолго, и я буду быстрее.
— Ты уверена? — сбивчиво прошептал Матвей. — К черту этого Мистера Пропера. Я, может, ревную.
Алиса засмеялась и внезапно хрюкнула. Мило. Она чертовски милая!
— Серьезно!
— Признаться, я валюсь с ног.
— Вот и иди спи! — она подтолкнула Матвея коленом под пятую точку. — Хотя погоди. Там в спальне тоже погром.
— Я могу полежать на диване. Можно вечно смотреть на огонь, воду и как ты убираешься, — ухмыльнулся Матвей.
— Смотри, но только молчи, молю. Или я тебе заклею рот скотчем.
Матвей сдался. Их перепалка умиляла, но Алису не переговоришь. Он итак как будто исчерпал весь запас слов. А когда она сказала «молю», то он представил ее на коленях перед ним. Обойма требовала разрядки. Матвей не был уверен, что уснет, когда она так близко, но все же Морфей забрал его в свое царство и подарил очень развратные сны, вперемешку с тревожными, в которых Жанна сажала его на цепь в подвале, а потом спасала Алиса. Интересно, насколько Алиса открыта к экспериментам в постели? Они ведь совершенно не обсуждали ничего связанного с этим. Стоило ли или разберутся в процессе?
Матвей храпел. Удивительное для Алисы открытие, ведь ранее она этого никогда не замечала. Были случаи, когда они спали в одном номере, но на разных кроватях. И вообще Матвей в ее голове был где-то между идеальным мужчиной и самым невыносимым. Подумаете, что это ровно золотая середина, но нет. Это непересекающиеся параллельные прямые. А Алиса как шарик билась, отскакивая от них зигзагом.
Алиса немного растолкала Матвея, так как это горловое «пение» отвлекало. Вроде помогло. Но для пущей надежности Алиса нашла свои любимые большие светящиеся наушники с кошачьими ушками, прямо как из эстетичных фотографий в интернете.
В наушниках играла веселая музыка, и Алиса не заметила как прошло время за уборкой. Она вся взмокла, но результат того стоил. Матвей так крепко спал, что его не разбудил даже шум пылесоса. И когда Алиса приподняла его ногу, чтобы помыть пол, Матвей не подал признаки жизни. Она проверила дышит ли он, прислонив ухо к губам Матвея, и, убедившись, что он не умер во сне, выдохнула.
Алисе было жалко Матвея. Будить человека ради того, чтобы нагло воспользоваться — кощунство. Тем более, когда он так устал! Это было видно невооруженным взглядом. Весь такой всегда опрятный, свежий и начисто выбритый, Матвей сейчас больше походил на дворового кота, которого Алиса притащила домой из жалости. Она так часто делала в детстве, один даже прожил с ней и матерью какое-то время. Пока не появился отчим с его «у меня аллергия». Лучше бы у него была аллергия на водку.
Алиса приглушила везде свет, оставив только неяркий режим на гирляндах, которые она не снимала со штор круглый год. В голове тут же раздался осуждающий голос Матвея: «Это небезопасно». Зато атмосферно.
Алиса высунула язык в безмолвном «бе-бе-бе» в сторону спящего Матвея, а затем направилась в ванную. Нужно было срочно смыть с себя запах бытовой химии и пота. Получилось, что она отдохнула в спа ради того, чтобы отдраить свою же квартиру, хотя обычно этим занимался клининг. Но Алиса была довольна своей работой куда больше. Было в уборке что-то приятное. Все беспокойные мысли улетучивались, когда ты фокусировался на битве с пылью, немытой посудой, потемневшими плиточными швами.
Вода с шумом наполняла ванну. Алиса добавила пену с ароматом клубники, детскую. Почему-то детские пенки для ванны ей нравились куда больше, чем то, что предлагали для взрослых. Да и не щиплет глазки же и можно играться: сделать себе пиратскую шляпу на голове или усы.
Пена в какой-то момент начала принимать очертания мужского полового органа. Алиса проморгалась, так как подумала, что ей чудится, но нет. Не анатомично, но контур был что надо. Ее это развеселило, и она поспешила залезть в воду, пока мысли еще оставались в рамках приличий.
— Кайф, — Алиса медленно ушла с головой под воду.
Она намылила себя пеной, размяла икры и плечи. Заметила, что гель-лак совсем слез после ее трудомарафона. Ужас! Но Алиса не была бы истинной женщиной, если бы не могла сделать все сама. Избавившись от остатков маникюра прямо во время купания, она довольно осмотрела свои ногти.
— Куда лучше!
Алиса откинулась на бортик ванной, чтобы немного остудить голову и прикрыла глаза. Всего на минуточку. Ее так расслабило, что ей было очень лень вставать и смывать с себя все это мыло. Вот бы кто-нибудь сделал это за нее.
Алиса немного задремала, видимо, сказался пережитый стресс. Это она внешне бойкая и пуленепробиваемая, но дома могла позволить себе расклеиться и поныть. Очень важно давать себе прожить все эмоции, а в Алисе скопилось очень много напряжения. Она ощущала будто ей на плечи положили бетонную плиту, а голову засунули в мясорубку. Но все это неважно, пока Матвей рядом с ней и мирно сопит на диване.
— Спать в ванной — небезопасно.
Низкий голос Матвея вырвал Алису из дремы, и она посмотрела на него почти невидящими глазами, а следом поежилась. Холодно. Сколько она проторчала в воде, раз она успела остыть, а вся пена сошла, будто ее и не было?
Алиса лениво улыбнулась. И хоть у нее возникло дикое желание задернуть шторку и спрятаться, кажется, было поздно.
— Отчитываешь меня, даже когда я в таком виде? — она глазами обратила его внимание на то, что была полностью голой.
Матвей прочистил горло и явно с неохотой отвел взгляд в пол.
— Просто беспокоился.
Алиса протянула руку и пальцами коснулась его подбородка, заставляя смотреть на себя. Матвей и Алиса оба были голубоглазыми, но оттенки отличались.
— Твои глаза светлее моих, — сказала Алиса. — Знаешь, цвета как вода в рекламе Баунти.
Матвей коснулся щеки Алисы и провел по ней тыльной стороной ладони, обводя скулы и спускаясь ниже, к шее и ключицам.
— В Греции есть бухта Балос. Место, где сливаются три моря — Критское, Средиземное и Ионическое, образуя около четырнадцати оттенков синего и голубого.
— Там, наверное, очень красиво, — мечтательно протянула Алиса и едва сдержала стон, когда Матвей пальцами дошел до ее плеча и убрал ее мокрые волосы назад.
— Не красивее, чем ты.
Стоп-крана в этом вагоне не было, тормозов уже тоже. Алиса обхватила Матвея за шею и потянула к себе в ванную. Ей было все равно, одет он или нет. Больше она не могла ждать ни минуты.
Губы встретились, языки переплелись. Вода пролилась на пол.
— Подожди, Алиса. Мы затопим соседей.
Алиса взвыла.
— Долго еще будет продолжаться эта пытка?
Матвей ухмыльнулся и встал в полный рост, начал расстегивать рубашку.
— Ты явно не против, чтобы я присоединился к тебе?
— Вода остыла.
Расправившись с последней пуговицей, Матвей скинул рубашку на пол и включил горячую воду. Алиса сразу почувствовала удовольствие от того, как замерзшие конечности прогреваются. Но еще большее удовольствие она получила от вида пресса Матвея. Ох, и не зря он так много времени проводил в зале. Он бы и сам мог стать прекрасной моделью, но всегда был по ту сторону кадра. Алиса пообещала себе сфотографировать его и поставить на заставку телефона, чтобы пускать слюни при любом удобном случае.
Алиса немного засмущалась, сцепила руки на груди и перевела взгляд на розовую плитку ванной с незамысловатыми узорами. Какие-то странные цветочки отвлекали ее, не давая приятной панике разрастись по всему телу.
Она немного подвинулась, чтобы Матвей смог залезть к ней в ванну сзади. Ощущать его так близко, голым… крышесносно! Алиса вся изнывала от желания и предвкушения.
Мужские ноги легли по обе стороны от нее, а горячие руки обхватили сзади. Алиса шумно выдохнула и откинулась на плечо Матвею. Он целовал ее в шею и гладил плечи. Провел нежно пальцами к ладоням и переплел их пальцы.
— Ты прекрасна. Я уже говорил тебе это?
— Кажется, в день нашего знакомства.
— А потом ты целый год пыталась вынести мне мозг и у тебя почти получилось.
— Тебя никто за язык не тянул предлагать мне фиктивные отношения.
— Тебя никто не заставлял соглашаться.
Рука Матвея скользнула вниз, к пульсирующему сгустку самых грязных мыслей Алисы, задержавшись на животе. Мозг взял отпуск, теперь ею управляло только то, что ниже пупка.
— Скажи, если сделаю что-то не так, — Матвей укусил Алису за мочку уха и решительно двинулся дальше.
Алиса была уже готова вознестись только от его слов. Ни одного ее партнера раньше не волновало, делает он что-то не так или нет. А зачем? Они все были сконцентрированы на своем удовольствии, но Матвей не такой. Он лучше их всех вместе взятых.
Матвей откровенно издевался над Алисой. Он явно получал удовольствие от того, как она извивается от одних лишь его пальцев, как волнами идет вода от ее движений, как она сдерживает стоны, чтобы не орать на весь дом.
— Черт, — Алиса вытянула ногу и ударила стопой по крану, чтобы вода не вышла из берегов. Это было единственное, что отдаляло ее от неминуемого оргазма. — Что ты творишь со мной?
Матвей прикусил Алисе шею, смял рукой грудь, быстро и порывисто. Очередной подавленный стон.
— Я хочу… — выдавила из себя Алиса, ноги немели от напряжения. — … тебя.
Да благословят небеса того, кто решил поставить в эту квартиру такую большую ванную. Это все было бы просто невозможно в других условиях.
Вода добавляла новых ощущений. Движения пальцев Матвея ощущались внутри очень отчетливо, а тело же пребывало в невесомости.
— Поцелуй меня, — обратилась Алиса к Матвею, и он не смел отказать.
Поцелуй понизил громкость в момент, когда Алиса все же достигла оргазма от его настойчивых движений. Но это совершенно не уменьшило уровень возбуждения и не дало никакого освобождения. Этого всё ещё было мало.
— Как же сладко ты стонешь, — прошептал Матвей.
И снова поцелуй, но теперь уже Алиса развернулась к нему. Ей жизненно необходимо было видеть его лицо. Она провела пальцами по его губам, Матвей укусил ее за фалангу и придержал за запястье. Он начал сосать ее палец. Это было странно, но при этом дико возбуждающе, ведь его глаза были покрыты пеленой животного желания.
Алиса дотронулась до Матвея, и он отреагировал молниеносно, подаваясь бедрами навстречу.
— Ммм.
Видимо, пришла очередь Матвея сдерживать стоны.
Что эта женщина с ним творила? Какое заклятие наложила?
Матвей весь стал комком невыраженной страсти.
Алиса сидела на его коленях, раскрасневшаяся и мокрая. Ее сочная грудь вздымалась от частого дыхания, а руки творили с ним что-то невообразимое. Ритмичные движения, подобные тем, что совершал он. Алиса дразнила его, то ускорялась, то замедлялась, но при этом была до умопомрачения нежной. Она сама стала для него воплощением любви и нежности. И хоть Матвей не любил смешивать в своей голове секс и чувства, но как быть, если при одной мысли об этой девушке сердце начинало учащенно биться, а член недвусмысленно реагировать. Внутри снова боролись ангел и демон. Защитить, обнять, решить ее проблемы, обеспечить, заставить улыбаться, слышать смех, ухаживать во время болезни — об этом думал ангел, демон же хотел Алису так сильно, что вертел ее в своих фантазиях во всевозможных позах, доводил до исступления и повторял все по кругу. В фантазиях демона ни Алиса, ни Матвей не уставали друг от друга, не ощущали времени и пространства, а просто наслаждались друг другом, буквально пожирали, исследуя все более неизведанные грани удовольствия.
Матвей был уже у самого края, когда Алиса в очередной раз коснулась его рукой и направила его прямо в себя, намереваясь оседлать прямо в ванне. Но он слишком перевозбудился. Он не хотел заканчивать все так.
— Стой.
Матвей так резко отреагировал, что у Алисы аж округлились глаза. Он перехватил ее за талию и отстранил от себя, впиваясь губами и руками в грудь с привкусом пены и такую манящую. Алиса шумно выдохнула и обвила его шею руками, теребила волосы и царапала плечи ногтями. Кажется, у Матвея получилось отвлечь ее от активных действий.
— Возьми меня уже! — затребовала девушка, а Матвей лишь страстно поцеловал ее.
Сладкие, мягкие и нежные губы отвечали тем же, языки плясали, а руки жили своей жизнью, изучали тела друг друга. Алиса отстранилась и перевела дыхание. Матвей, хоть и нехотя, решил признаться:
— Если я сейчас сделаю, что просишь, — он провел языком от впадинки между ключицами Алисы до мочки уха и зашептал, немного стесняясь: — я кончу мгновенно.
— Тогда сделай это и продолжим!
Решимости Алисы не было предела. Перед глазами невольно встал тот эпизод из отеля, где она в сексуальном белье соблазняла Матвея и он едва сдержался. Больше сдерживаться было не нужно. Какой же кайф, черт возьми, не сдерживаться!
Матвею хватило лишь жесткого касания Алисы. Она так от души сжала его, что разрядка произошла чуть ли не моментально, а тело прошибло до кончиков пальцев. Матвей прикрыл рукой лицо, ему было стыдно. Не успел удовлетворить ее достаточно, прежде чем сам сдался. Еще ему было страшно, что и во второй раз все пройдет слишком стремительно. Уж очень Алиса его заводила.
— Что такое? Жарко? — на лице Алисы читалось беспокойство.
Матвей усмехнулся и нежно притянул ее за талию ближе, целовал и снова возбуждался.
— Я тут вспомнил, что так и не купил презервативы, — вдруг признался он.
Алиса закатила глаза.
— На вас мужчин полагаться…
Алиса отмахнулась. Встала, взяла в руки душевую лейку и включила воду.
— В одном моя мать точно была права: сначала свадьба — потом дети. И никак иначе, — она полила свои волосы водой и протянула руку к шампуню.
— Свадьба? — спросил Матвей тихо больше сам у себя.
Свадьба… Звучит, очень хорошо.
Щеки Матвея защипало. Алиса была прекрасна. Он не до конца был уверен, что между ними все в порядке. Даже факт того, что они сейчас творили, не давал ему полной уверенности. Ведь, опять же, секс и любовь не всегда одно и тоже. Но Матвей теперь был уверен, что секс с тем, кого любишь, это абсолютно новый уровень.
— Не очкуй. Твоя умная девушка обо всем давно позаботилась. Удивительно, что ты не нашел их, пока разрушал в порыве гнева квартиру.
Мысли Матвея улетели в другую сторону от изначальной темы.
— Я почти не помню тот день, — задумчиво произнес Матвей. Он изучал Алису взглядом, каждый изгиб ее тела. Неудивительно, что он ничего не помнил. Как можно думать, когда перед ним голая и желанная женщина?
— Матвей Донцов что-то не помнит? — хитро сощурилась Алиса. — Удивительное дело.
— Когда дело касается тебя, — Матвей тоже встал и пристроился к Алисе сзади, коснулся влажной и скользкой спины девушки, — у меня все мозги отшибает.
Алиса тяжело задышала от его действий. Это возбуждало.
— Мне должно это льстить, или стоит отвести тебя к врачу? — она мазнула его нос рукой, покрытой густой пеной.
Матвей сдул мыльный комок и улыбнулся. Она опустила взгляд ниже, начала намыливать его крепкие мышцы на груди и животе, полила их обоих водой, оставляя в очередной раз совершенно неприкрытыми.
— Наклонись.
Матвей подчинился, и Алиса принялась мыть его голову. Ее ловкие и тонкие пальцы массировали кожу головы, мыло стекало в глаза, но Матвей готов был вытерпеть все, потому что когда она касалась ушей, то все прочее отходило на второй план. И почему они стали такими чувствительными? Так и хотелось, чтобы она облизала их.
Матвей оперся о стену рукой, мутным взглядом пожирал девушку перед ним. Одно неловкое движение и они закончат свой век в этой неприлично розовой ванне, так как просто потеряют равновесие и расшибутся о кафельный пол.
— Пора с этим заканчивать, — выдохнул Матвей в губы Алисе, она мило хихикнула:
— Думаешь?
— Уверен.
Десять шагов до спальни были самыми долгими в жизни Алисы и Матвея. Они все же почувствовали некоторую неловкость от своей наготы.
Алиса про себя считала овец, Матвей же только и думал о том как хочет впиться пальцами в ее манящие бедра или шлепнуть по ним. Особенно когда она наклонилась к тумбочке, чтобы достать оттуда довольно длинную полоску презервативов.
— Это не на один день, — неловко уточнила Алиса. Довольно вовремя, учитывая что Матвей даже успел удивиться.
Матвей глухо засмеялся, но шутки в сторону. Как и всю эту долгую прелюдию. Он развернул Алису и в нетерпении толкнул на кровать. В ее глазах бурлил огонь желания. Матвей коленом раздвинул ее ноги и устроился между бедер. Алиса втянула носом воздух, когда он коснулся ее горячей плотью.
Матвей вновь припал к груди. Алиса запрокинула голову назад и сладко застонала. Матвей прокладывал дорожку из поцелуев все ниже и ниже, отросшая щетина щекотала кожу Алисы. А затем он оказался перед ней на коленях. Но как только собрался лизнуть самое влажное место на теле Алисы и ощутить ее вкус, она схватила его за волосы и потянула вверх. Матвей испытал даже какое-то мазохисткое удовольствие от ее резких действий. Алиса уперлась ногой в его грудь и слегка толкнула, отстраняя от себя.
Не было места словам, только действия. Молчаливое согласие со всем, что она предложит. Она приблизилась к нему и укусила. Сначала она кусала губы, затем подбородок и шею, а затем перешла на уши и он тут же потерял связь с реальностью. Матвей мурчал в предвкушении. Алиса заставила его встать и теперь ее лицо оказалось прямо напротив его члена, который готов был как никогда.
Нежные и напористые движения рукой, а затем и языком вдоль всей длины. Матвею стоило титанических усилий, чтобы не упасть. Глаза закрылись, мозг сосредоточился… Совсем не мозг, что греха таить. Все чувства сконцентрировались ниже живота и волнами разливались по конечностям.
Алиса была слегка неловкой, хоть и явно старалась.
— Не заставляй себя, кх, — сдавлено попросил Матвей, поглаживая Алису по волосам.
— Все нормально. И ты… вкусный. Хотя я сама тебя помыла.
Матвей улыбнулся. Это настолько сексуально звучало, что ему захотелось сжать пальцы на ее затылке и стать грубее. Вот так он и боролся со своими порочными желаниями и смятением от того, что неопытная в оральных ласках Алиса мучается, пытаясь найти к нему подход.
Но кто ищет тот всегда найдет. Алиса быстро поняла, что к чему. Внимательно следила за тем, как реагирует Матвей, в какие моменты напрягается, а в какие становится более податливым. Ему все труднее было стоять. А у Алисы было такое умиротворенное выражение лица, что Матвей не удержался и спросил:
— О чем ты думаешь?
Она отстранилась и хитро улыбнулась от уха до уха:
— Представляю, что ем фруктовый лед.
Эта фраза стала началом конца. Или началом начал? Кто-то нажал красную кнопку в ядерном чемоданчике.
Матвей подхватил Алису под талию и швырнул на середину кровати, вновь накрыл ее своим большим телом, поцеловал. Алиса попыталась отвернуться
— Погоди, я же только что…
Но Матвей ее уже не слышал. В ушах стоял призывный гул, кровь застилала глаза. Он мог думать только о том, как они сольются в страстном горизонтальном танце. Распаковал серебристый квадрат и своим действием ознаменовал окончание прелюдии.
Алиса содрогнулась от ощущения наполненности, как будто могла испытать оргазм от одного лишь движения. Матвей замер, но лишь на короткое мгновение. Посмаковал это ощущение давления вокруг себя немного и не намерен был больше останавливаться.
Толчок за толчком Матвей показывал Алисе силу своего желания. Она же выгибала спину, царапалась ногтями, стонала и кусала его уши. Матвею же приходилось думать о каких-то неприятных вещах, вроде рабочего расписания, чтобы сдержать пик.
— Еще, — стонала Алиса. — Быстрее.
Матвей зарычал и перевернул Алису на живот.
Прижался к ней, поцеловал в шею, вдоль позвоночника, а затем и вовсе поставил на колени рывком.
— Опустись, — Матвей положил руку на спину Алисе, заставляя прогнуться.
Алиса лежала щекой на кровати, а сзади… творилось безумие. Они не просто занимались сексом, они становились одним целым, их сердца бились в унисон, а реакции тела синхронизировались. Потрясающая синергия.
Матвей точно обезумел, потому что брал ее куда более яростно, чем Кхал Дрого Дейнерис в «Игре престолов» (одна из любимых пар Алисы в этом сериале). И у нее перед глазами от удовольствия плясали солнце и звезды.
Колени и локти саднило от трения — плевать, лишь бы это не заканчивалось. Однако, рано или поздно, и шикарный секс оканчивается. И Алиса, и Матвей выдохлись, настолько яростными они были в постели.
Кружилась голова, немели конечности. Пульсация рождалась в месте слияния их тел и вон он тот самый миг, когда они взошли на вершину. Прекрасный и дарующий освобождение. Хоть и дышать невозможно, как и двигаться.
Матвей всем весом придавил онемевшее тело Алисы к кровати, дрожал, но продолжал гладить ее по плечам. Алиса от переизбытка чувств и удовольствия… заплакала.
— Эй, — испугался Матвей. — Что такое?
— Это было просто супер, — она спрятала смущенное лицо в волосах и снова содрогнулась в рыданиях.
Матвею реакция Алисы была до боли непривычна и действительно испугала. Он притянул ее в объятия. Как ее успокоить? Что сказать? Разве люди плачут, когда им хорошо?
Матвей не нашел в себе других слов, кроме тех, что итак рвались из его груди уже довольно давно:
— Я… — слова встали в горле. Страшно. — Я люблю тебя.
Алиса сразу же замерла, но продолжила дрожать. Она посмотрела на него своими заплаканными глазами, попыталась улыбнуться, но… снова разрыдалась.
Дурак. Сказать такое сразу после секса — совершенно не романтично, поспешно, ошеломляюще. Она может решить, что он поддался моменту.
Алиса не умела читать мысли и эти переживания остались только у Матвея в голове. Ее совершенно не волновала ни ситуация, ни что-либо еще. Она услышала от него то, чего так желала.
Алиса прильнула к Матвею со всей силой.
— Не отпущу! Никому не отдам! Ты — мой! — яростно закричала она, а Матвей тем временем боролся с тахикардией. У него даже пальцы на руках онемели после признания. — Пусть облысеют все эти сомнительные женщины, которые решили, что могут лезть к нам.
Матвей засмеялся. Кажется, и он готов расплакаться, как мальчишка. Только с Алисой он мог позволить себе проявить слабость. Она и была его слабостью. Случись с ней еще что-то, он чувствовал, что не переживет. Больше не переживет.
— Чего смеешься⁈
Матвей получил от Алисы легкую оплеуху. Пусть бьет. Может делать с ним, что хочет — лишь бы была довольна и перестала плакать.
— У меня сердце чуть не остановилось, а ты… Ты — это ты. Никогда не меняйся.
Алиса закусила губу. Дура. Даже не ответила ему. Но что-то она переволновалась, и все слова застряли в горле. Она была очень счастлива. И напугана, ведь это не просто слова под действием момента. Нет, Алиса так не думала. Матвей не сказал бы такое просто так, если бы не чувствовал так.
— Думаешь, я не могу признаться⁈
— Алиса…
— Я тоже люблю тебя, вообще-то! Мы еще поспорим, кто любит больше!
— Алиса…
— Целый год ты меня донимал, сделал из меня рабыню! Был холоден и отстранен, сбегал, когда начинало пахнуть жареным!..
Она не давала Матвею даже слова вставить, но Матвей был уверен, что если не остановить ее поток слов, то она наговорит того, чего не хочет. Возможно, даже где-то между делом пожелает ему сдохнуть в канаве. Это было в ее стиле. Это она, благо, не слышала как он называл ее крысой. Они оба друг друга стоили.
Матвей приложил указательный палец к губам Алисы.
Теплая улыбка поразила ее в самое сердце, в который раз. Боги, и почему он стал таким красивым, добрым и чутким? У Алисы не было и шанса в него не влюбиться.
— Все хорошо, — Матвей отпустил Алису и поцеловал. — Мне тоже немного страшно. Хотя кого я обманываю? Мне очень и очень страшно.
— Страшно любить меня? — надулась Алиса.
— Страшно от того, что я так сильно тебя люблю, что могу умереть, если ты будешь не со мной, — Матвей очертил скулы Алисы и убрал волосы за ухо.
Ее сердце билось с частотой 200 ударов в минуту или даже больше… Она только знала, что наконец высказалась, призналась. А он признался ей. И сделал это, черт возьми, первым!
— Хватит! — Алиса спряталась в ладонях. — Я хочу есть. А ты?
— Если честно, я больше хочу спать.
— Тогда… — Алиса указала пальцем в сторону кухни. — Я пойду похомячу, а ты отдыхай.
— Прекрасная идея. Только, пожалуйста, не ешь при мне в кровати. Я хоть и сказал, что люблю тебя, но не до такой степени.
— Эй!
Они засмеялись, но слова Матвея явно снизили напряжение. Он откинулся на подушки и подмял под себя одеяло.
— Даже трусы не наденешь? — удивилась Алиса.
— Сил нет.
— Ну и ладно.
Матвей засыпал с улыбкой на лице. Алиса с удовольствием перекусила. И все казалось наладилось. Как минимум, между ними. Невидимая стена наконец упала.
Жанна Ивлеева съехала из родительского дома в возрасте тридцати лет. Именно тогда она начала ощущать давление со стороны отца и его излишнее внимание к своей персоне. Очень уж его волновало её семейное положение. По мнению отца Жанны, она давно уже должна была выйти замуж и родить ему внуков, но всё никак.
Жанна вела разгульный образ жизни, но не перебарщивала. Меняла мужчин как перчатки да и только. Все как на подбор перспективные красавцы. Ей нравилось быть в позиции сверху, раскрывать таланты молодых дарований, направлять. Она считала, что имеет вкус и понимание, как всё провернуть.
И действительно, никто не жаловался. Разве что она сама.
Неблагодарные свиньи.
Она поднимала их на пьедестал, а они бросали её ради более молодых, более податливых. Они сами начинали хотеть быть сверху.
Жанна такое не прощала. Как же больно было падать всем этим мужчинам с высоты своего успеха. Хватало одного дня, одного слуха, одной маленькой пикантной подробности — после секса мужчины довольно болтливы и самоуверенны — и всё! Крах карьеры подкрадывался тихо и внезапно, как айсберг в Титанике и уже не свернуть. Жанна была этим айсбергом.
Матвей отличался от всех этих идиотов. Он… реально её любил. А она не ценила, не берегла. Она ждала нового предательства. Однако он не предавал — и это её напрягало. Матвей рушил все её представления о мужчинах. Галантный джентльмен не вызывал в ней того трепета как эти проходные казановы.
Пока она его не потеряла.
Сначала она наблюдала как он мучается, но позже, когда Матвей стал жить дальше без неё, она поняла, что потеряла. И она поменяла правила этой игры. Теперь она стала разрушать жизни женщин, которые думали, что достойны её Матвея.
А вот Алиса встала костью в горле. Разрушить её жизнь было практически невозможно. Тому, кто ничего не имеет, нечего и терять. Она и Матвей — фарс, который Жанна оценила. Шоу, которое он устроил для неё лично. Жанну это даже растрогало. Щенок вырос, но помнил, кто приучил его к лотку.
— У тебя была простая задача, Катерина, — проскрипела Жанна. — Ты же такая исполнительная. Я разочарована в тебе.
Жанна обошла в круг Катю, которая сидела на стуле посреди одного из складов, которые принадлежали семье Жанны. Константин подпирал стену и задумчиво потягивал сигарету. Его задача была привезти нарушившую все договоренности Катю к Жанне. Его это даже немного удивило. Напрямую она редко общалась с пассиями Матвея, поручая грязную работу ему.
— Я мало тебе предложила?
Катя покачала головой. Жанна схватила её за подбородок и потянула на себя. Катя схватила за её руки и выглядела испуганно. Именно то, что нужно.
Страх. Страх — лучший партнер для Жанны.
— Тогда какого черта тебя понесло к этой деревенщине? Уже бы попивала мартини где-нибудь на Мальдивах, но нет! Вот она. Сидит передо мной как ни в чем ни бывало, после того как всё растрепала.
Катя выглядела отвратно. Уставшая, голодная и грязная. Совсем не та обаятельная девушка, которая вышла из спа-центра.
— Я верну все деньги.
— Ха! — Жанна оттолкнула Катю от себя и та, покачнувшись на стуле, упала навзничь. — Ну уж нет дорогуша. Неустойка будет больше, чем ты можешь себе представить.
Катя приподнялась. Её щека отзывалась болью и она потерла её, вскинув взгляд мольбы к Константину. Но он отвернулся. Играть с ней было весело, может, он даже подумывал ей помочь, но злить Жанну или её отца очень уж не хотелось. Репутация дороже каких-то там мимолетных отношений. Хотя, если вспомнить все отношения Константина, он бы без зазрения совести назвал роман с Катей одним из самых ярких в его жизни. Не в то время, не в том месте.
Костя затушил сигарету о стену и продолжил смотреть, как Жанна допытывается Катерины.
— Это неправильно. Это всё неправильно, — твердила девушка настойчиво. Жанна смеялась.
— Ты нарушила уговор, а не я. Я выполнила свою часть сделки. А теперь придется понести ответственность за свое чрезмерное чувство справедливости.
— Что ты собираешься сделать со мной? — голос Кати дрогнул. — Он никогда не будет твоим, чтобы ты не предприняла.
Жанна влепила ей пощечину. Её ногти рассекли Кате скулу.
— Не тебе об этом судить. Костя, она мне надоела. Разберись.
Жанна мерно удалялась в сторону выхода. Её каблуки эхом отскакивали от стен склада. Костя закурил снова.
— Я же просила тебя не курить, — скривилась Жанна.
— Работа нервная, — усмехнулся Константин и развел руками.
Жанна цокнула и закатила глаза, отперла скрипучую металлическую дверь. Та поддалась с трудом.
— Ждать не буду. У меня дел невпроворот из-за этой… — она кивнула в сторону Кати, которая смиренно сидела на бетонном полу и едва ли решалась даже шевелиться.
Костя кивнул и затянулся, выдохнул в воздух колечки дыма, наблюдая как «хозяйка» скрывается за дверью.
Что же ему делать с Катей? Женщин бить не хорошо. Это впервые когда Жанна настолько разозлилась. Кто-то посмел нарушить её планы, а ему теперь возись. Это раздражало.
— Сволочь, — прошипела Катя и встала, отряхиваясь. Костя сделал шаг. — Не смей подходить ко мне.
— Ты не в том положении, чтобы приказывать. Эти времена прошли, — хищно улыбнулся он.
Катя вспыхнула румянцем. Так невовремя воспоминания о страстных ночах с мужчиной напротив всплыли в памяти.
— Ты не посмеешь, — она сжала челюсти.
— Я еще думаю, что с тобой делать. Ты очень непослушная девочка, Катя, — Костя зажал сигарету между зубов и засучил рукава.
Катя испугалась. Она оценила обстановку и кинулась к двери, но он преградил ей путь.
— Куда собралась, мышка? — рот Константина растянулся в хищной ухмылке.
Мышка — прозвище, которое он дал Кате. И раньше это вызывало в ней трепет, а теперь заставляло сжиматься от ужаса. К такому контрасту её жизнь не готовила, скорее, она и не знала или отрицала, что такое бывает.
— Не называй меня так. Больше никогда!
Катя огляделась по сторонам. Бежать некуда. Неужели этот мужчина, шепчущий ей многими ночами о любви, совершит что-то настолько ужасное, настолько… Катя даже не могла обличить свои эмоции и мысли в слова. Нет. Так не бывает. Это просто кошмар. Она очнется, а Костя будет лежать рядом, обнимет, прижмет к себе, поцелует и скажет, что это всего лишь кошмар.
Хотелось бы верить, но… Жизнь повернулась к Кате тем самым местом. Перед ней не её любовник, чуткий и открытый. Тот, которого достала Жанна и который мечтает вывести её на чистую воду не было и нет! Нет, он исчез в тот момент, когда раскрыл свои истинные мотивы. Еще раньше, чем притащил её на этот склад. А ведь она добровольно села в его машину! И сколько она проторчала здесь? Ночь? Прежде, чем Жанна соизволила явиться.
— Мышка, я не хочу делать тебе больно, — заулыбался Костя. — Не здесь. Может, поговорим?
— Нам не о чем говорить!
Катя схватила первое что попалось под руку — злосчастный стул, на котором она сидела. Вот привязали бы её и дело с концом, но, видать, не ожидали от нее такой прыти. Стул полетел в Константина, тот еле увернулся. А Катя уже бежала к выходу и молилась, чтобы в её руках было еще больше сил, чтобы дверь поддалась, чтобы у нее хватило времени выскочить. Всего лишь проскочить в маленькую щель и бежать.
Но всё сложилось куда лучше, чем она могла представить.
Дверь раскрылась прямо перед её носом. А там… стоял Матвей. Испуганный и обескураженный. И Катя сразу же кинулась в его объятия, в надежде на то, что этот кошмар наконец закончится.
Как бороться с кем-то, имеющим куда большую власть, чем у тебя? А стоит ли вообще бороться? Вопрос скорее философский, но Алиса уже знала на него ответ. Бороться и только бороться, иначе никак. Или ты по жизни останешься тварью дрожащей. Дело даже не в том, что у Жанны больше денег и связей — совсем не в этом! Мама, отчим, одноклассники, хейтеры… дальше впишите своё. Сложить ручки и плыть по течению — не вариант. Человек обязан защищать себя, свои границы и своё право на счастливое будущее, а не сидеть на пятой точке и сетовать на волю судьбы. Тони Старк не стал бы железным человеком, не желая спасти свою жизнь и спастись из плена.
Алиса так и не удалила блог, как заявила в своем прощальном видео. Оно одиноко украшало страницу ее профиля, а в комментариях шли жаркие споры. Многие просто решили, что это какой-то эмоциональный прогрев перед чем-то более крутым; чуть меньшее количество подписчиков восприняли видео Алисы как оно есть и просто злорадствовали; кто-то строил догадки о том, что произошло, припомнили все последние события и мероприятия, где она появлялась, пытаясь найти взаимосвязь. Матвею тоже досталось. Он в своих соцсетях никому не отвечал, но резко стал еще популярнее, подписки так и сыпались. А вдруг люди что-то пропустят? Непорядок. Скандалы, интриги и расследования очень любят.
Алисе наблюдать за всем происходящим было в меру увлекательно, только совсем не помогало. Хотя парочку предположений она взяла на заметку, например, фееричное возвращение в новом образе. Можно перекраситься в брюнетку, сменить нюдовую помаду на подходящую красную, удлинить стрелки, придать бровям графичности. Кожанка, ботфорты на шпильках, много цепей и колец, шляпа как у Боярского — и вот она уже совсем не та молочная девочка, а роковая красотка.
Раз уж она засветилась рядом с рок-клубом, то такие перемены окажутся вполне логичными. Наверное. Проверять пока желания не было, да и времени. Она подумает об этом в другой раз по принципу Скарлетт О'Хары.
Алиса убедилась в том, что большая часть ее аудитории все же за то, чтобы она вернулась в медиа-мир, даже если в ее контенте больше не будет фигурировать Матвей. Вариант с исключением Матвея — неплох. Только она не намерена с ним расставаться (в мыслях даже засветилась бегущая строка «НИКОГДА»), и их кто-нибудь да увидит вместе. Новый виток лжи Алиса просто не переживет. Актерская игра все же должна быть на сцене, а не в жизни. Она этот урок выучила на зубок.
Прямо с утра пораньше — когда, казалось бы, лежи и кайфуй в объятиях любимого мужчины — настроение Алисе испортил звонок Натальи, ака матери.
— Алиса, а ты все не меняешься! Все такая же…
— Какая такая, мам? — как же не хотелось разговаривать. Мать даже «привет» не сказала.
В голове Алисы было несколько вариантов того, какую роль на это раз отведет ей мать.
— Не обремененная моралью и совестью!
Мать выбрала самый очевидный вариант: шлюха. И даже не стала называть вещи своими именами. Вспомнила что ли о своей профессии учителя.
— И как ты только всё узнаешь про меня? У тебя же нет соцсетей.
— Птичка на хвосте принесла. Да и школьники очень любят посматривать блог нашей местной… звизды.
Алиса почувствовала как матери хотелось использовать немного другое слово. В рифму.
— И какие же новые слухи тебе принесла школота?
— Ты рассталась с Матвеем. Как ты могла⁈
Алиса засмеялась в кулачок. Надо было сохранять невозмутимость. Как минимум, чтобы не разбудить своим смехом сладко спящего Матвея.
— Вот я так и знала, что нормального мужика ты не в силах удержать. По клубам каким-то таскаешься и непонятно с кем ошиваешься. Ничего не изменилось с тех пор, как ты уехала!
— Ты про Майкла что ли?
— Ох, теперь ты и за иностранцев взялась? Русских парней тебе уже мало?
— Мам, моя личная жизнь тебя не очень-то и касается. Смирись уже с этим.
— Ещё как касается. Звонят тут всякие и донимают расспросами о тебе, а я что? А мне и сказать нечего, так как ты совсем мне ничего не рассказываешь.
Алиса напряглась.
— Какие такие люди тебе звонят?
— Мне почем знать. Вася их лесом послал. Да и сказать нам о тебе хорошего нечего. Позорить семью прекращай!
«Кто кого позорит-то…» — подумала Алиса, но промолчала. Но её отчасти поразило то, что мать промолчала и о дочери левым контактам ничего рассказывать не стала.
— Я как раз думала удалить блог.
— Вот и хорошо.
— Ты не понимаешь, что это значит, да? — Алиса вздохнула. — Я не смогу посылать тебе деньги.
— Переживем, — спокойно сказала Наталья. — Работу себе найди нормальную и переставай кривляться на камеру.
У Алисы на мгновение замерло сердце. Впервые мать вела себя… чуть лучше. Как будто их отношения еще можно было спасти.
Алиса вышла из спальни, тихонько прикрыв дверь. Ей очень нужно было задать один важный вопрос.
— Ты правда веришь в то, что обо мне говорят? Обо всех этих… — Алиса сглотнула. — … парнях и прочем?
Наталья с минуту молчала. Алиса занервничала. Ответ матери мог всё перевернуть.
— А во что мне ещё верить?
— Действительно, — только и смогла выдавить из себя Алиса. Спорить и доказывать что-то на была не в силах.
— Ты сама построила эту стену между нами, Алиса. Тебя наша жизнь не устраивала, ты была в своих мыслях, интересах, дружбу с одноклассниками не водила, с нами не делилась.
— Ты вышла замуж и я…
— У тебя всегда кто-то виноват!
— Да, ты права. Всегда есть причины.
— У меня мигрень началась. Я тебе всё сказала. Больше не беспокой нас.
Наталья отключилась. Внешне Алиса казалась невозмутимой, но разговоры с матерью итак давались до жути тяжело, а этот и вовсе выбил почву из под ног. Она мозгом понимала, что надо прекращать думать, что всё может измениться. Эти отношения — не то, за что ей стоило бороться. Забыть, отречься, перечеркнуть прошлое. Но не получалось. Долго не получалось. Как зависимость. Наверное, это в какой-то мере и помогло справляться с тем хейтом, что нет-нет да обрушивался периодически в соцсетях. Никто из всех этих ноунеймов не мог бить больнее, чем родная мать. А ведь друзей у нее не было именно из-за неё. Клеймо дочери училки, да ещё какой! Наталья была известной истеричкой, потому и дочь её сторонились. А мать была вся увлечена Васей и забила на дочь. А потом вбила себе в башку, что отгородилась именно Алиса. Может, и так.
Алиса распласталась на столе, обессиленная и измученная. Физически и морально. Хотя она бы еще несколько раз так физически вымоталась, не будь настолько разбита после телефонного разговора. Она всё думала сказать маме, что не расставалась она с Матвеем, но не нашлось подходящего момента. А потом она и вовсе желание пропало.
— С матерью говорила?
Алиса не подняла головы. Увидит Матвея и сразу расплачется — как пить дать. Пусть смотрит на ее затылок.
Матвей без лишних слов оказался рядом и подхватил Алису на руки, перенес на диван и усадил на колени. Она уткнулась носом в его шею, вдохнула приятный аромат мужчины, без каких-либо парфюмов и прочего — настоящий аромат Матвея. И стало так хорошо, так спокойно, что Алиса все же позволила себе немного похныкать, как маленькая обиженная девочка.
Матвей гладил Алису по голове, целовал в макушку и держал так крепко как только мог. Объятия же расслабляют нервную систему, а Алиса явно держала внутри себя слишком много эмоций. Матвей уже раскусил, что за всем ее ярким, острым на язык фасадом — маленькая девочка, а не акула из фильма «Челюсти».
— Хочешь поговорить о чем-нибудь? — аккуратно спросил он.
Алиса отрицательно покачала головой.
— Да не о чем говорить. Ничего не меняется, чтобы я ни делала. Даже не знаю, что я такого натворила в прошлой жизни, что в этой так тошно и трудно.
Матвей только крепче сжал Алису в своих объятьях. Слезы сменились ругательствами в сторону матери, и вот это женское «не о чем говорить» переросло в получасовую исповедь.
Ему сложно было подобрать слова поддержки, поэтому он просто стал благодарными ушами.
Матвею даже стало слегка неловко из-за их разницы в возрасте. Вот угораздило же влюбиться в столь юное создание! И он явно стал одним из тех, кто эти слезливые содрогания и вызвал.
Кулаки Матвея невольно сжимались, челюсть напрягалась. Втянул Алису в войну, которую сам должен был вести. Отчего-то он понял, что причина слезам совсем не разговор с матерью. Он и раньше слышал как они гавкались. Алиса лишь отряхивалась и жила дальше. Но в последнее время на них навалилось слишком много проблем.
Жанна… Во всем виновата Жанна и ее маниакальная зависимость от Матвея. Только когда открылся Алисе, он понял, что был дурачком и слепцом. И кто теперь из них маленькая девочка? Наверное, с учетом их характеров, Алиса и Матвей всегда находились на одном уровне. Алиса повзрослела слишком рано, а Матвей застопорился в развитии.
Минутка самобичевания закончена. Матвею жизненно необходимо было почувствовать вкус Алисы на губах, смыть эту соленую горечь и заставить ее улыбнуться.
— Посмотри на меня…
— Нет! — Алиса забрыкалась и спряталась за своими волосами.
— Ну же. Тебе не надо решать все самой. Мы ведь теперь вместе, — мягко прошептал ей на ухо и легко поцеловал в ресницы.
Алиса вскинула на него свои большие глаза, мокрые от слез, ее рот пошел волной от сдерживаемых эмоций. И казалось вот вот и плотину прорвет, но…
Раздался звонок телефона Матвея.
— И чего им всем надо с утра пораньше?
— Рабочий день. Люди работают, в отличие от нас, — улыбнулся он и чмокнул Алису в лоб.
— Я бы предпочла проваляться с тобой весь день в кровати, — надулась Алиса. — Ладно. Возьми уже трубку, а то эта стандартная мелодия вызывает головную боль.
Матвей выпустил её из объятий и быстро пересек гостиную и вернулся в спальню. Взять трубку он не успел, но контакт на экране его смутил — звонила арендодатель квартиры, которую снимала Катя. Он общался с ней единожды, когда помогал подруге переехать. Женщина не хотела сдавать квартиру одинокой девушке, а предложение было слишком заманчивым. Матвей изобразил старшего брата, который займет вторую комнату. По факту она стала принадлежать Тиффани.
Этот эпизод происходил лет сто назад и Матвей больше никогда не встречался с хозяйкой квартиры, но видимо у той сохранился его номер. Но зачем ей звонить ему?
— Кто звонил? — поинтересовалась Алиса, подминая под себя ноги, и что-то уже выбирая для просмотра на телевизоре.
— Хозяйка Катиной квартиры. Но я не успел взять трубку.
— Почему она звонит тебе?
— Не знаю.
Алиса сморщила нос, но предложила перезвонить побыстрее и уже вернуться к ней. Матвей прошел в кухню, клацнул чайник и только собирался набрать номер, как телефон снова зазвонил.
— Слушаю, — серьезно произнес он.
Матвею показалось, что хозяйке стоило бы попить успокоительного. По её словам, Катя не перевела ей квартплату сегодня. Женщина жаждала своих денег. По её словам Катя запоздала всего на пару часов, так еще и трубку не берет. Арендодатель верещала так, что у Матвея начала гудеть голова.
— Она обязательно переведет вам деньги, возможно, занята.
— В договоре всё четко прописано: день, время и сумма! Я жду деньги прямо сейчас и ни минутой позже! А вы с сестрой сами между собой разбирайтесь, меня это совершенно не касается.
— Справедливо, — вздохнул Матвей, хоть и не было в этом разговоре никакой справедливости. С какой стати он вообще должен ей платить?
Но и подставлять Катю ему не хотелось, даже после всего что та натворила. Лишать её крыши над головой в планы Матвея не входило.
Он вежливо закончил разговор и, особо не раздумывая, перевел оплату. Вычтет из выходного пособия.
Матвей заварил чай и вернулся в гостиную.
— Я не подслушивала, — уточнила зачем-то Алиса. — Но если ты мне не перескажешь разговор, я буду злиться.
Матвей улыбнулся и покачал головой. Он сел рядом с Алисой на диван и та со скоростью гепарда закинула на него свои умопомрачительные ноги. Как возможно о чем-то говорить, когда перед Матвеем… ноги, голые ноги, а выше…
— Ну так что?
Он всё же совладал со своей похотью и пересказал Алисе в подробностях всё услышанное. Лицо Алисы становилось всё серьезнее и серьезнее.
— Не берет трубку, говоришь?
— Ага.
— И не оплатила вовремя? Она же дотошная до мозга костей! Всё у нее по таймеру.
— Да, мне тоже показалось это странным. Может, чаю? — перевел тему Матвей.
Алиса отмахнулась, нашла свой телефон и начала кому-то звонить.
— Не до чая совсем. Как бы не пришлось водочки просить.
— О чем ты? — Матвей искренне не понимал суеты Алисы.
Она приложила палец к его губам, чтобы тот помолчал.
— Алло, Женек, не занята? Слушай… А ты можешь отследить местоположение телефона?
Матвей, боясь потревожить концентрацию Алисы, молчал и не двигался. Она грустно посмотрела на Матвея и вздохнула.
— Кажется, Катя попала в беду.
Женя сработала оперативно. Она передала геолокацию Алисе и Матвею, и те сразу выехали на место. Авантюризмом тут и не пахло, скорее слабоумием и отвагой, поэтому Женя, недолго думая, поведала всю историю и своему отцу. Тот, едва не потирая руки от радости, двинулся следом, немного для проформы посетовав на тему непутевой «молодежи» (хотя замешаны в этом деле далеко не дети, ну, или как минимум всего парочка молодых людей). Как же давно он мечтал прижучить семью Ивлеевых, а тут карта в масть! Поэтому долго он на Женьку не злился.
Но для неё появилось еще задание, и ладно бы от отца, но нет — от Алисы: собака Кати, которая несчастно просидела целые сутки в одиночестве. Хозяйка квартиры, через некоторое время после получения оплаты на карточку, соизволила вспомнить, что звонила вообще не на тему денег, а лишь потому, что соседи жаловались на скулёж. Матвею пришлось напрячься, чтобы не выдать смятение. Как же попасть в квартиру? Он вызвонил Саню и дал указания.
— Ты на полном серьезе, бро, предлагаешь мне вскрыть чужую квартиру? А если кто пожалуется?
— Мы похожи. Скажешь, что потерял ключи.
— Ага. А в паспорте мне имя замазкой затереть и ручкой дописать? Я не так силен в изобразительном искусстве.
— Придумай что-нибудь. У тебя хорошо получается выходить сухим из воды. Я рассчитываю на тебя.
— Ты и на меня⁈ В лесу точно что-то сдохло, если сам Матвей!..
Саня не успел договорить, как брат сбросил звонок. Как бы застранцем, раздающим указания, так им и остался. Но в этот раз задачка была поважнее, нежели просьба постирать наконец воняющие трусы. Саня в ностальгических настроениях о подростковом периоде и жизни с братом в одной комнатушке, набрал Женьке. Одному «идти на дело» не хотелось.
Она сразу откликнулась, прихватив с собой набор отмычек.
— Сколько еще я о тебе не знаю, персик мой?
— А что такого? — Женя пожала плечами. — Я часто теряла ключи и батя, не выдержав, научил некоторым приемчикам.
— У тебя наверняка и наручники где-то припрятаны? — Саня поиграл бровями.
Женя закатила глаза и толкнула парня в плечо.
— Поехали уже, извращенец.
— Ну что сразу извращенец? Просто открыт для экспериментов.
И вот они — Саня и Женя, — слегка сонные и запыхавшиеся, помчались проводить свою собственную спасательную операцию. Женя надеялась, что собака пережила долгое отсутствие хозяйки. Хоть по такой с виду неформальной внешности предположишь скорее, что Женя любит пить пиво за гаражами в не самой приятной компании, но она в свободное от работы время помогает одному приюту, ухаживает за животными и занимается пристройкой оных в добрые руки.
— Ну, ничего, — успокаивала она сама себя. — Если что наберу знакомому ветеринару, под капельничку и всё нормально будет.
— Кати этой не было всего ночь. Думаю, максимум, что нас ждет, — это минное поле, — Саня тоже старался не распаляться попусту на эмоции, им ведь придется вскрывать дверь. А вдруг они вскроют не ту? Он, конечно, на память не жаловался и помнил, куда привозил Матвея, номер квартиры, какая была дверь и цифры на ней, да и Матвей скинул ему еще раз адрес. Это всё не мешало Сане нервничать. По-мужски.
— Некоторые собаки слишком объедаются, и поэтому их кормят по часам мелкими порциями, а не держат еду под носом весь день.
— Всего лишь ночь.
— Сутки.
— Бродячие собаки и того дольше голодают.
— Это все равно, что сравнивать, кто продержится дольше в горах — альпинист или ребенок.
— Жень, — Саша сжал руку подруги. Она зло глянула на него с выражением «опять твои телячьи нежности не к месту?» и попыталась вырвать руку, но Саня лишь сжал её сильнее, поднес к губам и поцеловал костяшки холодных пальцев. Этот жест немного растопил сердце Жени, но она сдержалась, чтобы не улыбнуться. — Все будет хорошо.
— Ладно. Постараюсь успокоиться.
Как назло кажется все жители столицы решили в этот день забить на работу, дом, парки и свежий воздух и постоять в пробках, подышать выхлопными газами. Саня отбивал пальцами по рулю ритм незамысловатой песенки, доносящейся из колонок его старенького Рено. Не заработал еще, как Матвей, на Мерседес. Ну, ничего. Настанет и его время.
Через полтора часа ребята наконец доехали, успев начать слушать по новому кругу музыкальный чарт этого месяца. Саня снова занервничал.
— Славик, не очкуй, работаем в режиме стелс. Быстро и бесшумно.
Саша встал спиной к глазку соседской двери, на всякий случай. Женя осмотрела замок. Даже собака не успела сообразить, что у двери кто-то копошится. Пара движений и незатейливое устройство поддалось.
Саня почесал затылок.
— Надо посоветовать им сменить замки. Старье небезопасное. Еще и дверь всего одна, — констатировала Женька.
— Заходи уже быстрее.
Женя вошла первой, Саня за ней.
Обычная девчачья квартира, может, даже слишком чистая. Ну зачем одинокой женщине тратить свое время на уборку или готовку? Все равно никто не видит. А тут даже пыли не было.
Небольшая двушка: кухня, гостиная и спальня. Достаточно светлая, пахнет приятно. И без мин обошлось: собака справляла свою нужду в специально выделенной для этих дел шайтан машине, занимавшей половину гостиной. Саня и не знал, что такое бывает. Даже спросил у Жени, не летающий ли это аппарат.
Сама собака оказалась в спальне хозяйки, спящей на своей уютной перине. Она встретила гостей заспанной мордочкой и полным сомнения взглядом. Почуяв незнакомый запах, Тиффани отшатнулась и зарычала.
— Ну-ну, малыш, всё хорошо, — Женя протянула ей руку.
— Какая-то она злая.
— Обычная собака, которая немного испугалась.
Тиффани понюхала раскрытую ладонь, но с места не сдвинулась. Она смотрела на Саню так, будто сейчас разбежится, прыгнет и вгрызется ему в лицо.
— С собакой всё хорошо. Можем идти? — предложил Саня.
— Куда идти-то? А покормить?
— Ну, покормим и пойдем, — Саня двинулся в сторону кухни и начал искать корм. — А где еда-то?
— Посмотри в холодильнике, — крикнула Женька из спальни.
— Думаешь, она кормит эту мелочь сырым мясом? — усмехнулся Саня, вспомнив кровожадное лицо собаки. — Это же дорого. Хотя Матвей, наверное, Кате хорошо платил.
На нижней полке холодильника нашёлся пластиковый контейнер с нарисованными косточками. В нем и оказалась еда для собаки, разложенная по отсекам — мясо, овощи, даже фрукты.
Тиффани жила завидной жизнью. Вот тебе и сбалансированное питание, и мягкая перина, небось еще и какой-нибудь фильдеперсовый шампунь, чтобы шерстка блестела. Ну, вот же: Саня собрался вымыть руки и обратил на это свое внимание. У этой собаки даже имелась своя зубная щетка в своем маленьком стаканчике.
В гостиной мешочек с игрушками: какие-то веревочки, массажные шарики, пищалки и невесть еще что.
Саня цокнул и из недовольства лакшери-жизнью какой-то собаки, свалил всю еду из контейнера кучей в обычную глубокую тарелку.
— Кушать подано, сэр! Не овсянка, сэр.
— Это девочка, — сказала Женька, выходя из спальни уже с собакой на руках.
— А вы подружились, я смотрю.
— Она просто испугалась незнакомцев, да, милашка-пушистик? — заворковала Женька и опустила Тиффани на пол.
— Мы можем уйти?
— Да куда ты торопишься.
— Мне здесь некомфортно, — признался вдруг Саня. — Это не квартира, а выставка собачьих… приколюх.
— У тебя никогда не было животных? — Женя села в кресло-качалку в гостиной.
— У мамы аллергия, так что — нет. Да и зачем? Двоих сыновей им оказалось достаточно.
— А я люблю животных, — Женя обхватила подушку руками и с умилением наблюдала за тем, как Тиффани с аппетитом ест. — У нас дома живет три кота.
Саня засмотрелся. На лице Жени появилась легкая улыбка. Та, которая ему особенно в ней нравится. Не ехидная ухмылка, не смех через край от его шуток. А именно эта, когда слегка вздернуты уголки губ, а глаза при этом отливают нежностью.
— Целых три? Породистые?
Женя покачала головой и немного смутилась, поджав плечи.
— Я их всех с мусорки принесла и выходила.
— Всех разом?
— Ага.
Саня всего лишь пошутил, а оказалось попал в точку. Эх, если Женьке так нравятся эти пушистики, то он попробует их полюбить. Хотя бы попытается.
Он подошел к собаке и рискнул погладить. Та, встав на дыбы, рыкнула на него и клацнула зубами аккурат рядом с пальцами. Саня от неожиданности плюхнулся на пятую точку.
— Вот же злобное создание!
Женя засмеялась:
— Кто же трогает собаку, когда она ест?
— Как будто я у неё отберу что-то!
— Откуда ж ей знать, отбёрешь или нет, — Женя продолжала смеяться, но встала и потянула Саню за собой. — Пошли уж. Не быть тебе инспектором Мозером.
— Кем?
— Забей, — отмахнулась Женя.
— Мне теперь интересно, — оживился Саня, поддался и поднялся с пола. Притянул к себе Женю и поцеловал. — Говоришь какими-то загадками.
— Это загадка из девяностых, — она ответила на поцелуй. — Есть такой сериал «Комиссар Рекс». Если хочешь, пересмотрю с тобой.
— Здесь? — Саня окинул взглядом гостиную.
— Можем поехать к тебе и подождать Алису с Матвеем там, — Женя опустилась поцелуями на шею Сани.
— Кстати, интересно, как у них там дела…
— Думаю, они и без нас разберутся, — заткнула Сане рот Женя, и он поддался её игривому настроения.
— Фифа, мы вынуждены тебя покинуть! Сердечно извиняемся.
— Тиффани, — поправила Женя.
— Плевать.
— Катя-Катерина, маков цвет, без тебя мне сказки в жизни нет…
— Алиса, — Матвей недовольно вздохнул. Она пела эту песню всю дорогу, но Алиса и не собиралась умолкать. — Перестань, прошу.
— Я так успокаиваюсь, не мешай мне.
— Тебе надо было остаться дома.
— Ну уж нет! Я такую движуху ни в жизнь не пропущу, хоть какое-то разнообразие.
— Похищение Кати ты называешь разнообразием⁈ — Матвей начинал потихоньку выходить из себя.
— Если бы не я, то мы бы сейчас сексом занимались, а не Катю вызволяли. Так что да — могу называть это как захочу.
Матвей одновременно и смутился, и разозлился. Но не на Алису, нет. Он злился на себя в первую очередь. В который раз оказался слепым и эгоистичным. Дом горит — козёл не видит. Эти строки явно про него писали.
— Женя написала, что на место выехал её папа, так что, думаю, мы там максимум рядом постоим, — Алиса что-то активно печатала в телефоне.
— Что делаешь?
— Пишу пост.
— Разве ты не удалила аккаунт? — удивился Матвей. Он как-то и не проверял её активность в соцсетях после всего случившегося, не до этого было.
— Не удалила. Поэтому пишу пост-разоблачение сучки Жанны.
— Тебе мало того, что она уже нам устроила?
— Матвей, — Алиса грозно посмотрела на него, даже морщинка между бровями появилась. — Я же не дура?
Она задала вопрос? Или это было утверждение? Матвей опешил и не нашел ответа, продолжал молчать и следить за дорогой, придерживаясь его ранней тактики общения с Алисой. Та фыркнула и решила сама пояснить:
— Я просто записываю все, что с нами произошло в заметки. Когда прибудем на место, засниму все происходящее под шумок на телефон. По-любому на видео попадет лицо этого Константина-повелителя-тьмы, а я уже нашла пару фоточек из СМИ, где он маячит с Жанной на фоне. Вуаля. Материал для шантажа готов!
Матвей серьезно посмотрел на Алису.
— Для тебя это какая-то игра?
— Почему? Это вообще не я придумала, а Женя, — Алиса надулась.
— Если Катя реально в беде — это не повод делать из этого контент.
— Если в деле замешана полиция, то мне и не понадобится ничего делать. Это так. На всякий случай. Вон смотри! — Алиса указала рукой и Матвей заметил отъезжающую машину от места прибытия.
Эту машину он бы узнал из тысячи — сколько раз он в ней ездил. Жанна.
Алиса сразу сделала несколько фотографий и радовалась тому, что отчетливо получилось заснять номера.
— Вот и не отмажется, если что.
Матвей не разделял радости Алисы, он был очень и очень напряжен. Что могла сделать Жанна с Катей он даже представить боялся. Если она его в ужас вгоняла, то чего ей стоит поиздеваться над хрупкой женщиной. Матвей внезапно вспомнил как не раз и не два Жанна унижала персонал в ресторанах. Делала это так тонко и методично, что они чуть ли не в ноги ей начинали кланяться с извинениями. Матвей тогда был дурачок и верил каждому слову, что вылетали изо рта его пассии. Он также как и они был уверен, что те совершили ошибку. Но что-то помогло ему выкарабкаться из под влияния Жанны. Возможно, его низкая эмоциональная вовлеченность поспособствовала тому, что он не сломался до конца и выскочил из этого порочного круга. А если бы не выскочил, то не встретил бы Алису. Ту, вокург которой, по его мнению, и Солнце могло бы крутиться, если бы не законы Кеплера.
Матвей припарковался и повернулся к Алисе.
— Сиди тут, — строго приказал он.
Алиса скривилась:
— Нет.
— Что значит нет? — брови Матвея.
— Геройствовать одному не позволю!
— Это не женское дело.
Алиса едва не взревела.
— Вот вы, городские, все такие, тьфу, благородные. Только не там, где надо. Я кур забивать уже в десять лет научилась, так что не надо мне тут ля-ля.
Матвей продолжал удивляться. Эту сторону Алиса ему не показывала. Она всегда как будто стеснялась своего происхождения, а тут решила открыто заявить об этом. То ли она сошла с ума со всей этой истории, то ли наконец приняла себя. Матвею она показалась даже милой. Такой образ ей шел куда больше того кукольного, который она трепетно создавала.
— Но если что-то пойдет не так…
— Я убегу, окей, — Алиса вскинула руки, сдаваясь. — Так как нам попасть на территорию?
Матвей и Алиса переглянулись: через забор лезть не очень-то и хотелось — высоко, да и лаяли собаки. Ломиться через ворота — и что они скажут?
— Выбьем машиной дверь, как в боевиках? — улыбнулась Алиса.
Матвей недолго думая достал телефон и пролистал объявления. Как же повезло, что несколько складов на территории сдавались в аренду. Он сразу набрал несколько номером, но как назло никто не взял трубку.
Матвею пришла в голову тупая идея, но другого выбора не было.
— Ты заболтаешь охранника.
— Я?
— Вряд ли он западет на меня, — Матвей хмыкнул. — Хотя я мог бы.
— Пф, оставь эти фантазии для фанфиков.
— Для чего?
— Забей! И что я скажу охраннику? Есть сценарий?
— Ты убедишь его, что пришла снять склад.
— Матвей, я, конечно, мечтала стать актрисой и даже немного училась, но разве я похожа на человека, что собирается снять склад? — она показала на свою одежду — ничего примечательного: спортивный костюм, кроссовки и кожаная куртка.
— Тогда притворись ассистенткой Жанны. Она была тут только что — скажешь, что что-то забыли.
— Ладно. Я попробую, но не обещаю, что получится.
— Ты справишься, — он улыбнулся. Матвей правда в это верил.
Алиса сначала собиралась выйти из машины, но затем резко повернулась и поцеловала его. Прижалась к его губам своими, захватив руками его шею. Он пылко ответил, ощущая её вкус и вдыхая запах ей духов, тех самых, которые он же ей и подарил — его любимый аромат.
— Это на удачу, — улыбнулась она своей самой обворожительной улыбкой.
— Она тебе не нужна.
Алиса положила руку на сердце, закрыла глаза, настроилась и открыла их уже, полная решимости и натянув актерскую маску. Она распустила волосы и взъерошила их руками, достала из сумки красную помаду и накрасила губы.
— А это зачем?
— Чтобы он смотрел на мой рот, а не куда-то еще, — чпокнула губами Алиса.
— Мне кажется это лишнее.
— Ну вдруг!
Она вышла из машины и уверенной походкой устремилась к будке охранника на воротах. Вот и чтобы Матвей без нее делал?
Алиса аккуратно постучалась в окошко — ноль реакции. Она стала стучать настойчивее, и на десятый перед ней-таки возникло недовольное и широкое лицо.
— Что вам, барышня?
Алиса улыбнулась во все двадцать восемь зубов — «мудрой» она не стала к своим годам.
— Я ассистентка Жанны Ивлеевой. Мы только что были на объекте и кое-что забыли. Пропустите?
Невыразительные и усталые глаза мужчины осмотрели Алису с ног до головы, ему даже пришлось чуть встать. Кажется, финт с помадой не прокатил.
— У вас должен быть ключ.
— Он остался в другой машине, а Жанна… — Алиса попыталась подобрать какие-то неоскорбительные слова. — Ну знаете же, что она женщина своеобразная.
— Да мне плевать, кто такая ваша Жанна — у меня протокол. Нет ключа, нет записи в журнале — нет прохода.
— Ну, пожалуйста. Она с меня три шкуры спустит, если я не выполню поручение! — Алиса сложила руки в умоляющем жесте, едва не пролезая головой через окно.
Она пыталась состроить из себя кота из «Шрека», но мужчина был просто непробиваем.
— Девушка, что вы от меня хотите? Я сказал — нет.
Алиса перешла на шепот:
— Я готова заплатить, если нужно, — она поиграла бровями и прикусила нижнюю губу.
Все в Алисе внутри кричало о том, как это всё мерзко, но чего не сделаешь ради… Кати, тьфу.
— Взятка на рабочем месте⁈ — вдруг воскликнул охранник и вскочил со своего места. — Вам важна своя работа — а мне своя. Вы чего добиваетесь?
Алиса решила действовать еще решительнее:
— Если не пустите — я перелезу через забор, но всё равно попаду на объект!
— Да вы сумасшедшая! А ну-ка… — мужчина резко встал и двинулся на выход. Алиса поглядывала на машину, где сидел Матвей, но её лишь слепили фары.
Она вся сжалась в комок, когда охранник вышел из своего убежища и направился к ней:
— А ну проваливай отсюда, или я на тебя собак спущу!
— Нет! — Алиса топнула ногой.
И откуда в ней столько смелости? Хотя после пьяного отчима и его дружков этот выглядел не так угрожающе.
— Надоела ты мне, — откинул всякую вежливость мужчина и схватил Алису за локоть, подталкивая убираться, откуда пришла.
— Прошу, пустите, — Алиса упала на колени и схватила мужчину за штаны. — Вы не представляете, что моя начальница со мной сделает! Моя смерть ляжет на ваши плечи!
— Какая смерть? Что ты несешь, полоумная? Отпусти меня! — взревел охранник и начал пытаться отодрать Алису от себя.
Но Алиса так сильно вцепилась в его штаны, что все его действия лишь усугубляли момент. Штаны засколизили вниз, руки Алисы вместе с ними. Мужик начал терять равновесие, путаясь в своих штанинах и открывая миру самые простые клетчатые семейные трусы. Он с шумом грохнулся на пятую точку, немного испугав этим Алису.
Мужчина забрыкался на месте и ненарочно пнул Алису ногой по лицу. Удар пришелся в подбородок, и она взвыла. Мужчина вырвался, вскочил на ноги и натянул штаны. Его ноздри раздувались как у разъяренного быка, а лицо всё покраснело от злости.
— Идиотка ненормальн…
Закончить он не успел, потому что почти мгновенно получил по лицу кулаком… от Матвея. Он с такой силой приложил охранника, что тот снова потерял равновесие и упал, не выказывая больше сопротивления. Собаки во всю лаяли за забором, сопровождая этот театр абсурда своей песней.
— Ты в порядке⁈ — Матвей подскочил к Алисе и принялся осматривать её рану.
— Всё нормально, — отмахнулась она. Боль была терпимой — максимум будет синяк. — Он живой?
Она кивнула на охранника. Матвей подошел осмотреть мужчину, прощупал пульс и убедился, что он всего лишь в отключке, а не отправился в мир иной.
— Жить будет. Думаю, очнется через какое-то время.
— Надо его оттащить куда-то — не валяться же ему тут? — предложила Алиса. — Давай, ты — за руки, я — за ноги.
С горем пополам Матвей и Алиса вернули мужика на свое рабочее место, а также нашли кнопку, открывающую ворота.
Вернувшись в машину, Матвей весь напрягся:
— Чем мы вообще занимаемся? Тут по-любому везде есть камеры. Нас привлекут по статье.
— Это самооборона.
— А проникновение на чужую территорию после этого — тоже самооборона?
— Что ты предлагаешь⁈ — Алиса поежилась от боли в челюсти. — Мы уже это делаем, так что дави на газ и поехали!
Матвей поправил удушающий воротник рубашки и сделал как она просила. Назад дороги уже нет. Он перебирал в голове все возможные последствия их действий, разгоняя тревогу. Алиса, заметив эти перемены, взяла его за руку.
— Мы с тобой прямо Бонни и Клайд.
— Давай без твоих странных сравнений. Их вообще-то расстреляли. Аж мурашки по коже.
Алиса хихикнула и поцеловала Матвея в щеку. Через каких-то пару минут они будут на месте. И никто их них и не представлял, что будет дальше.
У Матвея по спине пробежался холодок, как только он вышел из машины. Он строго приказал Алисе ждать его и не высовываться. Он услышал борьбу и приглушенные разговоры, явно не самые приятные.
— Закрой машину изнутри, — бросил он Алисе и та, нехотя, подчинилась.
Да когда же у нее появится инстинкт самосохранения⁈
Матвей сделал неуверенные пару шагов к дверям, как на него тут же вылетела перепуганная Катя, едва не сбив его с ног. Он увидел на её лице следы побоев, и у него сами собой сжались кулаки. Ногти. На её щеке красовались отметины от ногтей. Жанна сделала это.
Катя ошиблась и совершила глупость, но он никогда не желал своей универской подруге никакого зла. И так вышло, что именно он стал причиной всех бед этих женщин вокруг, даже бед с башкой у Жанны.
— Матвей, прости меня… — слабо начала Катя и вжалась в него, обнимая. Она дрожала, и это еще больше его разозлило.
— Так-так-так. У нас посетители?
Скрипучий, до одурения мерзкий и надмедный голос прозвучал из темноты склада, и следом за ним на свет вышел тот самый Константин — тень Жанны, цепной пёс Ивлеевых.
— Любимая игрушка хозяйки пожаловала. Что ж, вы разминулись.
— Не слушай его, — Катя почти до боли сжала запястья Матвея. Он же сам напрягся всем телом так, что его и бульдозером было бы сложно сдвинуть, готовый нанести удар, если понадобится.
— Иди в машину, — строго приказал Матвей подруге.
— Что ты собрался делать? Он убьет тебя! — Катя его не слышала, или что?
Матвей посмотрел на неё — в её лице не было и толики сомнений. Убьет, это точно. Если захочет.
— Мышка, неужели ты меня так плохо знаешь? — оскалился Константин и сплюнул на земь. — Убивать приказа не было. А я приказы выполняю.
Матвей оторвал от себя руки Кати и завел её себе за спину. У него язык словно прилип к небу. Он впервые не мог вымолвить и слова. Человек, стоящий перед ним, пугал его до чертиков.
Ужасное чувство беспомощности сдавило горло. Мысли метались от одной к другой. Что ему сделать? Схватить Катю, убежать к машине? Кинуться на Константина и дать ей убежать самой? Стоять и пялиться на него, подождать, пока тот сам решит, что произойдет дальше.
— Матвей, отойди. И так уж и быть, дам тебе уйти целым, — голос Константина стал ниже, весь был пропитан леденящей угрозой.
А лицо… Лицо у него скривилось в безумной ухмылке. Если бы Алиса сейчас стояла рядом, то точно бы охарактеризовала это выражение лица как улыбку Джокера. Так же звали того психопата из Бэтмена?
— Мы уйдем отсюда каждый своей дорогой, и сделаем вид, что ничего не произошло, — четко произнес Матвей, но слишком монотонно, будто умная колонка заговорила.
Константин сдела шаг вперед, Катя пискнула, а Матвей подбадривающе загородил её рукой.
— Я не могу отпустить… Её, — Константин кивнул на Катю.
— Она уже достаточно напугана.
— Да и тебя отпустить уже было бы ошибкой, — он завел руку за спину и достал пистолет. — Жанна поплачет, но найдет себе нового хахаля. А мне — хорошая премия от её отца. Думаешь, он не в курсе о том, как развлекается его единственная дочь?
Жанна уже в возрасте, в котором некоторые внуков нянчат, а за ней до сих пор присматривает папочка. Это вызывает отчего-то еще больший ужас, нежели этот убийственный кусок металла в руке Константина.
Константин направил пистолет прямо на Матвея, и тот поднял руки. Катя начала всхлипывать. Её присутствие только отвлекало. А еще Алиса в машине… Он надеялся, что ей хватит ума не выходить.
— Опусти пистолет!
Матвей закрыл глаза и едва не застонал. Не хватило ей благоразумия, не хватило.
— Вернись в машину. Живо, — прошипел он, сердце, тем временем, больно стучало в ребра.
Константин сделал еще шаг и теперь его пистолет едва не касался носа Матвея.
— Твои женщины такие шумные, — раздраженно сказал Константин. — И что они все в тебе находят?
— Я все снимаю на камеру! — пригрозила Алиса.
Константин улыбнулся.
— И что с того? Я быстро прикончу вас по одному еще до того, как ты что-либо сделаешь.
— Это прямой эфир, тупица! — громко оповестила Алиса, и Матвея пробрало дрожью.
Ну кто же выдает себя с потрохами⁈ Это только в кино и работает, а в жизни ты рискуешь получить пулю в лоб.
Заявление Алисы явно не понравилось Константину, но он замешкался. Матвей среагировал на эту заминку молниеносно: дернулся к руке Константина в попытках выбить или отобрать пистолет, схватил того за локоть, но тут же получил другой рукой под дых, а следом по лицу ногой.
Катя вскрикнула, Костя направил на неё пистолет:
— Всё из-за тебя сучка.
Матвей, не раздумывая, кинулся на защиту Кати, хоть по телу разливалась ноющая боль.
Прогремел выстрел.
Алиса видела всё как в замедленной съемке.
Первый выстрел — мимо. Катя кинулась наутек, прячась за одним из близлежащих сооружений. Алиса остолбенела, телефон казалось врос в руку. Матвей снова получил по животу.
Костя резко развернулся к Алисе, и направил пистолет уже на неё, собирался выстрелить, но Матвей провернулся по земле как какой-нибудь Том Круз в «Миссия невыполнима» и сделал Константину подсечку. Второй выстрел — и тоже мимо, но в это раз Алиса вся сжалась в комок и припала к земле, закрывая голову руками, как будто это могло помочь.
— Сука, — прошипел Константин.
Она подняла голову — Кати не видно, а Матвей сцепился с обезумевшим Константином. Они крутились и вертелись.
Константин был явно более опытным бойцом. И этот опыт он приобрёл уж явно не на спаррингах в качалке. Его глаза — глаза хищника, которому только дай каплю крови — разорвёт.
Матвею удалось выбить пистолет из рук Константина. Он отлетел куда-то в темноту, и на секунду Алиса почувствовала облегчение, до того момента, как Матвею, кажется, выбили зуб.
Эти выстрелы немного оглушили Алису, и она едва не задыхалась от страха. За себя, за Матвея, да даже за чёртову Катю!
Её так сковало и одновременно затрясло, что она не могла совладать с телом. Первое, что ей захотелось сделать, — это бежать со всех ног. Лихая бравада о том, что деревенской девчонке море по колено, оказалась не более чем самообманом.
Пальцы Алису не слушались, но она смогла дотянуться до ручки двери машины и влезть на водительское сидение.
Алиса вжалась в сидение, пытаясь спрятаться. Но отголоски разума твердили, что паника — последнее, что ей сейчас может помочь выбраться из этой ситуации живой. Слёзы хлынули неудержимым потоком из глаз.
— Господи-господи-господи…
Она даже вспомнила как ходила с матерью в детстве в церковь, хотя их семью сложно было назвать верующими. Алиса пыталась нашептать хоть какую-то молитву, но получалось только мычать.
Прямо сейчас она мать совсем не ненавидела. Она проклинала себя за то, что вообще уехала в Москву, что посмела мечтать о другой жизни. Ведь именно это и привело её к Матвею, именно их союз и довел всех этих людей до крайностей. Если бы она не появилась в их жизни, если бы не она…
Вытесняя эти сложные и разрушающие мысли, ворвались другие. Та часть Алисы, которая никогда не сдавалась, билась в закрытую от страха дверь.
— Надо что-то сделать, надо что-то сделать… — шептала она, а затем услышала третий выстрел и женский крик.
Он-то её и отрезвил, заставив не сжаться, а выпрямиться по струнке. Третий звонок в театре всегда означает начало представления, и если сейчас она не выйдет на сцену, то спектакль отменят.
Она всё ещё жива, и она в закрытой машине. А Матвей там, дерется не на жизнь, а на смерть. И если он проиграет… зарыться головой в песок как страус в надежде, что Алису не заметят, не получится. Как не заметить огромную страусиную задницу? Вот в этой заднице они сейчас все и находились.
Алиса быстро утерла щеки и аккуратно выглянула из-за руля. Руки продолжали трястись, поэтому она с силой сжала руки, чтобы унять дрожь. Телефон улетел уже куда-то под сидение и мало её волновал. Не было никакого прямого эфира — она блефовала. Думала, Константин лишь запугивает, и пыталась переиграть. Дура.
Из-за слёз, стоящих в глазах, и не разобрать, что происходит снаружи. Но Алиса увидела, и все её внутренности сжались от боли.
Матвей лежал на земле и не шевелился. Кати — не видать. А премьер этого театра абсурда смотрел на Алису безумными, налившимися кровью глазами, не говоря о том, что он сам был в крови.
Он снова направил на неё пистолет, но теперь он её не пугал. В её крови закипела ярость и отчаяние. Если Матвей умер…
Один удар сердца, и Алиса уже была полна решимости. Плевать, пробьет ли пуля стекло и попадет в неё — без Матвея она себе уже не представляла свою жизнь. Она была бы просто бессмысленной. Без его недовольного вида и ворчания, когда она разбрасывает вещи или ест в постели; без его смущения, когда он находит её секс-игрушки; без его напряжения, когда он не может предугадать мысли Алисы; без его улыбки, без смеха, без его губ на её губах и без его рук на её теле. Они слишком мало пробыли вместе как настоящая пара. Слишком-слишком-слишком мало!
Алиса включила фары. Яркий пучок света выхватил из темноты фигуру Константина. Секунда понадобилась, чтобы дрожащей ладонью перевести рычаг в «драйв». Ещё одна — чтобы нога, налитая свинцом ужаса, решительно вдавила педаль газа до щелчка в полу.
Двигатель взревел, машина вздрогнула всем кузовом и рванула вперёд, подчиняясь не логике, а чистой воле. Константин нажал на курок. Одна из пуль разбила лобовое, другая просвистела рядом. Разум Алисы уже отключился, а её скорость реакции повысилась так, будто она героиня фильма «Люси» и только что достигла уровня бога. Алиса выкрутила руль, пытаясь поймать мельтешащий силуэт как бабочку сачком. На секунду Алисе показалось, что она летит. А потом мир с грохотом, достойным финала блокбастера, вернулся на место.
Она врезалась в металлическую стену склада. Удар встряхнул её, как куклу. И тут — БАМ! — в лицо ударила подушка безопасности. Не спасительная мягкость, а оглушительный удар, будто кто-то дал не просто пощечину, а захотел выбить из неё всю дурь. Воздух вырвался из лёгких со свистом, в ушах зазвенело.
Алиса обмякла, уткнувшись лицом в шершавую ткань. Боль в груди доказывала, что она ещё жива. «Всё, — пронеслось в голове. — Как в кино. Только хуже».
Справа она услышала приглушенный стон и еле открыть глаза. Алиса с силой отодвинула обвисшую подушку. Глаза, залитые слезами, с трудом фокусировались. Она потянулась к двери и открыла её, едва не выпадая от машины. Скорости не хватило бы, чтобы убиться. В свете задних фар, падающем на асфальт, она увидела его — Константина. Он лежал в нескольких метрах, скрючившись, одной рукой сжимая бок. Он был жив и шарил руками по гравию.
Алиса издала протяжный стон. Нет, это был почти рык, который дался ей с трудом. И тут она увидела — Матвей, шатаясь, поднялся над распластавшимся Константином. Он посмотрел на него пустым, ледяным взглядом и с последними силами вырубил того ногой, скорее для уверенности, чем для удара. Константин обмяк окончательно.
Алиса словно воспарила, боль отступила на второй план, и ноги понесли вперед. К нему. К тому, ради которого она буквально совершила покушение на убийство.
И хоть решимости приблизиться к любимому человеку было не занимать, он чувствовала себя так, будто пробирается сквозь толщу воды. И это чувство отступило только когда она со всей своей любовью обняла Матвея.
— М-м-м, — Матвей сдавленно замычал, хватаясь одной рукой за бок, другой — за Алису.
— Ты жив, — это был не вопрос, а заклинание, молитва, выдох. — Ты жив, ты жив, ты жив…
— Немного потрепан, но… да… — шумно выдохнул он ей в волосы и поцеловал в макушку. — Ал… — он попытался ещё что-то сказать, но только кашлянул, и из уголка рта потекла алая струйка.
— Что такое? — алиса начала осматривать его только-только совладав с паникой, но новая нарастала. — Ты ранен? Покажи!
Матвей зажмурился и сплюнул в сторону.
— Зуб мне выбил. А так по ощущения и правда живой.
Она еще раз оглядела его испуганными глазами, аккуратно трогала пальцами его лицо, и так хотела поцеловать, но боялась сделать ему ещё больнеее. Она совсем забыла о том, что сама буквально пару минут назад врезалась в стену и разбила машину.
— Я разбила твою машину, — она дерганно посмотрела на место происшествия.
— Веришь или нет, но машина меня совершенно не волнует, а вот ты… — он убрал прилипшую прядь волос с её лба и обеспокоенно нахмурился. — У тебя лоб в крови. Тебе нужно в больницу.
Алиса засмеялась. Или зарыдала. Получилось и то, и другое сразу — истерический всхлип.
— Если только в дурку.
— Надо же. У тебя еще есть силы шутить, — Матвей улыбнулся.
И эта улыбка была лучшей из всех, что она видела у него. Потому что означала, что он правда жив. Он притянул её к себе и крепко обнял, а затем они оба опустились на землю, не в силах стоять.
— Что нам теперь делать? Это всё кажется мне нереальным.
— Не знаю. — Устало усмехнулся он. — Хотя с тобой, кажется, я должен был уже привыкнуть к тому, что не могу нормально ничего планировать, не облажавшись.
Алиса снова нервно засмеялась, и легонько ткнула Матвея в бок.
— Не надо. Я — послушная рабыня.
— Разве что в постели… — задумчиво протянул Матвей.
Щеки Алисы обдало жаром, в том числе от удивления, что Матвей поддержал её шутку, и если бы не головная боль и тот факт, что они оба травмированы, она бы непременно попыталась оспорить его утверждение.
Синие вспышки света уже мигали вдали, слишком поздно и как раз вовремя, словно оповещая о начале нового акта — с протоколами и неудобными вопросами.
— Почему ты не разрешаешь её навестить?
— Мама, успокойся.
— Почему я должна успокоиться, Матвей⁈ — ругалась Евгения Донцова. — Ты в больнице лежишь, а не в санатории! А она там совсем одна.
— Алиса сейчас с Сашей и Женей. Не надо создавать толпу, — процедил Матвей.
— Тоже мне помощники.
Евгения давно очень хотела увидеть Алису вживую, а не на фотографии, а узнав о том, что оба этих несносных ребенка попали в больницу, еле справилась с эмоциями.
— А младшенький ведь всё знал и нам ни слова не сказал, чем вы двое вообще занимаетесь!
— Он что?.. — испугался Матвей и сглотнул. Его не так сильно волновал гнев матери, как её впечатление об Алисе, которое могло сложиться неправильно. — Что он тебе сказал?
— Не собираюсь повторять эти глупости. Не верю, что ты мог додуматься до этих глупостей.
Матвей засомневался. Мать всегда была прямолинейной, а тут никакой конкретики. Он вздохнул и решил не продолжать разговор.
— Чтобы не сказал тебе Саша, виноват только я.
— Да? — наигранно удивилась Евгения.
Матвей кивнул и стиснул зубы — бок начал болеть. Он не стал тогда на складах волновать Алису понапрасну, но пуля его задела. Сама Алиса довольно сильно ударилась головой и получила сотрясение, но её быстро отпустили домой. Мать всё выведывала адрес девушки, но Матвей не поддавался.
— Мама, ты слишком громкая, а у меня уже совсем скоро перевязка. И вообще время посещений скоро заканчивается.
Евгения поджала губы, морщинки на её лице выступили сильнее. Мама выглядела взволнованной и уставшей, а Матвей не хотел видеть её такой.
— У моего сына пулевое ранение, в 21-то веке! Надо следить, чтобы эти врачи всё делали как надо, — буркнула она себе под нос.
— Ты же в этом ничего не понимаешь.
— Сынок, ты забыл, что есть интернет?
— Мам…
— Не мамкай мне. Ладно, пойду отца твоего найду и домой, но завтра мы снова приедем, — Евгения встала и разгладила на брюках складки, а затем чмокнула сына в макушку. Матвей не противился. — Матюш, только давай без самодеятельности, хорошо?
— Да какая тут самодеятельность, мам? — Матвей оглядел свои «владения»: койка, вешалка, тумбочка, стол, стул и кресло для посетителей.
Мать Матвея еще раз посмотрела на сына. Долго, пронзительно, с улыбкой на лице и болью в глазах, как смотрят только матери, когда их ребенку плохо, а помочь они ничем не могут.
— Перевязка, — медсестра открыла дверь палаты и вкатила тележку со всем необходимым. — Посетителей прошу не мешать.
— А я уже ухожу, — Евгения на миг задержалась в дверях. — У вас же достаточно компетенций?
— Мам, до встречи, — тихо и строго произнес Матвей.
Евгения покинула палату, а он прикрыл глаза и постарался не думать о боли. Перебарщивать с обезболивающими не хотелось — надо постараться отвлечься. Пока медсестра шуршала приготовлениями, Матвей в мыслях обратился к Алисе. Что она сейчас делает? Достают ли её Саша с Женей? Всего ли ей хватает? Злится ли она на него за то, что промолчал о ранении? Они так толком и не поговорили.
Когда приехала полиция, Матвей уже себя не ощущал. Все чувства смешались и перепутались. Затем мигалки скорой. Алиса сама разговаривала с полицейскими. Матвея и Константина везли на двух машинах скорых. Алису осмотрели на месте и её довез отец Жени на служебной машине.
Алиса и Матвей написали на Константина заявление. Им дали несколько дней прийти в себя, а пока тот прикован наручниками к больничной койке. Матвей не пожелал, чтобы они с Алисой находились рядом с этим психом. Он попросил перевода в другую больницу — хотя бы со сносной едой и уходом.
О причастности Жанны они говорить пока не стали. Оба прекрасно понимали, что беспринципная бывшая выйдет сухой из воды и вывернет всё так, будто вообще не знала о делах Константина. Тем более, что Катя сбежала и они не знали, где её искать, а она по сути единственный весомый свидетель. Однако отец Жени был не очень доволен таким результатом.
— Ну что ж, Донцов, посмотрим, как наше хозяйство заживает, — раздался над Матвеем бодрый, но на удивление проникновенный голос.
Матвей открыл глаза. К его боку склонилась медсестра, лет двадцати пяти, с аккуратным хвостиком. Её бейджик гласил «Ирина», но ей бы больше подошло имя нежного оленёнка Бемби из старого мультфильма. Симпатичная, но вызывала некоторое раздражение. Во взгляде медсестры читался не просто профессиональный интерес, а какая-то личная заинтересованность, уж очень пристально она осматривала Матвея — не только рану, но и его всего. Он немного поежился и перевел взгляд на окно.
— Вы знаете, я вас сразу узнала, — сказала она тихо, ловко и безболезненно снимая старую повязку. — Я… я подписана на Алису. Ну и на вас, конечно. Почти с самого начала.
Матвей выдохнул через нос — не столько от боли, сколько от досады — для полного счастья ему, конечно же, не хватало только фанатки их фальшивой истории. Их реальная жизнь только началась, и он совсем не хотел сталкиваться с эхом прошлого снова и снова. К ним и раньше в публичных местах подходили с просьбами сфотографироваться, но где-то в глубине души он всё же надеялся, что хотя бы в больнице будут уважать частную жизнь. Блог-блогом, но неужели непонятно, что это было просто картинкой? Красивой. Качественной. Продуманной. С балансом света и тени, подходящей экспозицией и выверенной перспективой. Искусство, чёрт возьми.
— М-м, — буркнул он, глядя в потолок.
Если медсестра видела то видео, то, наверняка, думает, что они расстались.
— Когда она удалила всё… и оставила то послание, — Ирина проглотила комок, её пальцы на миг замерли. — «Я обманула Матвея. Можете осуждать меня…». Я тогда весь день ходила как в воду опущенная.
Каждое её слово било по больным местам, которых на Матвее сейчас было больше, чем здоровых. Он вспомнил ту пустоту в ленте, то злосчастное видео после которого он слетел с катушек. Символ его личного провала. Его не успокаивало даже знание, что Алиса в тот момент играла.
— Это был тяжёлый день, — хрипло согласился он.
— Но вы поступили сюда вместе, — Ирина понизила голос до шёпота, накладывая новую марлю. — Значит… вы помирились? Вы её простили?
Вздор. Не за что было её прощать. Эта провокация подпортила ему нервишки, но последнее, чего он хотел — чтобы об Алисе думали, как о какой-то распутной девке.
— Я, наверное, лезу не в своё дело, — девушка выпрямилась во весь рост, убрала за ухо выбившуюся прядь волос. — Вы ранены, а я доставляю беспокойства. Просто мне так нравилась ваша пара. Благодаря вам я искренне верила, что настоящая любовь существует. Мне было сложно поверить, что это всё правда, но она сама так сказала.
Матвей был готов к тому, что медсестра начнет с ним флиртовать или что-то в подобном духе, но увидел на её лице неподдельные эмоции: тоску, грусть и даже немного отчаяние.
Хватит плодить ложь. Матвей понял, что от его ответа многое зависит. И, чёрт возьми, после всего этого ада ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то продолжал верить в любовь! Это же самое прекрасное чувство, которое может испытать человек.
Алиса сняла то видео, чтобы в сеть не слили кадры с Матвеем и Катей. Била на опережение, и сама подставилась.
— Мы не расставались по-настоящему. То видео… — сказал он, и сглотнул. — Не верьте всему, о чем говорят в интернете.
Ирина замерла с рулоном бинта в руках. На её лице отразилась настоящая, житейская растерянность.
— Подождите… То есть она… не обманывала вас?
— Обманывала, — Матвей улыбнулся, и это заставило медсестру нахмуриться. — Говорила, что будет готова через полчаса, а выходила минимум через полтора. Знаете, а я ведь до встречи с ней ненавидел опоздунов.
Мозг медсестры, судя по её глазам, с трудом переваривал эту информацию. Она медленно кивала, перематывая плёнку их публичной истории заново, с новыми вводными.
— Значит… вы инсценировали ссору? Зачем? — спросила она уже раздражённо. — Издеваться над людьми просто отвратительно!
Матвей начал было говорить, но все слова в его голове звучали странно и неубедительно. Действительно — зачем они могли так сделать? Бред же.
Он тяжело вздохнул и откинулся на подушку.
— Всё сложно.
— Ох, ну да, как же. У богатеев всегда всё сложно, а у нас легко что ли? Сколько денег вы заработали на рекламе, наверное, и не счесть. В такую больницу как нашу кого попало не кладут, знаю я. И, может, я сейчас нарушаю все законы врачебной этики, но просто не могу промолчать.
— Всё вы верно говорите, — обессиленно скривил губы Матвей, а затем решился на следующие слова. — Если я скажу, что Алиса прикрыла этим куда больший скандал — вы успокоитесь?
— Прикрыла скандал? — удивилась Ирина, а в глазах уже заискрилось любопытство. Женщины.
И тут у Матвея как лампочка загорелась над головой. Вот оно то самое оружие против Жанны — слухи. Не заявление в полицию, не угрозы, не шантаж, а то самое оружие, которое бывшая возлюбленная применяла на них, создавая прецедент. То, что и собиралась провернуть сама Алиса, но из-за травмы пока не может. Настало время Матвея взять эту ситуацию под контроль.
Он украдкой посмотрел на медсестру.
— О таком стыдно говорить, это длинная история.
— Я никуда не тороплюсь! — и Ирина резво вернулась на стул, на котором сидела.
— Может, мне и правда пора выговориться, — начал свою игру Матвей. — Вы умеете хранить секреты?
Девушка положила руку на сердце и отчаянно поклялась, что за пределы больничной палаты не выйдет ни слова. Матвей в любом случае не проиграл бы, так что его это устроило.
И он рассказал. Вообще всё, что мог. Его ведь не связывали никакие соглашения о неразглашении. Начал он рассказ с бурного романа с Жанной, со своей наивности и еще немного детской влюбленности в женщину старше себя. Если Ирина решит найти подтверждение его словам, то, возможно, наткнется на парочку стоковых фото с мероприятий, где они вместе в кадре, но не на виду. Он специально вдавался во все личные и постыдные подробности, а Ирина, кажется, жалела, что под рукой у неё нет попкорна. Иногда она издавала звуки вроде «ах» и «ох», но чаще молчала и не перебивала, давая Матвею исповедаться.
Потом он перешел к их истории с Алисой, к их маленькому секрету и к тому, как это стало всё невыносимо, как разрывали чувства, как душила гордость, как они оба запутались и как наконец освободились.
Матвей внимательно следил за Ириной, за тем, как она теребит бинт в руках, как сжимает сиденье стула и ёрзает. Он следил за её выражением лица, за эмоциями, которые вызывает его рассказ. И с каждым словом Ирина становилась всё мрачнее тогда как Матвей чувствовал себя окрылённым. Такой легкости он не испытывал никогда прежде.
Может, и правда надо было сходить исповедаться. В церковь хотя бы. Просто найти эти уши, которые примут тебя со всем дерьмом жизни и простят. И только теперь он по-настоящему увидел Алису. В своём рассказе. В том, как сияли глаза Ирины, когда он говорил о своей девушке.
Кажется, у него удалось вернуть веру в них. А потом он дошел до эпизода с Катей, Константином, полицией и истинной причиной, почему в его боку дырка и сам он похож на побитого пса.
— Обалдеть! Это… действительно… — ирина хотела было взять Матвея за руку, наверное, чтобы поддержать, но одернула себя и залилась румянцем. — Даже не знаю, как реагировать.
— Просто спасибо, что выслушали. Мне давно не было так легко кому-то открываться.
— Ой, скажете тоже! — захихикала Ирина. — У вас есть родители, брат, девушка. Все живы, и это главное. А карма, знаете ли, всегда накрывает. Не сразу, так потом. Вы своё явно уже отгребли. Теперь — её очередь. Я это вот прям чувствую, — девушка проникновенно взмахнула рукой, а потом как будто что-то вспомнила. — А хотите, я вам расклад на Таро сделаю? Но вы тоже пообещаете никому не говорить об этом. Я всё-таки врач, а у меня тут эзотерика.
Матвей улыбнулся и кивнул. Ну, не дурак же он сейчас настраивать девушку против себя, отказываясь. Вокруг итак происходит слишком много чертовщины. Какие-то карты точно хуже не сделают. Тем более, что он был уверен, что это всё сплошь психология.
— Согласен.
— Тогда я перед концом смены к вам еще раз зайду, посмотрю перевязку и сделаю расклад!
Вот теперь он на все сто процентов убедился в молодости Ирины, она лучилась детской непосредственностью. Она чуть ли не вприпрыжку уходила из палаты в ожидании их новой встречи, а на Матвея обрушилась тишина.
Он взял телефон проверить сообщения — от Алисы ни слова. Он знал, что при её сотрясении ей рекомендуют меньше смотреть в экран. Но не выдержал. После всех тех слов, что он наговорил Ирине ему просто жизненно необходимо стало пообщаться с той, к кому тянулись и сердце, и душа.
«Как голова? Не шумит? Саша не задолбал? Он громкий.»
Ответ пришёл не сразу. Минуты через три.
«Голова как после корпоратива у непьющего. Братец твой совершенно не умеет готовить, как и ты. Пытается накормить меня чем-то зелёным и здоровым. Женя всё пыталась отобрать у меня телефон, но я её обманула. Наивная, думала он у меня один. Как ты? Больно?»
Матвей улыбнулся. «Обманула». Его Алиса.
«Перевязали. Больно, но терпимо. Долго беседовал с медсестрой о тебе. Оказалось, она наша подписчица».
Троеточие в ответном сообщении тянулось долго.
«Я надеюсь ты сразу отшил её?»
«Почему мне надо было её отшить?»
«Донцов, не беси меня. Ты понимаешь, о чем я. Для всех в округе я тебе изменила и мы больше не вместе.»
Матвей рассмеялся, и тут же застонал, схватившись за бок.
«Я рассказал ей правду.»
«Интересно, какую?»
«Что люблю тебя. Больше всего на свете.»
А в ответ тишина. Аж сердце защемило. Чудовищная минута молчания. Он начал печатать снова, но ответ всё же пришел в виде аудиосообщения:
— Давай уже возвращайся ко мне, Донцов. И хватит болтать с молоденькими медсестричками.
Её голос лег как бальзам на душу, но чувствовалась в нем усталость. Он записал аудио в ответ:
— С чего ты взяла, что она была молоденькая?
— Это мажорская больница. Там все медсестры красивые и молод… — послышалось на фоне какое-то шебуршание и Алиса тут же добавила: — Чёрт, кажется меня спалили. Спишемся позже. Люблю тебя, пока!
Матвей отложил телефон, закрыл глаза. Боль была. Страх — за неё, за их будущее, за суд — тоже никуда не делся. Но поверх всего этого теперь лежал тёплый, нелепый, обнадёживающий слой. Слой, в котором они не были фальшивкой и искренне признавались в любви друг другу.
Алиса перебралась из спальни на диван в гостиной. Женя уже уехала, с ней оставался только Саша, и тот слишком стеснялся беспокоить её в спальне, так что она решила не прятаться в берлоге и выйти на свет.
Голова гудела. Не так, как сразу после аварии, а тупо, ноюще, как будто внутри заело пластинку с белым шумом. Врачи сказали: сотрясение, покой, минимум экранов. Алиса старалась, но без телефона она жизнь не представляла, как и без телевизора. И если раньше её заботили бы комментарии в блоге, то теперь она ожидала сообщения лишь от одного, самого любимого фаната — Матвея.
Она и не вспомнит, когда бы они так часто переписывались не по делу. Всё изменилось, когда они стали парой. Но Матвей оставался Матвеем и продолжал контролировать её состояние даже будучи подстреленным, а это посерьезнее какого-то сотрясения. «Как голова?», «Ела?», «Саша не бесит?». Последнее особенно бесило самого Сашу.
— Я, между прочим, само очарование, — возмутился он, когда Алиса зачитала сообщение вслух. — Просто он ко мне привык и не ценит.
— Вы с ним прям местами поменялись, — хихикнула Алиса. — Теперь мы тебе доставляем проблемы, а не ты — нам.
Саша хмыкнул:
— Получается, у нас больше общего, чем он сам мог предположить? Он будет недоволен.
Алисе нравилось болтать с Сашей. Его оптимизм не давал ей впасть в уныние и жалость к себе. Болеть одной отвратительно. Но всё ещё лучше, чем лежать в больнице. Она наотрез отказалась оставаться в этой белой крепости, хоть Матвей и настаивал.
Спустя время Саша начал метаться по квартире и всё поглядывал на Алису, периодически выпадающую из реальности в полудрёму. Сначала он разговаривал с кем-то по работе — Алиса уловила обрывки про концерт в Питере, про звукорежиссёра в запое, про то, что «и почему именно сейчас?». Алиса подумала о том, что ещё не видела Сашу за работой по-настоящему. Весь такой из себя повеса имеет в арсенале и серьезные интонации.
С глазами полными вины он наконец заговорил с Алисой:
— Алис, есть проблема.
— Какая? — она немного напряглась. — Что-то с Матвеем?
Алиса сразу же потянулась к телефону, но Саня поспешно остановил её.
— Нет, дело не в Матвее. Просто… — он взъерошил волосы на затылке. — Завтра утром мне надо быть в Питере. Если я не поеду — ай, даже предполагать не хочу, — Саня махнул рукой.
— Так езжай, — пожала плечами Алиса и чуть успокоившись вернулась на подушки. — Это вообще не проблема.
Саша посмотрел на неё как на ребёнка, который предлагает засунуть два пальца в розетку.
— Сотрясение. Одна. Матвей меня убьёт.
— Не убьёт, — Алиса прикрыла глаза и еле сдержала улыбку. Матвей может. — Скажи, что я тебя выгнала. Вали всё на меня.
— Ну нет уж, невестка. Мы все в одной лодочке плывем последнее время.
Саня подозрительно замолчал, и Алиса приоткрыла один глаз. Лицо «деверя» слишком уж было задумчивым. Он даже губы вытянул трубочкой.
— Женька только завтра вернётся, — бормотал он. — У неё там отец бумаги собирает по вашему делу. Получается, сегодня… — он поднял глаза на Алису. — Ты больна, так что не сможешь меня стукнуть.
— Саша, ты меня пугаешь.
— Ты только не волнуйся. Мама…
Глаза Алисы тут же полностью открылись, и она сама подскочила на месте. Саша поспешил вернуть её в горизонтальное положение.
— Ты чего?
— Не смей звонить моей маме!
Саша удивился:
— Да я и не собирался. Не нервничай, я ведь и номера её не знаю.
— Тогда… — Алиса уже плохо соображала.
— Я попрошу свою маму с тобой посидеть. Она тебе понравится, обещаю. Она так хотела с тобой как раз познакомиться.
— Это еще хуже, — Алиса вцепилась Сане в предплечье и прошипела: — Не смей.
— Тише-тише, — он похлопал её по плечу и набрал номер.
«Этот поезд уже не остановить. Может, как Каренина под него кинуться?» — подумала Алиса.
— Мамуль, привет. Да, поздно, знаю. Слушай, ты где?.. Да, с ней. Она у себя дома. Я уезжаю в Питер, срочно. Женька только завтр… Да, скину адрес. Ждём!
Он сбросил вызов и посмотрел на Алису с гордостью.
— Ты… — Алиса не могла подобрать слов. — Такой же невыносимый как Матвей.
— Это у нас от папы, — улыбнулся Саня и чмокнул Алису в макушку.
Плёнку назад уже не отмотать. Саня ушел чуть раньше, чем приехала Евгения Донцова. Алиса даже подумывала снять номер в отеле и по-быстрому свалить от греха подальше.
Чужая мама. Нет, мама Матвея! Возможно, будущая свекровь! Которая сейчас придёт. Которая будет смотреть, оценивать, задавать вопросы. Что Алисе ей сказалать? Как много она вообще знает про их отношения? Знает ли она, что всё было ложью до недавнего времени? Знает ли она про Жанну? Знает ли она, что на самом деле произошло на складах и как именно они с Матвеем получили увечья?
Кто-нибудь уже выдайте Алисе сценарий, потому что она не в том состоянии, чтобы импровизировать.
Алиса вспомнила недавний приезд своей матери. Неприятные воспоминания дрожью пробежались вдоль позвоночника и Алиса поежилась. В этот раз же так не будет? И не будет же сцен в духе: вот тебе деньги, отстань от моего сына и не порти ему жизнь?
Алиса сжалась на диване. Пальцы сами потянулись к телефону — одна в своих мыслях она близящуюся встречу не переживет. Одна радость — дома вроде не так уж и грязно, спасибо Жене.
«Твоя мама сейчас приедет…».
Ответ пришёл мгновенно.
«Саша? Я его убью. Прости. Если будет пытать — сразу говори, что я люблю тебя и женюсь. Это её смягчит. Она только с виду грозная».
Алиса фыркнула сквозь подступающую панику. Что это он такое пишет? Сколько ему там накапали успокоительных? Совсем недавно он даже не мог признаться, что любит её и хочет, а теперь про женитьбу начал.
«Жениться? А меня спросили?»
«А ты против?»
«Донцов, если ты решил сделать мне предложение по смс и с учетом, что мы переспали всего раз, то попроси врачей сделать МРТ головного мозга».
Матвей не ответил. Алиса напряглась.
— Я переборщила? — пробубнила она под нос, и магия момента вмиг растворилась.
«О чем мне с ней говорить?»
«О чем хочешь.» — ответил Матвей
«И нет запретных тем?..»
«Я не могу тебе запретить тебе что-то делать, если ты этого хочешь»
«С каких это пор⁈ Да все наши отношения — это список, что мне можно делать и нельзя, хозяин!:)»
«Ты мне это всю жизнь припоминать будешь?»
— Всю жизнь… — Алиса зарылась лицом в подушку. — Да почему ты такой милый, Донцов!
В дверь позвонили ровно через двадцать минут. Алиса успела кое-как причесаться и переодеться в свежую пижаму. Звонок не был требовательным. Алиса даже удивилась, что он не такой громкий как обычно. Усни она — и не услышала бы.
Алиса глубоко вздохнула и пошла открывать.
На пороге стояла Евгения Донцова. Она ожидала увидеть высокую, статную мать семейства Донцовых от которой тянет уверенностью за три километра, но встретила живую, уставшую женщину на вид лет пятидесяти, с проблеском седины в смольных волосах, чуть выше Алисы, но ссутулившись от объемной дорожкой сумки через плечо. За её спиной маячил таксист с ещё двумя пакетами.
— Здравствуйте, — выдохнула Алиса.
— Здравствуй, — Евгения окинула её быстрым взглядом. И вдруг нахмурилась. — Господи, ты бледная как поганка. Тебя вообще эти подростки-переростки чем-то кормили?
Алиса моргнула.
— Я…
Но не успела она даже сформулировать мысль, как-то вступиться за Женю с Сашей, как Евгения начала захватывать территорию.
— Так, милок, это занеси в прихожую, — кивнула Евгения таксисту. — Спасибо за помощь.
Она протянула ему свернутую вдвое купюру, и мужчина расщедрился на поклон. Ведьмаку заплатите чеканной монетой… Как всё-таки деньги поднимают людям настроение.
Таксист поставил пакет и исчез. Алиса потянулась забрать у женщины пальто, но та как-то недовольно на неё посмотрела и сама повесила его на плечики — небрежно, второпях.
— Обувь где снимать?
— Да где хотите, я потом протру…
— Не выдумывай, — Евгения уже разулась и аккуратно поставила сапоги. — Кухня где?
— Прямо и направо.
Евгения решительно направилась куда указала Алиса. На кухне Евгения огляделась, поставила сумку на стол и начала выгружать содержимое: плед, банку с супом, свёрток в фольге, контейнер с пирожками.
— Садись и даже не думай пытаться корчить из себя хозяйку, — скомандовала она.
Корчить… Алиса поёжилась. Её итак всю сковало, а тут ещё и отголоски голоса родной матери проскакивали. Как будто Алиса не может быть полезной, как будто она никчемна по определению.
— Чай будешь? Хотя нет, сначала бульон. Матюша мой его обожает, когда болеет.
У Алисы снова загудело в голове. Евгения налила бульон в кружку, поставила перед Алисой. Потом достала пирожки.
— Ешь. Свои, не магазинные.
Алиса смотрела на это и чувствовала, как в горле растёт ком.
— Я… спасибо.
— Не за что, — Евгения села напротив. — Ты ешь, а я пока расскажу, как там мой оболтус. Звонила ему, пока ехала. Бодрится, говорит, всё хорошо. Но я-то знаю: если он говорит «всё хорошо» — значит, как раз всё плохо, просто не хочет волновать.
Алиса отпила бульон. Горячий, наваристый, домашний. Таким пахло в детстве, когда они с матерью ещё жили вдвоём.
— Вкусно, — сказала она тихо.
— Ну и славно, — Евгения откинулась на стул, а потом резко как-то вскочила. — Божечки! Я же даже не представилась. Совсем голова садовая. Евгения Владимировна Донцова, — мама Матвея обтёрла руку о кухонное полотенце и протянула Алисе, та пожала в ответ. — А ты у нас, стало быть, Алисонька. Имя красивое. Будь у меня дочка — назвала бы так. Очень нравится мне этот фильм.
— Алиса в стране чудес?
— Ой, не, — засмеялась Евгения. — Я про «Гостью из будущего». Смотрела?
— Конечно, — улыбнулась Алиса и процитировала: — Алиса, миелофон у меня!
— Эх, такое уже не снимают, наверное. Давно я кино не смотрела. — Евгения вздохнула и вдруг замерла с пирожком в руке. Посмотрела на Алису, потом на кружку с бульоном, которую только что поставила, потом снова на Алису. — Ой, господи, я тебя даже не спросила. Может, ты не хочешь бульон? Может, у тебя аллергия? Или ты вегетарианка? Вы молодые сейчас все такие… Матвей вон вроде и постарше, но тоже нос воротит, да на доставках, небось сидит. А я как дура ворвалась ещё, командую…
Евгения вдруг смутилась, стала меньше в размерах и уже не занимала своей энергетикой всё пространство кухни, словно отдавая Алисе право быть хозяйкой. И это не могло не подкупать. Алисе даже стало немного стыдно от мыслей, что эта женщина похожа на её маму. Та бы и не думала смущаться, если что не по её, а уж думать о самочувствии Алисы и подавно.
— Ты не думай, я не всегда такая наседка. Просто… — Евгения отложила пирожок и выдохнула. — Честно? Я всю дорогу сюда ехала и тряслась как осиновый лист. Думала: а вдруг я лезу не в своё дело, ляпну что-то? А Матюша меня потом чихвостить будет по чем свет стоит. Он очень ревностно относится к разговорам о своей личной жизни, но в детстве был таким смешным, когда ему девочка нравилась — смущался и на рога вставал.
Алиса попыталась представить маленького и смущенного Матвея. Это оказалось сложнее, чем она думала. И почему они сейчас у нее дома? А как же коллективный просмотр самых стыдливых фото из детства с голыми жопками на горшке?
Но больше Алису взволновали слова Евгении о её чувствах.
— Вы… тряслись? Из-за меня?
— А ты думала, я каждый день с невестками знакомлюсь? — усмехнулась Евгения. — Сашка своих меняет как перчатки, но вот эта Женя задержалась прям.
— Может, потому что зовут как маму? — улыбнулась Алиса.
— Хм, — прищурилась Евгения. — Возможно. А Матюша… Он вообще первый раз кого-то привёл. Вернее, не привёл, а я сама приехала, но суть та же. Шутка ли? Тридцатник — и все отношения за семью печатями. А у вас такие фотокарточки красивые всё время. Мне всегда нравилось как Матвей мир ощущает через объектив — красиво мне. А я что? Простая тетка. Ты вон какая красотка!
— Я обычная деревенщина, — перебила Алиса тихо.
Евгения моргнула.
— Чего?
— Я из деревни. Из обычной, с коровами, с курами, училась в сельской школе и на этом всё. В академию не поступила, в институт не пошла. У меня маргинальная семья, от которой я просто сбежала и вот… — Алиса сглотнула и уткнулась глазами в суп. — Встретила Матвея. Это вы меня простите, если я не та, кого вы представляли как девушку Матвея. Но я от него не откажусь, даже если вам это не по нраву!
Алиса замолчала, понимая, что сказала лишнего. Но Евгения смотрела на неё как-то странно. Не осуждающе. Скорее… с узнаванием.
— Деточка, — сказала она наконец и накрыла ладонь Алисы своей, теплой и слегка шершавой от работы в саду. — Я сама из простых. Вон с Гришей, папой оболтусов, тридцать с лишним лет назад познакомилась аж. Тогда ни у кого ничего не было, если ты не бандит или торгаш. Жили в общежитии и на одну стипендию картошку с хлебом ели. И ничего. Выжили. Детей вырастили. И знаешь, что я поняла за эти годы?
Алиса мотнула головой. Одно дело рисовать подписчикам идеальную картинку и манифестировать успех, другое — озвучить неприглядную правду женщине, которая подарила жизнь самому любимому тобой человеку.
— Никто не бывает «такой, как надо». Есть только «такой, с кем хочется жить». И я вижу, что мой сын счастлив. Мне этого за глаза достаточно. Как он тебя прятал! — Евгения фыркнула. — Думал, съем тебя, что ли? А я, может, самая безобидная свекровь на свете.
— А вы… правда безобидная? — осторожно спросила Алиса.
— Ну, Сашка говорит, что я местами слишком, — призналась Евгения. — Но это он просто вредный. А вообще я хорошая. Честно.
«И говорит прям как Саша,» — подумала Алиса. А Саша ей нравился, а она ему, вроде, тоже.
— Давай так, дорогая. Я приехала сюда не лекции тебе читать, а чтобы позаботиться. Ты сейчас болеешь, а с больных и спрашивать нечего. Вот поправишься — тогда и познакомимся по-человечески, по правильному. Приедешь к нам в гости с Матвеем, мы стол накроем — всё как у людей. Поняла?
У Алисы защипало в носу.
— Поняла, — она кивнула.
— Ну и славно, — Евгения хлопнула её по руке и встала. — А теперь давай-ка допивай суп и ложись отдыхай. Только покажи мне как у тебя телевизор включается, хорошо?
Алиса улыбнулась сквозь слёзы и кивнула. В её душе с новой силой прорастало чувство нужности. Не то, которое дарил Матвей — то было про любовь, про «ты мой, я твоя». С ним она вырастила абсолютно новый цветок, а сейчас воскресал старый, давно засохший. Она теперь не просто чья-то девушка, не красивая картинка в интернете, а часть чего-то большего. Часть семьи, где мама варит бульон и печет пирожки, переживает, что не так спросила и болтает без умолку когда нервничает, а папа тридцать лет терпит мамины шутки и делает вид, что не терпит. Где есть брат, который бесит, но если что — примчится. Где нет варианта «я сама», а есть «я сейчас позвоню маме».
Теперь она иначе смотрела на тот проступок Матвея. Для него позвонить маме Алисы — что-то нормальное, что-то привычное. И хоть он часто бука, злюка и кажется эмоционально отстраненным, но у него есть семья. Ему не надо доказывать ей что-то: они принимают его со всеми тараканами, и теперь, кажется, приняли и Алису.
Глава 32.
Матвей вышел из больницы и первым делом зажмурился от солнца. Удивительно хорошая погода для столичной осени. Он сделал осторожный вдох — бок ещё отзывался тупой болью, но Матвея это уже не волновало. Ему осточертели больничные стены, да и Ирина — медсестра — в какой-то момент стала слишком уж часто захаживать и рассказывать теперь о своей жизни. Вероятно, отвечала на ту спонтанную откровенность Матвея своей. Она делала ему расклады таро и радовалась как дитя несколько раз выпадавшей шестерке жезлов.
— Матюша!
Евгения стояла у машины и явно сдерживала слёзы, рядом — отец, как всегда с таким видом, будто он недоволен тем, что его заставили куда-то ехать. Саша пришел вместе с Женей и на фоне родителей выглядели инородно в своих кожаных куртках и тяжелых ботинках. Будто родителей вырезали из журнала «Дом и сад», а брата с девушкой — из «Classic Rock».
Но семья волновала Матвея не так сильно, как та, по которой он, действительно соскучился и которая наотрез отказалась его навещать лично, мол, не хочет показываться ему в неприглядном виде. Он ей это ещё припомнит, потому что ничто уже не могло испортить Алису в его глазах после всего пережитого.
Они встретились глазами, и Матвей уже сделал шаг навстречу, но дорогу перегородила мама.
— Какой ты всё ещё бледный, мой мальчик! — Евгения потрогала Матвея за лицо.
Саня громко вздохнул и пробубнил что-то в духе: «Ему тридцатник, а она ведет себя так, будто встречает его из детского лагеря», на что ему прилетел подзатыльник от отца. Алиса прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться, а Матвей почувствовал как его собственный рот кривится в ухмылке.
Он позволил матери себя обнять, хотя обычно от таких нежностей сбегал. Но сейчас ему совершенно не хотелось выпускать колючки. Одно то, что вся его семья в сборе вызывало теплоту в душе. Особенно то, что вместе с ними была и та, которой он безоговорочно отдал своё сердце.
И вдруг он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Он слишком долго отгораживался от семьи, от Алисы, от себя самого.
— Саня, забери у него сумки. Чего встал-то? — мать выдала указания младшему сыну и отпустила наконец старшего.
— Конечно, как что-то нести — так Саша первый.
Теперь подзатыльник младший Донцов получил от своей девушки, которая в руках держала скромный букет хризантем.
— Сплошное рукоприкладство в этой семье! — возмутился Саня, потирая затылок.
Матвей их уже не слышал. Потому что между ним и Алисой наконец-то не было никого.
— Иди сюда, — попросил он хрипло.
Он не мог отвести от нее взгляда. Алиса явно много времени потратила на сборы: идеально ровный тон лица, легкий мейк, волосы лежали крупными локонами и так и хотелось накрутить их на палец; под кашемировым бордовым пальто виднелся ворот бежевого объемного свитера и струящаяся юбка до середины голени с довольно будоражащим фантазию вырезом сбоку, через плечо перекинута небольшая черная сумочка. Матвей неприлично долго не видел Алису и пытался запомнить каждую её черту.
Она, сначала неуверенно, а затем смелее подошла к Матвею, к его распростертым для неё объятиям. И наконец он ощутил её запах, родной и дурманящий. Запах дома, в который он мечтал вернуться всю последнюю неделю. Не к маминым пирожкам, не к папиному газону, не к Сашиному сомнительному музыкальному вкусу, а к ней, к Алисе, пахнущей духами, которые он подарил, к этим волосам, разметавшимся по подушке и забивающим слив, к этим пушистым ресницам, обрамляющим её глаза, в румянцу на щеках от мороза, к ногтям за какие-то неведомые суммы, которыми она будет царапать его спину и к её голосу, которым она произносит его имя и сыплет проклятиями, к губам, которые он собирался целовать и не останавливаться.
— Я скучала, — Алиса обняла его крепко, но он не посмел и пикнуть, чтобы не спугнуть. Ничего, он потерпит минуту неудобства ради этого тепла.
Алиса зарылась носом в его грудь, а его руки сомкнулись на её спине. Матвей прикрыл глаза и втянул запах девушки. Время будто остановилось в этот момент.
— Всё будет хорошо, — тихо произнес Матвей так, чтобы слышала только Алиса. — У нас всё будет хорошо.
— Конечно, — Алиса отстранилась.
Матвей убрал прядь волос с лица Алисы, провел кончиками пальцев по щеке, а затем нежно поцеловал. Он ощутил липкую сладость: блеск для губ, который Алиса всегда носила с собой и который он терпеть не мог. Тот самый, который в день их годовщины оставил пятно на рубашке. Кажется, именно в тот день на самом деле всё и началось. В тот день он необдуманно бросил Жанне фразу, что любит Алису, хотя сам еще этого до конца не осозал. В тот день Алиса притащила в ресторан кольцо и собиралась шантажировать его браком. В тот день в номере он почти сорвался из-за того, как сильно его к ней тянуло. Он противился всему тому, что могло сделать его счастливым. Дурак.
— Ребята, — раздалось откуда-то сбоку. — Я понимаю, что вы там любовь-морковь, но вынуждена вас прервать.
Женя стояла чуть поодаль и смотрела куда-то в сторону парковки.
— Что случилось? — обеспокоилась Алиса и прижалась к Матвею сильнее.
— Папа хотел бы с вами поговорить. Сейчас, — сказала Женя, как отрезала. — Я смогла уговорить его не мешать воссоединению семьи, если можно так сказать, но, сами понимаете, не терпит.
— Я понял, — кивнул Матвей и мягко посмотрел на Алису. — Ты готова?
Она кивнула.
— Долго вы там ещё? Чай не лето на улице, — возмущалась Евгения из окна машины.
— Мам, едьте без нас. У нас с Алисой дела появились.
— Какие такие дела? — к разговору подключился Саня.
— Папа ждет, — Женя кивнула в сторону.
— Твой отец? — Саша сделался перепуганным и начал озираться по сторонам. — Он здесь что ли?
Матвей и Алиса наконец заметили, как из одной из машин вышел внушительного вида мужчина под пятьдесят, роста чуть выше среднего. Плечи широкие и угадываются даже через пиджак. Седина пробивается на висках, но короткая стрижка скрывает этот недостаток. Хотя недостаток ли для мужчины такой нервной и опасной профессии? Скорее, отличительная особенность.
Матвей удивился тому, насколько Женя похожа на отца, но при этом оставалась в своих чертах женственной. Большую душу Жени заметно издалека. Да и розовые дреды подполковнику полиции не пришлись бы к лицу.
Однако в силу возраста отец Жени уже заимел приличное количество морщин, а резкая линия челюсти выдавала сдержанность характера и перманентное напряжение. Густые и темные брови подполковника полиции чуть нависали над глазами, отчего взгляд казался тяжелым. Будто хищный зверь в ночи затаился и только и ждет, как мимо пробежит ничего не подозревающая косуля.
Женя помахала отцу, и его лицо тут же просветлело. Щёлк, и хищника больше нет. Теперь это разве что домашний зверек. Шоу братьев Запашных без смс и регистрации. Подполковник не улыбается, но глаза выдают радость встречи.
Саня же этой перемены и скрытой за слоем прочной чешуи мягкости в глазах отца своей пассии не заметил, тут же сжался и стал казаться ниже.
— А мне тоже надо идти?
— Испугался? — хмыкнула Женя, прищурившись. И морщинки в уголках её глаз собрались также как у отца.
— Да нет, — засеменил Саня. — Просто… не рассчитывал на знакомство с родителями.
— Выдыхай, казанова, — закатила глаза Женя. — Если понадобишься — тебя отдельно вызовут.
Саня сделал облегченное «фух» и взвалил на себя роль глашатая перед матерью, недоуменно ожидающей у машины. После пояснений, она всплеснула руками и разразилась недовольством: как же так — сын только из больницы, а его сразу в участок, цитата, «не жрамши, не срамши». Евгения призывала мужа решить эту проблему, но Григорий только переглянулся с подполковником и пожал плечами: закон есть закон.
Алиса взяла Матвея за руку:
— Пойдём? Раньше начнем, раньше закончим. — Сказала она.
Матвей крепко сжал её маленькую и теплую руку, и вместе с Женей они направились к машине.
— Здравия желаю, Вячеслав Борисович, — Матвей протянул подполковнику Титову руку и тот крепко её пожал.
— Здравствуйте, Матвей, Алиса.
Женя бросила короткое: «Привет, па».
— А прыщ твой зассал подойти? — посмотрел на дочь Вячеслав Борисович.
Алиса прыснула в кулачок, Матвей сжал губы, чтобы не засмеяться. Теперь он только так и будет называть Сашу. Ладно, он, может, и сжалится, а вот Алису будет не остановить, уж точно.
— Пап, — Женя закатила глаза. — Не время и не место. У нас тут не знакомство с родителями.
Полковник хмыкнул:
— Невежливо…
— Невежливо заставлять Алису и Матвея ждать, пока в тебе играет желание закошмарить моего парня, — резко перебила Женя отца.
Они столкнулись в молчаливой битве взглядами. Алиса дернула Матвея за руку и потащила в машину.
— Дома поговорим, — донеслось до Матвея.
— Если я приду домой.
— Евгения!
— Вячеслав Борисович!
Матвей помог Алисе забраться на заднее сиденье, к слову, не служебной машины. Оно и к лучшему — конвой бы заставил Матвея излишне нервничать, ведь он до сих пор не был уверен до конца, что их не привлекут к ответственности.
— Готов? — спросила Алиса и тут же прильнула к нему, уткнувшись носом в плечо.
— С тобой — хоть на допрос, хоть на расстрел.
— Складно говоришь, Донцов, но я то знаю, что ты нервничаешь.
— Разве что совсем немного, — он потянулся рукой к щеке Алисы, гладил её и не мог насмотреться. — Мы словно вечность не виделись.
Алиса потянулась и поцеловала Матвея. Он не противился — это мгновение уединенности закончится, как только Женя с отцом вдоволь наспорятся. И Матвей был непрочь урвать секунды объятий своей девушки до того, как им напомнят из-за чего они вообще разлучились. Хотя забыть довольно сложно — шрам от ранения останется с ним скорее всего на всю жизнь.
— Я бы сказала, что скучала, но с твоей семейкой не успеваешь даже думать, — вздохнула Алиса.
— Теперь понимаешь, почему я редко к ним заглядываю, — хмыкнул Матвей.
— Я поняла, что ты…! Впрочем, неважно. Ты с ними слишком строг. Они классные и очень душевные! — Алиса надула губы. — Надеюсь, ты не будешь против, если я буду продолжать с ними видеться.
— Почему я должен быть против? — удивился Матвей.
— Ну, не знаю.
Матвей закинул руку на плечо Алисы и прижал девушку к себе сильнее, положил голову ей на макушку.
— Ты тоже моя семья, и можешь видеться с кем угодно, когда угодно и сколько угодно, — слетело с губ Матвея.
Алиса ничего не ответила. Только прижалась плотнее, спрятала лицо у него на груди, и Матвей вдруг понял по легкой дрожи в её плечах — она плачет.
— Эй, — он попытался заглянуть ей в лицо, но Алиса только мотнула головой. — Ты чего? Не пугай меня.
— Ты такой милый, Донцов. Аж бесишь! Что там с тобой делали в больнице? Где старый добрый душный Матвей?
— Старый Матвей сказал бы не плакать, чтобы не растеклась тушь и никто не поймал тебя в неприглядном виде.
— А новый Матвей? — глаза Алисы мерцали от нескатившихся слёз.
А новый Матвей целовал её ресницы и не находил грёбаных слов, чтобы она перестала плакать. В принципе, непонимание осталось у него от старого Матвея. Он еще не настолько научился понимать женщин.
— Ну что, голубки, наобнимались? — подполковник Титов без предисловий открыл водительскую дверь и уселся на своё место.
Алиса чуть дернулась, чтобы отстраниться от Матвея, но не тут-то было — он ещё сильнее прижал её к себе. Она посмотрела на него с укоризной, а Матвею от этого стало весело. Он больше не готов упускать ни минуты с ней. И если законом не запрещено обнимать свою совершеннолетнюю девушку на заднем сидении личного автомобиля подполковника полиции, то он будет это делать, даже если её это смущает. Во всяком случае до тех пор, пока она не даст локтем ему в бок.
— Да расслабьтесь. В тюрьму не посажу, — хохотнул Вячеслав Борисович в неловкой тишине, поглядывая на ребят в зеркало заднего вида. — Во всяком случае вас.
Хроника событий: как дело Ивлеевой стало самым громким скандалом года
26 октября, 23:45
Паблики и общественные каналы Москвы сообщают о незаконном проникновении и стрельбе на территории складского комплекса в промзоне "Дегунино'. По предварительным данным, есть пострадавшие. На месте работают скорая и полиция. Источники в экстренных службах подтверждают: госпитализированы трое.
27 октября, 10:15
Следственный комитет возбуждает уголовное дело по статьям «Похищение человека» (ст. 126 УК РФ) и «Умышленное причинение легкого вреда здоровью» (ст. 115 УК РФ). В деле фигурирует имя Катерины Л. — девушки, которую, по данным источника, несколько дней удерживали на складе. Иные фигуранты дела не разглашаются.
27 октября, 14:20
Катерина Л. дает первые показания. Она называет организатора похищения — Жанну Ивлееву, 40 лет, дочь известного бизнесмена и политического деятеля Эдуарда Ивлеева. По словам девушки, Ивлеева лично нанесла ей побои. Причины прессе не разглашаются.
27 октября, 22:10
Жанна Ивлеева задержана по подозрению в организации похищения. Адвокаты заявляют о незаконности задержания и готовят жалобу.
28 октября, 11:30
Басманный суд избирает Ивлеевой меру пресечения в виде домашнего ареста на время следствия. Защита настаивает на отсутствии состава преступления. Судья отклоняет ходатайство, отмечая, что показания потерпевшей дают достаточные основания для подозрения. Также у следствия есть все основания для того, чтобы утверждать связь Ивлеевой со стрелявшим на складе.
28 октября, 15:00
Константин Горшин, задержанный на месте происшествия, после оказания ему первой медицинской помощи, перемещается в СИЗО. Ему вменяют похищение человека, незаконное хранение оружия и угрозу убийством. Официально подтверждено, что в штате Ивлеевых Константин не значился, но по запросу следствия выясняется, что подозреваемый в прошлом — сослуживец Эдуарда Ивлеева. Ранее не судим.
5 ноября, 12:00
Стали известны новые фигуранты дела. Пострадавшие в перестрелке на складе: 20-летняя блогер-миллионник Алиса Громова и её молодой человек — известный фотограф — Матвей Донцов. В ходе следствия вскрываются эпизоды системного преследования семьи Донцовых и Громовой Жанной Ивлеевой, которая по подтвержденным слухам имела в прошлом связь с Матвеем Донцовым.
7 ноября, 14:10
К делу привлекли свидетелей. Елена З. (секс-блогер под псевдонимом «Заводной персик», бывшая подруга Громовой) дала показания. Она признается, что получила денежное вознаграждение от представителей Ивлеевой за организацию провокации в клубе, которая послужила началом развала карьеры Алисы Громовой и пошатнула её моральный облик перед публикой. Об этом скандале писали несколько сетевых изданий (статья в паблике «Знаменитости в сети», статья в паблике «За кадром», статья в медиа-журнале «Миллион за лайк»).
Со слов Елены З. по заданию заказчика она заманила Громову в бар «БарСУК», где попыталась свести её со своим знакомым для того, чтобы сделать компрометирующие снимки. Позже они были выложены в сеть и вызвали волну негативных комментариев в адрес Алисы Громовой.
«Я не знала, чем это обернется. Это были для меня легкие и слишком хорошие деньги. Никакого криминала не предполагалось. Я не думала, что эта женщина помешанная и зайдет дальше слухов на уровне жёлтой прессы», — цитирует свидетеля источник в правоохранительных органах. «Мне стыдно за свой поступок. Я готова понести всю ответственность,» — добавляет Елена.
10 ноября, 09:35
Катерина, как теперь нам точно известно, оказалась бывшей девушкой задержанного Константина Горшина. С её слов: «Я была втянута в грязную игру. Меня использовали и выкинули за ненадобностью. Мне до сих пор тошно от мысли, что все свои переживания и волнения я рассказывала человеку, который использовал это против меня и моих друзей и коллег.»
Катерина делится, что была обижена на Матвея Донцова и её раздражала его девушка Алиса. Катерина сознается, что сама пошла на сговор с Константином и его заказчицей Жанной Ивлеевой. Со слов Катерины, Константин работал частным детективом. На одном из корпоративов, по указанию Ивлеевой, она опоила Матвея Донцова и попыталась соблазнить. Всё это снимал на видео гражданин Горшин.
«Мне сказали: или ты работаешь на нас, или твои родители узнают такие вещи, после которых им будет стыдно выходить на улицу», — приводит слова Катерины наш корреспондент. — «Сомневаюсь, что есть человек, у которого нет грязного белья. Понимания я не прошу.»
12 ноября, 16:30
Установлено, что Ивлеева через посредников выходила на связь с матерью Алисы Громовой, проживающей в Тульской области. Целью звонков был сбор компромата и оказание психологического давления. Мать Громовой подтвердила факт звонков от неизвестных лиц, однако от подробных показаний отказалась, ссылаясь на нежелание «выносить сор из избы».
15 ноября, 08:50
Диана Д., еще одна подруга Громовой, проживающая за границей (известна под псевдонимом «Мама Ди. Психолог в эмиграции»), дает дистанционные показания. По словам Дианы, представители Ивлеевой выходили на нее через мессенджеры. Предлагали большие деньги за то, чтобы она психологически влияла на Громову, подводя к идее расстаться с Донцовым. Диана отказалась, а затем писавшие вышли на её родственников и начали угрожать, если она хотя бы заикнется Громовой о данном предложении.
«Я испугалась. У меня мама и папа живут в Подмосковье, я не могла рисковать. Поэтому просто исчезла и заблокировала всех. А родители временно приехали ко мне с мужем погостить, в надежде переждать. Я до сих пор чувствую вину перед Алисой», — цитирует Диану источник в следствии.
Подробности угроз и личности звонивших не разглашаются в интересах следствия.
20 ноября, 20:45
При обыске в арендованном офисе Константина изъяты цифровые носители. На них обнаружены видеофиксация встреч Константина с Катериной, а также аудиозаписи разговоров с Жанной Ивлеевой. Экспертиза подтверждает подлинность записей.
На записях зафиксированы инструкции по дискредитации Громовой, обсуждение провокации в клубе с участием Елены З., планы по компрометации Донцова в ночь корпоратива, угрозы в адрес Катерины Л. и ее семьи, угрозы в адрес блогера Дианы Д.
1 декабря, 12:47
Адвокаты Ивлеевой активизируют попытки дискредитировать следствие.
Защита подает ходатайство о прекращении уголовного преследования в связи с отсутствием состава преступления. Суд отказывает.
5 декабря, 10:30
Адвокаты пытаются оспорить показания Катерины, ссылаясь на ее «особые отношения» с Донцовым и возможную личную заинтересованность. Катерина проходит независимую психолого-психиатрическую экспертизу, которая подтверждает ее вменяемость и достоверность показаний.
10 декабря, 13:50
Эдуард Ивлеев, отец Жанны, через посредников выходит на связь с Алисой Громовой и Матвеем Донцовым. По данным источников, речь идет о предложении крупной денежной компенсации в обмен на отказ от показаний и примирение сторон. Сумма якобы достигает 50 миллионов рублей.
Донцов и Громова отказываются. На связь выходит брат Матвея Донцова Александр: «То есть, по его мнению, наши нервы стоят пятьдесят лимонов? Пусть засунет свои деньги себе в *№⁈». По этическим соображениям часть цитаты мы опубликовать не можем. Громова и Донцов отказываются от интервью. По нашим данным, они съехали из своего жилья из-за преследования журналистами.
Следствие ходатайствует об изменении меры пресечения для Ивлеевой из-за давления на свидетелей. Суд удовлетворяет ходатайство. Ивлеева помещена в СИЗО до окончания следствия. Адвокаты заявляют о намерении обжаловать решение.
15 декабря, 23:00
В ряде каналов появляются материалы, пытающиеся представить Алису Громову «охотницей за богатыми мужчинами». В сети разгорается волна противоречивых постов, появляются комментарии, утверждающие, что Громова вела неподобающий образ жизни еще в школьные времена. Однако большая часть аудитории связывает это с информационной войной со стороны окружения Ивлеевой.
Нашим корреспондентам удалось взять интервью у учителей школы, где училась Громова. Все как один отмечают: Алиса — старательная и умная девушка, на неё возлагались большие надежды, но она всегда мечтала стать актрисой и уделяла много внимания своему внешнему виду. Отношения с одноклассниками у нее, по их словам, не задавались.
В добавок ко всему Елена З. публикует видео с тем самым парнем, который фигурировал на скандальных фотографиях с Громовой. Майкл (иностранец) на ломаном русском языке извиняется перед Алисой за то, что неправильно понял ситуацию. В конце видео он передаёт привет Александру Донцову. Как удалось выяснить нашим корреспондентам, Майкл и Александр в тот день подрались, но всё закончилось мирными договорённостями после ночи в отделении полиции.
В сети также активно обсуждается личная жизнь Матвея Донцова, всплывают старые фото с его бывшими девушками, их социальные сети активно обсуждаются. Публика требует комментариев, какой из себя Матвей Донцов. Многие девушки ушли в режим тишины, как и Громова. Наша редакция считает, что они могут также выступать свидетелями по делу Ивлеевой, учитывая шантаж Катерины Л.
Волна поддержки в соцсетях нивелирует попытки дискредитации Громовой. Хештег #ЖаннаИвлеева_ответит входит в топ-3 трендов.
20 декабря, 11:13
Адвокаты подают апелляцию на меру пресечения, требуя перевести Ивлееву назад под домашний арест или освободить под залог. Суд отклоняет ходатайство, учитывая тяжесть преступлений и реальный риск побега.
1 января, 10:00
Алиса Громова публикует первый пост после долгого молчания и делится фотографией в кругу семьи Донцовых. Они отмечают Новый год и выглядят счастливыми. За сутки он набирает миллион просмотров. Количество подписчиков Алисы растет с каждым днем, публика в ожидании.
10 января, 15:00
Следствие завершено. Дело передано в суд.
«В ходе расследования были допрошены все свидетели, а их, поверьте, было достаточно. Проведены необходимые экспертизы и оперативно-разыскные мероприятия. Учитывая большой общественный резонанс, следствие предприняло дополнительные меры для обеспечения сохранности материалов дела и безопасности участников процесса. Все действия — в строгом соответствии с УПК РФ. Уверены, что каждый из фигурантов получит заслуженное наказание», — прокомментировал представитель СК по Москве.
15 января, 07:58
Обвинительное заключение насчитывает более 200 томов. Прокуратура утверждает обвинение.
Жанне Ивлеевой вменяются статьи организация похищения человека (ст. 33 + 126 УК РФ), нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ), шантаж и угрозы (ст. 163, 119 УК РФ), дача взятки (ст. 291 УК РФ, ч. 5 — особо крупный размер).
Константину Горшину вменяются статьи похищение человека (ст. 126 УК РФ), незаконное хранение оружия (ст. 222 УК РФ), угроза убийством (ст. 119 УК РФ), соучастие в организации преступлений (ст. 33 УК РФ).
1 февраля, 14:10
Судебные заседания проходят в закрытом режиме. Отдельные заседания открыты для прессы.
5 февраля, 15:48
Адвокаты Ивлеевой пытаются оспорить допустимость видеозаписей, изъятых у Константина. Суд приобщает заключение экспертизы, подтверждающей, что обыск проведен в соответствии с УПК.
20 февраля, 12:20
Эдуард Ивлеев предпринимает последнюю попытку подключить административный ресурс. Источники в судейском сообществе сообщают, что дело уже получило такую огласку, что «отмазать» Жанну Ивлееву невозможно. От комментариев прессе Эдуард отказывается. В сети распространяются слухи о теневом бизнесе Ивлеева-старшего. Официальных комментариев нет. Источники утверждают: эти материалы проверяются отдельно и напрямую не связаны с делом Жанны Ивлеевой.
15 марта, 16:00
Суд признает Жанну Ивлееву виновной по всем статьям. С учетом совокупности преступлений назначается наказание в виде 9 лет лишения свободы общего режима.
Константин получает 9 лет строгого режима.
20 марта, 15:10
Апелляционный суд рассматривает жалобу защиты. Адвокаты настаивают на чрезмерной суровости приговора. Суд оставляет решение без изменения.
25 марта, 13:00
Эдуард Ивлеев делает короткое заявление для прессы: «Я не согласен с решением суда, но уважаю его. Моя дочь отбудет назначенный срок и вернется к нормальной жизни».
В тот же день Матвей Донцов и Алиса Громова радуют подписчиков совместным фото на фоне зала суда. Подпись: «Мы справились. Спасибо, что были с нами». Данный пост в топах многочисленных пабликов и сообществ.
Алиса не отрывала взгляда от Матвея. Он сидел во главе стола, где обычно сидел его отец, и улыбался. Еще несколько часов назад он стоял под белым светом галерейных ламп, неловко принимал поздравления, сжимал ее руку так крепко, будто это не его первая персональная выставка, а казнь. Столько камер вокруг них в последний раз было только после суда над Жанной, но тогда внимание обжигало, и хотелось спрятаться. А сегодня по-доброму грело, ведь Матвей раскрылся миру с другой стороны — не как глянцевый фотограф, а как творец, запечатлевающий жизнь в кадре. И Алиса им очень гордилась, как и вся его семья.
Матвей улыбался Алисе так обворожительно, что у неё ноги подкашивались. И она уже в мыслях закончила весь этот ужин, раздела его и уложила на лопатки. Но ей отнюдь не претили семейные застолья Донцовых, наоборот, её распирало от глупого и детского счастья: когда мама Матвея достала тот самый сервиз из серванта, который «для особых случаев»; когда они несколько часов готовили вместе праздничный ужин, а после играли в тетрис во время сервировки и ругались на своих мужчин, потому что те не придавали значения, с какой стороны положить вилку, а с какой — нож; когда Саню посылали в магазин, потому что «Гриша все надеется на свою память и забыл купить половину из списка» (цитата Евгении Владимировны Донцовой); когда пришла семья Титовых — Женя и её папа, Вячеслав Борисович.
Впервые таким составом они собрались, чтобы отметить окончание судебных разбирательств, объединив такой повод со знакомством с родителями. Саня, бесспорно, по самые уши влип в отношения с Женей, а его мама не находила уже комплиментов для своей тезки. Алиса все хихикала и шептала Матвею о том, как же все-таки Евгения Владимировна мечтает пристроить сыновей и вздохнуть полной грудью.
Затем они праздновали дни рождения всех членов семьи, и даже Вячеслава Борисовича. Женя и её папа пригласили всё семейство Донцовых и Алису на свою дачу, которая оказалась не так далеко от места жительства родителей Матвея. Григорий и Вячеслав довольно быстро сдружились и любили предаваться воспоминаниям о молодости.
Вся семья была в сборе, за исключением матери и отчима Алисы. И хоть за последний год отношения Алисы и Натальи стали более теплыми, но все еще недостаточно, чтобы пускать в свою жизнь. Грехи прошлых лет невозможно взять и просто забыть. Через них можно переступить, можно даже попытаться простить, но Алиса не обязана более цепляться за прошлое.
— Получается, чтобы стать успешным, надо всего-то родиться занудой. Ай! Ну что?
Алиса ткнула локтем Саню в бок за неуместное в такой день прозвище. Нет, он, конечно, был прав, но всё же.
— Не сегодня.
— От того, что я промолчу, занудой он быть не перестанет.
Алиса держала в руках торт, который она самолично испекла для Матвея. Евгения напирала на то, что Алиса страдает ерундой, пытаясь сделать несладким и полезным то, что по определению должно вызывать сахарную кому при большом употреблении. Однако Алиса умудрилась сделать абсолютно ПП-шный торт, заменив всё, что можно заменить, хоть при первых пробах сама и плевалась. Но итог — выше всяких похвал. Даже Евгения вздернула брови в удивлении, попробовав кусочек, который Алиса ей подсунула еще перед подачей, боясь, что никто это есть не будет.
Алиса подошла ближе и наклонила торт ближе к Матвею. На белом гладком покрытии красовалась фотография, с которой всё началось, ещё очень и очень давно, когда Матвей нашел в какой-то из коробок при переезде старенький полароид и сфотографировал на него играющих с мыльными пузырями соседских детей.
— Напечатала на рисовой бумаге, если что, — улыбнулась Алиса.
— Где ты взяла эту фотографию? — Матвей смотрел на торт и искренне удивлялся.
— Мы с твоей мамой нашли, когда она показывала ваши с Сашей детские альбомы. Мне она показалась очень красивой.
— Это болезнь всех мам? — фыркнул Саша. — У Жеки травма после этих показов.
— Твои шутки, Саш, — Женя строго посмотрела на своего парня.
— И ты туда же. Всем сегодня не угодили мои шутки! — Саня вскинул руки в воздух и шумно выдохнул.
— Это потому что мы еще трезвые, — выступил Григорий Донцов. — Слава, наливай что ли. Чего сидишь, как не родной.
— Гриша! Мотя даже свечку еще не задул, а вы уже!..
— Так задует, а у нас не налито. Непорядок. И вообще — у него день рождения что ли, свечки задувать?
— Так положено! — наругала мужа Евгения и отобрала у него бутылку беленькой. — Всё успеешь.
— Не семья, а сплошной абьюз, — Саня сел рядом со своей девушкой.
Матвей и Алиса их, казалось, не замечали. Она робко поставила на стол торт, вставила заготовленную свечку и зажгла её. Матвей молчал и не мог найти слов. Он и забыл об этой фотографии. Он даже не помнил имен детей на фотографии, но ясно как день вспомнил, что испытал в тот момент — чувство, что он может останавливать время. Его мама хранила множество фотографий, но они были не более чем семейной хроникой. А эта — значила куда больше.
— Спасибо, — тихо сказал Матвей. Грудь сдавило и слова давались с трудом.
Будь он более сентиментальным, то уже расплакался бы. Матвей тряхнул головой и сжал руку Алисы.
— Надо загадать желание. Желательно до того, как свечка прогорит и зальет воском весь мой шедевр, — она прикусила губу. — Он совсем без сахара.
Матвей снова улыбнулся, и тяжесть с его плеч постепенно начала уходить. С самого окончания выставки он пребывал в нервном напряжении. У него так сдавило шею, что даже массаж Алисы не помогал, а рука у неё твердая, что греха таить.
— Я хочу…
— Тц! — Алиса перебила его. — Про себя говори. Иначе не сбудется.
— Хорошо, — кивнул Матвей и подумал о том, что он хотел бы, чтобы и сбывались желания Алисы, и задул свечку.
Семья взорвалась аплодисментами, Григорий выпросил свою бутылку назад, Женя хвалила закуски, Саня дулся еще какое-то время, но потом стал снова собой и продолжил шутить, Матвей и Алиса держались за руки под столом, а когда вышли во двор подышать воздухом, он ошарашил её не меньше, чем она его тортом.
— У меня для тебя тоже есть подарок.
— Сегодня? Это твой день. Оставь на завтра, не порть момент, — отмахнулась Алиса и сильнее укуталась в пальто.
Весна немного загуляла, и температура воздуха до сих пор не поднималась выше пятнадцати градусов, поэтому и праздновали в доме, а не на улице.
— Вот именно. Это мой день, и я решаю, как именно хочу его закончить. Тем более, что ты суетилась над этой выставкой больше, чем я.
Алиса поджала губы, а её щеки тронул легкий румянец. Она спрятала лицо в волосах и прижалась к Матвею спиной, в немой просьбе греть её.
— Я думала мы закончим его тем, что оба разденемся и попробуем кое-что из того, что я спрятала в своей тумбочке.
Руки Матвея обвились вокруг её талии и крепко прижали к себе.
— Мы всё успеем, — он поцеловал её в щеку, а затем отпустил, чтобы достать из кармана телефон.
— Если это не билеты на премьеру той мелодрамы, которую я тебе показывала, то даже и не знаю, что ты… — Алиса остановилась на полуслове. — Это что? Топкапы? Ты не можешь подарить мне дворец.
— Но я могу тебя туда свозить.
— Что? Ты серьезно⁈ — Алиса взвизгнула и кинулась целовать Матвея.
— Я продумал маршрут по всем местам, где снимались твои любимые сериалы.
— Кастамону и Инеболу не забыл?
Матвей сощурился:
— Это в Стамбуле?
— Нет. Это север Турции. Там снимали «Мустанг». Ты забыл? Он вообще-то Оскар взял!
— Возможно, я не так хорошо подготовился.
— В твою защиту скажу, что это всё-таки не сериал, — Алиса улыбнулась во всю ширь и еще раз поцеловала Матвей.
Нежность, сладость и теплота затопили до краев их обоих. Его — потому что он до сих пор не мог поверить, что Алисе в руки попалась та фотография, и что она решила украсить ей торт. Её — потому что он не боялся исполнить её мечты, потому что замечал и отмечал её интересы и со своей занудной щепетильностью подходил ко всему.
Алиса оторвалась от губ Матвея, перевела телефон в режим камеры и навела на своего парня:
— Улыбнитесь, Матвей Григорьевич. Вас снимают.
— Ну нет, — улыбнулся он и отвел взгляд. — Ты же знаешь, что я люблю быть с другой стороны экрана.
— Ваша просьба отклонена. Посмотрите на этого красавчика, — заигрывающее начала она. — Он только что сообщил мне, что мы летим в Турцию и будем гулять по всем известным сериальным местам. А значит, блог на время превратится в тревел-блог. Не переключайтесь! Будет круто!
Она подошла к Матвею и перевела камеру в режим селфи, а затем поцеловала его в щеку и завершила съемку.
— Скинь мне. Я потом смонтирую красивое видео.
— Мне нравится твой энтузиазм.
— Теперь ты мой проект. Я хочу, чтобы как можно больше людей увидели мир твоими глазами. Мы не просто прокатимся по всем этим особнякам и дворцам, но ты еще сможешь наделать кучу крутых снимков! Но самое главное, — она выдержала театральную паузу. — Когда будем в Топкапы, ты снимешь меня в образе Хюррем, которая говорит, что ей хозяин свободу даровал.
Матвей не смог сдержать смеха. Он схватил Алису и поднял над землей, и снова поцеловал.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
— Эй, народ, хватит обжиматься, — Саня просунул голову в дверь. — Мама чайник поставила, приглашает торт наконец попробовать, — а затем перешел на шепот: — Папа и дядя Слава всех уже утомили своими байками и она надеется заткнуть им так рты.
Алиса и Матвей рассмеялись и проследовали за Сашей. Они закончили этот день безумно счастливыми. Потому что они были вместе. Потому что больше не было фальши. Потому что больше никто не мешал им любить друг друга.
Они снова спорили и ругались из-за мелочей, как и все нормальные пары. Они смотрели кино и делали снимки. Они даже снова брали к себе белого пушистого монстра Тиффани, если Кате надо было куда-то уехать — да, у них получилось наладить с ней отношения, без прежнего доверия к ней, но и врагом народа она не стала. Алиса ходила с Женей на концерты Сашиной группы и зависала с ребятами после в баре, а Матвей стал чаще навещать родителей.
Алиса больше не пыталась заполучить любовь публики, потому что полностью состояла из любви. А Матвей наконец ослабил вожжи и веселился порой не хуже своего непоседливого братца.
Они прекрасно провели лето в Турции, не ограничиваясь особняками и памятными местами. Матвей сделал такую серию снимков, что хватило на еще одну выставку, а сами снимки распродались быстрее, чем он ожидал. Ему даже поступило предложение поработать с Russian Traveler.
Алиса же совершенно случайно мелькнула в массовке какого-то турецкого сериала и еще месяц называла это своим международным актерским дебютом. Матвей не спорил. Он был уверен, что это только начало. И если Алиса всё-таки решит попробовать снова поступить, то покорит и театры, и кинозалы.
«Проект Алиса Громова» стал самым успешным проектом в жизни Матвея. Не без трудностей: Алиса спорила, опаздывала, нарушала все планы, смеялась слишком громко и воровала одеяло по ночам. Матвей всё чаще ловил себя на мысли, что проект давно пора переименовать, а Алисе — сменить фамилию. И однажды он не выдержал:
— Выходи за меня.
Эти слова просто сорвались с губ, пока они прогуливались по Сокольникам. Алиса вся измазалась сахарной ватой и сексуально облизывала пальцы, заигрывая с ним. Он навел на неё свою фотокамеру и выдал то, что давно хотел сказать. Он несколько месяцев планировал этот момент: выбирал кольцо, ресторан. Решал, встать ли на одно колено, или повторить её идею с бокалом шампанского. Потом ругал себя за банальность, ведь такое не в его характере. Он выбирал из тысячи вариантов того, как сообщить ей о том, что он готов терпеть весь тот хаос, что она создает, пока не встретится с апостолом Петром. Матвей всё не мог нащупать нужные слова, чтобы передать, что хочет целую вечность слушать её смех и делать её каждый день счастливее.
Алиса приоткрыла рот от удивления, осмотрелась по сторонам.
— Нас снимает скрытая камера?
— Только моя, — хмыкнул Матвей. Сердце в груди бешено стучало, потому что Алиса медлила.
— Ты. Только что. Сделал. Предложение. Мне? — отчеканила она каждое слово. И на каждое он нажимал на спуск затвора камеры. — Шутишь?
— Я похож на шутника?
— Почему?
Матвей начал немного злиться:
— Потому что я люблю тебя.
— Я знаю, но… — Алиса поджала губы. — Мы это не обсуждали. Просто… жили как-то и без этого. Не то, чтобы я была против. Признаться, я даже немного фантазировала, как это будет. Особенно невозможно остановиться, когда твоя мама постоянно намекает, — она закусила губу, сдерживая улыбку и в её глазах отразилась теплота воспоминаний о семье Матвея. — Я перебрала в голове множество вариантов. Помнила, что ты говорил о том, как ненавидишь банальщину. Ну тогда, на нашу первую фальшивую годовщину, и…
Матвей опустил камеру и в пару шагов оказался рядом с Алисой. Она начала болтать, а значит нервничала.
Он взял её руку и поцеловал пальцы. Дышать становилось тяжело, ведь она не дала ему быстрого ответа. И тогда он встал на одно колено.
— Мамочки, ты что творишь? Здесь же куча людей!
Алиса спрятала лицо в своей ладони и огляделась по сторонам. Некоторые прохожие, конечно, остановились при виде такой сцены. Людям нравится за таким наблюдать. Матвею же нравилось, что Алиса смущается такого внимания, хотя казалось бы блогер её уровня уже давно должен забыть значение слова «смущение».
— Ты привнесла в мою четкую, выверенную до минуты жизнь столько хаоса, но мне это так нравится. И я не хочу, чтобы ты останавливалась. Хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день своей жизни, хочу, чтобы ты и дальше комментировала каждую сцену в фильме, и дальше баловала меня своей не слишком полезной едой. Хочу, чтобы ты официально стала частью моей семьи, а еще лучше — мы создадим свою новую. Только нашу.
Алиса молчала и смотрела на него так, будто вот-вот расплачется, хоть лицо её и озаряла обворожительная и милая улыбка.
— Если ты согласна, то скажи «да», и я постараюсь каждый следующий твой день сделать еще счастливее. Но если ты не готова…
Матвей собирался закончить фразу чем-то вроде: «я готов ждать тебя вечно». Пафосно, банально. И да, если такие банальные вещи делают её счастливой, то почему он вообще так парился над этим моментом? Ведь это и её момент тоже!
— О, господи, конечно, я готова!
Она кинулась ему на шею, едва не повалив на землю, а он обнял её так крепко, что Алиса даже закряхтела. Они поднялись и Матвей закружил Алису на месте и поцеловал порывисто и страстно, отдавая все свои чувства ей на хранение.
— Значит, я могу сменить никнейм? Я же теперь буду Донцова, — хихикнула она.
— Ты можешь делать всё, что тебе захочется. Только перестань называть меня хозяином. Ты обещала еще в Турции.
— Я подумаю об этом на досуге. Где-то между примеркой платья и дегустацией свадебного торта, — Алиса чмокнула Матвея в нос и снова крепко обняла, прижавшись к его крепкой груди. — А знаешь, если бы я тогда на тех быстрых свиданиях не сказала тебе «Да», то ничего этого бы не было.
— Спасибо, что сказала «да» и влюбила меня в себя.
— Это каноническое событие. Меня все любят, — улыбнулась Алиса и посмотрела на него горящими от счастья глазами.
— Давай сделаем фото для твоего блога?
— Давай, только в блог я это выкладывать не буду.
— Почему?
— Знаешь, я уже давно поняла, что счастье любит тишину. И я хотела бы сначала рассказать семье, а не подписчикам.
Алиса достала телефон и навела на них камеру. Матвей прижался к её щеке, посмотрел на экран и, черт возьми, они были такими ненаигранно счастливыми на этом снимке.
— Ну всё. Начало нового сезона нашего чумового сериала зафиксировано. Теперь не отвертишься.
— Я и не собирался.