Чжоу Минжуй жил обычной жизнью: учился, подрабатывал, активно писал комментарии в Интернете. Особенно ему нравилось последнее, за что он удостоился званий диванного аналитика и поверхностного эксперта по многим вещам. Но всему пришел конец, когда однажды молодой человек очнулся в теле некоего Клейна Моретти, который только что покинул бренный мир… совершенно не тот, в котором жил Чжоу Минжуй. Теперь ему предстоит раскрыть тайны своего нового прошлого, а заодно разобраться в системе местного мироустройства, где индустриализация переплетается с магией, религия — с наукой, а реальность — с потусторонним.
Перевод: Крипт С.
Здравствуйте, с вами Крипт С.
Этот перевод — это я постарался.
Мой первый перевод и, надеюсь, не последний.
Присоединяйтесь к группе в Telegram: https://t. me/cript_s
Там будут новости о дальнейших переводах, а также вы сможете
После того, как добью эту работу, надо же будет браться за что-то еще…
Приятного чтения!
Больно!
Как же больно!
Голова раскалывается!
Причудливый, переполненный шепотками сон стремительно рассыпался на осколки. Спящий Чжоу Минжуй почувствовал лишь необычайную, пульсирующую боль в голове, словно кто-то изо всех сил ударил его дубиной, нет, скорее, словно острый предмет вонзился в висок и теперь проворачивается там!
С-с-с… Сквозь пелену оцепенения Чжоу Минжуй попытался перевернуться, попытался схватиться за голову, попытался сесть, но совершенно не мог пошевелить ни руками, ни ногами; тело, казалось, вышло из-под контроля.
«Похоже, я еще не до конца проснулся, все еще во сне… того и гляди, возникнет ситуация, когда будешь думать, что уже проснулся, а на самом деле все еще спишь…» — Чжоу Минжуй, которому были не в новинку подобные состояния, изо всех сил попытался сконцентрировать волю, чтобы окончательно вырваться из оков тьмы и наваждения.
Однако в полудреме воля всегда зыбка, словно дым, ее трудно контролировать, трудно собрать воедино. Как бы он ни старался, мысли все равно расползались, и в голове всплывали случайные обрывки.
С чего бы это вдруг, посреди ночи, без всякой причины так сильно заболела голова?
Да еще и так адски больно!
Уж не кровоизлияние ли это в мозг или что-то в этом роде?
Черт возьми, я же не умру вот так, во цвете лет?
Скорей бы проснуться! Просыпайся же!
Ой, кажется, уже не так больно, как секунду назад? Но в мозгу все еще такое чувство, будто его медленно пилят тупым ножом…
Похоже, поспать больше не удастся, как же я завтра на работу пойду?
Какая еще работа? С такой-то настоящей головной болью, конечно же, нужно брать отгул! И нечего бояться, что менеджер будет ворчать!
Если подумать, все не так уж и плохо, хе-хе, урвал полдня безделья из суетной жизни![1]
Приступы пульсирующей боли позволяли Чжоу Минжую по капле накапливать иллюзорные силы. Наконец он рывком выпрямил спину и открыл глаза, окончательно сбросив с себя состояние полусна.
Зрение сначала было расплывчатым, затем подернулось легким багровым оттенком. Куда хватало глаз, Чжоу Минжуй видел перед собой письменный стол цвета натурального дерева, в самом центре которого лежал раскрытый блокнот с шершавыми пожелтевшими страницами; на самом верху странными буквенными символами была написана фраза, чернила были густо-черными, бросающимися в глаза.
Слева от блокнота, ближе к краю стола, лежала аккуратная стопка книг, штук семь-восемь на вид. На стене справа от них виднелись вмонтированные серо-белые трубы и подключенный к ним настенный светильник.
Этот светильник был выполнен в ярко выраженном западном классическом стиле, размером примерно в половину головы взрослого человека; внутренний слой был из прозрачного стекла, а снаружи его опоясывала черная металлическая решетка.
По диагонали под потухшим светильником стояла черная чернильница, окутанная бледно-красным сиянием, выпуклости на ее поверхности образовывали неясный узор ангела.
Перед чернильницей, справа от блокнота, тихо покоилась темная перьевая ручка с пузатым корпусом; ее перо слабо поблескивало, а колпачок лежал рядом с револьвером, отливающим латунью.
Пистолет? Револьвер? Чжоу Минжуй оцепенел. То, что он видел перед собой, было настолько чужим и ни капли не походило на его комнату!
Ошеломленный и растерянный, он обнаружил, что письменный стол, блокнот, чернильница и револьвер были покрыты слоем багрового «флера» — это был свет, падающий из-за окна.
Подсознательно он поднял голову, его взгляд мало-помалу пополз вверх.
Посреди неба, на фоне черного «бархатного занавеса», высоко висела кроваво-красная полная луна, излучая безмятежное сияние.
Это… Чжоу Минжуй испытал необъяснимый страх и резко вскочил, но не успел он полностью выпрямить ноги, как голова снова пульсирующе заболела. Из-за этого он на короткое мгновение лишился сил, его центр тяжести непроизвольно сместился вниз, и он больно ударился задом о сиденье стула, сделанного из твердого дерева.
Хлоп!
Боль не оказала особого влияния; Чжоу Минжуй оперся рукой о стол, снова встал и в панике обернулся, осматривая обстановку, в которой очутился.
Это была небольшая комната, по обеим сторонам располагалось по коричневой двери. Вплотную к противоположной стене стояла деревянная двухъярусная кровать.
Между ней и левой дверью находился шкаф, верхняя часть которого открывалась двумя створками, а внизу было пять выдвижных ящиков.
У края шкафа, на высоте человеческого роста, в стену также были вмонтированы серо-белые трубы, но они соединялись со странным механическим устройством, кое-где обнажавшим шестеренки и подшипники.
В правом углу, недалеко от письменного стола, была свалена вещь, похожая на угольную печь, а также суповая кастрюля, чугунный котелок и прочая кухонная утварь.
За правой дверью стояло ростовое зеркало с двумя трещинами, узоры на его деревянном основании были простыми и незатейливыми.
Бросив взгляд, Чжоу Минжуй смутно разглядел в зеркале себя, себя нынешнего: черные волосы, карие глаза, льняная рубашка, худощавое телосложение, заурядные черты, довольно глубокий рельеф лица…
Это… Чжоу Минжуй тут же резко вдохнул холодный воздух, в его сердце возникло множество беспомощных и сумбурных догадок.
Револьвер, классический европейско-американский стиль обстановки и эта багровая луна, в корне отличающаяся от земной, — все это свидетельствовало лишь об одном!
Я, я ведь не мог переселиться в другой мир? Рот Чжоу Минжуя понемногу открылся.
Он вырос на сетевой литературе и часто фантазировал об этом, но, когда столкнулся с таким на самом деле, на мгновение ему было трудно это принять.
Это, наверное, и есть та самая «любовь Е-гуна к драконам»?[2] Спустя несколько десятков секунд Чжоу Минжуй, находя радость в печали, самоиронично пошутил.
Если бы не боль в голове, которая все еще присутствовала, он бы точно заподозрил, что спит.
Спокойствие, спокойствие, спокойствие… Сделав несколько глубоких вдохов, Чжоу Минжуй постарался унять панику.
В этот самый момент, по мере того как его тело и разум приходили в гармонию, один за другим начали внезапно всплывать фрагменты памяти, медленно вырисовываясь в его мозгу!
Клейн Моретти, житель города Тинген, графство Ахоа, Королевство Лоэн, Северный континент. Недавно выпустился с исторического факультета университета Хой…
Отец был старшим сержантом Королевской армии, погиб в колониальном конфликте на Южном континенте; полученная взамен пенсия по потере кормильца дала Клейну возможность поступить в частную грамматическую школу, заложив основу для поступления в университет…
Мать была верующей Богини Вечной Ночи, она скончалась в тот год, когда Клейн сдал вступительные экзамены в университет Хой…
Есть еще старший брат и младшая сестра, они вместе живут в двухкомнатной квартире…
Семья небогата, можно даже сказать, бедна; в настоящее время все держится исключительно на старшем брате, который работает клерком в импортно-экспортной компании…
Будучи выпускником исторического факультета, Клейн овладел древним фейсакским языком, который называют прародителем письменности всех стран Северного континента, а также гермесом — языком, часто встречающимся в древних гробницах и связанным с жертвоприношениями и молитвами…
Гермес? Сердце Чжоу Минжуя екнуло, он потянулся, чтобы помассировать пульсирующий висок, и бросил взгляд на раскрытый блокнот на письменном столе. Пожелтевшая страница со строкой текста показалась ему сначала странной, затем незнакомой, потом знакомой и, наконец, понятной.
Это были слова, написанные на гермесе!
Та густо-черная, словно готовая стечь капля чернил, гласила:
«Все умрут, включая меня».
С-с-с! Чжоу Минжуй испытал необъяснимый ужас, его тело инстинктивно отшатнулось назад, пытаясь дистанцироваться от блокнота и этой строчки текста.
Он был очень слаб и едва не упал, поспешно схватившись рукой за край стола. Ему показалось, что воздух вокруг стал беспокойным, а в ушах смутно отдавался плотный шепот, вызывая чувство, похожее на то, когда в детстве слушаешь страшные истории от старших.
Тряхнув головой и решив, что все это лишь галлюцинации, Чжоу Минжуй снова твердо встал на ноги, отвел взгляд от блокнота и тяжело задышал.
В этот момент его взор упал на тот самый поблескивающий латунью револьвер, и в голове внезапно возник вопрос.
«С таким положением семьи Клейна откуда у него деньги и каналы для покупки пистолета?» — Чжоу Минжуй невольно нахмурил брови.
В глубокой задумчивости он вдруг заметил, что на краю письменного стола появилась половина красного отпечатка руки; цвет был темнее лунного света и гуще, чем тот самый «флер».
Это был кровавый отпечаток руки!
«Кровавый отпечаток руки?» — Чжоу Минжуй машинально разжал правую руку, которой только что опирался на край стола, посмотрел вниз и увидел, что ладонь и пальцы залиты кровью.
В то же время пульсирующая боль в голове все еще давала о себе знать, слегка ослабев, но не прекращаясь.
«Может, я разбил голову?» — предполагая это, Чжоу Минжуй повернулся и подошел к ростовому зеркалу с трещинами.
Через несколько шагов в его глазах четко отразилась фигура среднего роста, с черными волосами и карими глазами, обладающая ярко выраженной интеллигентностью книжного червя.
И это теперь я, Клейн Моретти?
Чжоу Минжуй опешил; поскольку посреди ночи света было недостаточно и разглядеть было трудно, он продолжил двигаться вперед, пока не оказался в шаге от того, чтобы врезаться в зеркало.
В легком багровом лунном свете он повернул голову набок, чтобы осмотреть свой висок.
В отражении зеркале чётко было видно, что на его виске зияла рана с обожженными краями и с запеченной вокруг кровью.
Топ, топ, топ!
Испуганный увиденным, Чжоу Минжуй отшатнулся на несколько шагов назад: казалось, в ростовом зеркале отражался труп.
Разве может человек с такой раной оставаться в живых!
Не веря своим глазам, он снова повернул голову, чтобы осмотреть другую сторону; несмотря на увеличившееся расстояние и тусклый свет, он все равно отчетливо видел сквозное ранение и темно-красные пятна крови.
— Это…
Чжоу Минжуй глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.
Он прижал руку к левой стороне груди и почувствовал неистовое, частое, но полное жизни сердцебиение. Затем он дотронулся до открытых участков кожи: под легким холодком скрывалось живое тепло. Присев на корточки, чтобы убедиться, что колени все еще сгибаются, Чжоу Минжуй снова встал, уже не чувствуя прежней паники.
— Да что же тут происходит? — пробормотал он, нахмурившись, и решил еще раз тщательно осмотреть рану на голове.
Сделав два шага вперед, он вдруг снова замер: свет кровавой луны за окном был слишком тусклым, и его явно не хватало для «тщательного осмотра».
Осколок памяти всплыл как по команде, и Чжоу Минжуй повернул голову к стене, примыкающей к письменному столу, на которой виднелись серо-белые трубы и настенный светильник, скрытый за металлической решеткой. Это была самая обычная современная газовая лампа с ровным пламенем и превосходным освещением.
При материальном положении семьи Клейна Моретти о газовой лампе не стоило и мечтать — да что там, даже керосиновая лампа была роскошью; использование свечей — вот что соответствовало бы их статусу. Однако четыре года назад, когда он ночами напролет готовился к вступительным экзаменам в университет Хой, его старший брат Бансон решил, что это событие определит будущее всей семьи, поэтому, пусть даже залезая в долги, необходимо создать для него хорошие условия.
Конечно, грамотный и уже несколько лет работающий Бансон вовсе не был безрассудным человеком, лишенным смекалки и не думающим о последствиях. Под предлогом того, что «установка газопровода повысит класс квартиры и поможет в будущем сдавать ее дороже», он уболтал домовладельца оплатить прокладку базовых коммуникаций. Сам же он, пользуясь служебным положением в импортно-экспортной компании, приобрел новую газовую лампу почти по себестоимости. В итоге все обошлось их собственными сбережениями, и занимать деньги не пришлось.
Обрывки воспоминаний промелькнули в голове, и Чжоу Минжуй, вернувшись к письменному столу, открыл вентиль трубы и повернул выключатель лампы.
Щелк, щелк, щелк — раздались звуки срабатывающего пьезоэлемента, но ожидаемый свет так и не залил комнату.
Щелк, щелк, щелк! Он повернул выключатель еще несколько раз, но газовая лампа оставалась мертвой.
— Хм… — убрав руку и потирая левый висок, Чжоу Минжуй попытался выжать из осколков памяти причину произошедшего.
Спустя несколько секунд он развернулся, подошел к двери и остановился перед встроенным в стену механизмом, к которому также подходили серо-белые трубы.
Это был газовый счетчик с монетоприемником!
Взглянув на слегка обнаженные шестеренки и подшипники, Чжоу Минжуй достал из кармана брюк монету. Она была тускло-желтого цвета, отливала медью; на аверсе был отчеканен профиль мужчины в короне, а на реверсе, в обрамлении колосьев пшеницы, красовалась цифра «1».
Чжоу Минжуй знал, что это самая мелкая монета Королевства Лоэн — медный пенни. По своей покупательной способности 1 пенни примерно равнялся трем-четырем юаням до его перемещения. Существовали также монеты номиналом в 5 пенсов, полпенни и четверть пенни, но даже такое деление порой оказывалось недостаточно точным, поэтому в повседневной жизни часто приходилось округлять цены.
Повертев в пальцах медный пенни, выпущенный, когда на престол взошел король Георг III, Чжоу Минжуй опустил его в узкую вертикальную «пасть» газового счетчика.
Дзинь-дон!
Как только пенни со звоном упал на самое дно счетчика, тут же раздалось щелканье шестеренок, слившееся в короткую, но прекрасную механическую мелодию.
Несколько секунд Чжоу Минжуй просто смотрел на устройство, а затем вернулся к письменному столу цвета натурального дерева и снова повернул выключатель газовой лампы.
Щелк-щелк-щелк, пуф!
Вспыхнул язычок пламени, стремительно разгораясь; яркий свет сначала заполнил пространство внутри лампы, а затем, пройдя сквозь прозрачное стекло, окрасил комнату в теплые, уютные тона.
Тьма мгновенно отступила, багровое сияние скрылось за окном, и Чжоу Минжуй почувствовал необъяснимое облегчение. Он быстрым шагом подошел к ростовому зеркалу.
На этот раз он принялся тщательно изучать свой висок, не упуская ни малейшей детали. После пристального осмотра он обнаружил, что, кроме первоначальных пятен крови, из раны больше не сочится ни капли крови, словно на нее наложили идеальную кровоостанавливающую повязку. Более того, медленно пульсирующее серо-белое вещество мозга и зарастающая прямо на глазах плоть явно свидетельствовали о процессе заживления: возможно, через тридцать-сорок минут, а может, часа через два или три, на этом месте останется лишь едва заметный шрам.
— Лечебный бонус от перемещения в другой мир? — изогнув правый уголок губ, беззвучно прошептал Чжоу Минжуй.
Затем он с облегчением выдохнул: в чем бы ни крылась причина, по крайней мере, он все еще жив!
Собравшись с духом, он выдвинул ящик, достал оттуда небольшой кусок мыла, снял одно из старых полотенец, висевших рядом со шкафом, и, открыв дверь, направился в общую для всех жильцов второго этажа умывальную комнату.
Да уж, кровь на голове нужно срочно смыть, чтобы не выглядеть как жертва с места преступления. Ладно еще сам испугаешься, но если это увидит сестра Мелисса, которой завтра рано вставать, дело добром не кончится!
В коридоре стояла кромешная тьма; лишь багровый лунный свет, лившийся из окна в самом конце, едва обрисовывал очертания выступающих предметов, отчего те казались глазами чудовищ, молчаливо наблюдающих во мраке ночи за живым человеком. Чжоу Минжуй старался ступать бесшумно, с замиранием сердца пробираясь к умывальной комнате.
Внутри лунный свет оказался ярче, и все стало видно гораздо отчетливее. Чжоу Минжуй подошел к раковине и повернул водопроводный кран.
Шшш! Услышав шум бегущей воды, он вдруг вспомнил о домовладельце, мистере Фрэнки. Поскольку счета за воду были включены в стоимость аренды, этот невысокий, щуплый господин в цилиндре, жилете и черном строгом сюртуке взял за правило регулярно инспектировать умывальные комнаты, следя за шумом воды. Если звук льющейся воды казался ему слишком громким, мистер Фрэнки напрочь забывал о манерах, яростно колотил тростью в дверь и во все горло кричал: «Проклятые воры! Транжирство — это позор! Я тебя запомнил! Увижу такое еще раз — вышвырну вон вместе с твоими грязными пожитками! Поверь мне, это самая выгодная квартира во всем Тингене, ты больше нигде не найдешь такого щедрого домовладельца!».
Отогнав эти мысли, Чжоу Минжуй намочил полотенце и принялся смывать с лица кровь — раз за разом.
Лишь взглянув в потрескавшееся зеркало умывальной и убедившись, что на его мертвенно-бледном лице осталась только пугающая рана, он почувствовал облегчение. Сняв льняную рубашку, Чжоу Минжуй намылил ткань и начал отстирывать пятна крови.
И тут он нахмурился, вспомнив о еще одной возможной проблеме.
С такой раной и таким количеством крови, кроме как на нем самом, в комнате наверняка остались следы!
Быстро расправившись с рубашкой за пару минут, Чжоу Минжуй с мокрым полотенцем поспешил обратно в квартиру. Он сразу же стер кровавый отпечаток с письменного стола, а затем, при свете газовой лампы, принялся искать другие следы.
Искать долго не пришлось: на полу и под столом обнаружилось множество брызг крови, а у левой стены валялась пуля, отливающая желтоватой медью.
«…Он приставил револьвер к виску и выстрелил?» Разрозненные детали внезапно сложились в единую картину, и Чжоу Минжуй в общих чертах понял причину смерти Клейна.
Не спеша проверять свою догадку, он сначала тщательно оттер все пятна крови, зачистив «место преступления», и лишь затем, захватив пулю, подошел к столу, откинул барабан револьвера влево и вытряхнул содержимое.
Клац-клац-клац. Всего выпало пять пуль и одна гильза — все они блестели латунью.
«Так и знал…» — Чжоу Минжуй бросил взгляд на пустую гильзу, слегка кивая и по одной заряжая пули обратно в барабан.
Его взгляд скользнул влево, задержавшись на фразе из открытого блокнота: «Все умрут, включая меня». В душе тут же зародилась целая лавина новых вопросов.
Откуда взялся револьвер?
Это самоубийство или замаскированное убийство?
В какую историю мог вляпаться обычный выпускник исторического факультета, выходец из простонародья?
Почему при таком способе самоубийства осталось так мало следов крови? Из-за того, что я вовремя переместился и принес с собой лечебный бонус?
Немного поразмыслив, Чжоу Минжуй переоделся в чистую льняную рубашку, сел на стул и начал обдумывать нечто куда более важное.
Участь Клейна в данный момент волновала его меньше всего; настоящая проблема заключалась в том, чтобы понять причину переселения и найти способ вернуться обратно!
Родители, родственники, лучшие друзья, яркий и разнообразный интернет, всевозможная вкусная еда… Вот почему он отчаянно жаждал вернуться!
Клац, клац, клац… Правая рука Чжоу Минжуя бессознательно откидывала барабан револьвера и захлопывала его на место, снова и снова.
«Хм, в последнее время ничего необычного не происходило, разве что не везло по мелочи. Как я вообще умудрился так нелепо переместиться?»
«Не везло… Точно! Сегодня же перед ужином я провел ритуал на удачу!»
Яркая вспышка пронзила разум Чжоу Минжуя, осветив скрытые в тумане воспоминания.
Будучи квалифицированным диванным политиком, диванным историком, диванным экономистом, диванным биологом и диванным фольклористом, он всегда заявлял, что «во всем разбирается понемногу». Правда, друзья частенько подкалывали его, говоря, что он «всего лишь понемногу ни в чем не разбирается».
И древние китайские оккультные практики были одним из таких увлечений.[3]
В прошлом году, поехав в родной город, он нашел на лотке со старыми книгами старинное издание в традиционном переплете с вертикальным текстом — «Сборник секретных искусств эпох Цинь и Хань». Книга показалась ему занятной, и, решив, что она отлично подойдет для того, чтобы пускать пыль в глаза в интернете, он ее купил. Увы, интерес угас так же быстро, как и появился: вертикальный текст читался тяжело, поэтому, полистав лишь первые страницы, он забросил книгу в дальний угол.
Только когда в последний месяц на него посыпались неприятности — потеря телефона, сорвавшиеся клиенты, ошибки на работе, одна беда за другой, — он случайно вспомнил, что в самом начале «Сборника секретных искусств» описывался ритуал привлечения удачи. Причем требования оказались предельно простыми, без необходимости какой-либо подготовки.
Рассудив, что платить за это всё равно не придется, он откопал книгу и перед ужином провел ритуал согласно инструкциям. Однако… однако тогда совершенно ничего не произошло.
Кто бы мог подумать, что посреди ночи он вдруг переместится в другой мир!
Переместится!
«Есть определенная вероятность, что виноват ритуал… Надо будет завтра попробовать провести его здесь. Если причина действительно в нем, то у меня есть надежда вернуться!» — Чжоу Минжуй прекратил щелкать револьвером и резко выпрямился.
В любом случае, он должен попытаться!
Нужно лечить и мертвую лошадь, словно она живая![4]
Определившись с планом, Чжоу Минжуй сразу же обрел внутреннюю опору; паника, нерешительность и неуверенность съежились где-то в самом дальнем углу сознания.
Только теперь у него появилось настроение тщательно изучить оставшиеся фрагменты памяти Клейна.
Чжоу Минжуй по привычке встал, закрыл вентиль газовой трубы и, глядя, как настенный светильник медленно тускнеет и гаснет, снова сел. Бессознательно поглаживая латунный барабан револьвера и прижимая руку к виску, он в тишине окрашенной багрянцем тьмы принялся «смаковать» воспоминания, словно самый внимательный зритель в кинотеатре.
Возможно, из-за пули, пробившей голову, память Клейна походила на разбитое стекло: она не только потеряла связность, но и во многих местах явно зияла пустотами. Например, откуда взялся этот искусно сделанный револьвер? Было ли это самоубийством или убийством? Что именно означала фраза в блокноте «Все умрут, включая меня»? И участвовал ли он в каких-либо странных событиях за два дня до происшествия?
Не только эти конкретные воспоминания разбились вдребезги и зияли прорехами, но и накопленные знания постигла та же участь. Судя по нынешнему состоянию, Чжоу Минжуй был уверен: вернись сейчас Клейн в университет, он вряд ли смог бы его окончить, хотя на самом деле покинул кампус всего несколько дней назад и ни на миг не давал себе расслабиться.
«Через два дня собеседование на историческом факультете университета Тингена…»
«В университетах Королевства Лоэн существует традиция не оставлять выпускников у себя… Наставник дал рекомендательные письма в университет Тингена и университет Баклунда…»
Пока Чжоу Минжуй беззвучно «просматривал» эти воспоминания, багровая луна за окном склонилась к западу и постепенно опустилась, пока на востоке не забрезжил слабый свет и горизонт не окрасился в золотистые тона.
В этот момент из внутренней комнаты донеслись звуки, и вскоре к разделяющей их двери приблизились шаги.
«Мелисса проснулась… Она и впрямь пунктуальна, как всегда». Чжоу Минжуй слегка улыбнулся. Под влиянием памяти Клейна он испытывал к Мелиссе такие же теплые чувства, как к родной сестре.
«Однако у меня нет родной сестры…» — тут же мысленно сыронизировал он.
В отличие от Бансона и Клейна, Мелисса получила начальное образование не в воскресной школе Церкви Богини Вечной Ночи. Когда она достигла школьного возраста, Королевство Лоэн приняло «Закон о начальном образовании», учредило Комиссию по среднему и начальному образованию, выделило специальные субсидии и увеличило инвестиции.
Всего за три года, включив в себя немало церковных школ, было построено множество государственных начальных школ, строго соблюдающих принцип религиозного нейтралитета и не вмешивающихся в споры между Церковью Повелителя Бурь, Церковью Богини Вечной Ночи и Церковью Бога Пара и Машин.
По сравнению с воскресной школой, стоившей всего один медный пенни в неделю, плата за обучение в государственной начальной школе в три пенса казалась довольно высокой. Но первая проводила занятия только раз в неделю, по воскресеньям, а во второй учились целых шесть дней. В общем и целом, цена была настолько низкой, что почти равнялась бесплатному обучению.
Мелисса отличалась от большинства девочек: с детства она обожала шестеренки, пружины, подшипники и тому подобные вещи, твердо решив стать паровым механиком.
Сам пострадавший от недостатка образования и понимавший его важность, старший брат Бансон поддержал мечту сестры так же, как когда-то поддержал поступление Клейна в университет. В конце концов, Тингенская техническая школа считалась лишь средним учебным заведением, и для поступления туда не требовалось предварительно заканчивать грамматическую или частную школу.
В июле прошлого года пятнадцатилетняя Мелисса сдала вступительные экзамены и, как и мечтала, стала ученицей факультета пара и механики Тингенской технической школы. Плата за обучение тогда выросла до девяти пенсов в неделю.
В то же время импортно-экспортная компания, где работал Бансон, сильно пострадала от ситуации на Южном континенте: как прибыль, так и объем бизнеса резко упали. Компании пришлось уволить более трети сотрудников. Чтобы сохранить работу и прокормить семью, Бансон был вынужден брать на себя все более тяжелые обязанности, часто работать сверхурочно или ездить в командировки в места с суровыми условиями, как, например, в эти дни.
Клейн не то чтобы не думал о том, как помочь брату нести это бремя, но он, выходец из простонародья, поступивший из обычной грамматической школы, едва переступив порог университета, остро ощутил собственную неполноценность. Например, древний фейсакский язык — прародитель письменности всех стран Северного континента: для детей аристократов и богачей он был предметом, который они изучали с самого детства, тогда как Клейн впервые столкнулся с ним только в университете.
Таких моментов было еще очень и очень много. Клейн тратил почти все свои силы, часто засиживался допоздна и рано вставал, чтобы едва-едва догнать остальных и успешно выпуститься со средними оценками.
Воспоминания о брате и сестре скакали в голове Чжоу Минжуя, пока не повернулась дверная ручка. Дверь во внутреннюю комнату со скрипом приоткрылась, и он внезапно очнулся, вспомнив, что прямо сейчас держит в руке револьвер.
Он до смерти напугает ребенка!
А еще, еще и рана на моей голове!
Видя, что Мелисса вот-вот выйдет, Чжоу Минжуй, прижимая руку к виску, торопливо выдвинул ящик стола и бросил туда револьвер, издав глухой стук.
— Что случилось? — услышав шум, Мелисса с сомнением посмотрела в его сторону.
Она была в самом расцвете юности; пусть ей и не доводилось питаться хорошей едой, отчего ее лицо было худым и слегка бледным, но кожа по-прежнему сияла, излучая свежесть девичества.
Увидев испытующий взгляд карих глаз сестры, Чжоу Минжуй, стараясь казаться спокойным, схватил первый попавшийся под руку предмет и неторопливо закрыл ящик, скрыв существование револьвера. При этом прикосновение свободной руки к виску убедило его, что рана уже затянулась!
Предметом, который он достал из ящика, оказались серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз и листьев; от легкого нажатия на кнопку сверху крышка со щелчком откинулась.
Это была самая ценная вещь, оставшаяся от отца троих детей, старшего сержанта Королевской армии. Но подержанная вещь есть подержанная вещь: в последние годы часы то и дело ломались, даже после того, как их чинил профессиональный часовщик. Из-за этого Бансон, любивший носить часы для повышения своего статуса, не раз попадал в неловкое положение и в конце концов просто бросил их дома.
Надо сказать, что у Мелиссы, возможно, и впрямь был талант к механике. Овладев теоретическими знаниями, она начала возиться с этими карманными часами, используя инструменты технической школы, а недавно и вовсе заявила, что починила их!
Чжоу Минжуй посмотрел на откинутую крышку, увидел, что секундная стрелка стоит на месте, и подсознательно покрутил заводную головку, собираясь завести часы.
Однако он сделал несколько оборотов, но звука натягивающейся пружины так и не последовало, а секундная стрелка оставалась неподвижной.
— Кажется, опять сломались, — сказал он, посмотрев на сестру, просто чтобы как-то заполнить паузу.
Мелисса бесстрастно взглянула на него, быстро подошла и выхватила карманные часы.
Оставшись стоять на месте, она сначала потянула заводную головку вверх, сделала всего пару оборотов, и тут же раздалось бодрое тиканье секундной стрелки.
«По идее, если потянуть головку, должно же настраиваться время…» — выражение лица Чжоу Минжуя внезапно стало отсутствующим.
В этот момент издалека донесся перезвон колоколов собора — шесть ударов подряд, долгих и неземных.
Мелисса прислушалась, затем вытянула заводную головку часов еще немного выше и, непрерывно прокручивая ее, установила точное время.
— Готово, — коротко и без единой эмоции бросила она, вдавила головку обратно и вернула часы Чжоу Минжую.
Чжоу Минжуй ответил ей неловкой, но вежливой улыбкой.
Мелисса снова бросила глубокий взгляд на брата, развернулась и пошла к шкафу, взяла зубную щетку, полотенце и прочие вещи, после чего открыла дверь и направилась в общую умывальную комнату.
«Почему в ее недавнем выражении лица читалось отвращение вперемешку с безысходностью?»
«Взгляд, полный заботы об умственно отсталом брате?»
Чжоу Минжуй с усмешкой покачал головой, со щелчком захлопнул крышку часов, а затем снова со щелчком открыл.
Повторяя это действие, он предался размышлениям и задался одним вопросом.
Без глушителя самоубийство Клейна — ну, пока будем считать это самоубийством — должно было наделать немало шума. Мелисса, находившаяся прямо за стеной, ничего не заметила.
Она так крепко спала? Или же само по себе самоубийство Клейна было полно странностей?
Щелк, открыл, щелк, закрыл… Мелисса, вернувшись после умывания, увидела бессознательные движения брата, который непрерывно открывал и закрывал крышку карманных часов.
В ее взгляде снова промелькнула безысходность, когда она произнесла своим приятным голосом:
— Клейн, доставай оставшийся хлеб. Сегодня не забудь купить свежий, а еще мясо и горох. У тебя скоро собеседование, я приготовлю тебе баранину, тушенную с молодым горошком.
Говоря это, она вытащила печь из угла, раздула огонь с помощью оставшихся углей и поставила кипятиться чайник воды.
Перед тем как вода закипела, она выдвинула нижний ящик шкафа, бережно достала банку с низкосортным чаем и бросила в чайник десяток чаинок, делая вид, что это самый настоящий чай.
Налив каждому по две большие кружки, Мелисса и Чжоу Минжуй разделили две буханки черного ржаного хлеба, запивая их этим чаем.
Никаких примесей древесных опилок, не так уж много отрубей, но все равно невкусно… Тело Чжоу Минжуя сейчас было слабым, а живот урчал от голода. Опираясь на чай, он мысленно ворчал, через силу заставляя себя проглотить хлеб.
Через несколько минут Мелисса доела, собрала спадавшие на спину черные волосы и посмотрела на Чжоу Минжуя:
— Не забудь купить свежий хлеб, только восемь фунтов. Погода жаркая, если возьмешь слишком много, он испортится. И баранину с горошком, запомни!
«И вправду забота о брате-ботанике, раз приходится повторять…» — Чжоу Минжуй с улыбкой кивнул:
— Хорошо.
Что касается одного фунта Королевства Лоэн, то, опираясь на телесную память Клейна и собственные сравнения, Чжоу Минжуй пришел к выводу, что он близок к привычному ему цзиню[5], то есть примерно равен 0,5 килограмма.
Мелисса не стала больше ничего говорить, встала, прибралась, упаковала последний кусок хлеба на обед, надела старую шляпку с вуалью, оставшуюся от матери, взяла сшитую своими руками сумку для книг и письменных принадлежностей и приготовилась к выходу.
Сегодня не воскресенье, у нее будет полный день занятий.
Пеший путь от их квартиры до Тингенской технической школы занимал около пятидесяти минут. Ходили и общественные экипажи: один пенни за километр, в пределах города максимум четыре пенса, в пригороде — шесть пенсов. Ради экономии Мелисса всегда выходила пораньше и шла пешком.
Едва открыв дверь, она остановилась и, обернувшись вполоборота, сказала:
— Клейн, баранины и горошка много не покупай. Бансон, возможно, вернется только в воскресенье. И помни, хлеба — всего восемь фунтов.
— Хо… хорошо, — беспомощно ответил Чжоу Минжуй.
В то же время он несколько раз мысленно повторил слово «воскресенье».
На Северном континенте год тоже делился на двенадцать месяцев, в каждом году было от трехсот шестидесяти пяти до трехсот шестидесяти шести дней, а в неделе также было семь дней.
Первое было достижением астрономии, заставив Чжоу Минжуя подозревать, что это параллельный мир; второе же проистекало из религии, поскольку ортодоксальных богов на Северном континенте насчитывалось ровно семь: Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь, Бог Знаний и Мудрости, Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля, Бог Войны и Бог Пара и Машин.
Провожая взглядом сестру, которая закрыла за собой дверь и ушла, Чжоу Минжуй вдруг вздохнул, и вскоре его мысли переключились на ритуал привлечения удачи.
Прости, я правда хочу вернуться домой…
Вернувшись на стул, Чжоу Минжуй просидел так до тех пор, пока вдалеке снова не раздался звон церковного колокола. Пробило семь раз. Лишь тогда он неторопливо встал, подошел к шкафу и достал одежду.
Черный жилет, такого же цвета сюртук, слегка зауженные к щиколоткам брюки, полуцилиндр… В сочетании с легким налетом книжной интеллигентности, это заставляло Чжоу Минжуя, смотрящего на себя в зеркало, чувствовать, будто он смотрит британский сериал о викторианской эпохе.
— Я же не на собеседование иду, а просто за продуктами, да подготовить материалы для ритуала привлечения удачи… — вдруг тихо пробормотал он и со смешком покачал головой.
Клейн так сильно переживал о предстоящем собеседовании, что это стало телесным инстинктом: стоило ему немного отвлечься, как он по привычке облачался в этот единственный приличный костюм.
Выдохнув, Чжоу Минжуй снял сюртук и жилет, сменив их на старую коричневато-желтую куртку, а на голову водрузил фетровую шляпу с круглыми полями того же цвета.
Приведя себя в порядок, он подошел к двухъярусной кровати, приподнял верхний матрас и просунул руку в неприметную дыру на дне. Пошарив немного, он нащупал тайник.
Когда его правая рука вернулась обратно, в ней оказался свернутый рулончик банкнот — штук семь-восемь на вид, темно-зеленого цвета с беловатым отливом.
Это были все текущие сбережения Бансона, включая даже расходы на проживание на эти три дня. Среди них было всего две банкноты по пять сулов, остальные — по одному.
В денежной системе Королевства Лоэн сул занимал второй уровень. Он происходил от старинных серебряных монет. Один сул равнялся двенадцати медным пенсам, и существовали банкноты номиналом в один и пять сулов.
На вершине валютной системы находился золотой фунт, который также выпускался в виде банкнот, но обеспечивался золотом и был жестко к нему привязан. Один золотой фунт равнялся двадцати сулам; существовали купюры достоинством в один, пять и десять фунтов.
Развернув банкноты, Чжоу Минжуй почувствовал очень легкий, едва уловимый специфический запах типографской краски.
Это был запах денег.
Возможно, под влиянием осколков памяти Клейна, а возможно, из-за собственной неизменной жажды богатства, в это мгновение Чжоу Минжуй почувствовал, что влюбился в этих «малышек».
Полюбуйтесь, их дизайн настолько изящен, что даже серьезный и чопорный Георг III со своими маленькими усиками выглядит на них таким милашкой…
Полюбуйтесь, водяные знаки, видимые на просвет, так и манят, а тщательно продуманные защитные элементы разительно отличают их от фальшивых дешевых потаскушек![6]
Полюбовавшись ими несколько десятков секунд, Чжоу Минжуй вытащил две банкноты по одному сулу, а остальные снова свернул в рулончик и засунул обратно в тайник внутри матраса.
Разгладив ткань вокруг дыры, он аккуратно сложил две банкноты и убрал их в левый карман своей коричневато-желтой куртки, отдельно от нескольких пенсов, лежавших в кармане брюк.
Закончив с этим, он сунул ключи в правый карман, взял большой темно-коричневый бумажный пакет и быстрым шагом направился к двери.
Топ, топ, топ… Шаги становились все медленнее и в конце концов стихли.
Чжоу Минжуй остановился у двери; его брови в какой-то момент нахмурились.
В деле о самоубийстве Клейна полно загадок. Не наткнется ли он на какую-нибудь «случайность», если выйдет вот так просто?
Поразмыслив мгновение, Чжоу Минжуй вернулся к письменному столу, выдвинул ящик и достал оттуда револьвер.
Это было единственное пришедшее ему на ум средство самообороны, и к тому же достаточно мощное!
Хотя он никогда в жизни не стрелял, одного лишь вида пистолета наверняка хватит, чтобы кого-нибудь напугать!
Погладив холодный металлический барабан, Чжоу Минжуй сунул пистолет в тот же карман, где лежали банкноты. Сжав в ладони деньги, пальцами он крепко обхватил рукоятку пистолета, идеально скрыв его от посторонних глаз.
Возникло чувство безопасности, но у него, человека, знающего обо всем понемногу, вдруг появилась другая тревога:
«А вдруг он случайно выстрелит?»
Мысли роились одна за другой, и вскоре Чжоу Минжуй нашел решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, прокрутил пустую камору, оставшуюся после «самоубийства», в положение для стрельбы и со щелчком захлопнул его.
Таким образом, даже если оружие случайно выстрелит, это будет лишь «холостой» спуск!
Снова спрятав револьвер, Чжоу Минжуй оставил левую руку в кармане и больше ее не вынимал.
Правой рукой он поправил шляпу, открыл дверь и с грохотом вышел.
Днем коридор оставался таким же тусклым: солнечный свет, проникающий сквозь окно в самом конце, был весьма скудным. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и, лишь покинув дом, ощутил сияние и тепло.
Хотя дело шло к июлю и стояла середина лета, Тинген, расположенный на севере Королевства Лоэн, отличался уникальным климатом: максимальная температура в году едва достигала 30 градусов по Цельсию, а ранним утром и вовсе было прохладно. Кое-где на улицах текли грязные ручьи и валялся мусор. Согласно воспоминаниям Клейна, в районах проживания малоимущих, даже при наличии канализации, подобные картины были отнюдь не редкостью — людей много, и каждый пытается как-то выжить.
— Подходите, подходите! Вкуснейшая жареная рыба!
— Горячий и свежий устричный суп! Одна миска с утра — бодрость на весь день!
— Свежая рыба прямо из порта! Всего пять пенсов за штуку!
— Маффины, уха из угрей и имбирное пиво!
— Морские улитки! Морские улитки! Морские улитки!
— Овощи, только что собранные на ферме за городом! Свежие и дешевые!
Уличные торговцы зеленью, фруктами и готовой едой громко зазывали спешащих прохожих. Некоторые из них останавливались, чтобы тщательно выбрать и купить товар, другие же раздраженно отмахивались — ведь им еще предстояло найти работу на сегодня.
Чжоу Минжуй, вдыхая воздух, где зловоние то и дело сменялось аппетитными ароматами, намертво сжал в левой руке рукоять пистолета и банкноты, а правой придерживал фетровую шляпу. Слегка ссутулившись и опустив голову, он пробирался сквозь эту шумную улицу.
Где толпа, там и воры, особенно в этом районе, где хватало полубезработных бедняков, перебивающихся случайными заработками, и голодных детей, выполняющих чужие поручения.
Пройдя дальше, когда плотность толпы вокруг пришла в норму, Чжоу Минжуй снова выпрямил спину, поднял голову и посмотрел вдоль улицы.
Там играл бродячий аккордеонист; его мелодии были то протяжными и лиричными, то пылкими и страстными.
Вокруг него собралось немало детей в рваной одежде, чьи лица были восковыми от недоедания.
Слушая музыку и следуя ее ритму, они инстинктивно двигали телами, танцуя в такт своим выдуманным движениям. Их лица светились от счастья, словно каждый из них был маленьким принцем или ангелочком.
Мимо прошла женщина с равнодушным, бесчувственным лицом; подол ее юбки был в грязи, а кожа казалась тусклой.
Ее взгляд был тупым и безжизненным, и лишь когда она посмотрела на стайку детей, в нем мелькнула слабая искорка, словно она увидела себя тридцать лет назад.
Чжоу Минжуй обогнал ее, свернул на другую улицу и остановился перед «Булочной Слин».
Хозяйкой булочной была старушка лет семидесяти по имени Венди Слин. Ее волосы уже полностью поседели, а на лице всегда сияла мягкая улыбка. Сколько Клейн себя помнил, она продавала здесь хлеб и пирожные.
«Ах да, ее тингенские лепешки и лимонные пирожные домашней выпечки просто восхитительны…» — Чжоу Минжуй сглотнул слюну и с улыбкой сказал:
— Миссис Слин, восемь фунтов ржаного хлеба.
— О, малыш Клейн! А где же Бансон, еще не вернулся? — прищурившись в улыбке, спросила Венди.
— Будет через пару дней, — невнятно ответил Чжоу Минжуй.
Венди, беря щипцами ржаной хлеб, вздохнула:
— Он такой трудолюбивый и хороший парень, у него обязательно будет прекрасная жена.
Сказав это, она приподняла уголки губ и с легкой игривостью усмехнулась:
— Теперь все наладится, ты ведь уже выпустился, наш дорогой выпускник исторического факультета университета Хой. Да, скоро ты начнешь зарабатывать деньги, и вам больше не придется жить в такой квартирке. Как минимум, у вас должна быть собственная ванная комната.
— Миссис Слин, сегодня вы ведете себя совсем как юная и бойкая леди, — только и смог сухо рассмеяться в ответ Чжоу Минжуй.
Если бы Клейн смог успешно пройти собеседование и стать преподавателем в Тингенском университете, их семья и впрямь сразу же шагнула бы в средний класс, к безбедной жизни!
В обрывках его памяти даже сохранились мечты об аренде отдельного дома где-нибудь на окраине города: пять-шесть комнат наверху, две ванные комнаты, большой балкон; две комнаты внизу, а еще столовая, гостиная, кухня, еще одна ванная комната и подземная кладовая.
И это не было завышенными ожиданиями. Преподаватель-стажер в Тингенском университете получал 2 золотых фунта в неделю, а после зачисления в штат — 3 золотых фунта и 10 сулов. Для сравнения, старший брат Клейна, Бансон, проработавший много лет, зарабатывал всего 1 фунт и 10 сулов в неделю. Обычный фабричный рабочий получал и того меньше — около фунта или чуть больше. Аренда же такого отдельного дома обошлась бы от 19 сулов до 1 фунта и 18 сулов в неделю.
«Вот она, разница между зарплатой в три-четыре тысячи и пятнадцать тысяч в месяц…» — мысленно проворчал Чжоу Минжуй.
Однако все это было возможно лишь при условии успешного прохождения собеседования в Тингенском университете или университете Баклунда.
Что касается других путей, то человек без связей не мог получить рекомендацию для поступления на государственную службу. А для выпускников исторического факультета выбор работы был еще уже: спрос на личных консультантов у аристократов, банкиров или промышленных магнатов был невелик.
Учитывая, что знания Клейна превратились в «осколки», став полными пробелов, ожидания миссис Слин вызывали у Чжоу Минжуя лишь неловкость и чувство вины.
— Ну что ты, я всегда была такой молодой, — с юмором ответила Венди.
За разговором она сложила взвешенные шестнадцать буханок ржаного хлеба в темно-коричневый бумажный пакет, который Чжоу Минжуй принес с собой, и протянула правую руку:
— Девять пенсов.
Каждая буханка ржаного хлеба весила около полуфунта, с неизбежными небольшими погрешностями.
— Девять пенсов? А разве пару дней назад они не стоили одиннадцать? — рефлекторно спросил Чжоу Минжуй.
А в позапрошлом месяце за них вообще просили пятнадцать пенсов.
— Можешь сказать спасибо отмене «Закона о зерне» и тем людям, что выходили на марши протеста, — с улыбкой развела руками Венди.
Чжоу Минжуй кивнул с таким видом, будто понял. Воспоминания Клейна об этом были обрывочными; он лишь помнил, что суть «Закона о зерне» сводилась к защите цен на отечественную сельскохозяйственную продукцию — до тех пор, пока цены не достигали определенного уровня, импорт зерна из южных стран, таких как Фейнапоттер, Маси и Ленбург, был запрещен.
Но почему тогда люди протестовали против этого закона?
Не став вдаваться в подробности, Чжоу Минжуй, боясь случайно вытащить вместе с деньгами револьвер, осторожно нащупал банкноты, вынул одну из них и протянул миссис Слин.
Получив сдачу в три медных пенса и сунув их в карман брюк, он взял пакет с хлебом и направился к рынку «Латук и мясо», расположенному в квартале отсюда, чтобы купить все необходимое для рагу из баранины с молодым горошком, которое ему наказала приготовить сестра.
На пересечении улицы Железного Креста и улицы Нарциссов находилась городская площадь. Сейчас там было разбито множество шатров, а забавно одетые клоуны сновали повсюду, раздавая листовки.
«Завтра вечером представление цирка?» — Чжоу Минжуй бросил взгляд на листовку в руках прохожего и вполголоса зачитал ее основное содержание.
Мелиссе бы наверняка понравилось. Интересно, сколько стоят билеты? Подумав об этом, Чжоу Минжуй подошел поближе.
Он уже собирался расспросить одного из клоунов в красно-желтом костюме, как вдруг сбоку раздался хриплый женский голос:
— Хочешь погадаю?
Рефлекторно повернув голову, Чжоу Минжуй увидел перед низким шатром женщину в остроконечной шляпе и длинном черном платье.
Ее лицо было раскрашено красным и желтым гримом, а серо-голубые глаза казались бездонными.
— Нет, — покачав головой, ответил Чжоу Минжуй. Откуда у него лишние деньги на гадания?
Женщина улыбнулась и сказала:
— Мое гадание на картах Таро очень точное.
— Таро… — Чжоу Минжуй на мгновение замер.
Звучание этого слова было поразительно похоже на название карт Таро на Земле!
А земные карты Таро как раз и являлись колодой для гадания, отличаясь лишь наличием дополнительных «карт с картинками», каждая из которых имела свой символический смысл.
Стоп… Он вдруг вспомнил о происхождении гадания на картах Таро в этом мире.
Оно не было даровано семью ортодоксальными божествами и не являлось наследием древности. Более ста семидесяти лет назад его изобрел тогдашний консул Республики Интис — Россель Густав.
Этот господин Россель изобрел паровую машину, усовершенствовал парусные суда, сверг правление Королевства Интис и, получив признание Церкви Бога Ремесленников, стал первым консулом новой Республики.
Позже он вел войны на севере и на юге, взял под свою защиту такие страны, как Ленбург, и заставил склонить головы великие державы Северного континента: Королевство Лоэн, Фейнапоттер и Империю Фейсак. После этого он превратил Республику обратно в Империю и провозгласил себя императором «Цезарем».
Именно в период правления Росселя Церковь Бога Ремесленников получила первое публичное божественное откровение с начала Пятой Эпохи, которое изменило титул «Бога Ремесленников» на «Бога Пара и Машин».
Россель также придумал гадание на картах Таро и заложил основы состава колоды и правил карточных игр, среди которых были хорошо знакомые Чжоу Минжую: «Модернизация», «Борьба с землевладельцем», «Техасский холдем» и «Гвинт»…[7]
Кроме того, он отправил флот сквозь штормы и опасные течения, который нашел судоходный путь к Южному континенту, что положило начало колониальной эпохе.
К сожалению, в преклонном возрасте он столкнулся с предательством и в 1198 году Пятой Эпохи был убит в Белом Кленовом Дворце в результате заговора Церкви Вечного Пылающего Солнца, семьи Саурон (бывшей королевской династии Интиса) и других аристократов.
Это… Вспомнив все эти общеизвестные факты, Чжоу Минжуй вдруг почувствовал, как у него свело зубы.
Уж не был ли этот человек его предшественником-попаданцем?
Подумав об этом, Чжоу Минжуй захотел своими глазами увидеть, как выглядят местные карты Таро, поэтому он кивнул женщине в остроконечной шляпе с разрисованным лицом:
— Если это не… э-э… если цена разумная, я попробую.
Женщина тут же рассмеялась:
— Господин, вы сегодня мой первый клиент, поэтому для вас — бесплатно.
— Бесплатно? Бесплатные вещи — самые дорогие! — беззвучно пробормотал Чжоу Минжуй, твердо решив, что от любых дополнительных услуг, какие бы они ни были, он решительно откажется.
Если ты такая умелая, то нагадай, что я попаданец!
Подумав об этом, Чжоу Минжуй вслед за женщиной с красно-желтым гримом на лице, пригнувшись, вошел в низкий шатер.
Внутри шатра было очень темно, проникало лишь немного света, едва освещая стол, усеянный картами.
Женщине в остроконечной шляпе это нисколько не мешало; ее длинное черное платье, словно плывя по воде, обогнуло стол, она села напротив и зажгла свечу.
Колеблющийся тускло-желтый свет сделал шатер полутемным-полусветлым, в одно мгновение добавив ему таинственности.
Чжоу Минжуй невозмутимо сел, скользнул взглядом по картам Таро на столе и обнаружил знакомые ему Старшие Арканы: «Маг», «Император», «Повешенный» и «Умеренность».
«Товарищ Россель и впрямь мой предшественник… интересно, не земляк ли он из моей Империи Великих Гурманов…»[8] — уголки губ Чжоу Минжуя дрогнули, и он на мгновение впал в прострацию.
Не успел он досмотреть перевернутые карты на столе, как женщина, заявлявшая, что ее гадания очень точны, сгребла все карты Таро вместе, сложила их в стопку и пододвинула к нему.
— Ты тасуешь и сдвигаешь колоду, — хриплым голосом произнесла цирковая гадалка.
— Мне тасовать? — подсознательно переспросил Чжоу Минжуй.
Красно-желтый грим на лице гадалки дрогнул, она слегка улыбнулась и сказала:
— Конечно, судьбу каждого человека может предсказать только он сам, а я лишь толковательница.
Чжоу Минжуй тут же настороженно спросил:
— За толкование ведь не берется дополнительная плата?
Как диванный фольклорист, я насмотрелся подобных уловок!
Гадалка явно опешила и лишь через некоторое время глухо ответила:
— Бесплатно.
Чжоу Минжуй успокоился, засунул револьвер чуть поглубже в карман, а затем уверенно протянул обе руки, ловко перетасовал и сдвинул карты.
— Готово, — он положил перетасованную колоду в центр стола.
Гадалка сцепила руки в замок, серьезно посмотрела некоторое время на карты и вдруг спросила:
— Прошу прощения, забыла спросить, на что ты хочешь погадать?
В свое время, пытаясь ухаживать за своей первой, но так и не состоявшейся любовью, Чжоу Минжуй тоже изучал карты Таро, поэтому ответил без колебаний:
— Прошлое, настоящее и будущее.
Это был один из раскладов Таро: три карты выкладывались по порядку, символизируя соответственно прошлое, настоящее и будущее.
Гадалка сначала кивнула, затем уголки ее губ поползли вверх, обнажая легкую улыбку:
— Тогда, пожалуйста, перетасуй колоду еще раз. Только понимая, о чем именно ты хочешь спросить, можно вытащить карты, которые действительно имеют символическое значение.
«Ты сейчас издеваешься надо мной… Неужели надо быть такой мелочной, ну подумаешь, я все время подчеркивал, что это бесплатно…» — мышцы на лице Чжоу Минжуя дернулись, он глубоко вдохнул, взял карты Таро, снова их перетасовал и сдвинул.
— Теперь все нормально? — Он положил сдвинутую колоду на стол.
— Да, — гадалка протянула пальцы, сняла верхнюю карту и положила ее слева от Чжоу Минжуя, ее голос стал еще более хриплым: — Эта карта символизирует прошлое.
Гадалка положила вторую карту прямо перед Чжоу Минжуем:
— Эта символизирует настоящее.
Затем она взяла третью карту и положила ее справа от него:
— Эта символизирует будущее. Какую карту ты хочешь открыть первой?
Закончив с этим, гадалка подняла голову и своими серо-голубыми глазами глубоко посмотрела на Чжоу Минжуя.
— Давай сначала «настоящее», — немного подумав, сказал Чжоу Минжуй.
Гадалка медленно кивнула и перевернула карту, лежавшую прямо перед ним.
На этой карте был изображен молодой человек в роскошных одеждах и великолепном головном уборе; на плече он нес посох, на конце которого висел узелок, а сзади его тянула за штанину собачка. Номер карты был «0».
— Шут, — гадалка тихо назвала карту, ее серо-голубые глаза пристально смотрели на Чжоу Минжуя.
«Шут? Нулевая карта Таро? Начало? Начало, содержащее в себе все возможности?»
Чжоу Минжуя нельзя было назвать даже начинающим любителем Таро, он мог сделать лишь поверхностное толкование, опираясь на свои впечатления.
Как раз в тот момент, когда гадалка собиралась заговорить, полог шатра внезапно откинули, внутрь ворвался яркий солнечный свет, ослепив сидевшего спиной ко входу Чжоу Минжуя, который инстинктивно зажмурился.
— Опять притворяешься мной! Гадать — это моя работа! — гневно прорычал женский голос. — Быстро возвращайся! Запомни, ты всего лишь укротительница зверей!
«Укротительница зверей?»
Привыкнув к свету, Чжоу Минжуй увидел в дверях женщину в такой же остроконечной шляпе, черном платье и с таким же красно-желтым гримом, только она была выше и худее.
Женщина, сидевшая перед ним, поспешно встала и с досадой произнесла:
— Не обращай внимания, мне просто это нравится. И надо сказать, иногда мои гадания и толкования бывают весьма точными, правда…
Говоря это, она приподняла подол платья, обогнула стол сбоку и быстрыми шагами покинула шатер.
— Господин, хотите, чтобы я истолковала вам расклад? — с улыбкой спросила настоящая гадалка, глядя на Чжоу Минжуя.
Он дернул уголками губ и искренне переспросил:
— Бесплатно?
— … Нет, — ответила настоящая гадалка.
— Тогда не надо, — Чжоу Минжуй сунул руку обратно в карман, придерживая револьвер и банкноты, нагнулся и вышел из шатра.
«Ну надо же, наткнулся на укротительницу зверей, гадающую на Таро!»
«Укротительница, которая не хочет стать гадалкой — плохой клоун?»
Чжоу Минжуй быстро выбросил это из головы. На рынке «Латук и мясо» он потратил 7 пенсов на 1 фунт баранины не самого лучшего качества, купил молодой горошек, капусту, лук, картошку и прочее. Включая купленный ранее хлеб, в общей сложности он потратил 25 медных пенсов, то есть 2 сула и 1 пенни.
— Деньги улетают как вода, бедный Бансон… — Чжоу Минжуй не только потратил две бумажные купюры, которые взял с собой, но и выложил пенни, лежавший в кармане брюк.
Бросив эту фразу, он не стал больше ни о чем думать и поспешил домой.
Теперь, когда у него есть основной продукт питания, можно проводить ритуал на удачу!
Дождавшись, когда все жильцы со второго этажа разойдутся, Чжоу Минжуй не спешил начинать ритуал, а сначала перевел фразы вроде «Бессмертный Владыка Небес и Земли ради блага живых» на древний фейсакский и лоэнский языки, решив, что если оригинальное заклинание не сработает, на следующий день он попробует снова, но уже на местных языках!
В конце концов, нужно было учитывать разницу между двумя мирами и следовать поговорке «в чужой монастырь со своим уставом не ходят».
Что же касается перевода на гермес — древний язык, используемый для молитв и жертвоприношений, — Чжоу Минжую не хватило словарного запаса, чтобы с этим справиться.
Сделав всё это, он достал из бумажного пакета четыре буханки ржаного хлеба: одну положил в угол, где раньше стояла угольная печь, другую — за основание ростового зеркала, третью — на шкаф, на стыке двух стен, а четвертую — справа от письменного стола, где была свалена всякая всячина.
Глубоко вздохнув, Чжоу Минжуй вышел на середину комнаты, несколько минут успокаивался, а затем с серьезным видом начал идти против часовой стрелки, очерчивая квадрат.
Сделав первый шаг, он тихо нараспев произнес:
— Бессмертный Владыка Небес и Земли ради блага живых.
На втором шаге он искренне прошептал:
— Небесный Повелитель Небес и Земли ради блага живых.
На третьем шаге Чжоу Минжуй, затаив дыхание, пробормотал:
— Возвышенный Владыка Небес и Земли ради блага живых.
Сделав четвертый шаг, он с шумом выдохнул и от всего сердца мысленно произнес:
— Небесный Владыка Небес и Земли ради блага живых.
Пройдя квадрат и вернувшись на исходную позицию, Чжоу Минжуй закрыл глаза и стал ждать результата; в его сердце переплетались ожидание, тревога, надежда и страх.
Смогу ли я вернуться?
Сработает ли это?
А вдруг случится что-то непредвиденное?
Темнота перед глазами окрасилась в темно-красные тона от пробивающегося сквозь веки света, мысли в голове Чжоу Минжуя бурлили, не давая ему успокоиться.
И в этот момент он вдруг почувствовал, что воздух вокруг словно перестал двигаться, став густым и жутким.
Следом за этим в его ушах раздался шепот: то тихий, то пронзительный, то иллюзорный, то соблазнительный, то яростный, то безумный.
Хоть Чжоу Минжуй и не понимал, о чем этот шепот, он все равно не мог удержаться, чтобы не прислушаться и не попытаться разобрать слова.
У него снова заболела голова, да так сильно, словно в нее вонзили стальной лом.
Ему казалось, что голова вот-вот взорвется, а мысли окрасились в психоделические цвета.
Он понимал, что что-то не так, изо всех сил пытался открыть глаза, но никак не мог выполнить это простое действие.
Все его тело напряглось еще сильнее и могло в любой момент сломаться. В этот миг у Чжоу Минжуя вдруг возникла самоироничная мысль:
«Не ищи неприятностей на свою голову — и не умрешь…»[9]
Когда он больше не мог терпеть, когда натянутая струна в его мозгу готова была лопнуть, бормотание бесчисленных голосов отступило, вокруг стало очень тихо, а атмосфера сделалась весьма зыбкой.
И не только атмосфера, Чжоу Минжуй почувствовал, что и его тело стало таким же зыбким и невесомым.
Он снова попытался открыть глаза, и на этот раз у него получилось очень легко.
В его глазах отразился окутывающий всё серый туман, тусклый, размытый, безграничный.
— Что здесь происходит? — изумленно оглянулся по сторонам Чжоу Минжуй, а затем посмотрел вниз и обнаружил, что парит на краю бескрайнего серого тумана.
Серый туман струился подобно воде, усеянный темно-красными «звездами»; одни из них были огромными, другие — крошечными, одни прятались в глубине, другие плавали на поверхности.
Глядя на эту сцену, напоминающую голографическое изображение, Чжоу Минжуй наполовину в недоумении, наполовину из исследовательского интереса протянул правую руку, пытаясь коснуться плавающей на поверхности темно-красной «звезды» справа от него, чтобы найти способ выбраться отсюда.
Как только его пальцы коснулись поверхности звезды, из его тела вдруг хлынула водная рябь, отчего «темно-красный» свет взорвался, словно фантастический фейерверк.
Чжоу Минжуй от неожиданности отпрянул и в панике отдернул правую руку, случайно задев еще одну «темно-красную» звезду.
В результате эта «звезда» тоже вспыхнула ярким светом.
А сам Чжоу Минжуй почувствовал, как его голова опустела, а сознание помутилось.
Столица Королевства Лоэн, Баклунд, район Императрицы. Внутри роскошной виллы.
Одри Холл сидела перед туалетным столиком, поглаживая бронзовое зеркало со старинными узорами и трещинами на поверхности.
— Волшебное зеркальце, волшебное зеркальце, проснись скорее…
Именем семьи Холл, я приказываю тебе проснуться!
…
Она перепробовала одну фразу за другой, но зеркало никак не реагировало.
Спустя более десяти минут она наконец сдалась, обиженно поджала губы и тихо пробормотала:
— Папа все-таки обманул меня. Каждый раз он рассказывал, что это зеркало — сокровище Черного Императора из древней империи Соломона, что это необычный артефакт…
Не успела она договорить, как бронзовое зеркало на столе внезапно расцвело темно-красным светом, окутав ее.
Море Соня. Трехмачтовый парусник, явно отставший от своего времени, плыл сквозь шторм.
Элджер Уилсон стоял на палубе; его тело поднималось и опускалось вместе с качкой, но он легко удерживал равновесие.
Он был одет в мантию, расшитую узорами из молний, и держал в руках стеклянную бутылку причудливой формы. В ней то клубились пузыри, то иней сгущался в снег, то ветер оставлял свои следы.
— Не хватает только крови призрачной акулы… — пробормотал Элджер.
В этот самый момент между стеклянной бутылкой и его ладонью вспыхнул темно-красный свет, мгновенно затопив все вокруг.
Над бескрайним серо-белым туманом Одри Холл вновь обрела зрение. В страхе и замешательстве она огляделась по сторонам и увидела, что мужчина по диагонали от нее, чья голова и фигура были размытыми, делает то же самое.
Вслед за этим они почти одновременно обнаружили, что неподалеку стоит загадочный человек, полностью окутанный серо-белым туманом.
Этот «загадочный человек», Чжоу Минжуй, тоже был ошеломлен.
— Ваше превосходительство, где мы находимся?
— Что вы собираетесь делать?
Одри и Элджер сначала оцепенели и погрузились в молчание, но вскоре заговорили в один голос.
Тот же лоэнский язык, то же гнетущее и напряженное чувство.
«Где мы? Что вы собираетесь делать?» Я бы и сам хотел это знать… Чжоу Минжуй успокоился и мысленно повторил вопросы этих двоих.
Но больше всего его поразили не слова и не смысл их вопросов, а паника, настороженность, страх и благоговение, которые демонстрировали эти мужчина и женщина!
Необъяснимым образом затащив двух человек в этот мир над серым туманом, даже он сам, будучи «виновником», испытал крайнее изумление и шок, что уж говорить о них — невольных участниках!
Для них подобное происшествие, вероятно, вообще выходит за грань воображения.
В это мгновение Чжоу Минжую пришли на ум два варианта действий: первый — притвориться такой же жертвой, скрыть свою истинную личность, тем самым заслужив определенное доверие, и просто наблюдать за происходящим, чтобы потом ловить рыбу в мутной воде[10]; второй — поддержать таинственный и непостижимый образ в глазах этих двоих, взять инициативу в свои руки и извлечь из ситуации ценную информацию.
Времени на долгие раздумья не было. Ухватившись за мелькнувшую мысль, Чжоу Минжуй быстро принял решение в пользу второго варианта.
Нужно сыграть на их нынешнем психологическом состоянии и извлечь из этого максимальную выгоду!
Над серым туманом на несколько секунд повисла тишина. Затем Чжоу Минжуй усмехнулся; его тон был ровным, а голос — низким, но не глухим, словно он отвечал на вежливое приветствие гостей:
— Это просто попытка.
Просто попытка… Попытка? Одри Холл смотрела на таинственного мужчину, окутанного серо-белым туманом, чувствуя, что все происходящее было нелепым, забавным, пугающим и причудливым.
Она только что сидела в своей спальне перед туалетным столиком, и в мгновение ока «оказалась» в этом месте, заполненном серым туманом!
Уму непостижимо!
Сделав глубокий вдох, Одри изобразила безупречную светскую улыбку и с заметной тревогой спросила:
— Ваше превосходительство, попытка уже завершилась? Вы можете отпустить нас обратно?
Элджер Уилсон тоже хотел прощупать почву, но, будучи человеком более опытным и сдержанным, подавил свой порыв и остался молчаливо наблюдать.
Чжоу Минжуй посмотрел на задавшую вопрос. Сквозь туманную пелену он смутно различал силуэт высокой девушки с мягкими золотистыми волосами, но черты её лица оставались неясными.
Не торопясь с ответом, он повернул голову к мужчине. У того были темно-синие, спутанные, как морские водоросли, волосы; он был среднего роста и не отличался крепким телосложением.
В этот момент на Чжоу Минжуя снизошло озарение: когда он станет сильнее или лучше поймет природу этого мира серого тумана, он, возможно, сумеет пробиться сквозь пелену и четко разглядеть их лица.
В этой ситуации они — гости, а я — хозяин!
С изменением настроя Чжоу Минжуй тут же уловил детали, на которые раньше не обратил внимания.
И девушка со сладким голосом, и этот сдержанный, закрытый мужчина выглядели весьма иллюзорно, отливая легкой краснотой, словно были проекциями тех двух темно-красных «звезд» над серым туманом.
А проекция эта строилась на невидимой, неосязаемой, но вполне ощутимой связи между ним и этим багровым свечением.
«Стоит разорвать эту связь — проекция рассеется, и они вернутся…» Чжоу Минжуй едва заметно кивнул, посмотрел на златовласую девушку и тихо рассмеялся:
— Конечно, если вы официально об этом попросите, я могу вернуть вас прямо сейчас.
Не уловив в его голосе злого умысла, Одри вздохнула с облегчением. Она поверила, что человек, способный на столь невероятные вещи, дав обещание, непременно его сдержит.
Немного успокоившись, девушка уже не спешила просить об уходе. В её изумрудных глазах, метнувшихся из стороны в сторону, вспыхнул необычный огонек.
С трепетом, нетерпением и предвкушением она сказала:
— Это и впрямь удивительный опыт… Хм, я всегда мечтала о чем-то подобном. Я хочу сказать, мне нравится всё таинственное, сверхъестественные чудеса… Нет, главное… Я имела в виду, Ваше превосходительство, что я должна сделать, чтобы стать Потусторонней?
Чем больше она говорила, тем сильнее воодушевлялась, от волнения её речь стала сбивчивой. Мечта, зародившаяся в детстве, когда она слушала рассказы старших о всяких диковинках и чудесах, казалось, наконец-то могла осуществиться.
«Отличный вопрос! Я бы и сам не отказался узнать ответ…» — мысленно съязвил Чжоу Минжуй.
Он задумался над тем, как ответить, чтобы сохранить свой ореол непостижимости.
В то же время ему показалось, что вести беседу стоя как-то несолидно[11]. Разве для такой сцены не подошел бы величественный храм, длинный стол и массивные стулья с высокими спинками, покрытые древними узорами и дышащие мистикой? А он сам восседал бы во главе стола и безмолвно взирал на гостей.
Едва эта мысль пришла Чжоу Минжую в голову, как серый туман внезапно заклубился, напугав Одри и Элджера.
В мгновение ока они увидели, как вокруг выросли уходящие ввысь каменные колонны, а сверху их накрыл исполинский купол.
Всё строение было грандиозным, величественным и монументальным, словно дворец королей гигантов из старинных легенд.
Прямо под куполом, посреди клубящегося тумана, возник длинный бронзовый стол, по бокам от которого стояло по десять кресел с высокими спинками; такие же сиденья появились и на обоих концах стола. На спинках кресел, где мерцали яркие искры и переливалось темное багровое сияние, были выгравированы причудливые созвездия, не имеющие аналогов в реальности.
Одри и Элджер оказались сидящими ровно друг напротив друга — на местах, ближайших к главе стола.
Девушка посмотрела налево, затем направо и невольно пробормотала:
— Какое чудо…
«И впрямь чудо…» — Чжоу Минжуй протянул правую руку, едва заметно поглаживая край бронзового стола и стараясь ничем не выдать своих эмоций.
Элджер тоже огляделся по сторонам. После нескольких секунд молчания он вдруг заговорил, ответив на вопрос Одри вместо Чжоу Минжуя:
— Вы из Лоэна, верно?
— Если хотите стать Потусторонней, присоединяйтесь к Церкви Богини Вечной Ночи, Церкви Повелителя Бурь или Церкви Бога Пара и Машин.
— Подавляющее большинство людей за всю жизнь так и не сталкиваются ни с чем потусторонним, начиная подозревать, что у Церкви тоже нет ничего сверхъестественного. Даже среди священнослужителей многих крупных Церквей бытуют подобные настроения. Однако могу с уверенностью заявить: в арбитражных судах, инквизиции и карательных органах Потусторонние по-прежнему существуют. Они всё так же противостоят опасностям, зреющим во тьме, просто их число значительно сократилось по сравнению с началом Железной Эпохи и более древними временами.
Чжоу Минжуй слушал крайне внимательно, но всем своим видом старался демонстрировать скучающее равнодушие, словно слушал детские сказки.
Опираясь на обрывочные исторические знания Клейна, он знал, что «Железная Эпоха» — это нынешняя эпоха, Пятая Эпоха, начавшаяся тысяча триста сорок девять лет назад.
Одри спокойно выслушала его, затем слегка выдохнула и произнесла:
— Господин, всё это мне известно, даже больше: я знаю о Ночных Ястребах, о Карателях и Механизме Разума. Но я не хочу терять свободу.
Элджер тихо усмехнулся и уклончиво ответил:
— А вы думали, стать Потусторонним можно, не заплатив за это никакую цену? Если вы не рассматриваете вариант присоединения к Церкви с последующим прохождением испытаний, то вам остается лишь обратиться к королевской семье, к аристократам, чья родословная насчитывает тысячелетия, или же уповать на удачу в поисках скрывающихся во тьме зловещих организаций.
Одри машинально надула щеки, после чего поспешно огляделась и, лишь убедившись, что ни «таинственный господин», ни её собеседник не заметили этого легкомысленного жеста, продолжила расспросы:
— Неужели других путей нет?
Элджер погрузился в молчание. Спустя добрый десяток вдохов он повернул голову к Чжоу Минжую, который безмолвно и спокойно наблюдал за ними.
Поскольку тот никак не выразил своего отношения, мужчина снова перевел взгляд на Одри и, тщательно подбирая слова, сказал:
— Вообще-то, у меня есть два рецепта зелий 9-й Последовательности.
«9-я Последовательность?» — пробормотал про себя Чжоу Минжуй.
— Правда? И какие же? — судя по всему, Одри прекрасно понимала ценность рецепта 9-й Последовательности.
Откинувшись на спинку кресла, Элджер неспешно ответил:
— Как вам известно, человек может стать истинным Потусторонним только с помощью зелий. Их названия ведут свое происхождение от «Скрижали Богохульства». Пройдя через бесчисленные переводы с языков гигантов, эльфов, древнего гермеса, древнего фейсакского и современного гермеса, названия неизбежно менялись в духе времени. Суть не в самом названии, а в том, способно ли оно передать «базовый символ» конкретного зелья.
Первый из рецептов 9-й Последовательности называется «Моряк». Он наделит вас исключительным чувством равновесия: вы сможете уверенно передвигаться даже по палубе корабля в самый сильный шторм, словно идете по твердой земле. Также вы обретете огромную силу и скрытую под кожей призрачную чешую. Вы станете неуловимы, как рыба, и обретете в воде грацию Морского Народа. Даже без какого-либо снаряжения вы сможете легко находиться под водой не менее десяти минут.
— Звучит потрясающе… «Дитя Моря» Повелителя Бурь? — с надеждой переспросила Одри, пытаясь убедиться в своей догадке.
— В древности оно действительно так называлось, — Элджер не стал делать паузу и продолжил. — Второй рецепт 9-й Последовательности называется «Зритель». Не знаю, как его величали в старину. Это зелье дарует вам выдающиеся умственные способности и невероятную наблюдательность. Уверен, вы бывали в опере или театре и прекрасно понимаете суть слова «Зритель». Вы сможете, словно сторонний наблюдатель, изучать «актеров» в мирской суете, читая их истинные мысли по выражению лиц, манерам, речевым привычкам и скрытым жестам.
Тут Элджер сделал акцент:
— Но вы должны твердо запомнить: будь то роскошный банкет или шумная улица, Зритель всегда остается лишь зрителем.
Глаза Одри загорелись. Лишь спустя долгое время она произнесла:
— Почему? Ладно, оставим это на потом. Мне… Думаю, мне нравится сама идея «Зрителя». Как я могу получить рецепт? Что я должна предложить вам взамен?
Элджер, будто давно ожидавший этого, ответил низким голосом:
— Кровь призрачной акулы. Как минимум сто миллилитров крови призрачной акулы.
Сначала Одри с воодушевлением кивнула, но затем обеспокоенно спросила:
— Если я смогу её достать — подчеркиваю, если — как мне её передать вам? И какие у меня гарантии, что, получив кровь, вы отдадите мне рецепт, и что этот рецепт будет настоящим?
Обыденным тоном Элджер ответил:
— Я дам вам адрес. Как только я получу кровь призрачной акулы, то вышлю вам рецепт по почте или же продиктую его прямо здесь.
Что же касается гарантий… Думаю, если таинственный господин выступит свидетелем нашей сделки, то нам обоим будет спокойнее.
С этими словами он перевел взгляд на Чжоу Минжуя, восседающего во главе стола:
— Ваше превосходительство, вы, обладающий непостижимым могуществом и сумевший притянуть нас сюда, станете нашим гарантом. Ни я, ни она не осмелимся нарушить клятву, скрепленную вашим свидетельством.
— Верно! — глаза Одри блеснули, и она с энтузиазмом поддержала идею.
Для неё таинственный господин с такими невероятными способностями был более чем «авторитетным» гарантом.
Разве у неё или у парня напротив хватит духу его обмануть!
Вполоборота развернувшись к Чжоу Минжую, Одри с мольбой в глазах произнесла:
— Ваше превосходительство, прошу вас, станьте свидетелем нашей сделки.
И лишь тут она поняла, что забыла об одной крайне важной, даже бестактной вещи, и торопливо добавила:
— Ваше превосходительство, как нам следует к вам обращаться?
Элджер тоже слегка кивнул и серьезно спросил:
— Ваше превосходительство, как мы можем к вам обращаться?
Чжоу Минжуй на мгновение растерялся. Его пальцы, покоящиеся на бронзовом столе, начали слегка постукивать по поверхности, а в голове вдруг всплыл результат недавнего гадания.
Откинувшись на спинку кресла, он убрал правую руку, сцепил пальцы в замок, подперев ими подбородок, и, с улыбкой глядя на них двоих, произнес:
— Вы можете называть меня…
Он сделал небольшую паузу и мягко, ровным тоном закончил:
— Шут.
— Вы можете называть меня Шутом.
Этот короткий ответ быстро растворился в величественном храме и клубящемся тумане, но в сердцах Одри и Элджера он еще долго отдавался эхом, расходясь круг за кругом.
Неожиданное, но в то же время абсолютно подходящее к ситуации имя — имя, идеально воплощающее загадочность, могущество и непостижимость!
После нескольких секунд тишины Одри встала, слегка приподняла подол платья, чуть согнула колени и сделала реверанс:
— Уважаемый господин Шут, позвольте мне взять на себя смелость и попросить вас: не могли бы вы стать свидетелем нашей сделки?
— Мелочь, — ответил Чжоу Минжуй, чьи мысли стремительно закружились, подбирая ответ, подобающий его статусу.
— Для нас это большая честь, господин Шут, — Элджер также встал, прижал правую руку к груди и низко поклонился.
Чжоу Минжуй сделал легкий жест правой рукой, словно прося их сесть, и с улыбкой произнес:
— Продолжайте.
Элджер кивнул, снова сел и посмотрел на Одри:
— Если вам удастся раздобыть кровь призрачной акулы, попросите кого-нибудь доставить ее в бар «Воин и море» на Пеликан-стрит в районе Белой Розы, в порту Притц. Скажите хозяину Уильямсу, что это то, что просил «Капитан». Как только я подтвержу получение, как вы предпочитаете: чтобы я отправил вам рецепт зелья по почте или продиктовал его прямо здесь?
Одри немного подумала и с улыбкой ответила:
— Я выбираю более безопасный способ — прямо здесь, хотя это и станет серьезным испытанием для моей памяти.
Раз господин Шут согласился стать свидетелем сделки, значит, подобные «собрания» повторятся и в будущем.
Подумав об этом, она внезапно повернула голову и, сияя глазами, с интересом посмотрела на Чжоу Минжуя, предложив:
— Господин Шут, вы не будете возражать против еще нескольких подобных «попыток»?
Спокойно выслушав ее, Элджер тоже почувствовал воодушевление и поспешил добавить:
— Господин Шут, разве вы не находите такие «собрания» весьма любопытными? Хотя ваша сила превосходит наше воображение, в мире всегда найдутся сферы, которые вам неизвестны или в которых вы не специализируетесь. Сидящая напротив леди явно благородного происхождения, у меня же есть свой собственный опыт, знания, каналы связи и ресурсы. Возможно, в будущем мы с ней сможем помочь вам в решении каких-то незначительных дел, которыми вам будет неудобно заниматься лично.
С его точки зрения, раз уж он оказался втянут сюда без всякой защиты и возможности сопротивляться, значит, инициатива полностью находилась в руках таинственного господина Шута. Отказаться и больше не участвовать в «собраниях» — не тот вариант, в успешности которого можно было быть уверенным. Поэтому лучше было копнуть глубже, найти плюсы в этой ситуации и компенсировать свою пассивность и невыгодное положение полученной выгодой.
У трех сторон за длинным столом было разное прошлое, разные ресурсы, разные каналы информации и разное понимание мистического мира. Если они смогут обмениваться опытом и ограниченно сотрудничать, это приведет к невероятным и непредсказуемым, но прекрасным результатам!
Например, упомянутый только что обмен ресурсами. Например, если бы он захотел кого-то убить, он мог бы просто попросить о помощи «члена собрания», который ни внешне, ни по сути не имел с ним никаких связей; это пустило бы расследование по совершенно ложному следу.
«Леди благородного происхождения… Неужели мои манеры и мой акцент так меня выдают?» Одри слегка приоткрыла рот, на мгновение опешив, но быстро пришла в себя и без колебаний кивнула:
— Господин Шут, я считаю, что это прекрасное предложение. Если эти «собрания» станут регулярными, вы вполне сможете поручать нам дела, которыми вам будет неудобно заниматься лично. Разумеется, если это будет в пределах наших возможностей.
С самого начала Чжоу Минжуй взвешивал все за и против. Большее количество «собраний» действительно позволило бы ему узнать больше тайн Потусторонних и оккультных знаний, что помогло бы в будущем найти путь домой. Например, на следующем «собрании» наверняка появится рецепт зелья «Зритель». Аналогичным образом, он мог бы собирать информацию для своей нынешней реальности и получать определенную помощь.
Однако чем больше «собраний», тем выше риск раскрыть свою истинную сущность!
«И правда, в каком бы мире ты ни находился, не бывает дел, в которых есть только плюсы…» — Чжоу Минжуй снова вытянул правую руку и начал легко постукивать пальцами по краю длинного стола.
Понимая, что созыв и роспуск «собрания» полностью находятся в его руках, и даже если вскроются какие-то проблемы, все останется под контролем, Чжоу Минжуй решил, что плюсы явно перевешивают минусы, и быстро принял решение.
Он перестал постукивать по столу и, встретив четыре полных ожидания и тревоги взгляда, улыбнулся:
— Я сторонник равноценного обмена.
— Я не стану заставлять вас помогать мне безвозмездно.
— Каждый понедельник, в три часа дня, старайтесь находиться в одиночестве. Когда я проведу еще несколько попыток и разберусь с некоторыми деталями, возможно, вы сможете заранее брать отгул и вам не придется беспокоиться о том, что вы окажетесь в неподходящей обстановке.
Это означало, что он согласился с предложением Элджера и Одри.
Одри, которой только исполнилось семнадцать, всегда была окружена заботой, и в ней еще жила юношеская непосредственность. Услышав ответ господина Шута, она не смогла сдержать радости: сжала кулачки и легонько взмахнула ими перед грудью.
— Тогда, может быть, нам стоит придумать себе кодовые имена? В конце концов, мы не можем общаться под своими настоящими именами, — не дожидаясь ответа Элджера, сказала она с горящими глазами и огромным энтузиазмом.
«Хотя мою истинную личность, возможно, и не утаить от господина Шута, парень напротив тоже кажется довольно опасным. Нельзя позволить ему узнать, кто я на самом деле!»
— Отличная идея, — коротко и легко ответил Чжоу Минжуй.
Одри тут же принялась за работу, размышляя вслух:
— Вы — господин Шут, имя из карт Таро. Раз уж у нас регулярное, долгосрочное и тайное «собрание», то и имена должны быть в едином стиле. Хм, я тоже выберу что-нибудь из Таро.
Ее тон становился все более веселым:
— Решено, мое кодовое имя — «Справедливость»!
Это была одна из двадцати двух Старших Арканов Таро.
— А вы, сэр? — Одри с улыбкой посмотрела на своего «коллегу» напротив.
Элджер слегка нахмурился, но тут же расслабился:
— Повешенный.
Еще один Старший Аркан.
— Хорошо, значит, нас можно считать основателями Клуба Таро! — сначала радостно выпалила Одри, а затем с легкой робостью посмотрела на Чжоу Минжуя, окутанного серо-белым туманом: — Вы не против, господин Шут?
Чжоу Минжуй усмехнулся и покачал головой:
— В таких мелочах вы можете решать сами.
— Спасибо! — Одри явно была в восторге.
Затем она снова посмотрела на Элджера:
— Господин Повешенный, не могли бы вы повторить адрес еще раз? Боюсь, моя память меня подведет.
— Без проблем, — Элджер был вполне доволен серьезным подходом Одри и повторил адрес снова.
Трижды повторив его про себя, Одри с энтузиазмом продолжила:
— Говорят, карты Таро — это всего лишь игра, придуманная императором Росселем, и на самом деле они не обладают функцией гадания?
— Нет. Чаще всего гадание исходит от нас самих. У каждого человека есть духовность, каждый может контактировать с духовным миром, с информацией более высокого уровня, касающейся его самого. Просто обычные люди не могут этого почувствовать, не говоря уже о том, чтобы истолковать полученные «подсказки». Когда они используют инструменты для гадания, эта информация проявляется через них. Самый простой пример — сны и толкование снов, — Элджер посмотрел на Чжоу Минжуя и, видя, что тот ничего не говорит, опроверг утверждение Одри: — Карты Таро на самом деле относятся к таким инструментам. Они используют больше символов, более логичные элементы, чтобы помочь нам проще и точнее толковать «подсказки».
Чжоу Минжуй казался равнодушным, но на самом деле слушал очень внимательно. Однако его голова начала пустеть, а боль пульсировала всё сильнее.
— Понятно, — кивнула в знак согласия Одри, а затем подчеркнула: — Я не это имела в виду. Я не сомневаюсь в картах Таро. Я слышала, что император Россель на самом деле создал другую колоду карт, тайную, символизирующую некие неизвестные силы. Всего их было двадцать две. Завершив ее, он на ее основе придумал двадцать два Старших Аркана Таро как инструмент для игры. Верна ли эта версия?
Она посмотрела на Чжоу Минжуя, словно ожидая получить ответ от таинственного господина Шута.
Чжоу Минжуй лишь улыбался и ничего не говорил, переведя взгляд на «Повешенного» с видом «а ну-ка, проверь свои знания».
Элджер инстинктивно выпрямился и сказал низким голосом:
— Да, говорят, император Россель видел Скрижаль Богохульства, и в этой колоде карт скрыты тайны двадцати двух божественных путей.
— Двадцать два божественных пути… — с оттенком благоговения повторила Одри.
В этот момент головная боль Чжоу Минжуя усилилась, и он почувствовал, как незримая связь между ним, темно-красными звездами и серо-белым туманом начала колебаться.
— Что ж, на сегодня наше собрание окончено, — он тут же принял решение и произнес низким голосом.
— Слушаюсь вашей воли, — Элджер склонил голову в поклоне.
— Слушаюсь вашей воли, — Одри повторила за Повешенным.
У нее было еще так много вопросов и идей, ей совершенно не хотелось заканчивать.
Разрывая связь, Чжоу Минжуй улыбнулся и сказал:
— Будем ждать следующего собрания.
«Звезды» снова вспыхнули, и темно-красный свет отхлынул, словно вода. Как только Одри и Элджер услышали слова господина Шута, их силуэты стали еще более размытыми и иллюзорными.
Менее чем за секунду «проекции» рассыпались, и над серым туманом вновь воцарилась тишина.
Чжоу Минжуй почувствовал, как стремительно тяжелеет. Окружающая зыбкость исчезла, в глазах на мгновение потемнело, а затем их ослепило яркое солнце.
Он по-прежнему стоял посреди своей комнаты в квартире.
— Словно сон… Что же это за мир серого тумана… Кто или какая сила вызвала эти изменения? — тихо пробормотал Чжоу Минжуй, полный недоумения, и на ногах, словно налитых свинцом, подошел к столу.
Он взял ранее оставленные карманные часы, чтобы проверить, сколько прошло времени.
— Течение времени один к одному, — сделал он примерный вывод.
Отложив часы, с раскалывающейся от пульсирующей боли головой, он больше не мог держаться на ногах и сел на стул. Опустив голову, он начал массировать виски большим и средним пальцами левой руки.
Спустя долгое время он вдруг вздохнул и произнес по-китайски:
— Похоже, в ближайшее время мне не вернуться…
Только невежды не ведают страха. Став свидетелем таких чудес и узнав о Потусторонних и мистическом мире, Чжоу Минжуй больше не осмеливался безрассудно экспериментировать с «ритуалами на удачу» на древнем фейсакском или лоэнском языках!
Кто знает, не приведет ли это к иному результату, возможно, еще более странному и пугающему. Это могло бы оказаться хуже смерти!
— Как минимум нужно глубоко разобраться в оккультизме, прежде чем пробовать снова, — с безысходностью подумал он.
К счастью, так называемое «собрание» могло бы ему в этом помочь.
После очередного периода молчания он с унынием, разочарованием, болью и тоской произнес:
— С этого момента я — Клейн.
…
Клейн заставил себя переключить мысли на поиск решений и планирование, чтобы прогнать негативные эмоции.
«Возможно, на следующей неделе я смогу подслушать рецепт зелья „Зритель“…»
«Это „собрание“ было поистине удивительным. Люди из разных уголков мира смогли преодолеть тысячи миль, оказаться лицом к лицу, чтобы общаться и обмениваться знаниями. Э-э, звучит как-то знакомо…»
Клейн на секунду замер, а затем рассмеялся, массируя виски и с самоиронией тихо бормоча:
— Кого-нибудь интересует платформа для онлайн-знакомств?[12]
У-у-у!
Выл ураганный ветер, лил проливной дождь. Трехмачтовый парусник то взлетал на гребни волновых «гор», то проваливался вниз, словно игрушка, которую великан подбрасывал и снова ловил.
Багровый свет в глазах Элджера Уилсона померк. Он обнаружил, что по-прежнему стоит на палубе, и ничего вокруг не изменилось.
В следующее мгновение он увидел, как причудливая стеклянная бутылка в его ладони с хрустом разлетелась на осколки. Иней и снег внутри нее превратились в воду и слились с каплями дождя.
Всего через две-три секунды этот древний артефакт полностью стерся с лица земли, не оставив и следа.
На ладони Элджера появилась прозрачная шестиугольная снежинка, которая быстро потускнела и исчезла, словно впитавшись в его плоть и кровь.
Элджер едва заметно кивнул, словно обдумывая что-то, и простоял в тишине целых пять минут.
Затем он развернулся и зашагал к входу в каюты. Едва он собирался войти, как навстречу ему вышел мужчина, одетый в такую же мантию с узорами молний.
Этот мужчина с мягкими светлыми волосами остановился, посмотрел на Элджера, вытянул правую руку и, сжав ее в кулак, приложил к груди:
— Да пребудет с тобой Буря.
— Да пребудет с тобой Буря, — ответил Элджер, повторив жест: сжав правый кулак и ударив им себя в левую часть груди. Его грубое, с глубокими чертами лицо не выражало ни малейших эмоций.
Обменявшись приветствиями, Элджер вошел в коридор и направился к капитанской каюте в самом его конце.
По пути ему не встретилось ни единого матроса или члена экипажа; здесь было тихо, как в склепе.
Дверь капитанской каюты распахнулась, и его взору предстал мягкий и толстый темно-коричневый ковер. По обеим сторонам располагались книжные шкафы и винный шкаф; книги в пожелтевших обложках и бутылки с темно-красным вином мерцали в неверном свете свечей.
На письменном столе, где горели свечи, стояла чернильница, лежало гусиное перо, черная металлическая подзорная труба и латунный секстант.
За столом сидел мертвенно-бледный мужчина средних лет в капитанской треуголке с черепом. Наблюдая, как Элджер шаг за шагом приближается к нему, он сквозь зубы процедил с яростью:
— Я не сдамся!
— Верю, — ответил Элджер так спокойно, будто рассуждал о плохой погоде.
— Ты… — мужчина средних лет на мгновение опешил, явно не ожидая такого ответа.
В этот миг Элджер слегка пригнулся и внезапно бросился вперед, в одно мгновение сократив расстояние между ними так, что их разделял лишь письменный стол.
Хлоп!
Его плечи напряглись, правая рука резко выбросилась вперед и вцепилась в горло мужчины.
Не дав противнику опомниться, он с безумной силой сжал пальцы; на тыльной стороне его ладони проступили призрачные рыбьи чешуйки.
Хрусь!
Раздался сухой треск. В глазах мужчины застыл безмерный ужас, когда его тело целиком оторвали от пола.
Его ноги бешено задергались, но вскоре затихли. Взгляд затуманился, зрачки начали расширяться, а брюки в промежности медленно намокли, источая тошнотворный запах.
Элджер, держа мужчину на весу, пригнулся и тяжелыми шагами двинулся к ближайшей стене.
Бах! Используя тело капитана как живой щит, он со всей силы врезался в переборку. В этот миг его руки казались мощными, как у чудовища.
Деревянная стена с треском разлетелась в щепки. В каюту ворвался неистовый ветер, косой дождь и соленый запах морских волн.
Элджер изогнул поясницу и, размахнувшись, выбросил мужчину средних лет из каюты, прямо в возвышающиеся, словно горы, гигантские волны.
Небо было черным, выл ветер и хлестал дождь. Природная стихия похоронила все следы.
Элджер достал белоснежный носовой платок, тщательно вытер правую ладонь, а затем выбросил и его в море.
Отступив на несколько шагов, он терпеливо стал ждать появления своего спутника.
— Что случилось? — не прошло и десяти секунд, как в каюту ворвался мужчина с мягкими светлыми волосами.
— «Капитан» сбежал, — тяжело дыша, с досадой ответил Элджер. — У него, оказывается, еще сохранились кое-какие потусторонние силы!
— Проклятье! — тихо выругался блондин.
Он подошел к пролому и вперил взгляд вдаль, но, кроме ветра, дождя и огромных волн, ничего не увидел.
— Ладно, он был лишь побочной целью, — махнул рукой светловолосый мужчина. — Раз мы нашли этот корабль-призрак эпохи Тюдоров, нас ждет только награда.
Даже будучи любимцем моря, в такую погоду он не решался бездумно нырять в воду.
— К тому же, если шторм продолжится, «капитан» долго не протянет, — кивнул Элджер. Он заметил, что пролом в деревянной стене начал извиваться и затягиваться прямо на глазах.
Бросив на стену глубокий взгляд, он подсознательно повернул голову в сторону штурвала и парусов.
Даже сквозь толщу деревянных переборок он четко знал, что там происходит.
Ни старпома, ни второго помощника, ни матросов, ни вообще живых людей!
Там было пусто, но штурвал и паруса сверхъестественным образом управлялись сами собой.
В его памяти вновь всплыл образ «Шута», полностью окутанного серо-белым туманом, и Элджер внезапно вздохнул.
Повернувшись к бушующему снаружи шторму, он произнес тоном, полным и предвкушения, и страха, словно в бреду:
— Началась новая эпоха…
Столица Королевства Лоэн, Баклунд, район Императрицы.
Одри Холл ущипнула себя за щеку, не в силах поверить в то, что с ней только что произошло.
На туалетном столике перед ней древнее бронзовое зеркало разлетелось на куски.
Опустив взгляд, Одри увидела на тыльной стороне ладони переливающееся «багровое» свечение, похожее на татуировку в форме звезды.
«Багрянец» постепенно потускнел и в конце концов исчез, слившись с кожей.
Только в этот момент Одри окончательно убедилась, что ей это не приснилось.
Ее глаза заблестели, уголки губ поползли вверх. Не в силах сдержать эмоции, она встала и, слегка наклонившись, приподняла подол платья.
Сделав реверанс пустоте, Одри легкими шагами закружилась в самом популярном сейчас при дворе «Танце древних эльфов».
Ее фигура грациозно порхала по комнате, а на лице сияла ослепительная улыбка.
Тук-тук-тук! Внезапно раздался стук в дверь спальни.
— Кто там? — Одри мгновенно остановилась, приняв изящную позу.
— Мисс, можно войти? Вам пора собираться, — спросила из-за двери ее личная служанка.
Одри скосила глаза на зеркало туалетного столика и быстро стерла с лица широкую улыбку, оставив лишь легкий намек на нее.
Она осмотрела себя со всех сторон и, лишь убедившись, что ее образ безупречен, мягко произнесла:
— Войди.
Ручка повернулась, и в комнату вошла ее личная служанка Энни.
— Ох, оно разбилось… — Энни с первого взгляда заметила, какая участь постигла старинное бронзовое зеркало.
Одри захлопала ресницами и, слегка растягивая слова, произнесла:
— Э-э, да, м-м, до этого сюда заходила Сьюзи. Ну, ты же знаешь, ей вечно нужно что-то испортить!
Сьюзи была большой золотистой ретривершей не самой чистой крови, которую ее отец, граф Холл, получил в подарок при покупке фоксхаундов. Тем не менее, Одри ее очень любила.
— Вам стоит как следует проучить ее, — со знанием дела сказала Энни, убирая осколки бронзового зеркала, чтобы мисс Одри не поранилась.
Закончив с этим, она посмотрела на Одри и с улыбкой спросила:
— Какое платье наденете?
Немного подумав, Одри ответила:
— Мне нравится то, что мадам Джиния сшила на мое семнадцатилетие.
— Исключено! Люди решат, что семья Холл переживает финансовый кризис, раз мисс надевает одно и то же платье на официальные мероприятия во второй раз! — покачала головой Энни, категорически отвергая этот вариант.
— Но оно мне и правда очень нравится, — мягко настаивала Одри.
— Вы можете носить его дома или на менее формальных приемах, — Энни показала всем своим видом, что этот вопрос не подлежит обсуждению.
— Тогда то, что мистер Седес прислал позавчера, с рюшами на рукавах, — Одри незаметно вдохнула, сохраняя элегантную и милую улыбку.
— У вас всегда безупречный вкус, — с улыбкой ответила Энни, делая шаг назад, и крикнула в коридор: — Из шестой гардеробной! Хотя нет, я сама принесу.
Служанки засуетились: одна отвечала за платье, другая — за ювелирные украшения, третья — за туфли, четвертая — за шляпку с вуалью. Пятая занялась макияжем мисс Одри, а шестая начала обдумывать прическу.
Когда сборы подходили к концу, в дверях появился граф Холл, одетый в темно-коричневый жилет.
На нем был цилиндр в тон одежде, он носил щегольские усики, а его лазурно-голубые глаза лучились смехом. Однако обвисшие мышцы, выпирающий животик и проступившие носогубные складки безжалостно разрушали его былую молодость и привлекательность.
— Самая ослепительная жемчужина Баклунда, нам пора отправляться, — граф Холл стоял на пороге и дважды легонько постучал по открытой двери.
— Папа, не называй меня так, — Одри при помощи служанок поднялась и нарочито изобразила легкую досаду на лице.
— В таком случае, моя прекрасная маленькая принцесса, нам пора, — граф Холл согнул левую руку, предлагая Одри взять его под локоть.
Одри с легкой улыбкой покачала головой:
— Это место леди Холл, графини и моей дорогой матушки.
— Тогда сюда, — граф Холл с улыбкой согнул правую руку. — Это — место для отцовской гордости.
Порт Притц, остров Оук, база Королевского флота.
Когда Одри, опираясь на руку отца, вышла из экипажа, она замерла, потрясенная размерами раскинувшегося перед ней гиганта.
Неподалеку в военном порту стоял исполинский корабль, сплошь сверкающий металлом. У него не было парусов, осталась лишь смотровая площадка, зато появились две высокие дымовые трубы и две открытые орудийные башни — на носу и на корме.
Он был настолько величественным и огромным, что пришвартованные неподалеку парусные линейные корабли казались новорожденными карликами, столпившимися вокруг джинна.
— Хвала Буре…
— О, мой Господь.
— Броненосец!
…
Тихие вздохи изумления сливались воедино. Одри тоже чувствовала этот трепет: перед ними было чудо, созданное человеческими руками, невиданное доселе морское чудо!
Прошло немало времени, прежде чем аристократы, министры и члены нижней палаты парламента пришли в себя. В этот момент в небесах показалась черная точка. Она стремительно увеличивалась в размерах, пока не заняла треть неба, приковав к себе все взгляды и мгновенно сделав атмосферу торжественной.
Это был исполинский летающий объект, паривший в воздухе. Он обладал невероятно плавными и изящными линиями, весь выкрашенный в темно-синий цвет. Прочный, но легкий каркас из сплава поддерживал хлопчатобумажную ткань, скрывавшую газовые баллоны. Снизу была подвешена гондола с амбразурами для пулеметов, люками для бомб и бойницами для скорострельных пушек. Оглушительный гул паровых двигателей на очищенном флогистоне и бешеное вращение хвостовых винтов сливались в потрясающую симфонию.
Дирижабль, на борту которого находилась королевская семья, прибыл, неся с собой величие правителей, взирающих на все свысока.
На бортах гондолы блестел на солнце герб — направленный вертикально вниз «Меч Правосудия» с рубиновой короной на эфесе. Это был древний символ семьи Огюст[13], ведущий свою историю еще из прошлой эпохи.
Одри еще не исполнилось восемнадцать, и она не проходила «церемонию представления», когда королева официально вводит юную леди в высший свет Баклунда, провозглашая ее совершеннолетие. Поэтому ей оставалось лишь тихо наблюдать со своего места, не приближаясь.
Впрочем, ее это не сильно расстраивало; наоборот, она чувствовала облегчение от того, что ей не придется общаться с принцами.
«Божественное чудо», символизирующее покорение человеком небес, плавно приземлилось. Первыми по трапу спустились молодые, пышущие бравым видом гвардейцы. Одетые в красные военные парадные мундиры и белые брюки, с лентами наград и винтовками в руках, они выстроились в две шеренги, ожидая появления короля Георга III, королевы, принцев и принцесс.
Одри доводилось видеть важных особ, поэтому зрелище не вызывало у нее интереса. Вместо этого ее блуждающий взгляд остановился на двух застывших, словно статуи, рыцарях в черных доспехах подле короля.
В эту эпоху стали, пара и пушек все еще находились люди, упорно носившие полные рыцарские доспехи!
Холодный металлический блеск и глухие черные шлемы придавали им тяжеловесный, внушительный вид, вызывая безотчетное желание подчиняться.
«Неужели это „Рыцари Наказания“ из более высоких Последовательностей?» — промелькнули в голове Одри обрывки фраз, которые она слышала во время светских бесед старших членов семьи. Ей хотелось рассмотреть их поближе, но она не смела подойти.
С прибытием королевской семьи церемония наконец-то началась. Вперед вышел нынешний премьер-министр, лорд Агухид Ниген.
Член Консервативной партии, он был одним из двух в истории политиков недворянского происхождения, ставших премьер-министром, и за выдающиеся заслуги получил титул лорда.
Одри, конечно, знала больше других: родной брат Агухида и главный спонсор Консервативной партии — Паллас Ниген, нынешний герцог Ниген!
Агухид, высокий, худой мужчина лет пятидесяти, с редеющими волосами и пронзительным взглядом, окинул толпу глазами и начал:
— Дамы и господа! Как вы уже успели убедиться, перед вами броненосец. Корабль, способный перевернуть целую эпоху. Его длина — 101 метр, ширина — 21 метр. У него высокий надводный борт, толщина главного броневого пояса составляет 457 миллиметров, а водоизмещение достигает 10060 тонн! Он оснащен четырьмя 305-миллиметровыми главными орудиями на носу и корме, шестью скорострельными орудиями, двенадцатью 6-фунтовыми пушками, восемнадцатью шестиствольными пулеметами и четырьмя торпедными аппаратами. Скорость хода может достигать 16 узлов!
Это истинный властелин! Он покорит моря!
Среди аристократов, министров и членов парламента пробежал шепоток. Одного лишь описания из уст премьер-министра хватило, чтобы вообразить всю мощь этого броненосца, не говоря уже о том, что он стоял прямо перед ними!
Агухид чуть заметно улыбнулся и, произнеся еще несколько фраз из своей речи, поклонился королю Георгу III:
— Ваше Величество, прошу вас, дайте ему имя.
— Поскольку он начинает свой путь из порта Притц, пусть зовется «Притц», — с весьма довольным видом ответил Георг III.
— «Притц»!
— «Притц»!
…
От военно-морского министра и главнокомандующего Королевского флота это имя передавалось из уст в уста, пока не достигло броненосца, где офицеры и матросы дружно прокричали:
— «Притц»!
Под грохот праздничного салюта Георг III отдал приказ об отплытии и пробных стрельбах.
У-у-у!
Раздался рев парового гудка. Из труб повалил густой дым, и послышался приглушенный лязг работающих механизмов.
Огромный монстр тронулся с места. Когда он вышел из гавани и дал залп из двух носовых главных орудий по необитаемому островку впереди, все присутствующие замерли в шоке.
Бу-бум! Бу-бум! Бу-бум!
Земля содрогнулась. Тучи пыли взметнулись в небеса, и разбушевавшийся штормовой ветер поднял огромные волны.
Премьер-министр Агухид с удовлетворением обернулся и обратился к аристократам, министрам и членам парламента:
— Отныне семь пиратов, называющих себя адмиралами, и четыре пирата, посмевших провозгласить себя королями, будут лишь дрожать от страха в ожидании своего конца!
Их эпоха завершилась. Пусть они в той или иной степени владеют потусторонними силами, пусть у них есть корабли-призраки или проклятые суда — отныне властвовать на морях будут только броненосцы!
В этот момент главный секретарь Агухида намеренно спросил:
— Но разве они не могут построить броненосец сами?
Некоторые дворяне и депутаты втайне кивнули, считая, что такую возможность исключать нельзя.
На лице Агухида тут же расцвела улыбка, и он медленно покачал головой:
— Невозможно. Это абсолютно исключено! Чтобы построить такой броненосец, нужны три крупных угольно-металлургических конгломерата, двадцать крупных сталелитейных заводов, шестьдесят ученых и множество старших инженеров из Баклундского артиллерийского института и кораблестроительного института порта Притц! Нужны две Королевские верфи с почти сотней дочерних заводов по производству деталей. Нужно Министерство военно-морского флота, кораблестроительный комитет, Кабинет министров, король с непоколебимой волей и выдающейся проницательностью и великая страна, производящая 12 миллионов тонн стали в год!
Пираты никогда этого не добьются.
Произнеся это, он сделал паузу, а затем вскинул руки вверх и страстно выкрикнул:
— Дамы и господа! Эпоха гигантских кораблей и великих пушек наступила!
Отдохнув полчаса, Чжоу Минжуй, который уже начал считать себя Клейном, наконец-то пришел в себя. За это время он обнаружил, что на тыльной стороне его правой руки появились четыре черные точки, образующие небольшой квадрат.
Эти точки постепенно посветлели и вскоре исчезли, но Клейн точно знал, что они все еще скрыты в его теле, ожидая пробуждения.
«Четыре точки, квадрат… неужели это соответствует четырем порциям основной еды по углам? Значит, в будущем мне больше не придется готовить еду, а можно будет сразу переходить к шагам и заклинаниям?» — у Клейна возникла смутная догадка.
Звучало неплохо, но когда на теле появляется нечто странное и непонятное, это всегда вызывает страх.
Вспомнив, что необъяснимые земные практики фаншу каким-то образом сработали и здесь, вспомнив странное перемещение во сне, вспомнив таинственный, психоделический мир серого тумана, неизвестно что собой представляющий, и, наконец, вспомнив тот шепот, что блуждал вокруг во время «ритуала», доводя до безумия, Клейн не смог сдержать дрожь — он содрогнулся в жаркий день конца июня.
Когда-то он слышал фразу: «Самое древнее и сильное человеческое чувство — это страх, а самый древний и самый сильный страх — это страх перед неизвестным», и сейчас он в полной мере прочувствовал этот страх перед неведомым.
С небывалой, непреодолимой силой в нем вспыхнул порыв соприкоснуться с мистической сферой, узнать больше и развеять эту неизвестность, но в то же время появилось и желание спрятать голову в песок, сбежать, притворившись, будто ничего не произошло.
За окном ярко светило солнце, покрывая письменный стол слоем «золотой пыли»; Клейн смотрел туда, словно прикасаясь к лучику тепла и надежды.
Стоило ему немного расслабиться, как он тут же почувствовал, что на него накатывает бурная волна усталости.
Бессонная ночь и недавнее истощение сил сделали его веки тяжелыми, словно свинцовые белила, и они безостановочно слипались.
Тряхнув головой, Клейн оперся рукой о край стола и, даже не потрудившись убрать разложенный по четырем углам ржаной хлеб, пошатываясь, подошел к двухъярусной кровати; едва он лег и его голова коснулась подушки, он провалился в глубокий сон.
Урр! Урр!
Голод пробудил Клейна; он открыл глаза, чувствуя себя свежим и отдохнувшим.
«Разве что голова еще немного побаливает», — он потер висок и сел на кровати, чувствуя, что сейчас мог бы съесть целую корову.
Расправляя складки на одежде, он вернулся к письменному столу и взял серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз.
Щелк! Крышка откинулась, секундная стрелка тикала — тик-так, тик-так.
«Половина первого, проспал больше трех часов…» — сглотнув слюну, Клейн опустил карманные часы в карман льняной рубашки.
На Северном континенте сутки также делились на двадцать четыре часа, каждый час — на шестьдесят минут, а каждая минута — на шестьдесят секунд; а вот совпадала ли продолжительность секунды с земной, Клейну было неведомо.
Но для него сейчас такие слова, как оккультизм, ритуал и мир серого тумана, даже не приходили в голову; самым важным в этот момент была еда, еда!
Только на сытый желудок можно придумывать планы! Только на сытый желудок можно действовать!
Без колебаний Клейн собрал с четырех углов куски ржаного хлеба, стряхнул с них налипшую пыль и решил использовать один из них в качестве основного блюда на обед.
Поскольку на его родине существовал обычай делить и есть подношения после ритуалов, а эти четыре куска ржаного хлеба на вид ничуть не изменились, он, учитывая, что в кармане у него оставалось всего пять пенсов, рассудил, что человеку все же нужно быть бережливым.
Конечно, здесь сказалось и тонкое влияние осколков воспоминаний и жизненных привычек первоначального владельца тела.
Поскольку газ был слишком дорогим и его жалели тратить даже на освещение, он вытащил печь, добавил угля, и Клейн стал расхаживать взад-вперед, дожидаясь, пока закипит вода.
Если есть такой ржаной хлеб всухомятку, можно и подавиться!
«Эх, неужели придется жить так: утром черный хлеб, днем черный хлеб, и только вечером можно будет поесть мяса… Нет, если бы Мелисса не позаботилась о моем предстоящем собеседовании, мясо было бы только два раза в неделю…» — Клейн, слоняющийся без дела и из-за голода неспособный думать о серьезных вещах, осматривался по сторонам.
При мысли о том фунте баранины его взгляд, устремленный на кухонный шкаф, казалось, слегка позеленел от голода.
«Нет-нет, нужно дождаться Мелиссу и съесть вместе», — Клейн решительно помотал головой, отвергая мысль отрезать половину и приготовить сейчас.
Как одинокий пес[14], скитающийся по мегаполисам, хотя он в основном питался вне дома, базовые кулинарные навыки он все же приобрел; нельзя сказать, что готовил он восхитительно, но для жизни хватало.
Повернувшись, чтобы с глаз долой, из сердца вон[15], Клейн вдруг вспомнил, что утром, кроме мяса, он купил еще молодой горошек и картошку!
Картошка! Клейна тут же озарило; он вихрем развернулся, бросился к шкафу и вытащил две картофелины из немногочисленных запасов.
Сначала он сходил в общую умывальную комнату, чисто-начисто вымыл картофель, а затем прямо так бросил его в чайник вариться вместе с водой.
Спустя приличное время он достал из шкафа коробку со специями, открыл крышку и сыпнул в воду немного желтоватой, крупной соли.
Терпеливо подождав еще несколько минут, Клейн поднял чайник, разлил «суп», который и супом-то назвать было сложно, по нескольким кружкам и большой миске, и только после этого выловил вилкой две картофелины и положил их на стол.
Фух! Очищая по кусочку кожуры, он то и дело дул на пальцы; аромат вареной картошки постепенно разносился по комнате, пробуждая аппетит.
Слюна выделялась как сумасшедшая; не обращая внимания на то, что картошка была очищена лишь наполовину и все еще оставалась горячей, Клейн схватил ее и яростно откусил.
Рассыпчатая! Ароматная! Со сладким послевкусием! Сердце Клейна мгновенно наполнилось умилением, и он как волк, пожирающий добычу, расправился с обеими картофелинами, проглотив даже немного кожуры.
Только после этого он взял большую миску, с наслаждением отпил «бульона», и легкий солоноватый вкус смыл сухость во рту.
«В детстве обожал так есть…» — утолив первый голод, беззвучно вздохнул Клейн, отламывая куски черного хлеба и размачивая их в «бульоне».
Возможно, предыдущий «ритуал» отнял слишком много сил: он съел целых две буханки, ровно один фунт.
Допив «бульон» и убрав со стола, Клейн почувствовал, что окончательно ожил, вновь ощутил радость человеческого бытия и насладился сиянием солнца.
Он снова сел за письменный стол и начал обдумывать, что делать дальше.
«Нельзя прятаться, нужно найти способ прикоснуться к мистической сфере и стать тем самым Потусторонним, о которых говорили Справедливость и Повешенный».
«Нужно преодолеть страх, вызванный неизвестностью».
«Пока единственный путь — дождаться следующего „собрания“ и посмотреть, смогу ли я подслушать рецепт зелья „Зритель“ или какие-нибудь другие мистические знания».
«До понедельника еще четыре дня; до тех пор нужно взглянуть в лицо проблемам первоначального владельца тела: почему он покончил с собой, что с ним произошло…».
Не имея возможности вернуться обратно и просто отряхнуть руки[16], Клейн взял раскрытый блокнот, намереваясь полистать его в поисках зацепок, чтобы понять, сможет ли он восполнить фрагменты недостающей памяти.
Очевидно, что у первоначального владельца была привычка вести записи, а также хобби использовать блокнот в качестве дневника.
Клейн прекрасно знал, что в тумбе, заменявшей правую ножку письменного стола, полным-полно исписанных тетрадей.
Этот блокнот был начат 10 мая, и в самом начале было много записей, касающихся учебы, наставника и различных знаний:
«12 мая. Мистер Азик упомянул, что всеобщий язык Империи Балам на Южном континенте также произошел от древнего фейсакского языка, который является ветвью языка гигантов. Как такое может быть? Неужели все разумные существа когда-то говорили на одном языке? Нет, это должно быть ошибкой. Даже согласно записям „Откровения Ночи“ и „Книги Бурь“, в эпоху более древнюю, чем древность, гиганты не были единственными владыками континента; там были еще эльфы, мутанты и драконы… Ладно, все это лишь легенды, просто мифологические сказки».
…
«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик обсуждали неизбежность эпохи пара. Мистер Азик считает, что в этом есть элемент случайности: если бы не внезапное появление императора Росселя, возможно, Северный континент, как и Южный, все еще пребывал бы в эпохе холодного оружия. Наставник же полагает, что Азик слишком преувеличивает роль личности. Коэн верит, что с развитием эпохи, если бы не было императора Росселя, появился бы какой-нибудь император Роберт. В общем, эпоха пара могла бы задержаться, но она неминуемо наступила бы. Их споры кажутся мне совершенно бессмысленными. Мне больше нравится открывать что-то новое, восстанавливать скрытую в тумане историю. Возможно, мне стоило поступать не на исторический, а на археологический факультет».
…
«29 мая. Уэлч пришел ко мне и сказал, что заполучил дневник Четвертой Эпохи. Богиня моя, записи из Четвертой Эпохи! Он не хотел просить о помощи ребят с археологического и попросил меня и Наю помочь расшифровать содержимое. Разве я мог отказаться от такого? Конечно, это придется отложить до окончания защиты диплома; сейчас я не могу отвлекаться».
Прочитав это, Клейн взбодрился; по сравнению с предыдущими историческими заметками и теоретическими спорами, появившийся «дневник Четвертой Эпохи» с куда большей вероятностью мог привести к самоубийству первоначального владельца.
Четвертая Эпоха — это время, предшествовавшее нынешней «Железной Эпохе». Ее история окутана туманом и полна пробелов; даже раскопанных гробниц, древних городов и документов сохранилось ничтожно мало. Историки и археологи могли лишь с помощью туманных теологических текстов Семи Великих Церквей, в основном направленных на религиозное воспитание, с трудом собрать воедино крупицы «первоначального облика», зная лишь о существовании Империи Соломона, династии Тюдоров и Империи Трэнсост.
Клейн, чьей целью было развеять туман и восстановить историю, не питал особого интереса к «Первым Трем Эпохам», которые скорее относились к мифам и легендам; его волновала лишь Четвертая Эпоха, также известная как «Эпоха Богов». Легко представить себе его волнение.
«Хех, если так посмотреть, первоначальный владелец слишком переоценивал важность собеседования и беспокоился о будущем трудоустройстве, и совершенно напрасно…» — не удержавшись, вздохнул Клейн.
В настоящее время университетов было очень мало, и подавляющее большинство студентов составляли дети аристократов и богачей. Простолюдину достаточно было поступить туда: даже если его дискриминировали из-за статуса и не принимали в чужие социальные круги, то, пока он не вел себя слишком радикально, благодаря групповым обсуждениям и коллективным мероприятиям он все равно мог обзавестись определенными связями. Весьма ценными связями!
Например, Уэлч Макговерн был сыном банкира из города Констон, графство Мидси, человеком щедрым и не жалеющим денег. Поскольку он долгое время был в одной группе с Клейном и Наей при выполнении заданий и докладов, то по привычке просил их о помощи.
Не давая мыслям слишком разбегаться, Клейн продолжил читать записи:
«18 июня. Окончил. Прощай, мой университет Хой!»
«19 июня. Я увидел этот дневник. Сравнив структуру, корни слов и прочее, я обнаружил, что это вариант древнего фейсакского языка. Точнее говоря, за более чем тысячелетнюю историю древний фейсакский язык на самом деле претерпевал постоянные, крошечные изменения».
«20 июня. Мы расшифровали содержание первой страницы. Автор — член семьи по имени „Антигон“».
«21 июня. Он упоминает „Черного Императора“, и это полностью противоречит эпохе, выведенной из предыдущего содержания. Неужели мнение наставника ошибочно, и „Черный Император“ — это на самом деле общий титул для каждого императора Империи Соломона?»
«22 июня. Эта семья, называемая „Антигон“, по-видимому, занимала видное положение в Империи Соломона. Хозяин дневника упоминает, что совершает тайную сделку с кем-то по имени Тюдор. Тюдор? Династия Тюдоров?»
«23 июня. Я заставил себя не думать об этом дневнике и не пошел к Уэлчу. Мне нужно готовиться к собеседованию! Это очень важно!»
«24 июня. Ная сказала мне, что у них появились новые результаты. Думаю, мне стоит пойти и взглянуть».
«25 июня. Судя по недавно расшифрованному содержанию, хозяин дневника получил задание отправиться на главную вершину горного хребта „Хорнакис“, чтобы посетить „Страну Ночи“, расположенную на самой вершине. Богиня моя, высота главной вершины хребта Хорнакис превышает шесть тысяч метров, как там вообще может существовать государство? За счет чего они выживают!»
«26 июня. Неужели все эти странные вещи — правда?»
На этом записи обрывались. Чжоу Минжуй переместился сюда ранним утром 28 июня.
«Иными словами, запись от 27 июня на самом деле существует, и это та самая фраза… „Все умрут, включая меня“», — Клейн перелистнул на страницу, которую увидел самой первой, и сделал вывод, от которого ему стало слегка жутко.
Он решил, что для разгадки тайны самоубийства первоначального владельца стоит наведаться к Уэлчу и еще раз взглянуть на содержимое старинного дневника, но, обладая богатым «опытом» из романов, фильмов и сериалов, он чувствовал, что если пойдет туда и это дело действительно связано с чем-то подобным, то, скорее всего, столкнется с неведомой опасностью — те придурки, что лезут в старые замки, зная, что там водятся привидения, и погибают, служат отличным тому предупреждением!
Но и не пойти было нельзя: бегство никогда не решает проблем, оно лишь накапливает их, пока плотину не прорвет и они не захлестнут тебя с головой!
Вызвать полицию? Я ведь не могу сказать им, что покончил с собой…
Тук! Тук-тук!
Внезапно в дверь раздался торопливый, сильный стук.
Клейн резко выпрямился и прислушался.
Тук! Тук-тук!
Стук в дверь эхом разнесся по пустому, безлюдному коридору этажа.
— Кто там?
Клейн как раз размышлял о загадочном самоубийстве первоначального владельца тела и возможных неизвестных опасностях. Услышав внезапный стук в дверь, он подсознательно выдвинул ящик, достал револьвер и настороженно спросил.
За дверью на пару секунд воцарилась тишина, а затем слегка пронзительный голос с ахоанским акцентом крикнул:
— Я. Маунтбеттен. Бич Маунтбеттен.
Голос сделал паузу и добавил:
— Полиция.
Бич Маунтбеттен… Услышав это имя, Клейн сразу вспомнил, кому оно принадлежит.
Это был один из полицейских, ответственных за квартал, где находилась их квартира: грубый, неотесанный мужчина, обожавший распускать руки. Впрочем, пожалуй, только такой человек и мог держать в страхе местных пьяниц, воришек, мелких жуликов и хулиганов.
А этот специфический голос был его визитной карточкой.
— Хорошо, сейчас открою! — громко отозвался Клейн.
Он хотел было бросить револьвер обратно в ящик, но, подумав, что полиция пришла неизвестно зачем и может устроить обыск, осторожно подбежал к печи, угли в которой давно остыли, и спрятал оружие внутри.
Затем он взял корзинку для угля, высыпал несколько кусков поверх пистолета, а сверху поставил чайник, полностью скрыв тайник.
Закончив с этим, он поправил одежду, быстрым шагом подошел к двери и, открывая ее, невнятно пробормотал:
— Прошу прощения, спал.
За дверью стояли четверо полицейских в черно-белой клетчатой форме и мягких фуражках с кокардами. Бич Маунтбеттен, носивший желтовато-коричневую бороду, кашлянул и сказал Клейну:
— У этих трех офицеров к тебе дело.
Офицеров? Клейн рефлекторно посмотрел на погоны остальных троих и обнаружил, что у двоих на них красовались по три серебряные шестиконечные звезды, а у одного — две. Судя по всему, они были выше по званию, чем Бич Маунтбеттен, у которого были лишь три V-образные нашивки.
Будучи студентом исторического факультета, Клейн не особо разбирался в полицейских званиях, но знал, что Бич Маунтбеттен часто хвастался тем, что он старший сержант.
Значит, эти трое — инспекторы? Благодаря разговорам со старшим братом Бансоном, Уэлчем и другими сокурсниками, Клейн обладал некоторыми базовыми знаниями. Он отступил в сторону, указывая внутрь комнаты:
— Входите, пожалуйста. Что случилось?
Главным среди троих офицеров был мужчина средних лет с настолько пронзительным взглядом, что казалось, он видит душу насквозь, вызывая невольный страх. В уголках его глаз залегли заметные морщины, а из-под полей фуражки выбивались светло-каштановые волосы. Бесцеремонно осматривая комнату, он спросил низким голосом:
— Ты ведь знаешь Уэлча Макговерна?
— А что с ним? — сердце Клейна екнуло, и он выпалил вопрос в ответ.
— Здесь вопросы задаю я, — сурово отрезал офицер средних лет, и его взгляд стал еще мрачнее.
Офицер, стоявший рядом с ним, тоже с тремя звездами на погонах, посмотрел на Клейна и мягко улыбнулся:
— Не волнуйтесь, это просто рутинный опрос.
Этому офицеру было около тридцати. У него был прямой нос, а серые глаза казались непередаваемо глубокими, словно затерянное в древнем лесу озеро, до которого никому нет дела.
Клейн незаметно сделал глубокий вдох, подбирая слова:
— Если вы имеете в виду выпускника Университета Хой, Уэлча Макговерна из Констона, то да, я точно его знаю. Мы сокурсники, учились у одного наставника — старшего доцента Квентина Коэна.
В Королевстве Лоэн «профессор» было не только званием, но и должностью, что-то вроде слияния профессора и заведующего кафедрой на Земле. Иными словами, на одном факультете университета мог быть только один профессор. Если доцент хотел стать «профессором», ему оставалось только ждать ухода начальника на пенсию или выжить его своими заслугами.
Учитывая необходимость удержания талантов, после многих лет проб и ошибок Комитет по высшему образованию Королевства добавил звание «старший доцент» в трехуровневую систему «лектор — доцент — профессор». Оно присуждалось джентльменам и леди с высоким академическим уровнем или достаточным стажем, которые пока не могли стать профессорами.
Сказав это, Клейн заглянул в глаза офицеру средних лет, подумал секунду и добавил:
— Честно говоря, мы были в неплохих отношениях. В последнее время я, он и Ная часто встречались, чтобы расшифровать и обсудить документы Четвертой Эпохи — один дневник. Офицер, что с ним случилось?
Офицер средних лет ничего не ответил, лишь повернул голову и посмотрел на своего сероглазого напарника.
Тот самый сероглазый офицер в мягкой фуражке с кокардой и заурядными чертами лица вежливо ответил:
— Мне очень жаль, но мистер Уэлч скончался.
— Как же так? — хотя у Клейна и были предчувствия, он не смог сдержать изумленного возгласа.
Уэлч умер точно так же, как и первоначальный владелец тела?
От этого становилось жутковато!
— А что с Наей? — в панике поспешил спросить Клейн.
— Мисс Ная тоже скончалась, — довольно спокойно произнес сероглазый офицер. — Они оба умерли в резиденции мистера Уэлча.
— Убиты? — у Клейна возникла смутная догадка.
Или, может быть, это самоубийство…
Сероглазый офицер покачал головой:
— Нет. Судя по следам на месте происшествия, это самоубийство. Мистер Уэлч бился головой о стену, бился много раз, залив всю стену кровью. А мисс Ная утопилась в тазу с водой. Да, в таком, который используют для умывания.
— Это невозможно… — волосы на руках Клейна встали дыбом; он будто наяву увидел эту жуткую сцену.
Девушка стоит на коленях на стуле, уткнувшись лицом в полный таз с водой, ее мягкие каштановые волосы спадают вниз и колышутся на ветру, но сама она неподвижна. Уэлч лежит на полу, его глаза мертвым взглядом уставились в потолок, лоб полностью размозжен и покрыт кровью, а на стене — кровавые следы от ударов, один за другим…
Уголок рта сероглазого офицера дрогнул, и он сказал:
— Мы думаем так же. Но результаты вскрытия и осмотра места происшествия исключают влияние наркотиков или физического принуждения. У них — я имею в виду мистера Уэлча и мисс Наю — не было никаких следов борьбы.
Не дав Клейну возможности заговорить снова, он шагнул в комнату и, сделав вид, что спрашивает между делом, поинтересовался:
— Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча или мисс Наю?
Говоря это, он взглядом подал знак своему напарнику с двумя серебряными звездами.
Это был молодой офицер, на вид ровесник Клейна, с черными висками, зелеными глазами, красивой внешностью и романтической аурой поэта.
Услышав вопрос, Клейн начал лихорадочно соображать, обдумывая ответ:
— Кажется, 26 июня. Мы вместе расшифровали содержание новой части дневника. После этого я вернулся домой, чтобы подготовиться к собеседованию, назначенному на 30-е. Собеседование на историческом факультете Тингенского университета.
Город Тинген называли городом университетов. В нем находились два университета: Тингенский и Хой, а также техническая школа, колледж адвокатов и бизнес-школа; по количеству учебных заведений он уступал только столице — Баклунду.
Едва он закончил говорить, как краем глаза заметил, что молодой офицер подошел к столу и взял тот самый блокнот, который больше походил на дневник.
«Проклятье! Забыл его спрятать!»
Клейн резко крикнул:
— Вы!
Молодой офицер ответил ему улыбкой, но не перестал листать блокнот, а сероглазый офицер пояснил:
— Это обязательная процедура.
В это время Бич Маунтбеттен и суровый офицер средних лет лишь молча наблюдали за происходящим со стороны, не вмешиваясь и не помогая в обыске.
А где ваш ордер на обыск? — Клейн собирался было возмутиться, но, хорошенько подумав, понял, что в судебной системе Королевства Лоэн, кажется, еще не додумались до такой вещи, как ордер на обыск, по крайней мере, он о таком не знал. В конце концов, сама полиция была создана всего лет пятнадцать-шестнадцать назад.
В детстве первоначального владельца тела их еще называли констеблями.[17]
Клейн не мог помешать и лишь беспомощно смотрел, как молодой офицер быстро пролистывает «его дневник», а сероглазый офицер больше не задавал вопросов.
— Что за странности? — молодой офицер, дойдя до конца, внезапно заговорил. — И что значит эта фраза? «Все умрут, включая меня»…
Разве не всем известно, что кроме богов, умирают все? Клейн сначала хотел выкрутиться, но вдруг подумал о том, что он изначально планировал «наладить контакт» с полицией, чтобы защититься от возможных опасностей, просто не знал, как это сделать и под каким предлогом.
Менее чем за секунду он принял решение, схватился за лоб и с болью в голосе ответил:
— Не знаю, я правда не знаю… Проснувшись сегодня утром, я почувствовал, что со мной что-то не так, словно я забыл некоторые вещи, особенно то, что произошло в последние несколько дней. Я даже не помню, зачем написал эту фразу.
Иногда чистосердечное признание — лучший способ решить проблему. Конечно, признаваться нужно с умом: что можно говорить, а что нет — это одно; что сказать сначала, а что потом, и как именно — совсем другое.
Как «диванный» эксперт, Клейн тоже немного разбирался в искусстве ведения переговоров.[18]
— Абсурд! Вы держите нас за дураков? — в гневе вмешался Бич Маунтбеттен; он просто не выдержал.
Эта ложь была слишком неумелой, это было просто оскорблением их интеллекта!
Уж лучше бы ты притворился психом, чем симулировал амнезию!
— Это правда, — спокойно ответил Клейн, встречая взгляды Маунтбеттена и офицера средних лет.
Это была чистейшая правда.
— Возможно, это действительно так, — в этот момент неторопливо заговорил сероглазый офицер.
Что? Так просто поверили? Клейн сам удивился.
Сероглазый офицер с улыбкой посмотрел на него:
— Через пару дней приедет эксперт. Поверь мне, она сможет помочь тебе вспомнить утерянные воспоминания.
Эксперт? Помочь вспомнить? В области психологии? Клейн нахмурился.
Черт, а что если она вытащит мои земные воспоминания? — он вдруг почувствовал зубную боль.[19]
Молодой офицер положил блокнот и обыскал стол и комнату. К счастью, он сосредоточился на книгах и не стал поднимать чайник, чтобы заглянуть внутрь.
— Хорошо, мистер Клейн, спасибо за сотрудничество. В ближайшие дни вам лучше не покидать Тинген. Если это необходимо, пожалуйста, сообщите офицеру Маунтбеттену, иначе вы станете беглецом от правосудия, — напоследок предупредил сероглазый офицер.
И это все? На сегодня все закончилось? Не будут больше задавать вопросы, не будут дальше расследовать? Или не заберут меня в участок для допроса с пристрастием? Клейн был в растерянности.
Впрочем, он тоже хотел разобраться с жутким инцидентом, связанным с Уэлчем, поэтому кивнул:
— Без проблем.
Офицеры один за другим вышли из комнаты. Молодой человек, шедший последним, внезапно похлопал Клейна по плечу:
— Здорово. Тебе очень повезло.
— В чем? — Клейн был в замешательстве.
Зеленоглазый офицер с аурой поэта слегка улыбнулся и сказал:
— Вообще говоря, в подобных инцидентах гибель всех вовлеченных лиц — это норма. Мы очень рады и считаем большой удачей видеть тебя живым.
Сказав это, он вышел из комнаты и с хорошими манерами закрыл за собой дверь.
Смерть всех вовлеченных — это норма? Очень рады видеть меня живым? Считают большой удачей?
В этот июньский полдень Клейн почувствовал, как по всему его телу пробежал леденящий холод.
«Смерть всех вовлеченных — это норма? Очень рады видеть меня живым? Считают большой удачей?»
Клейн резко содрогнулся, поспешно сделал пару шагов и бросился к двери, пытаясь догнать полицейских и попросить у них защиты.
Но как только его рука коснулась дверной ручки, он внезапно замер.
«Этот офицер описал все так пугающе, но почему же тогда они не собираются защищать меня, важного свидетеля или ключевую зацепку?»
«Не слишком ли это беспечно с их стороны?»
«Проверка, или они используют меня как наживку?»
Различные мысли боролись в голове Клейна, заставляя его подозревать, что полиция все еще тайно следит за ним, наблюдая за его реакцией. Подумав об этом, он немного успокоился, перестал так паниковать, медленно открыл дверь и, намеренно сделав голос дрожащим, крикнул в сторону лестницы:
— Вы ведь защитите меня, правда?
Топ, топ, топ… Полицейские ничего не ответили; ритм, с которым их кожаные ботинки стучали по деревянной лестнице, ничуть не изменился.
— Я знаю! Вы так и сделаете! — снова крикнул Клейн, притворяясь твердо уверенным в своих словах, изо всех сил стараясь вести себя как нормальный человек, оказавшийся в опасности.
Звук шагов постепенно стих, растворившись на первом этаже квартиры.
Клейн тихо хмыкнул, мысленно усмехнувшись:
«Слишком уж фальшивая реакция, не так ли? Никудышная актерская игра!»
Он не стал бежать за ними, развернулся, вернулся в комнату и закрыл за собой дверь.
В течение следующих нескольких часов Клейн в полной мере демонстрировал смятение, неусидчивость, тревогу, неспособность сосредоточиться на чтении и прочие состояния, описываемые богатой лексикой Империи Великих Гурманов[20], и не давал себе поблажек только потому, что вокруг никого не было.
«Вот что значит работа актера над собой!»[21] — с самоиронией подумал он.
Лишь когда солнце склонилось к западу, облака на горизонте «загорелись», а жильцы квартиры стали один за другим возвращаться домой, Клейн переключил свое внимание на другое.
«Мелисса скоро должна вернуться из школы…» — он перевел взгляд на печь, одним махом поднял чайник, разгреб угли и достал револьвер.
Без промедлений и задержек он просунул руку под нижнюю доску двухъярусной кровати, где крест-накрест располагался десяток опорных брусьев.
Засунув револьвер между бруском и доской, Клейн выпрямился и принялся тревожно ждать, опасаясь, что полиция внезапно выбьет дверь и ворвется в комнату с оружием наперевес.
Если бы это был обычный стимпанковый мир, он был бы уверен, что никто не заметил его действий, однако здесь существовали потусторонние силы — силы, которые он проверил на себе.
Прождав несколько минут, он так ничего и не услышал у двери; лишь голоса двух жильцов, договаривающихся пойти в бар «Дикое сердце» на улице Железного Креста, приближались, а затем вновь затихали вдали.
«Фух», — выдохнул Клейн, и его сердце наконец-то вернулось на место.
Осталось только дождаться возвращения Мелиссы, чтобы она приготовила баранину, тушенную с молодым горошком!
Как только эта мысль возникла у него в голове, во рту Клейна словно разлился аромат мясного сока, а заодно вспомнилось, как именно Мелисса готовила это блюдо. Сначала она кипятила воду, чтобы бланшировать куски мяса, затем добавляла лук, соль, немного перца, воду и тушила все это, а через некоторое время закидывала горошек и картошку, оставляя томиться минут сорок-пятьдесят.
«Какой же все-таки простой и примитивный способ… Держится исключительно на вкусе самого мяса!» — Клейн не удержался и покачал головой.
Но с этим ничего нельзя было поделать: откуда в семьях простолюдинов взяться разнообразию специй и кулинарных приемов? Им оставалось лишь стремиться к простоте, практичности и экономии. В любом случае, пока мясо не подгорело и не испортилось, для тех, кто ест его всего один или два раза в неделю, оно будет вкусным в любом виде.
Клейна нельзя было назвать мастером кулинарии: в повседневной жизни он питался в основном вне дома, но, готовя три-четыре раза в неделю, год за годом он накопил достаточный опыт, чтобы достичь приемлемого уровня. Он чувствовал, что просто не имеет права испортить этот фунт баранины.
«Если дождаться Мелиссу, ужин будет готов не раньше половины восьмого, а она к тому времени уже умрет от голода… Пора показать ей настоящее кулинарное искусство!» — Клейн нашел для себя оправдание, заново разжег печь, сходил в общую умывальную комнату за водой, помыл мясо, а затем достал разделочную доску и нож, со стуком порубив баранину на мелкие кусочки.
Что же касается того, как объяснить внезапно проснувшийся кулинарный талант, он решил свалить все на покойного Уэлча Макговерна. Этот сокурсник не только нанял повара, специализирующегося на местной кухне, но и сам частенько экспериментировал с едой, приглашая друзей на дегустации.
«Уж мертвецы-то мне точно не возразят!»
«Хотя, погодите-ка… Это же мир, где существуют Потусторонние, так что мертвецы вполне могут и заговорить…» — от этой мысли Клейну почему-то стало немного не по себе.
Отогнав от себя путаные мысли, он положил кусочки мяса в глубокую миску, затем достал коробку со специями и сыпнул туда полторы ложки желтоватой крупной соли. Кроме того, он бережно извлек немного зерен черного перца из специального флакончика и тщательно перемешал их с бараниной и солью, оставив мариноваться.
Поставив кастрюлю на плиту и дожидаясь, пока она нагреется, Клейн отыскал оставшуюся со вчерашнего дня морковь и вместе с купленной сегодня луковицей нарезал их на множество кусочков.
Закончив с приготовлениями, он достал из шкафа маленькую баночку; когда он открыл ее, внутри оказалось совсем немного свиного жира. Клейн зачерпнул ложку, бросил в кастрюлю, растопил его, а затем высыпал туда морковь с луком и немного обжарил.
Как только по комнате начал разноситься аромат, Клейн выложил в кастрюлю всю баранину и тщательно обжаривал ее в течение некоторого времени.
В этот момент по-хорошему следовало бы добавить кулинарного вина, ну или на худой конец заменить его обычным вином, но в семье Моретти таких предметов роскоши не водилось; даже Бансон мог позволить себе лишь кружку пива раз в неделю. Клейну ничего не оставалось, кроме как обходиться тем, что есть[22]: он просто плеснул кипятка и слегка перемешал.
Потушив мясо около двадцати минут, он открыл крышку, добавил молодой горошек и нарезанную картошку, долил еще стакан горячей воды и положил две ложки соли.
Закрыв крышку и убавив огонь, Клейн удовлетворенно выдохнул, ожидая возвращения сестры.
Время шло минута за минутой, и аромат в комнате становился все насыщеннее: соблазнительный запах мяса смешивался с плотностью картофеля и свежестью лука.
Запахи постепенно сливались воедино, заставляя Клейна то и дело сглатывать слюну; он открывал крышку карманных часов и поглядывал на минутную стрелку.
Спустя сорок с лишним минут послышались не слишком легкие, но ритмичные шаги; ключ вставили в замочную скважину, ручка повернулась, и дверь открылась.
— Как вкусно пахнет… — прошептала Мелисса с сомнением в голосе, еще даже не успев войти.
Держа в руках сумку, она шагнула внутрь и скользнула взглядом по печи.
— Это ты приготовил? — рука Мелиссы, снимающей шляпку с вуалью, замерла в воздухе, а во взгляде, устремленном на Клейна, читался неподдельный ужас.
Она шмыгнула носом, вдохнув больше аромата; ее взгляд быстро смягчился, словно она обрела немного уверенности.
— Ты приготовил? — снова с сомнением спросила она.
— Боишься, что я перевел баранину? — с улыбкой ответил вопросом на вопрос Клейн. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Не волнуйся, я специально спрашивал у Уэлча, как готовить это блюдо. Ты же знаешь, у него был отличный повар.
— В первый раз? — брови Мелиссы непроизвольно нахмурились, но аромат быстро сгладил ее беспокойство.
— Похоже, у меня большой талант, — рассмеялся Клейн. — Почти готово, положи книги и шляпку, сходи вымой руки, а потом приходи пробовать. Я уверен в результате.
Слушая методичные распоряжения брата и видя его мягкую, спокойную улыбку, Мелисса застыла в дверях, не в силах вымолвить ни слова.
— Тебе нравится, когда потушено помягче? — с улыбкой поторопил ее Клейн.
— А, да, хорошо! — Мелисса пришла в себя и, держа в одной руке сумку, а в другой шляпку, быстро побежала во внутреннюю комнату.
Когда Клейн снял крышку с кастрюли, ему в лицо ударило облако пара. Две буханки ржаного хлеба были заранее положены на край кастрюли рядом с бараниной и горошком, чтобы они впитали аромат и тепло, став мягкими.
К тому времени, как Мелисса убрала свои вещи, вымыла руки с лицом и вернулась, на письменном столе уже стояла тарелка с тушеной бараниной с молодым горошком, украшенная картошкой, морковью и луком, а две буханки черного хлеба, слегка пропитавшиеся мясным соком, лежали на отдельных тарелках.
— Давай, попробуй, — Клейн указал на деревянные вилку и ложку, лежавшие рядом с ее тарелкой.
Мелисса все еще была немного растеряна, но отказываться не стала. Она взяла вилку, наколола кусочек картошки, поднесла ко рту и осторожно откусила.
Рассыпчатость картофеля и густой аромат мясного сока мгновенно заполнили ее рот, вызвав обильное слюноотделение; она в три счета проглотила этот кусочек.
— Попробуй мясо, — Клейн кивнул подбородком на тарелку.
Он уже успел попробовать свое творение и решил, что оно едва дотягивает до проходного балла, но для девочки, не видевшей жизни и едящей мясо лишь изредка, этого было более чем достаточно!
В глазах Мелиссы загорелось предвкушение; она осторожно наколола на вилку кусочек баранины.
Мясо было отлично протушено; стоило ему попасть в рот, как оно словно растаяло. Взрыв истинного мясного вкуса и восхитительный сок заполнили все ее рецепторы.
Это было небывалое наслаждение, из-за которого Мелисса просто не могла остановиться.
Когда она пришла в себя, то обнаружила, что съела уже несколько кусков баранины.
— Я… Я… Клейн, это ведь предназначалось для тебя… — лицо Мелиссы мгновенно покраснело, и она заикалась.
— Я уже успел попробовать, пока готовил. Это привилегия повара, — с улыбкой успокоил сестру Клейн. Он также взял вилку и ложку: то отправлял в рот кусочек мяса, то целую ложку горошка, а то откладывал приборы, чтобы отломить кусок черного хлеба и обмакнуть его в соус.
Мелисса расслабилась и, поддавшись абсолютно непринужденному поведению Клейна, вновь погрузилась в наслаждение вкусом.
— Как же вкусно, ни за что не скажешь, что ты готовил в первый раз, — Мелисса посмотрела на пустую тарелку, где не осталось даже капельки соуса, и искренне похвалила брата.
— До повара Уэлча мне еще очень далеко. Вот когда у меня появятся деньги, я отведу вас с Бансоном в ресторан, поедим чего-нибудь получше! — Клейн так увлекся, что сам начал предвкушать этот момент.
— Твое собеседование… ик… — Мелисса не успела договорить, как вдруг не сдержалась и издала сытую отрыжку.
Она поспешно прикрыла рот рукой, и ее лицо залилось краской смущения.
Во всем была виновата эта невероятно вкусная баранина с молодым горошком!
Клейн усмехнулся про себя, решив не дразнить сестру, и, указав на тарелки, сказал:
— Это твое задание.
— Хорошо! — Мелисса торопливо вскочила, сгребла посуду и побежала к двери.
Вернувшись после мытья, она открыла шкаф и по привычке проверила коробку со специями и другие продукты.
— Ты это использовал? — удивленно вырвалось у нее. Она повернулась к Клейну, держа в руках флакон с черным перцем и банку со свиным жиром.
Клейн с улыбкой развел руками:
— Совсем чуть-чуть. Это цена за вкусную еду.
В глазах Мелиссы мелькнул огонек; выражение ее лица несколько раз менялось, пока, наконец, она не поджала губы:
— Впредь готовить буду я. Хм… тебе нужно поторопиться с подготовкой к собеседованию, нужно думать о работе.
«Сестренка, ну вот зачем ты поднимаешь ту самую тему, которую я так старательно обхожу…» — мысленно проворчал Клейн, чувствуя, как в голове снова начинает пульсировать боль.[23]
«Забытых прежним владельцем знаний оказалось не то чтобы много, но уж точно и не мало. Собеседование уже послезавтра, где мне взять время, чтобы все это наверстать…»
«К тому же я оказался втянут в пугающие и мистические события, какое тут может быть желание „повторять пройденное“…»
Отделавшись от сестры парой дежурных фраз, Клейн начал делать вид, что читает, а Мелисса пододвинула стул, села рядом и при свете газовой лампы принялась за домашнее задание.
В комнате воцарилась тихая и умиротворяющая атмосфера. Ближе к одиннадцати брат и сестра пожелали друг другу спокойной ночи и легли спать.
Тук! Тук-тук! Раздался стук в дверь, вырвавший Клейна из сна.
Он бросил взгляд на утреннюю зарю за окном и, все еще находясь в полудреме, сел на кровати:
— Кто там?
«Сколько сейчас времени? Почему Мелисса меня не разбудила?»
— Я, Данн Смит, — ответил из-за двери спокойный мужской голос.
«Данн Смит? Не знаю такого…» — покачав головой, Клейн спустился с кровати и подошел к двери.
Открыв ее, он увидел вчерашнего полицейского с серыми глазами.
— Что-то случилось? — настороженно спросил Клейн.
Сероглазый полицейский с серьезным выражением лица ответил:
— Мы нашли кучера. Он подтвердил, что 27-го числа, то есть в день гибели мистера Уэлча и мисс Наи, вы ездили к мистеру Уэлчу домой, и более того, мистер Уэлч сам заплатил за вашу поездку.
Клейн на мгновение опешил, но не испытал ни малейшего страха или чувства вины от того, что его ложь раскрыли. Все потому, что он вовсе не лгал; напротив, доказательства, представленные сероглазым офицером Данном Смитом, оказались вполне ожидаемыми.
«Значит, 27 июня прежний владелец тела действительно ходил к Уэлчу, а вернувшись в ту же ночь, покончил с собой — в точности как Уэлч и Ная!»
Клейн приоткрыл рот и с горькой усмешкой произнес:
— Это недостаточно веское доказательство. Оно не может напрямую подтвердить мою причастность к смерти Уэлча и Наи. Честно говоря, я бы и сам хотел узнать, что произошло, хотел бы выяснить, какая беда постигла двух моих бедных друзей… но… но я правда ничего не помню. Я почти полностью забыл все, что делал 27-го числа. Вы, наверное, не поверите, но только благодаря собственным записям я с трудом смог догадаться, что 27-го, возможно, ходил к Уэлчу.
— У вас хорошая психологическая выдержка, — без капли гнева или улыбки кивнул сероглазый офицер Данн Смит.
— Вы должны были услышать в моих словах искренность, — Клейн посмотрел прямо в глаза собеседнику.
«И я говорю чистую правду… конечно, лишь малую ее часть!»
Данн Смит не ответил сразу. Обведя комнату взглядом, он медленно протянул:
— Мистер Уэлч потерял револьвер. Думаю, я смогу найти его здесь, не так ли, мистер Клейн?
«Так я и знал…» — Клейн наконец-то выяснил происхождение револьвера. Мысли в его голове замелькали с быстротой молнии, и в одно мгновение он принял решение.
Он полуподнял руки и шаг за шагом отступил назад, освобождая проход, а затем указал подбородком на двухъярусную кровать:
— На обратной стороне кроватной доски.
Он не стал уточнять, что имеет в виду нижний ярус, ведь нормальному человеку и в голову не придет прятать вещи под верхним матрасом — любой гость сразу бы их заметил.
Сероглазый офицер Данн не сдвинулся с места, лишь дернул уголком губ:
— Не желаете ничего добавить?
Клейн без колебаний ответил:
— Желаю!
— Проснувшись посреди ночи накануне, я обнаружил себя лежащим на письменном столе, рядом лежал револьвер, а в углу валялась пуля. Все выглядело так, будто я пытался покончить с собой. Только вот, может быть, из-за неопытности, из-за того, что я никогда не пользовался пистолетом, или же я испугался в последний момент… В общем, пуля не достигла желаемого эффекта, моя голова осталась цела, и я до сих пор жив.
— И с того самого момента я потерял часть воспоминаний, в том числе о том, что делал в доме Уэлча 27-го числа и что там видел. Я не лгу, я правда ничего не помню.
Чтобы снять с себя подозрения и разобраться в настигшей его чертовщине, Клейн выложил почти все, умолчав лишь о своем перемещении в этот мир и о «собрании». Кроме того, он тщательно подбирал слова, чтобы каждая фраза могла выдержать проверку: например, он не сказал, что пуля не попала в голову, а лишь упомянул, что она не достигла желаемого эффекта, и в итоге его голова осталась цела. Для постороннего уха это звучало почти одинаково, но на самом деле разница была колоссальной.
Внимательно выслушав его, сероглазый офицер Данн медленно заговорил:
— Это вполне соответствует моим предположениям о развитии событий, а также скрытой логике подобных инцидентов в прошлом. Разумеется, я не знаю, каким образом вам удалось выжить.
— Главное, что вы мне верите. Я и сам не знаю, как остался жив, — Клейн с облегчением вздохнул.
— Однако, — Данн использовал противительный союз, — моя вера здесь ни при чем. Сейчас вы находитесь под сильным подозрением. Вы должны пройти проверку у «эксперта», который подтвердит, что вы действительно забыли о случившемся, или что вы действительно не являетесь прямой причиной смерти мистера Уэлча и мисс Наи.
Откашлявшись, он принял серьезный вид:
— Мистер Клейн, прошу вас оказать содействие следствию и проехать с нами в полицейский участок. Если у вас действительно нет проблем, это займет примерно два-три дня.
— Эксперт уже прибыл? — ошеломленно переспросил Клейн. «Разве он не должен был приехать через пару дней?»
— Она прибыла раньше, чем мы ожидали, — Данн отступил в сторону, жестом приглашая Клейна на выход.
— Я оставлю записку, — попросил Клейн.
Бансон все еще был в командировке, а Мелисса ушла в школу. Оставалось лишь оставить им записку с сообщением о том, что он оказался замешан в деле Уэлча, и просить их не волноваться.
Данн безразлично кивнул:
— Хорошо.
Клейн вернулся к столу, достал листок бумаги и, пока писал, начал обдумывать свои дальнейшие шаги. По правде говоря, ему совершенно не хотелось встречаться с этим экспертом, ведь он скрывал куда большую тайну. В мире, где существует семь великих Церквей, а император Россель, судя по всему являвшийся его «предшественником», был убит, за такое явление, как «перемещение в другой мир», скорее всего, отправят прямиком в инквизицию или на суд трибунала!
Но как он, человек без оружия, без боевых навыков и без потусторонних сил, мог противостоять профессиональному полицейскому? К тому же, в полумраке за дверью стояли несколько подчиненных Данна. Стоит им достать револьверы и дать залп — и ему конец!
«Эх, будь что будет».[24] Оставив записку и прихватив ключи, Клейн следом за Данном вышел из комнаты.
В тусклом коридоре по обе стороны выстроились четверо полицейских в черно-белой клетчатой форме, выглядевшие весьма настороженно.
Топ, топ, топ. Клейн шел рядом с Данном, спускаясь ступенька за ступенькой по деревянной лестнице, которая время от времени протяжно поскрипывала.
У дверей квартиры стоял одноконный четырехколесный экипаж. На боку его кузова красовалась эмблема полицейского управления — «скрещенные мечи, увенчанные короной». Вокруг, как и в любое другое утро, было шумно, людно и суетливо.
— Поднимайтесь, — Данн жестом предложил Клейну идти первым.
Клейн только собирался сделать шаг, как вдруг торговец устрицами схватил одного из покупателей, обвинив того в воровстве. Завязалась потасовка, которая напугала лошадь, и все вокруг мгновенно погрузилось в хаос.
«Это шанс!»
Не раздумывая ни секунды, Клейн резко пригнулся и рванул вперед, затесавшись в толпу. Расталкивая людей и уворачиваясь, он отчаянно побежал к другому концу улицы.
В нынешней ситуации, чтобы избежать встречи с «экспертом», оставалось лишь бежать к городским докам, сесть на корабль и спуститься по реке Тассок, скрывшись в столице — Баклунде, где благодаря огромному населению легко затеряться. Либо же можно было запрыгнуть на паровой поезд, отправиться на восток к ближайшему порту Энмат, а оттуда морем добраться до Притца, и уже потом — до Баклунда.
Вскоре Клейн добежал до перекрестка и свернул на улицу Железного Креста, где стояло несколько наемных экипажей.
— К городским докам, — бросил Клейн, опираясь рукой и запрыгивая в один из них.
Его план был предельно ясен: сначала сбить преследующих полицейских со следа, а когда экипаж отъедет на достаточное расстояние, просто выпрыгнуть на ходу!
— Хорошо, — кучер натянул поводья.
Цок-цок-цок — экипаж покинул улицу Железного Креста.
Как раз в тот момент, когда Клейн приготовился выпрыгнуть, он вдруг заметил, что экипаж свернул на другую улицу, ведущую вовсе не за город!
— Куда вы едете? — опешив, выпалил Клейн.
— К дому Уэлча… — совершенно безэмоционально ответил кучер.
Что? Клейн застыл в оцепенении, а кучер в это время обернулся, обнажив глубокие, холодные серые глаза. Это был не кто иной, как офицер Данн Смит!
— Вы! — в необъяснимом ужасе воскликнул Клейн. Внезапно он почувствовал, как мир закружился перед глазами, и резко сел.
Сел? С недоумением оглядевшись по сторонам, Клейн обнаружил, что за окном ярко сияет багровая луна, а комнату устилает лунная «вуаль».
Он дотронулся до лба — тот был влажным и ледяным от проступившего холодного пота. То же самое ощущалось и на спине.
— Это был просто кошмар… — Клейн медленно выдохнул. — Слава богу, слава богу…
Ему показалось весьма странным, что во сне он пребывал в ясном уме и даже мог хладнокровно рассуждать. Немного успокоившись, Клейн взглянул на карманные часы. Заметив, что сейчас всего лишь начало третьего ночи, он тихо спустился с кровати, собираясь сходить в общую умывальную комнату, чтобы ополоснуть лицо и заодно справить нужду.
Открыв дверь комнаты, он оказался в тусклом коридоре и, ориентируясь по слабому, едва различимому лунному свету, бесшумными шагами приблизился к умывальной.
Внезапно он увидел силуэт человека, стоящего у окна в самом конце коридора. Этот человек был одет в черную верхнюю одежду, похожую на плащ: короче мантии, но длиннее обычного сюртука.
Фигура наполовину сливалась с темнотой, купаясь в холодном багровом свете луны. Силуэт медленно обернулся, явив глубокие, темные и холодные глаза.
Данн Смит!
Топ!
Клейн не удержался и сделал шаг назад. На мгновение он даже не понял, проснулся ли, или все еще находится во сне.
Стоящий перед ним силуэт снял черную шляпу, едва заметно поклонился и с легкой улыбкой произнес низким голосом:
— Позвольте представиться заново: Ночной Ястреб, Данн Смит.
«Ночные Ястребы? То самое кодовое название отряда Потусторонних Церкви Богини Вечной Ночи, о котором упоминали „Справедливость“ и „Повешенный“?» — Клейна словно озарило. Связав это с предыдущими событиями, он тут же выпалил:
— Вы управляете снами? Это вы заставили меня увидеть тот сон?
Ночной Ястреб Данн Смит снова водрузил на голову черную шляпу, прикрыв слегка завышенную линию роста волос. В его глубоких серых глазах затаилась улыбка:
— Нет, я лишь проник в ваш сон, чтобы направить его в нужное русло.
Его голос, густой и мягкий, разнесся по тускло освещенному коридору, не тревожа чужих снов:
— Во сне подавленные эмоции и скрытые темные стороны психики часто проявляются в гипертрофированном виде, отчего все происходящее кажется хаотичным, абсурдным и безумным. Однако истина продолжает существовать, прячась за этой ширмой. Для такого опытного человека, как я, все это очевидно и легко читаемо. Я больше доверяю вам во сне, нежели вам бодрствующему.
«Это… Разве нормальный человек способен контролировать свои сны? А если бы мне приснилось что-то с Земли, Данн Смит бы все узнал?» — Клейн вздрогнул; запоздалый страх перед пережитым во сне накрыл его с головой.
Но вскоре он уловил в этом нечто странное. Ведь он помнил, что во сне оставался очень ясным, мыслил здраво и прекрасно понимал, что можно говорить, а чего нельзя.
Проще говоря, это вообще не было похоже на сон!
«Значит, Данн Смит просто „увидел“ то, что я захотел ему показать?»
Мысли Клейна бешено закружились, и он пришел к смутному осознанию.
«Это бонус моего перемещения в этот мир? Может, особенность моей души? Или же побочный эффект того самого „ритуала на удачу“?»
— Выходит, мистер Смит, вы убедились, что я действительно потерял память? — подбирая слова, спросил Клейн.
Данн Смит не ответил прямо. Вместо этого он бросил на юношу глубокий взгляд:
— И вас это ничуть не удивляет? Люди, с которыми мне приходилось иметь дело раньше, даже только что проснувшись от подобного сна, отказывались верить в потусторонние силы. Они предпочитали думать, что все еще не проснулись.
Клейн издал звук согласия и сказал:
— Возможно, дело в том, что я молил об этой силе, надеялся, что она поможет мне.
— Весьма интересная логика… Возможно, вы выжили не только благодаря удаче, — Данн кивнул без тени улыбки на лице. — Теперь я могу подтвердить, что вы действительно потеряли часть воспоминаний в результате этого инцидента, особенно тех, что касаются самих событий.
— Значит, я могу вернуться? — с облегчением выдохнул Клейн и осторожно поинтересовался.
Сунув одну руку в карман, Данн медленно шагнул вперед; окружающая их ночная мгла стала еще тише и мягче.
— Нет, вам все же придется пойти со мной к «эксперту», — уголки его губ вежливо приподнялись.
— Зачем? — сорвалось у Клейна, и он поспешно добавил: — Вы не доверяете своему собственному управлению снами?
«Что за шутки? Если этот „эксперт“ владеет гипнозом или умеет читать мысли, мой самый главный секрет будет раскрыт!»
Последствия даже представить страшно!
— Я всегда отличался скромностью, но в том, что касается снов, я в себе вполне уверен, — невозмутимо и спокойно ответил Данн. — Однако в столь важных и ключевых вопросах не помешает перепроверить все еще раз. Тем более что ее методы сильно отличаются от моих. Возможно, она сумеет помочь вам восстановить часть памяти.
Не дав Клейну возразить, он продолжил уже более низким голосом:
— В конце концов, вы связаны с местонахождением дневника семьи Антигон.
— Что? — Клейн на секунду опешил.
Данн остановился прямо перед ним и, глядя ему в глаза своими серыми омутами, сказал:
— На месте происшествия не оказалось того дневника Четвертой Эпохи. Его нет во всем доме. Уэлч мертв, Ная мертва. Вы — наша единственная зацепка.
— … Хорошо, — после минутного молчания Клейн со вздохом согласился.
«Дневник пропал… Какая-то чертовщина!»
«Как я мог вообще не подумать о том, куда делся дневник Четвертой Эпохи!»
Данн едва заметно кивнул и, проходя мимо Клейна, произнес:
— Заприте дверь. Мы сейчас же отправимся к дому Уэлча, «эксперт» ждет нас там.
Клейн беззвучно втянул воздух. В груди бешено стучали барабаны[25], на душе было неспокойно.
Ему хотелось отказаться, даже хотелось сбежать, но он понимал, что после извлеченного из сна урока[26] Данн Смит наверняка начеку. А учитывая разницу в силе между обычным человеком и Потусторонним, шансов на успех при силовом решении проблемы было ничтожно мало.
«У него наверняка при себе револьвер… И он, должно быть, отличный стрелок, который много тренировался…»
В голове роились противоречивые мысли, но в конце концов Клейн решил смириться с реальностью:
— Хорошо.
«Эх, придется действовать по обстоятельствам. Кто знает, может, та моя особенность из сна снова сработает…»
— Тогда идем, — в тоне Данна не было ни малейших эмоций.
Клейн развернулся, сделал пару шагов вслед за ним и вдруг остановился:
— Мистер Смит, я… мне нужно зайти в умывальную комнату.
«Я ведь вообще-то за этим и вышел…»
Данн не стал его останавливать. Лишь бросил на него глубокий взгляд и сказал:
— Без проблем. Но поверьте мне, Клейн, во тьме ночи я куда сильнее, чем вы можете себе представить.
«Во тьме ночи…» — беззвучно повторил про себя Клейн эти слова.
Он не стал совершать безрассудств, честно справил нужду, а затем умылся холодной водой, чтобы окончательно успокоиться.
Переодевшись и закрыв дверь квартиры, Клейн неслышными шагами последовал за Данном вниз по лестнице, к выходу.
В этой тишине Данн Смит внезапно спросил:
— Почему в самом конце сна вы хотели сбежать? Чего вы боитесь?
Мысли Клейна заметались со скоростью молнии, и, на ходу формулируя ответ, он произнес:
— Я не помню, что делал в доме Уэлча. И не помню, стал ли я прямой причиной его и Наи смерти. Я боюсь, что в конце концов моя вина подтвердится. Я не хочу так рисковать. Уж лучше сбежать и начать новую жизнь на Южном континенте.
— Я бы тоже так поступил, — сказал Данн, открывая входную дверь и впуская внутрь полуночный прохладный ветерок, разогнавший духоту.
Он не боялся, что Клейн сбежит, и первым забрался в экипаж. Это была та самая карета из сна: четырехколесная, запряженная одной лошадью, с кучером, а на боку красовалась полицейская эмблема — «скрещенные мечи, увенчанные короной».
Клейн последовал за ним. Внутри он обнаружил толстый ковер и успокаивающий аромат благовоний.
Сев на сиденье, он попытался завязать разговор, чтобы выведать побольше информации:
— Мистер Смит, если — я просто предполагаю, — если «эксперт» подтвердит, что я действительно забыл ту часть воспоминаний, и не будет никаких других доказательств того, что я преступник, а не жертва, то на этом дело закроют?
— В теории — да. Мы попытаемся найти дневник другими способами. Если он все еще существует, мы его найдем. И, разумеется, перед этим мы убедимся, что на вас не лежит проклятие, не осталось следов злых духов или связанных с этим психологических проблем, чтобы вы могли безопасно и здорово встретить свое будущее, — Данн Смит расплылся в улыбке, которая показалась Клейну несколько странной.
Остро уловив этот нюанс, Клейн, так и не успев вздохнуть с облегчением, поспешно переспросил:
— В теории?
— Да, только в теории. В этой сфере полно искаженных, противоречащих здравому смыслу и совершенно невероятных вещей, — Данн посмотрел Клейну прямо в глаза. — Их продолжение и их завершение порой невозможно предвидеть или контролировать.
— Например? — Клейну вдруг стало страшно.
Карета мчалась по почти пустынным улицам. Данн достал трубку и понюхал табак:
— Когда нам кажется, что дело закрыто и все вернулось на круги своя, ужас может нагрянуть вновь самым пугающим и жутким образом.
— Несколько лет назад мы расследовали дело одного культа. Они заставляли верующих совершать массовые самоубийства в качестве кровавой жертвы, чтобы угодить своему злому божеству. Когда очередь дошла до одного из сектантов, инстинкт выживания победил его глупость, фанатизм и действие галлюциногенов. Он тайно сбежал и заявил в полицию.
— Это дело передали нам. Пустяковая задача, ведь среди культистов не было Потусторонних, а божество, которому они поклонялись, их лидер выдумал сам — просто чтобы наживаться на людях и удовлетворять свои извращенные желания, растеряв последние остатки человечности.
— Нам хватило всего двоих оперативников и поддержки полиции, чтобы успешно разобраться с культом; ни один не ушел. А что касается того заявителя, мы также убедились, что на нем не осталось следов злых духов, не висит проклятие, и тем более нет никаких психологических травм, расщепления личности или других странностей.
— Впоследствии он построил неплохую карьеру, женился на прекрасной женщине, у них родились мальчик и девочка. Казалось, все тени прошлого покинули его, а былой ужас и кровь растворились без следа.
Сказав это, Данн Смит усмехнулся:
— Но в марте этого года, будучи финансово благополучным, любящим мужем и отцом прекрасных детей, он умер. Задушил сам себя в собственном кабинете.
Багровый свет луны лился в окно кареты, освещая фигуру Данна Смита.
В этот миг его самоироничная улыбка показалась Клейну жуткой. До невыразимого жуткой.
«Задушил сам себя…» — Клейн беззвучно втянул холодный воздух, словно уже предвидя свой собственный трагический финал.
«Даже если ему удалось избежать смерти сейчас, это лишь временная отсрочка?»
«Как решить эту проблему раз и навсегда?»
«Стать Потусторонним и дать отпор?»
В карете повисла тишина. В голове Клейна роились бесчисленные мысли, сменяя друг друга.
В этом тягостном молчании карета ехала долго и очень быстро.
Как раз в тот момент, когда Клейн решился отбросить стеснение и попросить у Данна Смита совета, как с этим справиться, экипаж остановился.
— Мистер Смит, мы прибыли к дому Уэлча, — донесся до них голос кучера.
— Выходим, — Данн поправил свой длинный, до колен, черный плащ. — О, я представлю ее заранее. «Эксперт» официально маскируется под самого известного медиума в графстве Ахоа.
Отложив в сторону свои мысли, Клейн с любопытством спросил:
— А кто она на самом деле?
Данн развернулся вполоборота и ответил с бездонной глубиной в серых глазах:
— Настоящий «Медиум».
«Настоящий медиум…» — мысленно повторил Клейн это описание, ничего не ответил и вслед за Данном Смитом вышел из кареты.
Дом, который снимал Уэлч в Тингене, представлял собой отдельный особняк с садом. Снаружи, за коваными воротами с ажурными узорами, пролегала дорога, достаточно широкая, чтобы по ней могли ехать четыре кареты одновременно. По обеим сторонам дороги через каждые пятьдесят метров стояли уличные фонари; они отличались от тех, что Клейн видел в своей прошлой жизни, — это были газовые фонари высотой примерно с взрослого мужчину, удобные для зажигания.
Черный металл плотно прилегал к стеклу, образуя решетку и создавая классические «произведения искусства», похожие на переносные фонари, в которых танец холода и тепла сливался воедино, а тень сосуществовала со светом.
Ступая по дороге, залитой тускло-желтым светом, Клейн и Данн Смит прошли через полуоткрытые железные ворота и вошли на территорию, арендованную Уэлчем.
Прямо напротив ворот пролегала заасфальтированная дорожка, шириной в две кареты, ведущая прямо к двухэтажному дому.
Слева от нее находился сад, а справа — газон; легкий аромат цветов и свежий запах зелени сплетались воедино, успокаивая душу и радуя сердце.
Едва переступив порог, Клейн вдруг почувствовал, как волоски на его теле встали дыбом, и он начал нервно оглядываться по сторонам.
Ему казалось, что в саду, в тени газона, на крыше дома, за качелями, в каждом темном углу за ним наблюдают чьи-то глаза!
Хотя здесь было совершенно пусто и безлюдно, Клейн чувствовал себя так, словно оказался на оживленной улице.
Этот жуткий контраст, это странное ощущение заставили его тело напрячься, а от копчика вверх пополз ледяной холодок.
— Здесь что-то не так! — не выдержав, он открыл рот, чтобы предупредить Данна.
Данн, шедший сбоку с неизменным выражением лица, спокойно ответил:
— Не обращай внимания.
Услышав такие слова от Ночного Ястреба, Клейн, превозмогая пугающее до мурашек чувство, будто за ним следят, подглядывают и оценивают, но он не может найти источник, шаг за шагом приблизился к парадной двери особняка.
«Если я побуду в такой обстановке подольше, то точно стану неврастеником…» — когда Данн протянул руку, чтобы постучать, Клейн снова быстро обернулся и окинул взглядом двор: цветы покачивались на ветру, но ни единого силуэта видно не было.
— Входите, джентльмены, — донесся из дома слегка неземной голос.
Данн повернул ручку, толкнул дверь и, войдя внутрь, обратился к сидевшей на диване женщине:
— Дейли, есть результаты?
Люстра в гостиной не горела. Кожаные диваны — один большой и два поменьше — стояли вокруг журнального столика из мрамора.
На столике горела свеча, но ее пламя отливало ярким синим цветом, покрывая полуоткрытое пространство гостиной, столовой и кухни колеблющимися, жуткими оттенками.
Прямо посередине длинного дивана сидела дама; она была одета в черную мантию с капюшоном, на веки и щеки были нанесены синие тени и румяна, а открытые запястья обвивала серебряная цепочка с подвеской из белого кристалла.
При первом же взгляде на нее у Клейна возникло необъяснимое чувство: она вырядилась как самый настоящий медиум…
«Она что, занимается косплеем самой себя?»
Медиум Дейли, обладавшая демонической, пугающей красотой, скользнула своими мерцающими изумрудными глазами по Клейну и, посмотрев на Данна Смита, произнесла:
— Первоначальные духи исчезли, включая духов Уэлча и Наи, а малыши, которые сейчас здесь, ничего не знают.
«Духи? Медиум… Так те невидимые наблюдатели только что были духами? Их тут так много?» — Клейн снял шляпу, прижал ее к груди и, слегка поклонившись, сказал:
— Добрый вечер, мадам.
Данн Смит, в свою очередь, вздохнул и произнес:
— Действительно, сложная ситуация…
— Дейли, это Клейн Моретти. Попробуй узнать, сможешь ли ты выяснить что-нибудь с его помощью.
Взгляд медиума Дейли тут же переместился на Клейна; указав на одноместное кресло сбоку, она сказала:
— Присаживайтесь.
— Спасибо, — Клейн кивнул, в несколько шагов подошел к креслу и послушно сел; его сердце невольно забилось быстрее.
Будет ли он жить или умрет, пройдет ли все гладко или его секрет раскроют — все зависело от того, что произойдет дальше!
И больше всего его угнетало то, что он сам не имел ничего, на что мог бы опереться, и ему оставалось лишь уповать на свою особенность…
«Это действительно очень скверное чувство…» — с горечью подумал Клейн.
Пока Данн садился на двухместный диван напротив него, медиум Дейли достала из потайного кармана на поясе два стеклянных пузырька размером с большой палец.
С улыбкой глядя на Клейна своими изумрудными глазами, она сказала:
— Мне понадобится небольшая помощь. В конце концов, вы не враг, и я не могу действовать столь прямолинейно и грубо. Это вызовет у вас дискомфорт, боль и даже может оставить серьезные последствия. Я дам вам немного аромата, обеспечу достаточную мягкость и смазку, чтобы вы понемногу раскрылись и по-настоящему погрузились в это чувство.
«Почему ее слова звучат как-то неправильно…» — Клейн удивленно щелкнул языком, а в его глазах промелькнуло изумление.
Сидевший напротив Данн рассмеялся и сказал:
— Не удивляйся. В отличие от тех парней из Церкви Повелителя Бурь, у нас дамам тоже позволено словесно флиртовать с мужчинами. В этом плане ты должен понимать: твоя мать была преданной верующей Богини, и вы с братом тоже ходили в церковную воскресную школу.
— Я понимаю, просто не ожидал, что это будет так… так… — Клейн начал жестикулировать, не находя подходящего эпитета, едва не выпалив соответствующий перевод для «старого водителя».[27]
Уголки губ Данна поползли вверх, и он произнес:
— Не волнуйся, на самом деле Дейли редко так делает. Она просто хочет таким образом помочь тебе успокоиться и расслабиться; трупы ей нравятся куда больше, чем мужчины.
— От твоих слов я кажусь какой-то извращенкой, — с улыбкой вмешалась медиум Дейли.
Она открыла один из маленьких пузырьков и капнула несколько капель в ярко-синее пламя свечи:
— Это чистый экстракт, полученный путем дистилляции смеси ночной ванили, цветов глубокого сна и ромашки. Я называю его «Аманда», что на гермесе означает «безмятежность». У него чудесный аромат.
Пока она говорила, пламя свечи несколько раз качнулось, и эти несколько капель экстракта мгновенно испарились, заполняя комнату.
Тихий, чарующий аромат проник в нос Клейна; его эмоции перестали быть напряженными, а разум быстро обрел покой, словно он взирал на тьму глубокой, безмолвной ночью.
— А этот пузырек называется «Око Духа». Он сделан из коры и листьев драконьего дерева и белого тополя, которые сушили на солнце семь дней, варили трижды, а затем настаивали на вине Ланти. И, конечно же, в процессе произносились некоторые заклинания…
Под описание медиума Дейли янтарная жидкость капнула на ярко-синее пламя свечи.
Клейн почувствовал аромат вина — неземной, иллюзорный запах. Он увидел, как пламя свечи начало неистово метаться, а синие тени и румяна на лице Дейли замерцали жутким светом; в глазах даже начало двоиться.
— Это отличный помощник для медиумов и весьма завораживающая цветочная эссенция…
По мере того, как Дейли плавно продолжала свой рассказ, Клейну стало казаться, что ее голос доносится со всех сторон.
В растерянности оглядевшись по сторонам, Клейн обнаружил, что все предметы вокруг раскачиваются и расплываются, словно их окутывает слой за слоем густой туман; вслед за этим и его собственное тело начало покачиваться, размываться, становиться легким и терять вес.
Красный цвет стал еще краснее, синий — еще синее, черный — еще чернее. Цвета смешались, как на картине импрессиониста, создавая размытый и сказочный образ, а вокруг волнами накатывал мелкий, перекрывающий друг друга шепот, словно бесчисленные невидимые существа вели беседу.
«Это очень похоже на то, что я чувствовал во время „ритуала на удачу“, только здесь нет того ощущения, от которого сходишь с ума и хочется взорваться…» — с недоумением подумал Клейн, наблюдая за происходящим.
В этот самый момент его взгляд привлекли кристально чистые, словно изумруды, глаза. Одетая в черную мантию Дейли сидела на расплывчатом «диване», ее пугающий взгляд был сосредоточен на макушке Клейна, и она с нежной улыбкой в голосе произнесла:
— Давайте познакомимся официально. Я — медиум Дейли.
«Надо же… Я все еще могу спокойно и рационально мыслить… Прямо как во время „ритуала на удачу“ и „собрания“…» — подумав об этом, Клейн намеренно изобразил замутненное состояние сознания:
— Здрав… ствуйте…
— Человеческий разум безграничен и таит в себе множество секретов. Взгляните на это бескрайнее море: то, что мы можем осознать сами, — это лишь острова, возвышающиеся над поверхностью воды. Но на самом деле под водой скрывается куда большая часть этих островов. И кроме самих островов, существует целое море, а также бескрайнее небо, символизирующее духовный мир…
— Вы — дух этого тела. Вы знаете не только об островах на поверхности, но и о той их части, что скрыта под водой, вы знаете все море целиком…
— Все, что существует, обязательно оставляет след. Воспоминания на поверхности острова могут быть стерты, но подводная часть и само море несомненно хранят их остаточные проекции…
Дейли раз за разом мягко направляла его, и расплывчатые образы ветра и теней вокруг принимали соответствующие формы, словно ментальное море Клейна полностью обнажилось перед ним, ожидая, когда он сам начнет искать и исследовать его.
Клейн спокойно наблюдал, время от времени «взбалтывая» это море, и в конце концов отстраненным, иллюзорным голосом ответил:
— Нет… Я не могу вспомнить… Я забыл…
Он безупречно изобразил страдание.
Дейли попыталась направить его еще раз, но пребывающий в ясном сознании Клейн остался непоколебим.
— Хорошо, на этом мы закончим, возвращайся.
— Возвращайся.
— Возвращайся…
Под эхо неземного голоса Дейли исчезла, ветер и тени начали успокаиваться, а тихий аромат и легкий запах вина вновь стали отчетливыми.
Все цвета вернулись в норму, чувство размытости и помутнения исчезло, тело Клейна слегка вздрогнуло, и он снова обрел вес.
Он открыл глаза, которые неизвестно когда успел закрыть, и обнаружил, что перед ним по-прежнему горит свеча с ярко-синим пламенем, Данн Смит все так же удобно сидит напротив, а медиум Дейли все так же одета в черную мантию с капюшоном.
— С каких это пор ты используешь теории этих злобных безумцев из Алхимиков Психологии? — Данн слегка нахмурился, глядя на Дейли.
Убирая два маленьких пузырька, Дейли спокойно ответила:
— Я считаю их вполне верными, по крайней мере, они соответствуют некоторым вещам, которые я видела и с которыми сталкивалась…
Не дав Данну ответить, она развела руками:
— Сложный случай. Он не оставил никаких следов.
Услышав это, сидевший рядом Клейн с облегчением выдохнул и, притворившись ничего не понимающим, спросил:
— Все закончилось? Что сейчас было? Мне кажется, я немного вздремнул…
«Считается ли это успешным прохождением проверки?»
«Слава богу, у меня была репетиция в виде „ритуала на удачу“!»
— Будем считать, что так, — Данн оборвал его и, глядя на медиума Дейли, спросил: — Ты осматривала тела Уэлча и Наи?
— Трупы могут рассказать гораздо больше, чем вы думаете. К сожалению, Уэлч и Ная действительно покончили с собой. Могу сказать лишь одно: сила, повлиявшая на них, внушает ужас, она не оставила ни единого следа, — Дейли встала и протянула руку к свече: — Я пошла отдыхать.
Ярко-синее свечение погасло, и комнату мгновенно залил тусклый багровый свет луны.
…………
— Поздравляю, вы можете идти домой. Но запомните: вы не должны рассказывать об этом ни семье, ни друзьям, вы обязаны пообещать, — Данн провожал Клейна до самых ворот.
Клейн с удивлением переспросил:
— А как же проверка на наличие проклятий или следов злых духов?
— Раз Дейли не сказала, значит, их нет, — коротко ответил Данн.
Клейн успокоился, но, вспомнив о своих прежних страхах, торопливо спросил:
— Как мне убедиться, что в будущем не возникнет новых проблем?
— Не стоит так беспокоиться, — Уголок губ Данна дернулся. — По статистике, в подобных случаях восемьдесят процентов выживших свидетелей не сталкиваются ни с какими ужасающими последствиями. Хм, цифры я называю по памяти, но они примерно такие.
— Значит, остаются еще двадцать процентов бедолаг… — Клейн не собирался полагаться на свою удачливость.[28]
— В таком случае, вы можете подумать о том, чтобы присоединиться к нам в качестве гражданского сотрудника. Так, если появятся какие-то предвестники, мы сможем вовремя их заметить, — как бы невзначай бросил Данн, подходя к карете. — Или можете стать Потусторонним. В конце концов, мы не ваши няньки и не можем сторожить вас ночи напролет, наблюдая даже за тем, чем вы занимаетесь с женщинами.
— А я могу? — ухватившись за эти слова, тут же спросил Клейн.
Конечно, он почти не питал надежд; как вообще можно так легко присоединиться к Ночным Ястребам и получить потусторонние силы!
Ведь это же настоящие потусторонние силы!
Данн остановился и бросил на него взгляд искоса:
— … В принципе, это не исключено, все зависит от обстоятельств…
«Что?» — этот неожиданный поворот ошеломил Клейна; постояв несколько мгновений в оцепенении возле кареты, он наконец выдавил:
— Правда?
«Вы шутите? Неужели стать Потусторонним так просто?»
Данн тихо усмехнулся; его серые глаза были скрыты в тени кареты:
— Не верите? На самом деле, став Ночным Ястребом, вы многое потеряете, например, свободу.
— Но даже если не брать это в расчет, есть и другие проблемы. Во-первых, вы не являетесь священнослужителем, отличившимся особыми заслугами, или же преданным верующим, поэтому у вас не будет возможности выбирать и вы не сможете пойти по самому безопасному пути.
— А во-вторых… — Данн схватился за поручень и поднялся в карету. — Четверть всех дел, с которыми мы, Каратели, Механизм Разума и другие подобные судебные органы сталкиваемся каждый год, связаны с потерей контроля у Потусторонних.
«Четверть… потеря контроля Потусторонних…» — Клейн мгновенно застыл как вкопанный.
В этот момент Данн обернулся вполоборота; его серые глаза казались бездонными, а уголки губ дрогнули без тени улыбки, когда он добавил:
— И немалая часть из этой четверти — наши собственные товарищи.
— Почему? — услышав слова Данна, Клейн почувствовал, как в его сердце поднялась буря, и он инстинктивно выпалил вопрос.
У Потусторонних есть серьезные скрытые угрозы? Настолько, что даже внутри Церкви, в инквизиции, Потусторонние, расследующие еретические инциденты, легко могут стать проблемой?
Данн Смит вошел в карету, сел на свое прежнее место и, сохранив обыденное выражение лица и тон, произнес:
— Это не то, что тебе нужно знать, и не то, что ты можешь узнать, пока не станешь одним из нас.
Клейн на мгновение потерял дар речи. Он сел следом и, наполовину с весельем, наполовину с недоумением, спросил:
— Как можно принять решение о присоединении, не разобравшись в этом?
«А если не присоединиться, то и не узнаешь. Получается замкнутый круг…»
Данн Смит снова достал трубку и, просто поднеся ее к носу, вдохнул:
— Ты, должно быть, неправильно понял. «Один из нас» включает в себя и гражданских сотрудников.
— То есть, если я стану вашим гражданским сотрудником, я смогу получить доступ к соответствующим тайнам, узнать о скрытых угрозах и возможных опасностях для Потусторонних, а уже потом решать, становиться ли мне Потусторонним? — Клейн, приводя мысли в порядок, перефразировал слова собеседника.
Данн с улыбкой ответил:
— Верно. За исключением одного: твое желание стать Потусторонним еще не гарантирует, что ты им станешь. В этом отношении все крупные Церкви одинаково строги.
«Было бы странно, если бы они не были строгими…» — мысленно проворчал Клейн и, сделав усиливающий жест, спросил:
— А гражданские сотрудники? Здесь тоже все строго?
— В твоем случае проблем быть не должно, — Данн полуприкрыл глаза и с легким расслаблением понюхал трубку, так и не раскуривая табак.
— Почему? — Клейн снова пришел в замешательство.
В то же время он мысленно подшучивал над собой:
«Неужели моя исключительность, моя аура попаданца так же очевидны и выдаются, как светлячок в темной ночи?»[29]
Данн открыл полуприкрытые глаза, его серые омуты были такими же глубокими, как и прежде:
— Во-первых, то, что ты смог выжить в таком инциденте без нашей помощи, говорит о том, что у тебя есть достоинства, отличающие тебя от других. Например, удача. А удачливых людей всегда рады видеть.
Заметив, что выражение лица Клейна стало немного ошеломленным, он слегка улыбнулся:
— Что ж, будем считать это шуткой. Во-вторых, ты выпускник исторического факультета университета Хой. Нам очень нужны такие люди. Хотя отношение Лурми, этого последователя Повелителя Бурь, к женщинам вызывает отвращение, его взгляды на общество, гуманитарные науки, экономику и политику остаются весьма острыми. Он говорил, что таланты — это ключевой фактор для поддержания конкурентного преимущества и успешного развития. И с этим я полностью согласен.
Заметив, что Клейн слегка нахмурился, он между делом пояснил:
— Ты должен понимать, что нам часто приходится иметь дело с документами и артефактами Четвертой Эпохи, а то и более древними. Многие зловещие культы и еретики пытаются получить из них силу. А порой эти вещи и сами по себе становятся причиной пугающих событий.
Кроме Потусторонних из специфических сфер, большинство из нас не особо сильны в учебе, ну или уже вышли из того возраста, — сказав это, Данн Смит постучал себя по голове, и уголки его губ изогнулись в самоироничной усмешке.
— Эти сухие, скучные знания всегда клонят в сон. Даже Бессонные не могут этому сопротивляться. В прошлом мы обращались за помощью к историкам и археологам, но это несет в себе риск утечки тайн, а также может навлечь беду на господ профессоров и доцентов. Так что присоединение профессионала к нашим рядам — это слишком хорошая возможность, чтобы от нее отказываться.
Клейн слегка кивнул, принимая объяснение Данна, и с любопытством спросил:
— Тогда почему вы раньше просто, э-э, не завербовали кого-нибудь?
Данн невозмутимо продолжил:
— Вот мы и подошли к третьему, и самому важному пункту. Ты уже столкнулся с подобным инцидентом, поэтому приглашение тебя не нарушает правил секретности. А если пытаться завербовать кого-то со стороны, и попытка провалится, мне придется нести ответственность за утечку информации. Наши оперативники и гражданские сотрудники в подавляющем большинстве рекрутируются из самой Церкви.
Спокойно выслушав, Клейн поинтересовался:
— Почему вы храните это в такой строгой тайне? Если предать многие вещи огласке, чтобы больше людей о них узнало, разве это не поможет избежать повторения тех же ошибок? Самый сильный страх — это страх перед неизвестным. Мы можем превратить неизвестное в известное.
— Нет, человеческая глупость превосходит твое воображение. Это приведет лишь к большему количеству подражателей, к еще большему хаосу и более серьезным инцидентам, — покачав головой, ответил Данн Смит.
Клейн издал звук согласия и с пониманием произнес:
— Единственный урок, который человечество извлекает из истории, заключается в том, что человечество не извлекает из истории никаких уроков, постоянно повторяя одни и те же трагедии.
— Эта знаменитая фраза императора Росселя действительно полна философского смысла, — согласился Данн.
«…Это сказал император Россель? Предшественник-попаданец, ты поистине на все триста шестьдесят градусов не оставил потомкам ни единого шанса блеснуть умом…» — Клейн на мгновение даже не нашелся, что ответить.[30]
Данн повернул голову и посмотрел в окно кареты, где тусклый свет уличных фонарей сплетался в сияние цивилизации.
— … В инквизициях всех крупных Церквей бытует похожая поговорка. Возможно, именно она и является главной причиной строгой секретности и запрета на разглашение обычным людям.
— Какая? — Клейн взбодрился, испытывая трепет от прикосновения к тайне.
Данн повернулся обратно, и мышцы на его лице едва заметно дрогнули:
— Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы, пока все не будет уничтожено.
Произнеся это, он вздохнул и добавил:
— И кроме мольбы о защите и помощи у богов, человечество не в силах разрешить по-настоящему великие беды.
«Вера и страх приносят проблемы, еще больше веры и страха приносят еще большие проблемы…» — Клейн мысленно повторил эту фразу. Он не совсем понимал ее смысл, и этот страх перед неизвестностью заставил его почувствовать, будто в тенях уличных фонарей снаружи, в темноте, лишенной света, прячутся полные злобы глаза и распахнутые пасти.
Цокали копыта, крутились колеса. Улица Железного Креста показалась вдали. Данн нарушил внезапно повисшую тишину и официально пригласил:
— Ты хочешь присоединиться к нам и стать гражданским сотрудником?
В голове Клейна роились мысли. Не в силах сразу принять решение, он немного подумал и ответил:
— Я могу подумать?
Дело было слишком важным, чтобы делать поспешный и безрассудный выбор.
— Без проблем, просто дай мне ответ до воскресенья, — Данн слегка кивнул. — И, разумеется, помни о секретности. Не рассказывай никому о том, что случилось с Уэлчем, включая твоих брата и сестру. Нарушение не только навлечет на них неприятности, но и может привести тебя на скамью особого трибунала.
— Хорошо, — серьезно ответил Клейн.
В карете снова воцарилось молчание.
Видя, что улица Железного Креста уже близко и он скоро будет дома, Клейн вдруг вспомнил об одном вопросе. Поколебавшись несколько секунд, он все же спросил:
— Мистер Смит, а какая зарплата и условия у ваших гражданских сотрудников?
Это был очень важный вопрос…
Данн на мгновение опешил, а затем с улыбкой ответил:
— Можешь не беспокоиться на этот счет. Наше финансирование совместно обеспечивается Церковью и департаментом полиции. Еженедельная зарплата только что поступившего гражданского сотрудника составляет 2 фунта 10 сулов. Кроме того, есть надбавка за секретность и риск в размере 10 сулов. Итого получается 3 фунта. Это ненамного меньше, чем у штатного преподавателя университета.
В дальнейшем, по мере роста твоего стажа и получения соответствующих заслуг, зарплата будет постепенно повышаться.
С гражданскими сотрудниками мы обычно заключаем контракт на пять лет. По истечении этого срока, если ты больше не захочешь у нас работать, можешь спокойно уволиться. Тебе лишь придется подписать дополнительное соглашение о пожизненном неразглашении. Также ты не сможешь покинуть Тинген без нашего разрешения, а при переезде в другой город будешь обязан сразу же зарегистрироваться у местных Ночных Ястребов.
Ах да, у нас нет выходных по воскресеньям, только скользящий график. На дежурстве всегда должны находиться три гражданских сотрудника. Если захочешь отправиться на юг, к заливу Диси в отпуск, придется согласовывать это с коллегами.
Как только Данн закончил говорить, карета остановилась. Сбоку показался многоквартирный дом, в котором жила семья Клейна.
— Я понял, — Клейн повернулся, вышел из кареты и остановился рядом. — Да, мистер Смит, если я все обдумаю, где мне вас найти?
Данн тихо усмехнулся:
— Отправляйся в бар «Гончая» на улице Бесик. Найди там хозяина Райта и скажи ему, что хочешь нанять отряд наемников для выполнения задания.
— А? — Клейн совершенно ничего не понял.
— Наш адрес тоже засекречен. До того, как ты согласишься, я не могу сказать тебе его напрямую. Что ж, мистер Клейн Моретти, желаю тебе сегодня по-прежнему хороших снов, — с улыбкой попрощался Данн.
Клейн снял шляпу в знак прощания и проводил взглядом карету, которая медленно набирала скорость и вскоре скрылась из виду.
Он достал карманные часы, со щелчком открыл их и увидел, что время перевалило за четыре утра. На улице дул освежающий прохладный ветерок, а вокруг тускло светили уличные фонари.
Клейн глубоко вдохнул, наслаждаясь окружающей тишиной глубокой ночи.
Самый шумный и суетливый район днем, посреди ночи оказался таким пустынным и спокойным. Это разительно отличалось от безмолвного наблюдения в доме Уэлча и психоделического общения с духами.
Лишь в этот момент он обнаружил, что спина его льняной рубашки насквозь пропиталась потом и стала холодной и липкой.
«Фух, наконец-то прошел проверку медиума…»
Клейн шумно выдохнул и, неспешно развернувшись, зашагал к дверям квартиры, наслаждаясь ночной тишиной и освежающим прохладным ветерком.
Он достал ключ, вставил его в замочную скважину и тихонько повернул; со скрипом дверь приоткрылась, и полоса тьмы, смешанной с багрянцем, стала шире.
Поднимаясь по безлюдной лестнице и вдыхая прохладный воздух, Клейн испытал странное, ни с чем не сравнимое чувство — словно он прожил на несколько часов дольше остальных. От этой мысли его шаги стали легкими и пружинистыми.
Щелк. С таким же легким сердцем он открыл дверь своей комнаты. Но не успел он переступить порог, как заметил во мраке перед письменным столом неподвижный силуэт: черные волосы, купающиеся в багровом свете, блестящие карие глаза и миловидные черты лица. Это была Мелисса Моретти собственной персоной!
— Клейн, куда ты ходил? — недоуменно спросила Мелисса, и морщинки на её лбу разгладились.
Не дожидаясь ответа, она добавила, словно желая предельно четко и ясно обрисовать причину и следствие:
— Я вставала в умывальную комнату и заметила, что тебя нет.
Клейн, обладавший богатым опытом обмана родителей, мгновенно сориентировался и, не теряя самообладания, с горькой усмешкой ответил:
— Проснулся посреди ночи и никак не мог уснуть. Подумал, чего зря время терять, лучше разомнусь немного. Вот, вышел на улицу, пробежал пару кругов. Смотри, весь вспотел.
Он снял куртку, повернулся вполоборота и указал на свою спину.
Мелисса встала, бросила на него беглый взгляд и, немного поразмыслив, сказала:
— Клейн, тебе не нужно… не нужно так нервничать. Ты обязательно пройдешь собеседование в Тингенском университете. А даже если нет… эм… я имею в виду «если», ты обязательно найдешь вариант получше.
«Я вообще ни разу не вспоминал об этом собеседовании…» — Клейн кивнул:
— Я понимаю.
Он не стал упоминать о том, что уже получил «оффер», поскольку еще не решил, принимать ли его.
Мелисса бросила на него глубокий взгляд, затем внезапно развернулась и побежала во внутреннюю комнату. Вернулась она с неким предметом в форме черепахи, собранным из шестеренок, кусков ржавого железа, пружин и заводных механизмов.
Быстро закрутив заводную пружину, девочка поставила предмет на письменный стол.
Клац-клац-клац, тик-так-тик-так. «Черепаха» ритмично зашагала, то и дело слегка подпрыгивая, невольно приковывая к себе все внимание.
— Когда мне грустно или тревожно, я смотрю, как она двигается, и становится намного легче. В последнее время я часто так делаю, это и правда работает! Клейн, попробуй, — предложила Мелисса с сияющими глазами.
Клейн не стал отвергать добрые намерения сестры. Он наклонился поближе, разглядывая механическую поделку, и, лишь когда та замерла, с улыбкой произнес:
— Простые и ритмичные вещи действительно помогают расслабиться.
Не дав ей возможности сказать что-то еще, он указал на «черепаху» и непринужденно поинтересовался:
— Сама сделала? Когда успела? Почему я ничего не знал?
— Из того, что в школе собирались выбросить, и из того, что нашла на улице. Закончила пару дней назад, — с привычным невозмутимым видом ответила Мелисса, но уголки её губ слегка приподнялись.
— Потрясающе, — искренне похвалил Клейн. Будучи парнем, у которого руки росли совершенно не из того места, если дело касалось механики, в детстве он испытывал неимоверные муки, пытаясь собрать хотя бы простенькую машинку.
Мелисса чуть вздернула подбородок, её глаза слегка сощурились, и она спокойно ответила:
— Ничего особенного.
— Излишняя скромность — плохая черта, — легко рассмеялся Клейн. — Это ведь черепаха?
Атмосфера в комнате внезапно стала тяжелой. Голос Мелиссы, словно призрачная багровая вуаль, тихо разнесся в тишине:
— Это кукла.
Кукла…
Клейн неловко улыбнулся и попытался как-то сгладить ситуацию:
— Ну, это все из-за материалов. Слишком уж они… примитивные.
А затем поспешно сменил тему:
— А почему ты вообще пошла ночью в умывальную комнату? У нас ведь в спальне есть ночной горшок? К тому же, ты всегда спишь до самого утра, разве нет?
Мелисса опешила. Спустя пару секунд она открыла рот, собираясь ответить.
И в этот самый момент из её живота раздалось громкое и отчетливое урчание, свидетельствовавшее об активном процессе пищеварения.
— Я… я пойду еще немного посплю!
Хлоп! Она схватила «куклу», похожую на черепаху, пулей метнулась во внутреннюю комнату и захлопнула за собой дверь.
«Видимо, вчерашний ужин оказался слишком вкусным, переела, вот желудок и не справился…» — с улыбкой покачав головой, Клейн неторопливо подошел к письменному столу. Он бесшумно опустился на стул и, глядя на багровую луну, выглянувшую из-за темных туч, погрузился в размышления над предложением Данна Смита.
Минусы работы гражданским сотрудником в отряде Ночных Ястребов были очевидны:
Во-первых, будучи попаданцем и Шутом — инициатором мистических собраний, — он хранил слишком много тайн. Постоянно крутиться под носом у отряда Церкви Богини Вечной Ночи, специально созданного для расследования сверхъестественных происшествий, было крайне рискованно.
Во-вторых, присоединившись к Данну Смиту и остальным, он неизбежно поставит себе цель стать Потусторонним, чтобы хоть как-то замаскировать те преимущества, которые будет получать от своих «собраний». Но как только он станет полноправным членом отряда, его свобода будет сильно ограничена. Если даже гражданские сотрудники обязаны докладывать о выезде из Тингена, то о том, чтобы свободно путешествовать и делать что вздумается, придется забыть. Это чревато потерей многих возможностей.
В-третьих, Ночные Ястребы — это организация со строгой дисциплиной. Поступил приказ — выполняй. Жди распоряжений и не смей отказываться.
В-четвертых, Потусторонние подвержены риску потери контроля.
Перечислив в уме все минусы, Клейн перешел к рассмотрению плюсов и самой необходимости такого шага:
Судя по его приключениям с «ритуалом на удачу», он явно не входит в те самые восемьдесят процентов счастливчиков, о которых говорил Данн. В будущем его непременно ждут новые мистические и пугающие события. И чтобы противостоять им, нужно либо самому стать Потусторонним, либо заручиться поддержкой Ночных Ястребов.
К тому же, стать Потусторонним, опираясь исключительно на свои «собрания», невозможно. Достать рецепт зелья — это полбеды. Но где искать нужные ингредиенты? Как их добывать? Как смешивать зелья? А что насчет базовых знаний о повседневной жизни и практике Потусторонних? Во всем этом Клейн был абсолютным нулем. Не может же он постоянно выспрашивать такие мелочи у «Справедливости» и «Повешенного» или пытаться выменять у них каждую травинку. Это не только разрушит образ всемогущего Шута и вызовет подозрения, но и отнимет драгоценное время, которого и так в обрез. Да и предложить взамен ему пока нечего.
Кроме того, частые материальные обмены неизбежно оставят следы, ведущие к его истинной личности. И если какой-нибудь «виртуальный конфликт» перерастет в «реальное столкновение», проблем не оберешься.
Присоединившись же к Ночных Ястребам, он получит легальный доступ к базовым знаниям о мистическом мире и нужным каналам связи, а также обзаведется полезными знакомствами. Опираясь на этот фундамент, он сможет эффективно управлять «Клубом Таро», извлекая максимальную выгоду из сотрудничества со «Справедливостью» и «Повешенным». А это, в свою очередь, поможет ему быстрее развиваться в реальном мире, получая доступ к новым ресурсам. Сформируется отличный замкнутый цикл!
Можно было бы, конечно, попытаться примкнуть к тайным организациям вроде тех же «Алхимиков Психологии», о которых упоминал Данн, и которых нещадно преследуют крупные Церкви. Но, став одним из них, он точно так же лишится свободы, да еще и будет жить в вечном страхе разоблачения. А главная проблема заключалась в том, что он понятия не имел, где их искать! Даже если выудить нужную информацию у «Повешенного», слепой поиск контактов может стоить ему жизни.
А вот должность гражданского сотрудника оставляла пространство для маневра и возможность в любой момент уволиться.
Мелкий отшельник прячется в лесу, средний отшельник прячется в толпе на рынке, а великий отшельник — при императорском дворе.[31] Статус Ночного Ястреба может стать для него идеальным прикрытием!
Кто вообще заподозрит в ереси и руководстве тайной организацией уважаемого гражданского сотрудника Церкви?
Забрезжил рассвет, багрянец на небе поблек. Глядя на золотистую полоску света над горизонтом, Клейн принял окончательное решение.
Сегодня же он отправится к Данну Смиту и станет гражданским сотрудником Ночных Ястребов!
— Ты так и не ложился? — Мелисса, снова вставшая с постели, открыла дверь и с удивлением посмотрела на брата, который, позабыв о всяких манерах, сладко потягивался.
— Размышлял кое о чем, — Клейн улыбнулся; на душе у него было необычайно легко.
Немного помолчав, Мелисса сказала:
— Когда я не знаю, как поступить, я выписываю по пунктам все плюсы и минусы. А потом просто сравниваю их. Это всегда дает хорошую подсказку.
— Отличная привычка, я поступаю точно так же, — Клейн ответил ей мягкой улыбкой.
Лицо Мелиссы просветлело. Не сказав больше ни слова, она взяла стопку пожелтевшей бумаги для набросков, умывальные принадлежности и направилась в общую ванную комнату.
Позавтракав и проводив сестру в школу, Клейн не стал спешить. В отличном настроении он решил немного вздремнуть, рассудив, что большинство баров по утрам все равно закрыты.
Ровно в два часа пополудни он, вооружившись щеточкой и носовым платком, тщательно вычистил свой полуцилиндр от пыли и разгладил складки. Облачившись в строгий костюм, словно отправляясь на собеседование, Клейн вышел из дома.
Улица Бесик находилась довольно далеко. Опасаясь пропустить «рабочие часы» Ночных Ястребов, Клейн решил не идти пешком, а подождать общественный экипаж на перекрестке с улицей Железного Креста.
В Королевстве Лоэн существовало два вида общественных конных экипажей: обычные и рельсовые. Первые, запряженные парой лошадей, могли вместить около двух десятков пассажиров, включая места на крыше. Они курсировали по примерному маршруту без фиксированных остановок, подбирая и высаживая людей по требованию, пока не заполнялись до отказа.
Вторые же принадлежали компаниям рельсовых экипажей. По главным улицам прокладывались пути, похожие на железнодорожные: лошади шли между рельсами, а колеса катились по ним. Благодаря этому лошадям было гораздо легче тащить тяжелые двухэтажные вагоны, вмещавшие почти полсотни пассажиров. Единственным их минусом были строго фиксированные маршруты и остановки; до многих районов на таком транспорте было не добраться.
Спустя минут десять издалека послышался стук колес по металлу, и вскоре к остановке на улице Железного Креста подкатил двухэтажный конный экипаж.
— До улицы Бесик, — сказал Клейн кучеру.
— Вам придется сделать пересадку на Шампань-стрит. Впрочем, оттуда до Бесик-стрит пешком всего минут десять, — пояснил тот маршрут.
— Тогда до Шампань-стрит, — кивнул Клейн.
— Расстояние больше четырех километров, с вас четыре пенса, — протянул руку бледный юноша, стоявший рядом с кучером. В его обязанности входил сбор платы за проезд.
— Хорошо, — Клейн достал из кармана четыре медные монеты и отдал их юноше.
Поднявшись в вагон, он обнаружил, что пассажиров не так уж и много; даже на первом этаже оставалось несколько свободных мест.
«В кармане осталось всего три пенса… Обратно придется идти пешком», — Клейн поправил шляпу и поудобнее устроился на сиденье.
Большинство мужчин и женщин на первом этаже были одеты в строгие костюмы и сидели с ровными спинами. Встречались и те, кто ехал в рабочей форме или лениво просматривал газету. Внутри царила тишина, пассажиры почти не разговаривали друг с другом.
Клейн закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть, не обращая внимания на сменяющихся попутчиков.
Остановка сменялась остановкой, пока он наконец не услышал слова «Шампань-стрит».
Сойдя с экипажа и немного поспрашивав дорогу у прохожих, Клейн вскоре вышел на улицу Бесик и увидел бар с вывеской, на которой красовалась коричнево-желтая гончая.
Он протянул правую руку и с силой толкнул массивную дверь. Она медленно поддалась, и его тут же обдало волной густого шума и спертого горячего воздуха.
Несмотря на то что день был еще в самом разгаре, в баре уже собралось немало народу. Среди них были поденщики, надеявшиеся найти здесь подработку, и бездельники, заливающие свое существование алкоголем.
Внутри царил полумрак. В самом центре стояли две огромные железные клетки, нижняя треть которых была вкопана в землю, не оставляя ни малейшего зазора. Вокруг них толпились люди с деревянными кружками в руках; они то громко спорили, то разражались хохотом вперемешку с ругательствами.
Из чистого любопытства Клейн заглянул внутрь. Оказалось, что в клетках сидят две собаки. Одна, черно-белого окраса, подозрительно напоминала земного хаски. Другая же была угольно-черной, с лоснящейся шерстью — крупный и свирепый на вид пес.
— Будешь делать ставку? Дог за последнее время выиграл уже восемь раз подряд! — подошедший низкорослый мужчина в мягкой коричневой шляпе указал на черного пса.
«Ставку?» — сначала не понял Клейн, но тут же догадался:
— Собачьи бои?
Еще во время учебы в университете Хой аристократы и дети богачей часто с презрительным любопытством спрашивали его: правда ли, что неотёсанные работяги и безработные хулиганы постоянно устраивают в барах кулачные бои и играют на деньги? И правда ли, что помимо карт и бокса, они развлекаются кровавыми и жестокими зрелищами вроде петушиных или собачьих боев?
Низкорослый мужчина усмехнулся:
— Сэр, мы люди цивилизованные. Мы такими непотребствами не занимаемся.
Сказав это, он тихонько пробурчал себе под нос:
— Тем более, что в прошлом году вышел закон, запрещающий подобные вещи…
— На что же вы тогда ставите? — искренне удивился Клейн.
— На того, кто окажется лучшим охотником.
Не успел мужчина договорить, как толпа вокруг клеток взревела.
Он оглянулся и возбужденно замахал руками:
— Все, этот раунд начался! Ставки больше не принимаются, жди следующего!
Услышав это, Клейн встал на цыпочки, вытянул шею и вгляделся в происходящее. Двое крепких мужчин, волоча за собой по мешку, подошли к железным клеткам. Они распахнули дверцы и вытряхнули содержимое мешков внутрь.
Оттуда посыпались серые, омерзительные существа!
Приглядевшись, Клейн обомлел: это были крысы! Десятки, если не сотни крыс!
Поскольку нижняя часть клеток была врыта в землю без единого зазора, крысы метались из угла в угол, но вырваться наружу не могли.
Дверцы с грохотом захлопнулись, и с собак спустили цепи.
— Гав!
Черный пес бросился вперед и одним укусом прикончил крысу.
А вот черно-белая собака сначала уставилась на происходящее с полным недоумением на морде, а затем, радостно виляя хвостом, принялась… играть с крысами.
Кто-то из зевак молча наблюдал за происходящим, крепко сжимая пивные кружки, а кто-то громко вопил:
— Загрызи её! Убей! Давай, Дог, давай!
«…Вот это я понимаю, собака ловит мышей…» — Клейн наконец все понял, и уголки его губ нервно задергались.[32]
Оказывается, предметом ставок было то, какая из собак поймает больше крыс!
Возможно, они даже делают ставки на точное количество… Неудивительно, что там, на улице Железного Креста, постоянно крутились скупщики живых крыс… Какой, однако, специфический местный колорит…
Покачав головой, Клейн с усмешкой отступил. Обойдя плотную толпу выпивох по краю, он добрался до стойки бара.
— Новое лицо? — бармен поднял на него взгляд, не переставая протирать бокал. — Стаут — один пенни за пинту, пиво «Энмат» — два пенса, пиво «Саутвилл» — четыре. Или, может, хочешь стаканчик чистого солодового «Ланти»?
— Я ищу мистера Райта, — перешел Клейн сразу к делу.
Бармен присвистнул и крикнул куда-то в сторону:
— Старик, тут к тебе пришли!
— М-м, кто там… — раздался невнятный голос, и из-за барной стойки поднялся в стельку пьяный старик.
Потерев глаза, он посмотрел на Клейна:
— Парень, ты меня искал?
— Мистер Райт, я бы хотел нанять отряд наемников для выполнения задания, — произнес Клейн в точности так, как ему велел Данн.
— Отряд наемников? Ты что, приключенческих романов перечитал? Такого добра уже давно в природе не существует! — со смехом вмешался бармен.
Райт помолчал пару секунд, а затем спросил:
— Кто тебе сказал прийти сюда?
— Данн. Данн Смит, — честно ответил Клейн.
Старик вдруг захихикал:
— Понял, понял. По правде говоря… отряды наемников все еще существуют. Просто они сменили формат и взяли название, более подходящее нынешнему времени. Отправляйся на Зотланд-стрит, дом 36, второй этаж. Там ты найдешь один такой отряд.
— Благодарю, — искренне поблагодарил Клейн. Развернувшись, он протиснулся сквозь толпу и вышел из бара.
Уже на выходе до него донеслось, как толпа возле клеток внезапно стихла, и послышался лишь разочарованный шепот:
— Дог проиграл…
— Проиграл…
Клейн с усмешкой покачал головой и быстрым шагом удалился. Поспрашивав дорогу, он вскоре оказался на Зотланд-стрит.
«Тридцать, тридцать два, тридцать четыре… Вот здесь». Отсчитав нужный номер, он вошел в подъезд.
Миновав лестничный пролет и поднявшись на второй этаж, он увидел вертикальную вывеску с нынешним названием того самого «отряда наемников»:
«Охранное предприятие „Черный Терн“».
«Охранное предприятие „Черный Терн“».
Увидев вывеску, Клейн надолго замер. Это казалось неожиданным, но в то же время вполне логичным.
«Даже не знаю, как это прокомментировать…» — с усмешкой покачав головой, он поднялся по ступеням, вытянул правую руку и легонько постучал в полуоткрытую дверь.
Тук! Тук-тук!
Раздался медленный, ритмичный стук, но ответа не последовало. Изнутри доносилось лишь приглушенное клацанье: клац-клац-клац.
Тук! Тук-тук!
Клейн повторил стук с тем же нулевым результатом.
Вместо этого он слегка толкнул дверь, расширяя щель, и заглянул внутрь. Его взору предстал комплект классической мебели: диваны, мягкие кресла и журнальный столик из неокрашенного дерева. Напротив располагался письменный стол, за которым сидела девушка с каштановыми волосами, низко опустив голову и периодически поклевывая носом.
«Даже если вывеска охранного предприятия — всего лишь прикрытие, это уж слишком, слишком непрофессионально! Сколько же у них не было клиентов? Ладно, вам, наверное, и не нужны никакие клиенты…» — мысленно ворчал Клейн, подходя ближе. Он еще дважды постучал по столу, прямо над ухом девушки.
Тук-тук!
Шатенка резко выпрямилась, схватила лежавшую перед ней развернутую газету и закрыла ею лицо.
«„Честный вестник Тингена“… Хорошее название…» — прочел про себя Клейн заголовок на обращенной к нему стороне газеты.
— Сегодня запускается прямой паровой поезд «Полет» до города Констон… Боже мой, и когда уже сделают прямой рейс до залива Диси? Я больше не хочу плыть туда на корабле, это просто ужасно, невыносимо ужасно… Ой, а вы кто? — девушка для вида зачитала кусок текста и высказала свое недовольство, но, говоря это, медленно опустила газету, открыв чистый лоб и светло-карие глаза. Сначала она посмотрела на Клейна с заискивающей улыбкой, которая тут же сменилась недоумением.
— Здравствуйте, я Клейн Моретти. Пришел по приглашению мистера Данна Смита, — Клейн снял цилиндр, прижал его к груди и слегка поклонился.
Девушке на вид было чуть за двадцать. Она была одета в светло-зеленое легкое платье в лоэнском стиле; красивые кружева на манжетах, воротнике и груди подчеркивали ее миловидное лицо.
— Капитан… Хорошо, подождите здесь, я схожу спрошу его, — она торопливо вскочила и скрылась за дверью в соседнюю комнату.
«Даже не предложила стакан воды… С чувством сервиса тут совсем беда…» — Клейн едва заметно улыбнулся и остался ждать на месте, не став садиться на диван или в кресло.
Через пару минут шатенка открыла дверь и со сладкой улыбкой произнесла:
— Мистер Моретти, пожалуйста, следуйте за мной. Капитан сегодня дежурит у «врат Чаниса» и не может отлучиться.
— Хорошо, — Клейн неторопливо зашагал следом, а про себя пробормотал: «Врата Чаниса? Что еще за врата Чаниса?».
Пройдя за перегородку, он первым делом увидел короткий коридор, по обеим сторонам которого располагалось примерно по три кабинета.
Одни двери были плотно закрыты, другие распахнуты настежь, и внутри можно было увидеть людей, яростно стучащих по тяжелым механическим печатным машинкам.
Бросив беглый взгляд, Клейн неожиданно заметил знакомое лицо: того самого молодого офицера, что приходил с обыском к нему домой. Брюнет с зелеными глазами и романтической аурой поэта.
На нем не было форменного сюртука, а белая рубашка, не заправленная в брюки, придавала ему развязный, небрежный вид.
«Может, он и вправду поэт…» — Клейн кивнул в знак приветствия, и тот ответил ему легкой улыбкой.
Девушка повернула ручку последней двери по левой стороне, распахнула ее и, указав внутрь, со смехом сказала:
— Нам нужно спуститься на несколько пролетов.
В этом помещении не было абсолютно никаких вещей — лишь серые каменные ступени, ведущие вниз.
На стенах по обе стороны лестницы горели изящные газовые лампы; их ровный свет разгонял тьму и дарил чувство умиротворения.
Шатенка шла впереди, осторожно глядя себе под ноги:
— Хотя я хожу здесь постоянно, мне все равно страшно. Все время боюсь поскользнуться и кубарем покатиться вниз. Знаете, Леонард как-то раз учудил такую глупость! В свой первый день в качестве Бессонного, когда он еще не до конца овладел собственной силой, он решил спуститься бегом… и в итоге просто превратился в колесо! Ха-ха, как вспомню, так смешно! А, ну да, это тот самый парень, с которым вы только что поздоровались. Это было три года назад… Да уж, я ведь работаю у Ночных Ястребов уже пять лет, а тогда мне было всего семнадцать…
Болтая без умолку и ведя себя так, будто они давние знакомые[33], девушка вдруг незаметно хлопнула себя по лбу:
— Ой, забыла представиться! Меня зовут Розанна. Мой отец был официальным Ночным Ястребом, он погиб пять лет назад в результате несчастного случая. Теперь мы, наверное, будем коллегами… Эм, думаю, слово «коллеги» тут вполне уместно… Напарниками нас не назовешь, ведь мы оба не Потусторонние.
— Надеюсь, мне выпадет такая честь. Но окончательное решение все равно за мистером Смитом, — ответил Клейн. Оглядывая замкнутое пространство, он почувствовал, что они уже глубоко под землей: от каменных стен веяло ледяной сыростью, разогнавшей летний зной.
— Не волнуйтесь, раз он велел привести вас прямо сюда, значит, уже согласен. Знаете, я всегда немного побаивалась капитана. Хоть он очень добрый, заботливый и относится ко мне как отец… не знаю почему, но мне все равно страшно, — голос Розанны звучал так сладко, будто она рассасывала леденец.
Клейн с юмором ответил:
— А разве бояться отца — это не нормально?
— Логично, — кивнула Розанна, опираясь рукой о стену на повороте.
За разговором они миновали винтовую лестницу и вышли на вымощенную каменными плитами площадку.
Это был длинный коридор, на стенах которого также красовались газовые лампы в металлических решетках. Их свет падал вниз, отбрасывая длинные тени Клейна и Розанны.
Клейн зорко подметил, что на стенах через равные промежутки были закреплены «Священные Эмблемы Тьмы» — символы Богини Вечной Ночи: глубокий черный фон, усеянный сияющими звездами, которые окружают ровно половину багровой луны.
На первый взгляд в этих эмблемах не было ничего особенного, но по мере продвижения Клейн чувствовал, как на душе становится все спокойнее. Розанна тоже умолкла, прекратив свою беззаботную болтовню.
Вскоре впереди показался перекресток, и шатенка кратко пояснила:
— Налево — собор Святой Селены, направо — оружейная, склад материалов и архив, а прямо — врата Чаниса.
«Собор Святой Селены? Неужели Зотланд-стрит находится прямо позади улицы Красной Луны?» — Клейн на мгновение опешил.
Собор Святой Селены на улице Красной Луны был главной штаб-квартирой Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене и священным местом, куда стремились все местные преданные верующие. Вместе с собором Священных Чисел Церкви Бога Пара и Машин в пригороде и собором Рек и Морей Церкви Повелителя Бурь в Северном районе, они составляли религиозную опору города Тинген, а также прилегающих городков и деревень.
Рассудив, что в его нынешнем статусе задавать лишние вопросы неуместно, Клейн промолчал, лишь внимательно слушая.
Миновав перекресток и пройдя еще около минуты прямо, они оказались перед массивными двустворчатыми дверями из черного железа, на которых были выгравированы семь священных эмблем.
Врата возвышались перед ними. От них веяло тяжестью и холодом; казалось, они взирают на пришедших свысока, словно гигант, несущий дозор во тьме.
— Врата Чаниса, — бросила Розанна и, указав на соседнюю комнату, добавила: — Капитан там, заходите сами.
— Хорошо, спасибо за помощь, — вежливо ответил Клейн.
Комната, на которую указала Розанна, находилась чуть впереди «врат Чаниса». Окно было распахнуто, и из него лился свет. Клейн сделал глубокий вдох и уверенно постучал костяшками пальцев.
Тук! Тук-тук!
— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна Смита.
Клейн осторожно толкнул приоткрытую дверь и увидел, что внутри стоят лишь стол и четыре стула. Данн Смит с его высокой линией роста волос был одет в тот же черный плащ, что и прошлой ночью. Он неспешно читал газету, а на груди, возле пуговиц, поблескивала золотая цепочка от карманных часов.
— Садись. Ну что, обдумал? Точно решил присоединиться к нам? — Данн отложил газету и с улыбкой посмотрел на него.
Клейн снял шляпу, поклонился, сел за стол и медленно кивнул:
— Да, я уверен.
— Тогда ознакомься с этим пактом… хех, сейчас все предпочитают называть это контрактом, — Данн выдвинул ящик стола и достал бумагу в двух экземплярах.
Пунктов в нем было немного, и в основном они дублировали то, о чем Данн Смит говорил ранее. Главный упор делался на положение о неразглашении: нарушители предстанут не перед королевским судом, а отправятся прямиком на суд трибунала Церкви Богини Вечной Ночи — прямо как солдаты или офицеры перед военным трибуналом.
«Пятилетний контракт… еженедельная зарплата в два фунта и десять сулов… плюс десять сулов за секретность и риск…» — Клейн внимательно прочел текст от начала до конца и с серьезным видом ответил:
— Меня все устраивает.
— Тогда подписывай, — Данн указал на темно-красную перьевую ручку и чернильницу на столе.
Клейн сначала расписал перо на черновике, затем незаметно набрал в грудь воздуха и вывел свое полное имя — Клейн Моретти — в соответствующих графах обоих экземпляров.
Поскольку личной печати у него еще не было, в конце пришлось оставить отпечаток пальца.
Данн забрал контракт, достал из ящика печать и проставил оттиски в конце документа и в нескольких ключевых местах.
Закончив с формальностями, он встал, передал Клейну его экземпляр, а вторую руку протянул для рукопожатия:
— Добро пожаловать. С этого момента ты — один из нас. И учти, контракт тоже является тайной.
Клейн поднялся, взял документ и, пожав протянутую руку, с улыбкой спросил:
— Значит, теперь я должен называть вас капитаном?
— Именно, — серые глаза Данна казались необычайно глубокими в тусклом желтоватом свете.
Обменявшись рукопожатиями, они снова сели. Клейн посмотрел на печать на контракте и прочел: «Отряд Ночных Ястребов города Тинген, графство Ахоа, Королевство Лоэн».
— Я и представить не мог, что вы используете «Охранное предприятие „Черный Терн“» в качестве прикрытия, — усмехнулся он.
— На самом деле у нас есть и другая вывеска, — Данн достал из ящика лист бумаги.
На нем стояли две печати — мэрии и департамента полиции, — а ниже красовались две строчки текста:
«Седьмая группа Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа, Королевство Лоэн».
— Первые четыре группы — это обычные полицейские, занимающиеся охраной порядка, например, защитой важных персон или объектов. А начиная с пятой группы, все занимаются сверхъестественными происшествиями в различных городах графства. Наша седьмая группа отвечает за инциденты, связанные с верующими Богини в Тингене. Если в деле замешаны последователи других религий, мы делим ответственность по территориальному признаку. Наша зона — Северный, Западный районы и район Золотого Платана, — вкратце пояснил Данн. — Шестая группа, состоящая из «Карателей» Церкви Повелителя Бурь, отвечает за Портовый, Восточный и Южный районы. А Университетский район и пригороды находятся в ведении пятой группы — то есть отряда «Механизма Разума» в Тингене.
— Понятно, — Клейну пока нечего было спросить по этому поводу, поэтому он перевел тему и с улыбкой поинтересовался: — А что, если кто-то действительно придет в «Охранное предприятие „Черный Терн“» с реальным заказом? Что тогда?
— Берем в работу, а почему бы и нет? Если это не мешает нашим основным обязанностям, — с долей юмора, невозмутимо ответил Данн. — Заработаем денег — будет отличная прибавка к жалованью. Ребята всегда только за. Да и вообще, всякую мелочевку вроде поиска пропавших кошек и собак сейчас в основном перехватывают частные детективы.
— А сколько всего человек в нашем отряде Ночных Ястребов? — спросил Клейн, развивая тему.
— Сверхъестественные инциденты случаются не так уж часто, а Потусторонних и того меньше. Во всем Тингене нас, официальных Ночных Ястребов, всего шестеро, включая меня, — Данн ответил неспешно. — Хех, а с тобой теперь и гражданских сотрудников тоже шесть.
Клейн кивнул и наконец решился задать вопрос, который волновал его больше всего:
— Капитан, что вы имели в виду под потерей контроля у Потусторонних? Из-за чего они теряют контроль?
Услышав вопрос Клейна, Данн бросил взгляд в окно, на коридор, ведущий к «вратам Чаниса». Он достал трубку, набил ее табаком и листьями мяты, а затем поднес к носу и глубоко вдохнул, с легкой отстраненностью в голосе произнеся:
— Только дома я могу безнаказанно наслаждаться этим чудесным ароматом табака вперемешку с мятой… Клейн, ты знаком с мифом о сотворении мира?
— Конечно. Когда я посещал церковную воскресную школу, то учился читать именно по «Откровению Ночи», и в главах «Книга Мудрости» и «Послания Святых» как раз упоминается этот миф, — Клейн замедлил речь, по крупицам собирая обрывки воспоминаний прежнего владельца тела. — Творец пробудился в первозданном хаосе, разорвал тьму и создал первый луч света. Сам же Он без остатка растворился во вселенной, воплотившись во всем сущем. Его тело стало землей и звездами. Один Его глаз превратился в солнце, а другой — в багровую луну. Часть Его крови устремилась бурлящими потоками морей и рек, питая и зарождая жизнь…
На этом месте он невольно запнулся: отчасти потому, что дальнейшие воспоминания были размытыми, а отчасти из-за того, что этот миф о сотворении уж слишком напоминал легенду о сотворении мира Паньгу из родной Империи Великих Гурманов…[34]
«Похоже, воображение людей из разных миров при создании мифов и легенд работает в одном направлении!»
Заметив, что Клейн столкнулся с затруднением, Данн усмехнулся и пришел ему на помощь:
— Его легкие превратились в эльфов; Его сердце стало гигантами; Его печень обратилась энтами; Его голова породила драконов; Его почки переродились в пернатых змеев; Его волосы обернулись фениксами; Его уши превратились в демонических волков; Его рот и зубы создали мутантов. Оставшиеся телесные жидкости Творца породили морских чудовищ, квинтэссенцией которых стали наги. Желудок, кишечник и все нечистые части Его тела обратились демонами, злыми духами и прочими неведомыми темными сущностями. А Его дух разделился на Вечное Пылающее Солнце, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости…
— Из Его мудрости родилось человечество, и так началась Первая Эпоха, Эпоха Хаоса, — Клейн закончил последнюю фразу, чувствуя одновременно и веселье, и нелепость происходящего.
Будучи «диванным» фольклористом, он впервые сталкивался с настолько «детализированным» мифом о сотворении мира, где скрупулезно перечислялось, из какой именно части Творца произошла каждая мало-мальски значимая раса.
«Это похоже на детскую считалочку, где каждому раздают по конфетке…»[35]
«К тому же, подобное описание встречается не только в священных текстах Богини Вечной Ночи. Церкви Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин проповедуют то же самое, не пытаясь возвысить себя и принизить остальных божеств…»
«Это может означать лишь одно: либо миф о сотворении — абсолютная правда, либо великие Церкви в доисторические времена, еще до начала Пятой Эпохи, после долгих войн и компромиссов наконец-то пришли к единому соглашению…»
Подумав об этом, Клейн вдруг осознал одну несостыковку и, слегка нахмурившись, спросил:
— Мне кажется, здесь что-то не сходится. Почему Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Бог Знаний и Мудрости произошли непосредственно от духа Творца, а Богиня — нет?
Согласно доисторическим записям в «Откровении Ночи», Богиня Вечной Ночи пробудилась лишь на исходе Второй Эпохи. Вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и другими божествами Она взяла человечество под свою защиту, помогая пережить Великий Катаклизм — так называемую Третью Эпоху, «Эпоху Катаклизмов».
Мать-Земля и Бог Войны вышли на сцену в тот же период, а «Бог Пара и Машин», изначально носивший имя «Бог Ремесленников», и вовсе появился только в Четвертой Эпохе.
Таким образом, иерархия богов казалась самоочевидной.
Кто древнее, тот и ортодоксальнее — все предельно ясно!
И это вызывало определенное замешательство среди верующих Богини Вечной Ночи.
Данн Смит, поддерживая трубку другой рукой, не стал отвечать прямо, а задал встречный вопрос:
— Назови-ка мне полное почтительное имя Богини.
Клейн почувствовал себя так, словно сам же всадил в себя нож[36]. Лихорадочно роясь в памяти, он с трудом выдавил:
— Она — Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности. Она же Владычица Багрянца, Мать Тайн, Императрица Бедствий и Ужасов, Госпожа Покоя и Безмолвия.
Слава богу, мать Клейна была истовой верующей. При жизни она повторяла эту молитву каждый вечер и перед каждой трапезой. Поэтому, даже превратившись в осколки, эти воспоминания не исчезли бесследно.
— А что символизирует Владычица Багрянца? — наводящим тоном поинтересовался Данн.
— Багровую луну, — ответил Клейн и, кажется, тут же все понял.
— А из какой части Творца появилась багровая луна? — с улыбкой продолжил допытываться капитан.
— Из Его единственного глаза! — Клейн обменялся с собеседником понимающей улыбкой.
«Это вам не хухры-мухры, статус ничуть не ниже, чем у Повелителя Бурь и остальных, порожденных разделенным надвое духом Творца!»[37]
У Церквей Матери-Земли и Бога Войны наверняка имелись похожие оправдания. И лишь Бог Пара и Машин «родился» настолько поздно, что найти этому достойную причину было невозможно. Их Церковь более тысячи лет оставалась в тени, и только с изобретением парового двигателя им удалось перехватить инициативу и встать в один ряд с остальными.
Поглаживая трубку, Данн заговорил:
— Человечество родилось из мудрости Творца, получив выдающийся интеллект, но обделив себя иными магическими способностями. Однако из мифа о сотворении можно извлечь один простой и ясный вывод: все сущее имеет единый исток.
— Единый исток… — эхом повторил Клейн последние слова.
— Опираясь на этот вывод, человечество, сражаясь под защитой богов с гигантами, демонами, мутантами и прочими тварями, постепенно нащупало способ обрести сверхъестественные силы. Суть заключалась в том, чтобы брать соответствующие части тел злых духов, драконов, чудовищ, магических деревьев, цветов или кристаллов, смешивать их с другими ингредиентами и создавать зелья. Выпивая и усваивая их, люди овладевали различными способностями. Это базовые знания, общие для всех оккультных течений.
Данн не стал вдаваться в подробности, ограничившись кратким введением:
— В процессе этих поисков наши предки на горьком опыте усвоили: если сразу выпить зелье высокого ранга, обладающее невероятной мощью, финал будет трагичным. И вариантов исхода всего три.
— Какие же? — с любопытством спросил Клейн.
— Первый: смерть разума и распад тела, когда каждый кусок плоти превращается в ужасающего монстра. Второй: сила, сокрытая в зелье, мгновенно искажает личность. Человек становится хладнокровным, сверхчувствительным, вспыльчивым, жестоким и абсолютно безразличным ко всему. Ну а третий… — Данн отложил трубку, взял стоящую рядом фарфоровую чашку и сделал глоток. — Кофе «Фельмер» из долины Пасс. Очень горький, но невероятно ароматный, с потрясающим послевкусием. Хочешь чашечку?
— Я предпочитаю высокогорный кофе из Фейнапоттера. Правда, я пил его всего пару раз, в гостях у Уэлча, — вежливо отказался Клейн. — Так что же третье?
— Помутнение рассудка. Человек сходит с ума прямо на месте, становясь злее любого демона. Это и есть потеря контроля, — Данн сделал особое ударение на последних словах.
Не дав Клейну вставить и слова, он поставил чашку на место и продолжил:
— Благодаря долгим экспериментам и поискам, а также появлению «Скрижали Богохульства», человечество наконец-то довело систему зелий до ума. Сформировались цепочки Последовательностей, позволяющие постепенно, шаг за шагом, безопасно наращивать силу. Чем меньше номер Последовательности, тем выше ранг зелья. На сегодняшний день у каждой из Семи Великих Церквей есть как минимум одна полностью укомплектованная Последовательность, а также несколько неполных «путей», собранных за сотни и тысячи лет.
— Скрижаль Богохульства? — чутко уловил Клейн знакомое название.
О ней упоминал «Повешенный» во время «собрания»!
По словам «Повешенного», именно Скрижаль Богохульства стала ключевым фактором в формировании и завершении системы зелий!
Это несколько расходилось с тем, что только что рассказал Данн.
— Это творение неких злых богов. В какую эпоху она появилась, что на ней написано и в чем ее особенность — мне точно неизвестно. Если найдешь хоть какие-то зацепки, касающиеся ее, обязан немедленно доложить мне. У нее наивысший уровень реагирования, — туманно пояснил капитан и перевел тему: — Мы обсудили одну из причин потери контроля, теперь я расскажу об остальных четырех.
— Хорошо, — Клейн отложил мысли о «Скрижали Богохульства» в долгий ящик и обратился во слух.
— Хоть люди и обладают лишь светлым умом, будучи обделенными сверхъестественными силами, это правило не абсолютно. Всегда найдутся везунчики — или, скорее, бедолаги — от рождения наделенные высокой Духовностью, то есть обостренным восприятием духа. Они слышат звуки, недоступные чужому уху, видят то, что сокрыто от чужих глаз, и обладают частичными свойствами Потусторонних.
Произнося эти слова, Данн обвел взглядом пустую комнату, отчего у Клейна по спине пробежал холодок.
— Говоря проще, они — словно наполовину Потусторонние 9-й Последовательности со своими уникальными чертами. К слову, 9-я Последовательность — это низшая ступень в «цепочке»… В общем, такие люди могут выбрать лишь ту Последовательность, которая соответствует их врожденным особенностям. Если они выпьют зелье другого «пути», то в лучшем случае отделаются легким психическим расстройством, в худшем — потеряют контроль, а в самом фатальном — просто умрут.
— Понял, — медленно кивнул юноша.
— Третья причина потери контроля сродни второй. Выбрав «цепочку» Последовательностей, ты должен неукоснительно следовать этому «пути», пути назад нет. Если ты выпьешь зелье из другой «цепочки», пусть даже подходящее по рангу, то, скорее всего, обретешь причудливую, искаженную смесь способностей. Но при этом с вероятностью почти в сто процентов ты окажешься в состоянии полубезумия: станешь либо дерганым и агрессивным, либо жестоким и кровожадным, либо замкнешься в глубокой депрессии.
— И такой шанс дается лишь единожды. Что бы ты ни выпил после этого — зелье своего первоначального «пути» или нового — исход будет один: потеря контроля. Разница лишь в том, ждет ли тебя смерть разума и превращение в монстра, или же ты станешь злым духом, — рассказывая это, Данн снова поднес к губам чашку с кофе и отпил.
Слушая его, Клейн чувствовал нарастающую дрожь. Помолчав пару секунд, он спросил:
— А четвертая причина?
— Четвертая… Хех, это, пожалуй, одна из самых распространенных проблем. Употребляя зелья, мы забираем способности сверхъестественных существ. Это противоестественная эволюция, и мы неизбежно подвергаемся воздействию их остаточных духовных отпечатков. Возможно, внешне это никак не проявляется, и окружающие ничего не замечают, но эти искажения скрыты глубоко внутри. Если, не овладев полностью текущей силой и не избавившись от этих тонких отголосков прошлого, поспешно выпить зелье более высокой Последовательности, безумие начнет накапливаться, и потеря контроля станет неизбежной… — Данн внезапно умолк.
Выдержав паузу, он с горечью вздохнул:
— Внутренний устав Ночных Ястребов гласит: какие бы выдающиеся заслуги ни были у оперативника, он не имеет права на повышение, пока не пройдет три года с момента употребления предыдущего зелья и пока он не сдаст соответствующий экзамен. Но даже при таких строгих правилах каждый год немало наших людей теряют контроль именно из-за этого.
«Жутко…» — Клейн судорожно втянул воздух:
— А что насчет последней?
Уголки губ Данна дернулись, но улыбки в них не было:
— Пятая причина также встречается сплошь и рядом. У всех Потусторонних в той или иной степени повышается Духовность, и чем меньше номер Последовательности, тем сильнее. В результате они начинают слышать то, что не слышат другие, видеть то, что сокрыто от глаз простых смертных, и сталкиваться с тем, с чем обывателям никогда не доведется. Они ежесекундно подвергаются мистическим соблазнам и иллюзорным искушениям. Стоит лишь появиться какому-то внешнему раздражителю или вспыхнуть алчным желаниям, как они шаг за шагом устремляются к потере контроля.
Говоря это, Данн поднял глаза и в упор посмотрел на Клейна; в его серых омутах отражался силуэт юноши.
Его голос зазвучал глухо и печально:
— Архиепископ Чанис, основатель современной системы Ночных Ястребов, однажды сказал:
«Мы — стражи, но в то же время мы — кучка жалких глупцов, вынужденных день и ночь противостоять опасности и безумию».
— Мы — стражи, но в то же время мы — кучка жалких глупцов, вынужденных день и ночь противостоять опасности и безумию.
За окном — глухой коридор и ледяные каменные стены, а внутри — яркий желтоватый свет газовых ламп. В такой обстановке процитированные Данном Смитом слова эхом отдались в сознании Клейна, удар за ударом стуча в самое сердце, заставив его на мгновение лишиться дара речи.
Видя безмолвие юноши, Данн с улыбкой покачал головой:
— Разочарован? Потусторонние оказались совсем не такими, какими ты их себе представлял, верно? Мы постоянно идем рука об руку с опасностью.
— За все нужно платить, — Клейн немного оправился от потрясения и, тщательно подбирая слова, ответил.
Он действительно не ожидал, что за сияющим, сверхъестественным, возвышающимся над обыденностью фасадом скрываются такие угрозы. Впрочем, возможно, из-за того, что он лишь услышал об этом, но еще не столкнулся лично, или же потому, что он уже оказался втянут в этот водоворот и в любой момент мог стать жертвой очередной чертовщины, его страх, тревога и смятение быстро снизились до контролируемого уровня.
Конечно, мысли об отступлении неизбежно продолжали роиться в голове, цепляясь друг за друга и не желая уходить.
— Неплохо. Весьма зрело и рационально… — Данн допил остатки кофе и добавил: — К тому же, Потусторонние не так уж и всесильны, как тебе кажется. Если говорить о Потусторонних низших Последовательностей… хех, почему 1-я Последовательность означает высший ранг, а 9-я — низший? Это же так противоречит интуиции и логике. Обычно, говоря о «низших Последовательностях», мы имеем в виду именно низший ранг и высокое число — то есть самое начало цепочки Последовательностей.
Сделав паузу, капитан продолжил:
— На чем я остановился? Ах да, Потусторонние не так всесильны, как ты думаешь. Сила низших Последовательностей не сравнится с огнестрельным оружием, не говоря уже о пушках. Просто в некоторых аспектах она более удивительна и от нее труднее защититься. Если в будущем у тебя появится возможность стать Потусторонним, обязательно хорошенько обдумай все то, о чем я сегодня рассказал. Не принимай поспешных решений.
Клейн усмехнулся:
— Я даже не знаю, появится ли у меня вообще такая возможность.
Будь у него такой шанс, он чувствовал, что ни за что бы его не упустил. Прием неправильного зелья или зелья не своей Последовательности — это то, чего можно легко избежать. Главные угрозы кроются в едва уловимом влиянии самого зелья и в тех неведомых опасностях, которые ты начинаешь слышать и видеть из-за обостренной Духовности.
В первом случае можно опереться на опыт предшественников: если не форсировать события и шаг за шагом осваивать полученную силу, риск потери контроля должен быть довольно низким. Тем более что он решился на этот шаг в первую очередь для того, чтобы справиться с нависшей угрозой, постичь суть мистицизма и найти способ вернуться домой, а вовсе не ради кресла в высоких Последовательностях. Если риск потери контроля действительно так велик, можно просто отказаться от дальнейшего продвижения, остаться на начальном уровне и использовать полученные знания для подготовки плана по «возвращению».
Что же касается второй угрозы, то и говорить нечего. Клейн до сих пор отчетливо помнил тот сводящий с ума шепот, от которого чуть не взорвалась голова во время проведения «ритуала на удачу». И это было не то, чего можно избежать, просто отказавшись становиться Потусторонним. Раз уж так, то лучше уж обладать хоть какой-то силой для самозащиты.
Сравнив все плюсы и минусы, юноша ощутил такую ясность, что большая часть его сомнений и мыслей об отступлении тут же испарилась.
Данн снова взялся за трубку, в его серых глазах затаилась улыбка:
— На этот счет я не могу дать точного ответа. Чтобы стать Потусторонним, во-первых, нужно накопить достаточно заслуг. Кто знает, может, завтра или послезавтра ты расшифруешь важный древний текст или дашь ценную подсказку по одному из наших дел? Во-вторых… все зависит от решений руководства, а тут уж ничего нельзя предсказать.
— Что ж, полагаю, теперь ты лучше понимаешь суть Потусторонних и не станешь принимать импульсивных решений. А сейчас позволь мне рассказать о гражданской работе в нашем отряде Ночных Ястребов.
Он встал, медленно подошел к двери и, указав в сторону, противоположную «вратам Чаниса», произнес:
— У нас есть бухгалтер и сотрудник, отвечающий за закупки, получение припасов от Церкви и полиции, а также подрабатывающий кучером. Они — профессионалы своего дела, работают без сменного графика и отдыхают по воскресеньям. Остальные трое гражданских — это Розанна, Брет и старый Нил. В их обязанности входит: прием посетителей, уборка помещений, оформление судебных документов и списков на получение материалов, а также охрана арсенала, склада ингредиентов и архива со строгим учетом всех приходов и расходов. У каждого из них по одному выходному в неделю, помимо воскресенья, а график дежурств, в том числе ночных, они составляют сами.
— Значит, я буду делать то же самое, что и Розанна с остальными? — отложив размышления о Потусторонних, Клейн решил уточнить свои прямые обязанности.
— Нет, тебе это не нужно. Ты ведь специалист, — с улыбкой ответил Данн. — У тебя пока только две задачи. Первая: каждый день, утром или днем, совершать прогулку, уделяя особое внимание маршрутам от дома Уэлча до твоей квартиры.
— А? — лицо Клейна вытянулось от недоумения.
«Что это еще за „работа“? В чем тут „профессионализм“?»
Засунув руки в карманы своего черного плаща, Данн пояснил:
— Теперь, когда мы убедились в твоей амнезии, дело Уэлча и Наи можно считать закрытым. Однако тот самый дневник семьи Антигон бесследно исчез. Мы подозреваем, что ты унес его с собой и спрятал где-то по дороге домой, поэтому мы ничего и не нашли при обыске твоей квартиры. И, вероятно, именно поэтому ты совершил «самоубийство» не на месте преступления, а у себя дома.
— Хотя под мистическим воздействием ты полностью утратил воспоминания об этом, человеческая душа и мозг — поразительные вещи. Вполне возможно, там остались какие-то следы. То, что Дейли со своими навыками «Медиума» не смогла их извлечь, не означает, что их нет. Возможно, оказавшись в знакомом или ключевом месте, ты почувствуешь дежавю, вспомнишь что-то виденное или сделанное. И это именно то, на что мы рассчитываем.
— Понял, — Клейна словно озарило.
Выводы Ночных Ястребов о местонахождении дневника были абсолютно логичными и обоснованными. В конце концов, из всех присутствовавших тогда в доме в живых остался только он один, и только у него были время и мотив забрать дневник и спрятать его по пути!
— Если благодаря этому удастся найти дневник, твоих заслуг наверняка хватит, чтобы стать Потусторонним, — ободряюще добавил Данн Смит, косвенно давая понять, что артефакт представляет немалую ценность.
— Буду надеяться, — кивнул юноша.
Данн вернулся к предыдущей теме:
— Вторая задача: у тебя тоже будет один выходной в неделю, пока можешь выбрать день сам. В свободное от прогулок время ты должен находиться в архиве и изучать хранящиеся у нас документы и фолианты. Это работа для историка. Как только все прочитаешь, начнешь чередоваться со старым Нилом и остальными.
— Хорошо, без проблем, — Клейн незаметно перевел дух.
«Ничего сложного…»
В этот момент Данн повернулся вполоборота и указал на массивные двустворчатые двери из черного железа, украшенные семью священными эмблемами:
— Это «врата Чаниса». Они названы в честь архиепископа Чаниса, основателя современной системы Ночных Ястребов. Подобные врата есть под центральным собором каждого крупного города.
— Их по очереди охраняют официальные члены отряда. Внутри постоянно находятся как минимум двое «Хранителей» из числа церковнослужителей, а также расставлено бесчисленное множество ловушек. Ни в коем случае не приближайся к ним без нужды, иначе навлечешь на себя беду.
— Звучит серьезно, — прокомментировал Клейн.
— Пространство за вратами разделено на несколько зон. Там хранятся рецепты зелий определенных Последовательностей и различные магические материалы. Там же временно содержатся под стражей еретики, мутанты, сектанты и члены тайных организаций. Хех, в конечном итоге всех их отправляют в Священный Собор, — небрежно рассказывал Данн.
«Священный Собор? Главная штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи в северном графстве Уинтер, Собор Спокойствия?» — Клейн задумчиво кивнул.
— Кроме того, там находятся копии множества строго засекреченных текстов и фолиантов. Когда у тебя повысится уровень допуска, возможно, ты сможешь их прочесть, — после недолгого раздумья добавил Данн. — А на самом нижнем уровне за «вратами Чаниса» хранятся Запечатанные артефакты.
— Запечатанные артефакты? — Клейн словно пробовал это слово на вкус.
Звучало как особый термин.
— Среди всех Потусторонних предметов, которые мы собираем и изымаем, некоторые настолько важны и могущественны, что их попадание в руки злодеев может привести к катастрофе. Поэтому они содержатся в строжайшем секрете и под тщательной охраной. Даже мы сами можем использовать их лишь в исключительных случаях, и к тому же… — Данн Смит сделал паузу, прежде чем продолжить: — К тому же, некоторые из них обладают совершенно особой природой. В них есть нечто «живое»: они могут соблазнять Хранителей, влиять на окружающую среду, пытаться сбежать самостоятельно или вызывать катастрофические последствия. Их необходимо жестко контролировать.
— Поразительно, — выдохнул Клейн.
— Главное управление Ночных Ястребов делит эти артефакты на четыре класса. Класс «0» означает высшую степень опасности, максимальную важность и строжайшую секретность. О них нельзя расспрашивать, нельзя рассказывать, нельзя описывать и нельзя шпионить. Их можно хранить только глубоко под Священным Собором, — подробно объяснял Данн.
— Класс «1» — это высокая степень опасности. Их использование строго ограничено, а уровень допуска к ним имеют лишь епископы епархий, дьяконы Ночных Ястребов и выше. В центральных соборах главных епархий, таких как Баклунд, может храниться один-два подобных артефакта, остальные подлежат передаче в Священный Собор.
Класс «2» — опасные. Их следует использовать с осторожностью и умеренностью. Уровень допуска — от епископа и капитана отряда Ночных Ястребов. В центральных соборах крупных городов хранится от трех до пяти штук, остальные отправляются в Священный Собор или штаб-квартиру епархии.
Класс «3» — представляют определенную опасность. Требуют осторожности при использовании. Заявку на их применение должны подавать не менее трех человек. Уровень допуска — официальные члены отряда Ночных Ястребов.
В будущем, читая соответствующие документы, ты по номеру сможешь понять, о чем идет речь. Например, «2–125» означает Запечатанный артефакт класса опасности «2» под номером 125.
Во время разговора Данн внезапно развернулся, подошел к своему столу и достал с самого дна ящика лист бумаги:
— Да, кстати, взгляни на это. Три года назад один новоиспеченный архиепископ потерял контроль. Неизвестно как, но он сумел прорваться сквозь все уровни защиты и таинственно исчез, прихватив с собой Запечатанный артефакт класса «0». Запомни его лицо по фотографии. Если вдруг обнаружишь его следы — не поднимай шум, не пытайся его задержать, а немедленно возвращайся и доложи. Иначе риск погибнуть при исполнении составит тысячу процентов.
— Что? — Клейн взял лист и обнаружил, что на нем нет никаких реквизитов или шапки — лишь черно-белая фотография и пара строк текста:
«Инс Зангвилл, мужчина, сорок лет, бывший архиепископ, проваливший продвижение на стадию „Привратника“. Был соблазнен дьяволом, пал во тьму. Скрылся вместе с Запечатанным артефактом „0–08“. Особые приметы…»
Судя по фотографии и описанию, Инс Зангвилл носил двубортную черную рясу священнослужителя и мягкую шляпу. У него были темно-золотистые волосы и глаза настолько синие, что казались почти черными. Высокая переносица, плотно сжатые губы, черты лица словно высечены из камня — ни единой морщинки. Но самой приметной деталью было то, что он слеп на один глаз.
— Подробное описание отступника, а для артефакта — всего лишь кодовый номер… — Клейн честно озвучил свое первое впечатление.
— На то он и высший уровень секретности. Приказы о поиске «0–08» передаются только устно, без письменных распоряжений, да и то сообщается лишь минимум информации, — со вздохом ответил Данн. — Внешне «0–08» выглядит как обычное гусиное перо, но оно способно писать без чернил. И это всё, что о нем известно.
Данн не стал вдаваться в подробности. Потянув за золотую цепочку на черном плаще, он выудил такие же золотые, богато украшенные карманные часы, со щелчком открыл их, бросил взгляд на циферблат и указал на дверь:
— Я рассказал все, что нужно. Ступай в арсенал, найди старого Нила. Пусть он составит для тебя конкретный план чтения. Он не обычный гражданский сотрудник — когда-то он был официальным Ночным Ястребом. Просто из-за возраста он так и не смог продвинуться дальше, здоровье пошатнулось, и он больше не годится для расследований. Но он наотрез отказался переводиться во внутренние «Хранители» или уходить на покой, пожелав лишь коротать дни среди архивов и древних фолиантов.
— Хорошо, — Клейн слегка поклонился, снял свой невысокий цилиндр и снова водрузил его на голову. В мыслях же он пытался представить, как может выглядеть Запечатанный артефакт «0–08».
«С виду обычное гусиное перо?»
«Пишет без чернил?»
«Какова же его истинная сила? Раз уж артефакт требует строжайшей секретности и считается „крайне опасным“?»
«Уж не та ли это ручка причинности, что убивает любого, чье имя ей напишут? Нет, это слишком уж всесильно. Тогда Инсу Зангвиллу незачем было бы пускаться в бега…»
Едва Клейн развернулся, собираясь уйти, как Данн Смит окликнул его в спину:
— Подожди, я кое-что забыл.
— Что именно? — Клейн оглянулся, и в его глазах читалось полное недоумение.
Данн убрал карманные часы и с улыбкой ответил:
— Зайди к нашему бухгалтеру, миссис Орианне, и попроси аванс за четыре недели. Итого двенадцать фунтов. Затем каждую неделю ты будешь получать лишь половину жалованья, пока не выплатишь долг.
— Это слишком много, нет никакой необходимости. Можно взять и поменьше, — на автомате выпалил Клейн. Он не имел ничего против аванса: в конце концов, в карманах не было ни гроша, не хватало даже на общественный экипаж до дома. Но получить на руки такую огромную сумму, как двенадцать фунтов, было немного страшновато.
— Нет, это необходимо, — покачав головой, с улыбкой возразил Данн. — Сам подумай, разве ты захочешь и дальше жить в своей нынешней квартире? Где даже умывальную комнату приходится делить с несколькими семьями. Если не думаешь о себе, подумай хотя бы о дамах. К тому же…
Дождавшись кивка юноши, капитан выдержал паузу, с улыбкой окинул взглядом одежду собеседника и многозначительно добавил:
— К тому же тебе понадобится трость, да и приличный костюм придется купить заново.
Клейн на секунду опешил, а затем все понял. Его лицо слегка вспыхнуло, ведь на нем были надеты откровенно дешевые вещи.
Как правило, шелковый цилиндр стоил пять-шесть сулов, галстук-бабочка — три сула, трость с серебряным набалдашником — семь-восемь сулов, рубашка — три сула, а брюки, жилет и фрак обходились примерно в семь фунтов. Добавьте к этому кожаные ботинки за девять-десять сулов. В итоге весь комплект выливался в сумму свыше восьми фунтов и семи сулов. И это не считая того, что настоящему джентльмену непременно полагались цепочка, карманные часы и бумажник.
В свое время прежний владелец тела вместе со старшим братом Бансоном, во всем себе отказывая, скопили немного денег и зашли прицениться в магазин одежды. Услышав стоимость, они даже не решились торговаться и с позором ретировались. В итоге пришлось довольствоваться дешевой лавчонкой неподалеку от улицы Железного Креста, где каждый купил себе по костюму, потратив на все про все менее двух фунтов.
Именно из-за этого случая цены на одежду врезались в память Клейна просто намертво.
— Х-хорошо, — слегка запинаясь, ответил он. Как и его предшественник, он тоже дорожил своим лицом[38].
Данн снова достал карманные часы, откинул крышку и, бросив взгляд на циферблат, произнес:
— Пожалуй, тебе стоит сначала зайти к миссис Орианне. Я не знаю, сколько времени ты проведешь у старого Нила, а она скоро уйдет домой.
— Хорошо, — Клейн, остро осознающий свою нищету, не стал возражать.
Данн вернулся к столу и дернул за один из свисающих шнурков.
— Я попрошу Розанну проводить тебя.
Шнурок натянулся, шестеренки пришли в движение, и в приемной охранного предприятия «Черный Терн» раздался тихий звон колокольчика. Услышав его, Розанна торопливо вскочила и осторожно спустилась по лестнице.
Вскоре она предстала перед Клейном.
Данн Смит с долей юмора спросил:
— Я не прервал твой отдых? Хм, проводи Моретти к миссис Орианне.
Розанна незаметно скривила губы, но ответила крайне «радостно»:
— Слушаюсь, капитан.
— И это все? — не удержавшись, в изумлении выпалил Клейн.
«Неужели для получения аванса в бухгалтерии не требуется записка с подписью капитана?»
— А что не так? — с недоумением переспросил Данн.
— Я имею в виду, разве вам не нужно расписаться, чтобы я мог получить аванс у миссис Орианны? — постарался как можно деликатнее сформулировать свою мысль юноша.
— О, нет, в этом нет необходимости. Розанна может подтвердить, — ответил капитан, указав на шатенку.
«Капитан, в нашем ведомстве „финансовый учет“ вообще никем не учитывается…» — Клейн подавил желание съязвить, развернулся и последовал за девушкой к выходу.
И тут он снова услышал голос Данна:
— Подожди, есть еще кое-что.
«Неужели нельзя сказать все сразу?» Сохраняя вежливую улыбку, Клейн обернулся:
— Слушаю вас.
Потирая виски, капитан произнес:
— Когда пойдешь к старому Нилу, не забудь получить десять патронов для охоты на демонов.
— Я? Патроны для охоты на демонов? — удивленно переспросил юноша.
— Тот револьвер Уэлча ведь остался у тебя? Можешь не сдавать его, — ответил Данн, сунув одну руку в карман. — Зарядив его патронами для охоты на демонов, ты сможешь защитить себя, если вдруг столкнешься с какой-нибудь сверхъестественной чертовщиной. Ну… или, по крайней мере, это придаст тебе храбрости.
«Последнюю фразу можно было и не добавлять…» Как раз ломавший голову над проблемой самозащиты, Клейн без колебаний согласился:
— Хорошо, я запомню!
— Вот для этого мне уже придется выписать официальный документ. Подожди немного, — Данн Смит сел за стол, взял темно-красную перьевую ручку, быстро набросал записку, расписался и поставил печать.
— Спасибо, капитан, — искренне поблагодарил Клейн, принимая листок.
Он медленно сделал шаг назад и снова повернулся к двери.
— Подожди.
Данн окликнул его в очередной раз.
«…Капитан, вам ведь на вид всего лет тридцать, откуда такие симптомы раннего слабоумия?» Выдавив из себя улыбку, Клейн обернулся:
— Что-то еще?
— Я совсем забыл: ты ведь не умеешь стрелять. От патронов для охоты на демонов не будет никакого толку. Сделаем так: каждый день ты будешь получать еще по тридцать обычных патронов. В свободное время отправляйся в подземный тир на Зотланд-стрит, 3, и тренируйся. Большая часть тира принадлежит полицейскому управлению, но там есть сектор, выделенный специально для Ночных Ястребов. Ах да, тебе еще нужно получить значок у старого Нила, иначе тебя туда не пустят, — Данн хлопнул себя по лбу, забрал записку у Клейна, быстро вписал новые распоряжения и шлепнул еще одну печать.
— Хороший стрелок вскармливается пулями. Не пренебрегай этим, — капитан протянул исправленный документ обратно.
— Я понимаю, — Клейн, всем нутром страшащийся опасностей, был бы рад отправиться в тир прямо сегодня.
Сделав пару шагов к выходу, он вдруг осторожно обернулся вполоборота и, тщательно подбирая слова, спросил:
— Капитан, больше ничего?
— Ничего, — уверенно кивнул Данн.
Клейн с облегчением выдохнул и вышел в коридор. По пути его так и подмывало обернуться и спросить: «Точно больше ничего?», но он сдержал этот порыв и наконец «благополучно» покинул комнату дежурного.
— Капитан всегда такой, вечно все забывает, — тихонько жаловалась Розанна, идя рядом. — У моей бабушки и то память лучше! Конечно, он забывает только мелочи… да, исключительно мелочи. Клейн, я ведь могу называть тебя Клейном? Миссис Орианна — очень милая и добродушная женщина, с ней легко ладить. Ее отец был часовым мастером, у него были золотые руки…
Под нескончаемую болтовню девушки Клейн поднялся по лестнице на верхний этаж и в крайнем правом кабинете встретился с миссис Орианной.
Это была дама лет тридцати с небольшим, одетая в платье с воланами. У нее были модные локоны, а чистые зеленые глаза лучились улыбкой. Вся ее фигура излучала изящество и интеллигентность.
Выслушав от Розанны распоряжения Данна Смита, Орианна достала бланк и выписала ордер на аванс:
— Распишитесь здесь. У вас есть личная печать? Если нет, просто оставьте отпечаток пальца.
— Хорошо, — Клейн привычно выполнил формальности.
Орианна достала латунный ключ, открыла стоящий в кабинете сейф и, пересчитывая золотые фунты, с улыбкой произнесла:
— Вам очень повезло, сегодня у нас достаточно наличных. Кстати, Клейн, капитан пригласил вас потому, что вы оказались замешаны в еретическом инциденте, но при этом обладаете каким-то особым талантом?
— Да, у вас просто поразительная интуиция, миссис, — не поскупился на комплимент юноша.
Орианна отсчитала четыре банкноты — светло-серые, с темным узором, — заперла сейф и, обернувшись, с улыбкой ответила:
— Потому что со мной произошло то же самое.
— Правда? — Клейн изобразил уместное удивление.
— Слышали о серийном убийце, который шестнадцать лет назад навел ужас на весь Тинген? — Орианна протянула банкноты Клейну.
— … Помню! Тот самый «Кровавый Мясник», убивший пятерых девушек: у одних он вырезал сердце, у других желудок? В детстве мама часто пугала им мою сестру, — немного подумав, ответил юноша.
Принимая деньги, он заметил, что это две купюры по пять фунтов и две по одному. Все они были серого цвета с черным орнаментом, а по углам красовались сложные узоры и водяные знаки для защиты от подделок.
Купюры номиналом в пять фунтов были чуть крупнее. В центре красовался портрет прямого предка Георга III, пятого монарха Королевства Лоэн — Генри Огюста I. В белом парике, с округлым лицом и узкими глазами, он выглядел необычайно сурово. Но Клейну его лицо казалось неописуемо родным.
Как-никак, это банкнота в пять фунтов!
Эквивалент почти четырехнедельного жалованья Бансона!
В центре однофунтовой купюры находился портрет отца Георга III, предыдущего короля Уильяма Огюста VI. Этот «сильный правитель» с густой бородой и решительным взглядом избавил Королевство Лоэн от устаревших оков и вновь вывел его в лидеры среди других держав.
«Все они — хорошие правители…» — Клейн явственно ощутил дурманящий запах типографской краски.
— Да, и если бы Ночные Ястребы не подоспели вовремя, я стала бы шестой жертвой, — в голосе миссис Орианны все еще проскальзывал затаенный страх, несмотря на то, что с тех пор прошло больше десятка лет.
— Значит, тот серийный убийца… то есть мясник… был Потусторонним? — Клейн осторожно сложил купюры, убрал их во внутренний карман сюртука и несколько раз похлопал по нему, чтобы убедиться в их сохранности.
— Да, — с тяжелым сердцем кивнула Орианна. — До этого он убил множество людей. А поймать его удалось лишь потому, что он начал готовиться к демоническому ритуалу.
— Неудивительно, что ему требовались разные внутренние органы… Прошу прощения, миссис, я заставил вас вспомнить о неприятном, — искренне извинился юноша.
Миссис Орианна мягко усмехнулась:
— Я давно перестала бояться… Тогда я училась в коммерческом училище на бухгалтера. А после того случая пришла работать сюда. Ладно, не буду вас задерживать, вам еще нужно зайти к старому Нилу.
— До свидания, миссис, — Клейн снял шляпу, поклонился и вышел из кабинета. Перед тем как спуститься по лестнице, он снова не удержался и потрогал внутренний карман, проверяя, на месте ли заветные двенадцать фунтов.
Дойдя до перекрестка в подземном коридоре, он свернул направо и вскоре оказался перед полуоткрытой железной дверью.
Тук! Тук-тук!
— Входите, — раздался из-за двери скрипучий старческий голос.
Клейн толкнул дверь и оказался в тесной комнатке, где с трудом помещались лишь стол и два стула.
На противоположной стороне виднелась еще одна, наглухо запертая железная дверь. За столом сидел седовласый старик в классической черной мантии; при свете газовой лампы он увлеченно изучал несколько пожелтевших страниц.
Старик поднял голову, взглянул на вошедшего и произнес:
— Значит, ты и есть Клейн Моретти? Розанна уже успела шепнуть мне, что ты очень вежливый юноша.
— Мисс Розанна действительно очень добра. Добрый день, мистер Нил, — Клейн почтительно снял цилиндр.
— Присаживайся, — старый Нил указал на затейливо украшенную серебром жестяную банку на столе. — Не желаешь чашечку свежемолотого кофе?
Морщины в уголках его глаз и губ были глубокими, а темно-красные глаза казались слегка мутными.
— Вы, кажется, и сами его не пьете? — Клейн зорко подметил, что в фарфоровой чашке Нила налита обычная вода.
— Ха-ха, это моя привычка: я не пью кофе после трех часов дня, — с улыбкой пояснил старик.
— Почему? — невзначай поинтересовался юноша.
Старый Нил с улыбкой заглянул прямо в глаза Клейну и ответил:
— Боюсь, что ночью буду плохо спать, и тогда начну слышать шепот неведомых сущностей.
«…» Клейн даже не нашелся, что на это ответить, и поспешил перевести тему:
— Мистер Нил, какие документы и фолианты мне следует изучать?
С этими словами он протянул старику записку от Данна Смита.
— Все, что связано с историей, сложное и отрывочное. По правде говоря, я постоянно пытаюсь учиться, но освоил лишь самые азы, остальное слишком хлопотно: все эти дневники людей тех времен, популярные книги, эпитафии и так далее, и тому подобное, — принялся жаловаться старый Нил. — Например, вот эти страницы, что сейчас у меня в руках: чтобы разгадать их истинный смысл, нужны более подробные исторические записи.
— Зачем? — Клейн окончательно запутался.
Старый Нил постучал пальцем по пожелтевшим страницам перед собой:
— Это утерянный дневник Росселя Густава, написанный им незадолго до смерти. Ради секретности он вел записи, используя изобретенные им самим странные символы.
«Император Россель? Предшественник-попаданец?» — Клейн остолбенел, но тут же обратился в слух.
— Поскольку многие верят, что он не умер, а стал скрытым божеством, культисты, поклоняющиеся ему, постоянно проводят всевозможные ритуалы в попытках обрести силу. Мы периодически сталкиваемся с подобными вещами и изымаем оригиналы или копии его записей, — покачав головой, продолжил Нил. — И по сей день никто так и не смог расшифровать истинное значение этих символов. Поэтому Священный Собор разрешает нам хранить копии для изучения, в надежде на неожиданный прорыв.
Говоря это, старик расплылся в самодовольной улыбке:
— Я уже разгадал несколько символов и выяснил, что они обозначают цифры. И знаешь, что я обнаружил? Это самый настоящий дневник! Да, я надеюсь сопоставить исторические события того времени, особенно те, что происходили в окружении императора в разные дни, с записями в дневнике. И таким образом расшифровать еще больше символов.
— Гениальная мысль, не правда ли? — седовласый старик с глубокими морщинами посмотрел на Клейна сияющими глазами.
Клейн согласно кивнул:
— Безусловно.
— Ха-ха, можешь сам взглянуть. Завтра же приступишь к помощи мне в этой работе, — старый Нил пододвинул пожелтевшие страницы к юноше.
Клейн развернул их к себе, и стоило ему бросить лишь один взгляд, как он замер словно громом пораженный!
Хотя эти «символы» были срисованы из рук вон плохо и местами искажены, он ни за что бы не ошибся…
Ведь это была самая знакомая ему письменность:
Китайский язык!
Твою мать, да еще и упрощенные иероглифы![39]
На мгновение Клейну даже показалось, что он переместился обратно, но изящная газовая лампа за латунной решеткой и инкрустированная серебром жестяная банка со свежемолотым кофе в руках старого Нила быстро вернули его к реальности.
Неужели император Россель, этот старший товарищ по перемещению, действительно его соотечественник?
И свои тайны он записывал упрощенными китайскими иероглифами, которых в этом мире попросту не существует?
Охваченный непередаваемым чувством «встречи со старым другом на чужбине», Клейн принялся жадно пробегать глазами по трем страницам рукописи:[40]
«18 ноября. Воистину удивительная вещь. Причудливый эксперимент и случайная ошибка позволили мне обнаружить бедолагу, застрявшего в буре и потерявшегося во мраке. Лишь раз в месяц, в полнолуние, он может немного приблизиться к реальному миру, но все равно не в силах передать сюда свой зов. Но ему повезло — он встретил меня, главного героя этой эпохи».
«Перечитав только что написанное, я вдруг почувствовал легкую грусть. Даже используя китайские иероглифы, я незаметно для себя перенял этот жуткий „переводной“ акцент. Сорок лет пролетели как одно мгновение. Прошлые воспоминания теперь кажутся лишь сном».
«1 января 1184 года. Грандиозный новогодний бал. Мадам Флонар — сущая дьяволица, до чего хороша».
«2 января. Господа из моего дипломатического комитета — сборище тупых ослов!»
«3 января. Мой изначальный выбор был слишком поспешным. Теперь я понимаю, что и „Ученик“, и „Провидец“, и „Мародер“ были бы куда лучше. Какая жалость, что пути назад уже нет».
«4 января. В кого мои дети уродились такими идиотами? Я же тысячу раз повторял: не ведитесь на бредни этих шарлатанов! Нет, пожалуй, шарлатаны и сами свято верят в то, что несут. Главное в зельях — не освоение, а усвоение! Не раскопки, а отыгрыш! А название зелья — это не просто ключевой символ, это конкретный образ, ключ к усвоению!»
«22 сентября. Против меня собирается альянс. От Фейсака на севере и Лоэна на востоке до Фейнапоттера на юге — мои враги наконец-то объединились. Но я не боюсь. Я на деле докажу им, что разницу в эпохах вооружения и кругозоре не компенсировать ни численностью, ни Потусторонними низших Последовательностей. К тому же, у меня хватает и своих людей. А что до высших рангов… хе-хе, они что, забыли, кто я такой?»
«23 сентября. Я потерял связь с кораблем, отправившимся на поиски „Покинутой богами земли“. Пора бы задуматься об изобретении беспроводного телеграфа. Надеюсь только, что штормы не будут создавать ему помех».
«24 сентября. Мисс Итака даже очаровательнее мадам Флонар. А может, я просто тоскую по ушедшей юности».
Поскольку это была лишь скопированная вручную репродукция, а китайские иероглифы довольно сложны, размер каждого знака оказался изрядно увеличен. Как следствие, текста на страницах уместилось немного. Более того, ради сохранения и удобства изучения оборотные стороны листов оставили совершенно пустыми. Но даже этой малости хватило, чтобы сердце Клейна бешено забилось от восторга. Особенно его поразили записи императора Росселя о секретах зелий: он словно нашел «ключ к решению задачи», заполучив бесценную тайну.
«Возможно, это станет для меня путеводной звездой на пути Потустороннего!»
«Так, эти три страницы — выдержки из дневников разных периодов. Судя по всему, у императора была привычка указывать год только в самой первой записи. Поэтому пока невозможно определить, к какому году относятся листы за ноябрь и сентябрь…»
«Кого же он обнаружил в той буре?»
«Что именно подразумевается под „усвоением“ и „отыгрышем“?»
«Где находится эта „Покинутая богами земля“?»
Вопросы роились в голове Клейна вперемешку с радостным возбуждением. Ему не терпелось собрать воедино все дневники императора Росселя и прочесть их от корки до корки!
— Клейн? — прервал его мысли недоуменный голос старого Нила.
Клейн тут же очнулся и, торопливо скрывая свои истинные чувства за улыбкой, ответил:
— Я уж было подумал, что смогу стать тем самым особенным человеком, и решил попытаться расшифровать их.
— Ох уж эта молодежь, — со смехом кивнул старый Нил. — Я тоже когда-то думал, что я самый особенный.
Клейн перевернул три страницы, чтобы убедиться, что не пропустил ничего важного, и вернул их старику, как бы невзначай поинтересовавшись:
— И это все листы, что у нас есть?
«Я хочу еще! Дайте мне больше дневников Росселя!»
— А ты думал, их тут целая гора? — старый Нил погладил рукописи, и морщины на его лице сложились в насмешливую гримасу. — Сверхъестественные инциденты случаются не так уж часто. Эх, все дело в том, что сверхъестественные существа на Северном континенте постепенно вымирают. А нет их — нет и ингредиентов для зелий, а значит, и Потусторонних становится все меньше. За последние несколько сотен лет драконы, великаны и эльфы превратились в персонажей из книжек. Даже морской народ перестал показываться в прибрежных водах.
Эти слова напомнили Клейну один популярный мем, и он с усмешкой сказал:
— Похоже, самое время основать «Общество защиты драконов и великанов».
Старик уставился на него с полным непониманием. Лишь спустя какое-то время до него дошел смысл сказанного. Он хлопнул по столу ладонью и расхохотался от души, напрочь позабыв о джентльменских манерах:
— Ха-ха, Клейн, а у тебя отличное чувство юмора! Быть чуточку забавным — это в традициях нашего Королевства Лоэн, молодежи такое только на пользу. Но мне кажется, твое название слишком узкое. Почему только драконы и великаны? Нужно назвать его «Общество защиты фантастических тварей»!
— Ну нет, как мы можем забыть о бедных и несчастных растениях? — покачал головой Клейн.
Они переглянулись и в один голос произнесли:
— Общество защиты магических существ!
После этого они обменялись понимающими улыбками. Витавшая между ними неловкость почти исчезла.
— Таких интересных молодых людей, как ты, нынче все меньше… О чем это я? Ах да, — лицо Нила снова собралось в морщинистую улыбку. — Инцидентов мало, а идиоты, поклоняющиеся Росселю — это вообще редкость из редкостей. То, что нам достались эти три листа, уже большая удача… Хм, хотя в других соборах и епархиях наверняка найдутся еще копии…
Пробормотав это, старик взял со стола записку, которую Клейн положил туда еще в самом начале, и, взглянув на нее, спросил:
— Тебе какие патроны: для револьвера, для винтовки или для паровой пневматики?
— Для револьвера, — честно ответил Клейн.
— Хорошо, сейчас принесу. Кхм, а у тебя есть подмышечная кобура? Настоящему джентльмену не пристало щеголять на публике с оттопыренными карманами брюк, — пошутил старый Нил, используя чисто мужской юмор.
— Э-э, нет. Мне нужно сходить к капитану, чтобы он вписал ее в ордер? — подыграл ему Клейн.
Старый Нил поднялся со стула:
— Не нужно, я просто внесу ее в реестр. Это проходит как «сопутствующее снаряжение». Повторяй за мной: со-пут-ству-ю-щее снаряжение.
— Вы случайно не работали учителем? — с забавным видом поинтересовался Клейн.
— Довелось как-то преподавать в церковной воскресной школе и школе для бедных, — старик взмахнул запиской, достал из ящика ключи и открыл железную дверь, ведущую во внутреннее помещение.
«А Потусторонние не так уж и отличаются от обычных людей…» — беззвучно пробормотал Клейн, снова переводя взгляд на три листа дневника.
Император Россель и впрямь был связан с мистическим миром…
Его дневники — бесценное сокровище!
Для других это просто исписанные каракулями бумажки, которые неизвестно когда удастся расшифровать. Но для Клейна это был настоящий клад!
«Где же искать остальные листы?..»
«Нужно обязательно раздобыть еще…»
Мысли Клейна метались, не давая ему успокоиться, пока старый Нил не вышел из внутренней комнаты и с лязгом не закрыл за собой железную дверь.
— Десять патронов для охоты на демонов, тридцать обычных револьверных, подмышечная кобура из воловьей кожи и значок Седьмой группы Отдела специальных операций. Пересчитай, примерь и распишись в журнале, — старик выложил принесенное на стол.
Обычные патроны лежали в картонной коробке в три аккуратных ряда; они были такими же желтовато-медными и чуть вытянутыми, как и те, что хранились у Клейна дома.
А вот патроны для охоты на демонов покоились в маленькой жестяной коробочке. По форме они ничем не отличались от обычных, но их поверхность отливала серебром. Присмотревшись, можно было заметить сложную, завораживающую гравировку, а на донце гильзы красовался крошечный символ «багровой луны, окруженной звездами на черном фоне».
Кобура из воловьей кожи оказалась на удивление плотной, с ремнями на застежках. Рядом лежал значок размером в половину ладони: на стальном фоне серебром были выгравированы слова «Полицейское управление графства Ахоа» и «Седьмая группа Отдела специальных операций». Надписи образовывали два почти сомкнутых кольца, внутри которых располагался символ — «скрещенные мечи, увенчанные короной».
— Жаль, что это не значок Ночных Ястребов, — произнес Клейн, наполовину с сожалением, наполовину прощупывая почву.
Старый Нил лишь усмехнулся и посоветовал ему примерить кобуру.
Сняв сюртук, Клейн с немалым трудом застегнул все ремни, чтобы кобура плотно прилегала под левой рукой.
— Неплохо, — он не стал ее снимать и просто надел сюртук поверх.
Старый Нил окинул его взглядом и удовлетворенно кивнул:
— Сидит отлично. Мой глаз-алмаз меня не подводит.
Распихав остальные вещи по карманам и расписавшись в журнале выдачи, Клейн еще немного поболтал со стариком и попрощался.
На полпути он вдруг с досадой хлопнул себя по лбу:
— Совсем забыл расспросить о Последовательностях и зельях! И все из-за этого дневника Росселя…
Он так и не узнал, с какой Последовательности — то есть с 9-й — начинается тот самый полный «путь», которым владеет Церковь Богини Вечной Ночи.
Кажется, Розанна как-то обмолвилась… «Бессонный»? За этими размышлениями Клейн медленно подошел к лестнице, по которой в этот момент кто-то торопливо спускался, громко стуча ботинками.
Это был мужчина в облегающих брюках, не сковывающих движений, и незаправленной белой рубашке. От него так и веяло романтической аурой поэта. Это был тот самый черноволосый и зеленоглазый офицер, проводивший обыск в его квартире. Они уже виделись наверху, но не обмолвились ни словом.
— Добрый день, — с улыбкой поздоровался молодой Ночной Ястреб.
— Добрый день. Полагаю, представляться мне не нужно? — с юмором ответил Клейн.
— Не нужно, вы произвели на меня глубокое впечатление, — офицер протянул правую руку. — Леонард Митчелл. «Полуночный поэт», 8-я Последовательность.
«8-я Последовательность… Значит, он и вправду поэт…» — Клейн слегка пожал протянутую руку и с улыбкой переспросил:
— Глубокое впечатление?
Зеленые глаза Леонарда Митчелла казались бездонными, а на губах играла легкая полуулыбка:
— В вас есть некая… особенная аура.
«…Звучит как-то по-гейски…» — мысленно поежился Клейн, но, с трудом сохранив на лице улыбку, ответил:[41]
— Сам я за собой такого не замечал.
— Пережить подобное происшествие, да еще и без нашей своевременной защиты, и остаться в живых — это уже само по себе делает вас особенным, — Леонард указал пальцем куда-то вперед. — Мне пора сменить капитана. Увидимся завтра.
— До завтра, — Клейн отступил в сторону, уступая дорогу.
Когда его шаги стихли и он скрылся в конце лестничного пролета, Леонард Митчелл внезапно остановился. Глядя на залитый тусклым желтым светом каменный пол, он тихо пробормотал в пустоту:
— Ты что-нибудь заметил?..
— Так я и думал… В нем нет ничего особенного…
Поднявшись по лестнице и вернувшись в приемную, Клейн как раз собирался попрощаться с Розанной, когда услышал, как шатенка радостно щебечет:
— Капитан просил передать, чтобы ты приходил в понедельник. Сначала уладь все домашние дела.
— … Хорошо. — Клейн не ожидал, что руководство в отряде Ночных Ястребов окажется настолько человечным, и на мгновение даже проникся благодарностью.
Изначально он планировал завтра встать пораньше и, воспользовавшись утренней «рабочей прогулкой», заскочить в Тингенский университет. Он хотел найти преподавателя, ответственного за собеседования, и предупредить, что не будет участвовать в дальнейших этапах. В конце концов, прежний владелец тела был допущен к собеседованию только благодаря рекомендательному письму от наставника. Как ни крути, довести дело до конца и дать внятный ответ — это элементарная вежливость. Даже если не брать в расчет себя, нужно было проявить уважение к услуге, оказанной наставником.
А в условиях отсутствия телефона, когда телеграммы оплачивались посимвольно, а письмо отправить уже явно не успеваешь, поездка на общественном экипаже оставалась самым экономичным и подходящим вариантом.
Теперь же, получив особое разрешение капитана, Клейну не было нужды так надрываться: он мог вдоволь выспаться и поехать туда без всякой спешки.
Собираясь снять шляпу на прощание, Клейн вдруг кое-что вспомнил. Оглядевшись по сторонам, он понизил голос и спросил:
— Розанна, а ты не знаешь, с какой Последовательности начинается тот самый полный «путь», которым владеет Церковь?
Это было то, о чем он только что забыл спросить старого Нила.
Розанна округлила глаза и с удивлением посмотрела на него:
— Ты хочешь стать Потусторонним?
«Неужели это так очевидно?» — Клейн потер уголок губ и с легкой неловкостью ответил:
— Узнав, что в мире действительно существуют сверхъестественные и мистические силы, трудно не испытать к ним тягу.
— Моя Богиня, ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Капитан разве тебе не рассказывал? Враги Потусторонних — это не только сектанты и темные маги, но и они сами! Почти каждый год кто-нибудь теряет контроль, кто-нибудь гибнет! Ты вообще не думаешь о чувствах своей семьи? — Розанна начала активно жестикулировать, ее реакция была чересчур эмоциональной. — Клейн, я считаю, что честная работа гражданским сотрудником — это куда лучший выбор. Риска почти никакого, зарплата каждый год растет. Поработаешь так несколько лет, скопишь денег и сможешь снять отдельный дом где-нибудь в Северном районе или ближе к пригороду. Женишься на какой-нибудь очаровательной леди, создадите счастливую семью, у вас появятся милые и озорные ангелочки…
— Розанна, стой! Остановись! — Клейн, видя, что девушку несет куда-то не туда, поспешил прервать ее, едва не покрывшись испариной. — Я пока просто хочу… да, точно, хочу узнать базовую информацию.
— Ну ладно… — Розанна на несколько секунд умолкла, а затем, опустив глаза, смущенно произнесла: — Из-за того, что случилось с моим отцом, я всегда… ну, ты понимаешь, слишком остро реагирую на подобные темы. Но, если честно, я безмерно восхищаюсь каждым джентльменом и каждой леди, добровольно ставшими Ночными Ястребами.
— Я понимаю, прекрасно понимаю, — поспешно поддакнул Клейн.
Розанна моргнула своими светло-карими глазами и добавила:
— Мой отец как-то сказал: не думай, что став сильнее, достигнув более высокой Последовательности, ты сможешь решить все проблемы и противостоять любой опасности. На самом деле все с точностью до наоборот: ты будешь сталкиваться со все более ужасающими вещами. И когда ты столкнешься с некими неведомыми, леденящими душу сущностями, сумасшествие или смерть станут единственными возможными исходами. Эх, он погиб ровно через неделю после того, как сказал мне это… Клейн, не смотри на меня с такой жалостью, я сейчас отлично живу, правда, очень хорошо! Это ты должен бояться таких вещей!
— Я просто хочу узнать базовую информацию… — Клейн, не зная, плакать ему или смеяться, повторил свой прежний ответ.
«Мистер капитан объяснил мне все куда яснее и понятнее. К тому же, даже не будучи Потусторонним, я уже успел вляпаться в серьезные неприятности…»
— Ладно, — Розанна задумалась. — Я слышала от капитана и старого Нила, что из-за сокращения численности и вымирания сверхъестественных существ могущественных людей высоких Последовательностей в нашу эпоху почти не осталось. Стать Потусторонним — это уже невероятно круто! В нашем Тингене вместе с пригородами проживают сотни тысяч человек, может, даже больше, а Потусторонних всего три десятка с небольшим. Ну, это я так предполагаю… и я не считаю тех сектантов и темных магов, что прячутся по темным углам…
Не дав Клейну и рта раскрыть, она, казалось, вновь обрела былую живость и, прижав кулачки к груди, заявила:
— И из этих тридцати с лишним Потусторонних подавляющее большинство — это 9-я Последовательность! Ой, кажется, я отвлеклась от темы…
— Ничего страшного, это тоже часть той базовой информации, которую я хочу знать. — Клейн как раз и надеялся, что Розанна в своей привычной манере будет прыгать с темы на тему, выбалтывая как можно больше подробностей.
— В общем, стать Потусторонним — это уже очень, очень круто! — снова повторила Розанна. — Полный «путь», принадлежащий нашей Церкви, начинается с «Бессонного». 9-я Последовательность — «Бессонный»!
«Так я и знал…» — Клейн едва заметно кивнул, слушая, как мисс Розанна, не в силах сдержать словесный поток, продолжает описывать:
— Как можно догадаться из названия, «Бессонные» — это люди, которым не нужно спать по ночам, а днем им хватает всего трех-четырех часов отдыха. Эх, как же я завидую… Нет, ни капельки не завидую! Сон — это дар Богини, это самое большое счастье на свете!
— На чем я остановилась? Ах да, «Бессонным» не нужен свет, чтобы видеть в темноте. И чем глубже ночь, тем они сильнее. Я имею в виду силу во всех смыслах: их физическую мощь, их Духовность, их разум. Впрочем, хоть они и способны обнаружить скрытую во мраке неведомую опасность, столкнувшись с монстрами, которых не одолеть обычными способами, им все равно приходится прибегать к помощи патронов для охоты на демонов и прочих артефактов. Мой отец когда-то был «Бессонным».
Не дожидаясь расспросов Клейна, девушка продолжала:
— За ним следует 8-я Последовательность — «Полуночный поэт», а еще выше — 7-я Последовательность, «Кошмар».
«Кошмар?» — Клейн тут же вспомнил, как Данн Смит управлял его сном, и уточнил:
— Как капитан?
— Откуда ты знаешь? — рот мисс Розанны вытянулся буквой «О».
— Капитан однажды проникал в мой сон… — Клейн стрельнул глазами по сторонам и снова понизил голос.
— А-а, понятно… — догадалась Розанна и тоже перешла на шепот.
Она взяла стоявшую рядом чашку кофе, сделала глоток и с восхищением произнесла:
— В нашем Тингене у Церкви всего два Потусторонних 7-й Последовательности. Капитан — один из них. Даже если бы он перевелся в такой крупный епархиальный центр, как Баклунд, он все равно считался бы там весьма выдающейся фигурой. Да что там, не каждый дьякон сможет с ним сравниться!
— Оказывается, капитан такой невероятный, — с улыбкой поддержал ее Клейн.
Честно говоря, появление Данна Смита вчера глубокой ночью произвело на него колоссальное впечатление. Он инстинктивно поверил, что перед ним очень сильный Потусторонний.
— Еще бы! — гордо выпрямила спину Розанна.
Но уже в следующее мгновение ее мысли перескочили на другое, и она с досадой добавила:
— Что идет после 7-й Последовательности, я не знаю. Наверное, во всем нашем отряде Ночных Ястребов об этом известно лишь капитану.
— А как насчет начальных Последовательностей других «путей»? Тех самых, неполных, — удовлетворенно сменил тему Клейн.
Стоит признать, описанный Розанной «Бессонный» действительно соответствовал некоторым его представлениям и ожиданиям от Потусторонних, но это было совсем не то, чем он хотел бы стать. В его понимании идеальная 9-я Последовательность должна была позволить ему изучить и освоить огромное количество мистических знаний, чтобы заложить фундамент для выяснения причин своего перемещения и поиска пути домой.
Розанна задумалась и со вздохом ответила:
— Я не особо этим интересуюсь. Знаю только, что у нас их больше, чем у других Церквей. В конце концов, Богиня — еще и Мать Тайн… Хм, думаю, у нас их два или три. Потому что некоторые оперативники всегда такие холодные, от них прямо жуть берет, да и пахнут они как-то странно. А другие… ну, я имею в виду старого Нила. Он знает так много всего и владеет кучей забавных магических ритуалов. Дай-ка вспомнить, дай вспомнить… Он как-то называл титул своей 9-й Последовательности, то есть название формулы зелья… Ах да, «Тайнозритель»!
«Множество забавных магических ритуалов? Тайнозритель? Звучит очень похоже на то, что мне нужно…» — Клейн мысленно возликовал.
— А еще я знаю название одной 7-й Последовательности! Из тех, неполных «путей»! — Розанна, вспомнив еще кое-что, произнесла это хвастливым тоном.
— И какое же? — Клейну стало безумно любопытно.
В условиях острой нехватки, а то и полного отсутствия Потусторонних высоких Последовательностей, 7-я ступень уже смело может считаться костяком Церкви, не так ли?
Розанна расплылась в милой улыбке и с легким самодовольством ответила:
— Медиум!
— Как мадам Дейли? — инстинктивно переспросил Клейн.
После первоначального удивления он вдруг понял, что в этом нет ничего неожиданного. Только могущественный Потусторонний 7-й Последовательности способен на такое невероятное общение с духами, какое продемонстрировала мадам Дейли!
Глаза Розанны в очередной раз округлились, и она с недоверием спросила:
— От… откуда ты и это знаешь?
— Я встречался с мадам Дейли, — не стал скрывать Клейн.
— Вот как… — Розанна мечтательно вздохнула. — Если бы я могла сразу стать Медиумом… таким Медиумом, как мадам Дейли… я бы тоже согласилась стать Потусторонней. Хотя нет, я бы сначала серьезно подумала минут десять…
— Да, мадам Дейли полностью соответствует моим представлениям о Потусторонних, — со слегка наигранным восторгом поддакнул Клейн.
Добившись желаемой цели, он поболтал с Розанной еще несколько минут и, поняв, что больше никакой полезной информации не выведать, снял шляпу, поклонился и вышел за дверь.
Спускаясь по лестнице, Клейн сделал пару шагов и вдруг замер. Он протянул руку и снова ощупал банкноты во внутреннем кармане.
Затем он достал эти 12 золотых фунтов, крепко зажал их в левом кулаке, сунул руку в карман брюк и больше ни за что не хотел ее вытаскивать. На его лице непроизвольно расплылась довольная улыбка.
Согласно обычаю нации Великих Гурманов, получив деньги, нужно обязательно пойти и хорошенько поесть![42]
Сегодня вечером он угостит сестру чем-нибудь вкусненьким!
Шагая по Зотланд-стрит под дуновениями влажного и теплого ветерка, пребывающий в приподнятом настроении Клейн внезапно вспомнил об одной важной вещи:
У него в кармане оставалась мелочь — всего три пенса, а билет на общественный экипаж до улицы Железного Креста стоил четыре. Расплачиваться же банкнотой в один золотой фунт и требовать сдачу — это все равно что в прошлой жизни пытаться купить самую дешевую бутылку минералки с купюрой в сто юаней. Не то чтобы это было невозможно, но ему просто не позволяла гордость.[43]
«Проехать за три пенса три километра, а остаток пути пройти пешком?» — засунув руку в карман и замедлив шаг, Клейн принялся обдумывать другие варианты.
«Нет!» — он тут же отмел эту идею.
Идти пешком пришлось бы довольно долго, а разгуливать с «огромной» суммой в двенадцать фунтов в кармане было слишком небезопасно!
К тому же, опасаясь, что Ночные Ястребы могут между делом конфисковать револьвер, он намеренно оставил его дома. Если по пути он вдруг столкнется с какой-нибудь опасностью, связанной со смертью Уэлча, то окажется совершенно беззащитным!
«Найти поблизости банк и разменять деньги? Нет, не пойдет, комиссия в полпроцента — это непозволительная роскошь!» — юноша беззвучно покачал головой; от одной лишь мысли о возможной потере денег у него защемило сердце!
Отбрасывая один вариант за другим, Клейн вдруг просиял, заметив вывеску магазина одежды и головных уборов.
Точно! Разве самый логичный выход — это не купить какую-нибудь недорогую вещь, чтобы получить сдачу?
Строгий костюм, рубашка, жилет, брюки, кожаные ботинки и трость — все это входило в его бюджет. Рано или поздно их все равно придется покупать!
«Хм, примерять одежду слишком хлопотно. К тому же Бансон разбирается в этом куда лучше меня, да и торговаться умеет отменно. Можно отложить покупку гардероба до его возвращения…»
«Тогда, может, купить трость?»
А почему бы и нет! Как гласит пословица: трость — лучшее оружие самообороны для настоящего джентльмена, ведь ее можно использовать как неплохой ломик. Пистолет в одной руке и трость в другой — вот истинный стиль ведения боя цивилизованного человека!
Приняв решение, Клейн развернулся и вошел в магазинчик под названием «Одежда и шляпы Вилкера».
Планировка магазина очень напоминала бутики из его прошлой жизни: слева вдоль стены висел ряд строгих костюмов, в центре располагались рубашки, брюки, жилеты и галстуки, а справа в стеклянных витринах красовались кожаные туфли и ботинки.
— Сэр, что бы вы хотели приобрести? — навстречу ему вышел продавец в белой рубашке и красном жилете, вежливо поинтересовавшись.
В Королевстве Лоэн джентльмены, обладающие статусом, властью и богатством, предпочитали носить белые рубашки, черные жилеты, черные брюки и черные фраки. Поскольку их гардероб был весьма монотонным, от мужской прислуги, продавцов и официантов требовали носить яркую или пеструю одежду, чтобы с первого взгляда можно было отличить господина от слуги, а благородного человека — от простолюдина.
У женщин же все было с точностью до наоборот: платья замужних дам и юных леди пестрели всевозможными оттенками и роскошной отделкой, тогда как горничным полагалось носить лишь строгие черно-белые наряды.
Услышав вопрос продавца, Клейн на секунду задумался и ответил:
— Трость. Потяжелее и потверже.
«Такую, чтобы ею можно было проломить кому-нибудь собачью башку!»
Продавец в красном жилете незаметно смерил Клейна взглядом, провел его вглубь магазина и, указав на выставленные в углу трости, произнес:
— Вот та, с золотой инкрустацией, сделана из железного дерева. Она очень тяжелая и невероятно прочная. Одиннадцать сулов и семь пенсов. Желаете примерить?
«Одиннадцать сулов и семь пенсов? Да вы тут грабежом средь бела дня промышляете? Подумаешь, золотом инкрустирована!» — Клейн едва не поперхнулся от такой цены.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, он сдержанно кивнул:
— Давайте.
Продавец аккуратно снял трость из железного дерева со стенда и с предельной осторожностью передал ее юноше, всем своим видом показывая страх, как бы покупатель ненароком не выронил дорогой товар.
Едва взяв трость в руки, Клейн тут же ощутил ее немалый вес. Попытавшись взмахнуть ею, он понял, что плавно орудовать такой тяжестью у него точно не выйдет.
— Слишком тяжелая, — покачал головой Клейн, с облегчением выдыхая.
«И это вовсе не отговорка из-за цены!»
Продавец убрал трость из железного дерева на место и поочередно указал на три другие:
— Это из орехового дерева, работа мистера Хесса, самого известного мастера по изготовлению тростей в Тингене. Десять сулов и три пенса… Эта — из мореного дуба, с серебряной инкрустацией, твердая, как сталь. Семь сулов и шесть пенсов… А эта выточена из сердцевины белого тополя, тоже инкрустирована серебром, семь сулов и десять пенсов…
Клейн примерился к каждой из них, отметив, что их вес вполне ему подходит. Постучав по дереву костяшками пальцев, он оценил твердость каждой трости и, в конце концов, остановил свой выбор на самой дешевой.
— Возьму ту, что из мореного дерева, — Клейн указал на трость с серебряным набалдашником в руках продавца.
— Прекрасный выбор, сэр. Пожалуйста, пройдемте к кассе. Если в будущем на трости появятся потертости или загрязнения, вы можете принести ее нам, и мы все исправим абсолютно бесплатно, — продавец в красном жилете провел юношу к прилавку.
Воспользовавшись моментом, Клейн развернул зажатые в ладони четыре банкноты и выбрал одну из тех, что поменьше — достоинством в один фунт.
— Добрый день. С вас семь сулов и шесть пенсов, — с улыбкой поприветствовал его кассир.
Клейн искренне хотел сохранить лицо и вести себя как подобает джентльмену, но, протягивая левую руку с банкнотой, все же не смог удержаться и спросил:
— А скидку сделаете?
— Сэр, это ручная работа, наша себестоимость очень высока, — тут же отозвался продавец в красном жилете. — К тому же хозяина сейчас нет, а мы не вправе делать скидки без его разрешения.
Кассир эхом поддакнул:
— Прошу прощения, сэр.
— Ну ладно, — Клейн протянул банкноту и забрал у продавца черную трость с серебряным набалдашником.
В ожидании сдачи он сделал пару шагов назад, освобождая себе пространство, и решил слегка взмахнуть своим новым «вспомогательным оружием».
Вшух! Вшух! Вшух!
Трость со свистом рассекала воздух; звук был тяжелым и плотным. Клейн удовлетворенно кивнул.
Снова переведя взгляд к прилавку в ожидании сдачи, он с изумлением обнаружил, что продавец в красном жилете отскочил на добрых пару метров, а кассир и вовсе забился в угол, чуть ли не вжимаясь в висящую на стене двустволку.
В Королевстве Лоэн действовали правила частичного контроля над огнестрельным оружием. Чтобы владеть им, требовалось получить «Лицензию на ношение всех видов оружия» или «Охотничью лицензию». Но ни один из этих документов не давал права на владение армейскими образцами: многозарядными винтовками, паровыми пневматическими ружьями высокого давления или шестиствольными пулеметами.
«Лицензия на все виды оружия» позволяла свободно покупать и хранить любые виды гражданского огнестрела, но получить ее было невероятно сложно. Даже солидные торговцы порой не могли пройти проверку. Охотничья же лицензия выдавалась гораздо проще — ее мог получить даже обычный фермер из пригорода. Однако она разрешала владеть исключительно гладкоствольными ружьями в строго ограниченном количестве. Поэтому многие люди, обладавшие хоть каким-то имуществом, оформляли ее ради самозащиты в экстренных ситуациях. Прямо как сейчас…
Глядя на насмерть перепуганных продавцов, Клейн почувствовал, как у него дернулся уголок губ, и сухо рассмеялся:
— Отличная вещь. Очень удобно лежит в руке. Я полностью доволен.
Убедившись, что у странного покупателя нет враждебных намерений, кассир немного расслабился и обеими руками протянул ему банкноты и медные монеты.
Приняв сдачу, Клейн бегло пересчитал ее: две купюры по пять сулов, две по одному сулу, а также медные монеты в пять пенсов и один пенни. Юноша удовлетворенно кивнул.
Выдержав паузу, он, не обращая внимания на недоуменные взгляды продавцов, поднял банкноты на просвет и внимательно проверил каждую на наличие защитных узоров и водяных знаков.
Убедившись в подлинности, Клейн распихал деньги по карманам, поправил цилиндр и, опираясь на новую трость, вышел из магазина с невозмутимым видом истинного джентльмена. Затем он с невиданной роскошью сел на ближайший обычный общественный экипаж и, сделав одну пересадку и потратив в общей сложности шесть пенсов, благополучно добрался до своей квартиры.
Заперев за собой дверь, он трижды пересчитал оставшиеся одиннадцать фунтов и двенадцать сулов, бережно убрал их в ящик стола, а затем достал револьвер с латунным барабаном и деревянной рукояткой.
Клац-клац-клац!
Пять медных патронов со звоном посыпались на стол. Вместо них Клейн один за другим зарядил в барабан серебряные пули для охоты на демонов, украшенные сложной гравировкой и Священной Эмблемой Тьмы.
И, следуя своему правилу, вставил лишь пять патронов, оставив одну камору пустой для предотвращения случайного выстрела. Оставшиеся серебряные пули он убрал в жестяную коробочку вместе с вынутыми обычными патронами.
Щелк!
Барабан встал на место, и Клейн тут же ощутил, как к нему возвращается чувство безопасности.
В приподнятом настроении он сунул револьвер в подмышечную кобуру, надежно застегнул ремешок и принялся раз за разом отрабатывать движение: расстегнуть, выхватить. Когда руки начинали ныть от усталости, он делал небольшой перерыв, а затем продолжал. Так продолжалось до тех пор, пока за окном не начало темнеть, а в коридоре не послышались шаги возвращающихся соседей.
Фух! Шумно выдохнув, Клейн убрал оружие обратно в кобуру.
Только теперь он снял строгий сюртук и жилет, накинул свою повседневную коричневато-желтую куртку и принялся разминать уставшие мышцы рук.
Топ, топ, топ. Послышались приближающиеся шаги, затем в замочной скважине повернулся ключ, и раздался щелчок.
Дверь открылась, и на пороге появилась Мелисса. Девочка с гладкими черными волосами едва заметно повела носом; ее взгляд скользнул по нетопленой печи, и радостный огонек в карих глазах тут же потускнел.
— Клейн, я сварю то, что осталось со вчерашнего ужина. Может быть, Бансон вернется уже завтра, — повернувшись к брату, произнесла она.
Клейн засунул руки в карманы брюк, прислонился бедром к краю стола и с улыбкой ответил:
— Нет, сегодня мы ужинаем не дома.
— Не дома? — изумленно переспросила Мелисса.
— Как насчет ресторана «Серебряная корона» на улице Нарциссов? Я слышал, там отлично готовят, — предложил он.
— Н-но… — Мелисса все еще не могла осознать происходящее.
Клейн рассмеялся:
— Отпразднуем мое устройство на работу.
— Ты нашел работу? — голос Мелисса непроизвольно сорвался на крик. — Но… но разве твое собеседование в Тингенском университете не завтра?
— Это другая работа, — с улыбкой ответил Клейн, доставая из ящика стола стопку банкнот. — И мне уже даже выдали аванс за четыре недели.
Увидев золотые фунты и сулы, Мелисса распахнула глаза:
— О Богиня… ты… они… какую еще работу ты нашел?
«Хм…» — Клейн на мгновение замялся, тщательно подбирая слова:
— Охранное предприятие, которое занимается поиском, сбором и охраной древних артефактов. Им понадобился профессиональный консультант. Контракт на пять лет, жалованье — три фунта в неделю.
— Так вот о чем ты размышлял всю прошлую ночь? — после недолгого молчания спросила Мелисса.
Воспользовавшись моментом, Клейн кивнул:
— Да. Должность преподавателя в Тингенском университете звучит куда солиднее, но эта работа мне больше по душе.
— Знаешь… звучит действительно неплохо, — Мелисса ободряюще улыбнулась, а затем с недоумением и любопытством добавила: — Но почему они выдали тебе аванс аж за целых четыре недели?
— Потому что нам нужно переехать. Нам нужно жилье побольше и собственная ванная комната, — развел руками Клейн, и уголки его губ поползли вверх.
Ему казалось, что его улыбка была просто безупречной. Не хватало лишь произнести: «Сюрприз!».
Мелисса опешила, а затем затараторила, явно запаниковав:
— Клейн, на самом деле мы живем не так уж и плохо! Я иногда жалуюсь на ванную комнату, но это просто по привычке. Помнишь Дженни? Они жили по соседству. После того как ее отец получил травму и потерял работу, им пришлось переехать на Нижнюю улицу. Теперь они впятером ютятся в одной крошечной комнатке: трое спят на двухъярусной кровати, еще двое — на полу, и они даже подумывают сдать кому-нибудь свободный угол на полу!
— По сравнению с ними мы живем просто как короли! Нам очень повезло, не нужно тратить твое жалованье на такие глупости. К тому же… мне так нравится булочная миссис Слин!
«Сестренка, твоя реакция как-то не сходится с моим сценарием…» — Клейн стоял с вытянутым от недоумения лицом.
За окном золотистые лучи закатного солнца постепенно меркли. Глядя в глаза Мелиссе, Клейн на мгновение потерял дар речи, осознав, что все заранее заготовленные аргументы оказались совершенно бесполезны.
Слегка откашлявшись, он начал лихорадочно соображать и произнес:
— Мелисса, это вовсе не пустая трата денег. Если в будущем к нам в гости зайдут коллеги Бансона или мои, неужели мы будем принимать их в таких условиях? А когда мы с Бансоном женимся и у нас появятся жены, нам что, так и спать на двухъярусной кровати?
— Но ведь у вас еще нет невест? Можно немного подождать и скопить побольше денег, — с безупречной логикой возразила девочка.
— Нет, Мелисса, таковы правила общества. — Клейн почувствовал, как у него начинает болеть голова, и ему ничего не оставалось, кроме как пустить в ход высокие материи: — Раз уж я получаю три фунта в неделю, то и выглядеть должен на все три фунта. И жить соответственно.
Честно говоря, Клейну, которому в прошлой жизни доводилось ютиться в коммуналках, нынешние условия не казались чем-то ужасным, и он вполне мог бы к ним привыкнуть. Но именно этот опыт позволял ему лучше понимать, насколько неудобна подобная обстановка для девушки. К тому же, его главной целью было стать Потусторонним, изучать мистицизм и искать «путь» домой. В будущем ему наверняка придется проводить дома различные магические ритуалы, а в многоквартирном доме, где полно любопытных глаз и ушей, это неизбежно приведет к проблемам.
Заметив, что Мелисса собирается возразить, он поспешно добавил:
— Не волнуйся, я не собираюсь снимать отдельный особняк, я присматриваюсь к таунхаусам. В любом случае, у нас должна быть собственная ванная комната. И еще: мне тоже очень нравится хлеб, тингенские лепешки и лимонные пирожные миссис Слин. Так что в первую очередь будем искать жилье неподалеку от улицы Железного Креста и улицы Нарциссов.
Мелисса слегка поджала губы, некоторое время молчала, а затем медленно кивнула.
— К тому же, я не собираюсь переезжать прямо сейчас, нужно дождаться Бансона, — с улыбкой сказал юноша. — Иначе, открыв дверь, он будет просто в шоке и с ужасом спросит: «Где мои вещи? Где мои брат и сестра? Где мой дом? Это вообще мой дом? Или я ошибся дверью? О Богиня, скажи мне, что это просто дурной сон! Как так вышло, что я уехал всего на пару дней, а вернувшись, остался бездомным!»
Он так забавно подражал тону брата, что глаза Мелиссы невольно изогнулись полумесяцем, а на щеках проступили легкие ямочки.
— Нет, мистер Фрэнки будет поджидать его прямо у входа и потребует сдать ключи от квартиры, так что Бансон даже на этаж не поднимется, — подколола девочка скупого и алчного домовладельца.
В семье Моретти давно стало доброй традицией делать мистера Фрэнки главным героем шуток, и завел эту привычку именно старший брат Бансон.
— Это точно, он ни за что не станет менять замок ради следующих жильцов, — с улыбкой согласился Клейн. Указав на дверь, он галантно поинтересовался: — Леди Мелисса, не желаете ли отправиться в ресторан «Серебряная корона», чтобы отпраздновать это событие?
Мелисса тихонько вздохнула и произнесла:
— Клейн, ты помнишь Селену? Мою одноклассницу и лучшую подругу.
«Селена?» В памяти Клейна тут же всплыл образ девочки с длинными винно-красными волосами и темно-карими глазами. Ее родители были верующими Богини Вечной Ночи и назвали дочь в честь святой Селены. Ей еще не исполнилось шестнадцати, она была на полгода младше Мелиссы — веселая, жизнерадостная и общительная девушка.
— Да. — Клейн кивнул, показывая, что помнит Селену Вуд.
— Ее брат, Крис, работает солиситором и сейчас тоже зарабатывает около трех фунтов в неделю. А его невеста подрабатывает машинисткой, — начала Мелисса издалека. — Они помолвлены уже больше четырех лет. Чтобы после свадьбы у них была стабильная и обеспеченная жизнь, они до сих пор копят деньги и все никак не дойдут до алтаря. Планируют подождать еще как минимум год. По словам Селены, все в кругу ее брата поступают так же: обычно они женятся только после двадцати восьми лет. Тебе тоже нужно готовиться заранее, беречь каждый пенни и не транжирить.[44]
«Мы же просто собирались сходить в ресторан поужинать, к чему такие глобальные наставления…» Клейн, слушая сестру, не знал, плакать ему или смеяться. Подумав пару секунд, он сказал:
— Мелисса, я уже сейчас получаю три фунта в неделю, а в будущем моя зарплата будет расти каждый год. Тебе не о чем беспокоиться.
— Но нам необходимо копить деньги на случай непредвиденных обстоятельств. Что, если эта охранная компания внезапно обанкротится? У меня был одноклассник… Компания его отца разорилась, и тому пришлось перебиваться случайными заработками в порту. Условия их жизни мгновенно ухудшились, и парню пришлось бросить школу, — с абсолютно серьезным видом убеждала брата Мелисса.
Клейн прикрыл лицо рукой.
— Эта… эта охранная компания связана с правительством, да, немного связана с правительством. Она не может просто так закрыться.
— Но правительство тоже нестабильно! После каждых выборов, если к власти приходит другая партия, подавляющее большинство должностей перераспределяется, и начинается полная неразбериха! — с упорством продолжала гнуть свою линию сестра.
«…Сестренка, а ты, оказывается, неплохо разбираешься в политике…» Клейн, испытывая одновременно раздражение и веселье, покачал головой:
— Ладно, сдаюсь…
— Тогда я сварю суп из оставшихся со вчерашнего дня продуктов, а ты сходи на улицу и купи порцию жареной рыбы, кусок говядины с соусом из черного перца, маленькую баночку сливок и захвати мне кружку имбирного пива. Все-таки надо немного отпраздновать, — постановила Мелисса.
Все это были привычные лакомства, которые часто продавали уличные торговцы на улице Железного Креста. Порция жареной рыбы стоила от шести до восьми пенсов, небольшой кусок говядины под перечным соусом — пять пенсов, кружка имбирного пива — один пенни, а маленькая баночка сливок весом около четверти фунта обошлась бы в четыре пенса. При этом покупка целого фунта сливок стоила всего один сул и три пенса.
Прежний владелец тела во время каждых каникул брал на себя обязанности по покупке продуктов, так что Клейн прекрасно ориентировался в ценах. Быстро прикинув в уме, он подсчитал, что все обойдется примерно в один сул и шесть пенсов, и тут же вытащил из стопки две бумажные купюры по одному сулу.
— Угу. — На этот раз Мелисса не стала возражать. Опустив сумку с тетрадями, она взяла деньги.
Глядя, как сестра достает баночку для сливок и миску для остальных продуктов и легким шагом направляется к двери, Клейн немного подумал и окликнул ее:
— Мелисса, на оставшиеся деньги купи немного фруктов.
Многие торговцы на улице Железного Креста скупали в других местах фрукты не самого лучшего качества или те, что слишком долго хранились. И местных жителей это ничуть не возмущало, ведь цены были до смешного низкими. Достаточно было принести их домой, срезать подгнившие бочки — и можно было наслаждаться сочными плодами. Вполне себе доступное удовольствие.
Сказав это, Клейн быстрым шагом подошел к ней, достал из кармана брюк оставшиеся медные пенсы и вложил их сестре в ладонь.
— А? — Мелисса вскинула на брата карие глаза, полные недоумения и растерянности.
Клейн отступил на пару шагов и мягко улыбнулся:
— И не забудь зайти к миссис Слин. Побалуй себя кусочком лимонного пирожного.
Мелисса приоткрыла рот, часто заморгала и в конце концов выдавила лишь одно слово:
— Хорошо.
Оона стремительно развернулась, распахнула дверь и, стуча каблучками, бросилась вниз по лестнице.
Широкая река несла свои воды сквозь город; по обоим берегам росли кипарисы и клены, а воздух был настолько чистым и свежим, что от него можно было опьянеть.
Клейн, приехавший уладить дела с собеседованием, с револьвером за пазухой и тростью в руке, сошел с общественного экипажа, поездка на котором обошлась ему в шесть пенсов. Он неторопливо зашагал по цементной дорожке к утопающему в зелени трехэтажному кирпичному зданию — административному корпусу Тингенского университета.
«Воистину один из двух самых престижных университетов Королевства Лоэн…» — восхищенно вздохнул юноша, «впервые» оказавшийся здесь.
По сравнению с этим великолепием, раскинувшийся на противоположном берегу реки университет Хой казался сущим убожеством.
— И-раз! И-раз!
Мерные выкрики приближались; со стороны верховьев реки Хой мчались две гоночные лодки. Деревянные весла вздымались и опускались синхронно, с четким, выверенным ритмом.
Гребля была чрезвычайно популярным видом спорта во всех университетах Королевства Лоэн. Даже Клейн, который происходил из бедной семьи и смог окончить учебу только благодаря стипендии, в свое время состоял вместе с Уэлчем и другими ребятами в гребном клубе Хойского университета и отлично управлялся с веслами.
«Какая же все-таки юность…» — он остановился и, глядя вдаль, с легкой грустью вздохнул.
Через неделю подобной картины уже не увидишь — начинаются летние каникулы.
Пройдя по тенистой аллее, он приблизился к серому трехэтажному зданию из кирпича. Оформив визит на входе, он благополучно оказался внутри и по памяти отыскал кабинет, где его принимали в прошлый раз.
Тук! Тук-тук! Он согнул палец и легонько постучал в полуоткрытую дверь.
— Войдите, — раздался изнутри мужской голос.
Увидев вошедшего юношу, мужчина средних лет в белой рубашке и черном фраке слегка нахмурился:
— До начала собеседования еще целый час.
— Мистер Стоун, вы меня помните? Я ученик старшего доцента Коэна, Клейн Моретти. Вы читали мое рекомендательное письмо, — с улыбкой произнес Клейн, снимая шляпу.
Харвен Стоун погладил свою густую черную бороду и с недоумением спросил:
— У вас какое-то дело? Я не провожу собеседования.
— Дело в том, что я уже нашел работу, поэтому сегодня не буду участвовать в собеседовании, — честно объяснил Клейн причину своего визита.
— Вот как… — Харвен Стоун понимающе кивнул, поднялся из-за стола и протянул правую руку: — Мои поздравления. Вы весьма вежливый молодой человек. Я передам профессору и старшим доцентам ваше решение.
Клейн пожал протянутую руку и уже собирался, перекинувшись парой фраз, откланяться, как вдруг у него за спиной раздался знакомый голос:
— Моретти, ты нашел другую работу?
Юноша обернулся и увидел старика с копной седых волос. Черты его лица были резкими, но морщин оказалось на удивление мало. Глубоко посаженные темно-синие глаза смотрели пронзительно; на нем был безупречно сидящий черный фрак.
— Доброе утро, наставник, мистер Азик, — торопливо поклонился он. — Как вы здесь оказались?
Этим старцем был не кто иной, как старший доцент исторического факультета университета Хой и его наставник, мистер Квентин Коэн. Рядом с ним стоял мужчина средних лет, среднего роста, с кожей благородного бронзового оттенка. В одной руке он держал свернутую газету. Без усов и бороды, в элегантном цилиндре, с черными волосами и карими глазами. У него были мягкие черты лица, а во взгляде читалась непередаваемая усталость от жизни, словно он повидал многое. Чуть ниже правого уха виднелась крошечная черная родинка, заметить которую можно было лишь приглядевшись.
Клейн прекрасно его знал: это был мистер Азик, преподаватель исторического факультета, который частенько выручал прежнего владельца тела. Азик обожал спорить со старшим доцентом Коэном, и их взгляды редко совпадали. Однако на деле они были хорошими друзьями — иначе не стали бы постоянно проводить время вместе за беседами.
Коэн кивнул и неспешно произнес:
— Мы с Азиком приехали на научную конференцию. Так какую же работу ты нашел?
— В охранной компании, которая занимается поиском, сбором и защитой древних артефактов. Им понадобился профессиональный консультант, жалованье — три фунта в неделю. — Клейн слово в слово повторил то, что вчера рассказывал сестре, и добавил: — Вы же знаете, мне больше по душе исследовать историю, выискивая что-то новое, чем просто подводить итоги уже известного.
Коэн едва заметно кивнул:
— У каждого свой путь. Я рад, что ты счел нужным прийти в Тингенский университет и лично предупредить их, а не просто проигнорировать собеседование. Похвально.
В этот момент в разговор вмешался Азик:
— Клейн, ты в курсе, что стряслось с Уэлчем и Наей? В газетах пишут, что они стали жертвами вооруженного ограбления со взломом.
«Дело переквалифицировали в ограбление? И так быстро раструбили в прессе?» Клейн на секунду опешил, а затем, тщательно подбирая слова, ответил:
— Я не знаю точных подробностей. Незадолго до этого Уэлч раздобыл какой-то дневник Четвертой Эпохи, принадлежавший семье Антигон из Империи Соломона. Он позвал меня помочь с расшифровкой. Первые пару дней я ходил к нему, а потом с головой ушел в поиски работы. Буквально на днях ко мне даже приходила полиция с расспросами.
Он намеренно упомянул «Империю Соломона» и «семью Антигон», желая проверить, не знают ли чего-нибудь эти двое преподавателей истории.
— Четвертая Эпоха… — нахмурившись, пробормотал Коэн.
Азик, обладатель бронзовой кожи и умудренного опытом взгляда, сначала остолбенел, а затем, шумно втянув воздух, потер висок левой рукой, в которой все еще сжимал газету:
— Антигон… звучит до боли знакомо… но никак не могу вспомнить, где я это слышал…
Бормоча это себе под нос, Азик бессознательно взглянул на Квентина Коэна, словно надеясь на подсказку или внезапное озарение.
Коэн, обладатель впалых глазниц и глубоких темно-синих глаз, без колебаний покачал головой:
— Не припоминаю абсолютно ничего подобного.
— Что ж, возможно, это просто похожий корень слова, — опустив левую руку, с самоироничной усмешкой произнес Азик.
Клейн, слегка разочарованный таким исходом, все же не удержался и добавил:
— Наставник, мистер Азик, вы ведь знаете, как я увлечен исследованием и восстановлением истории Четвертой Эпохи. Если вдруг что-то вспомните или наткнетесь на какие-то материалы, не сочтите за труд написать мне.
— Без проблем, — ответил Коэн. Благодаря сегодняшнему визиту седовласый старший доцент был весьма доволен своим учеником.
Азик тоже кивнул:
— Адрес все тот же?
— Пока да, но я скоро переезжаю. Как только устроюсь, обязательно пришлю вам новый, — почтительно ответил Клейн.
Старший доцент Коэн слегка взмахнул своей черной тростью:
— И впрямь давно пора сменить обстановку на что-то более приличное.
Воспользовавшись паузой, Клейн бросил взгляд на зажатую в руке Азика газету и, тщательно подбирая слова, спросил:
— Наставник, мистер Азик, а что вообще пишут в газетах о случившемся с Уэлчем и Наей? А то я слышал лишь обрывки от следователей.
Азик уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут старший доцент Коэн, чье лицо еще не было изрезано глубокими морщинами, внезапно потянул за золотую цепочку на своем черном фраке и достал карманные часы.
Щелк!
Откинув крышку и взглянув на циферблат, он указал тростью вперед:
— Конференция вот-вот начнется. Азик, нам нельзя задерживаться. Просто отдай газету Моретти.
— Хорошо, — Азик протянул прочитанную газету Клейну. — Нам пора наверх. Не забывай писать! Наши с Коэном адреса прежние — исторический факультет университета Хой. Ха-ха.
С улыбкой развернувшись, он вместе с Коэном покинул кабинет.
Сняв шляпу и поклонившись, Клейн проводил двух джентльменов взглядом, затем попрощался с хозяином кабинета, Харвеном Стоуном, и, неторопливо пройдя по коридору, вышел из серого трехэтажного здания.
Оказавшись на залитой солнцем улице, он оперся на трость и развернул газету. Заголовок гласил:
«Утренний вестник Тингена».
«А в Тингене хватает всевозможных газет и журналов… Утренние, вечерние, „Честный вестник“, „Ежедневный Баклунд“, „Тассок“, „Семейный журнал“, „Обзор историй“…» — Клейн бегло порылся в памяти и сходу вспомнил около семи-восьми названий. Разумеется, некоторые из них издавались не в самом городе, а привозились из других мест благодаря развитой сети паровых поездов.
В нынешнюю эпоху стремительного развития промышленного производства бумаги и книгопечатания стоимость газеты упала до одного пенни, что делало прессу доступной все более широким слоям населения.
Не став тратить время на остальные статьи, Клейн быстро нашел в разделе новостей репортаж о «вооруженном ограблении со взломом и убийством»:
«…Как сообщили в полицейском управлении, картина в доме мистера Уэлча была поистине ужасающей. Пропали всё золото, драгоценности и наличные деньги, а также любые ценные вещи, которые можно было унести; преступники не побрезговали даже медными пенсами. Есть все основания полагать, что действовала банда жестоких и беспощадных головорезов, которые без малейших колебаний расправились с невинными свидетелями, запомнившими их лица, — мистером Уэлчем и мисс Наей».
«Это вопиющее попрание законов Королевства! Это прямой вызов общественной безопасности! Никто не застрахован от подобной трагедии! К счастью, есть и хорошие новости: полиция уже вышла на след преступников и задержала главного подозреваемого. Мы будем держать вас в курсе событий. Журналист, Джон Браунинг».
«Замяли дело и состряпали прикрытие…» — шагая по тенистой аллее, Клейн едва заметно кивнул.
Он небрежно перелистывал страницы, на ходу просматривая другие новости и печатающиеся с продолжением рассказы.
Внезапно волоски у него на затылке встали дыбом; появилось колющее чувство, словно в спину вонзились десятки тончайших игл.
«Кто-то смотрит на меня? Изучает? Следит?»
Догадки вспыхивали одна за другой, и вскоре Клейна осенило.
Еще на Земле ему доводилось чувствовать на себе чей-то невидимый взгляд, и в итоге он всегда находил его источник. Но никогда прежде это ощущение не было настолько острым, а «вывод» — настолько безошибочным!
В осколках памяти прежнего владельца тела при подобных ситуациях тоже не было такой кристальной ясности!
«Это последствия перемещения? Или тот странный „ритуал на удачу“ так обострил мое шестое чувство?»
Подавив инстинктивный порыв немедленно обернуться и начать искать наблюдателя, Клейн, вспомнив сцены из прочитанных романов и просмотренных фильмов, медленно остановился, свернул газету и устремил взор на реку Хой.
Следом за этим он начал понемногу поворачивать голову, делая вид, что просто любуется пейзажем, а затем естественно развернулся всем телом, охватывая взглядом все вокруг.
Кроме деревьев, газонов и спешащих вдалеке студентов, поблизости не было ни души.
И тем не менее Клейн был абсолютно уверен: кто-то или что-то продолжает за ним пристально наблюдать!
«Какого…»
Сердце Клейна забилось чаще; с каждым глухим ударом кровь бешеным потоком неслась по венам.
Он вновь развернул газету, наполовину прикрыв ею лицо, чтобы никто не заметил его неестественного выражения.
В то же время он крепче сжал трость, готовый в любую секунду выхватить револьвер.
Шаг, другой, третий… Клейн медленно побрел вперед, стараясь ничем не выдать своего напряжения.
Чувство, что за ним следят и пристально изучают, никуда не делось, но и внезапного нападения не последовало.
На слегка одеревеневших ногах дойдя до конца аллеи, он оказался на остановке общественных экипажей и с облегчением увидел, что как раз в этот момент подъезжает один из них.
— До улицы Желез… Зотл… Нет, до Шампань-стрит, — на ходу отвергая первоначальные планы, произнес Клейн.
Сначала он порывался поехать прямо домой, но испугался, что может привести неизвестного преследователя с неясными намерениями к своей квартире. Затем промелькнула мысль отправиться на Зотланд-стрит, чтобы попросить помощи у Ночных Ястребов — своих новых коллег. Но тут же возникло опасение: а вдруг наблюдатель именно этого и добивается? Вдруг это способ заставить его занервничать и выдать свои связи? В итоге пришлось наугад назвать нейтральное место.
— Шесть пенсов, — привычно отозвался билетер.
Клейн не стал брать с собой золотые фунты, оставив их в тайнике дома, и прихватил лишь две купюры по одному сулу. Поскольку дорога сюда тоже обошлась в шесть пенсов, у него как раз оставался ровно один сул и шесть пенсов. Он выгреб всю медную мелочь и отдал билетеру.
Поднявшись в вагон и найдя свободное место, Клейн почувствовал, как с закрытием дверей гнетущее чувство чужого взгляда наконец-то рассеялось!
Он медленно выдохнул, осознав, что у него слегка подрагивают руки и ноги.
«Что делать?»
«Что мне теперь делать?»
Глядя в окно экипажа, Клейн отчаянно искал выход из ситуации.
«Пока намерения преследователя неясны, будем исходить из худшего — это враг!»
В голове роились десятки планов, но все они тут же отбрасывались. Не имея подобного опыта в прошлом, Клейн потратил несколько долгих минут, прежде чем нащупал верное направление.
«Нужно сообщить Ночным Ястребам! Только они способны по-настоящему решить эту проблему!»
«Но нельзя просто взять и пойти к ним в лоб. Это раскроет мои карты, а возможно, именно этого противник и добивается…»
Развивая эту мысль, Клейн набросал в уме несколько черновых вариантов, и его план начал обретать четкие очертания.
Фух!
Шумно выдохнув, он вернул себе относительное спокойствие и принялся внимательно наблюдать за мелькающими за окном пейзажами.
Пока экипаж не прибыл на Шампань-стрит, не произошло ничего подозрительного. Однако стоило Клейну толкнуть дверцу и сойти на мостовую, как тревожное чувство, что его сверлят взглядом, вернулось!
Сделав вид, что ничего не замечает, он сжал газету, оперся на трость и неторопливо зашагал в сторону Зотланд-стрит.
Однако он не стал сворачивать на саму улицу, а обогнул ее с тыла и вышел на улицу Красной Луны. Там раскинулась красивая белая площадь, над которой возвышался величественный собор с острым шпилем!
Собор Святой Селены!
Штаб-квартира Церкви Богини Вечной Ночи в Тингене!
Будучи набожным верующим, заглянуть в выходной день на мессу и вознести молитвы — дело абсолютно естественное и не вызывающее никаких подозрений.
Этот грандиозный собор был выдержан в ярко выраженном готическом стиле, отдаленно напоминающем земной. Полностью выстроенный из черного камня, он имел высокую, изъеденную временем колокольню на главном фасаде. Она опиралась на массивный центральный контрфорс, зажатый между витражными окнами из красного и синего стекла, и словно вонзалась прямо в небеса.
Клейн вошел в собор и направился по длинному коридору к главному молельному залу. Сквозь узкие высокие стрельчатые окна, украшенные затейливой красно-синей мозаикой, пробивались цветные лучи света. Синие были темными, почти черными, а красные походили на свет багровой луны; они погружали внутреннее пространство в атмосферу необычайной, густой полутьмы.
Чувство чужого взгляда вновь испарилось. Клейн, сохранив невозмутимое выражение лица и не выдав ни капли радости, шаг за шагом приблизился к распахнутым дверям главного молельного зала.
Здесь не было высоких окон, и безраздельной хозяйкой царила глубокая тьма. Лишь за арочным алтарем, на стене прямо напротив входа, было пробито около двадцати отверстий размером с кулак. Сквозь них внутрь лились чистые, ослепительные лучи солнца, концентрированные и яркие.
Это походило на то, как если бы путник, бредущий в кромешной ночи, внезапно поднял голову и увидел усыпанное сверкающими звездами небо. Зрелище было поистине возвышенным, первозданным и священным.
Даже Клейн, всегда считавший, что божеств можно изучать и постигать разумом, невольно склонил голову в трепете.
Под низкий, мягкий голос проповедующего епископа он бесшумно прошел по центральному проходу, разделяющему ряды скамей, нашел свободное место поближе к краю и неторопливо опустился на сиденье.
Прислонив трость к спинке стоящей впереди скамьи, Клейн снял цилиндр, положил его на колени поверх газеты, а затем сцепил пальцы в замок и прижался к ним опущенным лбом.
Каждое его движение было размеренным и выверенным — он выглядел в точности как человек, пришедший вознести искреннюю молитву.
Закрыв глаза и погрузившись в темноту, Клейн принялся вслушиваться в проповедь епископа:
— Они наги, лишены одежд и пищи, и негде им укрыться от стужи. Их пробирает проливной дождь, и, не имея убежища, они жмутся к холодным скалам. Они — матери, у которых отняли дитя, они — сироты, потерявшие надежду, они — бедняки, которых нужда столкнула с праведного пути. Но Ночь не отвернулась от них, даровав им свое благословение.[45]
Эхо проповеди, многократно отражаясь от сводов, проникало в самое сердце. Перед закрытыми глазами Клейна стояла тьма, а душа словно очищалась от скверны.
Он хладнокровно впитывал эти ощущения, пока епископ не завершил проповедь и месса не подошла к концу.
Священнослужитель открыл дверь расположенной неподалеку исповедальни, и прихожане — джентльмены и леди — начали выстраиваться в очередь.
Клейн открыл глаза, водрузил на голову цилиндр, взял трость с газетой и, поднявшись, чинно пристроился в конец очереди.
Минут через двадцать наконец подошел его черед.
Шагнув внутрь и прикрыв за собой дверь, Клейн вновь оказался в полумраке.
— Дитя, о чем ты хочешь поведать? — донесся из-за деревянной решетки голос епископа.
Клейн достал из кармана значок Седьмой группы Отдела специальных операций и просунул его в щель.
— За мной следят. Мне нужен Данн Смит, — его голос, словно пропитавшись окружающей тьмой, зазвучал тихо и мягко.
Епископ взял значок и, помолчав пару секунд, ответил:
— Выйдешь из исповедальни и пойдешь направо до самого конца. Сбоку будет потайная дверь. Зайдешь — там тебя встретят и проводят.
Говоря это, он дернул за шнурок внутри кабинки, отчего где-то в недрах собора звякнул колокольчик, подавая сигнал одному из священников.
Забрав значок обратно, Клейн снял цилиндр, прижал его к груди, слегка поклонился, а затем развернулся и вышел наружу.
Убедившись, что колющее чувство чужого взгляда так и не вернулось, он снова надел свой полуцилиндр и, не выражая ни единой эмоции, с тростью в руке свернул направо, дойдя до самого арочного алтаря.
На стене, прямо напротив боковой стороны алтаря, он обнаружил неприметную дверь. Бесшумно отворив ее, Клейн юркнул внутрь.
Дверь тихо захлопнулась, и в неверном свете газовой лампы перед ним предстал мужчина средних лет в длинной черной рясе священника.
— Какое у вас дело? — коротко спросил он.
Клейн показал значок и слово в слово повторил то, что сказал епископу.
Священник не стал больше ни о чем расспрашивать. Молча развернувшись, он зашагал по коридору.
Клейн кивнул, поправил шляпу и, постукивая черной тростью, безмолвно последовал за своим провожатым.
Розанна ведь говорила: на перекрестке перед «вратами Чаниса» поворот налево ведет прямиком в собор Святой Селены.
Топ, топ, топ.
Звук шагов гулко разносился по узкому полутемному коридору, растворяясь в тишине и не оставляя после себя иных звуков.
Клейн с прямой спиной неторопливо шел вслед за священником средних лет. Он не задавал вопросов, не пытался завести светскую беседу и оставался безмятежным, словно озеро в безветренную погоду.
Миновав строго охраняемый проход, священник отпер ключом потайную дверь и, указав на уходящие вниз каменные ступени, произнес:
— На перекрестке налево — врата Чаниса.
— Да хранит вас Богиня, — Клейн четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.
Для мирских дел — светский этикет, для религиозных — церковные ритуалы.
— Славься, Богиня, — ответил священник тем же жестом.
Клейн не стал больше ничего говорить и начал спускаться по каменной лестнице, шаг за шагом погружаясь во тьму, которую разгонял лишь свет изящных газовых ламп на стенах.
Пройдя половину пути, он машинально оглянулся: священник по-прежнему стоял в дверях на самом верху лестницы. В полумраке, отбрасываемом газовыми лампами, он казался застывшей восковой фигурой.
Отвернувшись, Клейн продолжил спуск и вскоре ступил на вымощенный ледяными каменными плитами пол, дойдя до перекрестка.
Он не пошел налево, в сторону «врат Чаниса», поскольку Данн Смит, только что отстоявший дежурство, вряд ли мог там находиться.
Вместо этого Клейн свернул на знакомую тропинку направо, поднялся по другой лестнице и оказался внутри охранного предприятия «Черный Терн».
Видя, что двери кабинетов либо плотно закрыты, либо приоткрыты, он не стал врываться без спроса, а зашел в приемную. Там он увидел миловидную шатенку, которая с упоением читала какой-то журнал.
— Привет, Розанна, — подойдя сбоку, Клейн нарочито громко постучал по столу.
Бам!
Розанна вскочила как ужаленная, едва не опрокинув стул, и в панике затараторила:
— Ой, погодка сегодня чудесная… Ты… ты… Клейн, ты чего пришел?
Она прижала руку к груди и тяжело задышала, словно маленькая девочка, которую отец застукал за бездельем.
— Мне нужно к капитану, — коротко ответил юноша.
— … До смерти напугал, а я уж решила, что это капитан вышел, — Розанна свирепо зыркнула на него. — Мог бы и постучать! Хм, скажи спасибо, что я великодушная и добрая леди… ой, то есть девушка… Зачем тебе капитан? Он в кабинете напротив миссис Орианны.
Несмотря на легкое напряжение из-за слежки, Клейн невольно улыбнулся, глядя на ее реакцию, и, выдержав паузу, ответил:
— Секрет.
— … — Глаза Розанны полезли на лоб от возмущения, а Клейн, слегка поклонившись, поспешил откланяться.
Пройдя через стеклянную перегородку, он постучал в первую дверь по правой стороне.
— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна Смита.
Клейн толкнул дверь, плотно прикрыл ее за собой, снял шляпу и поклонился:
— Доброе утро, капитан.
— Доброе утро, что-то случилось? — Данн повесил свой черный плащ и шляпу на вешалку в углу. Оставшись в белой рубашке и черном жилете, капитан с его высокой линией роста волос и глубокими серыми глазами выглядел на удивление свежо.
— За мной следят, — без лишних предисловий ответил Клейн.
Данн откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и спокойно посмотрел ему в глаза.
Вместо того чтобы обсуждать саму слежку, он спросил:
— Ты пришел со стороны собора?
— Да, — кивнул юноша.
Данн едва заметно кивнул, не выражая ни одобрения, ни осуждения, и перешел к делу:
— Возможно, отец Уэлча не поверил нашему отчету о причинах смерти и нанял частного детектива из Города Ветров.
Город Констон в графстве Мидси также называли Городом Ветров. Это был регион с чрезвычайно развитой угольной и сталелитейной промышленностью, стабильно входящий в тройку крупнейших городов Королевства Лоэн.
Не дав Клейну высказать свое мнение, Данн продолжил:
— Или же этот человек как-то связан с источником того самого дневника. Хех, мы сейчас как раз выясняем, откуда Уэлч раздобыл дневник семьи Антигон. Конечно, нельзя исключать и других лиц или организации, которые ищут эту реликвию.
— И что мне теперь делать? — серьезно спросил Клейн.
Разумеется, он всей душой надеялся на первый вариант.
Данн ответил не сразу. Сделав глоток кофе из чашки, он с абсолютным спокойствием в серых глазах произнес:
— Возвращайся тем же путем, а затем делай все, что планировал.
— Абсолютно все? — переспросил юноша.
— Абсолютно все, — уверенно кивнул Данн. — Только не спугни преследователя и не нарушай закон.
— Хорошо, — Клейн глубоко вздохнул, попрощался и, покинув кабинет, вернулся на подземный этаж.
На перекрестке он повернул налево и, купаясь в свете газовых ламп, молча зашагал по пустому, полутемному и ледяному коридору.
Эхо его шагов многократно отражалось от стен, усиливая чувство одиночества и страха.
Вскоре Клейн подошел к лестнице и, поднимаясь ступенька за ступенькой, снова увидел стоящего в дверях в тени священника средних лет.
Они не обменялись ни словом. Священник молча развернулся и уступил дорогу.
Так же беззвучно Клейн вернулся в главный молельный зал собора. Лучи света, льющиеся сквозь отверстия за арочным алтарем, оставались такими же чистыми и ослепительными; в помещении царил все тот же спокойный полумрак. Прихожане — джентльмены и леди — все так же толпились в очереди к исповедальне, разве что их стало немного меньше.
Выждав некоторое время, Клейн с газетой и тростью в руках неторопливо вышел из зала, а затем покинул и сам собор Святой Селены, ведя себя так, словно ничего не произошло.
Но стоило ему оказаться на залитой солнцем улице, как знакомое чувство чужого взгляда мгновенно вернулось. Он снова почувствовал себя добычей под прицелом ястреба.
И тут в его голове вспыхнула догадка:
«Почему преследователь не пошел за мной в собор? Пусть даже в полумраке с помощью священника мне удалось бы ненадолго скрыться из виду, но разве так сложно было бы зайти внутрь, сделать вид, что молишься, и продолжить слежку? Я не сделал ничего противозаконного, что мешало ему открыто войти в храм?»
«Разве что у него есть темное прошлое, он боится Церкви, страшится епископов и знает, что они могут обладать потусторонними силами…»
«Следовательно, вероятность того, что это частный детектив, крайне мала…»
Фух! Клейн шумно выдохнул. Нервное напряжение немного спало. Приняв расслабленный вид, он неспешно обогнул квартал и вышел на Зотланд-стрит.
Он остановился перед старинным зданием с облупившейся краской на стенах. На табличке красовался номер «3» и вывеска «Стрелковый клуб Зотланда».
Часть подземного тира, принадлежащего полицейскому управлению, была открыта для публики, чтобы пополнять ведомственную казну.
Как только Клейн переступил порог клуба, чувство, что за ним следят, исчезло. Воспользовавшись моментом, он предъявил сотруднику на ресепшене значок Отдела специальных операций.
После быстрой проверки его проводили на цокольный этаж, в небольшую закрытую стрелковую галерею.
— Мишень на десять метров, — бросил Клейн сотруднику. Затем он вытащил из подмышечной кобуры револьвер, а из кармана — коробку с желтовато-медными патронами.
Внезапная слежка заставила его отбросить привычную прокрастинацию; жажда защитить себя взяла верх, и он сгорал от нетерпения поскорее попрактиковаться в стрельбе.
Клац!
Дождавшись ухода сотрудника, Клейн откинул барабан, по одной вынул серебряные пули для охоты на демонов и принялся заряжать обычные медные патроны.
На этот раз он не стал оставлять пустую камору для защиты от случайного выстрела. Он также не стал снимать сюртук или цилиндр, решив тренироваться в своей повседневной одежде. В конце концов, столкнувшись с врагом, он вряд ли сможет попросить: «Погодите минутку, дайте я переоденусь во что-нибудь поудобнее».
Щелк!
Клейн захлопнул барабан и крутанул его большим пальцем.
Внезапно он перехватил пистолет обеими руками, резко вскинул его на уровень глаз и прицелился в мишень в десяти метрах.
Однако стрелять он не спешил. Вместо этого Клейн принялся старательно вспоминать свой опыт стрельбы мимо мишеней на военных сборах, а также базовые знания о линии прицеливания и отдаче.[46]
Шурх! Шурх!
С шуршанием одежды Клейн снова и снова отрабатывал стойку и прицеливание, усердно и сосредоточенно, словно абитуриент перед решающим экзаменом.[47]
Сделав так несколько раз, он отошел к стене, сел на мягкую скамью, отложил револьвер и принялся разминать уставшие мышцы рук, отдыхая добрых несколько минут.
Прокрутив в голове все свои движения, Клейн снова взял пистолет с деревянной рукояткой и медным барабаном, подошел к рубежу, принял правильную стойку и нажал на спусковой крючок.
Бах!
Отдача дернула руку, тело слегка откинуло назад, и пуля ушла мимо мишени.
Бах! Бах! Бах!
Учтя ошибку, Клейн начал стрелять методично, выстрел за выстрелом нащупывая правильное ощущение, пока не расстрелял все шесть патронов.
«Начал попадать в мишень…» — Клейн снова отошел и сел на скамью, переводя дух.
Клац! Он откинул барабан, позволив шести гильзам со звоном упасть на пол, а затем с невозмутимым видом зарядил следующую порцию патронов.
Слегка размяв руки, он снова встал, проанализировал ошибки и вернулся на огневой рубеж.
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы эхом разносились по галерее, мишень вздрагивала. Клейн чередовал серии выстрелов с отдыхом, пока не расстрелял все тридцать выданных ему патронов и еще пять, оставшихся с прошлого раза. Его попадания становились все стабильнее, и теперь он начал стремиться к лучшей кучности.
Встряхнув ноющими руками, он вытряхнул последние пять гильз, опустил голову и принялся по одной заряжать серебряные пули со сложной гравировкой, не забыв оставить одну камору пустой на случай непредвиденного спуска.
Вернув револьвер в подмышечную кобуру, Клейн отряхнул одежду от пороховой гари и с чувством выполненного долга покинул тир, выйдя на улицу.
Чувство чужого взгляда вернулось, но теперь Клейн был гораздо спокойнее. Он неторопливо дошел до Шампань-стрит, потратил четыре пенса на конный трамвай, доехал до улицы Железного Креста и вошел в свой многоквартирный дом.[48]
Ощущение слежки бесследно исчезло. Достав ключ, Клейн открыл дверь и увидел сидящего за письменным столом мужчину лет тридцати в льняной рубашке с короткой стрижкой.
Сердце на мгновение екнуло, но тут же отпустило. Клейн с улыбкой поздоровался:
— Доброе утро… нет, уже добрый день, Бансон.
Это был его и Мелиссы старший брат — Бансон Моретти. На самом деле ему было всего двадцать пять лет, но из-за залысин и преждевременных морщин он выглядел почти на тридцать.
У него были темные волосы и карие глаза; он чем-то походил на Клейна, но в нем не было того легкого налета книжной интеллигентности.
— Добрый день, Клейн. Как прошло собеседование? — Бансон поднялся, и на его губах заиграла улыбка.
Его черный сюртук и полуцилиндр висели на спинке двухъярусной кровати.
— Отвратительно, — с абсолютно каменным лицом ответил Клейн.
Увидев, как лицо брата вытянулось, он рассмеялся и добавил:
— По правде говоря, я вообще на него не пошел. Я нашел работу заранее, три фунта в неделю…
Он слово в слово повторил то, что рассказывал Мелиссе.
Лицо Бансона расслабилось, он с улыбкой покачал головой:
— Такое чувство, будто ребенок на глазах вырос… Что ж, работа звучит неплохо.
Он вздохнул и добавил:
— Вернуться с дороги и услышать такие новости — просто замечательно. Сегодня вечером нужно отпраздновать. Как насчет купить говядины?
Клейн усмехнулся:
— Отличная идея, но боюсь, у Мелиссы сердце кровью обольется. Давай сходим на рынок вместе после обеда? Возьми с собой хотя бы три сула. Честно говоря, один фунт — это двадцать сулов, один сул — двенадцать пенсов, а есть еще полпенни и четверть пенни. Эта валютная система настолько абсурдна и противоречит здравому смыслу, что просто слов нет. Наверное, это одна из самых дурацких денежных систем в мире.
Сказав это, он вдруг заметил, что лицо Бансона резко стало серьезным. Клейн слегка занервничал: не ляпнул ли он лишнего?
А что, если в потерянных воспоминаниях первоначального владельца Бансон был ярым, радикальным патриотом Королевства, не терпящим ни малейшей критики в его адрес?
Бансон сделал пару шагов по комнате и с абсолютно серьезным видом возразил:
— Можно смело вычеркнуть слова «одна из».
«Вычеркнуть…» — Клейн на секунду опешил, но тут же все понял, и они с братом обменялись понимающими улыбками.
В этом был весь Бансон с его фирменным саркастичным юмором.
Уголки губ старшего брата поползли вверх, и он с невозмутимым видом добавил:
— Понимаешь, чтобы создать логичную и простую денежную систему, требуется одно важное условие: нужно уметь считать и владеть десятичной системой исчисления. К сожалению, среди тех шишек наверху такие таланты встречаются крайне редко.
«Просто убийственно…» — рассмеялся Клейн и, опираясь на свой богатый «опыт» из прошлой жизни, в тон ему добавил еще одну колкость:
— На самом деле нет никаких доказательств, что у этих важных шишек вообще есть мозги.
— Отлично! Просто в точку! — расхохотался Бансон, поднимая большой палец. — Клейн, да у тебя, оказывается, отличное чувство юмора. Гораздо лучше, чем раньше.
Отсмеявшись и переведя дух, он продолжил:
— Завтра после обеда мне еще нужно сходить в доки, так что выходной будет только послезавтра. И тогда, хм… мы вместе сходим в «Тингенскую компанию по улучшению жилищных условий» и посмотрим, нет ли у них хороших и недорогих таунхаусов для сдачи в аренду. А еще нам нужно будет нанести визит мистеру Фрэнки.
— Мистеру домовладельцу? — с недоумением переспросил Клейн.
Неужели у их нынешнего арендодателя есть таунхаусы в хорошем районе?
Бансон искоса взглянул на брата и с легкой усмешкой ответил:
— Ты ведь не забыл, что мы подписали договор на год? А прошло всего шесть месяцев.
— С-с-с… — Клейн судорожно втянул холодный воздух.
Он и впрямь напрочь забыл об этой детали!
Хоть они и платили еженедельно, сам договор был заключен на год. Съехать сейчас — значит нарушить условия контракта. Если дело дойдет до суда, придется выплатить немалую неустойку!
— Тебе все еще не хватает жизненного опыта, — Бансон провел рукой по своим редеющим черным волосам и со вздохом добавил: — И это еще те условия, за которые мне пришлось изрядно побороться. Иначе мистер Фрэнки вообще хотел оформить аренду лишь на три месяца. Состоятельным людям домовладельцы предпочитают сдавать жилье на год, два, а то и три, ради стабильности. Но когда дело касается нас… нас прежних и наших соседей, арендодатели всегда боятся, что с жильцом может случиться непредвиденное и он не сможет платить, поэтому предпочитают краткосрочные контракты.
— И это позволяет им при каждом удобном случае повышать плату, — добавил юноша, опираясь на осколки воспоминаний прежнего владельца тела и свой собственный опыт.
Бансон тяжело вздохнул:
— Такова жестокая реальность нашего общества. Но не переживай, с договором все решается довольно просто. Скажу прямо: стоит нам лишь на неделю задержать плату, как мистер Фрэнки без промедления вышвырнет нас на улицу, конфисковав все мало-мальски ценные вещи. В конце концов, его интеллект уступает даже кудрявому павиану, и он не способен к сложным умозаключениям.
Услышав это, Клейн вспомнил одну шутку про некоего сэра Хамфри и, с абсолютно серьезным видом покачав головой, возразил:[49]
— Нет, Бансон, ты ошибаешься.
— В чем же? — недоуменно нахмурился старший брат.
— Интеллект мистера Фрэнки все же чуточку выше, чем у кудрявого павиана, — невозмутимо ответил Клейн. И когда на губах Бансона начала расплываться понимающая улыбка, он добавил: — Если он, конечно, в хорошей форме.
— Ха-ха! — Бансон не смог сдержать смех.
Вдоволь насмеявшись, он указал пальцем на брата, на мгновение не находя подходящих слов, а затем вернулся к сути разговора:
— Разумеется, как истинные джентльмены, мы не опустимся до столь бесстыдных методов. Завтра мы просто напрямую поговорим с мистером Фрэнки. Поверь мне, его очень легко переубедить. Чрезвычайно легко.
В этом Клейн нисколько не сомневался — наличие в их квартире газовых труб было тому самым веским доказательством.
Братья еще немного поболтали, после чего бросили остатки вчерашней жареной рыбы в овощное рагу, а пока оно разогревалось, размягчили на пару над котлом ржаной хлеб.
Намазав ломти тонким слоем масла, они перекусили довольно скромно, но остались весьма довольны — сливочный вкус и легкая сладость оставляли долгое, приятное послевкусие.
Когда Бансон ушел на работу, Клейн взял три бумажных сула и немного медных пенсов и отправился на рынок «Латук и мясо». За шесть пенсов он купил фунт говядины, за семь — большую мясистую рыбу тассок, в которой почти не было костей. Кроме того, он запасся картофелем, горошком, белым редисом, ревенем, салатом, репой и прочими овощами, а также прихватил розмарин, базилик, зиру и растительное масло.
Всю дорогу он по-прежнему ощущал на себе чей-то пристальный, изучающий взгляд, но до прямого контакта дело так и не дошло.
Задержавшись ненадолго в «Булочной миссис Слин», Клейн вернулся домой и принялся тренировать мышцы рук, используя в качестве утяжелителей стопки книг.
Изначально он подумывал о комплексе армейского рукопашного боя для укрепления тела, но понял, что забыл даже базовую разминку. В конце концов, это были навыки, полученные им на коротких военных сборах в той жизни, поэтому пришлось обойтись самыми простыми упражнениями.
Он не стал изматывать себя тренировкой, понимая, что излишняя усталость сделает его уязвимым перед лицом возможной опасности. Вовремя остановившись, юноша принялся за изучение учебников и конспектов, надеясь освежить в памяти знания о Четвертой Эпохе.
В сумерках Бансон и Мелисса чинно сидели за столом перед разложенной едой, словно послушные ученики старших классов начальной школы.
Разнообразные ароматы сливались в густую, насыщенную кулинарную симфонию. Здесь был и дразнящий запах тушеной говядины, и стойкий, плотный дух картофельного пюре, и сладковатая нотка густого горохового супа, и тонкий, выверенный аромат тушеного ревеня, и нежная сливочная сладость намазанного маслом ржаного хлеба.
Бансон судорожно сглотнул слюну и посмотрел на Клейна, который как раз перекладывал на тарелку рыбу с аппетитной золотистой корочкой. Ему казалось, что запах жареного масла проникает от носа прямиком в горло, скользит по пищеводу и оседает в желудке.
Урр! — живот старшего брата издал предательски громкий звук.
Клейн, закатав рукава рубашки, поставил тарелку с жареной рыбой в самый центр освобожденного от книг стола. Затем он подошел к кухонному шкафу и достал две большие кружки имбирного пива, поставив их перед собой и Бансоном.
Улыбнувшись Мелиссе, он, словно фокусник, извлек лимонный пудинг:
— У нас с братом пиво, а у тебя вот это.
— … Спасибо, — тихо поблагодарила девочка, принимая лакомство.
Бансон поднял свою кружку и с улыбкой провозгласил:
— Ну, за новую отличную работу Клейна!
Юноша тоже поднял кружку, чокнулся со старшим братом и легонько коснулся лимонного пудинга Мелиссы:
— Хвала Богине!
Глоть! Он запрокинул голову и сделал большой глоток. Пряный вкус обжег пищевод, оставляя после себя восхитительное послевкусие.
Хотя напиток и назывался «имбирным пивом», в нем не было ни капли алкоголя. Острота имбиря и кислота лимона создавали вкус, отдаленно напоминающий пиво. Это был напиток, который могли пить и женщины, и дети, вот только Мелиссе его специфический вкус был не по душе.
— Хвала Богине! — эхом отозвался Бансон и тоже сделал глоток. Мелисса лишь откусила крошечный кусочек пудинга и долго перекатывала его во рту, не решаясь проглотить.
— Угощайтесь, — Клейн поставил кружку, взял вилку с ложкой и обвел рукой уставленный яствами стол.
Больше всего сомнений у него вызывал густой гороховый суп. На Земле он никогда не готовил столь странное блюдо, поэтому пришлось импровизировать, полагаясь на обрывочные воспоминания прежнего владельца тела.
На правах старшего брата Бансон не стал церемониться и отправил в рот добрую ложку картофельного пюре.
Картофель, растушенный до состояния нежнейшего крема, с легким привкусом свиного жира и идеальным количеством соли вызвал у него бурю эмоций и просто зверский аппетит.
— Очень… очень вкусно, — пробормотал мужчина с набитым ртом. — Гораздо вкуснее того, что я как-то пробовал на обеде в компании, а ведь там добавляли настоящие сливки.
«Ну, это, пожалуй, мое коронное блюдо…» — Клейн с достоинством принял похвалу:
— Все благодаря урокам повара в доме Уэлча.
Тем временем Мелисса обратила внимание на говяжий суп. Зеленые листья базилика, салатовые кусочки латука и белый редис плавали в прозрачном бульоне, скрывая под собой нежное мясо. Блюдо выглядело очень свежо и источало манящий аромат.
Она наколола на вилку кусочек говядины и отправила в рот. Мясо было мягким, но сохранило легкую упругость. Идеальный баланс соли, сладость редиса и пряность базилика превосходно подчеркивали естественный вкус мяса.
— Ммм… ммм… — она мычала от удовольствия, не в силах остановиться и произнести хоть слово.
Клейн тоже попробовал свое творение. Вкусно, конечно, но с легкой ноткой сожаления: до его лучшего уровня все же недотягивало. Отсутствие нужных специй давало о себе знать — пришлось заменять их тем, что было под рукой, отчего вкус казался немного непривычным.
Да и вообще, даже на пике своих кулинарных способностей он готовил весьма посредственно, просто чтобы утолить голод.
И тут ему стало искренне жаль Бансона и Мелиссу, которые слаще морковки в жизни ничего не ели.[50]
Проглотив говядину, он отрезал кусок обжаренной в масле рыбы тассок, щедро посыпанной зирой и розмарином. Хрустящая корочка таила под собой нежнейшее мясо; солоноватый, пряный вкус и аромат раскаленного масла сплетались в восхитительную гармонию.
Слегка кивнув, Клейн попробовал тушеный ревень — вполне сносно, отлично сбивает жирность мясных блюд.
Наконец, собрав волю в кулак, он зачерпнул ложку горохового супа.
«Слишком сладко, слишком кисло…» — юноша невольно поморщился.
Но увидев полные блаженства лица Бансона и Мелиссы, которые уплетали варево за обе щеки, он даже начал сомневаться в собственных вкусовых рецепторах и поспешно сделал глоток имбирного пива, чтобы перебить вкус.
За этим ужином вся троица наелась до отвала, так что еще долго никто не мог встать из-за стола.
— Давайте еще раз вознесем хвалу Богине! — Бансон поднял кружку с остатками пива и удовлетворенно выдохнул.
— Хвала Богине! — Клейн залпом допил свой напиток.
— Славься, Богиня, — прошептала Мелисса, отправляя в рот последнюю ложечку лимонного пудинга, который она берегла до самого конца, и принялась медленно его смаковать.
Глядя на нее, Клейн с легким хмельком в голосе рассмеялся:
— Мелисса, так делать нельзя. Самое вкусное и любимое нужно съедать в первую очередь, только так ты сможешь в полной мере насладиться вкусом. А когда ты уже сыта и аппетит угас, вкус покажется не таким ярким.
— Нет, он все такой же вкусный, — упрямо и твердо возразила девочка.
Посидев еще немного, переваривая пищу и болтая о пустяках, они вместе убрали со стола, перемыли посуду и слили оставшееся после жарки рыбы масло обратно в банку для повторного использования.
Закончив с хлопотами, каждый занялся своим делом: один повторял учебный материал, другой изучал бухгалтерское дело, а третий продолжал штудировать учебники и конспекты. Вечер прошел плодотворно и спокойно.
Ровно в одиннадцать часов братья и сестра потушили газовую лампу, умылись и легли спать.
Вокруг царил полумрак, сознание было туманным. Внезапно перед глазами Клейна возник Данн Смит в своем черном плаще до колен и полуцилиндре.
— Капитан! — Клейн мгновенно пришел в себя, четко осознав, что находится во сне.
Серые глаза Данна оставались бесстрастными. Словно говоря о сущих пустяках, он произнес:
— Кто-то проник в твою комнату. Возьми свой револьвер, выгони его в коридор, а дальше предоставь дело нам.
«Кто-то проник в мою комнату? Преследователь наконец-то начал действовать?» Клейн внутренне содрогнулся, но, не смея задавать лишних вопросов, послушно кивнул:
— Понял!
Обстановка перед глазами тут же изменилась: цвета закружились в диком хороводе и лопнули, как мыльные пузыри.
Распахнув глаза, Клейн осторожно скосил взгляд в сторону окна. Прямо перед его письменным столом стояла худая фигура незнакомца, беззвучно роющаяся в вещах.
Тук! Тук! Тук!
Сердце Клейна внезапно забилось с бешеной скоростью; оно то сжималось в комок, то резко расширялось, заставляя все тело мелко дрожать. На какое-то мгновение он почти забыл, что собирался сделать и что должен был сделать, пока фигура незваного гостя вдруг не замерла. Незнакомец слегка повернул голову, прислушиваясь, словно уловил какие-то изменения.
Кровь отхлынула от головы, и к Клейну вернулась базовая способность мыслить. Сунув руку под подушку, он нащупал деревянную рукоятку револьвера. Ощутив твердую и гладкую поверхность, он быстро успокоился, медленно и бесшумно вытащил пистолет и прицелился незваному гостю в голову.
Честно говоря, он совершенно не был уверен, что сможет попасть. Хотя на тренировках он уже стабильно поражал мишени, живой человек и неподвижный кусок картона — это абсолютно разные вещи. Клейн не был настолько самонадеян, чтобы путать эти два понятия.
Однако он смутно припоминал одну фразу из прошлой жизни: суть ее сводилась к тому, что главная мощь ядерной бомбы заключается в самом факте ее существования до момента запуска. В данной ситуации и в данных условиях этот принцип работал идеально: лучшее средство устрашения — это пуля, которая еще не выпущена из ствола!
Пока ты не нажал на спусковой крючок, пока не выстрелил вслепую, противник не может быть уверен, что перед ним новичок, который с огромной долей вероятности промахнется. Он будет волноваться, он будет бояться, он будет просчитывать множество вариантов, тем самым самостоятельно сковывая свои действия!
В мгновение ока в голове пронеслась череда мыслей, позволив Клейну быстро принять решение. Он не относился к тому типу людей, которые становятся тем хладнокровнее, чем опаснее ситуация, но он заранее продумывал сценарий столкновения с преследователем, делая ставку на запугивание, а не на прямую атаку.
Как гласит китайская пословица: кто предупрежден, тот вооружен![51]
Когда дуло револьвера Клейна нацелилось на незваного гостя, худой мужчина внезапно замер, словно что-то почувствовав. А в следующее мгновение он услышал голос, в котором сквозила легкая усмешка:
— Добрый вечер, сэр.
Худой мужчина незаметно сжал кулаки, его тело слегка напряглось. Клейн, сидя на нижнем ярусе кровати и держа его голову на мушке, постарался придать своему голосу максимально непринужденный и расслабленный тон:
— Пожалуйста, поднимите руки и повернитесь. Только как можно медленнее. Честно признаться, я человек робкий и легко впадаю в панику. Если вы сделаете резкое движение, я могу испугаться, и тогда не ручаюсь, что пистолет не выстрелит случайно. Да, вот так, отлично.
Худой мужчина, держа руки полусогнутыми на уровне головы, дюйм за дюймом начал поворачиваться. Первым, что бросилось Клейну в глаза, был плотно застегнутый черный облегающий костюм, а затем — густые, резкие, как лезвия, каштановые брови.
В его голубых глазах Клейн не увидел ни капли страха; напротив, возникло жуткое ощущение, будто на него смотрит свирепый хищник. Казалось, стоит лишь на секунду потерять бдительность, и этот зверь набросится, разорвав его в клочья.
Клейн покрепче сжал рукоятку пистолета, изо всех сил стараясь сохранить на лице спокойное и невозмутимое выражение.
Лишь когда худой мужчина полностью повернулся к нему лицом, юноша вздернул подбородок, указывая на дверь, и мягко, почти ласково произнес:
— Сэр, давайте выйдем и поговорим снаружи. Не стоит тревожить сладкие сны остальных. М-м, двигайтесь медленнее, ступайте тише. Это элементарная вежливость для истинного джентльмена…
В холодных глазах худого мужчины мелькнул расчет; он смерил Клейна взглядом, но, не опуская полуподнятых рук, шаг за шагом двинулся к двери.
Под прицелом револьвера он повернул ручку и медленно потянул дверь на себя.
Но как только дверь приоткрылась наполовину, он внезапно присел и кувырком рванул вперед. Дверь, словно подхваченная порывом ураганного ветра, с грохотом захлопнулась!
— М-м… — спящий на верхнем ярусе Бансон вздрогнул от оглушительного шума и сквозь сон начал недовольно ворочаться, готовый вот-вот проснуться.
И тут снаружи донеслась мелодичная, умиротворяющая мелодия. Низкий, успокаивающий голос напевал:
— Ах, угроза страха, багровая надежда! Лишь одно несомненно: эта жизнь пролетает мимо. Одно лишь истинно, а все остальное — ложь, Цветок, распустившись однажды, навсегда покинет этот мир…[52]
Эта песня словно обладала магической силой, дарующей расслабление и покой. Заворочавшийся было Бансон и спавшая в соседней комнате Мелисса вновь провалились в глубокий сон.
Клейн тоже почувствовал, как его тело и разум окутывает безмятежность, и он едва не зевнул.
Движения худого мужчины при побеге были настолько стремительны, что он даже не успел среагировать.
Глядя на закрытую дверь, юноша слегка улыбнулся и пробормотал себе под нос:
— Возможно, ты не поверишь, но эта камора была пустой.
Пустая камора для защиты от случайного выстрела!
Вслушиваясь в полуночную поэзию, Клейн принялся терпеливо ждать окончания боя снаружи.
Не прошло и минуты, как умиротворяющая, словно лунная гладь озера, мелодия стихла, и ночная тьма вновь погрузилась в глубочайшую тишину.
Клейн бесшумно провернул барабан, убирая пустую камору с линии огня, и стал ждать развязки.
Ожидание растянулось на десять долгих минут. Когда он уже начал нервничать, гадая, не стоит ли выглянуть и проверить обстановку, из-за двери наконец донесся ровный, спокойный голос Данна Смита:
— Все решено.
Фух… Клейн шумно выдохнул, крепко сжал револьвер, прихватил ключи и босиком осторожно подобрался к выходу. Бесшумно приоткрыв дверь, он увидел стоящего напротив Данна Смита: в черном плаще до колен, невозмутимого, с глубокими серыми глазами.
Прикрыв за собой дверь, юноша проследовал за Данном в конец коридора, остановившись в тусклом свете багровой луны.
— Пришлось потратить немного времени, чтобы проникнуть в его сон, — спокойным тоном произнес капитан, глядя на красную луну за окном.
— Удалось выяснить, откуда он? — заметно расслабившись, спросил Клейн.
Данн едва заметно кивнул:
— Это древняя организация, называющая себя «Тайный Орден». Они были основаны в Четвертой Эпохе и тесно связаны с Империей Соломона, а также с некоторыми падшими аристократами того времени. Хех, тот самый дневник семьи Антигон происходит именно от них. Из-за оплошности одного из их членов он попал на рынок антиквариата, где его и приобрел Уэлч. Вот им и пришлось отправить своих людей на поиски.
Не дожидаясь новых вопросов от Клейна, капитан сделал небольшую паузу и продолжил:
— Опираясь на полученные зацепки, мы попытаемся выследить и задержать часть их членов. Хм, не факт, что это увенчается большим успехом — эти ребята мастера прятаться, словно крысы в канализации. Но, по крайней мере, теперь они поймут, что дневник семьи Антигон, скорее всего, уже в наших руках или что мы напали на верный след. А раз так, то, если только этот артефакт не имеет для них критически важного значения, они полностью свернут операцию. Такова их философия выживания.
— … А что, если дневник действительно имеет для них критически важное значение? — с тревогой в голосе спросил Клейн.
Данн лишь усмехнулся и, проигнорировав вопрос, сказал:
— Мы очень мало знаем о «Тайном Ордене». То, что нам удалось добиться успеха в этот раз — во многом твоя заслуга, твоя смекалка. Учитывая эту заслугу, а также возможные скрытые угрозы и то, как сильно обострившаяся Духовность поможет нам в поисках дневника, я даю тебе право выбора.
— Право выбора? — Клейн уже смутно догадывался, о чем пойдет речь, и его дыхание невольно участилось.
Улыбка сошла с лица Данна, и он с предельной серьезностью произнес:
— Ты хочешь стать Потусторонним? Выбирать можно только из тех начальных зелий, что принадлежат к неполным Последовательностям. — Конечно, ты можешь отказаться от этой возможности и просто продолжить копить заслуги. Когда их наберется достаточно, ты сможешь стать «Бессонным» — стражем ночи, благословленным самой Богиней. Это начальная ступень единственной полной Последовательности, которой владеет наша Церковь.
«Так я и знал…» — мысленно возликовал Клейн. Не раздумывая ни секунды, он спросил: — А из каких именно 9-х Последовательностей я могу выбирать?
Нужно сначала собрать всю информацию, а уже потом решать: отказываться, соглашаться, и если соглашаться, то на что конкретно!
Данн повернулся к нему. Окутанный «легкой вуалью» багрового света луны, он посмотрел Клейну прямо в глаза и медленно произнес:
— Помимо «Бессонного», у Церкви есть формулы еще трех зелий 9-й Последовательности. Первая называется «Тайнозритель» — это тот самый путь, которым следует старый Нил. Хех, Розанна наверняка уже прожужжала тебе все уши, она вечно не может держать язык за зубами.
Клейн неловко улыбнулся, не зная, что на это ответить. К счастью, Данна это не заботило, и он продолжил:
— Формулу «Тайнозрителя» и несколько не связанных между собой последующих рецептов мы получили от «Ордена аскетов Моисея». Говорят, в те времена они еще не пали во тьму: строго соблюдали мораль и заповеди, неустанно стремились к знаниям и свято хранили секреты. Каждый новообращенный, становясь «Тайнозрителем», давал обет молчания на пять лет, учась хранить тишину ради духовных практик и повышения концентрации. Знаменитый девиз «Тайнозрителей» — «Делай что пожелаешь, но не причиняй вреда» — берет свое начало именно от них. — «Тайнозрители» обладают обширными, но базовыми знаниями в магии, колдовстве, астрологии и прочих мистических искусствах. Они знают множество ритуалов, но при этом легко ощущают присутствие скрытых сущностей, таящихся за гранью привычного мира. Поэтому им приходится быть крайне осторожными и испытывать глубокое благоговение перед потусторонними силами. — У нас не хватает большей части этой Последовательности, поэтому оставшиеся звенья не складываются в единую цепь. Например, у нас нет 8-й Последовательности… хотя, возможно, она хранится в Священном Соборе.
«Это же идеально подходит под все мои запросы…» — мысленно кивнул Клейн, испытывая сильное искушение выбрать именно этот путь.
К счастью, он не забыл и о других вариантах:
— А как насчет двух оставшихся?
— Вторая называется «Сборщик трупов». На Южном континенте многие еретики, поклоняющиеся Смерти, выбирают именно ее. Выпив это зелье, человек перестает быть мишенью для неразумной нежити, которая начинает принимать его за своего. Он обретает устойчивость к холоду, гниению и ауре смерти, получает способность видеть некоторых злых духов, узнает особенности и слабости большинства видов нежити, а также значительно улучшает свои физические показатели. К этой Последовательности у нас есть продолжения — 8-я и 7-я ступени. Хе-хе, думаю, ты уже догадался, как называется 7-я Последовательность… «Медиум»! Именно этот путь в свое время выбрала Дейли, — подробно объяснил капитан.
«Медиум» и впрямь звучит жутко и круто, но больше всего на свете я хочу получить доступ к оккультным знаниям… Клейн промолчал, внимательно вслушиваясь в каждое слово.
Данн Смит перевел взгляд на багровую луну:
— От третьего пути у нас есть только зелье 9-й Последовательности. Я не в курсе, припрятал ли Священный Собор что-нибудь еще. Оно называется «Провидец».
«Провидец?» Зрачки Клейна сузились. В памяти тут же всплыли слова сожаления, оставленные императором Росселем в своем дневнике:
Он сожалел о том, что в самом начале не выбрал путь «Ученика», «Мародера» или «Провидца»!
Клейн изо всех сил старался ничем не выдать своих истинных чувств и с самым неподдельным любопытством спросил:
— А какими способностями обладает «Провидец»?
— Твой вопрос не совсем точен. Правильнее будет спросить: какие способности обретает тот, кто выпивает зелье «Провидца»? — Данн Смит с улыбкой покачал головой. Его серые глаза и лицо оказались в тени, отвернувшись от багровой луны.
— Астрология, карточные гадания, лозоходство с маятником, духовное зрение и многое, многое другое. Разумеется, это не означает, что, выпив зелье, ты тут же все поймешь и освоишь. Оно лишь дает тебе необходимые данные и возможность обучиться всему этому.
— Поскольку у этого пути нет прямых средств ведения боя… хм, думаю, ты и сам понимаешь: ритуальная магия требует слишком долгой подготовки и совершенно не годится для внезапных стычек. Поэтому, в качестве компенсации, в области мистических знаний «Провидец» будет куда эрудированнее и профессиональнее «Тайнозрителя».
«Звучит так, будто это идеально отвечает моим требованиям… Вот только отсутствие прямых средств ведения боя заставляет сомневаться… К тому же у Церкви Богини Вечной Ночи с огромной долей вероятности нет продолжения этой Последовательности… „Священный Собор“ — это, должно быть, штаб-квартира Церкви, собор Безмятежности… С другой стороны, боевые навыки низших Последовательностей вряд ли превзойдут хорошее огнестрельное оружие…» Клейн погрузился в молчание. Чаши весов в его голове раскачивались из стороны в сторону: то перевешивал «Тайнозритель», то «Провидец». Что же касается «Сборщика трупов», то этот вариант он уже окончательно отбросил.
Видя его терзания, Данн Смит с улыбкой произнес:
— Не торопись с выбором. Дашь мне ответ в понедельник утром. Что бы ты ни выбрал, или даже если решишь вовсе отказаться от этой затеи, никто из Ночных Ястребов не осудит тебя. Успокой свой разум и прислушайся к собственному сердцу.
С этими словами капитан снял шляпу, слегка поклонился и, неспешно пройдя мимо юноши, направился к лестнице.
Клейн ничего не ответил. Молча ответив на поклон, он так же безмолвно проводил Данна взглядом.
Хотя до этого он каждую секунду мечтал стать Потусторонним, теперь, когда шанс оказался на расстоянии вытянутой руки, его одолевали сомнения. Отсутствие последующих ступеней «пути», пугающие потери контроля среди Потусторонних, сомнительная достоверность дневников императора Росселя, а также те иллюзорные шепотки, что сводят с ума и толкают во тьму — всё это смешалось в непролазную трясину, преграждающую путь вперед.
Юноша глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
«Чувствую себя как середнячок на Гаокао, пытающийся выбрать, в какой вуз подать документы…»[53] — Клейн самоиронично усмехнулся, обуздал разбегающиеся мысли, тихо открыл дверь квартиры и лег в постель.
Он лежал с открытыми глазами и молча смотрел на деревянное дно верхней полки, окрашенное в бледно-багровые тона.
За окном, пошатываясь, брел какой-то пьянчуга, а где-то вдалеке по пустынной улице с грохотом промчался экипаж. Эти редкие звуки ничуть не нарушали ночную тишину; напротив, они делали ее еще более глубокой и таинственной.
Эмоции Клейна постепенно улеглись. В памяти всплыли образы из земной жизни: вечно громкоголосый отец, обожавший спорт; мать, которая, несмотря на хронические болезни, вечно хлопотала по хозяйству; неразлучные друзья, с которыми он вырос, пройдя путь от дворового футбола и баскетбола до видеоигр и партий в маджонг; девушка, которой он когда-то признался в любви, но получил отказ, и чье лицо теперь едва мог вспомнить… Все эти воспоминания были подобны тихо текущей реке — без бурных всплесков, без глубокой тоски, но они беззвучно и неотвратимо затапливали душу.
Возможно, только потеряв что-то, начинаешь по-настоящему это ценить. К тому моменту, когда багрянец на небе растаял, уступив место пылающему рассвету и золотистым лучам солнца, Клейн уже сделал свой выбор.
Поднявшись с кровати, он сходил в общую умывальную комнату, сполоснул лицо холодной водой, чтобы немного взбодриться, затем прихватил банкноту в один сул и отправился к миссис Венди. Там он потратил девять пенсов на восемь фунтов ржаного хлеба, пополняя запасы съеденного накануне.
— Цены на хлеб, похоже, начали стабилизироваться… — заметил Бансон, переодеваясь после завтрака.
Сегодня было воскресенье, и они с Мелиссой наконец-то получили заслуженный выходной.
Давно облачившийся в строгий костюм Клейн сидел на стуле и листал принесенные вчера старые газеты. Вдруг он с легким удивлением произнес:
— Смотрите, здесь есть объявление об аренде: «Улица Венделл, дом 3, Северный район. Отдельно стоящий двухэтажный дом. На верхнем этаже: шесть комнат, три ванные, два больших балкона. На нижнем: столовая, гостиная, кухня, две ванные, две гостевые комнаты и подземная кладовая… Снаружи: лужайка площадью в две сотки перед домом и небольшой сад позади. Сдается на один, два или три года. Арендная плата — один фунт и шесть сулов в неделю. Заинтересованных просим обращаться к мистеру Гусеву на Шампань-стрит, 16».
— Это наша цель на будущее, — с улыбкой сказал Бансон, поправляя на голове черный полуцилиндр. — В газетах цены на жилье всегда завышены. В «Тингенской компании по улучшению жилищных условий» можно найти варианты подешевле, и при этом они ничуть не уступают.
— А почему бы не обратиться в «Ассоциацию улучшения жилищных условий для рабочего класса Тингена»? — спросила Мелисса, выходя из-за перегородки. В руках она держала ту самую поношенную шляпку с вуалью, а одета была в серовато-белое легкое платье. Оно было несколько раз заштопано, но все еще оставалось ее лучшим нарядом.
Несмотря на скромность и сдержанность, в ней безошибочно угадывалась свежесть юности.
Бансон рассмеялся:
— От кого ты услышала про эту ассоциацию? От Дженни? От миссис Рочелл? Или от своей лучшей подруги Селены?
Мелисса отвела взгляд и тихо ответила:
— От миссис Рочелл… Вчера вечером, когда я умывалась, мы случайно столкнулись. Она спросила, как прошло собеседование Клейна. Я ей в общих чертах все рассказала, и тогда она посоветовала обратиться туда.
Заметив на лице Клейна непонимание, старший брат с улыбкой покачал головой:
— Это ассоциация, работающая для бедняков… точнее, для низших слоев населения. Дома, которые они строят или реконструируют, почти всегда оборудованы общими ванными комнатами. Они предлагают всего три варианта: однокомнатные, двухкомнатные и трехкомнатные квартиры. Вы что, хотите и дальше жить в подобном месте?
— «Тингенская компания по улучшению жилищных условий» занимается тем же самым, но они предлагают варианты и для представителей класса ниже среднего. Честно говоря, сейчас наш уровень чуть выше этой прослойки, но до настоящего среднего класса мы пока недотягиваем. И дело даже не в зарплате, а в том, что мы еще не успели скопить достаточно денег.
Клейн понятливо кивнул, сложил газету, взял цилиндр и поднялся с места:
— Тогда идем.
— Насколько я помню, эта компания находится на улице Нарциссов, — бросил Бансон, открывая дверь. — И они, и эта рабочая ассоциация называют свою деятельность «пятипроцентной благотворительностью». Знаете почему?
— Без понятия, — ответил Клейн, беря трость и шагая рядом с Мелиссой.
Девочка с гладкими черными волосами, спускавшимися до лопаток, тоже согласно кивнула, подтверждая, что не знает.
Шагнув за порог, Бансон принялся объяснять:
— Подобные организации появились под влиянием того, что происходит в Баклунде. Они получают финансирование из трех источников: во-первых, пожертвования от благотворительных фондов; во-вторых, государственные льготные кредиты с годовой ставкой всего в четыре процента, которые одобряет уполномоченный по общественным делам; и в-третьих, коммерческие инвестиции. Собирая арендную плату, они гарантируют инвесторам доход в размере пяти процентов годовых. Отсюда и название — «пятипроцентная благотворительность».
Топ, топ, топ. Троица спустилась по лестнице и неторопливо зашагала в сторону улицы Нарциссов. Они решили сначала найти подходящее жилье, а уже потом идти на разговор к нынешнему домовладельцу мистеру Фрэнки. Не хватало еще остаться на улице, если в новый дом въехать пока нельзя, а из старого уже выгнали.
— Селена как-то рассказывала, что существуют и чисто благотворительные жилищные компании, это правда? — задумчиво спросила Мелисса.
Бансон усмехнулся:
— Да, есть такие. Например, «Трастовая компания Девилла», основанная на пожертвования сэра Девилла. Они строят многоквартирные дома для рабочих и сами занимаются их обслуживанием, сдавая жилье за сущие гроши. Однако правила проживания там просто драконовские.
— Звучит так, будто тебе эта идея не по душе? — тонко подметил Клейн, с улыбкой задав встречный вопрос.
— Вовсе нет, я глубоко уважаю сэра Девилла. Но, бьюсь об заклад, он понятия не имеет, как живут настоящие бедняки. Правила в его домах так же оторваны от реальности, как проповеди о грядущем спасении. К примеру, жильцы обязаны поставить все основные прививки, по очереди мыть общую ванную, им запрещено сдавать углы в субаренду или заниматься на дому ремеслом. Никакого мусора мимо урн, никаких играющих в коридорах детей. О Богиня, он что, возомнил, будто может разом превратить их всех в леди и джентльменов? — в своей излюбленной саркастичной манере ответил Бансон.
Клейн недоуменно нахмурился:
— Звучит вполне разумно. Отличные же правила.
— Угу, — поддержала его Мелисса.
Старший брат повернул голову, окинул их взглядом и сухо рассмеялся:
— Наверное, я слишком сильно вас опекал, раз вы даже не представляете, что такое настоящая нищета. Вы думаете, у этих людей есть деньги на вакцинацию? А очереди в бесплатные благотворительные клиники расписаны на три месяца вперед.
— Думаете, у них стабильная работа, а не случайные заработки? Если им запретить сдавать часть комнаты, чтобы хоть как-то покрывать аренду, что они будут делать, оставшись без работы? Снова переезжать? А многие женщины, чтобы свести концы с концами, берут на дом шитье или клеят спичечные коробки — по правилам это считается коммерческой деятельностью. И что, их за это выгонять на улицу?
— Большинство бедняков тратят все свои силы лишь на то, чтобы выжить. Вы думаете, у них остается время и энергия следить за детьми, чтобы те не носились по коридорам? Разве что запирать их в комнате под замок, пока им не стукнет лет семь-восемь, а потом отправлять туда, где берут на работу малолеток.
Бансон говорил без лишних прикрас и эпитетов, но от его слов у Клейна по спине пробежал холодок.
«Так вот какова жизнь на самом дне?»
Идущая рядом Мелисса тоже погрузилась в молчание. Лишь спустя долгое время она тихо, почти невесомо произнесла:
— После того как семья Дженни переехала на Нижнюю улицу, она запретила мне приходить к ней в гости…
— Надеюсь, ее отец сможет оправиться от травмы и найти нормальную работу. Хотя на своем веку я повидал немало тех, кто в подобной ситуации просто топил горе в выпивке… — с тяжелым сердцем усмехнулся Бансон.
Клейн не знал, что на это ответить. Мелисса, судя по всему, чувствовала то же самое. В полном молчании троица дошла до улицы Нарциссов и отыскала офис «Тингенской компании по улучшению жилищных условий».
Внутри их встретил приветливый мужчина средних лет. На нем не было ни фрака, ни шляпы — лишь белая рубашка и черный жилет.
— Можете звать меня Скотт. Какое именно жилье вас интересует? — поинтересовался он, и, бросив мимолетный взгляд на трость Клейна с серебряным набалдашником, его улыбка стала еще шире и радушнее.
Клейн посмотрел на Бансона, который всегда был за словом в карман не лез, и кивком предложил ему вести переговоры.
Старший брат не стал ходить вокруг да около:
— Нас интересуют таунхаусы.
Скотт полистал лежащие перед ним бумаги и с довольной ухмылкой ответил:
— На данный момент свободны пять домов. По правде говоря, наш основной профиль — это помощь рабочим, оказавшимся в действительно тяжелом положении: тем, кто ютится вшестером, ввосьмером, а то и по десять-двенадцать человек с детьми в одной комнате. Поэтому таунхаусов у нас немного. Один находится прямо здесь, на улице Нарциссов, 2. Еще один — в Северном районе, другой — в Восточном… Аренда обойдется от двенадцати до шестнадцати сулов в неделю. Вот, можете ознакомиться с подробностями.
Он пододвинул папку с документами поближе к посетителям.
Бегло изучив список, братья и сестра переглянулись и одновременно указали на одну и ту же строчку.
— Для начала мы хотели бы осмотреть тот, что на улице Нарциссов, 2, — озвучил общее решение Бансон.
Клейн и Мелисса согласно закивали. В конце концов, этот район был им хотя бы отчасти знаком.
Дома номер 2, 4 и 6 по улице Нарциссов представляли собой таунхаусы с многоскатными вальмовыми крышами. Внешняя отделка была выдержана в серо-голубых тонах, а над крышами гордо возвышались три кирпичные трубы.
Здесь, разумеется, не было ни лужайки, ни сада, ни даже крыльца — входная дверь открывалась прямо на улицу.
Скотт из «Тингенской компании по улучшению жилищных условий», позвякивая связкой медных ключей, открыл входную дверь и принялся за объяснения:
— В наших таунхаусах не предусмотрена прихожая. Вы сразу попадаете в гостиную с выступающим эркером, выходящим на улицу Нарциссов, так что естественное освещение здесь просто отличное…
Взору Клейна, Бансона и Мелиссы предстал залитый золотистыми лучами солнца гарнитур из тканевых диванов и просторное помещение, не идущее ни в какое сравнение с их прежней двухкомнатной квартиркой.
— Эту комнату можно использовать и как гостиную, и как зал. Справа от нее находится столовая, а на левой стене расположен большой камин, который будет согревать вас зимними вечерами, — со знанием дела пояснял Скотт.
Клейн окинул помещение взглядом и убедился, что планировка здесь открытая: между столовой и гостиной не было никаких перегородок, но поскольку столовая находилась вдали от эркера, там царил заметный полумрак.
Там стоял небольшой прямоугольный стол из красного дерева в окружении шести стульев с жесткими спинками и мягкими сиденьями. А камин на левой стене выглядел в точности как те, что Клейн привык видеть в зарубежных фильмах и сериалах прошлой жизни.
— За столовой находится кухня, но мы не предоставляем кухонную утварь. Напротив гостиной расположены небольшая гостевая комната и ванная… — Скотт двинулся вперед, подробно описывая планировку первого этажа.
Ванная комната была разделена складной дверью на две части: внешнюю, с раковиной для умывания, и внутреннюю, где находился туалет. Гостевая комната хоть и называлась «небольшой», но по размеру ничуть не уступала нынешнему закутку Мелиссы, отчего девочка замерла в изумлении.
Закончив осмотр первого этажа, Скотт подвел троицу к лестнице рядом с ванной комнатой:
— Внизу находится подземная кладовая. Воздух там очень спертый, поэтому перед каждым спуском не забывайте ее как следует проветривать.
Бансон невозмутимо кивнул и вслед за Скоттом поднялся по лестнице на второй этаж.
— Слева от меня находится ванная комната, и на этой же стороне расположены две спальни. Справа планировка точно такая же, за исключением того, что ванная примыкает к небольшому балкону.
С этими словами Скотт распахнул дверь в ванную комнату и отступил в сторону, позволяя Клейну, Бансону и Мелиссе беспрепятственно ее осмотреть.
В отличие от той, что была внизу, здесь имелась ванна, а унитаз также был отделен складной дверью. Несмотря на скопившуюся пыль, комната не выглядела грязной: ни зловония, ни тесноты.
Мелисса не могла оторвать от нее глаз и, лишь когда Скотт направился к соседней спальне, опомнилась и медленно пошла следом.
Сделав пару шагов, она снова оглянулась на ванную.
Клейн, которому в прошлой жизни доводилось видеть условия и получше, тоже был несказанно рад и полон предвкушения. Ведь даже несмотря на то, что их нынешний домовладелец регулярно заставлял жильцов убираться, общая ванная комната все равно оставляла желать лучшего, порой вызывая рвотные позывы, не говоря уже о том, что в моменты крайней нужды туда приходилось выстаивать очередь.
Остальные спальни были похожи одна на другую. Лишь одна из четырех была чуть просторнее и оборудована книжным шкафом; в остальных же стоял стандартный набор: кровать, стол и платяной шкаф.
— Балкон здесь крошечный, поэтому много белья за раз не повесишь, — Скотт остановился в конце коридора и указал на дверь с замком. — Здесь также есть полноценная канализация, проведен газ, установлены счетчики. Это идеальное место для проживания таких джентльменов и леди, как вы. Арендная плата составляет всего тринадцать сулов в неделю плюс пять пенсов за использование мебели. Кроме того, потребуется залог в размере платы за четыре недели.
Не дав Бансону и рта раскрыть, Клейн с любопытством огляделся и спросил:
— А если мы захотим выкупить этот дом, во сколько фунтов он нам обойдется?
Как истинный выходец из Нации Великих Гурманов, он сохранил глубоко укоренившуюся страсть к покупке собственной недвижимости.[54]
Услышав этот вопрос, Бансон и Мелисса вздрогнули и уставились на Клейна как на пришельца, а Скотт решительно ответил:
— Выкупить? Нет, мы не продаем недвижимость, только сдаем в аренду.
— Я просто хотел прицениться, понимаете? Просто прицениться, — неловко оправдался юноша.
Скотт на секунду замялся, но все же ответил:
— В прошлом месяце владелец дома номер одиннадцать по улице Нарциссов продал аналогичный таунхаус. Он оформил договор аренды земли на пятнадцать лет за триста фунтов, что гораздо дешевле обычной аренды, но далеко не каждый способен выложить такую сумму разом. Если же покупать дом в полную собственность, то запрашиваемая цена составляла восемьсот пятьдесят фунтов.
«Восемьсот пятьдесят фунтов?» — Клейн тут же начал лихорадочно подсчитывать в уме.
«Мое жалованье — три фунта в неделю, у Бансона — один фунт и десять сулов… Аренда обойдется в тринадцать сулов. Если мы хотим хорошо питаться каждый день, на еду уйдет около двух фунтов в неделю. Добавим расходы на одежду, транспорт, светские выходы и так далее, и тому подобное… В лучшем случае мы сможем откладывать чуть больше десятка сулов в неделю. За год наберется фунтов тридцать пять. Значит, чтобы скопить восемьсот пятьдесят фунтов, нам понадобится больше двадцати лет… Даже если взять договор на пятнадцать лет за триста фунтов, на это уйдет не меньше восьми-девяти лет… И это еще не считая возможных расходов на свадьбу, переезд, рождение детей, путешествия…»
«В мире, где нет ипотеки, большинству людей остается лишь всю жизнь снимать жилье…»
Осознав эту суровую реальность, Клейн отступил на шаг и бросил многозначительный взгляд на Бансона, молча призывая его начать переговоры о снижении цены.
Что же касается мнения Мелиссы, то ее сияющие глаза говорили сами за себя!
В этот момент Клейну показалось, что он спускает Бансона с цепи с командой «Фас!».
Старший брат постучал своей тростью без серебряного набалдашника по полу, окинул взглядом комнату и произнес:
— Пожалуй, нам стоит осмотреть и другие варианты. В столовой слишком темно, балкон крошечный… Вы только посмотрите, камин есть лишь в одной спальне, а мебель настолько старая, что при переезде нам придется заменить добрую половину…
Неторопливо и методично он принялся перечислять недостатки дома и за какие-то десять минут успешно «убедил» Скотта снизить арендную плату до двенадцати сулов, плату за мебель — до трех пенсов, а залог округлить до ровных двух фунтов.
Не теряя больше ни минуты, троица вернулась в офис «Тингенской компании по улучшению жилищных условий», подписала контракт в двух экземплярах и заверила его в Тингенской нотариальной конторе.
Выплатив залог и аренду за первую неделю, братья пересчитали оставшиеся деньги: у них на руках оставалось девять фунтов, два сула и восемь пенсов.
Стоя перед домом номер два по улице Нарциссов, каждый из них держал в руке связку медных ключей. Они не могли отвести глаз от своего нового жилища, обуреваемые шквалом эмоций.
— Кажется, будто я сплю… — прошептала Мелисса, спустя долгое время поднимая взгляд на их будущий дом. Ее голос звучал тихо и как-то отстраненно.
Бансон выдохнул и с улыбкой ответил:
— Тогда давай не будем просыпаться.
Клейн был не так сентиментален. Он кивнул и произнес:
— Нужно как можно скорее сменить замки на входной двери и на балконе.
— С этим можно не торопиться, у «Тингенской компании» безупречная репутация. Оставшиеся деньги пойдут на твой официальный костюм. Но прежде чем мы займемся этим, нам нужно нанести визит мистеру Фрэнки, — Бансон указал в сторону их старой квартиры.
Вернувшись домой и наскоро перекусив черным хлебом, братья и сестра отправились к многоквартирному дому на Верхней улице Железного Креста и постучали в дверь домовладельца.
— Вы прекрасно знаете мое правило: никаких отсрочек по платежам! — с порога властно заявил низкорослый мистер Фрэнки, восседая на диване.
Бансон подался вперед и с улыбкой произнес:
— Мистер Фрэнки, мы пришли расторгнуть договор аренды.
«Так прямо? Разве так ведут переговоры?» — Клейн удивленно заморгал, слушая их разговор.
По пути Бансон обмолвился, что готов уступить максимум двенадцать сулов в качестве неустойки.
— Расторгнуть договор? Нет! У нас контракт, он действует еще полгода! — Фрэнки вытаращил глаза на Бансона и яростно замахал руками.
Бансон внимательно смотрел на него и, лишь когда тот успокоился, невозмутимо ответил:
— Мистер Фрэнки, вы ведь и сами прекрасно понимаете, что могли бы зарабатывать на этой квартире гораздо больше.
— Больше? — Фрэнки погладил свое худощавое лицо и с явным интересом переспросил.
Бансон выпрямился в кресле и с улыбкой пояснил:
— Вы сдаете эту двухкомнатную квартиру нам троим за пять сулов и шесть пенсов. Но если вы сдадите ее семье из пяти-шести человек, где двое, а то и трое получают стабильное жалованье, уверен, они с радостью заплатят больше, лишь бы не жить в опасных трущобах на Нижней улице. Скажем, пять сулов и десять пенсов, а то и все шесть сулов — вполне справедливая цена.
Заметив, как у Фрэнки загорелись глаза, а кадык нервно дернулся, он продолжил:
— К тому же вы не можете не знать, что в последние годы арендные ставки постоянно растут. Чем дольше мы живем по старому договору, тем больше вы теряете.
— Но… мне понадобится время, чтобы найти новых жильцов, — мистер Фрэнки, унаследовавший этот дом, явно заколебался.
— Уверен, с вашими связями и деловой хваткой вы найдете их в два счета. Возможно, за пару дней, максимум за три… И мы готовы компенсировать вам этот простой. Вы можете оставить себе наш залог — три сула. Это более чем справедливо! — Бансон решительно ударил по рукам.
Фрэнки удовлетворенно кивнул:
— Бансон, ты на редкость порядочный и честный молодой человек. Что ж, давай подпишем соглашение о расторжении контракта.
Клейн, наблюдая за этой сценой со стороны, стоял с разинутым ртом. Теперь он понял, что имел в виду брат, говоря о том, как легко переубедить мистера Фрэнки.
«Это же проще пареной репы…»
Уладив дела с арендой, они первым делом купили Клейну костюм, а затем с головой ушли в хлопоты переезда.
Крупногабаритной мебели у них не было — всё тяжелое принадлежало домовладельцу. Поэтому Бансон и Мелисса решительно отмели идею Клейна нанять экипаж. Они взяли дело в свои руки, раз за разом курсируя между улицей Железного Креста и улицей Нарциссов, перетаскивая вещи на себе.
Палящее солнце медленно клонилось к закату. Сквозь эркерные окна проникали густые золотистые лучи, отбрасывая теплые блики на поверхность письменного стола. Клейн окинул взглядом аккуратно расставленные на полках книги и тетради и бережно поставил чернильницу с пером на свежевымытую столешницу.
«Наконец-то всё…» — с облегчением выдохнул он. Желудок предательски заурчал. Закатывая рукава рубашки, юноша направился к двери.
Теперь у него была своя собственная кровать. Белоснежные, пусть и не новые, но безупречно чистые простыни и одеяло манили к себе.
Повернув ручку, Клейн вышел в коридор и только собирался что-то сказать, как двери напротив распахнулись, и на пороге появились Бансон и Мелисса.
Увидев лица друг друга, перемазанные серой пылью и грязью, Клейн и Бансон вдруг расхохотались. Они смеялись так искренне и радостно, как никогда прежде.
Мелисса, слегка прикусив губу, тоже не удержалась и, заразившись их весельем, тихонько рассмеялась.
Раннее утро следующего дня.
Клейн стоял перед большим зеркалом без единой трещины, тщательно поправляя воротничок и манжеты белоснежной рубашки.
Этот комплект, состоящий из белой рубашки, черного фрака, шелкового полуцилиндра, черного жилета, брюк, кожаных ботинок и галстука-бабочки, обошелся ему в целых восемь фунтов. Расставаться с такой суммой было мучительно больно.
Зато результат превзошел все ожидания: Клейн почувствовал, что в отражении его интеллигентный вид стал еще более выразительным, да и сам он словно похорошел.
Щелк!
Захлопнув крышку карманных часов и спрятав их во внутренний карман, он взял трость, не забыл про спрятанный в кобуре револьвер и на конном трамвае доехал до Зотланд-стрит.
Лишь подходя к офису «Черного Терна», он внезапно поймал себя на мысли, что по старой привычке так и не оставил Мелиссе мелочь на проезд. Девочке снова пришлось идти в школу пешком.
Покачав головой и мысленно сделав себе зарубку на будущее, Клейн вошел внутрь и увидел очаровательную шатенку Розанну, которая заваривала кофе, наполняя приемную густым, дразнящим ароматом.
— Доброе утро, Клейн! Какая сегодня чудесная погода, не правда ли? — с лучезарной улыбкой поприветствовала его девушка. — Если честно, я всегда задавалась вопросом: неужели вам, джентльменам, не жарко в этих строгих костюмах в такую погоду? Да, я знаю, тингенское лето не сравнить с южной жарой, но все-таки это лето!
— Это цена за элегантность, — с юмором парировал Клейн. — Доброе утро, мисс Розанна. А капитан уже здесь?
— В своем кабинете, — девушка махнула рукой в сторону коридора.
Клейн едва заметно кивнул, прошел за стеклянную перегородку и постучал в дверь кабинета Данна Смита.
— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна.
Увидев Клейна в новом, элегантном костюме, капитан одобрительно кивнул. С улыбкой в серых глазах он спросил:
— Подумал?
Клейн глубоко вздохнул и торжественно ответил:
— Да, я принял решение.
Данн неторопливо выпрямился в кресле. Улыбка сошла с его лица, сменившись суровым выражением, а во взгляде глубоких серых глаз появилась сталь.
— Назови свой ответ.
Клейн, не колеблясь ни секунды, произнес:
— Провидец!
Серые глаза Данна Смита смотрели прямо в глаза Клейну; капитан не произносил ни слова целую минуту.
Под давлением этого тяжелого молчания и пристального взгляда Клейн не отступил, не отвел глаз, а твердо и решительно смотрел в ответ.
— Ты должен понимать: выпив зелье, ты уже не сможешь отступить, — наконец Данн снова заговорил; его голос звучал низко и абсолютно бесстрастно.
— Я знаю, но я прислушиваюсь к голосу своего сердца, — улыбнувшись, ответил Клейн.
Во-первых, «Бессонный» совершенно не отвечал его требованиям, равно как и «Зритель» из «Клуба Таро», судя по описанию Элджера. Когда представится возможность прикоснуться к другим путям Потусторонних — неизвестно, а промедление было смерти подобно[55]. Ждать не имело смысла. По той же самой причине отпадал и «Сборщик трупов». Оставались лишь два варианта: «Тайнозритель» и «Провидец».
Учитывая, что все зелья начальных Последовательностей одинаково опасны, а получить дополнительную информацию пока невозможно, и «Тайнозритель», и «Провидец» идеально подходили под его запросы. Поэтому, независимо от того, просто ли так написал император Россель в своем дневнике или действительно жалел, что не выбрал «Ученика», «Мародера» или «Провидца», этого оказалось достаточно, чтобы чаша весов в душе Клейна склонилась в нужную сторону.
К тому же из дневника императора следовало: поняв истинный смысл «усвоения» и «отыгрыша», можно максимально избежать негативного влияния зелий. Что же касается сводящих с ума, толкающих во тьму шепотков и иллюзорных соблазнов — с ними Клейн уже успел столкнуться, даже не будучи Потусторонним!
— Хорошо, — Данн Смит поднялся с кресла, взял свой черный полуцилиндр и, надевая его, добавил: — Идем со мной на подземный этаж.
Клейн кивнул и с благодарностью отвесил джентльменский поклон.
Топ, топ, топ. Они спускались; эхо их шагов гулко разносилось по тихим, пустынным лестницам и коридорам.
Клейн вдруг почувствовал легкое напряжение и, просто чтобы заполнить тишину, спросил:
— Капитан, вы говорили, что после принятия зелья человек не получает мистические знания напрямую, а лишь обретает способность изучать и усваивать их. Откуда же взялись самые первые оккультные знания? Предшественники шаг за шагом открывали их, рискуя жизнью, или источник был иным?
Каждый раз, спускаясь сюда, он замечал, что воздух на удивление свеж — вентиляция работала превосходно. Однако в подобной леденящей обстановке случайное дуновение ветерка заставляло невольно содрогнуться.
Данн повернул голову и взглянул на него; в полумраке его серые глаза казались невероятно глубокими. Он невозмутимо ответил:
— Во-первых, как ты и сказал: через исследования, обобщения и доработки. Во-вторых — как дар богов. А в-третьих… хех, те самые опасные «шепотки», что недоступны слуху обычных людей, далеко не всегда являются бессмысленным бредом сумасшедших. Время от времени в них звучат откровения о мистическом. Впрочем, насколько мне известно, все те, кто действительно пытался вслушиваться в них на протяжении долгого времени, без исключения сошли с ума или превратились в чудовищ. И все же мы должны быть им благодарны — оставленные ими записи стали бесценным сокровищем в области оккультизма.
«Двуногие лабораторные мыши?» — сырой могильный холод пробрал Клейна до костей, заставив его поежиться.
«Мой „ритуал на удачу“, превратившийся в магию призыва… Будет ли он и впредь сопровождаться этими безумными, пугающими „шепотками“? И не приведет ли он к таким же плачевным последствиям?»
Дойдя до перекрестка, Данн не пошел прямо к «вратам Чаниса» и не свернул направо, в «Хранилище оружия, материалов и документов». Вместо этого он повел Клейна налево, в сторону собора Святой Селены.
На полпути он остановился, нажал на какой-то скрытый механизм и отворил потайную дверь.
— Это алхимическая лаборатория нашего отряда Ночных Ястребов. Я попрошу старого Нила сходить за «врата Чаниса» и принести формулу зелья «Провидца» вместе с необходимыми ингредиентами. Хех, тебе повезло, Богиня хранит тебя. Ингредиентов для «Провидца» должно хватить еще на две порции, иначе пришлось бы очень долго ждать. — Данн указал на комнату за дверью. — Жди здесь и внимательно наблюдай за процессом приготовления зелья старым Нилом. Это самые азы оккультизма. И да, ничего не трогай. Вещи здесь либо крайне опасны, либо безумно дороги, либо и то и другое одновременно.
Сказав это, Данн, в своей излюбленной манере, добавил:
— Ах да, я опять кое-что забыл. Твое становление Потусторонним продиктовано необходимостью противостоять опасности и искать дневник. Заслуги играют здесь лишь второстепенную роль. Поэтому пока ты не можешь стать полноправным оперативником нашего отряда. Ты остаешься гражданским сотрудником, с тем же жалованьем и теми же обязанностями, что я поручил тебе ранее. Единственное изменение — тебе придется дополнительно изучать мистицизм под руководством старого Нила. Расписание занятий составите сами.
— Хорошо. — За исключением легкой досады из-за отсутствия прибавки к жалованью, Клейн был согласен на эти условия обеими руками и ногами.
Как и говорил Данн, после принятия зелья предстоял долгий процесс обучения и освоения сил. Сразу стать полноправным оперативником и броситься выполнять задания, связанные со сверхъестественным — это верный способ быстро и глупо расстаться с жизнью.
Данн развернулся, сделал пару шагов к перекрестку, но вдруг снова обернулся:
— И еще кое-что.
«Так я и знал…» — Клейн уже начал привыкать к подобному «стилю» капитана.
— Наша операция против «Тайного Ордена» принесла кое-какие плоды. — Данн говорил с привычным невозмутимым видом. — В ближайшее время они вряд ли посмеют снова сунуться к нам. Однако не стоит терять бдительность: пока мы не можем точно сказать, насколько для них важен дневник семьи Антигон. Судя по нашим находкам, они и впрямь сохранили некие древние обычаи, что неопровержимо связывает их с Империей Соломона и падшими аристократами той эпохи.
— Понял. Спасибо, капитан, — с облегчением выдохнул Клейн.
Это была еще одна причина, почему он не хотел медлить и ухватился за первую же возможность стать Потусторонним!
Проводив Данна взглядом и убедившись, что тот больше не обернется с очередным дополнением, Клейн неторопливо вошел в алхимическую лабораторию.
Внутри стояли длинные столы, уставленные пробирками, пипетками, весами и мензурками. Все это до боли напоминало химические лаборатории из его прошлой жизни, разве что выглядело куда примитивнее и архаичнее.
Помимо этого, здесь находились огромный чугунный котел, черные деревянные ложки, кристально чистые хрустальные шары, а также повсюду виднелись Священные Эмблемы Тьмы и прочие странные символы, создающие атмосферу густой мистики.
Клейн с любопытством осматривался по сторонам, но держал себя в руках, не позволяя им тянуться к незнакомым предметам[56].
Вскоре послышались шаги. В лабораторию вошел старый Нил, держа в руках небольшой серебряный сундучок, украшенный замысловатой гравировкой. Старик, как всегда, был облачен в старомодную черную мантию, совершенно не вписывающуюся в современные реалии, и фетровую шляпу с круглыми полями в тон.
— Малыш, не ожидал, что ты выберешь «Провидца», — произнес старый Нил, ставя сундучок на стол и окинув Клейна взглядом своих мутноватых темно-красных глаз. — Прямо как я в молодости — с характером, не идешь за толпой. Молодец. Зажги-ка вон те газовые лампы и закрой потайную дверь.
— Хорошо. — Подавив легкую дрожь, Клейн одну за другой зажег газовые лампы, позволив тусклому свету вновь воцариться в помещении.
Щелк, щелк, щелк. Закрыв за собой дверь, он вернулся к седовласому старому Нилу, чье лицо было изрезано глубокими морщинами у глаз и губ. Старик как раз чистил огромный чугунный котел щеткой, связанной из каких-то странных веточек.
— Приготовление зелий Последовательности — дело на удивление простое. По крайней мере, для тех, что ниже 7-й ступени. Не нужен ни особый огонь, ни сложные ритуалы, ни заклинания. Даже участие собственной Духовности не требуется. Достаточно строго следовать рецепту: добавлять ингредиенты в нужном порядке и в точных пропорциях, а затем просто перемешать. — Старый Нил рассмеялся так, что морщины на его лице сложились в причудливый узор, напоминающий распустившийся цветок.
— Серьезно? — с нескрываемым удивлением переспросил Клейн.
«Звучит так же до смешного просто, как и мой „ритуал на удачу“…»
«Брр, если так подумать, это даже пугает…»
— Возможно, в этом и кроется дар богов. Славься, Богиня, — старый Нил небрежно, с явным нарушением канонов начертал на груди знак луны.
Затем он открыл серебряный сундучок и достал оттуда старинный на вид свиток пергамента.
Желтовато-коричневый пергамент дюйм за дюймом разворачивался, обнажая написанные на нем слова. Присмотревшись, Клейн с удивлением узнал знакомые символы гермеса.
Текст был выведен чернилами, напоминающими кровь, которые казались настолько свежими, что вот-вот могли потечь. Впрочем, ничего сверхъестественного в них не ощущалось.
«Провидец: 100 миллилитров чистой воды + 13 капель сока ночной ванили + 7 листьев золотой мяты…» — мысленно прочитал Клейн, но продолжение рецепта скрылось за локтем старого Нила.
— Чистая вода — это вода, прошедшая многократную дистилляцию. К счастью, я заготовил ее заранее, так что тратить на это время не придется, — пояснил старый Нил, привычным жестом беря со стола большую герметичную стеклянную бутыль с мерными делениями.
Открыв крышку, он на глазок плеснул около ста миллилитров воды в чугунный котел.
Клейн не осмелился задавать вопросы, боясь отвлечь старика от процесса — в конце концов, пить это варево предстояло именно ему.
— Тринадцать капель сока ночной ванили. Ее можно экстрагировать и хранить в виде эфирного масла. — Старый Нил достал из сундучка маленький коричневый флакончик и с помощью пипетки уверенно отмерил тринадцать капель в котел.
По лаборатории разлился легкий, успокаивающий аромат. Клейн почувствовал, как его душа непроизвольно наполняется безмятежностью.
— Семь листьев золотой мяты… — Старик взял жестяную баночку с серебряным узором, снял крышку и голыми руками выудил оттуда несколько листочков, бросив их в котел. В воздухе тут же повеяло свежим, бодрящим запахом.
— Четыре, пять, шесть, семь. В самый раз, — старый Нил усмехнулся и сверился с пергаментом. — Три капли сока болиголова. С этой штукой шутки плохи — вызывает паралич всего тела и мучительную смерть от окоченения. В древности болиголов считался лучшим средством для самоубийства.
«Я же не идиот…» — мысленно огрызнулся Клейн.
Сменив пипетку, старый Нил капнул сок болиголова в котел. Смешавшись с остальными ингредиентами, он породил странный, прочищающий мозги запах.
— Девять граммов порошка драконьей крови. — Старый Нил неспешно опустил руку в сундучок и достал прозрачную пробирку. Порошок внутри был черным как железо.
Воспользовавшись весами и мензуркой, он отмерил ровно девять граммов, небрежно высыпал их в котел и пару раз перемешал черной деревянной ложкой. При виде этого у Клейна екнуло сердце — процесс выглядел как-то уж слишком кустарно и не вызывал доверия.
— На самом деле все предыдущие ингредиенты — лишь вспомогательные. Чуть больше, чуть меньше — на конечный результат это не повлияет. Хочешь, я еще плесну? — пошутил старый Нил. — А вот два оставшихся — ключевые. Можно добавить чуть меньше, но отклонение не должно быть слишком большим, иначе твое «продвижение» провалится. Но главное — их ни в коем случае нельзя переборщить, даже на каплю! Иначе после приема зелья тебе прямая дорога в сумасшедший дом, а то и сразу на кладбище.
Клейн мгновенно напрягся, наблюдая, как старый Нил извлекает из серебряного сундучка черный стеклянный флакон.
— Кровь осьминога Лава, десять миллилитров. Этот осьминог — сверхъестественное существо с явными мутациями, все его тело покрыто мистическими символами. Под воздействием солнечных лучей его кровь стремительно разлагается, теряя свои свойства, поэтому хранить ее нужно в светонепроницаемых сосудах. — Тон старика стал серьезным; он быстро, но предельно осторожно отмерил в пробирку десять миллилитров.
Кровь оказалась лазурно-голубой, словно ясное небо. В ней то и дело с тихим бульканьем лопались призрачные пузырьки, создавая иллюзию связи с духовным миром.
— Вливаем кровь из пробирки. На то, что останется на стенках, не обращаем внимания — это как раз защита от передозировки, — вполголоса пояснил старый Нил.
Как только лазурная жидкость коснулась остального содержимого котла, раздалось громкое шипение и бурление. Окружающий свет мгновенно окрасился в нежно-голубые тона, подарив Клейну странное, далекое, но до боли знакомое чувство.
Казалось, это отголосок воспоминаний из материнской утробы, заставляющий душу воспарять ввысь.
— И последний ингредиент: звездный кристалл, пятьдесят граммов, — голос старого Нила раздался над самым ухом Клейна, вырвав его из оцепенения и заставив снова посмотреть на стол.
В руках старика появился кристалл невероятной чистоты. Однако по консистенции он был желеобразным, напоминая земной мармелад, и совершенно не обладал твердостью камня.
В бледно-голубом свете он искрился мириадами крошечных бликов, словно внутри него была заключена целая россыпь мерцающих звезд.
— Это лучший материал для изготовления хрустальных шаров для гадания… Отрежем чуть меньше, чтобы учесть погрешность. — Старый Нил взвешивал кристалл, отсекая излишки узорчатым серебряным ножичком.
«Чистая вода + ночная ваниль + золотая мята + сок болиголова + драконья кровь + кровь осьминога Лава + звездный кристалл = Провидец…» — Клейн машинально прокрутил в уме весь рецепт.
Закончив с приготовлениями, старый Нил бросил в котел несколько кусочков звездного кристалла.
Пшш!
Из котла мгновенно вырвался сноп призрачного тумана, окутав лабораторию густой пеленой.
Сквозь этот туман Клейну почудилось звездное небо, и он ощутил на себе пристальные взгляды неких незримых сущностей.
Спустя несколько секунд туман рассеялся. Старый Нил зачерпнул черной деревянной ложкой вязкую темно-синюю жидкость. Она обладала удивительным свойством: все ее капли словно слиплись воедино, не желая отделяться друг от друга, так что в огромном чугунном котле не осталось ни следа от зелья.
Темно-синяя жидкость перетекла в непрозрачный кубок. Старый Нил указал на него пальцем:
— Готово. Твое зелье «Провидца».
Клейн посмотрел на вязкую темно-синюю жидкость, которую трудно было назвать напитком — скорее уж желе, с трудом сглотнул слюну и спросил:
— Вот так просто выпить?
— Разве не нужны какие-то дополнительные приготовления? Например, ритуалы, заклинания или молитвы?
Старый Нил хмыкнул и ответил:
— Приготовления? Конечно. Для начала выпей бокал интисского вина «Ольмир», затем выкури сигару из Диси, напой какую-нибудь мелодичную песню, станцуй легкий придворный танец — чечетка тоже сойдет — и, напоследок, сыграй партию в гвинт…
Заметив, как лицо Клейна вытягивается от изумления, старик усмехнулся и подытожил сказанное:
— Это если ты слишком нервничаешь.
«А ты, оказывается, тот еще шутник…» — у юноши дернулся уголок губ; он еле сдержал порыв выхватить револьвер.
Отложив трость, он протянул правую руку и взял непрозрачный кубок так осторожно, словно тот весил целую тонну. Запах зелья был едва уловимым, почти иллюзорным.
— Мой юный друг, не колеблись. Чем больше ты медлишь, чем сильнее нервничаешь и боишься, тем хуже зелье усвоится, — как бы невзначай бросил старый Нил, стоя к Клейну спиной.
Сам он тем временем подошел к раковине, открыл кран и с шумом принялся мыть руки.
Клейн молча кивнул, сделал глубокий вдох и, словно в детстве, когда приходилось зажимать нос перед противной микстурой, поднес кубок к губам, запрокинул голову и залпом выпил содержимое.
Прохладная, склизкая масса мгновенно заполнила рот, скользнула по пищеводу и упала в желудок.
Вязкая темно-синяя жидкость словно выпустила мириады тончайших длинных щупалец; ледяной, обжигающий импульс пронзил каждую клетку тела Клейна.
Его начало непроизвольно бить в конвульсиях. Зрение стремительно затуманилось, все цвета вокруг неестественно сгустились: красное стало кровавым, синее — глубоким, черное — кромешным. Густые пятна красок хаотично смешались, напоминая размашистые мазки на холсте мастера-импрессиониста.
Подобное Клейн уже испытывал — во время допроса, устроенного «Медиумом» Дейли.
Сейчас его взор был затуманен, мысли блуждали, но при этом сохраняли невероятную ясность. Он чувствовал себя потерпевшим кораблекрушение, безвольно покачивающимся на волнах.
Постепенно окружающая обстановка начала проясняться. Цвета обрели четкие границы, накладываясь друг на друга, а в воздухе повисла легкая, серая, иллюзорная дымка.
Вокруг него плавали сущности, чьи формы невозможно было описать; некоторые из них были настолько прозрачными, что казались несуществующими. В самой глубине вспыхивали лучи чистого, ясного света разных оттенков. Казалось, это сияние наделено собственной жизнью или таит в себе безграничные знания.
«Это чем-то похоже на то, что я видел во время „ритуала на удачу“…» — Клейн инстинктивно опустил взгляд и обнаружил, что «он сам» все еще стоит на месте, а его тело бьет крупная дрожь.
Внезапно на него снизошло озарение; его сознание стремительно рухнуло вниз, слившись с телом воедино.
Бум!
Серый туман мгновенно рассеялся, цвета вернулись в норму, а чистое сияние и иллюзорные сущности бесследно исчезли.
Обстановка в алхимической лаборатории стала прежней, однако Клейн почувствовал, как его голова невыносимо раздувается, грозя вот-вот лопнуть. Перед глазами все двоилось и троилось, рассыпаясь на бесчисленные фантомы, а в ушах зазвучал призрачный, исходящий неизвестно откуда шепот:
— Хорнакис… Фрегрея… Хорнакис… Фрегрея… Хорнакис… Фрегрея…
Лоб пронзила острая боль. Сердце Клейна стремительно затопила жажда разрушения; ему безумно захотелось выплеснуть обуревающую его ярость, крушить все вокруг.
Нахмурившись, он отчаянно затряс головой.
— Перед глазами все плывет? Слышишь голоса, которых раньше не было? — с улыбкой спросил стоящий рядом старый Нил.
— Да, мистер Нил. Что мне делать? — подавляя приступы дикого бешенства, выдавил из себя Клейн.
Старик тихо рассмеялся:
— Это из-за того, что сила зелья выплескивается наружу, а ты еще не умеешь ею управлять. Слушай внимательно и делай как я скажу: представь в уме какой-нибудь предмет. Самый обычный, простой и понятный.
Клейн собрал волю в кулак и нарисовал в воображении свой черный шелковый полуцилиндр. Он вспомнил его форму, фактуру ткани, то ощущение, когда пальцы скользят по полям.
— Сконцентрируй на нем все свое внимание. Воспроизводи его образ снова и снова. Тебе уже лучше? — голос старого Нила пробивался сквозь шум в ушах, словно умиротворяющая колыбельная.
Юноша капля за каплей направлял свое сознание на воображаемый цилиндр. Шепот в ушах начал стихать, пока не исчез окончательно, а расплывающиеся фантомы перед глазами слились воедино, вернув зрению четкость.
— Гораздо лучше, — с облегчением выдохнул Клейн, усмиряя хаос эмоций в душе.
Он опустил голову, осматривая себя, но не заметил никаких изменений.
Пошевелив руками и ногами, он полувопросительно, с ноткой предвкушения произнес:
— У меня получилось? Теперь я «Провидец»?
Старый Нил вытащил откуда-то небольшое ртутное зеркальце, поднес его к лицу юноши и велел:
— Посмотри в глаза.
Клейн вгляделся в отражение: в зеркале на него смотрел парень в черном цилиндре, с глубоким рельефом лица и заурядными чертами. Если не считать покрывшего лоб пота, он выглядел точно так же, как и раньше.
Но, последовав совету старика, он присмотрелся к радужке. Его карие глаза заметно потемнели. Теперь они напоминали беззвездную ночную тьму, настолько глубокую, что, казалось, она способна поглотить чужую душу.
Обычно темно-карие глаза легко спутать с черными, и, если бы не подсказка, Клейн бы и сам не заметил разницы.
— Это внешнее проявление силы зелья. Когда ты освоишь медитацию и научишься контролировать энергию, цвет глаз вернется в норму, — с улыбкой произнес старый Нил, протягивая правую руку. — Мои поздравления. Добро пожаловать, новый Потусторонний. Наш «Провидец».
— Спасибо, — Клейн пожал протянутую ладонь. — Мистер Нил, а когда я смогу приступить к медитации?
— Прямо сейчас. Базовая медитация — штука на удивление простая, особенно для Потустороннего, — усмехнулся старик. — То, что ты делал пару минут назад — визуализировал предмет, чтобы отвлечься и обуздать выплеснувшуюся силу, — и есть первый шаг. Повтори его.
Клейн закрыл глаза и вновь воссоздал в памяти образ черного шелкового полуцилиндра.
На этот раз удерживать концентрацию оказалось гораздо проще. Случайные мысли вспыхивали и тут же гасли, оставляя в сознании лишь четкие очертания шляпы.
— А теперь немного очисти разум, — раздался голос Нила. — Замени этот предмет на нечто несуществующее в нашем мире. На то, что создано исключительно твоей фантазией.
— Это правило необходимо соблюдать неукоснительно. Только так ты войдешь в транс, шаг за шагом сливаясь с Высшим «Я», Бесконечным «Я», Космическим «Я». Так ты обретешь прозрения, откровения об истине и знания, доступные лишь личному постижению. В оккультизме это называется «мистическим опытом».
Тон старика был мягким и успокаивающим.
— Обо всем остальном пока можешь не задумываться, главное сейчас — просто войти в медитацию.
«Несуществующее в нашем мире, созданное фантазией… А вещи с Земли считаются?» — Клейн попытался стереть образ полуцилиндра и заменить его на виденную по телевизору зеленую, длинную и толстую межконтинентальную баллистическую ракету.
Увы, как бы он ни старался, визуализация лишь помогала ему лучше сосредоточиться, но не более того.
«Похоже, не сработает…» — Клейну пришлось напрячь воображение. Он представил светящуюся сферу, затем еще одну, и еще, слепив их в единый сгусток.
Наложение светящихся сфер создавало иллюзорную, нереальную картину. Мысли Клейна начали растворяться, становясь легкими и невесомыми.
Тело и разум погрузились в глубокий покой. Перед внутренним взором вновь возник иллюзорный серый туман, полный призрачных сущностей и ясного сияния. Смешанные цвета зависли в воздухе, казалось, протяни руку — и коснешься.
Духовность медленно, дюйм за дюймом, расправляла свои крылья. Клейн безмолвно созерцал ее, ощущал ее пульсацию и учился сдерживать.
— Превосходно. Как и ожидалось от «Провидца». Ты вошел в медитацию очень легко. Почти так же быстро, как и я в свое время. Ну, может, чуточку медленнее, — довольно хмыкнул старый Нил. — Раз так, пора переходить к самому ходовому, легкому в освоении и перспективному навыку в мистицизме. Я научу тебя Духовному зрению!
Он одну за другой погасил газовые лампы, но при этом приоткрыл потайную дверь лаборатории. В помещении сгустился сумрак, но не кромешная тьма — очертания предметов по-прежнему угадывались.
— Отлично. Сохраняй это состояние. Подними руки на уровень глаз и направь указательные пальцы друг на друга, но так, чтобы они не соприкасались. Открой глаза и привыкни к темноте.
Клейн послушно выполнил инструкции. Вскоре он уже мог различить свои сведенные пальцы и контуры алхимических приборов.
— По-хорошему, тебе бы стоило лечь и полностью расслабиться, но раз уж у тебя такой прогресс с медитацией, продолжим стоя, — усмехнулся старик. — Теперь сфокусируй взгляд на пустоте позади рук. Это очень важно — именно позади. Затем начни медленно двигать пальцами, сохраняя расстояние между ними и не упуская из виду.
Спокойно выслушав его, Клейн устремил взор в никуда, сквозь свои ладони, и принялся неспешно водить указательными пальцами туда-сюда в поле периферийного зрения.
Раз, другой, третий… Внезапно Клейн заметил, как между подушечками пальцев вспыхнула крошечная огненно-красная искорка.
— Ого… — невольно вырвалось у него.
— Видишь цвет? Отлично. Это и есть базовое Духовное зрение. Цвет, который ты наблюдаешь — это твоя собственная аура, — довольно рассмеялся Нил. — Не торопись. Повтори упражнение несколько раз, закрепи результат. Потом попробуешь посмотреть на другие вещи, а я пока расскажу тебе, что означают разные цвета.
— Хорошо, — кивнул Клейн, продолжая двигать пальцами и завороженно наблюдая за красным огоньком.
Старый Нил на мгновение задумался и начал свой рассказ:
— Говоря простым языком, основные течения мистицизма делят нематериальную сущность человека на четыре слоя. Самое ядро называется «Духовным телом» — это первооснова Духовности каждого из нас. Школа анимизма вообще считает, что Духовностью и «Духовным телом» обладает любое живое существо.
— Не знаю, как у остальных, но для «Тайнозрителя» медитация и методы развития силы направлены именно на «Духовное тело».
— Следующий слой — «Астральное тело». Это способ, с помощью которого Духовное тело взаимодействует с Духовным миром и звездным небом. По сути, это его внешнее проявление, которое напрямую связано с твоей волей и текущими эмоциями. Те видения, что нахлынули на тебя после принятия зелья — это картины, которые твое Астральное тело узрело, блуждая в Духовном мире. Там не действуют законы материального мира. Это царство Высшего «Я», Бесконечного «Я», Космического «Я», где прошлое, настоящее и будущее могут накладываться друг на друга. В этом и кроется сама суть предсказаний.
— Все, что ты видишь в Духовном мире — лишь образы и символы. Чтобы понять их истинное значение, требуется грамотное толкование.
— И прорицание, и многие виды магии творятся именно через «Астральное тело».
— Очень важно понимать связь между этими двумя телами и не путать их.
«Одно — суть, другое — инструмент…»[57] — Клейн мысленно свел все к простому выводу, продолжая наблюдать за аурой на кончиках своих пальцев.
— Двигаемся дальше. Третий слой — «Тело разума». Начиная с этого уровня, происходит слияние с плотью. Оно неразрывно связано с мозгом и представляет собой совокупность твоих логических способностей, интеллекта, проницательности и когнитивных функций. Некоторые зелья целенаправленно усиливают именно его, да и множество заклинаний бьют в эту же цель.
Старый Нил объяснял все предельно доходчиво и детально:
— Наконец, самый внешний слой — это «Эфирное тело». Оно отражает твою жизненную энергию и физическое состояние.
Цвет ауры, который ты только что увидел — это внешнее проявление «Эфирного тела». Иными словами, с помощью Духовного зрения ты можешь не только видеть призраков, духов и злых полтергейстов… хе-хе, и кое-каких других существ, на которых лучше бы не смотреть… но и разглядывать чужое Эфирное тело, то есть ауру. Анализируя ее толщину, яркость и цвет, ты сможешь считывать физическое здоровье и эмоциональный фон любого человека.
Когда твое зрение станет острее, а багаж оккультных знаний пополнится, ты начнешь замечать куда более тонкие детали. Например, сможешь на глаз прикидывать, сколько человеку осталось жить.
Да, я упомянул эмоциональный фон. Все дело в том, что «Астральное тело» тоже частично проецируется вовне. На более высоких Последовательностях, когда твое зрение достигнет должного уровня, ты сможешь заглядывать прямо в чужое Астральное тело, считывая невероятные объемы информации. До таких высот способны добраться лишь Потусторонние вроде «Провидцев» или «Тайнозрителей».
Кое-кто даже треплется, что пиковое Духовное зрение позволяет видеть вообще всё, где угодно и когда угодно, вплоть до прошлого и будущего. Но, если честно, мне в это слабо верится.
«Звучит просто грандиозно…» — Клейн почувствовал, как в нем разгорается неподдельный интерес.
Старый Нил кашлянул и продолжил лекцию:
— Вернемся к «Эфирному телу» и цветам ауры. Конечности и все, что связано с движением, отливают красным. Голова и мозг светятся фиолетовым. Органы выделения и очистки — оранжевым. Пищеварительная система дает желтый цвет, сердце и система кровообращения — зеленый. Горло и часть нервной системы окрашены в синий. А общий баланс организма окутывает тело белым сиянием. Если видишь эти цвета — значит, человек здоров.
Но стоит им потускнеть, истончиться или поменять оттенок — жди беды. Это верный признак истощения или болезни в соответствующем органе.
Что касается более глубокого, «Астрального тела», то его цвета выдают текущие эмоции. Красный — страсть и возбуждение. Оранжевый — теплота и удовлетворение. Желтый — радость и общительность. Зеленый — мир и покой. Синий — хладнокровие и погруженность в раздумья. Белый — свет, надежда и позитивный настрой. Темные оттенки говорят о меланхолии, скорби и замкнутости. А вот фиолетовый означает, что над человеком довлеет его Духовность — это проявляется как холодность и отстраненность.
Клейн внимательно запоминал каждое слово, одновременно закрепляя навыки своего новообретенного зрения.
— Ну все, хватит теории. Попробуй посмотреть на что-нибудь другое, — кивнул старик, завершая свой рассказ.
Клейн медленно повернул голову к наставнику. И впрямь: тело старика было окутано многослойной аурой разной толщины и цвета. Ярче всего горел фиолетовый ореол вокруг головы, тогда как красное свечение на руках и ногах было довольно тусклым. Общий белый фон тоже казался бледноватым и истонченным.
«Возраст берет свое…» — мысленно констатировал юноша.
Именно сейчас, когда перед ним открылся этот незримый мир, он по-настоящему осознал свою трансформацию!
«Я — Потусторонний!»
Клейн продолжал с интересом разглядывать старика, как вдруг заметил кое-что еще. Прямо за спиной Нила, в пустоте, висела пара почти прозрачных глаз! У них не было ресниц, а во взгляде читалось абсолютное, леденящее душу равнодушие.
Эти призрачные очи безмолвно и пристально взирали на старого Нила. И на самого Клейна!
«Какого…» — Клейна прошиб холодный пот. Он открыл рот и в ужасе выпалил:
— У вас за спиной… чьи-то глаза!
Старый Нил на секунду опешил, а затем на его лице появилась натянутая улыбка:
— Не обращай внимания.
Как только старый Нил закончил говорить, пара призрачных глаз в полумраке за его спиной стремительно исчезла. Даже Клейн, находившийся в состоянии Духовного зрения, не смог уловить ни единого следа их присутствия.
— Это внешнее проявление ритуальной магии, — с усмешкой пояснил старик.
«Как любопытно… Получается, Духовное зрение — это просто усиленная версия глаз инь-ян?»[58] Словно ребенок, получивший новую игрушку, Клейн с огромным интересом отвел взгляд и принялся разглядывать каждый угол комнаты, пытаясь понять, чем нынешняя алхимическая лаборатория отличается от той, что он видел обычным зрением.
Полумрак очерчивал контуры предметов. Длинный стол, пробирки, весы, мензурки и шкафы ничуть не изменились с тех пор, как Клейн активировал Духовное зрение, и не излучали ни малейшего свечения.
«Неживые объекты лишены Духовности?» — мысленно пробормотал он, скользнув взглядом по серебряному сундучку на столе.
Внезапно он увидел исходящее изнутри сияние: одно было лазурным, как ясное небо, другое — ослепительным, словно россыпь звезд, а третье — багровым, будто полыхающее пламя!
— Материалы, полученные от сверхъестественных существ, сохраняют некую форму жизни… э-э, активность? Даже если их первоначальный владелец давно мертв? — тщательно подбирая слова, с неподдельным любопытством спросил Клейн.
— Если быть точным, в них сохраняются остатки Духовности. Это один из ключевых факторов успеха при приготовлении зелий, а также одна из первопричин потери контроля среди Потусторонних. Данн должен был тебе об этом рассказывать, — откровенно ответил старый Нил.
Вдруг вспомнив о чем-то, он невольно рассмеялся:
— Помнится, в рецепт «Сборщика трупов» входит высушенная взрослая черно-пятнистая лягушка. Чтобы выпить такое зелье, требуется немалая храбрость.
Представив эту картину, Клейн почувствовал легкую тошноту. Не став поддерживать веселье старика, он перевел взгляд на недостаточно освещенные, темные участки лаборатории. Однако там не оказалось ожидаемых почти невидимых духов или призраков.
— Разве Духовный мир не окружает нас повсюду? — с недоумением спросил он.
Старый Нил хмыкнул и велел:
— Малыш, повтори за мной: — Это штаб-квартира отряда Ночных Ястребов. Это подземелья Церкви Богини Вечной Ночи. И здесь полно Потусторонних! — Неужели ты думаешь, мы позволим духам и душам свободно бродить здесь? К тому же, Духовный мир и духи — это два совершенно разных понятия.
Клейн на мгновение почувствовал неловкость. Повернув голову и сделав вид, что разглядывает тусклый свет газовой лампы у потайной двери, он ответил:
— Я понял.
Внезапно межбровье у него задергалось, начался неконтролируемый спазм.
«Что происходит?» Клейн уже собирался обернуться и спросить, как вдруг заметил, что у самого входа в потайную дверь, на границе тускло-желтого света, неподвижно стоит почти прозрачная фигура. Она имела очертания человека, а цвет ее ауры идеально сливался с окружающей полутьмой, делая ее почти неразличимой.
С-с-с!
Межбровье Клейна пронзила острая боль, а перед глазами все поплыло. Сосредоточив взгляд, он попытался присмотреться, но никакой «невидимой» фигуры там уже не было!
«Странно…» Он обернулся и произнес:
— Мистер Нил, у меня дергается межбровье, и немного болит.
— Ха-ха, это абсолютно нормально. Ты ведь только что стал Потусторонним. Духовное зрение ложится тяжелым бременем на твое Духовное тело, постоянно истощая его. Внешне это проявляется как пульсация в межбровье, колющая боль в голове, обостренная чувствительность и легкие галлюцинации. Кроме того, в состоянии Духовного зрения ты легко можешь испытывать дискомфорт в незнакомой обстановке или поддаваться чужим эмоциям. Все это требует внимания. Тебе придется раз за разом практиковаться, чтобы привыкнуть и научиться блокировать эти эффекты. И еще: используй Духовное зрение экономно и вовремя его отключай, — с улыбкой пояснил старик.
«Почему мне кажется, что ты откровенно злорадствуешь…» — Клейн поспешил задать следующий вопрос:
— А как выйти из этого состояния?
Изначально он хотел упомянуть о замеченной «невидимой» фигуре, но, услышав в списке симптомов «легкие галлюцинации», отбросил эту мысль.
Вкупе с пульсацией и покалыванием в межбровье, объяснение старого Нила полностью расставляло все по своим местам!
— Так же, как и раньше: визуализируй предмет, собери внимание, затем перейди в состояние медитации. Закрой глаза, возьми Духовность под контроль и мысленно прикажи ей остановиться. Когда ты откроешь глаза, Духовное зрение будет отключено.
Старый Нил объяснял все неспешно и лишь под конец добавил:
— Конечно, это самый долгий и топорный способ. С помощью тренировок мы можем в состоянии медитации раз за разом давать себе установку, воздействуя на Духовность, и создать простой жест-переключатель. Например, я могу дважды легонько постучать себя по межбровью, чтобы активировать Духовное зрение, и еще дважды — чтобы отключить его. Как именно настроить этот переключатель, зависит только от твоих привычек и предпочтений.
— Понял, — немного подумав, Клейн решил последовать примеру наставника и использовать двойное постукивание по межбровью.
«Один раз» легко спутать с инстинктивным почесыванием лба, «три раза» — может отнять драгоценное время в критической ситуации, а щелчок пальцами или нечто подобное выглядит слишком вызывающе и привлекает лишнее внимание.
Собрав внимание, он визуализировал сливающиеся воедино светящиеся сферы и вновь вошел в состояние медитации.
Под руководством старого Нила, пройдя через многократные самовнушения и тренировки, он наконец «настроил» свой переключатель.
Слегка сжав руку в кулак, Клейн дважды постучал костяшкой у основания указательного пальца по межбровью. Перед его глазами тут же вспыхнули ауры разной толщины и цвета.
Постучав еще дважды, он вернул зрение в норму — без единой аномалии.
— Наконец-то освоил… — с радостью выдохнул юноша.
И только в этот момент он осознал, насколько сильно измотан: казалось, он может уснуть прямо на ходу. Голова была пустой и гудела, словно он не спал три ночи подряд.
Старый Нил с улыбкой сказал:
— Мы не «Бессонные». После каждой изнурительной тренировки или чрезмерного использования Духовного зрения нам требуется сон для восстановления сил. Можешь идти домой. Как следует отдохни, а во второй половине дня прогуляйся от дома Уэлча до улицы Железного Креста — постарайся как можно скорее найти зацепки, связанные с дневником семьи Антигон. А завтра мы продолжим изучение оккультизма. Разумеется, не забывай и о чтении исторических документов.
— Хорошо, — Клейн обеими руками и ногами поддерживал план старого Нила.
Взяв трость и выйдя из алхимической лаборатории, юноша дождался, пока потайная дверь закроется, а старый Нил вернется в хранилище оружия. Потирая ноющее межбровье и виски, он оперся на перила и ступенька за ступенькой побрел наверх.
В этот момент сзади подошел Данн Смит. Уголки его губ слегка приподнялись, а глубокий взгляд остановился на юноше:
— Старый Нил сказал, что ты отлично справляешься. И с медитацией, и с Духовным зрением.
— Возможно, это просто особенность пути «Провидца», — скромно ответил Клейн.
Он догадался, что Данн только что подменял старика, охраняя арсенал.
Капитан замедлил шаг, поравнявшись с Клейном, и после нескольких секунд молчания, не поворачивая головы, произнес:
— Запомни: любопытство сгубило кошку. И оно же губит Потусторонних. Не пытайся докопаться до шепотков, которые не должен слышать, и до сущностей, которые не должен видеть.
— Я понял, — Клейн воспринял это как очередное предупреждение об опасности потери контроля.
Войдя в офис охранного предприятия «Черный Терн», он попрощался с Розанной, которая явно еще не знала о его становлении Потусторонним. Неторопливо выйдя на улицу, он сел на конный трамвай до улицы Нарциссов и по пути едва не уснул.
Время близилось к полудню, температура воздуха составляла около двадцати шести-семи градусов. Клейн снял с пояса медный ключ и открыл дверь своего нового дома.
Внутри еще не хватало многих вещей; гостиная и столовая казались пустыми. Бансон и Мелисса, один на работе, другая в школе, давно ушли.
Клейну было не до хозяйства. Закрыв за собой дверь, он быстро поднялся наверх и вошел в свою спальню с книжным шкафом.
Сняв фрак и повесив его на вешалку, он с нетерпением рухнул на кровать и, едва коснувшись головой подушки, провалился в глубокий сон.
Клейн проснулся от яркого солнечного света. Повернув голову и медленно открыв глаза, он обнаружил, что солнце в самом зените.
«Который час? Неужели я проспал дневное собрание Клуба Таро?» — с трудом поднявшись, он подошел к вешалке, так как его карманные часы все еще лежали во внутреннем кармане фрака.
Он не только забыл выложить их, но и забыл закрыть дверь спальни и задернуть шторы на эркерном окне.
Щелк!
Достав часы и откинув крышку, Клейн с облегчением выдохнул.
Было чуть больше двенадцати. До назначенных трех часов дня оставалось еще уйма времени.
Сегодня был понедельник — день их собрания с Повешенным и Справедливостью.
Сделав задумчивое лицо, Клейн дважды постучал по межбровью. Мир перед глазами изменился, и он увидел, что его собственная аура вернула себе яркий и здоровый цвет.
Снова постучав дважды, он отключил Духовное зрение, неторопливо спустился на первый этаж, вскипятил чайник, заварил дешевого чая и сжевал буханку ржаного хлеба, намазав ее остатками сливок.
После этого он достал учебники по истории и конспекты прежнего владельца и принялся неспешно «повторять» и закреплять материал.
В две часа пятьдесят семь минут пополудни Клейн закрыл книги, надел колпачок на ручку и с легким шорохом задернул шторы.
Затем он запер дверь спальни на ключ, погрузив комнату в глубокий полумрак.
Дважды постучав по межбровью, он активировал Духовное зрение и огляделся по сторонам.
Убедившись, что в комнате не таятся невидимые сущности, Клейн отключил зрение, достал часы и сверил время.
Тик-так, тик-так.
Без одной минуты три он, как и в прошлый раз, сделал четыре шага против часовой стрелки, очерчивая квадрат и мысленно произнося по-китайски соответствующие заклинания.
Разве что на этот раз он не стал раскладывать хлеб по углам.
Закрыв глаза, Клейн почувствовал легкий зуд на тыльной стороне ладони. Казалось, четыре черные точки, образующие маленький квадрат, вновь проступают и становятся выпуклыми.
В ушах вновь раздались безумные вопли и соблазнительный шепот, но на этот раз головная боль была не такой невыносимой.
И дело было не в том, что он перестал поддаваться их влиянию, а в том, что теперь он мог силой воли заставить себя не вслушиваться в них.
Став Потусторонним, в подобной обстановке он обрел толику самоконтроля.
Вскоре его «тело» стало легким и воспарило ввысь. Перед ним раскинулся окутывающий всё серый, бескрайний и туманный простор, усеянный темно-красными «звездами». Две из них, казалось, имели с ним некую тонкую связь, вызывая необъяснимое чувство дежавю.
Взглянув на свой размытый силуэт, Клейн с недоумением пробормотал:
— Это и есть Астральное тело, о котором говорил старый Нил?
Постояв спокойно несколько секунд, он вновь воздвиг над серым туманом тот величественный храм, длинный бронзовый стол прямо под куполом и двадцать два кресла с высокими спинками, украшенными символами различных созвездий.
Клейн чинно проследовал к креслу во главе стола и сел, окутав свое тело и лицо еще более густым серым туманом. Затем он вытянул правую руку и, словно нажимая на невидимые кнопки, коснулся двух знакомых «багровых» звезд, устанавливая ту самую мистическую связь.
В подвале без окон Элджер Уилсон, обладатель грубых и глубоких черт лица, сидел за длинным столом, уставленным разнообразными колбами и пергаментными свитками.
Прямо перед ним стояла наполовину сгоревшая свеча. Ее тусклое, желтоватое пламя отбрасывало на предметы и поверхность стола дрожащие блики, порождая пляшущие, причудливые тени.
Волосы Элджера, растрепанные, словно морские водоросли, были темно-синими, почти черными. Облаченный в мантию, расшитую узорами молний, он сидел, сцепив руки в замок и соединив большие пальцы, и, подавшись вперед, пристально смотрел на флакон с абсолютно черной жидкостью по левую сторону от свечи.
У-у-у! У-у-у! У-у-у!
Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! Ш-ш-ш!
Из запечатанного флакона то и дело доносился то вой ураганного ветра, то грохот бушующего моря. А там, куда не доставала черная жидкость, клубился и извивался легкий туман, словно у него выросли глаза и рот.
Элджер повернул голову, взглянув на настенные часы, и увидел, что стрелки показывают ровно три часа.
Он потер виски. Его глаза внезапно потемнели, а различные сосуды на столе приобрели едва уловимое свечение.
В этот самый момент он обнаружил, как на него хлынул прилив темно-красного света. Появившись из ниоткуда, он мгновенно поглотил его целиком!
Баклунд, район Императрицы, роскошная вилла семьи Холл.
Спровадив учителя танцев, Одри заперла дверь на ключ и чинно уселась перед туалетным столиком.
За окном ярко светило солнце, пестрели цветы. На столе лежал раскрытый пустой блокнот в элегантном переплете из светло-коричневого пергамента. Справа от него покоилась перьевая ручка с золотым пером, инкрустированная красным рубином.
Одри потренировалась и убедилась, что как только она покинет «собрание», то сможет в кратчайшие сроки схватить ручку и записать формулу.
«Как же я жду этого…» — она глубоко вздохнула, подавляя волнение, поджала губы и посмотрела в зеркало.
Однако своего отражения она так и не увидела: вместо него со всех сторон, из самого ее тела одновременно вырвался иллюзорный темно-красный свет!
Над серым туманом, внутри грандиозного храма, напоминающего жилище короля гигантов.
По обе стороны длинного бронзового стола расцвело багровое сияние; оно забило фонтаном и тут же осыпалось вниз, «высекая» два размытых силуэта. Их места ничуть не изменились по сравнению с прошлым разом.
Высокая златовласая Одри инстинктивно устремила взор на место во главе стола и увидела фигуру, окутанную густым серым туманом: та сидела, откинувшись на спинку кресла, одна рука ровно лежала на краю стола, а другая, полусжатая в кулак, легко подпирала подбородок.
— Добрый день, господин Шут! — радостно, легким тоном воскликнула Одри.
Затем она повернула голову, посмотрела на человека напротив и тем же тоном добавила:
— Добрый день, господин Повешенный!
«А эта девчонка и впрямь беззаботная. Вот так просто решила, что я хороший человек, и ни капли не боится? Наивная аристократка, которую слишком хорошо оберегали?» — Клейн усмехнулся и, сохраняя образ непостижимого таинственного могущества, ответил:
— Добрый день, мисс Справедливость.
Сказав это, он слегка опустил голову и легонько постучал левой полусогнутой рукой по межбровью два раза.
Мир перед глазами мгновенно преобразился. Он увидел сияние аур, исходящее от «Справедливости» и «Повешенного»!
При этом окружающий серый туман и багровые звезды ничуть не изменились; не появилось никаких несуществующих объектов или кристально чистого света, наделенного зачатками жизни.
Слегка переведя взгляд, Клейн убедился, что цвета ауры «Справедливости» полностью соответствуют описаниям старого Нила: где нужно — красный, где нужно — фиолетовый, синий или белый. Сияние было ярким, толщина — равномерной. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: перед ним пышущая здоровьем, полная сил юная леди.
«Цвета ее эмоций — красный и желтый. Радость, энтузиазм, возбуждение…» — сделал вывод Клейн и перевел внимание на «Повешенного».
Как и у «Справедливости», основные цвета ауры Повешенного не отличались ничем особенным, но его эмоциональный фон был синим, с легкими вкраплениями оранжевого.
«Спокойствие, размышления, осторожность и легкая доля удовлетворения?» — Клейн, делающий это впервые, не был до конца уверен в своих выводах.
Но как только он собирался отвести взгляд, вдруг заметил нечто странное.
Цвет и ощущение в самом внутреннем слое ауры «Повешенного», казалось, полностью слились воедино!
Клейн сосредоточился, присмотрелся внимательнее и смутно разглядел, что в глубине «Эфирного тела» Повешенного бушует глубокий, словно морская вода, синий цвет, от которого так и веяло ураганом и приливами.
«Его „Астральное тело“? Или, по крайней мере, поверхностный слой „Астрального тела“? Судя по всему, он и впрямь Потусторонний, причем, похоже, даже сильнее старого Нила», — мысли Клейна замелькали, сердце наполнилось сомнениями. «Впрочем, не факт. Возможно, это из-за специфической обстановки, из-за того, что это моя территория, я смог все это разглядеть, а вовсе не потому, что старый Нил лишен подобных особенностей».
Он снова перевел взгляд на «Справедливость» и окончательно убедился, что это специфика, присущая исключительно Потусторонним.
В это время Элджер тоже закончил свои приветствия.
Одри сделала легкий вдох и с плохо скрываемым ожиданием спросила:
— Господин Повешенный, вы получили ту коробку с кровью призрачной акулы?
Элджер взглянул на Клейна и увидел, что тот лишь слегка постукивает по межбровью, словно погрузившись в размышления о чем-то своем.
— Премного благодарен. Она идеально оправдала все мои ожидания. Честно говоря, я даже не думал, что вы сможете доставить ее так быстро. Кровь призрачной акулы — это далеко не обычный сверхъестественный материал, — откровенно ответил Элджер.
Одри скромно улыбнулась:
— Я очень рада такому результату.
Поскольку она с детства увлекалась мистикой, то успела завести в аристократических кругах несколько друзей с похожими интересами. Они обменивались информацией, книгами и редкими артефактами. Однако до сих пор никто из них так и не обрел сверхъестественных способностей и не стал настоящим Потусторонним. Разве что парочка принцев намекала, что если она согласится стать их принцессой, то непременно получит желаемый подарок.
Впрочем, на этот раз она взяла кровь призрачной акулы прямиком из семейной сокровищницы. Все равно в описи значилась лишь «одна большая бутыль» — ни точного объема в миллилитрах, ни отметки о том, полная она или нет. Она была уверена: если отлить самую малость от малой части, никто этого не заметит. А даже если случится непредвиденное и правда всплывет наружу, родители вряд ли станут ее наказывать.
Элджер бросил еще один глубокий взгляд на окутанного серым туманом Шута, после чего повернул голову к Одри и с улыбкой сказал:
— Согласно нашему уговору, я назову вам формулу зелья «Зритель».
— Секундочку, я приготовлюсь. Все, можно начинать, — Одри выдохнула, собирая в кулак все свое внимание.
— Зелья низших Последовательностей готовятся очень просто. Достаточно добавлять ингредиенты в строгой очередности. Но помните: ингредиентов лучше положить меньше, чем переборщить. Иначе вас ждут огромные проблемы. Думаю, вы уже наслышаны о потере контроля среди Потусторонних, так что повторять не стану? — Элджер начал с мер предосторожности.
Одри едва заметно кивнула:
— Я прекрасно это понимаю.
Сказав это, она краем глаза посмотрела на господина Шута, желая узнать, не добавит ли этот таинственный могущественный эксперт чего-нибудь от себя. Увы, в ее глазах Шут сидел неподвижно, словно безмолвная статуя.
Немного подумав, Элджер добавил:
— Положить «меньше» тоже не означает сильного отклонения от нормы… Если у вас нет помощника, настоятельно рекомендую для начала потратить время на изучение химических опытов.
— У меня есть для этого домашний учитель, — без тени смущения ответила Одри.
Элджер еще немного рассказал о допустимых пределах погрешности, а затем плавно, без запинки продиктовал:
— «Зритель», зелье 9-й Последовательности. Восемьдесят миллилитров чистой воды, добавить пять капель экстракта осеннего крокуса, добавить тринадцать граммов порошка пиона «коровий зуб», добавить семь лепестков эльфийского цветка, добавить пару глаз взрослой рыбы Манхар и тридцать пять миллилитров крови черной рогатой рыбы.
— Последние два ингредиента — ключевые, оба получены от сверхъестественных морских существ, так что будьте предельно осторожны.
— Угу, — Одри начала повторять про себя, восстанавливая услышанное в памяти: — Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель экстракта осеннего крокуса, тринадцать граммов коровьего… коровьего…
— Порошка пиона «коровий зуб», — подсказал Элджер.
С его помощью Одри постепенно заучила формулу в правильном порядке, но все еще немного нервничала, шепотом повторяя ее снова и снова.
— Вы знакомы с медитацией? — Элджер, увидев кивок Одри, продолжил: — Не знаю, какое у вас представление о медитации, поэтому сначала опишу ее суть… Выпив зелье, как можно скорее начинайте медитировать, чтобы взять Духовность и силу под контроль… Вы должны практиковаться каждый день, чтобы по-настоящему овладеть силой зелья, раскопать его символический смысл и скрытые мистические тайны. Только так вы сможете максимально снизить риск потери контроля. А суть символического значения зелья всегда кроется в его «названии». Например, «Зритель»!
Клейн молча слушал их разговор, изначально не собираясь вмешиваться, а лишь запоминая и учась. Но, услышав это, он вдруг почувствовал внутренний порыв, и в его голове созрел план.
Одри внимательно слушала наставления Повешенного и уже собиралась задать пару уточняющих вопросов, как вдруг раздался легкий стук по столу.
Она и Элджер одновременно повернули головы к сидящему во главе стола Клейну. Они увидели, как таинственный эксперт постукивает пальцами по столу и низким голосом произносит:
— Не овладеть, а усвоить. Не раскопать, а отыграть. Название зелья — это не только символ, но и образ, и, что еще важнее, «ключ» к его усвоению.
Одри слушала, застыв в полном оцепенении и непонимании. Она совершенно не могла уловить суть того, что хотел донести господин Шут.
Подсознательно скосив глаза на реакцию «Повешенного», она с изумлением увидела, как тот вздрогнул и застыл, словно парализованный, точно обычный человек, которого оглушил внезапный раскат грома.
— Усвоить, отыграть… усвоить, отыграть… усвоить, отыграть, ключ… — снова и снова шептал Элджер, будто ухватил какую-то критически важную мысль или попал под действие странного заклятия.
Лишь спустя какое-то время он поднял голову и хрипло произнес:
— Благодарю вас, господин Шут. Ваша подсказка ценна так же, как моя собственная жизнь. Благодаря ей я многое для себя прояснил. Разумеется, я понимаю, что еще не до конца постиг и осмыслил всю ее глубину.
Клейн, сохраняя таинственный и глубокомысленный образ, с улыбкой ответил:
— Это аванс.
По правде говоря, он и сам еще не до конца понимал точный смысл сказанных им фраз, но был абсолютно уверен, что император Россель превосходит обычных Потусторонних, в том числе и «Повешенного».
«Аванс…» — Одри, глядя на реакцию «Повешенного», осознала всю ценность только что прозвучавшей подсказки. Смакуя ее в уме, она спросила:
— Господин Шут, что вы хотите от нас взамен?
Сидящий напротив Элджер кивнул, вторя ей:
— Какое у вас к нам поручение?
Слегка откинувшись назад, Клейн окинул взглядом обоих и низким, успокаивающим голосом произнес:
— Помогите мне собрать тайные дневники Росселя Густава. Пусть даже это будет всего лишь одна страница.
«Тайные дневники Росселя Густава?» «Император Россель?» «Как и ожидалось, лишь подобные вещи могут привлечь внимание столь могущественной персоны, как господин Шут…» — Одри на мгновение опешила, но тут же поймала себя на мысли, что ничуть не удивлена. Говорят, император Россель когда-то видел «Скрижали Богохульства», а в созданных им тайных картах скрыты двадцать два божественных пути. Это именно то, что неизбежно заинтересует любого Потустороннего высоких Последовательностей!
— Дневник? Это был дневник? — Элджер слегка нахмурился, чутко уловив одну деталь. Господин Шут в утвердительном тоне назвал наследие Росселя Густава «дневником»! Откуда он это знает? Как он смог это подтвердить? Неужели он владеет ключом к расшифровке «тайных письмен Росселя»?
Столкнувшись с сомнениями «Повешенного», Клейн, добившийся желаемого эффекта, откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и непринужденно ответил:
— Давайте пока считать это дневником.
Он не стал ни подтверждать, ни отрицать свои слова.
— Я слышала, что свои дневники… э-э… император Россель писал с помощью изобретенных им самим тайных символов или иероглифов? — с неподдельным любопытством спросила Одри. Ей доводилось слышать об этом от других молодых аристократов, но видеть их воочию не приходилось.
— Верно, — коротко ответил Элджер. — Одни считают, что это уникальный набор оккультных символов, другие верят, что это своего рода иероглифы. Но и по сей день никому так и не удалось найти правильный способ их расшифровки. По крайней мере, насколько мне известно.
Произнеся это, он скосил взгляд на Клейна, словно ища подтверждения, а может, подозревая о чем-то.
«Эти символы — иероглифы, эволюционировавшие на протяжении многих поколений, они давно утратили свою первоначальную пиктографическую форму. Идя по вашему пути, их вообще невозможно расшифровать…» — Клейн сохранял абсолютное спокойствие, лишь мысленно усмехаясь. А теория о том, что это оккультные символы, и вовсе вызвала в его воображении до нелепости комичную картину: Злой колдун в черной мантии с капюшоном торжественно засучивает рукава, демонстрируя вытатуированные на предплечье таинственные знаки, якобы оставленные самим императором Росселем и наделенные огромной магической силой. А этими знаками оказываются два огромных голубоватых иероглифа в упрощенном написании: «Придурок!»
Уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх; его настроение становилось все лучше.
Выслушав «Повешенного», Одри озадаченно произнесла:
— Если это символы или письмена, которые мы не понимаем… как же мы сможем передать их вам, господин Шут? Нарисовать по памяти и отправить куда-то?
«А вот это действительно важный вопрос… На данный момент у меня нет надежного и скрытого канала для получения реальных посылок…» — Клейн не спешил с ответом. Его скрещенные большие пальцы то расходились, то снова соприкасались.
Вскоре его осенило: «Раз уж я могу создавать здесь храм, стол и кресла одной лишь силой мысли, почему бы не позволить другим проецировать то, что они держат в голове, прямо на бумагу? Надо попробовать…»
Одри и Элджер увидели, как окутанный густым серым туманом господин Шут медленно выпрямился:
— Мисс Справедливость, давайте проведем один эксперимент. Представьте в уме какой-нибудь текст и вызовите в себе жгучее желание перенести его на бумагу. Возьмите ручку, что лежит рядом с вами, и начните писать.
Не успел Клейн договорить, как перед Одри из ниоткуда появились желтовато-коричневый лист пергамента и темно-красная перьевая ручка.
Заинтригованная и слегка озадаченная, она взяла ручку и, следуя инструкциям, мысленно воссоздала строчку из стихотворения, которое когда-то переписывал император Россель: «Если зима пришла, разве весна далеко?»[59]
Сфокусировавшись на этих словах, она приставила перо к бумаге, направив всю свою волю на желание увидеть их написанными. Клейн уловил эту «эмоцию» и, используя перьевую ручку как проводник, направил ее проекцию.
Как только Одри опустила ручку, на пергаменте проступила ровная строка: «Если зима пришла, разве весна далеко?»
— О Богиня, это просто чудо! — в восторге воскликнула Одри. Но затем, с легким оттенком страха в голосе, она посмотрела на Клейна: — Господин Шут, вы умеете читать мои мысли?
— Нет. Я лишь выступаю в роли проводника, упрощая процесс написания слов и превращая его в своего рода печать. Если вы сами не захотите ничего «выразить», бумага останется чистой, — успокаивающе произнес Клейн своим низким голосом.
— Вот как… Значит, нам нужно только запомнить, как выглядят эти символы или письмена, и по своему желанию мы сможем спроецировать их прямо здесь? — с облегчением выдохнула Одри, окончательно все поняв.
— Верно, — коротко подтвердил Клейн.
— Это чрезвычайно удобный метод. Мисс Справедливость, можете не сомневаться в своей памяти. Как только вы станете «Зрителем», ваши способности в этой области многократно возрастут, — произнес Элджер, наблюдавший за экспериментом. В глубине души он все больше убеждался, что «Шут» куда могущественнее и таинственнее, чем казался поначалу. Что же касается собственной памяти, он был уверен, что с дальнейшим продвижением по путям Последовательностей она получит необходимое развитие.
Одри радостно кивнула:
— Это прекрасная новость! Господин Повешенный, что еще вы можете рассказать мне о «Зрителе»?
Затем она перевела взгляд на главу стола:
— Господин Шут, я приложу все усилия, чтобы выполнить ваше поручение и собрать как можно больше тайных дневников императора Росселя.
— Как я уже говорил, я предпочитаю равноценный обмен. Подсказка, которую я дал в качестве аванса, эквивалентна двум страницам дневника от каждого из вас. Если вы предоставите больше, я вознагражу вас сверх оговоренного, — спокойно ответил Клейн, намеренно используя тон, лишенный какой-либо снисходительности к детям. А откуда возьмется это самое вознаграждение? Разумеется, из новых страниц дневника императора Росселя. Это должно было запустить идеальный цикл.
— Вы поистине щедры, господин, — Элджер помолчал пару секунд, а затем, прижав руку к груди, слегка поклонился. Выразив почтение, он повернулся к «Справедливости»: — Я подчеркну еще раз: Зритель всегда остается лишь зрителем. Я знаю, многие обладатели этого зелья любят воображать себя главными героями или другими участниками событий, вкладывая в это слишком много эмоций. Они начинают плакать и смеяться вместе с разворачивающейся драмой, поддаются гневу и скорби. Но это категорически не то, что должен делать «Зритель». Сталкиваясь со спектаклями мирской жизни, наблюдая за людьми, которые осознанно или неосознанно играют свои роли, вы обязаны сохранять позицию абсолютного стороннего наблюдателя. Только так вы сможете хладнокровно и объективно изучать их, замечать их привычные жесты, улавливать лживые слова, чувствовать запах их страха и по множеству мельчайших зацепок докапываться до их истинных мыслей. Поверьте мне, эмоции заставляют людей выделять особые «субстанции», источать специфические запахи. Но уловить их способен только истинный «Зритель». Стоит вам вложить собственные чувства, как ваша объективность будет нарушена, а способность ощущать эмоции других людей исказится.
Одри слушала его затаив дыхание, и с каждым словом ее глаза сияли все ярче:
— Звучит невыразимо захватывающе!
Сидящий во главе стола Клейн тоже слушал, и в его голове вдруг вспыхнула догадка: «Требования зелья „Зритель“ можно свести к одной фразе: быть абсолютно нейтральным зрителем». «Это ведь в какой-то мере равносильно отыгрышу…» «Отыгрыш? Неужели император Россель имел в виду именно это, когда писал о „Методе Отыгрыша“?» «Значит ли это, что мне нужно играть роль „Провидца“, чтобы капля за каплей усвоить силу зелья?»
Пока Клейн пребывал в глубоких раздумьях, Элджер закончил свои наставления о «Зрителе» и после секундной паузы добавил:
— Похоже, текущие вопросы исчерпаны? — Возможно, мы могли бы просто поболтать и поделиться новостями о том, что происходит вокруг. То, что кажется обыденным для одного, может стать бесценной зацепкой для другого.
— Хорошая идея, — Клейн вырвался из своих мыслей и едва заметно кивнул. Он уже принял решение попробовать отыгрывать роль «Провидца»; в конце концов, хуже от этого точно не станет.
— Тогда, может быть, начнете вы, господин Повешенный? — с живым интересом поддержала Одри.
Немного подумав, Элджер произнес:
— Тот знаменитый пират, называющий себя «Адмиралом Лудвиллом», вновь отправился в экспедицию к восточным пределам моря Соня.
— Хм, владелец «Черного Тюльпана»? — уточняя, спросила Одри.
— Именно он, — кивнул Элджер.
«А я даже понятия не имею, кто это такой…» — молча слушал Клейн, обдумывая, какую бы новость подкинуть самому. Ему нужно было сказать нечто такое, что не выдаст его личность, но при этом позволит получить полезную информацию в ответ. Вскоре он принял решение. Сохраняя непроницаемый образ «Шута», он потер пальцами край бронзового стола и медленно произнес:
— Насколько мне известно, Тайный Орден потерял дневник семьи Антигон.
Этой информацией владели не только Ночные Ястребы Тингена, но и сам Тайный Орден, а также тесно связанные с ними Потусторонние.
— Дневник семьи Антигон? — повторил Элджер и, усмехнувшись, покачал головой. — Мне чертовски любопытно посмотреть на реакцию Церкви Богини Вечной Ночи, когда они об этом узнают.
«Почему он упомянул только Церковь Богини Вечной Ночи?» — Клейн мгновенно уловил скрытый подтекст, но не мог спросить напрямую. Это разрушило бы загадочный и всемогущий образ Шута.
Но тут ему на помощь пришла озадаченная Одри:
— Почему вас это так интересует? Разве у Церкви Богини должна быть какая-то особая реакция?
Элджер усмехнулся:
— Потому что именно Церковь Богини Вечной Ночи и стерла семью Антигон с лица земли. Правда, я не совсем уверен, произошло ли это на исходе Четвертой Эпохи или в начале нынешней.
«Вот оно что…» — зрачки Клейна сузились, а по спине пробежал холодок. «Судя по всему, Ночные Ястребы придают дневнику семьи Антигон куда большее значение, чем я мог себе представить!» «Их предложение сделать меня Потусторонним основывалось на „заслугах“ и „потенциальной угрозе“ лишь в малой степени. Их истинная цель — повысить мою Духовность, чтобы это помогло им в поисках дневника!» «Капитан ведь ничего от меня не скрывал, он упоминал об этом, но тогда я не придал этому значения…»
Выслушав объяснение «Повешенного», Одри с нескрываемым интересом произнесла:
— Никогда бы не подумала, что за этим кроется такая история…
— Что ж, теперь моя очередь. Дайте подумать, о чем бы рассказать.
Она слегка склонила голову, приложив руку ко лбу, и с легким смешком начала:
— Вчера учитель этикета учил меня падать в обморок. Как упасть в обморок грациозно, не нарушив правил приличия. Это весьма практичный навык для светских раутов, чтобы избежать неловких ситуаций или общения с невыносимыми людьми… Хи-хи, я просто тянула время, собираясь с мыслями. На самом деле я хотела сказать вот что: после поражения на восточном побережье Балама король, премьер-министр и все эти важные джентльмены испытывают колоссальное давление. В верхах назревает острая жажда перемен.
Одри, вспоминая слова, сказанные отцом и братом во время обсуждения политической обстановки, добавила от себя:
— Они считают, что нынешняя структура правительства слишком хаотична. После каждых выборов, стоит только смениться правящей партии, как сверху донизу меняется целая армия чиновников. Это превращает дела в сущий кошмар, эффективность падает до катастрофически низкого уровня, что не только привело к поражению в войне, но и доставило огромные неудобства простым гражданам.
Клейн прекрасно понимал, о чем речь. Поскольку перед глазами не было достойного примера, Королевство Лоэн на данном этапе еще не эволюционировало до системы экзаменов для государственных служащих. Форма партийного правления все еще находилась на начальной стадии развития. Поэтому после победы на выборах множество так называемых административных должностей раздавались в качестве награды членам партии и ее сторонникам.
«Хм, император Россель в Интисе так и не изобрел эту систему? Это совершенно не в его характере… Неужели на поздних этапах своего правления он сместил фокус внимания на что-то другое?»
«Повешенный» Элджер, услышав это, с тихим смешком вставил:
— Они считают? У них и впрямь притупленное восприятие. Наверное, если их укусит черная мошка, зуд они почувствуют только через год.
Черная мошка была особым видом насекомых с юга Королевства Лоэн, славившимся своим сильным ядом. Ее укус вызывал настолько нестерпимый зуд, что жертвы в отчаянии расчесывали кожу до крови.
Одри прикрыла рот ладошкой и, проигнорировав сарказм «Повешенного», выдала главную суть новости:
— К сожалению, они пока не могут найти хорошего способа заменить эту систему.
Клейн спокойно слушал, чувствуя, что тема плавно перешла в ту область, в которой он отлично разбирался. С легкой улыбкой он произнес:
— Это простой вопрос.
Империя Великих Гурманов и перенявшая ее опыт Гнилая Империя[60] обладали в этом вопросе весьма успешным и передовым опытом.
— Простой? — с легким удивлением переспросила Одри.
Хотя ее домашнее образование не включало политологию, она часто слушала дискуссии отца, брата и их гостей, поэтому неплохо разбиралась в подобных вещах.
Клейн, почувствовав себя так, словно вернулся на старые добрые интернет-форумы, с расстановкой и улыбкой начал:
— Экзамены. Подобно вступительным экзаменам в университет, можно провести тестирование, открытое для всех желающих. Его можно разделить на два или три этапа, чтобы максимально объективным способом отобрать настоящую элиту.
— Но… — Одри смутно догадывалась, какую волну сопротивления это может вызвать.
Не дав ей времени сформулировать мысль, Клейн продолжил:
— Затем этой элитой следует заполнить административные должности в Кабинете министров, правительствах графств, муниципалитетах и городских управах. То есть те позиции, где нужно непосредственно работать руками — например, место старшего секретаря Кабинета. В зависимости от требований конкретной должности, на втором или третьем этапе экзаменов можно проводить раздельное, специализированное тестирование. Профессиональными делами должны заниматься профессионалы. А вот политические посты — должности министров, губернаторов и мэров — следует оставить победившей на выборах партии. Это тот кусок пирога, который они заслужили по праву.
Элджер, который изначально не питал к этой теме особого интереса, сам не замечая как, повернул голову и начал внимательно вслушиваться. Одри же, слегка нахмурив брови, погрузилась в глубокие раздумья.
— И не нужно спешить менять всех разом, иначе Кабинет и правительства всех уровней просто парализует. Можно проводить экзамены раз в год или в три года, заменяя кадры постепенно. А затем, в зависимости от расширения Королевства, а также от вакансий, возникающих из-за отставок и ухода чиновников на пенсию, планомерно утверждать квоты. — Клейн в полной мере проявил свои таланты диванного политика и, разведя руками, подытожил: — Подобная структура позволит в максимальной степени вовлечь в правительство самых образованных представителей элиты. И тогда, какая бы партия ни пришла к власти, кто бы ни стал министром, профессиональные государственные служащие смогут обеспечить бесперебойную и относительно эффективную работу государственного аппарата.
Конечно, побочным эффектом такого подхода станет рождение бессмертного демона под названием «бюрократия».
Обдумывая услышанное, Одри с сомнением спросила:
— Иными словами, даже если эти министры превратятся в кудрявых павианов, это не окажет особого влияния?
— Нет, — по своей инициативе вмешался Элджер. — Я считаю, что кудрявые павианы — куда лучший выбор, чем нынешние министры.
Сделав паузу, он добавил:
— В конце концов, кудрявым павианам нужно только есть, спать и спариваться. Они не станут генерировать идиотские идеи и упрямо настаивать на безмозглых планах.
«Господин Повешенный, похоже, у вас на работе весьма неприятный начальник…» — сидя во главе стола, Клейн с улыбкой покачал головой.
Одри еще долго смаковала в уме описание, предложенное господином Шутом, прежде чем ошеломленно произнесла:
— Звучит так, будто это и впрямь может сработать… Очень простой, но невероятно эффективный метод!
Она посмотрела на Клейна и с искренним восхищением воскликнула:
— Господин Шут, вы, должно быть, мудрый старец с богатейшим жизненным опытом и выдающимся интеллектом!
Уголок губ Клейна нервно дернулся. Окинув взглядом «Повешенного» и «Справедливость», он помолчал несколько секунд и произнес:
— На сегодня наше собрание окончено.
«Если мисс Справедливость сможет повлиять на своих родственников и дать ход этому делу, я заранее подготовлю Бансона, чтобы у него появился шанс стать государственным служащим. Если подумать, брат действительно отлично подходит для такой работы. Впрочем, Справедливость вряд ли станет действовать напрямую. Если она это сделает, нам с Повешенным достаточно будет узнать, кто именно из аристократов внес это предложение, чтобы вычислить ее истинную личность».
Конечно, она могла пойти в обход и использовать более скрытые методы.
— Слушаемся вашей воли, — Одри и Элджер одновременно поднялись со своих мест.
Клейн слегка откинулся назад и разорвал связь. Иллюзорные, размытые силуэты «Справедливости» и «Повешенного» мгновенно разбились вдребезги и рассеялись.
Над серым туманом, в грандиозном, похожем на обитель богов храме, остался лишь он один, безмолвно сидящий во главе длинного бронзового стола.
На этот раз Клейн не стал, как прежде, сразу же падать сквозь серый туман и покидать это место, ведь, став Потусторонним, он сохранил достаточно духовных сил. Он досрочно завершил собрание Клуба Таро потому, что узнал истинное отношение Ночных Ястребов к дневнику семьи Антигон. Ему нужно было сейчас же сделать вид, что он усердно ищет зацепки, а не валяться в постели, иначе Данн Смит и остальные могут заподозрить, чем он на самом деле занимался дома.
К тому же сегодняшний улов был весьма солидным.
Клейн сидел в кресле с высокой спинкой, положив руки на подлокотники и сцепив пальцы в замок. С тяжелым, задумчивым взглядом он осматривал бескрайний серый туман, чувствуя, как здесь царят пустота и тишина, словно сюда не ступала нога человека миллионы лет.
Когда он устанавливал связь и призывал проекции Справедливости и Повешенного, он остро уловил одну деталь.
Будучи Потусторонним, теперь у него хватало сил, чтобы коснуться еще одной «багровой звезды»!
«Значит ли это, что я могу призвать еще одного человека?» — почти с полной уверенностью пробормотал Клейн, вспоминая свои ощущения.
Однако он не стал бросаться в эксперименты. Он не знал, кем окажется новый участник и как он себя поведет. Далеко не каждый способен, подобно его первым гостям, благодаря уникальному характеру и потребностям так быстро влиться в процесс и согласиться хранить тайну. Если он случайно притянет кого-то вроде Данна Смита, то его свежеиспеченная «тайная организация» тут же окажется под прицелом Церкви!
Его карьера главного босса зловещей организации закончится, так и не начавшись.
Разумеется, Клейн понимал, что этот серый туман обладает уникальной природой, и был уверен, что Потусторонний уровня капитана не сможет его взломать. Проблема заключалась в другом: раз уж существуют потусторонние силы, нельзя сбрасывать со счетов и существование богов.
В настоящее время Клейн осторожно склонялся к тому, что все семь ортодоксальных божеств реально существуют. Хотя он предпочитал думать, что они — просто сущности, превосходящие Потусторонних высоких Последовательностей, и связаны какими-то строгими ограничениями (ведь как минимум с начала Пятой Эпохи, за исключением нескольких божественных откровений, они не проявляли себя в мире открыто).
«Хех, притаскивать людей силой — это плохая идея. Никому не понравится быть втянутым в мистические события против воли… Пожалуй, оставлю это на потом…» — Клейн вздохнул и поднялся на ноги.
Он высвободил свою Духовность, нащупывая связь с физическим телом, а затем сымитировал то самое тяжелое чувство стремительного падения.
Свет и тени перед глазами мгновенно закружились, серый туман и багровые звезды отдалились. Клейн словно прорвался сквозь бесконечные слои водяной пленки и, наконец, увидел реальный мир — полумрак своей комнаты.
На этот раз он был в полном сознании и внимательно прочувствовал весь процесс.
«Странно… серый туман и Духовный мир все же немного отличаются…» — Клейн пошевелил руками и ногами, ощущая подлинность плоти и крови.
Еще немного поразмыслив над своими ощущениями, он покачал головой, подошел к письменному столу и взялся за шнур портьер.
Вжик!
Шторы раздвинулись, и комнату залил яркий солнечный свет.
Глядя сквозь эркерное окно на улицу и снующих по ней прохожих, Клейн глубоко вдохнул и беззвучно произнес:
«Пора браться за работу».
«Как же мне отыгрывать роль Провидца?»
«Спешить с этим не стоит… Пока я умею только использовать Духовное зрение…»
Баклунд, район Императрицы.
Одри Холл смотрела на свое отражение в зеркале, видя пылающие от волнения щеки и глаза, сияющие так ярко, что на них было больно смотреть.
Но ей было не до любования собой. Лихорадочно восстановив в памяти все детали, она схватила инкрустированную рубином перьевую ручку и принялась строчить на изящном пергаменте рецепт зелья «Зритель»:
«80 миллилитров чистой воды, 5 капель экстракта осеннего крокуса, 13 граммов порошка пиона „коровий зуб“, 7 лепестков эльфийского цветка, пара глаз взрослой рыбы Манхар, 35 миллилитров крови черной рогатой рыбы».
Фух… Одри шумно выдохнула и несколько раз перечитала текст, наконец убедившись, что не допустила ни единой ошибки.
Ей снова захотелось закружиться в танце, но она приказала себе сохранять манеры истинной леди.
Немного подумав, девушка начала выписывать вокруг рецепта зелья названия различных химических веществ, маскируя страницу под запутанные и хаотичные научные заметки.
«Отлично. Если только не вчитываться намеренно, любой, кто просто пролистает блокнот, ни за что не заметит скрытых деталей… Какая же я молодец!» — похвалила себя Одри и переключила мысли на поиск ингредиентов.
«Для начала поищу в наших семейных сокровищницах. Чего не хватит — попробую выменять у других… А если и так не соберу всё необходимое, придется на следующем собрании просить помощи у господина Шута и господина Повешенного… Что же предложить им в качестве вознаграждения?»
Поразмыслив еще немного, Одри захлопнула блокнот, поставила его на небольшую книжную полку в спальне, после чего легкой походкой подошла к двери и распахнула ее.
Снаружи послушно сидела большая золотистая ретриверша.
Уголки губ Одри поползли вверх, обнажая лучезарную, как солнце, улыбку.
— Сьюзи, ты отлично справилась с заданием! — произнесла она. — В газетных детективах у сыщика всегда есть верный помощник. Думаю, истинного «Зрителя» тоже должна сопровождать большая собака!
В подвале, освещенном лишь трепещущим пламенем единственной свечи, Элджер Уилсон поднял руку и внимательно ее осмотрел.
Спустя долгое время он со вздохом произнес:
— Всё так же поразительно, я вообще не могу уловить ни единой детали…
Даже подготовившись заранее, он так и не смог разгадать, каким именно образом Шут осуществил этот призыв…
Опустив взгляд, он посмотрел на лежащий на длинном столе пергаментный свиток.
В самом его верху, на пожелтевшем фоне, темно-синими чернилами была выведена строка на гермесе:
«7, Мореплаватель».
Под палящим полуденным солнцем Клейн вышел из дома.
Ему предстояло пройти пешком от улицы Железного Креста до самого дома Уэлча, поэтому он сменил строгий костюм, цилиндр и кожаные ботинки на льняную рубашку, поношенную коричневую куртку, фетровую шляпу с круглыми полями в тон и старые туфли. Так можно было не переживать, что едкий запах пота испортит его новый дорогой наряд.
Неспешно шагая по улице Нарциссов в сторону улицы Железного Креста, он, проходя мимо угловой площади, рефлекторно бросил туда взгляд.
Шатер бесследно исчез. Цирк давно завершил свои выступления и покинул это место.
Клейн втайне фантазировал, что та дрессировщица, которая погадала ему, на самом деле была скрытым экспертом. Что, заметив его необычность, она специально решила направить его на нужный путь, и в дальнейшем их непременно ждали бы новые встречи и тайные подсказки. Увы, ничего подобного не произошло — она просто уехала вместе с цирком в следующий город.
«Ага, размечтался… Не бывает в жизни столько удачных совпадений!»[61] — Клейн с самоиронией покачал головой и свернул на улицу Железного Креста.
Эта улица, вопреки привычному пониманию, состояла не из одной дороги. Как и следовало из названия, ее образовывали две пересекающиеся магистрали.
Расходясь от центрального перекрестка, она делилась на Левую, Правую, Верхнюю и Нижнюю улицы. Квартира, в которой юноша раньше жил с Бансоном и Мелиссой, находилась как раз на Нижней.
Впрочем, сами жильцы их дома и окрестностей категорически отказывались считать свой район «Нижним». Они даже выдумали собственное название — «Средняя улица», чтобы хоть как-то дистанцироваться от настоящих трущоб, раскинувшихся всего в паре сотен метров дальше.
Там, в одной жалкой комнатушке, могли ютиться по пять, шесть, а то и по десять человек разом.
Шагая по обочине Левой улицы, Клейн погрузился в раздумья. В памяти всплывал дневник семьи Антигон, его загадочное исчезновение, то огромное значение, которое придавали ему Ночные Ястребы, и та кровавая бойня, которую он за собой повлек.
На сердце постепенно становилось тяжело, а лицо мрачнело.
И тут до его ушей донесся знакомый голос:
— Малыш Клейн!
«А?» — Клейн удивленно повернул голову и понял, что дошел до самой «Булочной Слин». Седовласая миссис Венди махала ему рукой, лучась мягкой улыбкой.
— Ты выглядишь каким-то… не очень веселым? — тепло спросила она.
Клейн потер лицо и ответил:
— Есть немного.
— Сколько бы ни было тревог, завтрашний день все равно наступит, — с улыбкой произнесла старушка. — Подойди-ка сюда, попробуй мой новый сладкий чай со льдом. Я пока не уверена, придется ли он по вкусу местным.
— Местным? Неужели вы сами не из здешних краев, миссис Слин? — с забавным недоумением спросил юноша.
«Слово „попробуй“ ведь означает „бесплатно“, верно?»
Венди Слин приподняла уголки губ:
— Ты угадал. На самом деле я южанка. Переехала в Тинген вслед за мужем больше сорока лет назад. Хе-хе, в те времена Бансон еще даже не родился, а твои мать с отцом даже не были знакомы. — Я так до конца и не привыкла к северной кухне. Вечно скучаю по домашней еде: по свиным колбаскам, картофельному хлебу, блинчикам, овощам, жаренным на сале, по жареному мясу в нашем фирменном соусе… — Да… и по сладкому чаю со льдом тоже скучаю.
Слушая ее, Клейн невольно расплылся в улыбке:
— Миссис Слин, от таких разговоров так и тянет набить желудок… Но, признаться, мне стало гораздо лучше. Спасибо.
— Вкусная еда всегда исцеляет печаль, — Венди протянула юноше стакан с коричневато-красной жидкостью. — Я заварила этот сладкий ледяной чай по памяти. Отведай, скажи, как на вкус.
Поблагодарив ее, Клейн сделал глоток. Напиток отдаленно напоминал земной бутилированный холодный чай с лимоном, но был не таким приторным и резким. Вкус заварки ощущался гораздо ярче, а освежающий эффект был просто бесподобным. Чай вмиг прогнал зной, напеченный палящим солнцем.
— Восхитительно! — искренне похвалил он.
— Ну вот и славно, я спокойна, — Венди улыбнулась так, что ее глаза превратились в щелочки, и с добрым прищуром смотрела, как юноша допивает свой напиток.
Перекинувшись со старушкой еще парой слов о переезде в новый дом, Клейн вернулся на самую знакомую ему улицу.
Во второй половине дня уличных торговцев здесь заметно поубавилось — они начнут стягиваться обратно только после половины шестого. Те же, кто остался, выглядели вялыми и сонными.
Едва свернув сюда, Клейн вдруг почувствовал, как его настроение беспричинно омрачается. На него навалилось невыразимое чувство тоски, подавленности и серости.
«В чем дело?» Остро ощутив эту перемену в себе, он резко остановился и огляделся по сторонам, но не заметил ничего необычного.
Немного подумав, юноша поднял руку и, сделав вид, будто потирает лоб в раздумьях, дважды легонько постучал по межбровью.
Мир перед глазами мгновенно преобразился. Уличные торговцы и редкие прохожие обросли аурами.
Клейн даже не успел оценить цвета их здоровья, как его внимание приковала густая, гнетущая тьма, символизирующая их эмоциональный фон.
Он не мог прочесть их конкретные мысли, но этот отпечаток безысходности, оцепенения и глубокой скорби словно выжег клеймо в его собственном разуме.
Окинув взглядом улицу, он обнаружил, что вся округа пропитана этими мрачными тонами, которые не в силах был разогнать даже яркий солнечный свет.
Это была тоска, въевшаяся сюда за долгие дни, месяцы и годы беспросветной нищеты.
Увидев это, Клейн мгновенно все понял.
Как и предупреждал старый Нил, с активированным Духовным зрением он легко мог испытывать дискомфорт в незнакомой обстановке и легко поддавался чужим эмоциям.
Аналогичный принцип действовал и в отношении «Духовного восприятия» — способности, которую он обрел вместе с зельем «Провидца» без какого-либо дополнительного обучения. Это было пассивное, неконтролируемое шестое чувство, позволяющее напрямую улавливать присутствие аномалий.
А любое восприятие неизбежно подразумевает некий двусторонний контакт. Именно поэтому в глазах Потусторонних, таких как «Медиумы», сила чужого Духовного восприятия сияла ярко, словно факел в ночи. И по этой же причине люди с высокой чувствительностью так легко и естественно подпадали под влияние чужеродной или слишком насыщенной атмосферы. Единственный способ справиться с этим — постоянные тренировки, чтобы научиться контролировать себя и адаптироваться.
«Должно быть, понадобилось очень много времени, чтобы этот мрачный оттенок стал настолько густым…» — тронутый до глубины души, со вздохом покачал головой Клейн.
Он снова дважды постучал по межбровью и усилием воли обуздал свою Духовность.
Топ, топ, топ. Юноша шаг за шагом приближался к своей старой квартире, прощупывая пространство на предмет иных аномалий или тонких связей. Он пытался отыскать дневник семьи Антигон, который когда-то мог спрятать его «предшественник».
Улица выглядела как обычно: грязные лужи, мусор. Лишь у самого входа в многоквартирный дом стало хоть немного чище.
Клейн толкнул полуприкрытую дверь и обошел первый этаж, прячущийся в полумраке, куда не доставали лучи солнца.
Затем он начал подниматься ступенька за ступенькой; деревянная лестница то и дело жалобно скрипела под его весом.
На втором этаже, как всегда, не хватало света. Клейн распустил свое Духовное восприятие, вглядываясь прямо во тьму.
Увы, он не только не нашел никаких зацепок, ведущих к дневнику, но даже не заметил ни единого бесплотного духа.
«А чего я ожидал? Если бы призраки встречались на каждом шагу, подавляющее большинство обычных людей давно бы догадалось о существовании сверхъестественного…» — мысленно усмехнулся он.
Теперь он понимал, что большинство «духов» существуют не в форме призрачных сущностей, а в виде остаточной Духовности. Эффективно взаимодействовать с ними могли лишь Потусторонние вроде «Медиумов».
Поднявшись на третий этаж и осмотрев его, Клейн покинул здание и, следуя по маршруту из своих воспоминаний, зашагал к дому Уэлча.
Он шел добрый час, но по пути так ничего и не обнаружил.
Остановившись перед виллой с садом, Клейн окинул взглядом дом сквозь запертые кованые ворота и пробормотал себе под нос: «Вряд ли есть смысл искать внутри дома Уэлча, верно? Капитан и мадам Дейли наверняка прочесали там всё вдоль и поперек…» «К тому же у меня нет ключей. Не лезть же через забор…» «Завтра попробую пройти сюда другим маршрутом…» «Столько прошагал сегодня, а рейтинговой таблицы шагомера тут нет, даже похвастаться некому…»[62]
С этими мыслями Клейн развернулся и направился к соседнему кварталу, намереваясь сесть на общественный конный трамвай до охранного предприятия «Черный Терн». Он хотел забрать свою сегодняшнюю норму в тридцать патронов и, не теряя времени, попрактиковаться в стрельбе.
У «Провидца» напрочь отсутствовали быстрые и эффективные средства атаки, так что этот недостаток приходилось компенсировать револьвером и тростью!
Район вокруг резиденции Уэлча был на редкость чистым. По обе стороны улицы выстроились опрятные магазины с начищенными до блеска витринами.
Свернув на перекрестке, Клейн принялся высматривать остановку, как вдруг его взгляд упал на вывески, висевшие на втором этаже здания напротив:
«Универмаг Гарольда». «Клуб отставных офицеров». «Клуб гадателей».…
«Клуб гадателей…» — мысленно повторил название Клейн, и тут же вспомнил о своей задаче «отыгрывать» Провидца.
«Хм, стоит зайти посмотреть… Вдруг появятся новые идеи…»
Ведомый этими мыслями, Клейн перешел улицу, поднялся на второй этаж, вошел в светлый холл и остановился перед симпатичной девушкой-администратором.
Девушка с высоко заколотыми русыми волосами окинула его взглядом и с приветливой улыбкой спросила:
— Сэр, вы хотите погадать или желаете вступить в наш клуб?
— А каковы условия вступления? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.
Девушка заученно затараторила:
— Необходимо заполнить подробную анкету и оплатить годовой членский взнос. В первый раз это обойдется в пять фунтов, а затем — по одному фунту ежегодно. Не волнуйтесь, в отличие от политических или коммерческих клубов, нам не требуются рекомендации от действующих членов. Члены клуба могут бесплатно пользоваться нашими переговорными, различными комнатами для гаданий и инвентарем. К вашим услугам бесплатный чай и кофе, свежая пресса и журналы по подписке. Кроме того, вы сможете приобретать у нас обеды, ужины, алкогольные напитки, а также учебные пособия и материалы для гаданий по себестоимости. К тому же как минимум раз в месяц мы приглашаем известного предсказателя для проведения лекций и ответов на вопросы. Но самое главное: здесь вы найдете компанию единомышленников с общими интересами и сможете обмениваться опытом.
«Звучит заманчиво… Вот только у меня нет таких денег…» — самоиронично усмехнувшись про себя, Клейн сменил тему: — А если я хочу просто погадать?
Выслушав вопрос Клейна, симпатичная девушка с элегантно заколотыми русыми волосами не выказала ни малейшего нетерпения. Сохраняя вежливую улыбку, она ответила:
— Члены нашего клуба могут свободно гадать посетителям и сами устанавливают цены. Мы берем лишь очень скромную комиссию. Если желаете погадать, можете взглянуть на этот каталог. Здесь представлены анкеты и расценки тех предсказателей, которые готовы оказывать такие услуги.
— Однако сегодня полдень понедельника, поэтому подавляющее большинство наших членов на работе или заняты другими делами. Сейчас в здании менее пяти человек…
Продолжая говорить, она предложила Клейну присесть на диван у окна в холле, затем устроилась напротив, раскрыла каталог и указала на тех, кто в данный момент находился в клубе:
— Хайнас Винсент — известный в Тингене предсказатель, наш постоянный наставник. Владеет всевозможными методами гадания, берет четыре сула за сеанс.
«Как дорого… Да на эти деньги мы с Бансоном и Мелиссой могли бы дважды устроить себе роскошный ужин…» — мысленно ужаснулся Клейн и ничего не ответил.
Заметив его реакцию, русая девушка перевернула страницу и продолжила перечислять одного за другим:
— … И последний, Глейсис. Он вступил в наш клуб только в этом году. Владеет гаданием на картах Таро, берет по два пенса за сеанс.
— Сэр, кого бы вы хотели выбрать?
Клейн без тени смущения ответил:
— Мистера Глейсиса.
Девушка-администратор замолчала на пару секунд, а затем предупредила:
— Сэр, я обязана вас предупредить: мистер Глейсис — всего лишь новичок.
— Понимаю. Я беру ответственность за свой выбор на себя, — с улыбкой кивнул юноша.
— В таком случае, прошу за мной, — девушка поднялась и провела Клейна через двери, примыкающие к холлу.
За ними скрывался не слишком длинный коридор, в конце которого находилась открытая переговорная комната. Она была залита солнечным светом; внутри стояли столы и стулья, лежали газеты, журналы, колоды карт и прочие мелочи, а в воздухе витал легкий кофейный аромат.
Не доходя до переговорной буквально двух дверей, девушка жестом попросила Клейна подождать, а сама ускорила шаг, вошла внутрь и мягко позвала:
— Мистер Глейсис, к вам клиент на гадание.
— Ко мне? — тут же раздался изумленный, полный недоверия мужской голос, сопровождаемый скрипом отодвигаемого стула.
— Да. Какую комнату для гаданий будете использовать? — без тени эмоций уточнила девушка.
— Комнату «Цитрин», я предпочитаю желтый хрусталь, — ответил мужчина, появляясь в дверях переговорной и с любопытством разглядывая ожидающего неподалеку Клейна.
Это был мужчина лет тридцати с довольно смуглой кожей, темно-зелеными глазами и мягкими русыми волосами. Одетый в белую рубашку и черный жилет, с моноклем на цепочке, он производил весьма приятное впечатление.
Девушка не стала больше ничего говорить и отперла дверь с табличкой «Цитрин», находившуюся по соседству с переговорной.
Шторы внутри были плотно задернуты, создавая глубокий полумрак. Казалось, лишь в такой атмосфере можно было получить откровения от богов и духов, добившись точного результата.
— Здравствуйте, меня зовут Глейсис. Признаться, я совершенно не ожидал, что вы выберете именно меня, — мужчина поприветствовал его истинно джентльменским поклоном, после чего быстрым шагом прошел в комнату и уселся за длинный стол. — Буду с вами откровенен: я лишь пробую гадать другим и не могу похвастаться богатым опытом. На данный момент предсказатель из меня никудышный, так что у вас еще есть шанс передумать.
Ответив на поклон, Клейн проследовал за ним и закрыл за собой дверь.
В тусклом свете, пробивающемся сквозь ткань штор, он с улыбкой произнес:
— Вы на редкость честный человек. Но я привык стоять на своем и не менять принятых решений.
— Присаживайтесь, — Глейсис указал на стул напротив и, задумавшись на несколько секунд, добавил: — Гадание — это всего лишь мое хобби. Знаете, в течение жизни боги то и дело посылают людям знаки, но обыватели не способны верно истолковать их волю. В этом и кроется смысл гадания, и именно поэтому я вступил в этот клуб. Но поскольку уверенности в своих силах мне пока недостает, давайте считать наш предстоящий сеанс простым обменом опытом. Бесплатным обменом. Как вам такое предложение? А клубный сбор в четверть пенса я оплачу сам.
Клейн не стал ни соглашаться, ни отказываться, а лишь с улыбкой заметил:
— Сразу видно, что у вас хорошая, солидная работа.
Сказав это, он слегка подался вперед, сжал правую руку в кулак и костяшками пальцев дважды легонько постучал себя по межбровью.
— Но это никак не повышает точность моих предсказаний, — с юмором парировал Глейсис, а затем с легким сомнением спросил: — У вас болит голова? Хотите погадать на здоровье?
— Совсем чуть-чуть. Но погадать я хочу на местонахождение одной вещицы, — ответил Клейн давно заготовленной фразой, медленно откидываясь на спинку стула.
Теперь в его глазах отчетливо вырисовывалась аура Глейсиса: оранжевое свечение в области легких было тусклым и истонченным, что заметно приглушало яркость остальных цветов.
«Это не похоже на простое переутомление…» — Клейн едва заметно кивнул.
— Поиск пропавшей вещи? — Глейсис задумался на пару секунд. — Тогда давайте для начала сделаем простой расклад на вероятность успеха.
Он пододвинул к Клейну аккуратную колоду карт Таро, лежавшую на черной столешнице:
— Успокойтесь. Воспроизведите в уме образ пропавшего предмета, мысленно повторяйте вопрос: «Смогу ли я его найти?» и одновременно с этим перетасуйте и сдвиньте колоду.
— Хорошо. — На самом деле Клейн понятия не имел, как выглядит этот старинный дневник, поэтому ему пришлось немного расширить вопрос: «Смогу ли я найти дневник семьи Антигон?»
Повторяя эту фразу про себя, он ловко перетасовал и сдвинул карты.
Глейсис снял верхнюю карту и, положив ее горизонтально, пододвинул к юноше:
— Поверните ее по часовой стрелке так, чтобы она легла вертикально, а затем откройте. Если карта окажется перевернутой, то есть рисунок будет смотреть на вас вверх ногами, значит, вещь безвозвратно утеряна. Если же она ляжет прямо, мы продолжим гадание и попытаемся определить ее точное местонахождение.
Следуя инструкциям, Клейн повернул карту по часовой стрелке.
Подцепив пальцами край рубашки, он открыл ее.
Рисунок оказался перевернутым.
— Мне очень жаль, — со вздохом произнес Глейсис.
Клейн ничего не ответил; все его внимание было приковано к лежащей перед ним карте.
На перевернутой картинке был изображен юноша в роскошных одеждах и великолепном головном уборе — «Шут»!
«Снова „Шут“? Вряд ли это простое совпадение… Как говорили „Повешенный“ и старый Нил, гадание — это процесс общения Духовности с Духовным миром и Высшим „Я“. Карты Таро — лишь удобный инструмент для толкования „символических откровений“. В теории, какой бы предмет ты ни использовал для предсказания, это никак не повлияет на истинный результат…» Клейн слегка нахмурился и, немного поразмыслив, спросил:
— А могу я узнать, попала ли эта вещь в чужие руки?
— Разумеется. Просто повторите процедуру точно так же, как и в первый раз, — с явным энтузиазмом кивнул предсказатель.
Клейн заново перетасовал и сдвинул колоду, мысленно фокусируясь на новом вопросе.
Снять карту, положить горизонтально, повернуть по часовой стрелке… Он проделал все это с предельно серьезным лицом.
Глубоко вдохнув, юноша протянул руку и открыл карту.
«Только бы не снова „Шут“…»
Вознося мысленные молитвы, он вдруг с облегчением выдохнул: на него смотрела «Звезда» в перевернутом положении!
— Похоже, вашу пропажу еще никто не подобрал, — с улыбкой истолковал Глейсис.
Клейн кивнул, задумчиво постучал костяшками правой руки по межбровью, а затем достал из кармана брюк две медные монетки и пододвинул их Глейсису.
— Я же сказал, что сеанс бесплатный, — нахмурился мужчина.
— Это дань уважения искусству гадания, — ответил Клейн, с улыбкой поднимаясь со стула.
— Что ж, благодарю за вашу щедрость. — Глейсис тоже встал и протянул руку.
Обменявшись рукопожатием, Клейн отступил на пару шагов, развернулся и, подойдя к двери, повернул ручку.
Уже собираясь переступить порог, он вдруг обернулся и произнес:
— Мистер Глейсис, настоятельно рекомендую вам как можно скорее показаться врачу. Обратите особое внимание на легкие.
— С чего вдруг? — опешил Глейсис.
«Он что, недоволен результатом гадания и теперь проклинает меня?»
Клейн на секунду задумался и пояснил:
— Симптомы налицо. У вас… хм… у вас межбровье потемнело.
— Межбровье потемнело… — Мужчина впервые слышал подобный диагноз.
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Клейн с улыбкой покинул комнату, прикрыв за собой дверь.
«Кто он такой? Врач без лицензии или деревенский знахарь?» — с усмешкой покачав головой, Глейсис по привычке взял в руки серебряное зеркальце для гаданий.
Присмотревшись, он обнаружил, что его переносица и впрямь выглядит темной.
Вот только дело было в освещении: в скудном свете, пробивающемся сквозь задернутые шторы, потемнело не только межбровье — вся его половина лица скрывалась в глубокой тени!
— Не самая удачная шутка, — тихо пробормотал он.
И все же, засомневавшись, он сделал себе расклад на здоровье и, лишь убедившись, что все в порядке, окончательно успокоился.
Покидая Клуб гадателей, Клейн добавил в свои планы на будущее еще один пункт.
Ему нужно как можно быстрее скопить денег, оплатить годовой взнос и стать полноправным членом клуба, чтобы начать отыгрывать роль «Провидца».
Почему бы просто не гадать самому по себе? У него пока не было ни связей, ни клиентской базы. Не стоять же на улице, как базарный зазывала — в конце концов, он теперь приличный человек, и у него есть лицо, которое нужно беречь.[63]
Спустя пару минут он дождался общественного конного трамвая и, заплатив два пенса, доехал до не столь отдаленной Зотланд-стрит.
Толкнув дверь охранного предприятия «Черный Терн», он не обнаружил на месте привычной шатенки. Вместо нее за стойкой регистрации восседал тот самый черноволосый зеленоглазый парень с аурой поэта — Леонард Митчелл.
— Добрый день. А где Розанна? — поинтересовался Клейн, приподняв шляпу в знак приветствия.
— У нее сегодня дежурство в арсенале, — с улыбкой ответил Леонард, указывая на стеклянную перегородку.
Не дав юноше задать следующий вопрос, он, словно размышляя о чем-то важном, вдруг произнес:
— Знаешь, Клейн, есть одна деталь, которая не дает мне покоя.
— Какая именно? — непонимающе уставился на него Клейн.
Леонард поднялся на ноги и с мягкой усмешкой спросил:
— Почему Уэлч и Ная покончили с собой прямо на месте, а ты сначала вернулся домой?
— Должно быть, та неведомая сущность хотела, чтобы я унес и спрятал дневник семьи Антигон, — озвучил Клейн общепринятую версию.
Леонард сделал пару шагов по комнате, а затем резко обернулся, глядя Клейну прямо в глаза:
— Если вас заставили покончить с собой, чтобы избавиться от свидетелей и замести следы, то почему тебя не заставили уничтожить дневник прямо там, на месте?
— На самом деле я понятия не имею, был ли уничтожен тот дневник или спрятан… Но можно пойти от обратного: если его хотели уничтожить, это вполне можно было сделать прямо на месте. Не было никакой нужды заставлять меня уносить его… — услышав вопрос Леонарда, Клейн мгновенно включил режим «диванного детектива» и задумчиво произнес.
— Возможно, та неведомая сущность, с которой столкнулись я, Уэлч и Ная, не только наслаждается «жертвоприношением» жизней, но и жаждет продолжения. Поэтому, понимая, что «самоубийства» неминуемо раскроют, она заставила меня забрать дневник и спрятать его, подготавливая почву для своего второго «пиршества». Вот только в процессе что-то пошло не так, и моя попытка самоубийства провалилась.
Это была вполне логичная догадка, основанная на прочитанных в прошлой жизни материалах, книгах, фильмах и сериалах о зловещих культах и жертвоприношениях.
Что же именно «пошло не так», Клейн знал как никто другой: в уравнении появилась непредвиденная переменная в виде него самого — попаданца.
— Неплохое объяснение. Но мне кажется, есть и другая вероятность, — Леонард Митчелл озвучил свою версию. — Жертвоприношение Уэлча и Наи сделало возможным сошествие этой неведомой сущности. Этот дневник стал носителем, инкубатором зла. Тебя заставили унести и спрятать его из страха, что мы найдем и уничтожим его еще до того, как оно «родится» и обретет силу.
С этими словами он вперился взглядом в глаза Клейна и с легкой улыбкой добавил:
— Конечно, дневник мог быть и уничтожен, чтобы скрыть его содержимое, чтобы утаить истинный предмет, несущий в себе зародыш зла. И в таком случае твоя неудавшаяся попытка самоубийства получает весьма логичное объяснение.
«Что это значит? Он подозревает меня? Подозревает, что тело прежнего владельца стало носителем или вынашивало в себе зло? Ну нет, оно вынашивало попаданца… Хотя слово „вынашивало“ тут весьма кстати…» — опешив на мгновение, Клейн мысленно съязвил, а вслух, тщательно подбирая слова, ответил:
— Я не стану оправдываться, ведь та часть моих воспоминаний действительно стерта. Но и капитан, и мадам Дейли подтвердили, что со мной все в порядке. Так что твоя шутка совсем не смешная.
— Я лишь рассматриваю одну из вероятностей. Нельзя исключать и того, что при сошествии эта неведомая сущность получила отпор, из-за чего твое самоубийство и сорвалось. Мы должны верить, что Богиня всегда хранит нас, — Леонард усмехнулся и сменил тему: — Нашел что-нибудь сегодня днем?
После этого разговора и всех предыдущих странностей Клейн проникся к Леонарду глубоким подозрением, но внешне остался абсолютно невозмутим:
— Ничего. Завтра днем придется сменить маршрут.
Он указал в сторону стеклянной перегородки:
— Мне нужно зайти в арсенал за патронами.
Стрелковый клуб работал до девяти вечера, ведь большинство его членов могли прийти попрактиковаться только после работы.
— Да пребудет с тобой Богиня, — Леонард с улыбкой начертал на груди круг, символизирующий багровую луну.
Провожая взглядом спину скрывшегося за перегородкой Клейна и слушая удаляющийся стук его шагов по лестнице, Леонард стер с лица улыбку. В его изумрудных глазах читалось лишь глубокое недоумение.
Он что-то пробормотал себе под нос, и в его голосе проскользнули нотки недовольства.
Спустившись по лестнице, Клейн прошел по тихому, освещенному газовыми лампами коридору и свернул к Хранилищу оружия, материалов и документов.
Тяжелая железная дверь была распахнута. Очаровательная шатенка Розанна стояла у длинного стола и о чем-то болтала с мужчиной средних лет в полуцилиндре и с густыми черными усами.
— Добрый день… то есть вечер! Здесь вечно как посреди ночи! Клейн, старый Нил сказал, что ты стал Потусторонним? Как бишь его… «Провидцем»? — повернув голову, выпалила девушка со скоростью пулемета.
Она совершенно не скрывала своего любопытства и участия.
Клейн с улыбкой кивнул:
— Добрый вечер, мисс Розанна. Да, здесь царит вечная ночь, но она дарит чувство покоя. Твое описание не совсем точное. Правильнее будет сказать: зелье Последовательности, которое я выпил, называется «Провидец».
— Ты все-таки решил стать Потусторонним… — со вздохом произнесла Розанна и на мгновение умолкла.
Клейн перевел взгляд на усатого мужчину и из вежливости поинтересовался:
— А это?..
«Кто-то из оперативников Ночных Ястребов или один из двух гражданских сотрудников, с которыми я еще не пересекался?»
Розанна поджала губы и пояснила:
— Это Брет, наш коллега. Он просит поменяться со мной дежурствами, чтобы освободить вечер послезавтра. Они с супругой собираются в Большой театр Северного района на постановку «Гордец» в честь пятнадцатой годовщины их свадьбы. Поистине романтичный джентльмен!
Брет с улыбкой протянул руку:
— В присутствии мисс Розанны мне даже не нужно ничего объяснять. Здравствуй, Клейн. Не ожидал, что ты так быстро станешь Потусторонним. А у меня… хех, боюсь, на это никогда не хватит духу.
— Наверное, это от того, что невежды не ведают страха, — самоиронично ответил Клейн, отвечая на рукопожатие.
— Это не так уж и плохо, — покачав головой, рассмеялся Брет. — Один Потусторонний перед смертью сказал мне: никогда не лезь в странные и опасные дела. Чем меньше знаешь, тем дольше проживешь.
В этот момент вмешалась Розанна:
— Не бери в голову, Клейн! Я слышала от старого Нила, что твой «Провидец» — это вспомогательный путь, и он относительно безопасен, если, конечно, ты не станешь пытаться выйти на связь с неизведанными сущностями. И вообще, что это на тебе надето? Ни капли джентльменского лоска! Зачем ты сюда пришел?
— Забрать свою сегодняшнюю норму в тридцать патронов, — Клейн проигнорировал ее тираду об одежде.
Он был уверен, что девушка об этом тут же забудет.
— Хорошо, — Розанна указала на стол. — Брет, оставляю это на тебя, ты знаешь, где ключи и патроны. Ох, старый Нил такой жадина! Даже не оставил мне своего свежемолотого кофе, а ведь обещал, что сегодня я смогу пить его вдоволь…
Пока она без умолку трещала, Клейн получил свои патроны. Вместе с Розанной они покинули подземелье и расстались на Зотланд-стрит: девушка села в конный трамвай до дома, а юноша направился в Стрелковый клуб.
Бах! Бах! Бах!
Взять револьвер, поднять руку, прицелиться, выстрелить, откинуть барабан, вытряхнуть гильзы, зарядить новые патроны… Клейн раз за разом повторял этот процесс, вбивая в мышечную память каждое движение и привыкая к отдаче.
Разумеется, он делал перерывы, чтобы проанализировать ошибки и скорректировать стойку.
Закончив со стрельбой, Клейн воспользовался свободным пространством клуба, чтобы сделать несколько подходов упражнений, похожих на отжимания, стремясь привести тело в форму и повысить выносливость.
Когда он завершил тренировку и вернулся домой на конном трамвае, было уже около семи вечера, а на улице давно стемнело.
Как раз когда Клейн собирался отправиться на рынок или к уличным торговцам за продуктами для ужина, входная дверь распахнулась, и на пороге появилась Мелисса с сумкой, набитой книгами и тетрадями. А в другой руке она держала целую авоську овощей и мяса.
— … Я подумала, что вы с Бансоном сегодня задержитесь, поэтому перед уходом взяла один сул из вашей заначки, — заметив непонимающий взгляд брата, Мелисса по своей привычке принялась серьезно объяснять.
— Раз уж у тебя были деньги, почему ты не поехала в школу на конном трамвае? — вспомнив утренний инцидент, спросил Клейн.
Мелисса слегка нахмурилась:
— А зачем мне ехать на трамвае? Проезд до школы стоит четыре пенса, туда и обратно — восемь. Если добавить ваши с Бансоном поездки, то в день на транспорт будет уходить двадцать четыре пенса, а это целых два сула! В неделю, если не считать воскресенье, набегает двенадцать сулов. Это почти равно нашей арендной плате!
«Воу-воу, притормози, не нужно так рьяно хвастаться своими познаниями в математике…» — Клейн с усмешкой поднял руки, сдаваясь.
Мелисса на секунду замолчала, а затем добавила:
— И вообще, ходить пешком полезно. Учителя говорят, что всем нужно регулярно заниматься физическими упражнениями. К тому же по дороге я могу найти какие-нибудь сломанные детали.
Клейн тихо рассмеялся и парировал:
— Что ж, давай посчитаем еще раз. Транспорт — двенадцать сулов, аренда — двенадцать сулов и три пенса. В сумме выходит всего один фунт, четыре сула и три пенса. Жалованья Бансона с лихвой хватит, чтобы покрыть эти расходы, и еще останется. Кстати, он уже получил деньги за прошлую неделю… А я зарабатываю один фунт и десять сулов в неделю. Даже если мы будем есть мясо каждый день, даже если учесть расходы на газ, уголь, дрова и специи, при условии скромных обедов, у нас все равно будут оставаться лишние деньги. Мы даже можем позволить себе подписку на утреннюю газету — это всего пенс в день.
— А через два месяца, когда я погашу выданный мне аванс, мы сможем начать откладывать деньги, чтобы купить новую одежду тебе и Бансону.
— Но… но ведь нужно откладывать на случай непредвиденных обстоятельств! — не сдавалась Мелисса, упрямо стоя на своем.
Клейн посмотрел на нее с улыбкой:
— Тогда мы можем есть чуть меньше мяса. Разве ты не понимаешь, что тратить пятьдесят… нет, целых сто минут в день на дорогу — это чудовищная потеря времени? Ты могла бы потратить его на чтение, на размышления над сложными задачами, на повышение своих оценок.
— И тогда, Мелисса, ты сможешь выпуститься с отличием и найти высокооплачиваемую работу. И когда это случится, о каких непредвиденных обстоятельствах нам вообще придется волноваться?
— …
Призвав на помощь весь свой богатый опыт интернет-дискуссий на форумах, Клейн наконец-то сломил сопротивление сестры и убедил ее ездить в школу на трамвае.
«Фух, еле заболтал. Хотя нет, какое „заболтал“? Это называется „убедил неопровержимыми аргументами“…» — мысленно поправил себя юноша. Забирая у Мелиссы пакеты с продуктами, он со вздохом добавил:
— Завтра не забудь купить говядины. Или баранины, или курицы… Чтобы справляться с тяжелой учебой, нужен здоровый организм и острый ум, а для этого нужно хорошо и сытно питаться.
«От одних только разговоров слюнки текут…»
Мелисса поджала губы, помолчала несколько секунд и ответила:
— Хорошо.
Раннее утро следующего дня.
Проследив за тем, чтобы Мелисса действительно села в конный трамвай, Клейн и Бансон разошлись на перекрестке, отправившись каждый на свою работу.
Едва переступив порог охранного предприятия, Клейн увидел старого Нила и Розанну, болтающих у стойки регистрации. Старик по-прежнему был облачен в классическую черную мантию, совершенно не обращая внимания на косые взгляды окружающих, а девушка сегодня нарядилась в легкое бледно-желтое платье.
— Доброе утро, мистер Нил, мисс Розанна, — поприветствовал их Клейн, приподняв шляпу.
Старый Нил хитро прищурился:
— Доброе утро. Прошлой ночью не слышал никаких голосов, которых слышать не должен?
— Нет, спал как убитый, — Клейну и самому это казалось довольно странным.
Ему оставалось лишь списывать это на свое пока еще слабое Духовное восприятие…
— Ха-ха, не бери в голову. На самом деле их не так-то легко услышать, — старый Нил указал в сторону перегородки. — Идем в арсенал, сегодня утром мы продолжим наши занятия по мистицизму.
Клейн кивнул и вслед за стариком спустился по лестнице в подземелье. Дойдя до Хранилища оружия, они сменили Брета, дежурившего там всю ночь.
— Что будем изучать сегодня? — с любопытством поинтересовался юноша.
Старый Нил протяжно хмыкнул и ответил:
— Базовые, но сложные вещи. Однако перед этим я научу тебя одному занимательному трюку.
Он указал на обмотанную вокруг своего запястья серебряную цепочку, на конце которой болтался кристально чистый белый кварц.
— Занимательный трюк? — с крайним любопытством переспросил Клейн.
Старый Нил хитро усмехнулся:
— Я пока сделаю обход Хранилища оружия, материалов и документов. А ты возьми две кружки со стола и завари кофе. В одну из них положи что-нибудь неприятное или дурное. Что именно — решай сам, дай волю воображению. Единственное условие: не вздумай переводить зря слишком много кофе! Я сам молол эти отборные высокогорные зерна!
— Хорошо, — с готовностью согласился Клейн, хотя и не до конца понимал, что задумал наставник.
Проводив взглядом старика, который достал медный ключ, отпер железную дверь арсенала и скрылся внутри под гулко разносящееся эхо шагов, юноша неторопливо расставил кружки и убедился, что в чайнике есть кипяток.
Сняв крышку с инкрустированной серебром жестяной банки, Клейн блестящей металлической ложечкой насыпал в каждую кружку по порции ароматного кофе, залил кипятком и привычными движениями размешал.
Как попаданец из эпохи товарного изобилия, он был прекрасно знаком с этим напитком, правда, лишь с его растворимой версией.
Закончив приготовления, Клейн на мгновение задумался, сел на стул, закинул ногу на ногу и пальцами соскреб немного грязи с подошвы своего ботинка, бросив ее в левую кружку.
Затем он еще раз тщательно всё перемешал, добившись того, чтобы обе порции стали абсолютно неразличимы ни по цвету, ни по запаху.
Спустя несколько минут старый Нил, позвякивая связкой ключей, вышел из арсенала и с лязгом захлопнул за собой железную дверь.
— Готово? — спросил старик, переводя свои мутноватые темно-красные глаза на сидящего по ту сторону стола Клейна.
— Готово, — кивком подтвердил юноша.
Старый Нил усмехнулся и уселся за стол, на ходу разматывая серебряную цепочку, обвитую вокруг запястья.
Его лицо быстро стало серьезным. Вытянув левую руку, он зажал цепочку так, чтобы она отвесно повисла над правой кружкой. Кристально чистый белый кварц замер всего в миллиметре от поверхности напитка.
В наступившей умиротворяющей тишине белый кварц вдруг необъяснимым образом качнулся и вместе с серебряной цепочкой начал выписывать круги против часовой стрелки.
— В этой кружке дурное содержимое, — уверенным тоном заявил старый Нил.
Не дожидаясь подтверждения от Клейна, он убрал цепочку, взял вторую кружку и сделал глоток:
— Предпочитаешь черный кофе без сахара? Я вот привык добавлять ложечку сахара и ложечку молока.
Клейн проигнорировал вопрос и с неподдельным интересом спросил:
— Ваш результат оказался абсолютно точным. Все дело в этом белом кварце? Это ведь белый кварц?
— Это метод лозоходства, или, как его еще называют, гадание на маятнике, — начал подробно объяснять старый Нил, отставляя кружку. — Он опирается на связь твоего Астрального тела с Духовным миром и звездным небом. Используя природные материалы, способные резонировать с Духовностью — например, хрусталь, драгоценные камни или особые металлы, — мы можем определять благоприятность или неблагоприятность того или иного явления. Вернемся к нашему кофе: вращение против часовой стрелки означает зло или неудачу, по часовой — добро или успех. Если маятник неподвижен, значит, предмет нейтрален. Таким же образом можно гадать на события, записав их на бумаге. Но учти: формулировать нужно именно событие, а не вопрос.
— То есть никаких вопросительных предложений? — задумчиво уточнил Клейн.
— Именно. Нельзя писать «Согласится ли такая-то стать моей невестой?». Нужно утверждать: «Такая-то согласна стать моей невестой». Запиши это на листке, положи его ровно на стол, а затем возьми цепочку в нерабочую руку. Запомни: обязательно в нерабочую! — усмехнулся старый Нил. — Вытяни руку, отрегулируй длину цепочки так, чтобы кристалл висел точно над бумагой, почти касаясь написанных слов. Закрой глаза и мысленно повтори эту фразу семь раз. Закончив, открой глаза и посмотри на маятник. Если он не движется, снова закрой глаза и повторяй процесс до тех пор, пока не начнется вращение.
Клейн едва заметно кивнул:
— Против часовой — «нет», по часовой — «да»?
— Или же «провал» и «успех», — поправил его старый Нил, после чего просветил юношу о других тонкостях и способах применения духовного маятника.
Клейн несколько раз прокрутил услышанное в голове и пришел к выводу, что это невероятно практичный навык. Например, оказавшись в незнакомой обстановке, с его помощью можно быстро проверить еду на наличие яда, не тратя очки на прокачку навыка «Выживание в дикой природе».
Конечно, этот вид гадания был слишком примитивным. Он давал лишь пару вариантов ответа и не годился для глубокого анализа. Например, некоторые вещи ядовиты сами по себе, но после правильной обработки становятся крайне полезными. Или какие-то ингредиенты вредны, но не смертельны, и если ты умираешь от голода, то съесть их — не такая уж большая проблема. Ничего из этого маятник показать не мог.
— Придется как можно скорее скопить денег на кристалл или чистое серебро, чтобы сделать себе маятник… — со вздохом произнес юноша.
Старый Нил удивленно посмотрел на него:
— Ты можешь просто подать заявку. Это стандартная экипировка Потусторонних, особенно таких, как мы, чьи способности лежат в сфере поддержки. В арсенале как раз лежат два маятника: один из желтого кварца, другой из чистого серебра.
— Но ведь я еще не полноправный оперативник нашего отряда… — сердце Клейна радостно екнуло, но он всё же замялся.
Старик усмехнулся:
— Для Потустороннего, неважно, в штате он или нет, отсутствие прибавки к жалованью должно компенсироваться определенными льготами в других сферах.
«Слово „льготы“ здесь подходит как нельзя лучше. Пойду-ка я прямо сейчас напишу прошение капитану!» — мысленно сжал кулак Клейн, приняв твердое решение.
В конце концов, как узнать, согласится ли Данн, если не попробовать?
— Отлично, — с улыбкой подытожил старый Нил. — А теперь приступим к нашему основному занятию по мистицизму. Одной из его основ является понятие «символизма». Знаешь ли ты, что такое «символ»?
Клейн, вспомнив ранее услышанные обрывки фраз и собственный опыт блужданий в Духовном мире и над серым туманом, тщательно подбирая слова, ответил:
— Будь то Духовный мир, иллюзорное звездное небо или иные неведомые сферы — все они находятся за пределами нашего чувственного восприятия. Информацию оттуда невозможно точно описать с помощью слуха, обоняния или зрения. Мы получаем лишь неописуемые интуитивные откровения и опыт, которые проецируются в материальный мир в виде абстрактных знаков и графических символов. Каждый из таких символов несет в себе определенный смысл и обозначает конкретное явление.
— Идеально сказано. Сразу видно «Провидца», — серьезно кивнул старый Нил. — Лишь овладев искусством толкования символов, можно считать, что ты переступил порог мистицизма. К примеру, рисунки на картах Таро, каждый мельчайший элемент на них — это тоже символ. Искусственно созданный символ, призванный помочь нам осознать и расшифровать первородное «откровение».
С этими словами он вытащил лист бумаги, взял лежащую рядом перьевую ручку и нарисовал короткую дугу.
Затем он быстрыми штрихами добавил под ней несколько вертикальных линий и, подняв взгляд на юношу, спросил:
— Знаешь, что это за символ?
Клейн вглядывался в рисунок довольно долго, прежде чем неуверенно предположить:
— Ресницы?
— … — старый Нил тяжело выдохнул. — Это символ созвездия Урожая. А вот этот — созвездия Грома. Этот — созвездия Инея…
Он на ходу набросал еще несколько знаков.
Клейн, стараясь запомнить их все, не выдержал и выпалил:
— Названия этих созвездий… они такие… такие поразительно незамысловатые! Да, именно незамысловатые!
«Отдают какой-то первобытной деревенщиной…»
Старый Нил расплылся в улыбке:
— В свое время император Россель придерживался того же мнения. Он до последнего порывался переименовать их во всякие там созвездия Девы, Рака, Скорпиона… Увы, даже ему оказалось не под силу одолеть традицию. Как-никак, эти древние названия и даты, которые они символизируют, испоспокон веков служат людям ориентиром для посева и сбора урожая.
— Нельзя не признать, что император Россель был весьма креативным человеком, — Клейн даже не нашел слов для сарказма.
«М-да, при жизни император Россель явно был человеком приличным…»[64]
Старый Нил, не поняв юмора ученика, продолжил объяснять основы символизма: знаки различных созвездий, Солнца, багровой луны, коричневой, красной и синей звезд.
Свой рассказ он перемежал наставлениями о том, как правильно чертить астрологические карты, как изготавливать хрустальные шары, какие материалы и заклинания для этого требуются. От обилия информации у Клейна голова шла кругом.
Если бы он не заметил, что зелье «Провидца» слегка улучшило его память, он бы давно попросил наставника прерваться, чтобы успеть переварить услышанное.
— На сегодня наш урок мистицизма окончен. Обдумай все хорошенько, и если возникнут вопросы — обращайся, — старый Нил достал золотые карманные часы, со щелчком откинул крышку и сверился со временем. — И не забывай штудировать те исторические архивы, что я для тебя подготовил. Признаться честно, от одного взгляда на них меня бросает в дрожь.
— Будет сделано, — Клейн забрал исписанные символами черновики старика и быстро пробежался глазами по материалу, чтобы закрепить свежие знания и ничего не забыть.
Сделав глоток из своей кружки со свежезаваренным кофе, старый Нил добавил:
— Одной лишь зубрежки мало. Ты должен регулярно применять эти знания на практике, чтобы они въелись в твои инстинкты. Кроме того, не забывай о ежедневной медитации. Только через упорные тренировки и постоянное использование ты сможешь по-настоящему обуздать силу зелья, раскопать таящиеся в нем мистические секреты и свести на нет все негативные последствия.
Услышав это, Клейн тут же вспомнил об отыгрыше и Клубе гадателей, поэтому осторожно закинул удочку:
— Сила моего зелья неразрывно связана с предсказаниями. Тренироваться в одиночку тут бессмысленно — нужно постоянно контактировать с самыми разными людьми, делать им расклады. Только так я смогу быстро овладеть своими способностями. Как только у меня появятся свободные деньги, я планирую вступить в «Клуб гадателей» — тот, что на Хаулс-стрит в Северном районе. Хочу попробовать себя в роли настоящего предсказателя.
В будущем он все равно не смог бы утаить это от Ночных Ястребов, поэтому лучше было подготовить почву заранее.
— Твои мысли поразительно созвучны идеям Дейли. Она тоже вечно твердила, что хочет стать настоящим «Медиумом», — с улыбкой покачал головой старый Нил. — Но зачем ждать, пока появятся свободные деньги? Напиши заявление Данну, пусть выделит тебе средства из бюджета!
— В таких местах, как этот ваш Клуб гадателей, вполне могут затесаться культисты или члены зловещих организаций. Будучи гражданским сотрудником Ночных Ястребов и полноправным Потусторонним, ты просто обязан внедриться туда для удобства ведения слежки! Это же чистой воды производственная необходимость! Раньше мы устраивали там регулярные рейды, но из-за нехватки людей не могли вести постоянное наблюдение. Теперь же мы с чистой совестью можем поручить это тебе.
«А что, так можно было?» Глядя на абсолютно серьезное лицо старого Нила, Клейн опешил.
Да это же идеальный способ легально стрясти с начальства деньги на свои личные нужды!
«Я в таких делах вообще ничего не смыслю…»
«Сразу видно, что я всего лишь диванный эксперт…»
— Или, может, ты предпочитаешь оплачивать это из собственного кармана? — с хитрой улыбкой добавил Нил, заметив его реакцию.
Клейн тут же замотал головой и решительно заявил:
— Я прямо сейчас пойду писать рапорт капитану!
Старик удовлетворенно кивнул и, покосившись на еще не вылитую кружку с дурным содержимым, спросил:
— Так что именно ты туда положил?
Клейн неловко улыбнулся:
— Всего лишь… немного уличной грязи с подошвы ботинка. По цвету она почти один в один как ваш кофе, ну, почти…
Старый Нил на мгновение застыл, а затем, прижав руку ко рту, приглушенно рявкнул:
— Так немедленно вылей эту гадость!
Вылив кофе, Клейн вернулся в Хранилище оружия, забрал толстую стопку исторических материалов, подготовленных старым Нилом, и черновики с лекциями. Ориентируясь по настенным газовым лампам, он свернул к лестнице, ведущей в охранное предприятие «Черный Терн».
Топ, топ, топ… Звук шагов гулко разносился по изолированному и пустынному подземелью.
Поднявшись по винтовой лестнице и толкнув дверь, Клейн немного осмотрелся и направился прямиком ко второму кабинету на противоположной стороне.
За пару дней он успел примерно изучить планировку «Черного Терна»:
Прямо от входа располагалась просторная приемная с диванами, креслами и столиками. За стеклянной перегородкой начиналась внутренняя территория. Слева по коридору, от ближней к дальней, находились три комнаты: бухгалтерия миссис Орианны, комната отдыха с несколькими диванами-кроватями и проход к лестнице, ведущей в подземелье.
Три кабинета справа, если идти от начала коридора, распределялись так: кабинет капитана Данна Смита, кабинет гражданских сотрудников с печатной машинкой и комната досуга для полноправных оперативников отряда Ночных Ястребов.
Ранее Клейн уже видел, как Леонард Митчелл и еще двое оперативников резались там в карты. Юноша подозревал, что это «Борьба с землевладельцем».[65] Разумеется, император Россель переименовал ее в «Борьбу со злом», но сами правила ничуть не отличались от тех, что были знакомы Клейну.
Брету после ночного дежурства полагался выходной для отсыпного. Розанна дежурила за стойкой регистрации в приемной. Сизер Фрэнсис, отвечавший за закупки, выдачу припасов и по совместительству подрабатывавший кучером, как обычно, был в разъездах. Поэтому, когда Клейн распахнул дверь кабинета гражданских сотрудников, все три стола пустовали, а на одном из них тихо покоилась механическая печатная машинка.
«Печатная машинка модели 1346 от компании „Аксон“…» — пробормотал себе под нос Клейн. Он уже видел нечто подобное в кабинете наставника и в доме Уэлча. Ему казалось, что эта сложная, местами открытая взору система рычагов и шестеренок дышит подлинной механической эстетикой.
Подойдя к столу с машинкой, он сел, немного собрался с мыслями и принялся имитировать набор текста, печатая в воздухе.
Поначалу он инстинктивно пытался использовать пиньинь[66], но, немного попрактиковавшись, наконец-то «переварил» соответствующие осколки воспоминаний прежнего владельца и перестал ошибаться.
Клац, клац, клац!
Ритмичный стук клавиш напоминал суровую, металлическую, индустриальную симфонию. Под этот аккомпанемент Клейн быстро напечатал прошение о выделении средств.
Однако он не спешил сразу нести его Данну Смиту. Успокоившись, он принялся за внимательное чтение исторических материалов, предоставленных старым Нилом — это было одновременно и повторение пройденного, и изучение нового.
Ближе к полудню он размял затекшую шею, убрал бумаги и, пробежавшись по черновикам «урока мистицизма», мысленно закрепил пройденный с утра материал.
Только после этого он взял прошение, подошел к соседнему кабинету и легонько постучал.
Данн как раз ждал, когда ему принесут обед. Взглянув на протянутый Клейном документ, он слегка приподнял уголки губ:
— Старый Нил надоумил?
— Угу, — Клейн без тени сомнения сдал старика с потрохами.
Данн взял свою темно-красную перьевую ручку, размашисто расписался и сказал:
— Мы как раз собираемся подавать в Церковь и окружное управление полиции заявку на бюджет для июля, августа и сентября. Я включу твое прошение в общий список. Как только его одобрят, обратишься к миссис Орианне за деньгами. А маятник можешь забрать в арсенале уже сегодня во второй половине дня.
— Понял, — четко и лаконично ответил Клейн.
В его голосе и взгляде читалась нескрываемая радость.
Уже собираясь уходить, он как бы невзначай поинтересовался:
— Капитан, а разве бюджет на июль, август и сентябрь не должны были запрашивать еще в июне?
В самом деле, кто же подает заявку на июльские средства, когда июль уже наступил?
Данн замолчал на пару секунд, поднял чашку с кофе, сделал глоток и произнес:
— В июне на нас свалилось три дела подряд. Мы так закрутились, что… в общем, кое-что вылетело из головы.
«И как я мог забыть про дырявую память нашего капитана…» — осознав, что задал бестактный вопрос, Клейн сухо рассмеялся и поспешил ретироваться.
Так началась его простая и размеренная жизнь. Полчаса медитации рано утром, два часа занятий по мистицизму, полтора часа на изучение исторических архивов. После обеда — короткий сон в комнате отдыха для восстановления сил.
Затем — получение патронов, поход в стрелковый клуб на тренировку. Закончив стрельбу, он пешком отправлялся к дому Уэлча, который находился не так уж далеко, пробовал новые маршруты, а затем возвращался на улицу Железного Креста. Это позволяло сэкономить на проезде в общественном конном трамвае. Если же оставалось свободное время, он практиковался в Духовном зрении, гадании на маятнике и прочих навыках, а заодно покупал продукты на ужин.
В хорошо оборудованной частной химической лаборатории, уставленной всевозможными приборами и реактивами.
Высокая, стройная Одри с мягкими золотистыми волосами завороженно смотрела на мензурку в своих руках. Со дна поднимались мириады крошечных пузырьков, наполняя атмосферу необъяснимым спокойствием.
Наконец, реакция завершилась, и жидкость в мензурке превратилась в вязкую серебристо-белую субстанцию.
— Ха-ха, у меня и впрямь талант к мистицизму! Получилось с первого раза! А я-то боялась провала и подготовила ингредиентов аж на две порции! — радостно пробормотала девушка.
Спрятав остатки материалов, частью взятых из семейной сокровищницы, а частью выменянных у знакомых, она глубоко вздохнула. Одри уже приготовилась зажмуриться и выпить зелье «Зрителя».
И тут за дверью лаборатории раздалось звонкое «Гав-гав-гав!». Девушка недовольно нахмурилась.
Поставив мензурку со слегка колышущейся серебристо-белой жидкостью в темный угол, она развернулась и подошла к выходу.
— Сьюзи, кто там пришел? — спросила Одри, поворачивая дверную ручку и глядя на чинно сидящую на пороге большую золотистую ретривершу.
Сьюзи завиляла хвостом, глядя на хозяйку заискивающим взглядом, а в коридоре неподалеку показалась личная служанка Энни.
Одри вышла из лаборатории, плотно прикрыла за собой дверь и, посмотрев на Энни, строго произнесла:
— Я же просила не беспокоить меня, когда я провожу химические опыты.
Служанка с виноватым видом ответила:
— Но пришло приглашение от герцогини. От леди Деллы.
— Жены герцога Нигена? — Одри сделала несколько шагов вперед, приблизившись к девушке.
— Да. Она пригласила придворного пекаря, мадам Виви, и зовет графиню и вас на послеобеденный чай, — пересказала Энни содержание изящной карточки.
Одри едва заметно надула щеки и произнесла:
— Передай моей матушке, что у меня кружится голова. Наверное, солнце сегодня слишком печет, и у меня легкое обезвоживание. Пусть она извинится перед леди Деллой от моего имени.
Говоря это, девушка всем своим видом изобразила внезапную слабость.
— Мисс, это не просто чаепитие, а литературный салон, — добавила Энни.
— Это никак не вылечит мою головную боль. Мне нужен покой, — твердо отказалась Одри.
А про себя она мысленно пригрозила: «Если будете настаивать, я прямо тут упаду в обморок! Учитель этикета говорил, что я исполняю его просто безупречно… Погодите, мне показалось, или я что-то слышала?»
— Как скажете, — вздохнула Энни. — Помочь вам дойти до спальни?
— Не нужно, я сначала приберусь в лаборатории, — Одри не терпелось поскорее вернуться к заветной мензурке и выпить зелье.
Но она заставила себя сдержать нетерпение и лишь дождавшись, пока Энни скроется из виду, повернула обратно.
Внезапно она обнаружила, что Сьюзи, которая должна была смирно ждать ее снаружи, бесследно исчезла, а дверь лаборатории приоткрыта.
«Я совсем забыла, что Сьюзи умеет открывать двери с нажимными ручками… Что это за звон? О нет!» — Одри, услышав донесшийся изнутри звон бьющегося стекла и в ужасе сопоставив факты, пулей влетела в лабораторию.
Первым, что бросилось ей в глаза, была разбитая вдребезги мензурка на полу и ее золотистая ретриверша, слизывающая последнюю каплю серебристо-белой жидкости.
Одри застыла на пороге, словно пораженная громом статуя.
Сьюзи тут же чинно уселась, уставилась на хозяйку самым невинным взглядом и радостно завиляла хвостом.
В открытых водах близ порта Притц, у берегов острова, вечно скрытого за пеленой бушующих штормов, бросил якорь старинный парусник.
Мужчина с мягкими светлыми волосами, облаченный в мантию, расшитую узорами молний, с искренним непониманием посмотрел на стоящего напротив Элджера Уилсона:
— Элджер, ты ведь мог бы вернуться в Королевство, стать капитаном отряда Карателей или уважаемым епископом. Почему ты решил отправиться в море и стать капитаном «Лазурного Мстителя»?
На грубом, рельефном лице Элджера не дрогнул ни один мускул. С торжественной серьезностью он ответил:
— Море принадлежит Буре. Это царство нашего Господа, и я желаю следовать Его воле, патрулируя эти владения от Его имени.
— Что ж, — блондин ударил себя кулаком в грудь. — Да пребудет с тобой Буря.
— Да пребудет с тобой Буря, — Элджер ответил стандартным приветствием Церкви.
Стоя на почти безлюдной палубе корабля-призрака, он смотрел, как фигура его спутника удаляется, пока не исчезла из виду.
«Сайенс, ты не понимаешь лишь потому, что слишком мало знаешь…» — беззвучно прошептал Элджер.
Тем временем Одри, дрожа от страха и напряжения, закончила вторую попытку приготовления зелья.
Глядя на ничем не отличающуюся от предыдущей серебристо-белую массу, она так расчувствовалась, что едва не расплакалась.
Сделав глубокий вдох, она мелкими, но быстрыми глотками выпила зелье «Зрителя».
В пятницу на Тинген обрушился ливень; крупные капли барабанили по окнам с оглушительным шумом.
Внутри «Черного Терна» Клейн, Розанна и Брет сидели на диванах в приемной, наслаждаясь обедом.
Поскольку здесь была лишь плитка для кипячения воды, разогреть принесенную из дома еду не представлялось возможным. Питаться всухомятку черным хлебом изо дня в день Клейну тоже не улыбалось, как и ездить домой на конном трамвае. Ведь тогда после обеда ему пришлось бы добираться от улицы Железного Креста до дома Уэлча, а затем тратиться на проезд обратно, что было непозволительным расточительством. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как разделить с Розанной и Бретом так называемое «корпоративное питание».
Каждое утро ровно в половине одиннадцатого из расположенного неподалеку ресторана «Старый Уилл» приходил официант, чтобы узнать, сколько порций нужно приготовить. В половине первого еду доставляли в металлических контейнерах, похожих на судку для ланча. А в три часа пополудни официант возвращался, чтобы забрать грязную посуду и принять заказ на ужин.
Такой обед включал в себя мясо, овощи и хлеб. Порции были скромными, но их вполне хватало, чтобы насытиться одному взрослому человеку. Цена варьировалась от 7 до 10 пенсов за порцию, в зависимости от выбранного меню.
Клейн, не стесняясь, каждый раз заказывал самый дешевый вариант за 7 пенсов: обычно это были полфунта овсяного хлеба, небольшой кусок мяса (каждый день по-разному приготовленного), ложка густого овощного супа и немного сливок или сливочного масла.
— Подумать только, сегодня дежурит всего один Ночной Ястреб… — Розанна отправила в рот ложку супа.
— Я слышал, в районе Золотого Платана случилось какое-то происшествие, и там замешаны культисты. Полиция запросила помощь двоих оперативников… — Брет отложил кусок хлеба.
Клейн промолчал, вымакивая остатками овсяного хлеба мясной соус с тарелки и отправляя его в рот.
Под обшлагом его левого рукава тускло поблескивала намотанная на запястье серебряная цепочка с подвешенным желтым кварцем.
В этот самый момент в полуприкрытую входную дверь раздался громкий стук: тук-тук-тук!
— … Входите, — Розанна на секунду опешила, положила ложку, быстро промокнула губы платком и поднялась.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мужчина в полуцилиндре; левое плечо его черного строгого костюма насквозь промокло.
Мужчина с седеющими висками, держа в руке сложенный зонт, окинул взглядом Клейна и остальных и спросил:
— Это здесь раньше был отряд наемников?
— Можно сказать и так, — заученно ответила девушка.
Высокий, худощавый незнакомец кашлянул и произнес:
— Я хочу поручить вам одно дело.
«У меня есть поручение… Боюсь, вы ошиблись дверью… Вывеска этой охранной компании — это просто вывеска, и ничего больше…»
Услышав слова вошедшего, Клейн едва сдержал рвущийся наружу поток сарказма, искренне жалея, что в этом мире нет форумов и комментариев[67], где можно было бы отвести душу.
Впрочем, он тут же вспомнил, как сам задавал капитану похожий вопрос. Ответ Данна был прост: если есть свободное время, почему бы не взяться? Заработанные деньги пойдут в малую кассу отряда и на премии участникам.
Розанна задумчиво отвела взгляд и, немного поразмыслив, произнесла:
— Все наши сотрудники сейчас на заданиях. Самые быстрые вернутся не раньше чем через час. Если ваше дело терпит отлагательств, мы можем его рассмотреть.
Из шести полноправных Ночных Ястребов капитан Данн Смит был вызван епископом в церковь для обсуждения неизвестных дел, а Леонард Митчелл подменял его на охране врат Чениса.
«Сборщик трупов» Фрай и «Бессонная» Лойо Райдинг отправились в район Золотого Платана, чтобы помочь полиции в расследовании кражи с элементами культа. Еще один «Бессонный», Кенли Уайт, взял выходной, а «Полуночная поэтесса» Сика Трон отправилась на регулярное патрулирование кладбища Рафаэля в пригороде Северного района.
Что до оставшихся двоих Потусторонних… Старый Нил был уже не в тех годах, здоровье его подводило, и он давно не ходил на миссии. А Клейн все еще числился новичком и был, в истинном смысле этого слова, профаном во всех отношениях.
— Никого нет… — лицо высокого, худощавого мужчины с седеющими висками и зонтом в руке помрачнело. Сняв шляпу и поклонившись, он произнес: — Прошу прощения за беспокойство. Всего доброго.
Он развернулся и направился к выходу. Под шум проливного дождя и завывания ветра он спустился по лестнице и покинул дом 36 по Зотланд-стрит.
— Какая неудача, — Розанна проводила джентльмена взглядом и с сожалением вздохнула.
Хоть ей и не полагалась доля от комиссионных, она наверняка могла рассчитывать на щедрое угощение.
— Ничего не попишешь, врата Чениса нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, — Клейн удовлетворенно отложил нож и ложку. Он съел всё до последней капли, даже не самый любимый им овощной суп-пюре с репой. — Неужели ты хотела бы отправить на задание Брета? Или пойти самой?
Розанна хитро прищурилась и с усмешкой ответила:
— Брет не потянет, а вот ты — вполне, наш дорогой «Провидец»…
Не успев договорить, она вдруг осеклась и поспешно закрыла рот. Входная дверь все еще была приоткрыта, и если бы случайный прохожий или посетитель услышал о Потусторонних, это стало бы грубым нарушением секретности.
— Слава богу, капитана здесь нет… — Розанна покосилась на дверь и украдкой показала язык. — Иначе опять пришлось бы писать покаянную!
Брет и Клейн одновременно рассмеялись, переглянулись и принялись убирать со стола.
Покончив с этим, Клейн, не захвативший с собой зонт, решил переждать не утихающий ливень в стенах охранного предприятия «Черный Терн».
Взяв свежую газету, он устроился на мягком, упругом диване и неторопливо предался полуденному отдыху.
«Открыт маршрут дирижаблей из Баклунда в залив Диси…»
«Рассказы о „Великом детективе Мансоне“ собраны в сборник и готовятся к публикации…»
«Реклама оружейного магазина Лоуграсса? Стандартный револьвер с 6 патронами — 3 фунта 10 сулов, двуствольное охотничье ружье — 2 фунта…»
Листая «Честную газету Тингена», Клейн вдруг наткнулся на интересную новость:
«…Преступники, виновные в убийстве мистера Уэлча и мисс Наи, пойманы. Мы верим, что паника, охватившая Северный район, район Золотого Платана и Восточный район, вскоре значительно уляжется… Отец мистера Уэлча, банкир мистер Макговерн, сопроводил тело своего младшего сына обратно в город Констон, где вскоре состоятся торжественные похороны…»
Перечитав эти строки несколько раз, Клейн тяжело вздохнул.
«Похоже, отец Уэлча поверил официальной версии полиции и не стал нанимать частных детективов для расследования…»
«Его горе от потери младшего сына вряд ли сравнится с той болью, которую испытали мои родители, потеряв своего единственного ребенка…»
Настроение резко упало. Клейн сидел на диване, долгое время не шевелясь.
То, что его не пригласили на похороны Уэлча и Наи, ничуть его не удивляло и не огорчало.
«Когда все уляжется, нужно будет найти возможность навестить их могилы и возложить цветы…» Клейн уже собирался пойти в комнату отдыха, чтобы немного вздремнуть, как вдруг в дверь приемной снова постучали.
— Войдите! — Розанна, уже начавшая клевать носом, мгновенно встрепенулась.
Полуоткрытая дверь распахнулась, и на пороге вновь появился тот самый высокий, худощавый мужчина в строгом костюме и с седеющими висками.
— Могу я подождать здесь? Ваши наемники… то есть, сотрудники службы безопасности, ведь скоро должны вернуться? — искренне спросил он, изо всех сил стараясь скрыть свое беспокойство.
— Конечно, присаживайтесь, — Розанна указала на соседний диван.
Движимый любопытством, Клейн поинтересовался:
— А откуда вы узнали о нашей компании? Кто нас порекомендовал?
«Заставить человека дважды приходить под проливным дождем, да еще и добровольно ждать — это дорогого стоит…»
«Наверное, Ночные Ястребы играючи расправлялись с самыми сложными заданиями и успели сколотить себе солидную репутацию в этой сфере…»
Высокий мужчина оставил зонт за дверью и, направляясь к дивану, с горькой усмешкой ответил:
— Я обошел все отряды наемников… э-э, то есть охранные предприятия и частных детективов в соседних кварталах. Вы — моя последняя надежда. У остальных попросту нет свободных людей… Честно говоря, если бы я не наткнулся на курьера из ресторана, то никогда бы и не подумал, что здесь есть охранная компания.
«…Вообще не то, что я себе напридумывал…» — Клейн застыл в оцепенении.
Розанна удивленно вмешалась:
— Они так заняты? У них столько заказов?
Мужчина сел и со вздохом произнес:
— Вы же отряд наемников… то есть, охранная компания. Наверняка слышали об убийстве с ограблением на Хаулс-стрит?
«Хаулс-стрит… Убийство с ограблением… Да уж, к несчастью, я один из непосредственных участников этих событий…» — Клейн с тяжелым сердцем кивнул:
— Да, слышали.
— Жестокость и безжалостность преступников до смерти напугала всех богачей не только в соседних районах, но и во всем Тингене. Они не только усилили собственную охрану, но и наняли кучу дополнительных специалистов и частных детективов. Из-за этого на рынке образовался острый дефицит кадров, — четко и ясно обрисовал ситуацию мужчина.
«Классическая цепная реакция…» — Клейн и Розанна переглянулись, увидев на лицах друг друга лишь самоиронию.
Охранный бизнес переживал свой «золотой век», а в «Черном Терне» этого даже не заметили. Показатель того, насколько провальной была их коммерческая деятельность.
Хотя, с другой стороны, это свидетельствовало о том, что Ночные Ястребы превосходно справлялись с маскировкой.
Прошло еще минут двадцать. Ливень начал стихать, и Клейн уже собирался уходить в Стрелковый клуб, чтобы попрактиковаться в стрельбе из револьвера.
В этот самый момент из-за перегородки показался черноволосый и зеленоглазый Леонард Митчелл. Он недоуменно посмотрел на диван:
— А это кто?
— Клиент! Капитан вернулся? — с радостью спросила Розанна.
«Вернулся?» — высокий мужчина опешил.
Он ведь сидел прямо здесь, неотрывно глядя на дверь! Как он мог не заметить, что кто-то вошел?
Улыбка на лице Розанны мгновенно увяла. Она поспешно рассмеялась:
— Как и подобает охранной компании, у нас есть не только парадный вход.
— Понимаю, — с пониманием кивнул клиент.
Что до обращения «капитан», оно не вызвало у него никаких подозрений. Охранные предприятия выросли из бывших отрядов наемников или небольших гильдий, так что наличие капитана было в порядке вещей.
Белая рубашка Леонарда была выпущена наружу, а черный жилет небрежно накинут на плечи. Окинув взглядом клиента, он вдруг щелкнул пальцами и произнес:
— Я сотрудник службы безопасности «Черного Терна». Как вас звать? Что за поручение?
Возможно, наслышанный о вольных нравах наемников, высокий мужчина не воспринял это как оскорбление. Наоборот, он заметно расслабился.
Наблюдая, как Леонард усаживается, он собрался с мыслями и начал рассказ:
— Меня зовут Кли. Я дворецкий мистера Викролла, торговца табаком. Его единственный сын, юный Эллиот, был похищен сегодня утром. Мы уже обратились в полицию, и делу уделили должное внимание. Но мистер Викролл не находит себе места. Он надеется, что ваши связи наемников… э-э, службы безопасности, и ваше знание Тингена позволят провести независимое расследование и гарантировать безопасное спасение Эллиота.
— Если вы сможете вычислить логово похитителей, мистер Викролл заплатит сто фунтов. А если найдете способ благополучно вызволить юного господина, он удвоит сумму и выплатит двести фунтов разом.
Леонард Митчелл расслабленно усмехнулся:
— Мистер Викролл, похоже, рассчитывает лишь на то, что мы найдем логово? Иначе он не оценил бы жизнь своего единственного сына всего в сто фунтов. Торговец табаком, тесно связанный с южными плантациями, явно может позволить себе больше, чем двести фунтов.
— Отнюдь. Мистер Викролл — обычный коммерсант, его нельзя назвать богачом. К тому же, в вопросах спасения заложников он больше доверяет профессионализму полиции, — честно ответил старый дворецкий Кли.
— Договорились. Без проблем, — Леонард снова щелкнул пальцами.
Переведя свои изумрудные глаза на Розанну, он добавил:
— Прекрасная леди, будьте так добры, составьте договор.
— Перестань строить из себя поэта. На деле ты умеешь лишь декламировать чужие стихи! — Розанна, привыкшая пикироваться с Леонардом, напрочь забыла о присутствии клиента.
Впрочем, охранное предприятие «Черный Терн» и так не слишком-то заботилось о клиентах. Есть заказ — отлично, нет — ну и ладно.
Розанна покинула стойку регистрации и скрылась в кабинете гражданских сотрудников. Вскоре оттуда донесся ритмичный стук печатной машинки.
У Клейна дернулся уголок губ; он был просто поражен их непрофессионализмом.
«У них даже нет стандартных бланков договоров!»
«Воистину, печальное зрелище…»
«Но еще печальнее то, что я сам работаю в этой шарашкиной конторе…»
Пока Клейн предавался этим безрадостным мыслям, Розанна успела состряпать короткий, всего на пару пунктов, договор. Дворецкий Кли и Леонард Митчелл скрепили его своими подписями.
Как только Кли поставил свою печать, Розанна отнесла бумаги в бухгалтерию к миссис Орианне, чтобы шлепнуть печать «Черного Терна». Эта печать не имела почти никакой юридической силы, поэтому Данн обычно оставлял ее у Орианны, а по воскресеньям передавал Розанне и остальным.
— Буду ждать от вас хороших новостей, — получив свой экземпляр, дворецкий Кли поднялся, снял шляпу и поклонился.
Леонард не ответил. Он молчал секунд десять, словно над чем-то размышляя.
Внезапно он повернул голову к Клейну и, расплывшись в легкой улыбке, заявил:
— Мне понадобится твоя помощь.
— А? — Клейн растерянно моргнул.
— Я имею в виду, что мы выполним это задание вдвоем, — пояснил Леонард, слегка приподняв уголки губ. — Я хорош в рукопашном бою, стрельбе, лазании, восприятии и песнопениях, ну и еще по части кое-какой поддержки. Но поиск людей — не мой конек. Ты же не хочешь гнать на улицу в такую погоду старого Нила?
Произнося слово «восприятие», он нарочно пробормотал его так невнятно, что разобрать было невозможно.
— Ладно, — согласился Клейн. В нем боролось желание испытать свои новые «навыки» и легкая настороженность по отношению к Леонарду Митчеллу.
«Фух, надеюсь, все пройдет гладко… Интересно, насколько полезными окажутся мои способности „Провидца“?» — с долей предвкушения подумал он.
Глядя на Клейна, Леонард с улыбкой в изумрудных глазах кивнул:
— Что именно тебе от них нужно?
Он много раз работал со старым Нилом и другими, поэтому прекрасно понимал, что для гадания требуется привязка, особенно когда самой цели нет на месте.
Немного подумав, Клейн посмотрел на дворецкого Кли:
— Мне понадобится одежда, которую Эллиот недавно носил и которую еще не успели постирать. Будет еще лучше, если найдется какое-нибудь украшение или аксессуар, который он постоянно носил при себе.
Он старался выбирать вполне обыденные вещи, избегая предметов, способных вызвать у обывателей лишние подозрения.
Но даже несмотря на это, на лице старого дворецкого читалось явное недоумение:
— Но зачем?
Задав вопрос, он тут же добавил:
— У меня есть с собой фотография юного господина Эллиота.
«Зачем? Потому что мы собираемся искать его с помощью гадания…» — Клейн на мгновение опешил, не зная, как лучше ответить.
Если сказать правду, даже не беря в расчет возможное нарушение пункта о секретности, старый Кли наверняка бы просто развернулся, разорвал договор и мысленно выругался: «Шайка шарлатанов! Уж лучше бы я обратился к самому известному медиуму в графстве Ахоа!»
Стоящий рядом Леонард Митчелл тихо усмехнулся:
— Мистер Кли, мой напарник… то есть коллега, держит весьма необычного питомца. Его нюх острее, чем у любой гончей. Именно поэтому нам нужна одежда и личные вещи юного Эллиота. Сами понимаете, обычные зацепки могут указать лишь на примерный район поисков.
— Что касается фотографии, она нам тоже понадобится. Мы должны знать, как выглядит мальчик, — добавил он.
Старый дворецкий принял это объяснение и медленно кивнул:
— Вы подождете здесь или поедете со мной в городской дом мистера Викролла?
— Поедем вместе, чтобы сэкономить время, — лаконично ответил Клейн.
Ему не только хотелось поскорее испытать свои способности Потустороннего, но и двигало вполне обычное человеческое желание спасти ребенка.
— Хорошо, экипаж ждет внизу, — произнес Кли, доставая из кармана черно-белую фотографию и протягивая ее Леонарду.
На снимке был изображен Эллиот Викролл — мальчик лет десяти с немного длинноватыми волосами, спадающими на глаза, и заметными веснушками на лице. Ничего примечательного в его внешности не было.
Леонард мельком взглянул на фото и передал его Клейну.
Клейн внимательно изучил снимок, убрал его в карман, взял трость, надел шляпу и вслед за своими спутниками покинул офис «Черного Терна», сев в ожидавший внизу экипаж.
Внутри было довольно просторно: пол устилал толстый ковер, а рядом стоял небольшой столик для вещей.
В присутствии Кли Клейн и Леонард хранили молчание, спокойно наблюдая, как карета плавно катится по залитым лужами улицам под аккомпанемент стихающего дождя.
— Отличный кучер, — спустя какое-то время Леонард нарушил тишину, с улыбкой сделав комплимент.
— Угу, — безучастно отозвался Клейн.
Старый дворецкий выдавил из себя слабую улыбку:
— Ваша похвала — большая честь для него. Мы уже почти приехали…
Опасаясь привлечь внимание похитителей, экипаж не стал подъезжать вплотную к дому торговца табаком, а остановился на соседней улице.
Дворецкий Кли раскрыл зонт и отправился за вещами в одиночку. Оставшись в ожидании, Леонард вновь заговорил:
— В прошлый раз, когда я высказывал свои предположения о причинах случившегося, у меня не было никаких скрытых мотивов. Я лишь хотел предупредить, что тот дневник обязательно появится снова. И, возможно, очень скоро.
— Не самый приятный прогноз, — Клейн кивнул в сторону козел, давая понять, что не стоит обсуждать подобные темы при постороннем кучере.
Леонард тихо присвистнул и отвернулся к окну. Капли дождя скользили по стеклу, оставляя мутные дорожки и размывая очертания внешнего мира.
Вскоре Кли вернулся с небольшим узлом в руках. Из-за спешки его брюки были забрызганы грязью, а одежда спереди промокла насквозь.
— Вот одежда, которую юный господин носил вчера. А это его амулет Шторма.
Клейн забрал вещи. Одежда представляла собой уменьшенную копию классического джентльменского костюма: маленькая рубашка, жилетка, галстук-бабочка и прочее.
Амулет Шторма был сделан из бронзы и украшен символами бури и морских волн. Впрочем, он не вызвал у юноши никакого отклика Духовного восприятия.
— Позвольте мне в подробностях рассказать о том, как именно похитили Эллиота. Это должно помочь вам взять след… — усевшись на место, Кли принялся заново пересказывать утренний кошмар, искренне надеясь, что с трудом найденные помощники окажутся полезными.
Ни Клейна, ни Леонарда совершенно не интересовали детали. Их волновало лишь количество похитителей, наличие у них странностей или аномалий и то, были ли они вооружены.
Трое, обычные люди, с огнестрельным оружием… Получив нужную информацию, они распрощались со старым дворецким и наняли неподалеку легкий двухколесный экипаж.
В отличие от общественных омнибусов, такие наемные экипажи — двухколесные или четырехколесные — брали плату либо за расстояние, либо за время. В первом случае тариф составлял четыре пенса за километр в черте города и восемь — за городом. Во втором — два сула в час. Если поездка длилась меньше часа, плата все равно взималась как за полный. Свыше часа — прибавлялось по шесть пенсов за каждые пятнадцать минут, даже если они были неполными. При плохой погоде или экстренной спешке цена могла еще больше возрасти.
Клейн слышал от преподавателя Азика, что в столице — Баклунде — кучеры славятся своим умением бессовестно заламывать цены.
Для него самого подобная поездка была непозволительной роскошью, но сейчас волноваться об этом не приходилось: Леонард просто бросил кучеру две банкноты по одному сулу.
— Плачу за время, — бросил он и захлопнул дверцу.
— Куда прикажете ехать? — сжимая в руке деньги, с радостным недоумением спросил кучер.
— Обождите минутку, — Леонард перевел взгляд на Клейна.
Тот едва заметно кивнул. Достав одежду Эллиота, он расстелил ее на полу экипажа, а затем обмотал амулет Шторма вокруг набалдашника своей трости.
Сжав черное дерево с серебряной инкрустацией, он упер трость вертикально прямо в ворох детских вещей.
Визуализировав в уме светящуюся сферу, Клейн мгновенно успокоился. Его карие глаза потемнели, и он погрузился в состояние полумедитации.
Почувствовав, как «дух» в его теле становится легким и словно воспаряет, он смутно разглядел вездесущий Духовный мир и начал мысленно повторять: «Местонахождение Эллиота».
Прокрутив эту фразу семь раз, он отпустил черную трость. Та не упала. Она так и осталась стоять идеально ровно, не шелохнувшись даже от легкой качки экипажа!
Со всех сторон донеслись едва уловимые, невидимые шорохи. Клейну на миг показалось, будто на него устремились десятки бесстрастных, пустых глаз.
За последнее время он уже пару раз испытывал подобное чувство во время медитации или в состоянии Духовного зрения.
Подавив легкий озноб, он уставился на трость своими глубокими, потемневшими глазами и вновь повторил про себя:
«Местонахождение Эллиота».
Едва мысль оформилась, деревянная трость с серебряной инкрустацией рухнула, указывая точно вперед.
— Прямо, — низким голосом произнес Клейн, поднимая свое оружие.
Его голос звучал слегка отстраненно, словно прорываясь сюда из какого-то неведомого мира.
Это был один из освоенных им методов гадания — «Поиск с лозой». Инструмент обязательно должен был быть сделан из дерева, металла или их сочетания.
Обычно для этого использовались две настоящие лозы — Г-образные металлические прутья. Предсказатель держал их за короткую сторону, и их вращение указывало путь. Однако Клейн, будучи «Провидцем», немного попрактиковавшись, понял, что может напрямую использовать этот метод для поиска людей, а вместо лозы брать свою трость: направление, в которое она падала, и было искомым маршрутом.
Что же касалось дневника семьи Антигон, Клейн совершенно не помнил, как тот выглядит; у него не было ни единой зацепки или привязки, так что найти его таким способом было невозможно.
— Езжай прямо! — громко скомандовал Леонард кучеру. — Когда нужно будет повернуть, я скажу!
Кучер совершенно не понимал, к чему эта странная спешка и команды, но греющие карман купюры и тот факт, что пассажиры не торговались, заставили его проглотить вопросы и подчиниться.
Экипаж неспешно катил вперед, минуя улицу за улицей. По пути Клейн несколько раз использовал «Поиск с лозой», чтобы скорректировать направление.
Когда карета сделала круг вокруг одного из зданий, юноша окончательно убедился: Эллиот внутри. С момента их расставания со старым дворецким Кли прошло ровно полчаса.
Отпустив экипаж, Клейн больше не нуждался в одежде мальчика. Он просто упер трость с намотанным на нее амулетом Шторма прямо в землю.
Его глаза вновь потемнели, а редкие капли дождя вокруг вдруг закружились на месте.
Трость упала по диагонали вперед. Клейн указал на один из подъездов:
— Туда.
— Знаешь, иногда я очень завидую старому Нилу. А сейчас — завидую тебе, — с улыбкой вздохнул Леонард, наблюдая за этой сценой.
Клейн скосил на него взгляд и ровным тоном ответил:
— Это не так уж и сложно. Было бы желание — сам бы научился… У тебя ведь Духовное восприятие должно быть весьма высоким, верно?
Леонард кивнул и тихо рассмеялся:
— В этом нет ничего хорошего.
Ускорив шаг, он скрылся в подъезде под аккомпанемент утихающего дождя. Клейн, боясь намочить свой выходной костюм, едва ли не бегом бросился следом.
В здании было всего три этажа; оно напоминало типичный многоквартирный дом на Земле — по две квартиры на лестничной клетке. На первом и втором этажах Клейн еще по разу использовал гадание, но оба раза трость даже не шелохнулась, твердо указывая наверх.
Стараясь ступать бесшумно, они поднялись на третий этаж. Юноша снова мягко поставил свою черную трость с серебряной инкрустацией.
У-у-у!
По лестничной клетке пронесся легкий сквозняк. Глаза Клейна сменили цвет, став настолько черными, что, казалось, могли затянуть в себя душу.
У-у-у!
Со всех сторон послышался незримый, иллюзорный плач. Клейн разжал пальцы, и трость с амулетом чудесным образом застыла в вертикальном положении.
Еще раз повторив про себя: «Местонахождение Эллиота», он увидел, как черное дерево беззвучно падает, указывая на дверь справа.
— Они должны быть там, — произнес Клейн, поднимая свое оружие и одновременно дважды легонько постукивая себя по межбровью.
По мере того как цвета вокруг становились насыщеннее, он впился взглядом в дверь справа и без труда разглядел сквозь нее различные ауры.
— Раз, два, три, четыре… Трое похитителей и один заложник. Количество сходится. Одно из сияний совсем небольшое — должно быть, это Эллиот… Мистер Кли говорил, что у них два охотничьих ружья и револьвер… — шепотом доложил Клейн.
Леонард тихо усмехнулся:
— Позволь мне спеть им поэму. И зачем вообще становиться похитителями? Неужели так сложно быть добропорядочными гражданами?
Он поставил на пол узел с одеждой Эллиота, сделал два шага вперед, и выражение его лица мгновенно стало безмятежным и меланхоличным.
Его низкий, притягательный голос медленно разнесся по коридору:
— Ах, страха угроза и надежд багрянец! Лишь одно несомненно: жизнь эта быстротечна. Одно несомненно, а прочее — ложь: Цветок, распустившись однажды, увянет навечно…[68]
Пение Леонарда, словно колыбельная, мягким эхом разносилось между дверями комнат и витало над извилистой деревянной лестницей. Разум Клейна мгновенно затуманился. Ему показалось, что он видит безмятежный лунный свет и спокойную, едва колышущуюся гладь озера. Веки стремительно налились свинцом; казалось, он может уснуть прямо стоя.
В этом состоянии размытого восприятия он вновь ощутил исходящий со спины невидимый, жуткий и абсолютно бесстрастный взгляд — точь-в-точь как во время блужданий по Духовному миру. Испытав необъяснимое чувство дежавю, Клейн резко пришел в себя. Опираясь на свое мощное Духовное восприятие и доведенную до автоматизма медитацию, он с трудом стряхнул с себя наваждение «Полуночной поэмы». Впрочем, его тело и разум по-прежнему пребывали в абсолютном покое, не в силах выдать ни единой другой эмоции.
Вскоре Леонард прекратил петь и, с улыбкой повернув голову, произнес:
— Я подумываю подать прошение на покупку фейнапоттерской лютни. Какое же пение без аккомпанемента? Ха-ха, шучу. Я слышу, что они уже уснули.
Черноволосый и зеленоглазый оперативник Ночных Ястребов с аурой поэта зашагал к двери комнаты, где находились похитители и заложник. Он резко повел плечами и выбросил кулак, впечатав его прямо в замок.
Хрусь! Деревянная обшивка вокруг замка треснула, издав на удивление тихий звук.
— Это требует филигранного контроля, — со смешком бросил через плечо Леонард, просовывая руку в образовавшуюся дыру и отпирая дверь.
Окончательно пришедший в себя Клейн не разделял его самоуверенности. Он сунул руку под мышку, выхватил револьвер и прокрутил барабан, чтобы быть готовым выстрелить в любую секунду.
Как только дверь распахнулась, юноша увидел одного мужчину, спящего прямо на столе — его пистолет валялся у ножки стула. Второй же, одурманенно потирая глаза, как раз пытался подняться на ноги.
Вжик! Леонард скользящим шагом бросился вперед и одним ударом вырубил приходящего в себя похитителя.
Клейн уже собирался войти следом, как вдруг, словно что-то почувствовав, резко обернулся и уставился на лестницу.
Топ, топ, топ. Звук шагов, поднимающихся снизу, становился все отчетливее. Мужчина без шляпы, облаченный в коричневую куртку и прижимающий к груди бумажный пакет с хлебом, обогнул лестничный пролет и направился на третий этаж. Внезапно он замер как вкопанный, увидев устремленное на него тускло поблескивающее металлом дуло. В его расширившихся зрачках отразился молодой человек в шелковом полуцилиндре, черном строгом костюме и галстуке-бабочке в тон. Рядом с ним, прислоненная к перилам, стояла трость, а в руках покоился смертоносный револьвер.
— Замри. Руки вверх. Три, два… — низким, размеренным голосом произнес Клейн.
Сжимая револьвер обеими руками, он мысленно пытался представить стоящего перед ним человека обычной тренировочной мишенью. В повисшем тягучем напряжении мужчина в коричневой куртке выронил пакет с хлебом и медленно поднял руки.
— Сэр, вы, должно быть, обознались? — выдавил он слабую улыбку, неотрывно глядя на палец Клейна, лежащий на спусковом крючке.
Клейн пока не мог определить, сообщник это или просто сосед, но ничем не выдал своих сомнений.
— Не делай резких движений, — холодно отозвался он. — Скоро сюда придут люди, которые во всем разберутся.
В этот момент Леонард, закончив с похитителями в комнате, вышел в коридор. Окинув мужчину на лестнице ленивым взглядом, он протянул:
— Ого, так у них был еще один подельник? На подхвате и за едой бегает?
Услышав это, мужчина в коричневой куртке резко сузил зрачки. Он внезапно вскинул ногу и пнул лежащий перед ним пакет с хлебом, пытаясь перекрыть Клейну обзор.
Клейн даже глазом не моргнул. Хладнокровно, словно на тренировке в тире, он спустил курок.
Бах! На левом плече мужчины расцвело кровавое пятно. Преступник попытался кувырком уйти на второй этаж, но Леонард уже перемахнул через перила. С глухим стуком он рухнул сверху прямо на убегающего мужчину. Бандит мгновенно потерял сознание.
Отряхнув с одежды несколько капель чужой крови, Леонард поднял голову и усмехнулся:
— А ты неплохо стреляешь.
«Вообще-то я целился ему в ногу…» — уголок губ Клейна едва заметно дернулся. В нос ударил слабый запах свежей крови.
Он вдруг осознал, что после принятия зелья «Провидца», хоть его зрение, слух и осязание ничуть не обострились, он все равно мог «видеть» скрытые предметы и «слышать» тихие шаги, что позволяло ему действовать на опережение.
«Значит, это и есть проявление „Духовного восприятия“?» — задумчиво кивнул Клейн, наблюдая, как Леонард извлекает из карманов оглушенного острый кинжал и затаскивает тело в квартиру.
Сжимая в одной руке револьвер, а в другой трость, Клейн переступил порог и увидел, как Эллиот Викролл, разбуженный звуком выстрела, распрямляется из свернувшейся позы и медленно садится.
Троих похитителей Леонард накрепко связал теми самыми веревками, которыми они сковывали мальчика, и бросил в угол, словно связку сосисок. Там, где веревок не хватило, в дело пошли лоскуты от их собственной одежды. Подстреленному в плечо бандиту, пребывающему в отключке, как раз накладывали повязку, но Леонард побрезговал ковыряться в ране и не стал вытаскивать пулю.
— Вы… кто вы такие? — заикаясь, спросил Эллиот, с трудом веря своим глазам. В его голосе сквозила робкая надежда.
— Да, ты совершенно прав. В точку, — небрежно бросил сидевший на корточках Леонард.
«А у этого парня и впрямь есть чувство юмора…» — Клейн опустил револьвер и посмотрел на мальчика:
— Мы наемники, которых нанял твой отец. Можешь называть нас сотрудниками службы безопасности.
— Фух… Правда? Вы спасли меня? — переполненный радостью, но все еще боясь пошевелиться, спросил Эллиот.
Было очевидно, что за те несколько часов, прошедших с момента похищения, он натерпелся столько страха, что напрочь растерял всю детскую импульсивность.
Леонард поднялся на ноги и обратился к Клейну:
— Спускайся вниз и найди патрульных. Пусть они сообщат этому табачному магнату. Не горю желанием тащиться по улице с ребенком и этой четверкой, словно мы сами похитители.
Клейн, как раз размышлявший о том, как уладить формальности, согласно кивнул. Убрав револьвер в кобуру и опираясь на трость, он направился к лестнице. Спупускаясь ступенька за ступенькой, он вдруг поймал себя на мысли, что упускает нечто важное.
Вслед ему донесся голос Леонарда, обращающегося к Эллиоту:
— Расслабься, скоро ты увидишь маму, папу и старого дворецкого Кли. А пока ждем… партейку в гвинт?
Клейн, едва сдерживая смех, вышел на улицу и, расспросив прохожих, наткнулся на двух патрульных констеблей. Он не стал козырять значком Департамента специальных операций, а представился сотрудником охранного предприятия и в подробностях изложил суть дела. Вопрос о ношении оружия его ничуть не беспокоил: буквально позавчера он получил «универсальную лицензию на ношение оружия». Запросы, поданные по внутренним каналам, одобрялись молниеносно.
Полицейские переглянулись; один из них помчался за подкреплением и сообщать семье Викроллов, а второй последовал за Клейном в квартиру с похитителями. Спустя добрых сорок минут Леонард, улучив момент, когда констебль отвлекся, многозначительно подмигнул Клейну и выскользнул за дверь. Юноша поспешил за ним.
— Уж поверь мне, торчать в участке — пустая трата времени. Давай-ка просто уйдем, — с безмятежным видом пояснил оперативник с душой поэта.
Руководствуясь принципом «если небо рухнет, его подопрут те, кто повыше», Клейн не стал спорить и просто пошел следом.
Прошло еще около пяти минут, когда к зданию на бешеной скорости подлетели несколько экипажей. Старый дворецкий Кли помог спуститься своему тучному хозяину, мистеру Викроллу. Тот до сих пор пребывал в полной прострации, не в силах поверить, что хорошие новости обрушились на него так быстро, словно в сказке.
Внезапно раздался звонкий щелчок пальцев. Викролл рефлекторно обернулся и увидел проезжающий мимо двухколесный экипаж. В открытом окне виднелся черноволосый зеленоглазый Леонард, который щелкнул пальцами во второй раз. Поравнявшись с каретой торговца табаком, Леонард захлопнул окно, повернулся к Клейну и, с улыбкой подняв правую руку, произнес:
— Приятно было поработать!
«Мы ведь даже толком не знакомы…» — Клейн из вежливости хлопнул по выставленной ладони. Он и сам не ожидал, что дело о похищении удастся закрыть так быстро. Оставалось лишь мысленно восхищаться: Потусторонние — это и впрямь Потусторонние. Даже он, будучи Потусторонним 9-й Последовательности, да еще и недоучкой, уже был способен творить чудеса.
— Так аристократы празднуют победу после фехтовального поединка, — с улыбкой пояснил Леонард.
— Я в курсе, — отозвался Клейн, у которого хватало однокурсников дворянских кровей. Выглянув в окно, он слегка нахмурился: — А мы не собираемся подтвердить выполнение заказа у мистера Кли? Если он решит, что Эллиота спасла полиция, наш гонорар урежут вдвое! А ведь это целых сто фунтов!
Что же касалось оплаты за обнаружение логова похитителей, то после их недавнего зрительного контакта сомнений быть не могло.
— Расслабься. В нашей жизни деньги — далеко не самое главное, — с усмешкой развел руками Леонард.
«А для меня — очень даже!» — Клейн выдавил из себя вежливую улыбку и ответил:
— Многие поэты умирали молодыми именно от нищеты.
Леонард тихо рассмеялся:
— Уверен, Эллиот не станет врать. В нем еще осталась детская невинность. К тому же, даже если мы получим двести фунтов, твоя доля будет крошечной.
— И сколько же? — тут же насторожился Клейн.
— Согласно негласному правилу, половину гонорара мы отдаем миссис Орианне в качестве дополнительных средств отряда. Остаток поровну делится между участниками. Увы, ты пока не полноправный оперативник, так что получишь, скорее всего, только десять процентов.
«Десять фунтов? Тоже неплохо…» — Клейн сделал вид, что его совершенно не гложет жадность, и перевел тему:
— Не боишься, что, очнувшись, похитители поймут, что столкнулись с потусторонними силами?
— Ничуть. Они решат, что просто погода разморила, вот их и вырубило. А пение спишут на яркий сон. Проверено многократно, — с абсолютной уверенностью заявил Леонард. — А вот твоя пуля для охоты на демонов может вызвать вопросы. Впрочем, образ одержимого мистикой чудака послужит отличным прикрытием.
— Ясно, — Клейн отбросил тревогу, но чувство, будто он что-то упускает или забывает, не давало ему покоя.
Вернувшись на Зотланд-стрит, Клейн не стал дожидаться прихода Кли. Он прогулялся до дома Уэлча, опробовав новый маршрут, а по пути домой прикупил говядины и капусты на ужин. Ужин, как всегда, прошел в приятной атмосфере. Брат и сестра мирно болтали, совмещая разговоры с учебой. Разве что сегодня к ним заглянул нежданный гость. Это был служащий газовой компании, пришедший выгрести все медные пенни из монетоприемника счетчика.
Когда ночь вступила в свои права, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.
Клейн спал крепким сном, как вдруг его разбудил доносящийся снаружи шорох. В недоумении он открыл дверь и подошел к пустующей спальне. Толкнув облупившуюся дверь, он увидел серый стол. На столе лежал блокнот в жестком переплете, полностью выкрашенный в черный цвет. В груди кольнуло необъяснимое чувство дежавю.
Клейн подошел ближе и открыл его. На развороте красовался рисунок: «Шут», облаченный в роскошные одежды и великолепный головной убор! Под ним была выведена строка на гермесе: «Все умрут, включая меня».
Сердце Клейна ушло в пятки. Он вдруг увидел, как уголки губ «Шута» медленно ползут вверх!
Уф! Клейн резко сел на кровати, жадно глотая воздух. Заметив пробивающийся сквозь шторы багровый лунный свет, очертания книжной полки, письменного стола и родной спальни, он понял, что это был всего лишь кошмар.
Но, будучи «Провидцем», он прекрасно знал: сны никогда не снятся просто так, они всегда несут в себе откровения. Поэтому он начал тщательно прокручивать увиденное в голове. И тут он застыл, словно парализованный. Он наконец-то понял, что именно упустил сегодня днем!
В тот момент, когда его окутало пение Леонарда, он почувствовал на себе невидимый, бесстрастный взгляд со спины. И этот взгляд в корне отличался от тех ощущений, что он испытывал при обычной медитации или использовании Духовного зрения. Это было до дрожи знакомое чувство! А как говорил капитан Данн, если возникает подобное чувство, это чаще всего означает…
Клейн резко выпрямил спину, окончательно убедившись в своей догадке:
«Да, это он! Тот самый дневник! Дневник семьи Антигон!»
Тот самый дневник семьи Антигон находился в комнате прямо напротив похитителей!
И пусть это казалось невероятным совпадением, Клейн был уверен: его чутье не подвело.
Он тут же вскочил с кровати и в два счета скинул с себя старую одежду, в которой спал.
Схватив лежавшую рядом белую рубашку, юноша накинул ее на плечи и принялся лихорадочно застегивать пуговицы сверху вниз. Одна, вторая, третья… Вдруг он понял, что одной пуговицы «не хватает», да и полы рубашки перекосило.
Присмотревшись, Клейн понял, что с самого начала застегнул их неправильно, из-за чего ткань перекособочилась.
С досадой покачав головой, он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и, применив легкую технику медитации, заставил себя успокоиться.
Надев белую рубашку и черные брюки, он уже более размеренными движениями нацепил подмышечную кобуру, достал из-под мягкой подушки револьвер и вложил его внутрь.
Не став тратить время на галстук-бабочку, юноша накинул сюртук и, прихватив шляпу и трость, подошел к двери.
Водрузив на голову шелковый полуцилиндр, Клейн бесшумно повернул ручку, открыл дверь и вышел в коридор.
Осторожно притворив за собой деревянную дверь спальни, он, словно вор, почти беззвучно спустился по лестнице. В гостиной он набросал ручкой пару строк на листке бумаги: написал, что вчера забыл предупредить о срочных делах в компании, из-за которых ему пришлось уйти пораньше.
Едва переступив порог дома, Клейн ощутил порыв освежающего утреннего ветерка, и его разум окончательно прояснился.
Улица перед ним тонула в тихом полумраке. Вокруг не было ни души, лишь безмолвно горели газовые фонари.
Достав из внутреннего кармана карманные часы, он со щелчком откинул крышку: стрелки показывали ровно шесть. Багровый свет луны еще не до конца растворился в небе, но на горизонте уже занималась светлая полоса.
Он уже подумывал раскошелиться на дорогой наемный экипаж, как вдруг заметил приближающийся четырехколесный общественный омнибус, запряженный парой лошадей.
«Неужели общественный транспорт ходит так рано?» — слегка удивился Клейн и, выйдя вперед, взмахом руки остановил повозку.
— Доброе утро, сэр, — поприветствовал его кучер, умело натягивая поводья.
Сидевший рядом кондуктор прикрыл рот рукой и сладко зевнул.
— До Зотланд-стрит, — сказал Клейн, выуживая из кармана брюк два пенни и четыре монетки по полпенни.
— Четыре пенса, — не задумываясь, ответил кондуктор.
Расплатившись, Клейн поднялся в салон. Внутри было пусто: ни единого пассажира, отчего в царящем полумраке веяло заметной промозглостью.
— Вы сегодня первый, — с улыбкой бросил кучер.
Две гнедые лошади перешли на легкую рысь, и омнибус довольно резво покатил вперед.
— Признаться честно, не ожидал увидеть общественный экипаж в такую рань, — как бы невзначай поддержал разговор Клейн, садясь поближе к кучеру, чтобы хоть как-то отвлечься и снять внутреннее напряжение.
Кучер горько усмехнулся:
— С шести утра до девяти вечера каждый день. А жалованье — всего один фунт в неделю.
— А как же выходные? — искренне удивился юноша.
— Один плавающий выходной в неделю, — тяжело вздохнул возница.
Сидевший рядом кондуктор добавил:
— Мы работаем с шести утра до одиннадцати дня. Потом — обед и отдых. А после ужина, часов в шесть, выходим на вечернюю смену, подменяя ребят… Даже если нам отдых не нужен, лошадям-то он необходим.
— Раньше все было иначе, — фыркнул кучер. — Но потом один из возниц так вымотался, что допустил глупую ошибку. Лошади понесли, экипаж перевернулся… Только после этого ввели смены. А то с чего бы вдруг этим кровопийцам проявлять доброту!
В лучах утренней зари омнибус катил к Зотланд-стрит. По пути в салон поднялось от силы человек семь-восемь.
Клейн, немного успокоившись, замолчал. Закрыв глаза, он кадр за кадром прокручивал в голове события вчерашнего дня, пытаясь понять, не упустил ли чего еще.
Когда ослепительное солнце окончательно взошло и небо налилось синевой, омнибус прибыл на Зотланд-стрит.
Придерживая шляпу левой рукой, Клейн спрыгнул на мостовую.
Быстрым шагом он вошел в дом номер 36 и поднялся по лестнице к дверям охранного предприятия «Черный Терн».
Дверь была заперта — компания еще не открылась.
Сняв с пояса связку, Клейн нашел нужный латунный ключ, вставил его в замочную скважину и со щелчком повернул.
Толкнув дверь, он увидел черноволосого, зеленоглазого Леонарда Митчелла, который наслаждался ароматом популярной нынче сигареты.
— Признаться, я больше предпочитаю сигары… Ты выглядишь каким-то взвинченным? — расслабленно и безмятежно поинтересовался Ночной Ястреб с аурой поэта.
— Где капитан? — вопросом на вопрос ответил Клейн.
Леонард кивнул в сторону перегородки:
— В своем кабинете. Будучи Потусторонним, выпившим зелье «Бессонного», ему достаточно отдыхать всего пару часов днем. Думаю, фабриканты и банкиры просто душу бы продали за такой рецепт.
Клейн кивнул и, стремительно миновав перегородку, увидел Данна Смита, который уже открыл дверь своего кабинета и стоял на пороге.
— Что случилось? — облаченный в черный плащ и опирающийся на инкрустированную золотом трость, Данн выглядел невозмутимо и строго.
— У меня возникло то самое чувство дежавю… Это должен быть дневник. Дневник семьи Антигон, — изо всех сил стараясь говорить четко и связно, доложил Клейн.
— И где же он? — на лице Данна Смита не дрогнул ни один мускул.
Однако Духовное восприятие Клейна подсказало, что от капитана исходит отчетливая, незримая волна. Это могла быть вспышка Духовности или резкий скачок эмоций.
— Там, где мы с Леонардом вчера спасали заложника. В комнате напротив похитителей. Я не понял этого сразу, озарение пришло только во сне, — Клейн не стал ничего скрывать.
— Похоже, вчера я упустил невероятно крупный улов, — усмехнулся Леонард, незаметно подошедший к перегородке.
Данн едва заметно кивнул и с торжественным выражением лица отдал приказ:
— Пусть Кенли подменит старого Нила в арсенале. Старика Нила и Фрая берем с собой.
Леонард мгновенно отбросил свою легкомысленность и тут же отправился в комнату отдыха Ночных Ястребов, чтобы оповестить Кенли и Фрая. Один из них был «Бессонным», другой — «Сборщиком трупов».
Пять минут спустя двухколесный экипаж Ночных Ястребов уже мчался по улицам, рассекая утренний город, где еще почти не было прохожих.
Леонард, нарядившийся в фетровую шляпу, рубашку и жилет, временно взял на себя роль кучера. Время от времени он хлестал кнутом по воздуху, издавая звонкие щелчки.
Внутри кареты Клейн и старый Нил сидели на одной скамье, а напротив них расположились Данн Смит и Фрай.
Кожа «Сборщика трупов» была настолько бледной, словно он годами не видел солнца или страдал от сильного малокровия. На вид ему было лет тридцать. Черноволосый, голубоглазый, с высокой переносицей и тонкими губами, он излучал ауру холода и мрака. Казалось, от него даже исходил едва уловимый специфический запах, въевшийся за долгие годы работы с трупами.
— Расскажи все в подробностях еще раз, — попросил Данн, поправляя воротник своего черного плаща.
Клейн, поглаживая спрятанный под рукавом маятник из желтого кварца, начал рассказ: от момента получения заказа и до самого вещего сна. Сидящий рядом старый Нил хихикнул:
— Похоже, между тобой и этим дневником семьи Антигон существует незримая кармическая связь, раз уж вы снова столкнулись вот так.
«Да уж, это и впрямь слишком подозрительное совпадение! Если бы Леонард не обмолвился, что на предварительном допросе похитителей Эллиота не выявили никаких следов тайных культов или мистических сил — лишь банальная жажда наживы, — я бы решил, что кто-то намеренно все это подстроил…» — Клейн и сам находил это крайне странным.
Слишком уж случайное совпадение!
Данн промолчал, погрузившись в свои мысли, а облаченный в такой же черный плащ «Сборщик трупов» Фрай хранил привычное ледяное безмолвие.
Гнетущая тишина нарушилась лишь тогда, когда экипаж остановился, и за окном показалось то самое здание, о котором говорил Клейн.
— Выдвигаемся. Клейн, вы со старым Нилом идете последними. Будьте осторожны. Предельно осторожны, — скомандовал Данн, вылезая из кареты. Он достал из-за пазухи странный револьвер с заметно удлиненным и утолщенным стволом и сунул его в правый карман.
— Понял, — Клейн и не думал лезть на рожон.
Дождавшись, пока Леонард найдет кого-нибудь присмотреть за лошадьми, пятеро Потусторонних гуськом вошли в подъезд и бесшумно поднялись на третий этаж.
— Здесь? — Леонард указал на дверь напротив той, где прятались похитители.
Клейн дважды легонько постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.
В этом состоянии его Духовное восприятие обострилось: дверь показалась ему до боли знакомой, словно он уже бывал внутри.
— Да, — уверенно кивнул он.
Старый Нил тоже открыл Духовное зрение, внимательно присмотрелся и произнес:
— Внутри никого нет. Магического сияния тоже не наблюдаю.
«Сборщик трупов» Фрай хрипло добавил: — Злых духов нет.
Ему даже не требовалось Духовное зрение, чтобы видеть призрачных сущностей, включая злых духов и мстительных призраков.
Леонард шагнул вперед и, точь-в-точь как вчера, впечатал кулак прямо в замок.
На этот раз треснула не только обшивка — сам замок с лязгом вылетел и грохнулся на пол.
Клейн почувствовал, как невидимая печать, сковывающая помещение, вмиг рассеялась. А в следующую секунду в нос ударил плотный, невыносимый смрад.
— Труп. Гниющий труп, — ледяным тоном констатировал «Сборщик трупов» Фрай.
У него даже мускул на лице не дрогнул от отвращения.
Данн вытянул затянутую в черную перчатку правую руку и медленно толкнул дверь. Первым, что бросилось в глаза, был камин, от которого исходил неестественный, удушливый жар — и это в начале июля!
Перед камином стояло кресло-качалка, в котором, низко опустив голову, сидела старушка в черно-белом платье.
Ее тело неестественно раздулось; кожа покрылась черно-зелеными пятнами и натянулась до блеска. Казалось, ткни в нее пальцем — и она лопнет, окатив всё вокруг зловонной гнилью. Между ошметками плоти и лужицами сукровицы, в складках одежды копошились белесые личинки и опарыши. В Духовном зрении они выглядели как рой крошечных светящихся точек, кишащих вокруг угасшего сгустка «мрака».
Шлеп. Шлеп.
Глазные яблоки старушки вывалились из глазниц и шлепнулись на пол. Прокатившись пару раз, они оставили за собой желтовато-коричневые слизистые следы.
К горлу Клейна подкатила тошнота. Не в силах больше сопротивляться мерзкому запаху и зрелищу, он согнулся пополам и его вырвало.
Беэ! Беэ!
Клейн сидел на корточках, содрогаясь от неудержимых приступов рвоты. Поскольку он не успел позавтракать, желудок быстро опустел.
В этот момент перед его глазами появилась небольшая квадратная фляжка оловянного цвета, похожая на портсигар.
Из открытого горлышка исходил резкий, смешанный запах табака, дезинфицирующего средства и листьев мяты. Мощный удар по обонянию мгновенно прочистил Клейну нос и привел его в чувство.
Густой, тошнотворный смрад по-прежнему висел в воздухе, но юноша больше не чувствовал дурноты, и рвота быстро прекратилась.
Проследив взглядом за рукой, держащей оловянную фляжку — неестественно бледной, словно не принадлежащей живому человеку, — он увидел черный рукав плаща и ледяное, мрачное лицо «Сборщика трупов» Фрая.
— Спасибо, — Клейн окончательно пришел в себя. Опираясь руками о колени, он с трудом поднялся на ноги.
Фрай безэмоционально кивнул:
— Привыкнешь.
Он заткнул фляжку пробкой, убрал ее в карман и повернулся к сильно разложившемуся трупу старушки. Не надевая перчаток, он тут же приступил к осмотру. Тем временем Данн Смит и Леонард Митчелл неспешно расхаживали по комнате, то и дело осматривая стол и газеты.
Старый Нил, зажав нос, стоял за дверью и гнусаво жаловался:
— Какая мерзость! В этом месяце я обязательно потребую надбавку за вредность!
Данн обернулся. Проведя правой рукой в черной перчатке по стене у камина и стерев немного золы, он посмотрел на Клейна:
— Это место кажется тебе знакомым?
Клейн затаил дыхание. Воспроизведя в уме образ своих серебряных карманных часов, он заставил тело и разум успокоиться.
Находясь в состоянии Духовного зрения, он тут же почувствовал изменения: перед глазами внезапно вспыхнула картина из самых глубоких уголков памяти.
Камин, кресло-качалка, стол, газеты, ржавые гвозди на двери, оловянная банка с серебряной инкрустацией…
Эта картина была тусклой и мрачной, похожей на документальные фильмы с Земли, но куда более размытой и иллюзорной.
Она стремительно наложилась на то, что Клейн видел перед собой в реальности. Чувство дежавю, ощущение того, что он уже бывал здесь, проявилось с пугающей отчетливостью. А затем иллюзорный, блуждающий шепот вновь прорвался сквозь невидимую преграду:
«Хорнакис… Фрегла… Хорнакис… Фрегла… Хорнакис… Фрегла…»
— Немного знакомо, — честно ответил юноша. Его голова отозвалась резкой болью, и ему пришлось дважды легонько постучать по межбровью.
«Хорнакис… Горный хребет Хорнакис, который упоминался в дневнике прежнего владельца тела?»
«Эта информация была получена при расшифровке дневника семьи Антигон…»
«Нынешний шепот очень похож на тот, что я слышал раньше… И он снова упоминает это название… Это… это что, попытка заманить меня туда?»
Клейн вздрогнул от ужаса, не решаясь обдумывать это дальше из страха потерять контроль над собой.
Данн едва заметно кивнул и подошел к шкафу. Внезапно он протянул руку и распахнул деревянные дверцы.
Внутри лежал заплесневелый хлеб, а рядом с ним валялись семь или восемь окоченевших серых крыс с жесткой шерстью.
— Леонард, спустись вниз, найди патрульного и разузнай все об этом месте, — отдал приказ капитан.
— Сделаю, — Леонард развернулся и вышел из квартиры.
Данн открыл двери обеих спален и тщательно их осмотрел.
Убедившись, что ни улик, ни дневника семьи Антигон внутри нет, он вернулся в гостиную. «Сборщик трупов» Фрай выпрямился и, вытирая руки припасенным белоснежным платком, доложил:
— Смерть наступила более пяти дней назад. Внешних повреждений нет. Явных следов воздействия потусторонних сил тоже не наблюдается. Для установления точной причины требуется более детальное обследование.
— Вы что-нибудь заметили? — Данн перевел взгляд на старого Нила и Клейна.
Оба уже отключили Духовное зрение и одновременно покачали головами.
— Если не считать мертвого человека, здесь все абсолютно нормально. Хотя нет… В самом начале комнату запечатывала какая-то невидимая сила. Знаешь, мы часто используем нечто подобное при проведении ритуальной магии, — подумав несколько секунд, добавил старый Нил.
Данн уже собирался что-то сказать, как вдруг посмотрел на дверь. Спустя пару секунд Клейн и старый Нил тоже что-то уловили и повернули головы к лестничному пролету.
Еще через несколько мгновений тихие шаги стали отчетливее, и на этаж поднялся Леонард в сопровождении полицейского.
Почувствовав тошнотворный смрад, полицейский слегка изменился в лице. Он тут же скооперировался с «коллегами» из Департамента специальных операций, постучался к жильцам со второго этажа и в общих чертах выяснил, кто жил в квартире на третьем.
Вскоре констебль с двумя серебряными V-образными нашивками на плечах вошел в комнату и, глядя на труп в кресле-качалке, произнес:
— Кэти Стефана Бибер. От пятидесяти пяти до шестидесяти лет, вдова. Вместе со своим сыном, Райелом Бибером, арендовала эту квартиру более десяти лет.
— Ее покойный муж был ювелиром. Сыну около тридцати лет, не женат, продолжил дело отца. Зарабатывает около одного фунта и пятнадцати сулов в неделю. По словам соседей, они не видели их уже больше недели.
Слушая этот отчет, Клейн уже догадался, в чем кроется главная зацепка:
«Пропавший без вести, а точнее, неизвестно куда исчезнувший Райел Бибер!»
«Тот самый старинный дневник наверняка находится у него!»
— У вас есть фотография Райела Бибера? — Данн посмотрел на полицейского, отыгрывая роль старшего инспектора.
Впрочем, это нельзя было назвать притворством: в архивах полицейского управления он действительно числился старшим инспектором и получал соответствующие жалованье и надбавки — разумеется, не считая тех денег, что выплачивала Церковь.
Полицейский нервно покачал головой:
— Не знаю… Нужно вернуться в участок и проверить архивы. Но, как правило, у нас не хранятся фотографии каждого жителя.
— Понятно. Спускайтесь вниз и продолжайте опрашивать жильцов первого этажа. Выясните все до мельчайших деталей, — приказал Данн.
Проводив констебля взглядом и дождавшись, пока за ним закроется дверь, он повернулся к старому Нилу:
— Дальше дело за тобой. Иначе придется усыплять соседей и выискивать внешность Райела Бибера в их снах. Хм, я не слишком доверяю словесным описаниям для составления фотороботов.
Старый Нил кивнул. Из потайного кармана на поясе своей черной классической мантии он достал несколько флакончиков размером с большой палец. Содержимое он в определенном порядке разбрызгал вокруг себя.
Следом он зачерпнул горсть какого-то порошка и очертил им круг, внутри которого остался стоять.
В воздухе повис странный, едкий запах, который совершенно не смешивался со смрадом, царившим в комнате. Клейн внезапно почувствовал, как вокруг старого Нила возникло кольцо невидимой силы, отделившее его от окружающего пространства и от них самих. Эффект был в точности таким же, как у барьера, запечатывавшего эту квартиру ранее.
Старый Нил полуприкрыл глаза, его губы зашевелились, зачитывая низкое, невнятное заклинание. Клейн не был готов к этому и смог разобрать лишь обрывки фраз: «Я молю о силе Богини…», «Я уповаю на благословение Вечной Ночи…»
У-у-у! Внезапный порыв ветра ворвался в окно, подхватив рассыпанный порошок.
Сердце Клейна дрогнуло, а кожа мгновенно покрылась мурашками. Он ощутил, как пространство стремительно заполняется невыразимым, вселяющим первобытный ужас «запахом» — запахом чего-то настолько пугающего, что на это не хотелось даже смотреть.
В голове помутилось, нервы натянулись как струны, не давая расслабиться. Состояние было похоже на то, когда часами решаешь сложнейшую математическую задачу.
Внезапно старый Нил распахнул глаза. Его зрачки были абсолютно черными.
Достав из кармана чернильную перьевую ручку, он склонился над лежащим на столе листком черновой бумаги и принялся стремительно рисовать. Его движения были настолько быстрыми, что все тело сотрясала мелкая дрожь.
Клейн присмотрелся и увидел, как на бумаге проступают очертания мужского лица: глубоко посаженные глаза, высокая переносица.
Как только короткие, вьющиеся от природы волосы были дорисованы, старый Нил вывел под портретом строку текста:
«Черные волосы, темно-синие глаза, фарфоровый зубной протез слева».
Клац! Перьевая ручка выпала из ослабевших пальцев старика, а его тело несколько раз судорожно дернулось.
— Вот так выглядит остаточный образ Райела Бибера в этой комнате, — пробормотал старый Нил. Цвет его глаз уже вернулся в норму.
Затем он вернулся на свое место внутри круга и медленно повернулся вокруг своей оси. Невидимый барьер мгновенно рассеялся, превратившись в легкий ветерок.
— Слава Богине, — старый Нил четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.
Клейн мысленно выдохнул и расслабился. Присмотревшись к портрету внимательнее, он отметил, что черты лица Райела Бибера не выделялись ничем особенным, да и аура у него была довольно мирной, разве что носогубные складки сильно опускались вниз.
— Позвольте, я попробую использовать метод поиска с лозой, — предложил юноша. Взяв портрет, он прошел в спальню, нашел там кое-какую мужскую одежду и расстелил ее на полу.
Ни Данн, ни Леонард, ни старый Нил не стали его останавливать. Они молча наблюдали, как Клейн упер свою черную трость с серебряной инкрустацией прямо в портрет и разложенные вещи. «Сборщик трупов» Фрай, как всегда, хранил молчание.
Карие глаза Клейна потемнели. Закончив мысленно повторять фразу, он разжал пальцы.
Черная трость осталась стоять идеально ровно, словно вросла в деревянный пол.
«Местонахождение Райела Бибера», — снова прокрутил в голове Клейн.
Под тихий вой сквозняка трость начала падать, но в процессе падения она непрерывно меняла направление, и в итоге стала просто вращаться по узкому кругу вокруг своей оси.
Без какой-либо внешней поддержки черная трость с серебряной инкрустацией вновь замерла в вертикальном положении.
Клейн повторил попытку несколько раз, но результат был один и тот же. Ему оставалось лишь покачать головой, глядя на Данна и старого Нила.
Какая-то жуткая сила блокировала его гадание…
Данн стянул с руки черную перчатку и обратился к Леонарду и Клейну:
— Возьмите портрет Райела Бибера и опросите жильцов дома для окончательного подтверждения. Затем объявите его в розыск по обвинению в убийстве матери.
— Понял, — Клейн перехватил трость, наклонился и поднял рисунок.
Дождавшись, пока соседи подтвердят, что человек на портрете действительно Райел Бибер, Данн отправил Леонарда и полицейского в участок оформлять документы, а сам вместе с Фраем направился в бары Тингена, чтобы задействовать свои подпольные связи для поиска.
Клейн и старый Нил вернулись в охранное предприятие «Черный Терн» на общественном омнибусе. Было еще до восьми утра, и Розанна пока не пришла на работу.
Закрыв за собой дверь, Клейн повернулся к старому Нилу и, полувопросительно-полупросительно, произнес:
— Почему я… почему я отнес дневник семьи Антигон в дом Райела Бибера?
Ведь от резиденции Уэлча до улицы Железного Креста это было совершенно не по пути.
Старый Нил подошел к дивану, со смешком опускаясь на него:
— Разве это не очевидно? Вы втроем, сами того не ведая, либо затронули силу, скрытую в дневнике, либо из любопытства провели один из описанных там ритуалов и привлекли внимание сущности, с которой лучше было не связываться. И целью этой силы, этой сущности, было передать дневник Райелу Биберу, оборвав при этом все концы, чтобы никто не смог выйти на след.
— Поэтому Уэлч и Ная, оказавшись за бортом этого плана, покончили с собой прямо на месте. А вот ты… честно говоря, я до сих пор не понимаю, как тебе удалось выжить.
— Я и сам не знаю… — Клейн сел на соседний диван, изобразив на лице горькую усмешку. — Я тоже обдумывал эту версию. Вот только не понимаю, почему дневник нужно было передать именно Райелу Биберу.
Старый Нил развел руками:
— Возможно, его число рождения идеально подходило для каких-то целей. А может, он последний выживший потомок семьи Антигон. В общем, вариантов масса… Тот факт, что этот дневник вообще продали и привезли к нам в Тинген, скорее всего, тоже не случайность.
— Я склоняюсь к версии с потомком, — Клейна словно осенило, но он тут же со вздохом добавил: — Жаль, что я не сообразил этого раньше. Теперь и Райел Бибер, и дневник бесследно исчезли.
Старый Нил мягко улыбнулся:
— Об этом пусть болит голова у Данна. А для тебя это, наоборот, отличная новость.
— Почему вы так считаете? — в недоумении нахмурился Клейн.
Старый Нил, массируя виски, произнес:
— Примерная причина, по которой вы совершили самоубийство, теперь ясна. Тот самый дневник попал в руки Райела Бибера. К тому же дело получило огласку. Независимо от того, жив ты или мертв, ты вряд ли сможешь повлиять на дальнейшее развитие событий. Полагаю… уверен, что та неведомая сущность или мистическая сила, стоящая за всем этим, больше не обратит на тебя особого внимания. Точно так же, как ты не обращаешь внимания на муравьев под ногами. Хе-хе, по крайней мере до тех пор, пока ты сам не попытаешься напомнить «Ему» о себе.
Весть о том, что мы объявили Райела Бибера в розыск, скоро дойдет до Тайного Ордена. Они наверняка догадаются, что это связано с местонахождением дневника семьи Антигон. Уж поверь мне, у этих скрытых организаций, существующих тысячелетиями, есть самые разные каналы получения информации. Поэтому они переключат свое внимание на поиски Райела Бибера, пытаясь заполучить дневник раньше нас. Они не станут, да и просто не смогут больше преследовать тебя, следить за тобой или пытаться навредить.
Поздравляю, юноша. Ты избавился от теней прошлого и вот-вот ступишь на новый, залитый солнцем путь.
Слушая его, Клейн то и дело кивал. Испытывая одновременно радость и огромное облегчение, он произнес:
— Надеюсь, что так.
Мрак, нависший над ним с самого момента перемещения в этот мир, казалось, и вправду начал рассеиваться…
Впрочем, откровенно говоря, на сердце у Клейна все еще было неспокойно. Между ним и тем злополучным дневником, похоже, образовалась какая-то незримая кармическая связь, из-за которой он умудрился совершенно случайно наткнуться на его след даже во время обычной миссии по спасению заложника.
Он всерьез опасался, что в один прекрасный день почтальон вдруг принесет ему посылку, а внутри окажется тот самый дневник семьи Антигон!
«Надеюсь, все будет развиваться именно так, как описал старый Нил…» — беззвучно помолился он.
Услышав его ответ, старый Нил усмехнулся:
— Не похоже, чтобы ты был искренне верующим. Разве в такой момент ты не должен начертать на груди знак багровой луны и сказать: «Да пребудет с нами Богиня»?
— Мистер Нил, вы, похоже, тоже не особо верующий. Истинный последователь вряд ли стал бы говорить о «новом, залитом солнцем пути», — Клейн, успевший за время занятий по мистицизму наладить со стариком весьма дружеские отношения, без церемоний ответил сарказмом на сарказм.
Они переглянулись и, обменявшись понимающими смешками, почти синхронно четырежды коснулись груди:
— Хвала Богине!
В этот самый момент раздался звук поворачивающихся шестеренок и пружин, и входная дверь охранного предприятия «Черный Терн» распахнулась.
Элегантная и утонченная миссис Орианна, чьи модные вьющиеся волосы были аккуратно уложены, вошла в приемную, слегка покачивая подолом своего светло-зеленого платья.
— Доброе утро, мистер Нил, доброе утро, Клейн, — с сияющей улыбкой поздоровалась она, сжимая в руке сумочку из телячьей кожи. — Сегодня снова такой ясный день, просто замечательный.
— Доброе утро, Орианна. Вы все так же прекрасны, как и все те десять с лишним лет назад, — с улыбкой отозвался старый Нил.
Миссис Орианна стрельнула в него глазами, напустила на себя строгий вид и ответила:
— Мистер Нил, ваши комплименты все так же раздражают, как и десять с лишним лет назад.
Она сделала особый акцент на словах «десять с лишним лет».
— Разве? — старый Нил недоуменно перевел взгляд на Клейна; на его лице читалось искреннее непонимание.
«Никогда не заводите разговоров, которые могут напомнить леди о ее возрасте…» Будучи диванным экспертом, который разбирался во всем понемногу, Клейн мгновенно понял, что именно задело миссис Орианну. Он с легкой усмешкой произнес: — Доброе утро, миссис Орианна. Вы прекрасны каждый день.
— Спасибо, наш выдающийся выпускник университета Хой, — Орианна с улыбкой кивнула и перешла к делу: — Тот старый дворецкий уже внес плату за заказ. По правилам капитана, половина суммы идет в малую кассу отряда, а вторая половина делится между тобой и Леонардом. Но поскольку ты еще не полноправный оперативник, тебе полагается лишь десять процентов от вашей доли. Можешь зайти ко мне расписаться и получить деньги чуть позже.
— И сколько же он заплатил? — спросил Клейн, испытывая одновременно радость и душевную боль.
— Двести фунтов. Он так и сказал: «О Боже, клянусь Повелителем Бурь, я просто представить не мог, не мог поверить, что все разрешится так легко! Да это проще, чем увидеть сон! И почему ваше охранное предприятие до сих пор никому не известно? Это просто позор для всей индустрии!» — миссис Орианна мастерски сымитировала легкий южный акцент старого дворецкого Кли.
Клейн серьезно задумался на пару секунд и с юмором заметил:
— Вообще-то, это было не совсем честно по отношению к тем похитителям.
Двое Потусторонних, которые быстро и играючи расправились с проблемой… Это было все равно, что до зубов вооруженные взрослые избивают младенцев…
— Значит, им просто не повезло. Их явно покинуло благословение богов, — тихо рассмеялась Орианна. — Я ответила старому дворецкому, что в этот раз нам просто невероятно повезло. Один из наших информаторов случайно заметил, как похитители с ребенком входят в укрытие. Я попросила его не возлагать на нас слишком больших надежд в будущем, ведь мы — самое обычное охранное предприятие.
«Как правило, чем активнее кто-то подчеркивает свою обыденность, тем он необычнее…» — с улыбкой усмехнулся про себя Клейн, провожая взглядом миссис Орианну, которая скрылась за перегородкой и вошла в бухгалтерию.
Старый Нил причмокнул губами и с нескрываемой завистью произнес:
— А ты и впрямь везунчик. Не успел присоединиться к нам, как тебе уже подвернулось дело на целых двести фунтов.
— А разве это редкость? — с искренним недоумением спросил Клейн.
До этого он либо штудировал историю и мистицизм, либо слонялся по улицам, пытаясь уловить зацепки с помощью Духовного восприятия, так что совершенно не был в курсе расценок.
— Если верить статистике Орианны, у нас и одного заказа в неделю может не набраться, да и большинство из них не превышают двадцати фунтов, — со вздохом ответил старый Нил, потирая маятник из белого кварца на запястье.
Затем он с надеждой посмотрел на юношу:
— Если в будущем тебе снова попадется подобное дельце, пожалуйста, не забудь позвать меня.
Слушая его, Клейн вдруг почувствовал что-то странное и прямо спросил:
— Мистер Нил, вы так сильно нуждаетесь в деньгах? А сколько вы вообще получаете в неделю? Впрочем, если вам неудобно об этом говорить, просто проигнорируйте мой вопрос.
Старый Нил откинулся на спинку дивана и добродушно усмехнулся:
— Тут нет никакой тайны. Я работаю здесь уже много лет, и сейчас еженедельно получаю две зарплаты: одну от Церкви, вторую от полицейского управления. В сумме выходит двенадцать фунтов.
— Двенадцать фунтов в неделю⁈ — от изумления Клейн даже выпалил это вслух.
Двенадцать фунтов в неделю, пятьдесят две недели в году… Это же более шестисот фунтов годового дохода!
Ранее, просматривая «Утреннюю газету Тингена» и «Честную газету Тингена», он видел статьи, в которых говорилось, что старшие барристеры зарабатывают около восьмисот-тысячи фунтов в год. Но это же элита адвокатуры!
А менеджер в импортно-экспортной компании, где работал Бансон, получал всего шесть фунтов в неделю, и уже считался весьма респектабельным человеком.
— Верно. На самом деле, это очень даже солидное жалованье, да к тому же нам не нужно платить подоходный налог, — с улыбкой добавил старый Нил.
Клейн вспомнил слова брата: при еженедельном доходе свыше одного фунта необходимо платить налог категории «E» — налог на заработную плату государственных и корпоративных служащих. С суммы от одного до двух фунтов взималось три процента, от двух до пяти — пять процентов, от пяти до десяти — десять процентов, от десяти до двадцати — пятнадцать процентов, а свыше двадцати — все двадцать.
Кроме того, из газет он узнал о существовании еще четырех категорий: «A» — налог на прибыль от недвижимости, земли и других материальных активов, включая арендную плату; «B» — налог на доходы от сельского хозяйства; «C» — налог на прибыль от облигаций, фондов и акций; «D» — налог на доходы в сфере торговли, финансов и специализированных профессий.
— Весьма завидная привилегия, — согласился Клейн.
— Но, — старый Нил покачал головой, — для таких Потусторонних, как мы, которым приходится постоянно исследовать тайны, практиковаться и пробовать новые ритуалы, денег всегда не хватает.
— Разве материалы нельзя просто запросить со склада? — удивился юноша.
Старый Нил насмешливо фыркнул:
— Во-первых, существует лимит. А во-вторых, порой требуется очень веское обоснование. Если хочешь больше практиковаться и экспериментировать в области мистицизма, придется покупать материалы за свой счет. Их можно приобрести у своих или же на подпольных рынках.
Услышав это, Клейн мгновенно взбодрился и тут же спросил:
— Существуют подпольные рынки материалов для Потусторонних? А я-то думал… я думал, Церковь ни за что не потерпит их существования.
Ему как раз отчаянно не хватало каналов для получения материалов!
Имея за спиной зародыш скрытой организации, он не мог вечно решать все свои проблемы исключительно за счет внутренних ресурсов Ночных Ястребов.
— Такое просто невозможно контролировать. Видишь ли, с точки зрения мистицизма, все сущее обладает духовностью и имеет общее происхождение. Материалы, которые мы используем, добываются не только из сверхъестественных существ, но и из самых обычных животных, растений и минералов. Взять хотя бы болиголов, золотую мяту и ночную фиалку из твоего зелья «Провидца» — они сплошь и рядом встречаются в повседневной жизни. Возможно, сами по себе они не обладают потусторонними свойствами, но у каждого из них есть свои уникальные характеристики, которые при правильном смешивании и обработке дают определенный эффект. Так что Церковь не смогла бы запретить такую торговлю, даже если бы очень захотела, — подробно объяснил старый Нил.
Не дав Клейну и слова вставить, он продолжил:
— К тому же, не только ядра сверхъестественных существ имеют ценность. Взять осьминога Лава: помимо крови, ценными материалами считаются его глаза, кожа, щупальца. Если Церковь не станет добывать их исключительно силами своих людей, попытки полностью монополизировать эти ресурсы и пресечь их утечку станут непосильным финансовым бременем. И чем ниже уровень материалов, тем это актуальнее. Поэтому они стараются жестко контролировать оборот лишь самых особенных и редких ингредиентов.
Старый Нил вдруг усмехнулся:
— И есть еще одна веская причина: лучше уж подпольные рынки, о которых мы знаем, чем те, о которых мы даже не догадываемся. В условиях, когда тайные организации еще не полностью искоренены, это отличная стратегия. К тому же, это помогает нам самим доставать дефицитные материалы. Конечно, на таких рынках неизбежно всплывает и запрещенка, но если это не что-то вопиющее или слишком опасное, мы закрываем на это глаза, ну или в крайнем случае пополняем этими вещами наши собственные хранилища.
— И, наверное, еще дело в том, что несколько крупных Церквей сдерживают друг друга, не позволяя применять слишком радикальные меры? — предположил Клейн.
Старый Нил промычал что-то утвердительное, но вдаваться в подробности не стал.
— Я — «Провидец», и в будущем мне наверняка понадобятся частые тренировки и все больше материалов. Мистер Нил, вы не могли бы как-нибудь отвести меня на эти подпольные рынки, просто посмотреть? — Клейн воспользовался законным предлогом, чтобы напроситься.
Лицо старого Нила исказила гримаса неловкости:
— По правде говоря, большинство завсегдатаев там — вовсе не Потусторонние. Там много аристократов, увлекающихся мистикой, да и просто богачей, тяготеющих к этой сфере… Э-э, ладно, признаюсь: у меня вот-вот наступит срок оплаты по одному счету на тридцать фунтов, поэтому мне пока не с руки там появляться.
— Понятно… — Клейн совершенно не ожидал, что причиной окажутся неоплаченные долги.
Выждав пару секунд, он осторожно предложил:
— Мистер Нил, может, одолжить вам денег? У меня как раз будет десять фунтов с заказа.
— Ха-ха, не стоит, я найду выход, — старик хлопнул по дивану и медленно поднялся. — Эх, старость — самый непобедимый враг любого живого существа. Вчерашнее дежурство совсем меня вымотало. В общем, сегодня утром сам повторяй пройденное, читай побольше архивов, а завтра я начну обучать тебя основам ритуальной магии.
— Договорились, — Клейн тоже встал, снял шляпу и проводил старика.
Во второй половине дня, увидев, что капитан Данн так и не вернулся, Клейн сделал вид, что по-прежнему ищет зацепки к дневнику, и снова отправился слоняться по улицам.
Имея в кармане десять фунтов вознаграждения, ему больше не нужно было ждать выделения бюджетных средств. Он мог отправиться прямиком в Клуб гадателей!
Иллюзорный шепот и пугающие видения, то и дело всплывавшие во время медитаций и Духовного зрения, заставляли его с нетерпением желать поскорее приступить к своему «отыгрышу».
Тинген, Северный район, Хаулс-стрит, 13, Клуб гадателей на втором этаже.
Клейн снова увидел ту самую симпатичную девушку-администратора.
Она все так же носила элегантно заколотые русые волосы, выглядела зрело и утонченно. Судя лишь по внешности, определить ее точный возраст было довольно сложно.
— Здравствуйте, мистера Глейсиса сегодня нет. Не желаете ли выбрать другого предсказателя? — с улыбкой спросила красавица.
Услышав это, Клейн, только что поправивший снятый шелковый полуцилиндр, искренне удивился:
— Вы меня помните?
Прошло ведь целых пять дней!
Девушка прикрыла рот рукой и с улыбкой ответила:
— Вы стали первым клиентом мистера Глейсиса, и до сегодняшнего дня остаетесь единственным. Было бы трудно вас не запомнить.
«Скорее, запомнили как скрягу, погнавшегося за дешевизной и оставшегося в дураках…» — мысленно усмехнулся юноша и задумчиво спросил:
— А когда мистер Глейсис в последний раз появлялся в клубе?
Девушка бросила на него короткий взгляд и, словно припоминая, ответила:
— Признаться честно, мы не отслеживаем график посещений наших членов. Они свободные люди, и у каждого полно своих дел. Хм, если мне не изменяет память, после того самого сеанса гадания для вас мистер Глейсис в клубе больше не появлялся.
«Удачи ему, и да хранит его Богиня…» — мысленно помолился Клейн и, не став больше расспрашивать, сменил тему:
— На этот раз я пришел не за гаданием. Я хочу вступить в клуб.
— Правда? Для нас это большая честь, — девушка весьма уместно изобразила на лице приятное удивление. — Взнос за первый год составляет пять фунтов, в последующие — по одному фунту в год. Думаю, в подробных объяснениях правил больше нет нужды?
Клейн достал из внутреннего кармана новенькую пятифунтовую банкноту и с легкой грустью посмотрел, как портрет Генриха Огюста I навсегда покидает его.
Тщательно проверив водяные знаки, девушка торжественно убрала купюру и протянула юноше анкету:
— Пожалуйста, заполните ваши данные, а я пока выпишу квитанцию.
«А как насчет чека? На имя охранного предприятия „Черный Терн“…» — позабавившись собственным мыслям, Клейн взял со стола перьевую ручку, макнул ее в сине-черные чернила и вписал имя, возраст, адрес проживания и место работы.
Впрочем, дату рождения он намеренно оставил пустой: для «Провидца» это было духовное число, напрямую связанное с его личными мистическими тайнами.
Выписав квитанцию и закончив с регистрацией, девушка протянула правую руку:
— Добро пожаловать в Клуб гадателей Тингена. Меня зовут Анжелика Баррехарт, и я — ваша покорная слуга. А это ваша клубная запонка. На ней выгравирован наш особый символ, подтверждающий ваше членство.
— Приятно познакомиться, мисс Анжелика, — Клейн слегка пожал ее ладонь и принял темно-золотую запонку.
Присмотревшись, он заметил, что «особый символ» был не чем иным, как корневой морфемой слова «Провидец» на древнем гермесе.
Убрав левую руку, Анжелика на пару секунд задумалась и произнесла:
— Позвольте узнать, в каком виде гадания вы специализируетесь? Или, возможно, вы хотели бы изучить в клубе какие-то конкретные методы? Мы постараемся пригласить соответствующих именитых предсказателей для проведения лекций, а также познакомим вас с членами клуба, имеющими схожие интересы, чтобы вы могли приятно общаться и делиться опытом.
— Я разбираюсь понемногу во всех видах гадания, так что не стоит как-то по-особенному подстраиваться под меня, — ответил Клейн, слегка приукрасив правду, и тут же уточнил: — Могу ли я прямо сейчас начать гадать клиентам? Я отнюдь не зеленый новичок в этом деле.
В конце концов, он пришел сюда, чтобы отыгрывать роль «Провидца», а не изучать гадательные методики, доступные обывателям.
Сохраняя вежливую улыбку, Анжелика пояснила:
— Вы вольны гадать посетителям в любое время. Однако, пока мы не убедимся в вашем мастерстве, мы не станем рекомендовать вас клиентам, когда они будут спрашивать совета. Какую цену за сеанс вы бы хотели установить?
— Пожалуй, два пенса, — юноша решил, что при отсутствии репутации лучше всего брать низкой ценой.
— Согласно нашим правилам, мы будем взимать комиссию в размере одной восьмой от стоимости, то есть четверть пенса… — Анжелика быстро огласила правила, после чего внесла информацию о Клейне в каталог «предсказателей», который предлагался на выбор клиентам.
Закончив с формальностями, она с улыбкой указала на переговорную комнату в конце коридора:
— Мистер Хайнас Винсент как раз читает лекцию по гаданию на астролябии. Можете тихонько присесть где-нибудь сбоку и послушать, или же поднять руку и задать интересующие вопросы.
— Отлично, — Клейн с неподдельным интересом направился к переговорной, желая сравнить лекции Хайнаса Винсента с тем, чему его учил старый Нил.
В этот момент Анжелика догнала его и вполголоса предложила:
— Мистер Моретти, не желаете ли кофе или чаю? Мы бесплатно подаем сиборнский черный чай, кофе «Саутвилл» и кофе «Диси».
Клейн, который в последнее время регулярно читал газеты, знал, что все эти сорта относятся к сегменту ниже среднего, но они определенно были лучше той дешевки, что стояла у него дома. Немного подумав, он ответил:
— Чашечку кофе «Саутвилл», три ложки сахара, без молока.
Графство Саутвилл в Королевстве Лоэн славилось своим пивом и красным вином, которые высоко ценились многими важными персонами, а вот их кофе особой популярностью не пользовался.
— Будет сделано, скоро вам все принесут, — Анжелика жестом указала на переговорную.
Клейн неспешно подошел к полуприкрытой двери и услышал голос с сильным ахоанским акцентом:
— Гадание на астролябии — одно из самых сложных среди всех видов предсказаний…
«Разве что для обычных людей…» — мысленно поправил его юноша.
Заглянув внутрь, он увидел пять или шесть длинных столов, расставленных полукругом вокруг мужчины средних лет в классической черной мантии. Это и был Хайнас Винсент.
Под глазами у него залегли заметные темные круги, а густые, жесткие каштановые волосы упрямо торчали во все стороны, из-за чего он походил на ежа. В остальном же в лекторе не было ничего примечательного.
Заметив вошедшего Клейна, Хайнас едва заметно кивнул и, не прерывая лекцию, лишь слегка замедлил темп речи.
Держа одну руку в кармане брюк, а во второй сжимая трость, Клейн нашел свободное место с краю, с комфортом откинулся на спинку стула и, щурясь от все еще яркого послеобеденного солнца, оглядел присутствующих. В комнате находилось шесть членов клуба: четверо мужчин и две женщины.
Одни усердно строчили конспекты, другие о чем-то перешептывались, а некоторые ответили Клейну легкими, немного натянутыми улыбками.
Пристроив трость, юноша поправил свой шелковый полуцилиндр и, согнув палец, дважды легонько постучал костяшкой по межбровью.
Его взгляд сфокусировался на Хайнасе; он увидел ауру лектора во всем многообразии ее цветов, яркости и плотности.
«Темно-красный цвет… эмоционально немного встревожен… В остальном организм здоров, вот только в том месте небольшая проблема, непонятно, с чем это связано…» — лениво слушая лекцию, мысленно бормотал Клейн.
Вдруг он прикрыл рот сжатым кулаком, чтобы сдержать рвущийся наружу смешок: он внезапно почувствовал себя каким-то деревенским знахарем-шарлатаном.
Впрочем, своей способностью Духовного зрения он был более чем доволен: хоть она и давала лишь общую картину без детальных подробностей, этого с лихвой хватало для получения массы полезной информации.
Окинув взглядом остальных присутствующих, он снова дважды постучал по межбровью, делая вид, будто глубоко обдумывает слова Хайнаса.
Гадание на астролябии было разновидностью астрологии, но даже обычные люди могли попытаться ее трактовать. К примеру, базовая «натальная карта» составлялась на основе положения солнца, луны, синей и красной звезд в момент рождения клиента: их символы наносились на астролябию в нужных секторах с привязкой к соответствующим созвездиям, после чего на основе этой схемы и трактовалась судьба.
Это требовало от предсказателя умения проводить обратные вычисления положения планет и состояния созвездий, что было весьма сложной задачей. Разумеется, существовали специальные справочники для расчетов, а некоторые и вовсе упрощали процесс, ограничиваясь лишь самыми расплывчатыми толкованиями по одним только созвездиям.
Клейн сидел тихо: не перебивал, вопросов не задавал, лишь время от времени поглаживал спрятанный под манжетой кулон из желтого кварца да попивал принесенный Анжеликой кофе.
Спустя довольно продолжительное время Хайнас потер переносицу и подытожил:
— Попробуйте для начала составить свои собственные натальные карты. Если возникнут вопросы — я буду в комнате «Белый кварц».
Проводив его взглядом, молодой человек в белой рубашке и черном жилете с улыбкой поднялся и подошел к Клейну:
— Здравствуйте, меня зовут Эдвард Стив.
— Добрый день. Клейн Моретти, — ответил юноша, приподнявшись в знак вежливости.
— Астролябия — штука невероятно сложная. Каждый раз, когда я это слушаю, меня так и клонит в сон, — самоиронично заметил Эдвард.
Клейн с улыбкой ответил:
— Это все потому, что мистер Винсент каждый раз пытается впихнуть в нас все свои знания целиком. Это все равно что подать за раз целый пир в интисском стиле — такое просто невозможно быстро переварить.
— Ну, будь это настоящий интисский пир, я бы точно все съел. Они вечно подают свои крошечные порции на огромных тарелках, — усмехнулся Эдвард и, присев рядом, с любопытством спросил: — Вы новенький? Я не видел вас здесь последние два года.
— Да, только сегодня вступил в клуб, — честно признался Клейн.
— И в чем же вы специализируетесь? Мой конек — Таро и гадание на игральных картах, — между делом поинтересовался собеседник.
— Я разбираюсь во всем понемногу, но именно понемногу, — Клейн применил свою излюбленную формулировку.
И это была вовсе не скромность: в сфере мистицизма и предсказаний оставалось еще слишком много тайн, которые ему только предстояло постичь.
В этот момент, когда другие члены клуба уже собирались подойти, чтобы обсудить астролябию, в переговорную заглянула Анжелика:
— Мистер Стив, к вам клиент на гадание.
— Иду, — Эдвард с улыбкой поднялся на ноги.
— Судя по всему, вы весьма выдающийся предсказатель, — заметил Клейн, глядя на него.
— Вовсе нет. Просто у меня самая оптимальная цена, — низко рассмеялся Эдвард. — Когда обычный человек приходит за гаданием, он ни за что не выберет самого дорогого специалиста. Но если только ему на голову не упал кирпич[69], он точно так же не станет доверять самым дешевым. Поэтому те, чьи расценки находятся где-то посередине, получают больше всего шансов.
«Вот кому-кому, а мне кирпич на голову точно падал…» — провожая его взглядом, Клейн вдруг покачал головой и горько усмехнулся.
Кажется, он крупно ошибся с ценообразованием…
Поднявшись со стула и прихватив трость, он вышел из переговорной и снова нашел Анжелику:
— Я бы хотел изменить цену за свои услуги. Скажем… восемь пенсов.
Девушка окинула его глубоким взглядом и ответила:
— Как пожелаете. Но мы все равно обязаны предупреждать клиентов, что вы лишь недавно присоединились к нашему клубу.
— Без проблем, — кивнул Клейн; его это ничуть не беспокоило.
Порой некая завеса тайны и недосказанности — это тоже важный элемент, привлекающий клиентов к «Провидцу».
Внеся изменения в анкету, Клейн развернулся и направился обратно к переговорной.
В этот момент он увидел, как из комнаты «Белый кварц» выходит Хайнас Винсент, держа в руках покрытое серебром зеркальце.
Именитый предсказатель обратился к оставшимся в переговорной пятерым членам клуба — трем мужчинам и двум женщинам:
— Недавно я освоил новый метод предсказаний — гадание на волшебном зеркале. Кто-нибудь хочет научиться?
«Гадание на волшебном зеркале? Это же крайне опасный метод…» — облаченный в строгий черный костюм Клейн остановился у дверей и нахмурился.
Как «Провидец», лишь недавно переступивший порог в мир мистицизма, Клейн не смел утверждать, что знает многое. Но он определенно знал больше обывателей и прекрасно понимал, что все многообразие гадательных искусств можно разделить на три большие категории по одному конкретному критерию.
И этим критерием был источник «откровения»!
К первой категории относились карты Таро, обычные игральные карты, маятник, лозоходство, толкование сновидений и тому подобное. Они опирались на «откровение», полученное через связь Духовности самого «вопрошающего» с Духовным миром, чтобы истолковать результат гадания. Вот только гадание на маятнике и поиск с лозой предъявляли крайне высокие требования к Духовности, Духовному и Астральному телам. Обычный человек, не будучи Потусторонним, просто не мог получить точное и ясное «откровение». А вот гадание на картах, благодаря заранее заданным символам, позволяло проявиться даже тем смутным «откровениям», которые бессознательно улавливали обычные люди. Толкование снов находилось где-то посередине.
Ко второй категории относились нумерология, астрология и все их производные. Предсказатель использовал объективную информацию, полученную от вопрошающего или из природных изменений, чтобы путем вычислений и умозаключений вывести и истолковать соответствующий результат. Здесь инициатива принадлежала не вопрошающему, а самому предсказателю.
Третья категория опиралась на вмешательство третьей силы, помимо предсказателя и вопрошающего. К ней относились известные Клейну по прошлой жизни вызовы духов с помощью блюдечка или карандаша.[70] Через определенные ритуалы человек взывал к неведомым, таинственным сущностям с просьбой дать прямой ответ. И хотя у обычных людей это редко получалось, в случае успеха — особенно если удавалось связаться с кем-то полным злобы или сводящим с ума одним лишь своим присутствием, — всё обычно заканчивалось трагедией.
Упомянутое Хайнасом Винсентом «гадание на волшебном зеркале» относилось как раз к этой категории. В мистицизме зеркало считалось вратами в неизведанное, в царство непостижимого, дверью в Духовный мир. Именно поэтому Клейн и остановился у дверей переговорной, желая послушать, что именно будет рассказывать этот именитый предсказатель. А заодно решить, не стоит ли доложить обо всем капитану, чтобы тот посреди ночи нагрянул к Хайнасу с «проверкой газового счетчика».
Разумеется, существовал и безопасный способ «гадания на волшебном зеркале» — взывать за ответом к семи ортодоксальным божествам. И пусть обычным людям было невероятно сложно получить истинное «откровение», это хотя бы не грозило им смертельной опасностью или жуткими последствиями.
А вот тот вид «гадания на волшебном зеркале», за которым строго следили Ночные Ястребы, Каратели и прочие организации, подразумевал обращение за помощью к злым богам или таинственным сущностям, почитаемым тайными культами. Выдумывать заклинания из головы тоже строго запрещалось: кто знает, вдруг какое-нибудь случайное слово или характеристика привлечет внимание неведомого зла.
В этом мире, пропитанном потусторонними силами, подобные гадания почти всегда заканчивались крайне плачевно. Клейн даже подозревал, что прежний владелец тела вместе с Уэлчем и Наей, опираясь на дневник семьи Антигон, провели нечто подобное — эдакое «черное гадание».
Тем временем Хайнас закончил объяснять пятерым членам клуба теорию гадания на волшебном зеркале и перешел к описанию самого процесса:
— Во-первых, вы должны выбрать подходящую дату и время, опираясь на то, какому божеству поклоняетесь. В этом вам поможет «Астрологический справочник». Например, все мы знаем, что воскресенье — это символ Богини Вечной Ночи, воплощение покоя. А часы с двух до трех ночи, с девяти до десяти утра, с четырех до пяти дня и с одиннадцати вечера до полуночи — это часы луны, подвластные Богине Вечной Ночи. Следовательно, предсказатель, поклоняющийся Богине, может проводить «гадание на волшебном зеркале» в эти промежутки времени по воскресеньям.
«А у него весьма прочная база знаний…» — Клейн, скрываясь за полуоткрытой дверью переговорной, едва заметно кивнул.
Нельзя было не признать, что в условиях взаимного сдерживания семи великих Церквей некоторые мистические знания все же просачивались в массы. Например, тот же «Астрологический справочник» содержал множество истинных символических значений. Вот только без зелий и потусторонних сил обычные люди вряд ли могли добиться от них желаемого эффекта.
— Во-вторых, необходимо тщательно протереть зеркало. Оно обязательно должно быть посеребренным. Затем вы ставите его в той части дома, которая символизирует луну… — Хайнас демонстрировал свои слова на реквизите, который держал в руках.
«Ошибаешься. На этом этапе следует использовать гадание на маятнике. Сначала выбираешь место, затем мысленно семь раз повторяешь: „Здесь подходящее место для гадания на волшебном зеркале“, а после смотришь на вращение кулона. По часовой стрелке — правильно, против — ошибка… Конечно, если ты взываешь к злонамеренным, неведомым сущностям, место уже не играет роли. Главное — вызовешь ли ты у Них интерес…» — мысленно поправил его Клейн.
В этот момент он почувствовал себя инспектором, присутствующим на открытом уроке…
Хайнас Винсент, разумеется, не мог прочесть его мысли и ровным тоном продолжил в деталях описывать предварительную подготовку.
Дождавшись, пока члены клуба закончат делать записи, он продолжил:
— Окончив омовение, убедитесь, что все шторы плотно задернуты, а дверь заперта на ключ. Затем зажгите свечу и поставьте ее перед зеркалом. Благоговейно вознесите молитву божеству, в которое верите. Вопрос должен быть предельно простым, избегайте сложных формулировок… Повторив молитву семь раз, возьмите зеркало и легонько бросьте его на пол. Именно легонько… Запомните узор, образованный осколками — это и есть откровение, дарованное божеством… А теперь я подробно расскажу о нескольких основных символах.
«Фух, это ортодоксальное гадание на волшебном зеркале», — Клейн с облегчением выдохнул. Медленно войдя в переговорную, он вернулся на свое прежнее место и одним глотком допил остатки кофе «Саутвилл».
Под «ортодоксальным» подразумевалось то, что ты действительно мог получить откровение, но истолковать его было практически невозможно.
А вот если на этом этапе ответ получал Потусторонний, то он мог напрямую увидеть в зеркале определенные образы и почерпнуть вполне ясную информацию!
Поскольку вариантов символов из осколков было великое множество, лекция Хайнаса затянулась. Даже когда Эдвард Стив закончил сеанс гадания для клиента и вернулся в переговорную, лектор все еще не закончил.
Клейн не стал расспрашивать Эдварда о том, на что тот гадал и какой метод использовал. Это было негласным правилом среди предсказателей. Отыгрывая роль «Провидца», юноша, разумеется, был обязан строго его соблюдать — если только собеседник сам не заговорит об этом.
— Я заметил, что зачастую наши толкования выходят слишком уж расплывчатыми. Словно мы пытаемся угодить всем подряд, чтобы каждый мог найти в них описание своей ситуации, — Эдвард сделал глоток сиборнского черного чая и тихо вздохнул. — Например: «На вашем пути будет много препятствий и невзгод, но в конце вы увидите свет в конце тоннеля». Хе-хе, вот только никто не знает, когда именно этот свет появится. Или вот: «Ваше путешествие пройдет не совсем гладко, но вы точно доберетесь живым». И правда, мертвецы ведь не придут ко мне с претензиями.
Поскольку Эдвард не застал начало лекции Хайнаса о «гадании на волшебном зеркале», он попросту пропустил её мимо ушей.
— Ошибка выжившего, — с улыбкой добавил Клейн.
Суть «ошибки выжившего» сводилась к тому, что выводы часто строятся на данных, полученных только от живых, «выживших» людей, игнорируя мертвых, из-за чего результаты получаются искаженными.
— В точку! Император Россель и впрямь был великим философом, — восхищенно воскликнул Эдвард.
«…» — Клейн поднес к губам пустую кофейную чашку и сделал вид, что отпил глоток.
Весь остаток дня члены клуба увлеченно обсуждали астролябии и волшебные зеркала, лишь изредка подходя к Клейну и Эдварду, чтобы вовлечь их в беседу.
И каждый раз Клейн, добросовестно выполняя свой долг неофициального сотрудника Ночных Ястребов, старательно уводил их мысли подальше от всего, что могло быть связано с потусторонним или таить в себе опасность.
Однако то, ради чего он сюда пришел, так и не увенчалось успехом: в клуб заглянуло несколько клиентов, но ни один из них не выбрал его в качестве предсказателя.
«Может, в следующий раз стоит самому предлагать услуги? Выдавать что-нибудь в духе: „Вас преследует злой рок“, „Вскоре вас постигнет несчастье“, „Вам ни в чем не будет сопутствовать удача“? Нет, это уже не „Провидец“, а какой-то балаганный шарлатан…» — предаваясь этим мыслям, Клейн невольно покачал головой и горько усмехнулся.
Взяв трость и поднявшись, он попрощался и покинул клуб.
В половине шестого вечера Эдвард Стив, надев пальто и уже собираясь выйти из Клуба гадателей, вдруг заметил знакомую фигуру.
— Добрый вечер, Глейсис. Давно не виделись, — с улыбкой поприветствовал он товарища по увлечению. Тот, как обычно, был облачен в строгий костюм с черным галстуком-бабочкой, а из нагрудного кармана на цепочке свисал монокль.
Однако Эдвард тут же обратил внимание на то, что Глейсис выглядит просто ужасно: лицо осунулось, а его мягкие светло-русые волосы казались сухими и безжизненными.
— Добрый вечер, Эдвард… кхе-кхе. — Глейсис, держа в руке шляпу, внезапно прикрыл рот кулаком и надсадно закашлялся.
Эдвард обеспокоенно спросил:
— Ты выглядишь так, будто перенес тяжелую болезнь.
— Очень тяжелую. Дело дошло до двустороннего воспаления легких. Если бы моей жене не посчастливилось наткнуться на одного искусного аптекаря, который дал мне чудесное лекарство, боюсь, в следующий раз мы встретились бы уже на кладбище, — в голосе Глейсиса сквозил пережитый ужас пополам с облегчением.
— О Боже, поверить не могу! Ты же всегда пылал здоровьем! А посмотри на себя сейчас — краше в гроб кладут! Я ведь гадал тебе на прошлой неделе, и не было ни малейшего намека на серьезную хворь, — Эдвард удивленно взмахнул тростью.
— Мои собственные гадания показывали то же самое. Видимо, мы с тобой еще не стали настоящими предсказателями. К тому же… к тому же… — Глейсис внезапно вспомнил о событиях минувшего понедельника, и его лицо мгновенно стало предельно серьезным.
В этот момент к ним подошла красавица Анжелика и с вежливой улыбкой поклонилась.
Обменявшись приветствиями, она сначала поинтересовалась здоровьем Глейсиса, дала пару советов, а затем как бы невзначай обмолвилась:
— Мистер Глейсис, тот самый мистер Моретти, который в прошлый раз обращался к вам за гаданием, сегодня вступил в наш клуб.
— Тот самый, что гадал у меня? — глаза Глейсиса тут же вспыхнули. — О Боже! Где он?
— Он уже ушел, — Анжелика и Эдвард в недоумении переглянулись, не понимая причин столь бурной реакции.
Глейсис взволнованно зашагал взад-вперед:
— Если он появится снова, а меня не будет в клубе, умоляю, обязательно узнайте, когда он придет в следующий раз!
— Глейсис, да в чем дело? Этот Клейн Моретти что-то с тобой сделал? — озадаченно спросил Эдвард.
Глейсис вскинул руки и, встретив пытливые взгляды Эдварда и Анжелики, с жаром ответил:
— Он потрясающий, невероятный, просто феноменальный…
Резко опустив руки и сделав акцент на трех эпитетах подряд, Глейсис во все горло выпалил:
— Врач!
Половина восьмого вечера. За обеденным столом семьи Моретти.
— Клейн, почему тебе, будучи консультантом, тоже приходится приходить так рано? Разве эти срочные дела охранной компании не таят в себе опасность? — Бансон наколол на вилку кусочек картофеля из тушеной с картошкой говядины, с затаенным беспокойством упомянув утренний инцидент.
Клейн осторожно выплюнул косточку жареной рыбы и, будучи готовым к подобным вопросам, ответил:
— Нужно было срочно переправить в Баклунд партию исторических документов. Мне пришлось присутствовать при описи, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Сам понимаешь, эти любители махать кулаками ни черта не смыслят в древнем фейсакском языке.
Выслушав его ответ и прожевав еду, Бансон невольно вздохнул:
— Знания и впрямь невероятно важны.
Воспользовавшись моментом, Клейн достал оставшуюся пятифунтовую банкноту и протянул ее брату:
— Это премия, которую я сегодня получил. Тебе как раз давно пора купить приличный костюм.
— Пять фунтов⁈ — в один голос воскликнули Бансон и Мелисса.
Бансон взял купюру, осмотрел ее со всех сторон и, наполовину удивленно, наполовину недоверчиво, протянул:
— А эта охранная компания и впрямь на редкость щедрая…
Его собственное жалованье составляло всего один фунт и десять сулов в неделю. За четыре недели набегало ровно шесть фунтов — всего на фунт больше этой премии! И на эти деньги он умудрялся содержать младших брата и сестру, оплачивать вполне сносное жилье, кормить их мясом два-три раза в неделю и каждый год покупать по несколько новых вещей!
— И вы даже не сомневаетесь в моих словах? — нарочито поинтересовался Клейн.
Бансон усмехнулся:
— Думаю, у тебя не хватит ни способностей, ни смелости, чтобы ограбить банк.
— Ты не из тех, кто умеет лгать, — серьезно ответила Мелисса, отложив нож и вилку.
«Вообще-то, теперь ложь вошла у меня в привычку…» — Клейну вдруг стало немного стыдно. И пусть его вынуждали обстоятельства, безоговорочная вера сестры вызывала легкую грусть.
— Сегодняшнее дело было крайне срочным и важным, и я сыграл в нем ключевую роль… В этом и кроется причина такой щедрой премии, — вкратце пояснил Клейн. В каком-то смысле все его слова были чистой правдой.
Что же касалось тех пяти фунтов из бюджета — изначально предназначенных для вступления в Клуб гадателей — их он решил утаить. Во-первых, если он принесет домой еще пять фунтов, это до смерти напугает брата и сестру: они точно решат, что он связался с криминалом. А во-вторых, ему и самому нужно было скопить немного денег на материалы для изучения пути «Провидца» и постижения мистических знаний.
Бансон с удовольствием откусил кусок овсяного хлеба и, поразмыслив с десяток секунд, произнес:
— Для моей нынешней работы слишком приличная одежда не требуется. Вернее сказать, не нужны костюмы из дорогих тканей. Того, что у меня есть, вполне достаточно.
Не дожидаясь возражений Клейна, он добавил:
— Благодаря этому дополнительному доходу у нас наконец-то появились настоящие сбережения. Я планирую купить еще несколько книг по бухгалтерскому учету для более глубокого изучения. Клейн, Мелисса, я не хочу, чтобы через пять лет мое жалованье все еще было меньше двух фунтов в неделю. Хех, вы же знаете: у моего босса и менеджера вместо мозгов дерьмо, и стоит им открыть рот, как оттуда разит нестерпимой вонью.
— Отличная идея, — горячо поддержал его Клейн, заодно направив мысли в нужное русло: — А почему бы тебе заодно не полистать мои книги по грамматике? Если хочешь стать по-настоящему уважаемым человеком и получать достойную зарплату, это ключевой фактор.
«Возможно, уже в ближайшем будущем в Королевстве Лоэн введут экзамены на госслужбу. Заблаговременная подготовка даст огромное преимущество…»
Глаза Бансона загорелись:
— А ведь я совсем об этом забыл. Ну, давайте выпьем за прекрасное будущее!
Он не стал открывать темное пиво, а просто разлил по трем стаканам устричный суп, и они втроем легонько чокнулись.
Выпив бульон, Клейн посмотрел на сестру, все еще воюющую с жареной рыбой, и тихо усмехнулся:
— Помимо книг для Бансона, думаю, Мелиссе тоже не помешает новое платье.
Девушка вскинула голову и замахала руками:
— Нет, я считаю, что лучше всего…
— Отложить, — закончил за нее Клейн.
— Угу, — Мелисса энергично закивала.
— На самом деле, если не гнаться за дорогими тканями и последним писком моды, оно обойдется не так уж дорого. А оставшиеся деньги мы отложим, — тоном, не терпящим возражений, отрезал Клейн.
Бансон тут же поддержал брата:
— Мелисса, неужели ты собираешься пойти на шестнадцатилетие Селены в старом платье?
Селена Вуд была одноклассницей и близкой подругой Мелиссы. Ее семья жила в достатке: старший брат работал солиситором, а отец был старшим клерком в тингенском отделении Банка Баклунда. Впрочем, так называемый «званый ужин» на деле был просто посиделками с друзьями: они вместе ужинали, болтали и играли в карты.
— Ладно, — опустив голову, пробормотала Мелисса и свирепо наколола на вилку кусок тушеной говядины.
Помолчав немного, она вдруг кое-что вспомнила и торопливо подняла голову:
— Миссис Шод по соседству прислала служанку с визитной карточкой. Она хочет нанести нам полуформальный визит в воскресенье во второй половине дня, то есть завтра в четыре часа, чтобы познакомиться с новыми соседями.
— Миссис Шод? — Клейн в полном недоумении уставился на брата с сестрой.
Бансон постучал пальцами по краю стола, словно пытаясь что-то вспомнить:
— Миссис Шод из дома номер четыре по улице Нарциссов? Я видел ее мужа, он весьма опытный солиситор.
— Опытный солиситор… возможно, он знаком со старшим братом Селены, — с легкой радостью заметила Мелисса.
«Наш дом — номер два…» Клейн едва заметно кивнул:
— Знакомство с соседями — дело нужное. Но, как вы знаете, по воскресеньям я все так же хожу в охранную компанию, выходной у меня только в понедельник. Так что извинитесь перед миссис Шод от моего имени.
Сказав это, он вдруг вспомнил соседей из своего детства в прошлой жизни, соседей по квартире на улице Железного Креста, и с усмешкой вздохнул:
— Полуформальный визит… Разве соседи не должны знакомиться и общаться просто, в естественной обстановке?
— Ха-ха, Клейн, ты просто не понимаешь. В последнее время ты читаешь много газет, но совсем не заглядываешь в женские и семейные журналы. А ведь они называют семьи с годовым доходом от ста до тысячи фунтов средним классом, провозглашая их опорой всего Королевства! Они восхваляют средний класс за то, что в нем нет высокомерия аристократов и богачей, но и нет грубости бедняков.
Бансон с легкостью и удовольствием пустился в объяснения:
— Эти журналы упростили множество аристократических ритуалов, сделав их отличительными чертами среднего класса. Отсюда и пошло разделение на дружеские, полуформальные и официальные визиты.
Покачав головой, он со смешком добавил:
— Как правило, джентльмены, леди и мисс, причисляющие себя к этому классу, придают огромное значение подобным деталям. Визиты к соседям и друзьям с двух до шести часов дня они называют «утренними визитами».
— Утренними? — в один голос недоуменно переспросили Клейн и Мелисса.
Какие же это утренние визиты, если они проходят во второй половине дня?
Бансон отложил приборы и с улыбкой развел руками:
— Я и сам не знаю почему. Просто полистал пару журналов, которые принесли коллеги-женщины. Хм, возможно, дело в том, что для таких визитов принято надевать утренний костюм…
Изначально утренний костюм предназначался для посещения месс и собраний, но позже стал синонимом повседневной дневной одежды, в противовес вечерним нарядам.
— Ясно. Тогда не забудьте завтра с утра купить хорошего кофе и чая, а еще захватите у миссис Слин немного кексов и лимонных пирожных. Мы не должны ударить в грязь лицом перед соседями, — усмехнулся Клейн, обмакивая остатки хлеба в мясной соус, добавив картошку и отправляя все это в рот.
На следующий день, ранним воскресным утром.
Допив последнюю каплю дешевого чая и отложив газету, Клейн водрузил на голову шелковый полуцилиндр, взял свою черную трость с серебряной инкрустацией и неспешно вышел из дома. На общественном омнибусе он добрался до Зотланд-стрит.
Поздоровавшись с Розанной, которая только что закончила ночную смену и собиралась пойти в комнату отдыха поспать, он спустился в подземелье.
За углом он столкнулся с еще одной оперативницей отряда Ночных Ястребов — «Бессонной» Лойо Райдинг.
На вид это была весьма холодная и отстраненная леди с тонкими длинными бровями, большими глазами и черными волосами, гладкими как шелк.
— Доброе утро, леди Райдинг, — с улыбкой поприветствовал ее Клейн.
Лойо окинула его взглядом своих темно-синих глаз и едва заметно кивнула.
Они уже почти разошлись, как вдруг она остановилась и, глядя прямо перед собой, произнесла:
— Ритуальная магия — крайне опасная вещь.
«А?..» — Клейн на секунду опешил. Но когда он обернулся, то увидел лишь удаляющуюся фигуру леди.
— Спасибо, — нахмурившись, негромко бросил он вслед Лойо Райдинг.
Свернув налево, он вскоре добрался до комнаты охраны арсенала. Внутри находился старый Нил, а вместе с ним — Брет, которого здесь вообще быть не должно.
— Идем ко мне домой. Я уже взял нужные материалы, а Брет согласился подменить меня на посту, — добродушно рассмеялся старик.
Клейн искренне удивился:
— Разве мы не будем заниматься здесь?
Подхватив небольшой серебряный чемоданчик, старый Нил цокнул языком:
— Здесь нет места для практики ритуальной магии.
Юноша не стал больше задавать вопросов и проследовал за наставником обратно на поверхность. Сев на общественный омнибус, они доехали до самого пригорода в Северном районе.
Старик жил в отдельном доме, перед которым раскинулся сад. Здесь росли розы, золотая мята и прочие «материалы».
За входной дверью оказалась устланная ковром прихожая, где стояли два стула с высокими спинками и подставка для зонтов.
Прихожая вела в просторную гостиную со светлыми обоями и темно-коричневым полом. В центре на небольшом коврике с цветочным узором стоял массивный круглый стол, окруженный удобными стульями и диванчиком. В углу приютилось пианино.
— Моя покойная жена обожала музыку, — как бы невзначай бросил старый Нил, указывая на инструмент. — Диван и чайный столик стоят в гостиной… Но сегодня мы займемся ритуальной магией прямо здесь.
— Хорошо, — немного скованно ответил Клейн.
Опустив серебряный чемоданчик на пол, старый Нил улыбнулся:
— Сначала я покажу тебе один ритуал. Внимательно смотри и запоминай.
С этими словами он достал из чемоданчика лист пергамента и специально подготовленными черными чернилами с успокаивающим ароматом принялся выводить на нем странные узоры.
Клейн присмотрелся и вдруг осознал, что старый Нил, кажется, возможно… да он же рисует счет на оплату!
Когда старик вписал в нужную графу цифру «30» и значок «фунта», Клейн больше не мог сдерживаться. С недоумением и полным непониманием он выпалил:
— Мистер Нил, а что именно это за ритуал?
Старый Нил дважды кашлянул и на полном серьезе заявил:
— Сегодня я с помощью магии расплачусь со своим долгом в тридцать фунтов!
«А что, так можно было⁈» — глаза Клейна расширились от изумления, а челюсть отвисла.
Решить проблему со счетом с помощью магии?
Напрямую проклясть кредитора до смерти или просто подделать банкноты?
«Я не могу решить саму проблему, но могу решить того, кто ее создал?»
…
Самые разные мысли скакали в голове Клейна. Он посмотрел на старого Нила, и в его взгляде читалось явное подозрение.
Юноша всерьез обдумывал возможность вызвать полицию… нет, доложить об этом отряду Ночных Ястребов.
Старый Нил искоса взглянул на него и раздраженно фыркнул:
— В твоих глазах я вижу лишь невежество, глупость и жалкое, постыдное недоверие. Разве Данн не рассказывал тебе о девизе «Тайнозрителей»? Делай что пожелаешь, но не причиняй вреда!
Хотя изначально это изречение пришло из рядов скрытой, зловещей организации «Орден аскетов Моисея», все Потусторонние, выбравшие этот путь, на собственном опыте доказали его истинность. Если строго соблюдать данное правило и сохранять благоговение, риск потери контроля снизится до минимума. И наоборот, обратное тоже верно.
Твои подозрения — это оскорбление не только для меня, но и для всех «Тайнозрителей»!
Клейн без малейших колебаний извинился:
— Прошу прощения.
Он и впрямь запамятовал этот девиз, о котором когда-то упоминал Данн Смит.
Старик вовсе не злился всерьез. Он тут же рассмеялся и миролюбиво произнес:
— Жаль, что Потусторонних, выбирающих путь «Провидца», так мало. У вас нет подобного девиза, который мог бы служить надежным ориентиром.
«Зато у меня есть дневник императора Росселя… Да и само по себе строгое следование девизу здорово смахивает на отыгрыш…»
В голове Клейна внезапно возникла неожиданная ассоциация. Он глубокомысленно кивнул, словно обдумывая услышанное.
Старый Нил не стал больше вдаваться в рассуждения. Он убрал с массивного круглого стола вазу с цветами и прочие лишние предметы, переставив их в угол.
Следом он извлек из небольшого серебряного чемоданчика две свечи: одну темно-красную, а вторую — густо-черную. На ходу наставник принялся объяснять:
— Когда обычный человек пытается провести магический ритуал, ему необходимо сверяться с астрологическими прогнозами или специальными справочниками. Нужно подобрать правильный день и подходящее время. Например, воскресенье символизирует Богиню, а часы луны находятся под Ее покровительством.
Но для нас, Потусторонних, особенно тех, кто специализируется в этой области, подобные условности излишни. Наша собственная кипучая Духовность и могучее Астральное тело — вот главные ключи к успеху.
Разумеется, если ты не до конца уверен в ритуале, который собираешься провести, выбор правильной даты и времени заметно повысит шансы на успех.
Ах да, есть одно важнейшее условие. Ты обязан выучить его наизусть и неукоснительно соблюдать!
Расставив свечи, старый Нил повернулся к ученику. На его лице отразилась крайняя серьезность:
— Сами по себе Потусторонние низших Последовательностей недостаточно сильны. Почти любая ритуальная магия на нашем уровне — это воззвание к внешним силам, мольба о помощи. Поэтому обращаться можно исключительно к Богине, Повелителю Бурь и прочим ортодоксальным божествам. Абсолютно, категорически запрещено пытаться выйти на связь с неведомыми, непредсказуемыми сущностями! Даже если у них есть свои последователи, даже если обещания в древних фолиантах звучат невероятно соблазнительно!
Поверь мне, не питай пустых иллюзий. Стоит лишь раз попробовать, и ты неминуемо покатишься в бездну. Любые твои усилия и попытки сопротивляться лишь отсрочат финал, но не изменят неизбежного.
— Я накрепко это запомню! — твердо ответил Клейн.
В глубине души ему стало немного не по себе.
«Мой ритуал на удачу, похоже, и был тем самым воззванием к неведомой, непредсказуемой силе…»
«Причем я действительно получил отклик, да такой, что даже опытный Потусторонний вроде Повешенного не мог поверить своим глазам. Силу, способную затащить людей прямо в пространство над серым туманом. Да, он наверняка весьма опытный Потусторонний…»
«Слава богу, я до сих пор не сошел с ума и не подаю признаков потери контроля…»
Гонимый тревогой, юноша поспешил перевести тему:
— Выходит, Ночным Ястребам лучше всего обращаться за помощью к Богине Вечной Ночи?
— Если вздумаешь воззвать к Повелителю Бурь, никто тебя не остановит. Вот только Он вряд ли снизойдет до ответа. А если и ответит, то, скорее всего, с нескрываемой враждебностью, что исказит результат ритуала самым непредсказуемым образом, — пошутил старый Нил, мастерски развеяв страхи ученика.
Никакого «лучше всего» не существовало — только «обязательно»!
Закончив с наставлениями, старик взял темно-красную свечу и пояснил:
— Свечи, изготовленные с добавлением лунного цветка и темно-красного сандала, в ритуальной магии символизируют Богиню в Ее ипостаси Владычицы Багрянца.
Затем он указал на черную свечу:
— А те, что сделаны из ночной ванили и цветка глубокого сна, олицетворяют саму Вечную Ночь.
Говоря это, он поставил черную свечу в левый верхний угол круглого стола, а красную — в правый.
— Почему свечей, символизирующих Богиню, всего две? Ведь Она также является Матерью Тайн, Императрицей Бедствий и Ужасов, а еще Госпожой Покоя и Безмолвия, — поинтересовался Клейн.
Старый Нил тихо рассмеялся:
— Прекрасно. Именно этого вопроса я и ждал. До своего падения «Орден аскетов Моисея» поддерживал прекрасные отношения с Церковью. Их взгляды и наработки в области ритуальной магии оказали на нас огромное влияние.
— Они верили, что суть всего мироздания кроется в числах, и каждое число наделено собственной Духовностью. В ритуальной магии ноль обозначает неизвестность и хаос, символизируя состояние мира до его сотворения. Единица — это начало, сам первозданный Творец. Двойка олицетворяет мир и божеств, рожденных из Его тела. А тройка означает соприкосновение божественного с материальным, обретение формы всем сущим. Поэтому мы используем две свечи для Богини, а третью оставляем для себя.
— Выбор конкретных свечей и символики зависит от того, какого именно эффекта ты хочешь добиться от ритуала.
«Тройка порождает всё сущее? Суть всего — в тройке?»[71]
В памяти Клейна невольно всплыли философские концепции из его прошлой жизни.
Убедившись, что ученик внимательно слушает, старый Нил взял третью свечу и произнес:
— Она символизирует меня самого. Самая обычная свеча, разве что с каплей мяты. Запомни: Богиня благоволит таким растениям, как роза, лимон, мята, лунный цветок, ночная ваниль и цветок глубокого сна. С другой стороны, три свечи также представляют три начала каждого человека: плоть, Духовность и божественность.
Завершив объяснение, он водрузил третью свечу в самый центр круглого стола.
Затем старик поочередно достал заранее приготовленный экстракт полной луны, массивный котел с выгравированным темным священным символом, изящный серебряный кинжал с затейливым узором, чашу с чистой водой и блюдце с крупной солью.
— Для тех Потусторонних, кто не специализируется на ритуальной магии, на этом этапе понадобились бы вспомогательные предметы: колокольчики, хрустальные шары, серебряные кубки, благовония. Но «Тайнозрителям» и «Провидцам» это ни к чему. Нам вполне хватит и этого арсенала.
Старый Нил положил кусок пергамента с нарисованным «счетом» рядом с котлом, прижав один его край специальным пером.
Повернувшись к Клейну, он сказал:
— Ритуальная магия требует абсолютно чистого, изолированного от чужого вмешательства духовного пространства. И создать его мы должны сами. Делается это так: сначала погружаешься в медитацию, чтобы накопить ментальную энергию. Затем с помощью вспомогательных предметов высвобождаешь свою силу и выстраиваешь ею барьер вокруг. Например, я могу использовать «порошок святой ночи», как это было в доме Райела Бибера, или же церемониальный серебряный кинжал, который пущу в ход прямо сейчас.
В процессе ты обязан четко представлять желаемый результат, чтобы подобрать правильные символы и заклинания. Заклинания лучше всего читать на гермесе. Древний гермес черпает силу прямо от природы, подобно древнему языку драконов или эльфов. Его эффект мощен и прямолинеен, но лишен скрытности и должной защиты, отчего легко подвергает заклинателя опасности. Именно поэтому его и видоизменили. Впрочем, нельзя отрицать, что древняя версия работает куда безотказнее.
А теперь я полностью сосредоточусь на проведении ритуала и больше не буду ничего объяснять. Смотри, слушай и запоминай вопросы. Обсудим их, когда все закончится.
— Хорошо, — Клейн отступил на пару шагов, не сводя глаз с наставника.
Зрачки старого Нила стремительно потемнели. Воздух вокруг него пришел в движение, закручиваясь в невидимые вихри.
Выдержав недолгую паузу, старик принялся зажигать свечи. Он двигался слева направо, сверху вниз, используя трение ментальной энергии о материю. Вскоре все три фитиля запылали.
Взяв серебряный кинжал, он вонзил его в блюдце с крупной солью и торжественно зачитал заклинание на гермесе:
— Я освящаю тебя, клинок из чистого серебра!
— Я очищаю и благословляю тебя, дабы ты служил мне в этом ритуале!
…
— Именем Богини Вечной Ночи, Владычицы Багрянца…
— Ты освящен!
После череды коротких, хлестких древних слов старый Нил вытащил кинжал и опустил его в чашу с водой. Затем он поднял лезвие и направил его в пространство за пределами круглого стола.
Удерживая острие направленным наружу, старик начал неспешно обходить алтарь. С каждым его шагом Клейн явственно ощущал, как из серебряного кинжала извергается невидимая сила. Насыщенная Духовностью энергия цеплялась за воздух, сплетаясь в непроницаемую стену.
Сделав полный круг, старый Нил надежно изолировал алтарь от внешнего мира.
Вернувшись на исходную позицию, наставник отложил клинок и взял стеклянный флакон с экстрактом полной луны. Он аккуратно капнул по три капли на черную, темно-красную и обычную свечи.
Пшш!
В воздух поднялась легкая дымка, и атмосфера в комнате мгновенно наполнилась густой мистикой.
Поставив флакон на стол, старый Нил две минуты безмолвно смотрел на пергамент. Затем он схватил перо и уверенными движениями начертал на «счете» символ контроля — квадрат, окаймляющий весь текст. Это означало, что он берет долг под свое подчинение.
Поверх квадрата он вывел размашистый крест — символ уничтожения.
Взяв пергамент в одну руку, другой он легонько постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.
Невидимая, но кипучая сила вновь пришла в движение. Старый Нил затянул низким голосом:
— Я взываю к силе Ночи.
Я взываю к силе Багрянца.
Я взываю к благословению Богини.
Молю, ниспошли мне средства для оплаты сего долга.
О, ночная ваниль, трава красной луны, передай свою силу моему заклятию!
О, лунный цветок, трава красной луны, передай свою силу моему заклятию!
…
Клейн, наблюдая за происходящим со стороны, стоял с разинутым ртом. Его мысли лихорадочно метались:
«Неужели такие заклинания реально работают?»
«Даже если они написаны и произнесены на гермесе…»
«Это же слишком прямолинейно, слишком топорно и чересчур приземленно!»
«Не разгневается ли Богиня? Не удвоит ли Она этот счет в наказание?»
Внезапно пламя свечей ярко вспыхнуло!
Завершив чтение, старый Нил закрыл глаза на две минуты. Затем он вновь взялся за экстракт полной луны и капнул еще по одной капле на каждую свечу.
Следом он поднес пергамент к пламени, символизирующему его самого. Дождавшись, пока бумага займется огнем, он тут же бросил ее в котел.
Старик снова сомкнул веки, словно вслушиваясь в потрескивание сгорающего долга.
Спустя некоторое время он открыл глаза и заглянул в котел с темным священным символом. От пергамента осталась лишь горстка пепла.
— Хвала Богине! — старый Нил четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.
Затем он принялся гасить свечи в порядке, обратном тому, как их зажигал.
Покончив с этим, он взял серебряный кинжал и резким движением прорвал невидимую стену вокруг алтаря.
По комнате пронесся внезапный порыв ветра. Старый Нил с явным облегчением выдохнул:
— Готово.
— И это всё? — опешив, выпалил Клейн.
Он с трудом переваривал увиденное.
— Счет оплачен? Но как?
— Понятия не имею. Знаю лишь одно: вопрос будет улажен самым разумным образом, — старик с улыбкой развел руками.
Клейн совершенно не представлял, как реагировать и что сказать.
«Звучит как-то… не слишком надежно…»[72]
— Хватит думать об этом проклятом счете, давай лучше обсудим ритуальную магию, — старый Нил с расслабленным видом принялся собирать свечи, котел, серебряный кинжал и прочие принадлежности.
Клейну до смерти хотелось пожать плечами, как это делали американцы в его прошлой жизни, но в итоге он сдержался, посчитав этот жест недостаточно джентльменским.
Переключив внимание на саму ритуальную магию, он начал один за другим задавать накопившиеся вопросы о мелких деталях, получая на них исчерпывающие ответы. Например, заклинания имели определенную структуру. Если она соблюдалась, а ключевой смысл четко произносился на гермесе, то в остальном допускалась полная импровизация. Разумеется, любые богохульные или недостаточно почтительные формулировки были категорически запрещены.
Этот «урок мистицизма» продлился до самого полудня, пока старый Нил не кашлянул дважды и не произнес:
— Нам пора возвращаться на Зотланд-стрит.
Сказав это, он невнятно проворчал:
— Из-за получения этих чертовых материалов я пропустил свой чудесный завтрак.
Клейн, которому это показалось одновременно и забавным, и странным, огляделся по сторонам и спросил:
— Мистер Нил, неужели у вас нет повара? Или хотя бы кухарки?
Двенадцать фунтов в неделю с лихвой хватило бы на содержание целого штата прислуги!
Если верить газетам, обычный повар с проживанием и питанием обошелся бы всего в двенадцать-пятнадцать сулов в неделю — даже меньше одного фунта. Чернорабочая горничная стоила еще дешевле: от трех сулов и шести пенсов до шести сулов в неделю, хотя, конечно, на их кулинарные таланты рассчитывать не приходилось.
«Хотя, если подумать, учитывая, что мистер Нил до сих пор висит в долгах на тридцать фунтов, отсутствие прислуги — это как раз норма…»
«Кажется, я снова ляпнул не то…»
Пока Клейн мысленно кусал губы от досады, старый Нил совершенно невозмутимо покачал головой:
— Я часто практикую дома ритуальную магию, изучаю артефакты Потусторонних и соответствующие фолианты, поэтому не могу нанять обычных людей в качестве поваров, лакеев или горничных.
Приходится ограничиваться приходящей уборщицей. А если нанимать не обывателей, то, сам подумай, согласился бы Потусторонний на подобную работу?
— Похоже, я задал глупый вопрос. Наверное, это потому, что я сам не планирую заниматься мистикой дома, — с самоиронией ответил Клейн.
Старый Нил уже поднялся с места, водрузил на голову фетровую шляпу с круглыми полями и, направляясь к выходу, забормотал:
— Я словно наяву чую аромат жареной фуа-гра… Как только окончательно разделаюсь с этим счетом, обязательно закажу себе целую порцию!
В обед я точно смогу умять здоровенный кусок жареной свинины с яблочным соусом. Нет, этого мало, нужно будет взять еще сосиску с картофельным пюре…
«Аж слюнки потекли…» — Клейн судорожно сглотнул и поспешил за старым Нилом к ближайшей остановке общественных экипажей.
Вернувшись на Зотланд-стрит, старый Нил, едва сойдя с подножки, вдруг удивленно хмыкнул:
— И что же это я вижу? О Богиня, что я вижу?
С проворством семнадцатилетнего юнца он метнулся к обочине и поднял какой-то предмет.
Сгорая от любопытства, Клейн подошел ближе и присмотрелся. Это оказался искусно сделанный бумажник.
Своим неискушенным взглядом он не мог с уверенностью сказать, из телячьей или овечьей кожи сшит этот темно-коричневый аксессуар. Единственное, что бросалось в глаза — небольшой вышитый светло-голубой герб с изображением распахнувшей крылья белой голубки.
Это было лишь первое мимолетное впечатление. Со второго же взгляда его глаза намертво прикипели к пухлой пачке банкнот, распиравшей бумажник.
Это были золотые фунты — серого цвета с черным орнаментом. Никак не меньше двадцати штук!
Старый Нил раскрыл бумажник, вытащил купюры, внимательно их изучил и радостно хмыкнул:
— Банкноты по десять фунтов. Лицо многоуважаемого «Основателя» и «Защитника» Вильгельма I.
О Богиня, целых тридцать штук! А тут еще несколько по пять фунтов, по одному фунту и банкноты в пять сулов.
«Больше трехсот фунтов? Да это же целое состояние в прямом смысле этого слова! Я бы и за десять лет столько не скопил…» — дыхание Клейна непроизвольно участилось.
Учитывая высокую покупательную способность золотого фунта, найти такой бумажник было все равно что наткнуться на набитый деньгами чемодан в его прошлой жизни.
— Интересно, какой джентльмен его обронил… Явно не простой человек, — хладнокровно проанализировал ситуацию Клейн.
Подобный дизайн явно не предназначался для леди.
— Неважно, кто он такой, — с легкой усмешкой ответил старый Нил. — Мы ведь не собираемся присваивать себе чужие деньги. Давай подождем здесь.
Думаю, этот господин очень скоро вернется на поиски. Ни один человек в здравом уме не расстанется с такой суммой без сожалений.
Клейн мысленно вздохнул с облегчением, проникшись совершенно новым уважением к моральным качествам старика.
А ведь он всерьез опасался, что наставник под предлогом «дара Богини» заберет эти деньги на оплату своих счетов, и уже лихорадочно соображал, как его отговорить и остановить.
«Так вот что значит „делай что пожелаешь, но не причиняй вреда“?» — к Клейну внезапно пришло озарение.
Не простояли они на обочине и минуты, как к ним на огромной скорости подкатила роскошная четырехколесная карета. На ее дверце красовался тот самый светло-голубой герб с распахнувшей крылья белой голубкой.
Экипаж резко затормозил, и из салона вышел мужчина средних лет в строгом черном костюме и галстуке-бабочке в тон. Его взгляд тут же упал на бумажник. Сняв шляпу и поклонившись, он произнес:
— Господа, полагаю, это кошелек моего хозяина.
— Ваш герб говорит сам за себя, но я обязан убедиться. Это лишь ради вашей же безопасности. Не подскажете, какая сумма находится внутри? — вежливо осведомился старый Нил.
Мужчина на мгновение опешил, а затем с самоиронией рассмеялся:
— Как дворецкий, я не имею права совать нос в кошелек своего господина. Прошу прощения, позвольте мне уточнить.
— Разумеется, — старый Нил приглашающе повел рукой.
Дворецкий вернулся к экипажу и перекинулся парой слов с пассажиром через окно.
Снова подойдя к Клейну и старому Нилу, он с улыбкой сообщил:
— Больше трехсот фунтов, но меньше трехсот пятидесяти. Мой хозяин не помнит точную сумму.
«Не помнит точную сумму… Ну и зажрались же эти богачи.[73] Было бы у меня столько денег, я бы пересчитывал их по сто раз на дню…» — Клейн просто изнывал от зависти.
Старый Нил кивнул и вернул бумажник:
— Богиня мне свидетель, это принадлежит вам.
Мужчина взял кошелек, бегло пересчитал содержимое и выудил три десятифунтовые банкноты:
— Мой господин — сэр Девилл. Он сказал, что ваше благородство достойно восхищения.
Это награда за честность, которую вы по праву заслужили. Прошу, не отказывайтесь.
«Сэр Девилл? Тот самый сэр Девилл, основавший „Трастовую компанию Девилла“, которая предоставляет дешевое жилье рабочему классу?» — Клейн мгновенно вспомнил это имя.
Это был тот самый аристократ, которого так уважал старший брат Бансон, хоть и считал его методы слишком оторванными от реальности.
— Передайте мою благодарность сэру Девиллу. Он поистине добрый и щедрый джентльмен, — старый Нил не стал ломаться и спокойно принял три купюры.
Проводив взглядом удаляющуюся карету и убедившись, что вокруг никого нет, старик повернулся к Клейну. Помахивая банкнотами в воздухе, он рассмеялся:
— Тридцать фунтов. Вот счет и оплачен.
Я же говорил: вопрос уладится самым разумным образом.
Такова сила магии!
«…Сила чертовой магии! Неужели и так можно⁈» — Клейн в очередной раз стоял с открытым ртом.
Лишь спустя пару минут, зайдя в подъезд и поднимаясь к офису охранной компании, он недоуменно спросил:
— Мистер Нил, а почему вы не попросили более крупную сумму?
— Нельзя быть жадным. В ритуальной магии жадность наказуема вдвойне. Умеренность — вот главный секрет долголетия любого «Тайнозрителя», — беззаботно ответил старый Нил.
Огромный банкетный зал освещали многоярусные люстры, усеянные сотнями горящих свечей. Источая тонкий, успокаивающий аромат, они заливали помещение светом, ничуть не уступающим газовому.
Длинные столы ломились от изысканных яств: здесь были и жареная фуа-гра, и запеченные говяжьи стейки, и румяные цыплята, и камбала на гриле, и устрицы из залива Диси, и тушеная баранина, и густые сливочные супы. Рядом выстроились бутылки шампанского «Туман», вина «Ольмир» и красного вина из Саутвилла, играя соблазнительными бликами в лучах света.
Лакеи в красных жилетах, лавируя между элегантными джентльменами и ослепительными дамами, разносили на подносах хрустальные бокалы.
Одри Холл была облачена в струящееся белоснежное платье с воротником-стойкой, завышенной талией и рукавами-жиго. Плотный корсет безжалостно утягивал талию, а многослойная каскадная юбка идеально держала форму благодаря китовому усу.
Мягкие золотистые волосы девушки были заколоты в высокую изысканную прическу, а серьги, ожерелье и кольца искрились в свете люстр. На ногах красовались белые туфельки, усыпанные бриллиантами в форме миниатюрных роз.
«Сколько на мне сейчас нижних юбок? Четыре, пять или все шесть?» — Одри провела затянутой в белую перчатку правой рукой по кринолину.
В левой руке она держала бокал кристально чистого шампанского.
Вопреки обыкновению, она не стала блистать в центре внимания, а, избегая шумной толпы, тихо спряталась в тени плотных портьер у панорамного окна.
Сделав глоток, девушка посмотрела на гостей отстраненным взглядом человека, не принадлежащего к этому суетному миру:
«Младший сын графа Вольфа о чем-то болтает с дочерью виконта Конрада. Он вечно размахивает руками, чтобы придать веса своим словам. Хм, чем шире его жесты, тем меньше в его россказнях правды — это я уже давно уяснила… Он обожает возвышать себя за счет принижения других, но при этом жутко комплексует. Вся эта неуверенность так и сквозит в его интонациях и языке тела…»
«А леди Делла сегодня то и дело прикрывает рот левой рукой, когда смеется. Понятно… Она просто хвастается своим новым чистейшим аквамарином на безымянном пальце…»
«Ее супруг, герцог Ниген, неподалеку обсуждает политику с кучкой консерваторов. За весь вечер он лишь единожды скользнул взглядом по залу в поисках жены…»
«У них вообще нет зрительного контакта… Наверное, они далеко не так счастливы в браке, как хотят казаться…»
«Мадам Панис уже семь раз рассмеялась над шутками барона Ларри. Вроде бы ничего необычного, но почему она каждый раз виновато косится на своего мужа?.. О, они разошлись в разные стороны… Постойте, оба маршрута ведут в сад…»
На этом роскошном приеме Одри подмечала множество деталей, на которые раньше ни за что не обратила бы внимания.
На мгновение ей даже показалось, что она сидит в ложе театра.
«А все они — весьма недурные актеры…» — беззвучно вздохнула девушка с холодным блеском в изумрудных глазах.
И тут, словно что-то почувствовав, она резко обернулась, устремив взор сквозь стекло на просторный балкон. Прямо в его самый темный угол.
Там, наполовину скрытая мраком, чинно сидела большая золотистая ретриверша. С безмятежной глубиной во взгляде она смотрела сквозь окно. Прямо на Одри.
«Сьюзи…» — у Одри дернулся уголок губ, и ее невозмутимо-холодное выражение лица вмиг рассыпалось в прах. От ее отстраненности «Зрителя» не осталось и следа.
Над бушующим морем, разрываемым штормом, старинный трехмачтовый парусник то взлетал на гребни волн, то проваливался в пучину.
Он не отличался ни скоростью, ни внушительными размерами. В этом апокалиптическом пейзаже, где слились воедино свирепое небо и взбесившееся море, корабль казался лишь сорванным осенним листом. Однако, как бы ни бесновался ураган и какими бы чудовищными ни были волны, парусник безмятежно продолжал свой путь, даже не кренясь.
Элджер Уилсон стоял на опустевшей палубе. Вглядываясь в окружающие его водяные горы, он погрузился в глубокие раздумья.
— Снова близится понедельник… — беззвучно прошептал он.
Этот день принадлежал Матери-Земле, знаменуя собой начало нового цикла процветания и увядания.
Но для Элджера он нес в себе и иной смысл: этот день принадлежал таинственной сущности, вечно окутанной серо-белым туманом.
«По крайней мере, я еще не сошел с ума…» — отведя взгляд, он самоиронично усмехнулся.
В этот момент к нему приблизился один из немногих членов экипажа и почтительно поинтересовался:
— Владыка епископ, какова цель нашего нынешнего плавания?
Элджер обвел взглядом палубу и совершенно невозмутимым тоном ответил:
— Выследить «Слушателя» из Ордена Авроры.
Шторм стих, уступив место густому туману. На борту того самого странного парусника, который хоть и имел пушечные порты, но все равно безнадежно отстал от времени, развернулась иная картина.
Восьмилетний мальчик с мягкими, послушными светлыми волосами в страхе озирался по сторонам. Он с ужасом наблюдал за абсолютно недисциплинированными пиратами: как они хлещут пиво целыми бочонками, как раскачиваются на канатах, осыпают друг друга насмешками и даже затевают кулачные бои.
Повернув голову к стоящему в тени мужчине в черном плаще, он понизил голос и спросил:
— Отец, куда мы плывем?
Всего пять дней назад он впервые в сознательной жизни увидел своего отца — человека, называвшего себя искателем приключений.
Если бы не оставленный покойной матерью портрет, подтверждающий его личность, и если бы не маячащие перед носом двери приюта, мальчик ни за что бы не покинул родные края ради этого почти незнакомого кровного родственника.
Стоящий во мраке мужчина опустил голову и с мягкой, ласковой улыбкой ответил сыну:
— Джек, я везу тебя в священное место. В «Святилище», где когда-то обитал сам Творец.
— Разве это не Царство Божье? Нам, простым смертным, дозволено войти туда лишь по великой милости… — мать дала маленькому Джеку хорошее воспитание и привила базовые знания о религии, поэтому сейчас в его голосе смешались изумление и страх.
У мужчины в тени было поразительное, незабываемое лицо с резкими, глубокими чертами, словно вырубленное из камня рукой величайшего скульптора.
Приложив руку к уху в позе напряженного вслушивания, он произнес тоном, граничащим с лунатизмом:
— Джек, «простые смертные» — это ложное понятие. Творец создал этот мир, и Он вездесущ. Он живет внутри каждого живого существа. Поэтому все сущее наделено божественностью. И когда эта божественность достигает определенной концентрации, мы становимся ангелами. А те семь ложных богов, которым поклоняются сейчас — не более чем ангелы, обретшие чуть большую силу.
Посмотри, я прямо сейчас слышу наставления Творца! О, сколь же невероятны эти откровения! Жизнь — это всего лишь духовное путешествие. И когда наш дух становится достаточно могучим и непоколебимым, мы можем отыскать собственную божественность и слиться воедино с куда большей силой…
Маленький Джек совершенно не понял столь путаных рассуждений. Покачав головой, он задал вопрос, который мучил его уже давно:
— Отец, мама говорила мне, что после сотворения мира Творец растворился, воплотившись во всем сущем, и больше не существует в единой форме. Так откуда же тогда взялось Его «Святилище»?
Для семилетнего ребенка он рассуждал на удивление логично.
Мужчина с лицом, словно высеченным из камня, на мгновение замер. Он еще сильнее склонил голову набок, будто вслушиваясь в очередной поток незримого шепота.
Внезапно он рухнул на колени, припав к палубе. На открытых участках его кожи одна за другой начали вздуваться сине-черные вены, извивающиеся словно черви.
Обхватив голову обеими руками, с искаженным до неузнаваемости лицом, он в неистовой агонии завопил:
— Они лгут!
Пообедав и заручившись твердым обещанием старого Нила взять его с собой в следующий поход на подпольный рынок, Клейн неторопливо вернулся в охранное предприятие «Черный Терн». Он раздумывал, чем бы заняться: посидеть в кабинете гражданских сотрудников за изучением документов и тренировкой способностей, или же, пока капитан Данн еще не наложил запрет, снова отправиться в Клуб гадателей, чтобы продолжить свой отыгрыш «Провидца».
Однако не успел он принять решение, как в помещение вошел Данн Смит. На нем был неизменный черный плащ и шелковый полуцилиндр.
— Капитан, как обстоят дела? — с неподдельным беспокойством поинтересовался Клейн, чьи мысли были заняты судьбой дневника семьи Антигон.
В серых глазах Данна не читалось ни капли усталости. Он ответил:
— Множество источников подтвердило: дневник семьи Антигон действительно находился в руках Райела Бибера. Вот только сам он бесследно исчез.
— Я уже разослал телеграммы всем отрядам Ночных Ястребов с просьбой усилить бдительность во всех портах и на железнодорожных вокзалах. Первая партия отпечатанных портретов была разослана почтой еще вчера днем, и в скором времени они появятся на страницах крупнейших газет.
«Эх, вот бы сейчас сюда телефоны, факсы, камеры наблюдения и базы данных… Жаль только, что в прошлой жизни я умел лишь пользоваться всем этим, а в принципах работы смыслил ровным счетом ничего…» — беззвучно выдохнул Клейн.
— Но как бы то ни было, мы, по крайней мере, напали на след дневника. И это исключительно твоя заслуга, — продолжил Данн. — Разумеется, нам потребуются дополнительные подтверждения. Я уже телеграфировал в епархию Баклунда с просьбой прислать сопровождающих с Запечатанным артефактом «2–049». Когда-то эта опасная вещь принадлежала семье Антигон, и с ее помощью мы сможем точно узнать, является ли Райел Бибер их потомком.
«Запечатанный артефакт 2-го класса… Опасен… Использовать с осторожностью и умеренностью…» Клейну до смерти хотелось спросить, что же это за артефакт, какими свойствами он обладает и в чем кроется его опасность. Но он тут же вспомнил, что его уровень допуска пока не позволяет задавать подобные вопросы, и с сожалением отбросил эту мысль.
— Да хранит нас Богиня, — Клейн четырежды коснулся груди, начертав знак полной луны.
Данн приоткрыл дверь своего кабинета и едва заметно кивнул:
— Богиня никогда не оставляла нас своей милостью. Клейн, если бы ты не поспешил с выбором «Провидца», то, как только все подтвердилось бы, ты смог бы стать полноправным оперативником и выбрать зелье «Бессонного». Какая жалость… Честно говоря, я до сих пор не возьму в толк, почему ты остановился именно на «Провидце». Да, «Сборщик трупов» вызывает отторжение, но ты ведь видел Дейли и должен понимать, насколько могущественны «Медиумы». Да и «Тайнозритель» был бы отличным вариантом: перед глазами пример старого Нила, а значит, риск потери контроля был бы минимальным.
У Клейна давно был заготовлен ответ на этот вопрос, просто Данн всё никак его не задавал, и лишь сейчас, наконец, упомянул об этом вскользь.
Немного упорядочив мысли, юноша ответил:
— Я рассуждал так: и «Провидец», и «Тайнозритель» — это пути поддержки. Им не нужно постоянно сталкиваться с врагами лицом к лицу, ведь это слишком опасно. К тому же вы со старым Нилом не раз повторяли, что в мире мистики и сверхъестественного любопытство и жажда открытий часто приводят к катастрофическим последствиям. Само описание «Тайнозрителя» как того, кто заглядывает в тайны, вызывало у меня нешуточные опасения. Поэтому… эх, вы же знаете, еще совсем недавно я был самым обычным студентом. Банальная трусость — вот единственная причина моего выбора.
— Не могу не признать, что этот ответ стал для меня неожиданностью, но в нем определенно есть смысл, — Данн потер висок и тихо рассмеялся.
Он повернулся вполоборота и глубоким, проницательным взглядом своих серых глаз смерил Клейна с ног до головы:
— В ближайшее время продолжай свои вылазки, но больше не ограничивайся маршрутом от дома Уэлча до улицы Железного Креста. Быть может… быть может, тебе удастся уловить след дневника и помочь нам выйти на Райела Бибера.
— Понял, — Клейн мысленно выдохнул, осознав, что теперь ему не придется ломать голову над предлогом для отлучек.
Попрощавшись, он развернулся и начал мысленно отсчитывать:
«Три, два…»
— Подожди, — окликнул его Данн.
Клейн обернулся и с легкой улыбкой спросил:
— Капитан, я еще что-то забыл?
Капитан кашлянул и наставительно произнес:
— Кхм. Даже Потусторонним поддержки порой приходится сталкиваться с врагами лицом к лицу. Хоть название «Провидец» и звучит так, словно ты сможешь всего этого избежать, терять бдительность нельзя. Ты обязан продолжать тренировки по стрельбе и планомерно улучшать физическую форму.
— Именно этим я и занимаюсь, — Клейн указал пальцем на выход. — Разрешите идти?
— Да, ступай… Э-э, погоди-ка, — в очередной раз остановил его Данн, говоря задумчиво. — Возможно, мне стоит подыскать для тебя тренера по рукопашному бою. Разумеется, это будет актуально только после того, как ты станешь полноправным оперативником.
Клейн утвердительно хмыкнул и с опаской поинтересовался:
— Капитан, на этот раз точно всё?
— Всё, — Данн, заметив недоверчивый взгляд юноши, с легкой улыбкой покачал головой и твердо добавил: — Теперь уж точно всё.
Лишь после этого Клейн покинул кабинет. Попрощавшись с Розанной, миссис Орианной и остальными, он первым делом отправился в Стрелковый клуб, где провел тренировку, а затем битый час слонялся по улицам, добросовестно выполняя поручение капитана.
Покончив с делами, он прибыл в Клуб гадателей и увидел, что очаровательная мисс Анжелика неспешно почитывает журнал.
«„Семья“…» — прочел про себя Клейн название на обложке. Опираясь на трость, он подошел ближе и с улыбкой поздоровался:
— Добрый день, мисс Анжелика.
— Добрый день, мистер Моретти, — Анжелика неторопливо отложила журнал, встала и произнесла: — Вчера, вскоре после вашего ухода, сюда заглядывал мистер Глейсис. Он как раз оправился после тяжелой болезни.
Клейн облегченно выдохнул и с радостной улыбкой ответил:
— Это поистине замечательные новости.
Услышав это, Анжелика, которая все это время незаметно наблюдала за ним, не выдержала и, понизив голос, с любопытством спросила:
— Мистер Глейсис сказал… сказал, что вы невероятно, просто феноменально потрясающий врач. Это правда?
«Чего?» Клейн ошарашенно уставился на девушку, всерьез подозревая у себя слуховые галлюцинации.
«С чего он вообще взял, что я врач?»
«Я и сам об этом не в курсе…»
Заметив удивление Клейна, Анжелика тут же смутилась:
— Разве нет? Мистер Глейсис сказал, что вы лишь по одному взгляду определили скрытую болезнь в его легких…
К концу фразы ее голос стал совсем тихим, и она замолчала.
«По взгляду? По потемневшему межбровью?» — Клейна словно осенило. С усмешкой покачав головой, он ответил:
— Боюсь, мистер Глейсис все неправильно понял.
Он уже собирался отделаться этой дежурной фразой, но вдруг вспомнил, что вчера днем к нему не обратился ни один клиент, из-за чего отыгрыш «Провидца» зашел в тупик. Мысли лихорадочно заметались, и он поспешил добавить:
— На самом деле это тоже один из видов гадания.
— Гадания? Но мистер Глейсис упомянул, что вы лишь посмотрели на его лицо. Это тоже считается гаданием? — с удивлением и недоверием переспросила девушка.
Клейн невозмутимо улыбнулся:
— Вы же состоите в Клубе гадателей, так что наверняка слышали о чтении по руке, хиромантии?
Чтение по руке отнюдь не было эксклюзивным изобретением Империи Великих Гурманов[74]. Даже на Земле Индия и старушка Европа разработали собственные независимые теории на этот счет, что уж говорить о мире, пропитанном потусторонними силами.
— Слышала. Но, кажется, вы не смотрели на его ладони. Или сделали это тайком? — с любопытством поинтересовалась Анжелика.
— Я читал по лицу, — не моргнув глазом соврал юноша. — В основе этого метода лежат те же принципы, что и в хиромантии. Нет никакой фундаментальной разницы.
— Правда? — во взгляде девушки читалось откровенное недоверие.
Ради развития своей карьеры «Провидца» Клейн тихо рассмеялся, сделал задумчивое лицо и дважды легонько постучал пальцами по межбровью.
Сосредоточив взгляд, он увидел ауру Анжелики: голова светилась фиолетовым, руки и ноги — красным, горло — синим… Со здоровьем у нее не было никаких проблем, разве что цвета казались немного тусклыми, что указывало на вполне обычную усталость.
Затем юноша присмотрелся к ее эмоциональному фон. Оранжевый смешивался с вкраплениями красного и синего — теплота, приправленная легким возбуждением и задумчивостью.
«Ничего необычного…» — убедившись в отсутствии аномалий, Клейн уже собирался отключить Духовное зрение, как вдруг заметил в самой глубине ее эмоций густую, плотную серость.
«К тому же ей явно не хватает белого цвета, символизирующего позитив и надежду…» — Клейн глубокомысленно кивнул.
— Мистер Моретти, вы сейчас читаете мое лицо? — чутко уловив перемену, наполовину с любопытством, наполовину с тревогой спросила Анжелика, видя, как облаченный в черный костюм молодой джентльмен внезапно замолчал и принялся внимательно ее разглядывать.
Клейн не ответил сразу. Снова постучав по межбровью, он напустил на себя вид предельной сосредоточенности.
И лишь когда девушка начала всерьез нервничать, он мягко заговорил:
— Мисс Анжелика, некоторые печали и боль не стоит запирать глубоко в сердце.
Глаза девушки расширились. Она приоткрыла рот, но так и не смогла вымолвить ни слова.
Глядя на стоящего перед ней Клейна — в полуцилиндре и с ярко выраженной аурой ученого, — она услышала его низкий, успокаивающий и согревающий душу голос:
— Вам нужно сходить в горы, сыграть в теннис или посмотреть какую-нибудь грустную пьесу. Заставьте свое тело вымотаться от физических нагрузок, позвольте слезам литься без стеснения. Плачьте навзрыд, кричите, дайте этим эмоциям полностью вырваться наружу.
— Это пойдет на пользу и вашему физическому здоровью.
Слушая его неспешную речь, Анжелика замерла, словно обратившись в статую.
Она усиленно заморгала, в панике опустила голову и глухо пробормотала:
— Спасибо за совет…
— Кажется, сегодня в клубе довольно много людей? — невозмутимо сменил тему Клейн, бросив взгляд в сторону переговорной в конце коридора, как если бы только что не делал никаких гаданий.
— Воскресенье, вторая половина дня… По меньшей мере пятьдесят членов клуба… — голос Анжелики все еще звучал хрипло, и она выдавливала из себя лишь обрывки фраз.
Выдержав паузу, она взяла себя в руки, и ее речь вновь стала плавной:
— Вам принести кофе или черный чай?
— Сиборнский черный чай, — юноша едва заметно кивнул, из вежливости снял шляпу и неторопливо направился к переговорной.
Анжелика с облегчением выдохнула лишь тогда, когда он скрылся за дверью.
Переговорная комната Клуба гадателей оказалась огромной, почти вдвое просторнее школьного класса Клейна в прошлой жизни.
Обычно здесь собиралось от силы пять-шесть человек, отчего помещение казалось пустующим. Сейчас же несколько десятков «предсказателей» сидели группками по два-три человека, заняв почти все свободное пространство.
Сквозь ряд эркерных окон лились лучи солнца. Члены клуба тихо переговаривались, толпились вокруг Хайнаса Винсента за советом, с головой уходили в тренировки и пробные гадания, или же просто в одиночестве пили кофе и читали газеты.
Эта картина вызвала у Клейна чувство дежавю, словно он вернулся в студенческие годы на Земле. Разве что тогда все было куда шумнее и суетливее, без этой умиротворяющей атмосферы.
Окинув зал взглядом, он не заметил своих знакомых — ни Глейсиса, ни Эдварда Стива. Взяв с полки первое попавшееся пособие по гаданию для общего пользования, юноша нашел укромный уголок и принялся неспешно его листать.
Вскоре подошла Анжелика. Она поставила перед ним чашку с черным чаем.
Девушка уже собиралась тихонько уйти, как вдруг увидела, что мистер Моретти извлекает из левого рукава изящную серебряную цепочку с кулоном из кристально чистого желтого кварца.
«Что он собирается делать?» — сама того не ведая, Анжелика замедлила шаг, во все глаза глядя на Клейна.
Юноша взял цепочку в левую руку и опустил желтый кварц прямо над чашкой с сиборнским чаем так, что до поверхности жидкости оставались считанные миллиметры.
С абсолютно безмятежным выражением лица он полуприкрыл глаза. Атмосфера вокруг мгновенно наполнилась тишиной и мистикой.
Кристально чистый желтый кварц дрогнул и вместе с изящной цепочкой начал выписывать круги по часовой стрелке.
Наблюдая за этим, Анжелика почувствовала, что мистер Моретти излучает непередаваемую, глубокую таинственность.
— Ваш черный чай весьма недурен, — Клейн открыл глаза и с улыбкой прошептал.
Весь этот спектакль он разыграл намеренно, исключительно для Анжелики!
Чтобы к нему начали быстро обращаться за предсказаниями, девушка на ресепшене, отвечающая за прием и рекомендации, была самым важным, ключевым фактором!
Раз уж он взялся отыгрывать «Провидца», Клейн отбросил все сомнения и с головой погрузился в эту роль.
— … Да, мистер Винсент очень придирчив к качеству чая, — опешив на секунду, ответила девушка.
Клейн тем временем убрал маятник, аккуратно намотал его на запястье, взял белую фарфоровую чашку с узорами и с улыбкой салютовал ей.
Вернувшись в холл, Анжелика больше не могла сосредоточиться на журналах. Она сидела за стойкой, тупо глядя в пространство и предаваясь своим мыслям.
Так продолжалось до тех пор, пока ее не вырвал из оцепенения стук в дверь. Поспешно подняв взгляд, она увидела молодую леди в длинном светло-голубом платье.
Девушка сняла шляпку с вуалью и бледно-розовой лентой; ее лицо казалось спокойным, но пропитанным глубокой меланхолией.
— Добрый день, уважаемая мисс. Вы желаете вступить в клуб или ищете предсказателя? — привычно поприветствовала ее Анжелика.
— Я хочу погадать, — прикусив губу, ответила гостья с красивыми, но печальными глазами.
Анжелика предложила ей присесть на диван и подробно расписала все правила гадания у членов клуба.
Достав каталог, она протянула его клиентке:
— Вы можете выбрать любого специалиста.
Пребывающая в унынии девушка принялась внимательно листать страницы. Поскольку сегодня в клубе было не протолкнуться, выбор оказался слишком велик, и от обилия имен у нее быстро зарябило в глазах.
— Не могли бы вы порекомендовать кого-нибудь? Кого-то вот из этих страниц, — она указала на середину каталога, отметя предсказателей с ценником выше двух сулов и ниже четырех пенсов.
Анжелика забрала папку, пару минут изучала список и, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Я рекомендую этого джентльмена.
Затаившая тревогу клиентка вгляделась в указанную строчку и увидела имя предсказателя: «Клейн Моретти».
— … Мистер Моретти только-только вступил в клуб… На него точно можно положиться? — с сомнением спросила она.
Анжелика уверенно кивнула:
— И я, и еще один член нашего клуба можем лично поручиться, что мистер Моретти — выдающийся специалист. Если бы не тот факт, что он только присоединился к нам, он бы ни за что не стал брать столь скромную плату.
— Поняла, — меланхоличная леди кивнула. — В таком случае, я выбираю мистера Моретти.
— Отлично, подождите минутку, — Анжелика взяла каталог и направилась к переговорной.
Подойдя к Клейну, она понизила голос:
— Мистер Моретти, к вам клиентка на гадание. Какую комнату вы бы хотели занять?
«А эффект-то налицо, первый клиент уже тут как тут…» — Клейн отставил чашку с чаем и невозмутимо ответил:
— Комнату «Желтый кварц».
— Слушаюсь, — Анжелика неспешно пошла впереди, указывая дорогу, и распахнула деревянную дверь нужной комнаты.
Клейн уселся за стол, уставленный всевозможными инструментами для гадания. Спустя пару десятков секунд внутрь вошла та самая пребывающая в унынии девушка в светло-голубом платье.
Воспользовавшись моментом, пока она закрывала за собой дверь, юноша дважды легонько постучал по межбровью.
«Желтый цвет в области желудка слегка потускнел… Эмоциональный фон очень темный — сплошная тревога и беспокойство…» — внимательно изучив ауру, Клейн откинулся на спинку стула и отключил Духовное зрение.
— Здравствуйте, мистер Моретти, — девушка опустилась на стул.
— Добрый день. Как я могу к вам обращаться? — из вежливости поинтересовался Клейн, особо не рассчитывая на правдивый ответ.
Как истинный диванный эксперт, он прекрасно знал: большинство людей не любят называть предсказателям свои настоящие имена.
— Можете звать меня Анна, — девушка положила шляпку с вуалью на край стола. В ее взгляде, устремленном на Клейна, мешались надежда и недоверие. — Я хочу погадать на своего жениха. В марте он отправился на Южный континент по торговым делам. Третьего числа прошлого месяца он прислал телеграмму мне и своей семье, сообщив, что скоро отплывает обратно. Однако прошло двадцать дней, а он так и не вернулся. Поначалу я списывала все на дурную погоду в Бушующем море, но на сегодняшний день прошел уже месяц, а его корабль, «Клевер», так и не прибыл в порт Энмат.
Океан, разделяющий Северный и Южный континенты, носил название Бушующее море и славился чудовищными штормами и гибельными течениями. Если бы не император Россель, отправивший экспедиции для поиска относительно безопасных маршрутов, государства Северного континента, возможно, по сей день не вступили бы в колониальную эпоху, не говоря уже о прокладке подводных кабелей для телеграфной связи.
Клейн посмотрел на своего первого по-настоящему реального клиента в карьере «Провидца» и осторожно спросил:
— Какой метод гадания вы бы хотели использовать?
Анна с ее красивыми глазами колебалась с десяток секунд, прежде чем ответить:
— Можете выбрать любой метод, который сочтете самым действенным. В конце концов, вы — предсказатель, а не я. Разве что, кроме обычных карт и Таро. Я и сама пыталась изучать их дома, и мне всегда казалось, что это больше похоже на игрушки или какую-то забаву.
Клейн на мгновение задумался. Оперевшись локтями о край стола, он сцепил пальцы в замок перед самым лицом и, сохраняя невозмутимый взгляд, ровным тоном произнес:
— В таком случае используем гадание на астролябии.
Он указал на перьевую ручку и стопку чистой бумаги на столе:
— Напишите имя вашего жениха, его приметы, адрес проживания и дату рождения. Если помните точное время появления на свет — еще лучше.
Судя по одежде, манерам и общей утонченности, он был уверен, что девушка умеет писать.
Анна молча кивнула, вытянула лист бумаги, взяла ручку, макнула ее в чернила и принялась быстро писать, лишь изредка останавливаясь, чтобы подумать.
Две минуты спустя она пододвинула листок Клейну.
Тот прижал бумагу ладонью, развернул к себе и пробежался глазами по тексту:
«Джойс Майер. 15 сентября 1323 года, два часа дня. Город Тинген, Восточный район, Стивенс-стрит, 8. Короткие светлые волосы, нос с горбинкой, похожий на орлиный клюв…»
Лишь мельком взглянув на дату, Клейн в уме быстро высчитал его духовное число рождения:
«Один плюс пять равно шесть».
В нумерологии, как части мистицизма, сумма цифр дня рождения, сведенная к однозначному числу, называется «духовным числом рождения». Оно определяет судьбу человека до двадцати семи лет. «Духовное число месяца» (сумма цифр месяца рождения) влияет на жизнь от двадцати семи до пятидесяти четырех лет, а «духовное число года» — на возраст старше пятидесяти четырех.
Сегодня шел июль 1349 года. Джойсу еще не исполнилось двадцати семи, поэтому Клейн ограничился лишь первым числом.
Шестерка символизировала гармонию, баланс и предвещала благополучный брак или крепкую помолвку, основанную на искренней любви и взаимной отдаче.
Следом юноша высчитал его число текущего года.
Оно получалось путем замены года рождения на текущий год, цифры которого складывались с числами дня и месяца. Результат указывал на общие тенденции грядущих двенадцати месяцев.
«Один плюс три плюс четыре плюс девять — семнадцать; один плюс семь — восемь. Восемь плюс число месяца девять и число дня шесть — двадцать три. Два плюс три — пять. Число текущего года — пятерка. Это сулит перемены, непредвиденные обстоятельства и необходимость пойти на риск…» — сопоставив результаты с рассказом клиентки, Клейн мысленно подтвердил: Анна предоставила весьма точные данные.
Оторвав взгляд от бумаги, он посмотрел на девушку:
— Мистер Майер отплыл третьего июня?
— Если он не солгал в телеграмме, то да, — прикусив губу, ответила Анна.
— Хорошо, — Клейн взял ручку и сделал пометку на полях.
Своими темно-карими глазами он посмотрел на клиентку и мягко произнес:
— Сейчас я приступлю к составлению натальной карты. Это займет некоторое время и потребует абсолютной тишины. Не могли бы вы подождать снаружи? Анжелика с радостью предложит вам чашечку кофе или черного чая.
— Хорошо, — Анна прекрасно знала о причудах некоторых предсказателей. Без малейшего удивления она поднялась, взяла свою шляпку с бледно-розовой лентой и покинула комнату «Желтый кварц».
Клейн запер дверь на замок, вернулся к столу и, опираясь на дату, время и другие данные, начертил астролябию события, расставив созвездия, планеты и астрологические дома.
В процессе он почти не заглядывал в «Астрологический справочник», выполнив всю работу исключительно по памяти. За время своих занятий мистицизмом со старым Нилом Клейн заметил поразительную вещь: стоило ему лишь раз изучить что-либо, связанное с гаданием, как он мгновенно это усваивал, превращая в рефлекс.
«Наверное, в этом и кроется суть „Провидца“…» — закончив чертить, он ощутил глубокое удовлетворение. Казалось, его разум, тело и Духовность разом сбросили невидимые оковы.
Изучив результат — расположение созвездий, планеты в домах и прочие вспомогательные символы, — он пришел к предварительному выводу: Джойса Майера действительно поджидала беда, но в конечном итоге ему удастся из нее выбраться.
На этом этапе гадание, по сути, было завершено. Однако Клейн слишком дорожил своим первым настоящим клиентом. Он отчаянно нуждался в безупречной репутации для дальнейшего отыгрыша, поэтому снова взял ручку и уверенно вывел на бумаге Анны фразу на древнем гермесе:
«Текущее состояние Джойса Майера».
Раз за разом мысленно повторяя эту строчку и удерживая в памяти дату рождения и прочие детали, юноша проговорил ее ровно семь раз.
Затем он крепко сжал листок в руке и откинулся на спинку стула. Визуализировав в уме светящуюся сферу, он позволил своим глазам потемнеть и стремительно погрузился в состояние медитации.
Пространство вокруг мгновенно стало иллюзорным. Казалось, прямо над ним раскинулись незримые сущности и бескрайний серый туман.
Еще раз прокрутив в голове все данные с листка, Клейн расслабился и позволил себе провалиться в глубокий сон прямо в этом состоянии.
Он собирался использовать «гадание по снам»!
Его суть заключалась в том, чтобы четко зафиксировать вопрос, а затем, заснув, позволить своему Астральному телу блуждать в Духовном мире в поисках откровений!
У обычных людей подобное тоже порой случалось, но их сны были полны запутанных и смутных символов, которые напрочь забывались при пробуждении. Для «Провидца» же таких проблем не существовало: он мог получать предельно ясные и четкие видения.
Реальность начала таять. Клейн оказался на грани яви и сна.
В искаженном, сюрреалистичном мире он увидел светловолосого юношу с носом с горбинкой. Тот в панике барахтался в море, полном крови, отчаянно пытаясь выплыть. Волны несколько раз едва не поглотили его, но каким-то чудом ему все же удалось добраться до берега.
Картина рассыпалась на осколки и сменилась новым видением: серо-голубой дом, у порога которого крутится игрушечная ветряная мельница. Светловолосый юноша неспешно заходит внутрь, и его лицо светится неподдельной радостью.
Вдруг видение снова сменилось. Клейн обнаружил себя посреди монументального, колоссального дворца.
Его стены были разрушены, повсюду царили запустение и упадок. Камни обросли густым мхом и сорняками, а сквозь зияющие проломы виднелись далекие горные пики и проплывающие совсем рядом белые облака.
На самом возвышении в центре дворца стоял гигантский трон, целиком высеченный из камня. Инкрустированный потускневшими самоцветами и золотом, он явно предназначался не для человека.
Трон пустовал. Испещренный трещинами и сколами, он казался молчаливым свидетелем бесконечно долгих веков.
В полном недоумении Клейн озирался по сторонам, не понимая, какое отношение этот сон имеет к его гаданию.
Оцепенение начало спадать. Инстинктивно он двинулся к выходу из дворца, желая выяснить, где очутился.
Как вдруг он ощутил на себе чей-то взгляд. Взгляд прямо из-за спины!
Юноша резко обернулся, уставившись на исполинский каменный трон. Прямо там копошился огромный клубок из бесчисленного множества прозрачных личинок. Они медленно извивались, сплетаясь воедино и бесконтрольно разрастаясь!
Уф!
Клейн распахнул глаза, мгновенно вынырнув из сна.
Хрустальный шар, колода Таро, листок с начерченной астролябией — привычная обстановка быстро вытеснила из сознания жуткие видения.
«Первая часть сна — это ответ на гадание. А вторая? Она явно была нацелена лично на меня», — нахмурившись, юноша положил бумагу на стол и потер виски.
Он был абсолютно уверен, что это не просто проекция его подсознательных страхов, ведь он находился в состоянии глубокого прорицания.
«Нечеловеческий дворец на вершине горы… безмолвный взгляд в спину… этот омерзительный, гротескный клубок извивающихся червей…» — прокручивая в голове детали, Клейн выдвигал гипотезы. — «Это та самая сущность из „ритуала на удачу“? Или привет от дневника семьи Антигон?.. Постойте-ка, в дневнике ведь упоминалась Страна Ночи на горном хребте Хорнакис! И этот дворец из сна тоже стоял на вершине горы!»
Сделав этот вывод, он мысленно похвалил себя за выбор пути «Провидца». Если верить старому Нилу, «Тайнозритель» тоже владел гаданием по снам, но его видения точно не были бы столь ясными.
«Фух, какая же въедливая чертовщина… Остается лишь надеяться, что капитан поскорее поймает Райела Бибера…» — обуздав эмоции, Клейн взял листок с астролябией и неторопливо направился к выходу.
Распахнув дверь и выйдя в приемную, он увидел Анну. Девушка отрешенно смотрела в окно, совершенно не притрагиваясь к чаю.
— Ах, мистер Моретти! Вы уже закончили? — заметив его боковым зрением, она торопливо вскочила.
Клейн не стал отвечать прямо. Опираясь на образы из сна, он спросил:
— Скажите, у вас дома или, возможно, у дома мистера Майера есть игрушечная ветряная мельница?
Глаза Анны расширились от изумления. Она застыла, потеряв дар речи.
Лишь спустя добрых полминуты она пробормотала:
— Это его подарок… Мельница стоит прямо у моей двери. Но… как вы узнали?..
Неужели… неужели даже такие мелочи можно увидеть в гадании⁈
Клейн расплылся в улыбке и мягко произнес:
— Мои поздравления, мисс Анна. Джойс Майер прямо сейчас находится у вас дома. Если вы поспешите, то обязательно застанете его. Он пережил страшную беду, прошел через невообразимые страдания. Сейчас ему нужны не расспросы, а ваше утешение и теплые объятия.
— П-правда? — неверяще переспросила девушка.
Знакомые ей предсказатели никогда не давали столь однозначных и четких ответов.
— Вернитесь домой, и сами все увидите, — ободряюще добавил Клейн.
— О, Владыка Пара! Это правда? Мой бедный Джойс вернулся? Вы абсолютно уверены? Нет, я просто не могу поверить… — Анна замерла на секунду, бормоча слова почти бессвязно.
Поспешно достав из сумочки банкноту в один сул, она сунула ее Клейну и, даже не дожидаясь сдачи, едва ли не бегом выскочила из клуба, торопясь поймать экипаж до дома.
— Будем считать это щедрыми чаевыми? — с усмешкой покачав головой, Клейн покрутил в руках банкноту.
Легкий двухколесный экипаж резво катил по улицам, направляясь в Восточный район.
Анна, разрываемая на части от тревоги, страха и неистовой надежды, неотрывно смотрела в окно. Вскоре знакомая игрушечная мельница появилась в поле ее зрения.
Спрыгнув с подножки и напрочь забыв о манерах истинной леди, она бросилась к двери, едва не споткнувшись на ходу, и изо всех сил дернула ручку звонка.
Дверь со скрипом отворилась. Перед Анной стоял светловолосый юноша в черном строгом костюме с носом с легкой горбинкой. Его лицо было изможденным, но глаза лучились безграничным счастьем.
— А я уже начал бояться, что мы сегодня так и разминемся, — с улыбкой произнес Джойс.
— Владыка Пара… Ты действительно вернулся! — Анна потерла глаза, вскрикнув от смеси изумления и чистой радости.
Тот предсказатель сказал правду!
Нет, он — самый настоящий Провидец!
Это просто невероятно!
Мысли в ее голове путались и закипали. Не в силах сдерживать слезы, она бросилась вперед, крепко обняв жениха.
На пороге серо-голубого дома они стояли, прижавшись друг к другу. Игрушечная ветряная мельница лениво крутилась на ветру, а все былые невзгоды и страдания словно остались далеко позади.
В довольно просторной гостиной Анна и Джойс, разомкнув объятия, расселись по разным диванам. Между ними, словно незримая преграда, устроились родители невесты.
Джойс с выражением глубокого удовлетворения на лице вздохнул:
— О, Владыка Пара! Как же мне повезло вернуться живым и вновь увидеть тебя, Анна.
— Мой бедный Джойс, что же с тобой стряслось? — не в силах больше сдерживаться, с тревогой в голосе спросила девушка.
Джойс бросил взгляд на невесту, и его лицо мгновенно помрачнело:
— Я до сих пор не могу прийти в себя от ужаса. Кошмары будят меня раз за разом. Спустя пять дней после отплытия «Клевера» из порта Цезарь на нас напали пираты. Страшные люди… Единственное, что нас спасло — их главаря звали Наст.
— Тот самый пират, что величает себя «Королем Пяти Морей»? — в изумлении переспросил мистер Уэйн, отец Анны.
Хотя Джойс пришел к ним полчаса назад, он всё это время избегал подробностей, выглядел зажатым, нервным и напуганным. И лишь теперь, после возвращения и теплых объятий Анны, казалось, смог окончательно вырваться из лап пережитого кошмара.
— Да, — кивнул Джойс, погружаясь в воспоминания. — «Король Пяти Морей» Наст провозгласил себя потомком Империи Соломона и свято чтит традицию не убивать пленников. Именно поэтому они лишь дочиста обчистили нас, но сохранили нам жизни. Его люди даже оставили нам достаточно провизии.
Его тело пробила легкая дрожь, но он заставил себя продолжить, вытаскивая на свет самый глубокий и мрачный из своих кошмаров:
— Мои финансовые потери оказались не столь велики. Я уж было решил, что черная полоса миновала. Но в последующие дни среди пассажиров и команды «Клевера» вспыхнула чудовищная междоусобица. Сначала были просто споры, затем драки, а потом в ход пошли револьверы и палаши… Началась кровавая бойня. Все те дни перед моими глазами стояла сплошная пелена крови. Люди падали один за другим, их глаза застывали в предсмертном ужасе, так и не закрывшись, а оторванные конечности, внутренности и кровь заливали палубу.
— Те из нас, кто сохранил рассудок и не желал превращаться в диких зверей, оказались в ловушке. Прятаться было негде, бежать — некуда. Вокруг лишь темно-синие волны и бескрайний океан… Кто-то рыдал, кто-то молил о пощаде, кто-то пытался купить жизнь собственным телом, но их отрубленные головы все равно вздергивали на мачты.
— Анна, в те минуты я был в полном отчаянии. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Но, хвала небесам, даже в таком кошмаре нашлось место для героев. Капитан увел нас на надежно укрепленную нижнюю палубу, где мы, питаясь припасенными заранее водой и сухарями, дождались, пока эти безумцы не выбьются из сил. А мистер Трисс вселил в нас мужество. Он бесстрашно вышел вперед и повел нас в атаку на этих убийц…
— После кровавой сечи, которую я не забуду до конца своих дней, мы выжили. Но «Клевер» сбился с курса, а от команды осталась едва ли треть.
Вспоминая самые жуткие и темные глубины человеческой натуры, Джойс невольно думал о том самом «герое» — парне, назвавшемся Триссом. У него было круглое, добродушное лицо. Робкий, словно девчонка, он вечно жался по углам. Лишь те, кто знал его по-настоящему близко, могли догадаться, насколько он разговорчив.
Но именно этот ничем не примечательный паренек в самый страшный и безнадежный момент непоколебимо встал на защиту остальных.
— О, Владыка Пара! Мой бедный Джойс, сколько же тебе пришлось пережить! Благодарю тебя, Господи, славлю твое имя за то, что ты не разлучил нас! — по щекам Анны покатились слезы. Она раз за разом чертила на груди треугольный священный символ Бога Пара и Машин.
Джойс выдавил бледную улыбку:
— Такова награда за нашу искреннюю веру. После всего этого «Клевер» попал в шторм, мы долго блуждали, прошли через множество испытаний и наконец добрались до порта Энмат.
Из-за чудовищной резни на борту всех выживших задержала полиция. Нас допрашивали поодиночке, не давая даже возможности отправить телеграмму родным. Как только все закончилось — а это было сегодня утром, — я тут же одолжил у друзей денег и сел на первый же паровой поезд. Хвала Богу, что позволил мне вновь ступить на землю Тингена и увидеть вас.
Сказав это, он с легким недоумением посмотрел на невесту:
— Анна, когда мы встретились, я почувствовал твою радость и удивление. Но я никак не могу понять: почему, едва сойдя с экипажа, ты так порывисто бросилась к дверям? Хех, а ведь я собирался устроить тебе грандиозный сюрприз.
Вспоминая случившееся сегодня, Анна все еще не могла до конца в это поверить:
— От тебя мне нечего скрывать, Джойс. Я так за тебя переживала, что сегодня отправилась в единственный в Тингене Клуб гадателей. И тот предсказатель… нет, настоящий Провидец, сказал мне… Он сказал, что мой жених уже вернулся и ждет меня в доме с игрушечной ветряной мельницей.
— Что? — в один голос выпалили супруги Уэйн и Джойс.
Анна прикрыла лицо руками и покачала головой:
— Я и сама до сих пор не могу поверить в то, что сегодня произошло. Но это чистая правда. О, Владыка Пара, возможно, в этом мире действительно существуют чудеса.
— Джойс, этот Провидец расспросил меня о твоем имени, приметах, адресе и дате рождения. Сказал, что это нужно для составления астролябии. А потом спросил, у кого из нас дома есть игрушечная ветряная мельница. Услышав мой ответ, он произнес: «Мои поздравления, мисс Анна. Ваш жених уже вернулся и находится в вашем доме. Не пытайте его расспросами, просто подарите ему свои объятия и утешение».
— Боже… — Джойсу всё это казалось просто немыслимым. — Неужели он меня знает? Может, кто-то послал ему телеграмму? Или он водит дружбу с полицией в порту Энмат? Нет, это все равно ничего не объясняет. Откуда ему было знать, что я приду именно к тебе? И как он мог предвидеть, что ты пойдешь гадать? Ты заранее записывалась на прием?
— Нет, я выбрала его совершенно случайно, — с растерянным видом ответила Анна.
— Возможно, хорошему Провидцу просто необходимы обширные связи и обилие информации, пусть даже она и не пригодится прямо сейчас. А может, в гадании и впрямь есть нечто мистическое, — со вздохом подытожил мистер Уэйн. — Как-никак, на протяжении всей нашей известной тысячелетней истории, да и в туманной Четвертой Эпохе, искусство гадания существовало всегда и никуда не исчезло. Полагаю, на то есть веские причины.
Джойс слегка тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и спросил:
— И как же зовут этого Провидца?
Анна задумалась на секунду:
— Клейн Моретти.
В приемной Клуба гадателей.
Поскольку Клейн говорил негромко, а Анжелика тактично держалась на расстоянии, она видела лишь то, как Анна покидает клуб, словно лишившись души, с застывшим на лице выражением шока и растерянности.
Девушка мелкими шажками подошла к дивану и с любопытством спросила:
— Результат хороший?
Она не осмелилась расспрашивать о подробностях, боясь нарушить негласные правила предсказателей.
— Угу, — кивнул Клейн. Достав из кармана брюк три медные монетки, он уточнил: — Одна восьмая от сула — это полтора пенса, верно?
— Да, — Анжелика бросила взгляд на монеты: один пенни и две по полпенни. Она торопливо отодвинула руку юноши: — Тут на полпенни больше.
Клейн с улыбкой мягко отстранил ее ладонь:
— Спасибо за заботу о моей клиентке. Она оставила мне щедрые чаевые, поэтому я считаю своим долгом поделиться с вами.
«И заодно отблагодарить за рекомендацию…» — мысленно добавил он.
— Что ж, хорошо, — Анжелика, испытывая необъяснимый трепет перед Клейном и найдя его довод вполне убедительным, не стала больше отказываться.
Клейн вернулся в переговорную, надеясь на приток новых клиентов.
Увы, прождав до самого вечера, до без двадцати шесть, он так и не дождался второго посетителя.
Дело было вовсе не в отсутствии спроса на услуги клуба. Просто подавляющее большинство людей приходили сюда с конкретной целью, заранее зная, к кому именно хотят обратиться.
«Скорее всего, они приходят по чьей-то рекомендации и уже давно определились с выбором… В общем, мне все еще не хватает репутации…» — самоиронично усмехнулся Клейн, используя геймерскую терминологию.
Допив третью по счету порцию сиборнского черного чая, он надел полуцилиндр, взял трость с серебряным набалдашником и неспешным шагом вышел из переговорной.
Анжелика, вспомнив о просьбе Глейсиса, поспешила ему навстречу:
— Мистер Моретти, когда вы планируете посетить клуб в следующий раз? Мистер Глейсис очень хочет отблагодарить вас лично.
— Я буду заходить, когда выдастся свободное время. Если судьбе будет угодно свести нас, он непременно меня встретит, — ответил Клейн тоном прожженного шарлатана, окончательно вживаясь в роль.
Не обращая внимания на реакцию Анжелики, он покинул Клуб гадателей и на общественном экипаже добрался до дома.
Переступив порог, Клейн увидел Бансона, уткнувшегося в газету, и Мелиссу, которая, сидя в лучах заходящего солнца, мастерила что-то из россыпи шестеренок, подшипников и пружин.
— Добрый вечер. Миссис Шод заходила? — непринужденно поинтересовался он.
Бансон не отложил газету, лишь приподнял голову:
— Да, просидела четверть часа. Принесла кое-какие подарки, расхвалила наши кексы и лимонные пирожные. Сказала, что с удовольствием примет нас у себя, если выдастся случай. Весьма добродушная и обходительная леди, знает толк в приятной беседе.
— Единственная проблема — вся их семья поклоняется Повелителю Бурь. Они свято верят, что девочкам не место в школе и что удел женщин — домашнее обучение, — тихо проворчала Мелисса.
Было очевидно, что это обстоятельство вызывает у нее крайнее недовольство.
— Не бери в голову. До тех пор, пока она не лезет в наши дела, она остается отличной соседкой, — с улыбкой утешил сестру Клейн.
Королевство Лоэн было страной многих конфессий. В отличие от Империи Фейсак на севере, признающей лишь Бога Войны, или Королевства Фейнапоттер на юге, преклоняющегося перед Матерью-Землей, здесь сосуществовали последователи Повелителя Бурь, Богини Вечной Ночи и Бога Пара и Машин. Разумеется, между ними то и дело вспыхивали идеологические и бытовые разногласия. Но за тысячелетия совместного существования они научились сдерживать себя, не доводя дело до откровенной вражды и невозможности мирного сосуществования.
— Угу, — Мелисса поджала губы и вновь сосредоточила взгляд на кучке деталей.
После ужина Клейн по привычке занялся повторением исторических фактов. Дождавшись, пока брат с сестрой умоются и разойдутся по комнатам, он привел себя в порядок, зашел в свою спальню и запер дверь на ключ.
Пришло время разложить по полочкам накопленные знания и проанализировать возникшие вопросы, чтобы не упустить ни одной важной детали. Только так он мог выстроить четкую стратегию для дальнейших действий.
Клейн раскрыл блокнот, взял перьевую ручку и начал выводить иероглиф за иероглифом на китайском языке:
«Почему ключом к усвоению зелья является „отыгрыш“?»
Сделав паузу, Клейн продолжил писать:
'Суть решения проблемы с зельем кроется в усвоении, а не в контроле. Это можно понять чисто интуитивно.
Контроль подразумевает отношение к силе зелья как к внешнему инструменту, как к прирученному зверю. Как бы искусно и виртуозно ты им ни владел, эта сила по-прежнему не принадлежит тебе по-настоящему, а потому риск обратного удара остается весьма высоким. Усвоение же означает, что ты воспринимаешь выпитое зелье как часть самого себя: расщепляешь его, сливаешься с ним, впитываешь его, пока вы не станете единым целым.
В этом пока нет никаких сомнений. Ключевой вопрос в другом: почему именно «отыгрыш» способствует усвоению?
Опираясь на сегодняшний опыт пребывания в роли «Провидца», можно выдвинуть две гипотезы, которые потребуют дальнейшей проверки.
Первая: отыгрыш, соответствующий названию зелья, способен изменять состояние плоти, разума и Духовности. Он заставляет их постепенно приближаться к тому упрямому духовному отпечатку, что сохранился в самом ядре зелья. Это вызывает резонанс, позволяя капля за каплей ассимилировать и впитывать его силу.
Вторая: упрямый духовный отпечаток внутри зелья подобен компьютеру с идеальной системой защиты. Чтобы проникнуть внутрь, взломать его и подчинить себе, необходимо найти баг, уязвимость или подобрать нужный ключ. Название зелья как раз и дает соответствующую подсказку. С помощью отыгрыша можно настроить плоть, разум и Духовность так, чтобы замаскироваться под «своего», обмануть «стражу» и беспрепятственно войти внутрь. Этот подход весьма близок к тому, что описывал император Россель.
Какой бы из этих вариантов ни оказался верным, состояние плоти, разума и Духовности остается неизбежным, фундаментальным фактором. В конце концов, именно они служат единственным мостом между отыгрышем и силой зелья'.
Клейн отложил перьевую ручку и перечитал написанное. На мгновение ему даже захотелось вознести хвалу той суровой системе образования, через которую он прошел в Империи Великих Гурманов[75].
Как ни крути, пусть он и не выбрал для себя ни естественные, ни технические науки, базовое логическое мышление у него все же имелось. Иначе он ни за что бы не стал выдающимся диванным экспертом и уж точно не смог бы выстроить столь стройную систему анализа и гипотез.
«Отыгрыш, судя по всему, действительно работает. Конкретные изменения еще предстоит понаблюдать», — мысленно подытожил Клейн.
Следом он записал второй вопрос:
«Весьма странное описание. Почему 'Провидец», будучи более эрудированным и профессиональным в области мистицизма, должен быть лишен прямых средств ведения боя? Разве эрудиция и профессионализм не должны делать «Провидца» сильнее, позволяя ему легче находить способы одолеть врага?
Анализ причин приводит к следующим вариантам:
Первый: подобно сюжетам сетевых романов, которые я читал раньше, я переместился в игровой мир, ставший реальностью. Поэтому разные «классы» обязаны иметь свои уникальные особенности, сохраняя при этом относительный баланс. Однако до сих пор я не замечал ни малейших признаков оцифровки или появления системы квестов. Эту гипотезу пока можно отложить, ее вероятность крайне мала.
Второй: фундаментальным законом этого мира является равновесие. Творец создал его, опираясь именно на баланс.
Третий: зелья одной и той же Последовательности находятся на одном энергетическом уровне. Это оптимальное состояние, открытое и выверенное нашими предшественниками путем проб и ошибок. Превышение этого уровня грозит неминуемым срывом и потерей контроля, а при слишком низком показателе невозможно обрести желаемые потусторонние силы. Следовательно, при фиксированном энергетическом уровне усиление в одном аспекте естественным образом ведет к ослаблению в другом.
Четвертый: все сущее имеет единый исток, отделившись от Творца и являясь лишь Его осколками. А скрытый смысл любого взаимодополнения заключается в том, что у каждого элемента есть свои изъяны и недостатки.
На данный момент я склоняюсь к третьему и четвертому вариантам. Впрочем, последний опирается на весьма туманные мифы, поэтому его стоит рассматривать лишь как пищу для размышлений.
Пока возьмем за основу третью гипотезу и будем проверять ее в ходе дальнейшего обучения и будущих открытий'.
Добравшись до этого места, Клейн исписал уже целых две страницы, но даже не думал останавливаться. Перо вновь коснулось бумаги, формулируя новую проблему:
«Судя по сегодняшнему уроку, мой 'ритуал на удачу» относится к типичной ритуальной магии.
Подобные практики можно условно разделить на три этапа. Первый — жертвенная часть, призванная задобрить или хотя бы привлечь внимание соответствующей сущности. Второй — часть заклинания, четко описывающая конкретный объект поклонения. Третий — сущностная часть, выражающая саму просьбу о помощи. Она должна быть сформулирована с использованием правильного языка и строго определенных символов.
Исходя из этого, при анализе «ритуала на удачу» всплывает одна очевидная проблема: в нем напрочь отсутствует третья часть!
В нем есть жертвоприношение — раскладывание еды по углам и четыре шага против часовой стрелки в форме квадрата. В нем есть и заклинания, четко указывающие на объект поклонения — тот же «Бессмертный Владыка Небес и Земли».
Но за всем этим следовало лишь ожидание с закрытыми глазами! Нигде не описывалась сама цель ритуала — привлечение удачи!
Иными словами, сущность, к которой я обращался, понятия не имела, чего именно я от Нее хочу! Ей оставалось лишь… импровизировать!
Какая же подстава! Тот сборник тайных искусств оказался просто невообразимой халтурой!
Должно быть, у меня тогда мозги совсем набекрень съехали, раз я вообще решил это попробовать…'
Клейн остановил перо. Сделав пару глубоких вдохов, он попытался успокоиться.
С шумом выдохнув, юноша продолжил свои рассуждения:
'Стоит подумать над тем, чтобы переделать этот ритуал, придав ему завершенность. А целью просьбы должно стать возвращение на Землю, в мой родной мир, к родителям, семье и друзьям.
Но тут возникает вопрос: действительно ли та сущность импровизировала? Или же в этом крылся какой-то более глубокий, скрытый замысел?
Идем дальше: является ли сущность, на которую указывают заклинания на Земле, и сущность, на которую они указывают в этом мире, одним и тем же существом?
Если да, то разницу в эффектах первого и второго ритуалов еще можно списать на свободную импровизацию. Но почему тогда во второй и в третий раз результаты были идентичны? Я попадал в пространство над серым туманом, устанавливал связь со «Справедливостью» и «Повешенным» без малейших отличий. В чем тут причина?
Если завтра днем четвертый ритуал докажет, что процесс можно стабильно повторять, это будет означать, что эффект закрепился. А значит, истинная цель просьбы скрыта в какой-то детали, о которой я пока даже не догадываюсь. В таком случае, любые попытки добавить новые описания или просьбы не просто останутся без ответа — они внесут хаос в ритуал и могут привести к непредсказуемым, пугающим последствиям.
Если предположить, что объект поклонения остался неизменным, не означает ли разница между первым и последующими ритуалами, что на ответ влияет сам мир, в котором я нахожусь? Словно я подключаюсь через разные интерфейсы…
Как же мне переделать его, чтобы добиться желаемого результата?
С другой стороны, если допустить, что в первый раз я обращался к одной сущности, а в два последующих — к совершенно иной, это идеально объясняет многие странности. Но опять же, стабильность второго и третьего ритуалов указывает на скрытую цель, изменить которую мне пока не под силу.
И самый главный вопрос: кто вообще эта сущность? Где Она находится? И почему не дает мне ни единой подсказки или наставления?
Она скрывается в глубинах того мира, окутанного серым туманом?
Погодите-ка… А что, если относиться к Ней как к спящему существу? Как к механизму, который выдает фиксированную реакцию на определенный раздражитель, но в остальном никак не вмешивается в мою жизнь и не влияет на меня?
Тогда можно разработать разные варианты ритуалов для стимуляции, вывести закономерности реакций и в итоге нащупать верный путь домой.
Но проблема в том, что если Она вовсе не спит, любые попытки прощупать почву могут обернуться катастрофой. Это чудовищно опасно.
Первая проверка должна быть предельно осторожной. Нужно выстроить ее так, чтобы полностью исключить возможность вызвать гнев…
Голова идет кругом… Придется отложить это до тех пор, пока я не узнаю больше'.
Клейн вздохнул, ставя точку в этих размышлениях.
Следом он бессистемно набросал еще несколько заметок:
'В ушах то и дело эхом отдаются невидимые голоса. Они надрывно кричат о Хорнакисе и… как там было? Фрела или Фрегла?
Хорнакис — это горный хребет, пролегающий по границе Королевства Лоэн и Республики Интис. Высота его главной вершины превышает шесть тысяч метров.
Согласно записям из дневника семьи Антигон, в Четвертую Эпоху там располагалась Страна Ночи. Страна Ночи, Богиня Вечной Ночи… Есть ли между ними какая-то связь? Это Ее вотчина или же враждебная сила? Не потому ли Церковь Богини Вечной Ночи стерла с лица земли семью Антигон, что в этом была замешана Страна Ночи?
Шепот, который я слышу — неужели он исходит из того самого дневника? Неужели это предсмертные вопли семьи Антигон, эхом разносящиеся сквозь тысячелетия?
Фрела… да, Фрегла. А что значит это слово?
Еще один занятный вопрос. Раз они оставили после себя такой дневник и Запечатанный артефакт «2–049», значит, семья Антигон обладала весьма могущественными потусторонними силами. Какой же путь Последовательности находился в их руках? Полный или неполный?
То, что мы обнаружили след дневника именно у Райела Бибера, кажется невероятным совпадением, но при этом нет ни малейших признаков чужого вмешательства. Неужели это и впрямь узы судьбы?'
…
Мысль за мыслью ложилась на бумагу. Клейн с упоением расписывал все, с чем ему довелось столкнуться за последнее время, выстраивая теории и гипотезы.
Он исписал целых четыре страницы, заполнив их текстом с обеих сторон.
Вжик! Внезапно Клейн вырвал эти листы из блокнота. Он перечитал их от начала до конца еще несколько раз, то обводя перьевой ручкой важные моменты, то делая короткие пометки на полях.
Время летело незаметно. Когда багровую луну на миг скрыли темные облака, Клейн взял со стола карманные часы, со щелчком откинул крышку и бросил взгляд на циферблат.
Отложив часы, он достал из ящика коробок спичек, с шипением чиркнул одной из них и поднес огонек к исписанным страницам.
Оранжево-красное пламя жадно вгрызлось в бумагу, стремительно расползаясь по краям.
Клейн держал горящие листы над деревянной мусорной корзиной, наблюдая, как пепел, кружась в воздухе, осыпается вниз.
Он разжал пальцы, позволив остаткам бумаги упасть на дно. Не прошло и десятка секунд, как все исчезло без следа. Лишь танцующие в воздухе хлопья пепла да темные подпалины на дне корзины напоминали о том, что здесь только что сгорели его тайны.
Памятуя о существовании тайных дневников императора Росселя, Клейн не осмеливался оставлять ни единого доказательства того, что он владеет китайским языком. Если бы старый Нил или кто-то другой наткнулся на эти четыре страницы, объяснить их происхождение было бы попросту невозможно.
С другой стороны, записывая свои сокровенные мысли на лоэнском, древнем фейсакском или гермесе, Клейн всерьез опасался, что та самая сущность, наблюдавшая за ним во сне, сможет прочесть и понять их смысл. Поэтому он использовал родной китайский язык, чтобы систематизировать информацию и сделать выводы, а покончив с этим, безжалостно предавал бумагу огню, не оставляя никаких следов.
А поскольку хранить эти записи было нельзя, он установил для себя жесткое правило: проводить подобный анализ раз в неделю, чтобы ничего не забыть.
Дождавшись, пока осядет последний пепел, Клейн вытащил чистый лист бумаги и вывел в самом верху:
«Глубокоуважаемый наставник…»
Он собирался написать письмо старшему доценту Квентину Коэну, чтобы поинтересоваться, нет ли у того каких-либо исторических материалов, касающихся главной вершины горного хребта Хорнакис.
На следующий день, ранним утром понедельника.
У Клейна был выходной, поэтому он не стал выходить из дома. Вместо этого он передал письмо для наставника Квентина Коэна вместе с деньгами на почтовые марки Мелиссе, попросив сестру бросить его в почтовый ящик возле Тингенской технической школы.
Позавтракав, он с удовольствием компенсировал недостаток сна, накопившийся за время «работы», и провалялся в постели почти до самого полудня, пока урчащий желудок не заставил его подняться.
Разогрев остатки вчерашнего ужина и сжевав буханку овсяного хлеба, Клейн прихватил с собой газету и заперся в уборной на втором этаже.
В такие моменты он невольно вздыхал, сожалея об отсутствии мобильного телефона.
Спустя семь-восемь минут он вышел оттуда посвежевшим. Тщательно вымыв руки, юноша вернулся в спальню и запер дверь на замок.
Затем Клейн плотно задернул шторы, зажег газовую лампу и полчаса посвятил медитации. Еще полчаса ушло на практику Духовного зрения, гадания на маятнике и лозоходства. Оставшийся час он потратил на мысленное повторение знаний по мистицизму.
Покончив с этим, он разорвал старые газеты на десяток клочков, написал на них названия материалов вроде «свеча из лунного цветка» и «экстракт полной луны», а затем шаг за шагом сымитировал процесс проведения ритуальной магии, стараясь запомнить каждую деталь. До тех пор, пока он не достигнет истинного мастерства и не узнает больше, он не собирался опрометчиво применять магию на практике: это грозило не только пустой тратой драгоценных ингредиентов, но и непредсказуемыми опасностями.
Повторив симуляцию раз за разом, Клейн достал серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз. Со щелчком откинув крышку, он бросил взгляд на циферблат: время перевалило за без четверти три.
Поразмыслив пару секунд, он отнес обрывки газет на кухню первого этажа и сжег их, заодно используя эту передышку, чтобы настроиться и подготовиться к собранию Клуба Таро.
Вернувшись в спальню и снова заперев дверь, Клейн не стал дожидаться ровно трех часов, решив проникнуть в пространство над серым туманом заранее.
Он хотел воспользоваться этой возможностью и как следует все там исследовать!
Встав на свободное место посреди комнаты и уже собираясь начать шагать против часовой стрелки, Клейн вдруг задумался: а что, если «Справедливость» и «Повешенный» сейчас находятся в неподходящей обстановке? Что, если их кто-то потревожит или раскроет? Эти опасения натолкнули его на одну интересную мысль:
Ранее он обещал придумать способ, чтобы «Справедливость» и «Повешенный» могли заранее «отпроситься» и пропустить собрание, если не смогут вырваться или столкнутся с непредвиденными обстоятельствами.
Раньше эта задача казалась Клейну почти невыполнимой: не мог же он собрать на коленке систему мгновенного обмена сообщениями в другом мире. А использование обычного проводного телеграфа неминуемо раскрыло бы его личность.
Но теперь его внезапно осенило, и вдохновение пришло из ритуальной магии:
«Ритуальная магия, опирающаяся на внешние силы, всегда представляет собой мольбу к различным сущностям о помощи. Заклинания для таких ритуалов непременно начинаются с четкого указания: например, Бог Вечной Ночи, Владычица Багрянца… Или же с описания тех самых неизведанных, скрытых сущностей».
«Так что мешает мне изменить заклинание, чтобы описание в самом начале указывало на меня?»
«Указывало на меня…»
«В таком случае, даже если „Справедливость“ и „Повешенный“ проведут ритуал на другом краю света, я все равно получу соответствующее сообщение».
Клейн мгновенно взбодрился и принялся анализировать жизнеспособность этой затеи:
«Здесь две главные трудности. Во-первых, я не являюсь могущественным Потусторонним высокой Последовательности. Даже если заклинание будет указывать точно на меня, я вряд ли смогу уловить этот „запрос“».
«Во-вторых, как гарантировать, что описание в заклинании укажет именно на меня? Как избежать того, чтобы оно не промахнулось и не угодило в какую-нибудь другую неведомую сущность, подходящую под описание? Это грозит колоссальной опасностью».
Юноша мерил шагами комнату, глубоко погрузившись в поиски решения.
Бесшумно наматывая круги, он совершенно естественно связал эту проблему с таинственным миром над серым туманом.
«То, что я не способен уловить запрос, вовсе не означает, что на это не способен серый туман. Его комбинация с багровыми звездами может напрямую втягивать людей в то пространство, невзирая ни на какие расстояния».
«Можно попробовать связать меня и то таинственное пространство воедино при составлении указывающего описания…»
«Следуя этой логике, пусть я и не получу „запрос“ в ту самую секунду, когда кто-то проводит ритуал, но стоит мне оказаться над серым туманом, как я увижу соответствующее сообщение».
«Проще говоря, это как разница между онлайн- и офлайн-сообщениями в QQ».[76]
Чем больше Клейн размышлял над этим, тем сильнее воодушевлялся. Идея определенно стоила того, чтобы ее проверить.
«Хм, так какое же описание использовать, чтобы точно указать на меня и на тот мир серого тумана?» — он начал обдумывать конкретные детали.
На самом деле, у него на примете уже было одно стопроцентно рабочее заклинание — чистая транслитерация «Бессмертного Владыки Небес и Земли» на лоэнский язык. Вот только проблема заключалась в том, что это лишило бы его контроля над серым туманом и статуса доминанта. Этот вариант пришлось сразу отмести.
«…„Шут из иного мира“? Нет, это, конечно, предельно точно, и вряд ли найдется другая сущность, подходящая под это условие, но так я выдам свой самый главный секрет…» Клейн перебирал в уме варианты один за другим, но каждый раз сам же их и отбраковывал.
Лишь спустя семь-восемь минут он наконец-то утвердил первую часть указывающего описания:
«Шут, что не принадлежит этой эпохе».
Очевидно, этого было недостаточно, поэтому Клейн поспешно добавил вторую строчку:
«Таинственный Владыка над серым туманом».
Эта комбинация практически гарантированно указывала именно на него, прочно связывая серый туман с его собственной личностью.
«И все же чего-то не хватает. Нельзя исключать, что над серым туманом существует множество пространств и владык. Да и само описание может случайно указать на Духовный мир…» Клейн нахмурился, решив добавить еще один уровень защиты.
Хм… Он продумал над этим добрую минуту, пока наконец не придумал завершающий штрих:
«Король Желтого и Черного, повелевающий удачей!»
Это был вольный смысловой перевод титула «Бессмертный Владыка Небес и Земли». Если бы он использовал только его, заклинание вполне могло бы промахнуться и навлечь на него гнев неведомого зла. Но благодаря первым двум строкам и тому факту, что он сам проникал в серый туман с помощью похожего заклинания, объект описания фиксировался просто идеально.
Клейн не знал наверняка, сработает ли ритуальная магия с таким трехступенчатым описанием. Но он был абсолютно уверен, что это не привлечет внимания других сущностей и не подвергнет «Справедливость» и «Повешенного» опасности.
Юноша с облегчением выдохнул и мысленно проговорил свежеиспеченное заклинание:
«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Ты — Таинственный Владыка над серым туманом; Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей…»
Едва заметно кивнув, он достал из кармана часы, сверяясь со временем.
«Без двух три…» Отбросив лишние мысли, Клейн убрал часы и погрузился в медитацию. Читая заклинание строка за строкой, он сделал четыре шага против часовой стрелки, очертив квадрат.
В ушах вновь взорвался шквал оглушительного шума и истошных воплей, разрывающих душу на части. Головная боль обрушилась на него с такой силой, что переплюнула даже ощущения от принятия зелья «Провидца».
Это было не похоже на острую боль от сквозного ранения головы. Это была распирающая, сводящая с ума пульсация, лишающая рассудка и погружающая в пучину хаоса.
Опираясь на медитацию, Клейн изо всех сил контролировал себя, стараясь абстрагироваться от этого безумия.
Наконец бормотание и шепотки отхлынули, словно морской прилив. Его тело и Духовность стали невесомыми, и он воспарил ввысь.
Перед его взором вновь раскинулся бескрайний серый туман. Темно-красные звезды, разбросанные то тут, то там, взирали на него, словно бесчисленные очи.
Над серым туманом все так же величественно возвышался дворец, похожий на обитель гигантов, словно он простоял здесь миллионы лет.
Стоило Клейну лишь пожелать, как его фигура исчезла с прежнего места и материализовалась во главе длинного бронзового стола с двадцатью двумя креслами с высокими спинками.
«Эффект ритуала и впрямь закрепился…» — тихо пробормотал он и легонько постучал по межбровью. Серый туман окутал его фигуру плотным коконом, став еще гуще, чем прежде. Судя по наставлениям «Повешенного», если «Справедливость» стала «Зрителем», то лучше было не демонстрировать ей свои жесты и мимику.
Не став тратить время на дальнейшие исследования, Клейн вытянул правую руку, формируя незримую связь и касаясь двух знакомых багровых звезд.
На просторах бушующего темно-синими волнами моря Соня, подгоняемый попутным ветром, мчался старинный парусник.
Элджер Уилсон заперся в капитанской каюте, активировав наивысший уровень защиты своего корабля-призрака.
Лежащие перед ним открытые карманные часы, соседствующие с латунным секстантом, неумолимо отсчитывали секунды — тик-так, тик-так… Их ритм был лишен радости, в нем сквозило лишь нарастающее напряжение.
Едва часовая, минутная и секундная стрелки сошлись в нужной точке, как перед глазами Элджера Уилсона вспыхнул сгусток багрового света. Он с легкостью прошил все слои защиты корабля, словно их и не было.
Эх… Тяжелый вздох мужчины гулким эхом прокатился по каюте.
Баклунд, район Императрицы.
Одри Холл, откинувшись на бархатные подушки, в очередной раз перечитала желтовато-коричневый пергамент. В ее глазах, сияющих подобно драгоценным камням, казалось, таились два медленно вращающихся духовных водоворота.
Ее взгляд был безмятежным и прохладным, словно она предвкушала начало долгожданного театрального представления.
Когда багровый свет вспыхнул, она отрешенно, словно взирая на все свысока, «наблюдала», как он полностью поглощает ее.
Над серым туманом, внутри грандиозного дворца, возвышался испещренный временем древний бронзовый стол.
Едва силуэт Одри Холл материализовался, как Клейн, заранее активировавший Духовное зрение, перевел на нее взгляд. Как он и ожидал, цвета глубоко в ее ауре слились воедино, став абсолютно чистыми и безмятежными, подобно глади озера, безупречно отражающей реальность.
«Она и впрямь стала Потусторонней…» Клейн уже собирался отвести глаза, как вдруг заметил изменения на спинке кресла мисс Справедливости.
Сверкающие звезды на спинке стремительно пришли в движение, складываясь в иллюзорное, не существующее в реальном мире созвездие.
В глазах Клейна это созвездие выглядело до боли знакомым, ведь оно являлось символом из мистицизма.
Символом, обозначающим «Дракона»!
Зритель… Дракон… Клейн сдержал порыв покачать головой и перевел пытливый взгляд на кресло Повешенного.
В обычных условиях, с его ракурса, он ни за что бы не разглядел, что творится на спинке кресла напротив. Но здесь была его территория, и все подчинялось исключительно его воле.
Созвездие за спиной мужчины ничуть не изменилось. Однако теперь Клейн, успевший приобщиться к азам мистицизма, больше не блуждал в потемках и безошибочно узнал в нем символ «Бури».
Моряк… Дитя Моря… Буря… В этом нет ничего удивительного… А вот цвета глубоко в ауре Повешенного стали еще чище… Неужели он перешел на новую ступень? Кстати, а какой символ красуется за моей спиной?
Подавив любопытство, Клейн, как и в прошлый раз, трижды легонько постучал пальцами по краю стола и с улыбкой произнес:
— Мои поздравления, мисс Справедливость. Вы стали Потусторонней.
«Он понял это с первого взгляда?» Одри на секунду опешила, но тут же мягко улыбнулась:
— Спасибо. Благодарю вас, господин Шут. Благодарю вас, господин Повешенный.
— Гораздо быстрее, чем я предполагал, — откровенно признал Элджер Уилсон.
Клейн не стал развивать эту тему. Постучав себя по межбровью, он с усмешкой спросил:
— Леди и джентльмен, удалось ли вам раздобыть дневники Росселя?
Услышав вопрос Шута, Одри не стала отвечать сразу, как обычно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и с оценивающим видом посмотрела на Повешенного.
Элджер невольно подобрался, уняв лишние движения, и после секундного молчания произнес:
— Я нашел две страницы из дневника императора Росселя и запомнил их содержание.
— У меня одна страница, — тоном стороннего наблюдателя отозвалась Одри, чей взгляд скрывала пелена серого тумана.
— Весьма неплохо, — Клейн не позволил ни радости, ни легкому разочарованию просочиться в голос.
Радовало его то, что удалось добыть целых три листа. Разочаровывало — что всего лишь три. Первый сбор информации всегда давался легче всего, ведь это была лишь проверка их личных связей и ресурсов. Дальше дело пойдет куда туже и потребует гораздо больших усилий.
— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — спокойно поинтересовалась Одри.
— Да, — лаконично кивнул Клейн.
Он сохранил свою прежнюю расслабленную позу, почти не шелохнувшись. Перед лицом «Зрителя» следовало проявлять предельную осторожность.
Едва он договорил, как перед Одри и Элджером из ниоткуда материализовались листы желтовато-коричневого пергамента и темно-красные перьевые ручки.
Взяв письменные принадлежности, они принялись мысленно воспроизводить заученные символы, вкладывая в это жгучее желание перенести их на бумагу.
Бесшумно, словно по волшебству, на пергаменте начали проступать строки. Одни иероглифы были ровными и размашистыми, другие — изящными и утонченными, а третьи — кривыми и кособокими.
Меньше чем за минуту все, что Одри и Элджер с таким трудом зазубрили, было в точности скопировано.
Повинуясь мысленному приказу Клейна, три исписанных листа мгновенно перенеслись к нему в руки.
Пробежавшись глазами по тексту, он обнаружил, что порядок слов местами перепутан, некоторых иероглифов не хватает, а другие написаны с ошибками.
Впрочем, как показывает практика, легкая путаница в словах ничуть не мешает чтению на китайском. А уж Клейну, закаленному цензурными звездочками в интернет-романах, пропущенные или искаженные иероглифы и вовсе были не страшны:
«Восьмое апреля. Стоя на носу „Черного Трона“, я раскинул руки и крикнул Гримму, Эдвардсу и остальным: „Вы хотите моих сокровищ? Тогда отправляйтесь на край Моря Туманов и найдите их! Я спрятал там все свои богатства!“ Они совершенно не поняли моего юмора и на полном серьезе спросили, правда ли у меня есть тайные сокровища. Какая скука. С таким подходом вам ни за что не стать моими Четырьмя Всадниками Апокалипсиса!»[77]
«Одиннадцатое апреля. Мы обнаружили безымянный островок в стороне от безопасных маршрутов. Там обитает множество потусторонних видов… Нет, лучше буду называть их „Сверхъестественными видами“, звучит куда пафоснее. Помимо них, остров кишит всякой причудливой живностью. Думаю, попади сюда Дарвин, он бы ни за что не смог написать свою теорию эволюции».
«Пятнадцатое апреля. Гримм ведет себя как-то странно. Уж не подхватил ли он какую-то заразу?»
«И когда это император Россель, уроженец Интиса, успел совершить морскую экспедицию? Море Туманов… Должно быть, это тот самый океан к западу от Интисской Республики. Надо будет заглянуть в библиотеку и свериться с историческими архивами…» Быстро просмотрев первый лист, Клейн перевел взгляд на следующие записи.
Он больше не пытался скрыть тот факт, что с легкостью читает «тайные символы» Росселя. В конце концов, это лишь подчеркивало статус Шута. Одри и Элджер сидели тихо, в почтительном ожидании. Казалось, эта способность таинственного господина ничуть их не удивила — они воспринимали это как нечто само собой разумеющееся.
«Второе октября. Эти идиоты даже не посоветовались со мной и решили обручить меня с Матильдой из семьи Абель! О Боги, да я ее даже в глаза не видел! Ну уж нет, я отказываюсь! Пусть мне придется сбежать из дома, пусть придется зарабатывать на хлеб собственным потом и кровью, терпя лишения, но я ни за что не пойду на этот брак по расчету!»
«Пятое октября. Мисс Матильда и впрямь чертовски хороша собой».
«Шестое октября. Ее характер, ее манеры — она абсолютно в моем вкусе. Начинаю с нетерпением ждать нашей свадьбы».
«Эй, император, а где же ваша принципиальность?..» Клейн откинулся на спинку кресла, изо всех сил сдерживая эмоции, чтобы не выдать себя сквозь пелену серого тумана.
Он заметил, что в ранние годы Россель вел дневник далеко не каждый день. Как правило, он брался за перо лишь тогда, когда случалось нечто из ряда вон выходящее, требующее едких комментариев, фиксации фактов или выплеска эмоций.
Опустив взгляд, Клейн прочел последнюю запись на этой странице:
«Девятое октября. Меня назвали Сыном Пара. Звучит весьма недурно, мне нравится».
Не найдя в первых двух листах ничего по-настоящему ценного, Клейн испытал легкое разочарование.
Впрочем, он не стал унывать и положил наверх третий лист. Эта страница была исписана с обеих сторон:
«Двадцать первое мая. Церковь Бога Ремесленников предложила мне два варианта, два начальных пути Последовательностей. Первый — „Савант“. Этот путь принадлежит самой Церкви, и у них есть вся полная цепочка. Второй — „Тайнозритель“. Эту формулу они заполучили от Ордена аскетов Моисея, но у них нет продолжения для высоких Последовательностей».
«Двадцать второе мая. Выбор очевиден: „Савант“! „Савант“ с полной цепочкой! Хотя „Тайнозритель“ позволил бы мне быстрее овладеть мистическими знаниями и, возможно, найти путь домой… Проблема в другом. Не обладая достаточной личной силой, для возвращения мне неизбежно придется прибегнуть к помощи внешних сил. Но кто знает, добрыми или злыми окажутся эти силы? Этот процесс невозможно контролировать, и он чудовищно опасен. Раз так, уж лучше сделать ставку на собственное могущество, чтобы пробить дорогу домой своими руками! Так что наличие полной Последовательности — мой главный приоритет!»
«Двадцать третье мая. Я стал „Савантом“. Благодаря силе зелья я в мельчайших подробностях вспомнил всё, чему учился в прошлой жизни: физику, химию и прочие науки».
«И не просто вспомнил, но и глубоко их осознал! Ха-ха, да этот класс словно создан специально для меня, пришельца из иного мира! Он позволит мне использовать свои преимущества на полную катушку. Честно говоря, вернись я сейчас в выпускной класс, точно бы стал лучшим учеником в стране. А если подучиться еще немного, то и Нобелевскую премию отхватить — раз плюнуть!»[78]
«Двадцать шестое мая. Мне безумно нравится быть „Савантом“. Заметил одну странность: когда я позиционирую себя как „Саванта“ и веду себя в соответствии с этой ролью, те жуткие шепотки, от которых я чуть не сошел с ума, заметно стихают. Мои вспышки гнева тоже поубавились, да и память прояснилась — вот, вспомнил, что надо вести дневник».
«Неужели это и есть тот самый „отыгрыш“, о котором упоминал таинственный мистер Заратул? Похоже, именно в этом кроется ключ к избавлению от негативных последствий зелий».
Дочитав эту страницу, Клейн отчетливо осознал колоссальную разницу в характерах и методах между собой и императором Росселем.
Взять хотя бы возвращение домой. Клейн планировал сделать это через глубокое постижение оккультизма, стараясь максимально обезопасить себя и избежать рисков. Император же решил положиться на грубую силу, чтобы держать саму опасность в узде.
«Не могу не признать, порой я искренне завидую таким людям. Наверное, в каждом из нас живет тоска по тому, чем мы не обладаем… Но, разумеется, наращивать личную силу мне тоже необходимо. Хвататься нужно за обе возможности, и притом одинаково крепко…» Размышления проносились в голове Клейна, вызывая тихий вздох.
Однако откровения императора Росселя о снижении негативных эффектов зелья придали юноше уверенности. Его вчерашние умозаключения подтвердились, а суть «отыгрыша» обрела более четкие очертания.
Отложив три листа пергамента, Клейн поднял взгляд на «Справедливость» и «Повешенного» и слегка улыбнулся:
— Прошу прощения, немного зачитался.
Одри, подавив вспыхнувшую в душе зависть, непринужденно рассмеялась:
— Я вас прекрасно понимаю. И искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу выменять у вас крупицы из дневников императора Росселя.
— За это придется заплатить соответствующую цену, — с улыбкой Клейн бросил взгляд на «Справедливость», а затем скользнул глазами по безмолвному «Повешенному».
Сцепив руки в замок перед собой, Одри произнесла:
— Господин Шут, господин Повешенный, у меня есть три вопроса. Если вы сочтете свои ответы достаточно ценными, назовите цену. Я постараюсь раздобыть для вас то, что вы пожелаете.
— Без проблем, — лаконично и уверенно ответил Элджер.
Клейн лишь слегка кивнул, поудобнее откидываясь на спинку кресла.
Одри на несколько секунд задумалась:
— Вопрос первый: что именно означает «отыгрыш»? Я заметила, что остаточные духовные отпечатки в зелье почти не влияют на меня. Это потому, что все это время я неосознанно играла роль «Зрителя»?
Элджер промолчал. Он устремил взгляд на Шута, всем своим видом показывая, что тоже жаждет услышать ответ.
Клейн принялся легонько постукивать пальцем по краю длинного стола и расслабленным тоном произнес:
— Позвольте привести наглядный пример. Взгляните на корневую силу зелья Последовательности как на неприступную, строго охраняемую крепость. Остаточные духовные отпечатки, грозящие свести вас с ума, — это обитатели этой цитадели. Наша задача — избавиться от них и стать полноправными хозяевами замка.
И путей у нас всего два. Первый — взять крепость штурмом. Не факт, что это увенчается успехом, но ранения вы получите гарантированно. Разумеется, если только вы не обладаете подавляющим преимуществом в силе, что, увы, к нам не относится.
Второй путь: у нас есть именное приглашение от хозяина замка. Оно позволит нам миновать стражу, беспрепятственно проникнуть внутрь и с легкостью разобраться с врагами. Загвоздка лишь в том, что в приглашении четко прописаны внешность и манеры ожидаемого гостя. Поэтому нам приходится маскироваться — «отыгрывать» приглашенного гостя. Улавливаете суть?
Элджер, словно давно подозревавший нечто подобное, тут же переспросил:
— Значит, это «приглашение» и есть название зелья Последовательности?
— Именно так, — утвердительно ответил Клейн.
На Одри словно снизошло озарение: теперь она досконально поняла истинный смысл «отыгрыша».
На мгновение поддавшись эмоциям, она выпала из состояния отстраненного «Зрителя» и с восторгом воскликнула:
— До чего же изящный метод! И он… он так идеально перекликается с вашим титулом. Сама суть этого подхода словно дышит стилем «Шута»… Мне бы и в голову не пришло, что «отыгрыш» работает именно так. Слава Богине, все это время я чисто инстинктивно вживалась в роль «Зрителя».
Выдержав паузу, она добавила:
— Я считаю, что этот ответ обладает невероятной ценностью. Я просто не могу принять его даром. Господин Шут, чего вы хотите взамен? И да, я прекрасно помню, что до сих пор должна вам одну страницу из дневника императора Росселя.
— Больше дневников Росселя, либо… — Клейн замялся на полуслове.
Изначально он хотел попросить любую информацию о Последовательности «Провидца». Но вовремя спохватился, решив, что столь низкоуровневая просьба вдребезги разобьет его образ могущественного Шута. Пришлось на ходу менять планы: он выведает это позже, как бы невзначай, при более удобном случае.
«В конце концов, я только-только стал Потусторонним и еще даже не начал усваивать зелье „Провидца“», — мысленно успокоил он себя и, не меняя тона, закончил фразу:
— Либо любые сведения о семье Антигон. Даже те крохи, что могут быть мне уже известны, вполне сгодятся.
Элджер промолчал несколько секунд. Осторожно бросив взгляд на главу бронзового стола, он низким, размеренным голосом произнес:
— Господин Шут… В таком случае, я могу оплатить ваш ответ прямо сейчас.
— Без проблем, — Клейн постарался, чтобы его голос звучал так же низко и ровно, как и всегда.
Он оперся левым локтем о подлокотник кресла с высокой спинкой и, слегка наклонив голову, без лишнего напряжения подпер лоб пальцами, всем своим видом демонстрируя спокойное внимание.
Элджер тщательно подобрал слова и произнес:
— Антигон — это древняя семья. Их история уходит корнями еще во времена до Четвертой Эпохи, в Эпоху Катаклизмов, и тесно связана со второй «Скрижалью Богохульства».
«Вторая „Скрижаль Богохульства“? У нее есть и вторая часть? Да сколько их вообще существует?» Зрачки Клейна сузились, и он едва не изменил позу от удивления.
Если верить тому, что «Повешенный» и «Справедливость» обсуждали ранее, на «Скрижали Богохульства» записаны двадцать два божественных пути!
И столь невероятно важный артефакт существует в двух, а то и большем количестве экземпляров?
«Двадцать два божественных пути… цепочки Последовательностей… Можно ли поставить между этими двумя понятиями знак равенства? Неужели каждая полная цепочка Последовательностей — это путь, ведущий к божественному престолу?»
Одно лишь упоминание «второй Скрижали Богохульства» породило в голове Клейна целый шквал мыслей. Он был абсолютно уверен: если бы не густая пелена серо-белого тумана, мисс «Справедливость» наверняка бы уже считала его бурную эмоциональную реакцию.
Что же касалось термина «Эпоха Катаклизмов», то Клейну, как дипломированному историку, он был прекрасно знаком. Это было второе название Третьей Эпохи.
Благодаря недавнему повторению материалов он вспомнил, что Третья Эпоха делилась на два периода: Славную Эпоху и Эпоху Катаклизмов.
— Вторая «Скрижаль Богохульства»? — Одри даже не попыталась скрыть своего удивления.
Она еще не успела взять эмоции под контроль и полностью вернуться в состояние отстраненного «Зрителя».
«Отличный вопрос!» — мысленно поаплодировал мисс Справедливости Клейн.
В его нынешнем статусе «Шута» задавать подобные вопросы было бы крайне неуместно.
Элджер бросил осторожный взгляд на Шута. Убедившись, что таинственный господин не шелохнулся и не выказывает недовольства, он немного подумал и пояснил:
— Первая «Скрижаль Богохульства» появилась в Темную Эпоху — во Вторую Эпоху, когда человечество изо всех сил пыталось выжить под защитой богов. Вторая же «Скрижаль Богохульства» возникла на исходе Третьей Эпохи. Можно даже сказать, что именно ее появление ознаменовало конец Эпохи Катаклизмов.
Информация об этих двух «Скрижалях Богохульства» строго охраняется семью великими Церквями. Мне известно лишь то, что обе они связаны с божественными путями. А вот в чем именно кроются их отличия — я не имею ни малейшего понятия.
— А ту Скрижаль Богохульства, что видел император Россель — она была первой или второй? — с любопытством спросила Одри.
Услышав это, Клейн вспомнил слова Элджера с их первого собрания. Тогда тот упомянул, что названия всех зелий Последовательностей берут свое начало именно из «Скрижали Богохульства»!
«А еще капитан говорил, что формирование и завершение системы зелий напрямую зависело от появления „Скрижали Богохульства“… Это служит косвенным доказательством того, что божественные пути — это и есть цепочки Последовательностей!» — Клейн мысленно ответил на свой недавний вопрос.
В этот момент «Повешенный» Элджер ответил коротко и прямо:
— Второй.
Взгляд Одри вновь обрел безмятежность. Она вернулась в состояние «Зрителя» и, больше не задавая вопросов, сосредоточила все свое внимание на «Повешенном».
Этот пристальный взгляд заставил Элджера почувствовать себя крайне неуютно. Подавив внутренний дискомфорт, он продолжил низким, размеренным голосом:
— В Четвертую Эпоху, во времена Империи Соломона, семья Антигон хоть и считалась видным аристократическим родом, но не оставила после себя никаких по-настоящему выдающихся деяний. Лишь поддержав основание Империи Тюдоров, они по праву заняли центральное место на политической арене Северного континента.
— В те времена такие древние имена, как Антигон, Амон, Авраам и Иаков, ярко сияли над людскими королевствами. Но после Войны Четырех Императоров и падения Кровавого Императора из династии Тюдоров они рухнули с вершины власти и подверглись гонениям со стороны нынешних семи богов.
— Мне неизвестны точные детали тех событий. Я знаю лишь то, что семья Антигон в конечном итоге была уничтожена руками Церкви Богини Вечной Ночи. Господин Шут, если вы желаете узнать больше, боюсь, вам придется обратиться за ответами к самой Церкви Богини, либо же выйти на контакт с теми древними скрытыми организациями. Полагаю, вы прекрасно понимаете, кого именно я имею в виду.
«Понятия не имею…» — с горечью подумал Клейн, но вслух лишь глубокомысленно кивнул:
— Угу.
«Тайный Орден — это раз. Упомянутый капитаном и старым Нилом „Орден аскетов Моисея“ — это два. Интересно, входят ли в их число Алхимики Психологии…»
Пока он мысленно перебирал варианты, Элджер выдал последнюю крупицу информации:
— Каким именно путем Последовательности владела семья Антигон, мне тоже неизвестно. Но в связанных с ними записях постоянно фигурируют два описания: «жуткий» и «ужасающий».
«Жуткий и ужасающий… Если вспомнить тот дневник, вспомнить трагичную участь прежнего владельца тела, его сокурсников и матери Райела Бибера — эти эпитеты подходят как нельзя лучше…» — пальцы свободной руки Клейна принялись легонько отстукивать ритм по краю длинного стола.
Выдержав паузу, он неспешно произнес:
— Отлично. Я вполне удовлетворен этой платой.
Он намеренно и раз за разом повторял это постукивание, желая закрепить этот жест. Он хотел, чтобы «Справедливость» и «Повешенный» привыкли к его своеобразной манере постукивать пальцами. Таким образом он маскировал истинный переключатель Духовного зрения.
— Для меня это большая честь, — ответил Элджер, не став переводить тему на другие вопросы.
Одри перевела взгляд с «Повешенного» на «Шута» и с легкой улыбкой произнесла:
— Тогда я задам свой второй вопрос. Как называются последующие зелья для пути «Зрителя»? И где я могу найти зацепки, ведущие к ним?
«Эх, я бы тоже хотел спрашивать так прямо, но мой выбор обязывает меня поддерживать этот чертов образ…» — промолчав, Клейн перевел ожидающий взгляд на «Повешенного».
Элджер замолчал на несколько секунд, после чего ответил:
— Я отвечу на этот вопрос бесплатно. В конце концов, это я подтолкнул вас к выбору этого пути.
— После «Зрителя» идет 8-я Последовательность — «Телепат». 7-я ступень в древности называлась «Психоаналитик», а в наши дни ее чаще описывают как «Психиатр». Эти сведения я получил от одного члена Алхимиков Психологии. Полагаю, в их руках находится немало рецептов зелий этого пути.
«Алхимики Психологии… „Медиум“ Дейли весьма лестно отзывалась о некоторых их теориях, в то время как капитан считает их сумасшедшими еретиками…» — задумчиво слушал Клейн.
— Вам известно, где сейчас находится тот самый член Алхимиков Психологии? — с горящими глазами поинтересовалась Одри.
Что «Телепат», что «Психиатр» — оба названия идеально соответствовали ее вкусу.
Элджер издал редкий смешок:
— Известно. Он покоится на морском дне неподалеку от острова Соня. Я лично пустил его ко дну.
— Если вы надеялись выйти через него на Алхимиков Психологии, то мне остается лишь извиниться — эта ниточка оборвалась.
Он ничуть не опасался, что «Справедливость» сможет вычислить его по этому описанию, ведь в том инциденте он действовал в полном одиночестве.
«Пустили ко дну…» — Одри на мгновение растерялась, не зная, как реагировать и что сказать на такую откровенность.
Глубоко вздохнув, она вдруг выпала из состояния «Зрителя» и с явным смущением произнесла:
— Мой третий вопрос… Что будет, если… я говорю исключительно гипотетически… если обычное животное выпьет зелье 9-й Последовательности?
«Что за странные вопросы…» — Клейн незаметно дважды постучал по межбровью пальцами, подпирающими лоб.
Вскоре, опираясь на цветовые изменения в ауре Одри, он считал ее эмоции: панику, напряжение и явный стыд.
«Неужели она действительно сотворила подобную глупость?» — опешил Клейн, но тут же поймал себя на мысли, что это не так уж и удивительно.
Судя по двум предыдущим собраниям, у мисс Справедливости явно имелись к этому все задатки.
«Повешенный» Элджер тоже заметно остолбенел. Лишь спустя какое-то время он заговорил:
— Обычные животные обделены человеческим разумом и не способны сходу освоить медитацию. Поэтому с огромной долей вероятности они либо умрут на месте, либо мутируют в чудовищ. Но если им каким-то чудом удастся выжить, они, скорее всего, превратятся в сверхъестественных существ. А если зелье еще и повышает когнитивные способности, они могут даже обрести некое подобие интеллекта.
— Понимаю, — Одри беззвучно выдохнула, и ее тон стал заметно расслабленнее. — У меня больше нет вопросов.
Элджер немного поразмыслил, но не стал поднимать тему «Ордена Авроры» и «Слушателя», ответив коротким покачиванием головы:
— У меня тоже.
— А вот у меня есть одно дело, — с улыбкой произнес Клейн, не меняя своей расслабленной позы. — И мне потребуется ваше содействие.
Так и не отключив Духовное зрение, он тут же заметил, как «Повешенный» ощутимо напрягся. Даже обычно беззаботная мисс Справедливость стала куда более настороженной и пугливой.
Не дав им и слова вымолвить, Клейн успокаивающе произнес:
— Не волнуйтесь, это сущий пустяк. И если у нас все получится, это принесет вам огромную пользу. Поэтому никаких дополнительных вознаграждений с моей стороны не предвидится.
— Слушаю вас, — Одри инстинктивно вошла в состояние «Зрителя», но как бы она ни вглядывалась, ее взор так и не смог пробиться сквозь густой серый туман, окутывающий фигуру «Шута».
— Слушаюсь вашей воли, — Элджер взял эмоции под контроль и ответил низким голосом.
Клейн легонько пошевелил пальцами и с улыбкой начал:
— Как я уже упоминал ранее, я намеревался провести пару экспериментов. Хочу найти способ, чтобы вы могли заранее «отпрашиваться» с собраний. Это избавит вас от переживаний о том, что в полдень понедельника вы можете оказаться в неподходящей обстановке.
— Это именно то, на что мы надеялись, — лицо Одри просияло.
Элджер на секунду задумался и спросил:
— Что от нас требуется?
— В свободное время вы можете провести один магический ритуал. Не нужно излишней формальности, достаточно лишь уединения и покоя… Расставьте на алтаре четыре новые свечи по углам. Желательно, чтобы они были с ароматом сандала… Возле левой верхней свечи положите кусок белого хлеба, у правой верхней — порцию фейнапоттерской лапши. Возле левой нижней — паэлью с морепродуктами, а у правой нижней — дисийский пирог… Затем, с помощью серебряного кинжала, создайте изолированное духовное пространство…
Клейн подробно описал ритуальную магию, переделанную им из «ритуала на удачу», и заодно провел для мисс Справедливости бесплатный мастер-класс по созданию изолированного духовного пространства.
По правде говоря, поскольку ритуал указывал на него самого, Клейн был уверен, что всю первую часть — ту самую, что предназначалась для привлечения внимания и задабривания соответствующих сущностей, — можно смело опустить. Однако он изо всех сил постарался придать этому процессу должную солидность и мистический антураж. Разумеется, это никак не вязалось с наставлениями старого Нила о том, что «двойка олицетворяет божеств, а тройка — себя».
— … Смешайте и дистиллируйте лунный цветок, золотую мяту, цветок глубокого сна, золотистый бергамот и скальную розу. Полученный экстракт капните по одной капле на каждую свечу…
Одри слушала с огромным интересом, тщательно фиксируя все в памяти, а под конец спросила:
— А как же заклинания? Господин Шут, какие нужны заклинания?
Элджер тоже отложил перо и перевел пытливый взгляд на Шута.
Клейн, окутанный серо-белым туманом, принялся легонько постукивать пальцами по краю стола и абсолютно бесстрастным тоном зачитал на гермесе:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей…
«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей…» — беззвучно повторяла про себя Одри Холл эти три строчки. В ее душе поднялась настоящая буря, и она больше не могла удерживать отстраненное состояние «Зрителя».
Как страстная поклонница мистицизма, до того как оказаться втянутой в этот серый туман, она не имела реального опыта соприкосновения с потусторонними силами. Однако во время тайных собраний с другими аристократами, разделяющими ее увлечения, они часто делились друг с другом обрывками информации — порой сомнительной правдивости. Они изучали ритуальный язык гермес и даже пытались проводить некоторые обряды, о которых слышали от других.
Ни один из этих ритуалов не увенчался успехом, но благодаря им Одри получила неплохое представление о структуре заклинаний.
Поэтому она прекрасно понимала, на что именно в ритуальной магии указывает подобное трехступенчатое описание:
Оно указывало на тех самых семерых божеств, что взирают на этот мир с небес!
Оно было почти равноценно обращению к «Владычице Багрянца, Матери Тайн, Императрице Бедствий и Ужасов»!
«Неужели господин Шут — это то самое неведомое, скрытое и невероятно могущественное существо, подобное богам, о которых упоминали Глайнт и остальные? Тот самый источник опасности, которого нужно избегать любой ценой во время ритуалов?» — Одри вдруг вспомнила трепет и вздохи своих друзей, когда те обсуждали жуткие древние обряды, которые они так хотели, но не решались провести. На мгновение девушка просто потеряла дар речи.
Элджер Уилсон, знавший и понимавший куда больше нее, тоже содрогнулся всем своим естеством.
«Если ритуальная магия, придуманная Шутом, действительно способна указать на Него и позволить Ему услышать наши молитвы… значит, обращаясь к Нему, мы обязаны использовать почтительное „Он“ с большой буквы, как это принято по отношению к богам и подобным им высшим сущностям…»
«Какое счастье, какая невероятная удача, что я вел себя благоразумно! Я всегда шел на сотрудничество, не совершал никаких глупостей, а все мои попытки прощупать почву не выходили за рамки дозволенного…»
«Кто Он такой? Древняя, скрытая, вселяющая ужас сущность, представшая перед нами под чужим именем и в ложном обличье? Изначальная Демонесса, Скрытый Мудрец, или же тот самый Истинный Творец, которому поклоняются сразу несколько тайных культов?»
Элджер прекрасно понимал, что облик Шута, который он видит перед собой, вряд ли является настоящим. Этот таинственный владыка мог вообще не иметь пола и уж тем более не являться гуманоидным существом.
Клейн, подперев лоб одной рукой, а другой легонько постукивая по краю бронзового стола, чутко уловил перемены в настроении «Справедливости» и «Повешенного».
Однако он сделал вид, что ничего не заметил, всем своим видом демонстрируя, что всё идет по плану. Невозмутимо он продолжил:
— Я молю о Твоей помощи.
— Я молю о Твоем благословении.
— Я молю даровать мне хороший сон.
— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
— О, золотистый бергамот, трава солнца, передай свою силу моему заклятию!
…
Продиктовав заклинания в несколько ином формате, он с улыбкой подытожил:
— Леди и джентльмен, вы все запомнили?
— Ах… — Одри тихо вскрикнула, торопливо прикрыла рот ладошкой и принялась усердно восстанавливать услышанное в памяти.
Благодаря феноменальной памяти «Зрителя» она быстро зафиксировала все детали и повторила их вслух для проверки.
Элджер же повел себя куда более обыденно. Какие бы мысли ни роились в его голове, его рука с пером ни на секунду не останавливалась, скрупулезно записывая каждое слово.
Клейн, подтвердив правильность записей Одри, слегка улыбнулся:
— Если эта попытка увенчается успехом, то в следующий раз вы сможете немного изменить заклинание, чтобы добиться нужной вам цели.
— Я бы хотел, чтобы вы провели этот ритуал в любое удобное для вас время, но не позднее среды.
Он планировал вернуться сюда в четверг вечером, чтобы проверить, сработала ли магия.
Клейн специально не стал просить «Повешенного» и «Справедливость» сразу же молиться об «отгуле». Он опасался, что не сможет отличить их искреннее желание пропустить собрание от простой попытки проверить работоспособность ритуала. Затягивать их в серый туман в такой ситуации или нет? Загадка.
— Слушаемся вашей воли, — почтительно и в один голос ответили Одри и Элджер, взяв свои эмоции под контроль.
— Как и предлагал Повешенный в прошлый раз, после деловой части наступает время для непринужденной беседы. Кто начнет? — Клейн сделал приглашающий жест рукой.
Одри на мгновение задумалась и произнесла:
— Господин Шут, ваша идея о проведении экзаменов и разделении политических и административных должностей нашла горячий отклик среди многих лордов и членов парламента. Возможно, она действительно воплотится в жизнь. Разумеется, учитывая медлительность правительства Королевства, в лучшем случае на разработку законопроекта уйдет не меньше полугода.
Девушка совершенно не опасалась, что «Повешенный» сможет вычислить ее личность по этому рассказу. В конце концов, она лишь вскользь подкинула пару мыслей в светской беседе. Те надменные дамы искренне верили, что это их собственный гениальный ум породил столь блестящие идеи, и сгорали от нетерпения поскорее похвастаться ими перед мужьями, отцами и братьями.
В тот вечер Одри казалось, что она наблюдает за стайкой распускающих хвосты павлинов.
Она ничуть не сомневалась, что эти леди будут бесконечно убеждать себя в собственном авторстве, напрочь забыв о ее скромном участии, а затем еще долго будут спорить друг с другом о том, кто же из них додумался до этого первым.
Подобный способ незаметно влиять на судьбу всего Королевства приносил Одри странное чувство удовлетворения. Ей казалось, что она нащупала тот самый метод, с помощью которого «Зритель» может не только наблюдать, но и направлять сюжет театральной постановки.
— Будем надеяться, — с нескрываемым сарказмом отозвался Элджер.
Выдержав паузу в несколько секунд, он посмотрел на восседающего во главе бронзового стола Шута и, тщательно подбирая слова, сказал:
— В последние десятилетия активность различных скрытых организаций неуклонно растет. Появилось даже несколько совершенно новых, но уже довольно масштабных группировок, обладающих солидной потусторонней силой.
«Ты что, пытаешься выведать у меня причину? Я ведь еще даже не начал изучать архивы по незаконным организациям…» — Клейн лишь загадочно улыбнулся, оставив новость «Повешенного» без комментариев, и ответил весьма туманно:
— Некоторые древние силы пробуждаются.
«Например, та самая сила, что стоит за дневником семьи Антигон…»
— Вот как… — тихо пробормотал Элджер, словно о чем-то догадавшись.
Клейн обвел взглядом «Повешенного» и «Справедливость» и с улыбкой произнес:
— Если больше никто не хочет ничем поделиться, на сегодня наше собрание окончено.
— Слушаемся вашей воли, — Одри и Элджер одновременно поднялись со своих мест.
Клейн провел пальцем, разрывая связь с багровыми звездами, и посмотрел, как два размытых силуэта растворяются в величественном храме.
Он встал, обошел свое кресло с высокой спинкой — то самое, что находилось во главе длинного бронзового стола — и посмотрел на выгравированный на ней символ созвездия.
Сияющие звезды складывались в причудливый, странный знак, который совершенно не вписывался в рамки тех мистических знаний, что Клейн успел получить.
Внимательно изучив его, он разглядел в переплетении линий символ «Глаза без зрачка», олицетворяющего тайну, и символ «Искаженных линий», символизирующих перемены. Однако обе эти части были неполными; накладываясь друг на друга, они образовывали совершенно новый, загадочный знак.
— Неполная тайна, неполные перемены… Что же это может означать в совокупности? — нахмурившись, тихо пробормотал Клейн, так и не найдя ответа.
Отведя взгляд, он принялся обходить грандиозный, древний храм, внимательно осматривая каждый темный угол.
«Тогда я лишь мимолетно подумал об этом, задав лишь общую концепцию. Я вообще не описывал ни форму самого дворца, ни вид длинного стола, ни дизайн кресел… Откуда же взялся этот облик? Оптимальный выбор системы? Изначальный шаблон? Или проекция чего-то из реальности?» — осматриваясь, Клейн вдруг осознал проблему, на которую раньше совершенно не обращал внимания.
«Эх, не могу не признать: как истинный диванный эксперт, во многих вопросах я ужасно неопытен и лишен должной проницательности. Вечно все понимаю задним умом…» Предаваясь самобичеванию, Клейн тщательно исследовал пространство вокруг храма в сером тумане, но так и не нашел ни других живых существ, ни каких-либо еще аномалий.
Что же касалось уходящей вдаль, кажущейся бескрайней иллюзорной пустоты, он пока не осмеливался забираться так глубоко, всерьез опасаясь навсегда там затеряться.
— Фух, это место и впрямь пропитано густой мистикой… Интересно, появятся ли новые изменения, когда я стану сильнее? — со вздохом произнес Клейн. Он высвободил свою Духовность, окутал ею тело и сымитировал чувство стремительного падения.
Все вокруг понеслось с бешеной скоростью; иллюзорные образы рассыпались вдребезги. Прорвавшись сквозь серо-белый туман, он увидел реальный мир: письменный стол, шторы и вешалку для одежды в своей собственной спальне.
Баклунд, район Императрицы.
Одри открыла глаза и увидела висящую на стене картину маслом, почувствовала мягкость бархатной подушки.
Она не стала сразу же вскакивать с кровати. Вместо этого девушка принялась скрупулезно прокручивать в голове все детали сегодняшнего собрания, словно пересматривала театральную постановку.
«Когда господин Шут предложил провести этот ритуал и продиктовал заклинания с упоминанием Таинственного Владыки и Короля Желтого и Черного, в его голосе звучала непоколебимая уверенность… Уверенность…» — мысленно анализировала Одри. Внезапно она резко втянула воздух, и ее тело едва заметно содрогнулось.
«Впрочем, неважно. Раз я все равно не могу ему противостоять, лучше вообще об этом не думать… Господин Шут всегда вел себя очень дружелюбно и благосклонно, он наверняка относится к силам порядка…» — настроение Одри стремительно улучшилось. Она вспомнила о своем успешном «отыгрыше» и о том, как слабо на нее воздействовали негативные последствия зелья.
Напевая легкую, веселую мелодию, она упорхнула с огромной кровати и направилась к выходу, по пути сознательно настраивая себя на лад «Зрителя».
Распахнув дверь, она увидела проходящую мимо горничную. Ее взгляд мгновенно выцепил мозоли на руках женщины, веснушки на лице и множество других мелких деталей, которые позволили Одри сделать сразу несколько весьма интересных умозаключений.
В этот самый момент она почувствовала нечто странное. Резко обернувшись, она устремила взор в темный угол в стороне от балкона.
Там сидела огромная золотистая ретриверша Сьюзи. Собака молча и внимательно наблюдала за ней. Точно так же, как сама Одри только что наблюдала за горничной.
«О Богиня…» — у Одри дернулся уголок губ. Ей до смерти хотелось закрыть лицо руками и протяжно застонать.
Море Соня. В капитанской каюте, скрытой за множеством слоев защиты.
Элджер пришел в себя и огляделся. Никаких изменений вокруг не было, словно ничего и не произошло.
Он глубоко вздохнул и мысленно пробормотал:
«Древняя сущность, значит?»
Вырвавшись из ритуала, Клейн раздвинул шторы, достал блокнот и снова принялся писать.
Он восстанавливал в памяти содержание дневников императора Росселя. Записывая их, он надеялся прочно закрепить текст в голове, чтобы не забыть ни одной важной детали в будущем.
Закончив, он перечитал написанное несколько раз, а затем безжалостно разорвал листы в клочья и сжег их дотла.
«Если повторять эту процедуру раз в неделю, я точно не забуду ключевые моменты… Вот только со временем объем информации будет расти, и эта задача станет весьма утомительной… Какая жалость, что пока у меня нет другого выхода. Я ведь никогда не изучал криптографию…» — оборвав поток мыслей, Клейн размял затекшую шею и стал собираться. Он планировал сходить в Клуб гадателей.
В понимании разных людей образ «Провидца» сильно различается, и нельзя с уверенностью сказать, кто прав, а кто ошибается. Клейн пока не знал наверняка, какое именно поведение лучше всего соответствует требованиям его «зелья», поэтому ему оставалось лишь проверять и корректировать это на практике, шаг за шагом нащупывая верный путь!
Перед выходом из дома Клейн поспешно вычистил свой строгий костюм и цилиндр маленькой щеточкой и носовым платком, стараясь не пропустить ни единой пылинки. Затем он сменил рубашку на чистую белую, накинул поверх свое единственное приличное, но дешевое пальто и быстрым шагом вышел на улицу.
«Сначала новое платье для Мелиссы, потом костюм для Бансона, и только потом можно будет подумать о моем втором комплекте… Денег вечно не хватает… А ведь еще нужно постепенно, по одной штучке, покупать глазурованную фарфоровую посуду для гостей… Да и на всякие мистические материалы тоже придется откладывать…» — Клейн, сидя в общественном экипаже, прикидывал в уме семейный бюджет и, чем больше считал, тем чаще сокрушенно качал головой.
По его прикидкам, понадобится как минимум год, чтобы он, брат и сестра смогли зажить жизнью так называемого среднего класса.
Разумеется, это при условии отсутствия повышений и прибавок к жалованью.
Общественный конный трамвай, миновав череду улиц, остановился прямо напротив Клуба гадателей на Хаулс-стрит.
Придерживая свой черный нешелковый полуцилиндр, Клейн вприпрыжку спустился на мостовую. Пройдя по знакомому маршруту, он вошел в двери клуба на втором этаже и сразу же увидел хорошенькую девушку-администратора с русыми волосами, Анжелику.
Ее глаза все еще казались слегка воспаленными и красноватыми, но в целом девушка выглядела необычайно расслабленной.
Клейн поднял руку, дважды легонько постучал по межбровью и внимательно присмотрелся. Густая, плотная серость, таившаяся в самых глубинах ее эмоционального фона, заметно рассеялась, уступив место яркому, почти солнечному белому свечению.
Лишь убедившись в этом, юноша подошел ближе, снял шляпу и с улыбкой произнес:
— Мисс Анжелика, сегодня поистине чудесный, солнечный день, не правда ли?
Анжелика вскинула голову, тихонько вскрикнула от неожиданности, но тут же расплылась в широкой улыбке:
— Вы ходите так же бесшумно, как кот мистера Винсента… О, так вы всё увидели? Хи-хи, я и забыла, что вы — предсказатель, мастерски читающий по лицам…
Она сделала короткую паузу, слегка прикусила губу и сделала изящный книксен:
— Спасибо. Огромное спасибо за ваш вчерашний совет. Мне стало намного, намного легче. За весь прошедший год я еще ни разу не чувствовала себя такой расслабленной, счастливой и умиротворенной.
Слушая ее искреннюю благодарность, Клейн и сам проникся этой радостью. Уголки его губ поползли вверх:
— Помочь вам — большая честь для меня.
Произнося эти слова, он вдруг почувствовал, как его собственная Духовность стала заметно легче и живее.
«Значит, именно этого зелье и ждет от „Провидца“? Чтобы он давал советы и искренне помогал своим клиентам?» — Клейн, словно глубоко задумавшись, потер переносицу и незаметно дважды постучал по межбровью, отключая зрение.
«Не могу не признать: этот жест для включения и выключения Духовного зрения все еще слишком бросается в глаза. Проблема в том, что в ближайшее время я вряд ли придумаю вариант получше. Я только-только стал „Провидцем“, моя Духовность еще не достигла своего предела, да и мой контроль над ней оставляет желать лучшего. Поэтому в качестве „переключателя“ приходится использовать точки, способные эффективно ее стимулировать. А таких мест на теле не так уж много, и межбровье — самый оптимальный выбор».
«Вот когда я полностью усвою зелье и стану настоящим „Провидцем“, тогда наверняка смогу придумать более незаметный жест…» — Клейн едва заметно кивнул и направился к полуоткрытым дверям переговорной.
Анжелика поспешно поинтересовалась:
— Вам кофе или красного чая?
Решив перепробовать все напитки в меню, Клейн ответил:
— Кофе «Диси».
Войдя в переговорную, он насчитал внутри шесть или семь членов клуба, но Хайнаса Винсента, который раньше пропадал здесь целыми днями, среди них не оказалось.
Клейн остановился и как бы невзначай поинтересовался:
— Мистера Винсента сегодня нет?
Анжелика слегка опешила:
— Мистер Винсент не приходит сюда каждый день. Его пригласили прочитать лекцию для одной организации предсказателей в порту Энмат. У вас к нему какое-то дело?
— Вовсе нет, просто любопытство. В конце концов, раньше я видел его здесь при каждом визите, — с улыбкой покачал головой Клейн.
В этот момент он заметил среди присутствующих знакомое лицо.
Это был Глейсис, тот самый человек, которому он недавно гадал!
Глейсис, нацепив монокль, увлеченно изучал какие-то бумаги на столе. Вдруг, словно почувствовав на себе чужой взгляд, он поднял голову и посмотрел в сторону Клейна.
На его лице мгновенно отразилась бурная радость. Опираясь руками о стол, он вскочил и в несколько шагов оказался рядом:
— Добрый день, мистер Моретти! А я как раз сидел и гадал, придете ли вы сегодня.
Не в силах скрыть удивление, Глейсис добавил:
— Анжелика сказала мне, что вы не врач, а предсказатель, мастерски читающий по лицам?
Клейн рассмеялся:
— Я хорош не только в этом, мистер Глейсис. Вижу, вы окончательно оправились от болезни?
Потирая лоб, он дважды легонько постучал по межбровью и убедился, что цвета здоровья в ауре Глейсиса полностью вернулись в норму.
Глейсис с чувством произнес:
— О да. Я так сильно жалел… безумно жалел, что не прислушался к вашему совету. Какое счастье, что по соседству с моим домом живет один потрясающий аптекарь! Он дал моей жене какое-то невероятно чудодейственное зелье, и оно буквально вытащило меня с того света.
Как и подобает стажеру Ночных Ястребов, Клейн тут же проявил профессиональную бдительность:
— Потрясающий аптекарь? Чудодейственное зелье?
«Насколько чудодейственное? Уж не связано ли это с потусторонними силами?»
Ни о чем не подозревая, Глейсис пояснил:
— Он сказал, что это народное средство родом из Ленбурга. Как бы то ни было, оно мне здорово помогло.
«Народный травник?» — Клейн сделал вид, что задумался, постукивая по межбровью:
— А как его зовут? И где он живет? Знаете ли, даже предсказатели не застрахованы от болезней. Возможно, когда-нибудь мне тоже придется обратиться к нему за снадобьем.
Еще от наставника и сокурсников Клейн знал, что современная медицина в этом мире только-только зарождается, и перед многими болезнями врачи попросту бессильны. Так что чудодейственные зелья и умелые лекари пользовались огромным спросом. Разузнать об этом поподробнее точно не помешает — мало ли что может случиться в будущем.
Глейсис без утайки ответил:
— Его зовут Лоусон Дарквид. Он держит небольшую лавку под названием «Народная травяная аптека Лоусона» в Восточном районе, на Влад-стрит, 18.
Мысленно сделав зарубку, Клейн искренне поблагодарил:
— Спасибо.
Глейсис развернулся и пригласил его присесть рядом. Как раз в этот момент подошла Анжелика с чашкой свежезаваренного кофе.
«По сравнению с „Саутвиллом“, у кофе „Диси“ куда более насыщенный аромат, но вот на вкус он заметно уступает…» — отпив глоток, оценил Клейн.
Дождавшись, пока юноша поставит белую фарфоровую чашку на стол, Глейсис, тщательно подбирая слова, спросил:
— Мистер Моретти, могу я попросить вас погадать мне еще раз? Я с радостью заплачу ту цену, которую вы назовете.
Клейн, который только и ждал новых клиентов, ответил:
— Восьми пенсов будет более чем достаточно. Я не стану взвинчивать цену на ходу.
Выдержав паузу, он предложил:
— Пройдемте в комнату для гаданий?
Глейсис, как завсегдатай клуба, пошел впереди:
— Отлично, комната «Желтый кварц».
Войдя в комнату и заперев за собой деревянную дверь, Клейн уселся за длинный стол и серьезно спросил:
— Мистер Глейсис, что именно вы хотите узнать?
Глейсис сразу перешел к сути:
— Мне подвернулась возможность выгодно вложить деньги. Но сумма слишком велика. Если дело прогорит, это станет сокрушительным ударом для меня и моей семьи. Я хочу узнать, пройдет ли все гладко.
Слегка замявшись, он добавил:
— Я уже пытался гадать себе на Таро. Да, предварительно очистив разум. И результат получился весьма обнадеживающим. По крайней мере, так его истолковал я сам, не нарушив ни единого правила символизма.
Клейн немного подумал и с любопытством предложил:
— В таком случае, опишите мне все в деталях. И не забудьте предоставить свои данные. Если у вас есть информация и о второй стороне сделки — будет просто идеально. Мы составим астролябию.
Глейсис кивнул и немного упорядочил мысли:
— Мистер Ланевус во время экспедиции в горы Хорнакис обнаружил крупное железорудное месторождение с превосходным качеством руды. Он вложил все свои сбережения, выкупил этот участок и нанял профессиональную компанию для проведения геологоразведки. Их заключение оказалось крайне многообещающим.
Мужчина с воодушевлением продолжил:
— Но у него не хватает средств на дальнейшую разработку. Поэтому он учредил сталелитейную компанию и планирует использовать этот проект для получения банковского кредита. А чтобы собрать первоначальный капитал, он выпускает акции. Пока что это всё на стадии закрытого сбора средств, но обещанная прибыль просто невероятна.
Клейн, будучи историком, к тому же в последнее время регулярно читающим газеты, прекрасно знал, что в этом мире существуют акции. Более того, само это понятие ввел в оборот не кто иной, как император Россель. Да, снова он.
В ходе колонизации Южного континента Россель основал Вест-Баламскую компанию. Выпустив акции и собрав средства с общественности, он изящно решил все финансовые проблемы и сорвал первый куш колониальных сверхприбылей.
Поскольку дивиденды оказались колоссальными, подобные проекты начали плодиться как грибы после дождя: акции железных дорог, шахт, паровых разработок и так далее. Кто-то сказочно богател, кто-то оставался ни с чем. В итоге все это привело к созданию Баклундской фондовой биржи и других подобных организаций.
Помимо акций, плодовитый император Россель внедрил государственные облигации, трастовые фонды и массу других финансовых инструментов. Государственные облигации благополучно дожили до наших дней, став самым надежным и стабильным вариантом инвестиций с годовой доходностью от четырех до шести процентов.
Клейн вдруг вспомнил слова брата: «Вот бы унаследовать тысячи три фунтов! Можно было бы вообще больше не работать». Ведь стабильный аннуитетный доход в пять процентов годовых приносил бы около ста пятидесяти фунтов — сумму, примерно равную нынешнему годовому жалованью самого Клейна.
«Так вот как живут настоящие рантье…» — мысленно вздохнув, Клейн осторожно поинтересовался:
— Вы абсолютно уверены, что в этом деле нет никакого подвоха? Мистеру Ланевусу можно доверять?
Глейсис уверенно закивал:
— Я лично видел документы на землю и отчеты геологоразведки. На них стоят печати администрации округа Сивеллас и подписи экспертов. А в кабинете мистера Ланевуса висят фотографии, где он запечатлен в компании сэра Девилла и даже самого мэра.
«Фотографии? Да в наше время фотографии вообще ничего не доказывают…»[79] Клейн, выросший в эпоху информационного взрыва, насмотрелся на подобные махинации и отнесся к этим «доказательствам» с изрядной долей скепсиса.
Впрочем, его личное мнение не играло никакой роли. Взяв ручку, он начертил астролябию, опираясь на ключевые даты и информацию, предоставленные Глейсисом.
Спустя довольно продолжительное время Клейн указал на получившуюся схему и неторопливо произнес:
— Полагаю, вы и сами все видите. Это дело не сулит ничего хорошего. За показным благополучием скрывается обрыв, пропасть. Мой вам совет: обойдите эту сделку стороной, держитесь от нее подальше.
— … — Глейсис погрузился в тягостное молчание. Он несколько раз порывался что-то сказать, но слова так и застревали в горле.
Лишь спустя пару минут он выдавил из себя горькую усмешку:
— Я обязательно все тщательно обдумаю, когда вернусь домой.
Услышав этот ответ, Клейну оставалось лишь со вздохом покачать головой. В этот миг он в полной мере прочувствовал ту безысходность, что порой охватывает любого «Провидца»:
Предсказатель может лишь дать совет, но он не вправе принимать решения за других.
Едва они покинули комнату «Желтый кварц», как Анжелика подошла к нему и сообщила:
— Мистер Моретти, к вам клиент.
Понизив голос, она добавила:
— И он пришел не по моей рекомендации. И даже не открывал каталог.
«Неужели слухи о моих талантах уже пошли в народ?» — с недоумением Клейн повернулся к приемной.
Сделав пару шагов вперед, Клейн увидел клиента, пришедшего на гадание. Это был мужчина в черном строгом костюме, с тростью, украшенной золотым набалдашником, и в полуцилиндре. Из-под полей шляпы упрямо выбивались короткие светлые волосы, а нос с легкой горбинкой напоминал орлиный клюв.
Жених Анны… Тот самый Джойс Майер, переживший череду чудовищных испытаний… Клейн, уже видевший его во время «гадания по снам», тут же с улыбкой заговорил первым:
— Добрый день, мистер Майер.
— Добрый день, мистер Моретти, — Джойс снял шляпу и учтиво поклонился. — Благодарю вас за советы, которые вы дали Анне. Она без умолку хвалит вас, называя ваши способности настоящим чудом.
Клейн невозмутимо рассмеялся:
— Моей заслуги здесь нет. Благодарить нужно лишь самого себя. Без непоколебимой воли и стремления к лучшему вам бы ни за что не удалось преодолеть те ужасные испытания.
Ответив из вежливости, юноша не удержался и мысленно добавил:
«Прямо какой-то обмен любезностями ради приличия…»[80]
— Честно признаться, я до сих пор чувствую себя так, словно сплю, и не могу поверить, что пережил весь тот нескончаемый кошмар, — со вздохом покачал головой Джойс.
Не дав Клейну и слова вставить, он с любопытством спросил:
— Вы узнали меня с первого взгляда. Это из-за моего приметного носа или вы заранее предвидели мой визит?
— У меня есть подробная информация о вас. И для Провидца этого более чем достаточно, — намеренно ответил Клейн весьма туманно, напуская на себя вид настоящего прорицателя.
Джойс действительно был впечатлен. Лишь спустя добрый десяток секунд на его лице появилась улыбка:
— Мистер Моретти, я бы хотел попросить вас погадать мне.
Едва произнеся это, он вдруг осознал одну деталь: мистер Моретти назвал себя «Провидцем», а не просто предсказателем или гадателем!
— Отлично, пройдемте в комнату «Желтый кварц», — Клейн сделал приглашающий жест.
В этот момент он почему-то подумал, что ему стоило бы облачиться в длинную черную мантию и быть более немногословным, чтобы в полной мере соответствовать таинственному образу Провидца.
Войдя в комнату, Джойс Майер сразу же запер деревянную дверь на замок и осмотрелся. Воспользовавшись заминкой, Клейн незаметно дважды постучал по межбровью, активируя Духовное зрение.
Джойс опустился на стул, пристроил трость, поправил черный галстук-бабочку и заговорил низким, хрипловатым голосом:
— Мистер Моретти, я хочу, чтобы вы истолковали мой сон.
— Толкование снов? — Клейн сохранил невозмутимый вид человека, у которого все идет по плану, и переспросил лишь для вида.
Изучая ауру Джойса, он заметил, что цвета его здоровья заметно потускнели, хотя и не достигли той стадии, когда можно говорить о серьезной болезни. Эмоциональный фон был окрашен в синий цвет задумчивости, но он был настолько густым и темным, что выдавал крайнее нервное напряжение.
Джойс серьезно кивнул:
— С того самого момента, как «Клевер» прибыл в порт Энмат, мне каждую ночь снится один и тот же сон, полный первобытного ужаса. Я прекрасно понимаю, что это отголоски пережитого кошмара, и мне стоило бы обратиться к психиатру. Но меня не покидают сомнения. Обычные сны, даже если они повторяются ночь за ночью, неизбежно меняются в деталях. Этот же сон… по крайней мере, та его часть, которую я запомнил… остается абсолютно неизменным.
— Для Провидца подобные сны — это всегда некое откровение, дарованное свыше, — произнес Клейн, стараясь, чтобы его слова звучали одновременно как утешение и объяснение. — Вы не могли бы описать его в мельчайших деталях?
Джойс подпер рот кулаком и, немного помолчав, начал рассказ:
— Мне снится, что я падаю с борта «Клевера» прямиком в океан. И вода там не темно-синяя, а багровая, словно прогнившая кровь.
В момент падения меня хватает за руку кто-то с палубы. Лица его я не вижу, помню лишь чудовищную силу его хватки.
А я, в свою очередь, держу за руку еще одного человека, отчаянно пытаясь не дать ему сорваться в море. И его я знаю — это Юнис Кинг, один из пассажиров нашего корабля.
Его вес и его отчаянные попытки вырваться становятся невыносимыми. Мои силы на исходе, и я вынужден разжать пальцы. Я вижу, как он с истошным воплем летит в эту кровавую пучину.
И в это самое мгновение человек, державший меня, тоже отпускает мою руку. Я в панике размахиваю руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но хватаю лишь пустоту. Я стремительно лечу вниз.
А потом я в ужасе просыпаюсь, покрытый холодным потом.
Клейн приложил пальцы ко лбу, легонько постукивая по нему и напуская на себя вид глубокой задумчивости. Немного упорядочив мысли, он заговорил:
— Мистер Майер, простые кошмары, даже если они похожи друг на друга и снятся вам регулярно, — это психологическая проблема, имеющая под собой вполне реальную основу. Но когда один и тот же сон повторяется из ночи в ночь без малейших изменений, это знак. Это ваша собственная Духовность пытается о чем-то вас предупредить. Это и есть откровение свыше.
Заметив в глазах Джойса недоумение, он пояснил подробнее:
— Не стоит сомневаться. Духовность есть в каждом из нас, и даже у обычных людей она порой дает о себе знать в виде таких вот предупреждений.
— Я не знаю всех подробностей того, что произошло на борту «Клевера», но совершенно очевидно, что это была кровавая бойня, оставившая в вашей душе глубокую, незаживающую рану.
Увидев, что Джойс соглашается, юноша продолжил:
— В те минуты на корабле вы, должно быть, были скованы животным страхом. А в состоянии крайнего эмоционального напряжения человек легко теряет способность трезво оценивать ситуацию. Вы могли упустить из виду множество важных деталей. Но это не значит, что вы их не видели — они просто ускользнули от вашего сознания. Вы понимаете? Ускользнули.
— Они осели глубоко в вашем подсознании, в вашей Духовности. И если эти упущенные детали таят в себе нечто критически важное, Духовность начинает бить тревогу, используя для этого язык сновидений.
«Прямо как в тот раз, когда я вспомнил упущенную деталь и понял, что блокнот забрал Райел Бибер… Ситуация один в один… Вот только я куда более проницателен, моя Духовность сильнее, да и багаж оккультных знаний у меня внушительнее, поэтому я догадался обо всем сразу…» — выдержав паузу, Клейн посмотрел прямо в глаза Джойсу и произнес:
— Этот самый мистер Юнис Кинг, которого вы отпустили в кровавое море… Он ведь умолял вас о пощаде там, на корабле, но так и не смог избежать своей страшной участи, верно?
Джойс неуютно поежился на стуле и, несколько раз порываясь что-то сказать, наконец выдавил:
— Да. Но я ни капли ему не сочувствую. Возможно, через пару дней, а может, через неделю, вы сами прочтете в газетах о том, каким безжалостным, омерзительным чудовищем он был. Он изнасиловал и убил по меньшей мере трех женщин, бросил младенца в Бушующее море и во главе своры обезумевших зверей устроил резню среди пассажиров и команды.
Он был хитер, силен и абсолютно порочен. Я не смел, да и просто не мог пощадить его — это стоило бы мне жизни.
— Я вовсе не осуждаю вас за этот поступок, — Клейн поспешил прояснить свою позицию. — Но ваш сон говорит о том, что в глубине души вы испытываете раскаяние и сожаление, вы считаете, что не должны были разжимать руки. Но если вы уверены, что убить его было правильным, справедливым решением, то откуда взялись эти чувства? Почему образ того, как вы отпускаете его руку, преследует вас каждую ночь?
— Я… я не знаю… — с растерянным видом покачал головой Джойс.
Клейн скрестил руки под подбородком и осторожно направил его мысли:
— Опираясь на мои предыдущие слова… Не могли ли вы упустить что-то важное в тот момент? Возможно, то, о чем говорил Юнис Кинг? Содержание его мольбы о пощаде? Его позу, жесты, что угодно? Я не смогу вспомнить это за вас. Пожалуйста, попытайтесь восстановить это в памяти.
— Нет… Он успел только крикнуть: «Пощади, я сдаюсь!» — с полным недоумением пробормотал Джойс.
Клейн, не зная всех деталей, мог лишь опираться на логику сновидения:
— Тогда, может быть, вы подсознательно считаете, что Юнис Кинг был бы куда полезнее живым? Что он мог бы что-то доказать или объяснить?
Брови Джойса сошлись на переносице. Лишь спустя долгое время он произнес:
— Возможно… Я все время думал о том, что резня на «Клевере» началась слишком внезапно и разрослась до чудовищных масштабов, словно все самые темные, подавленные пороки в людях вдруг вырвались наружу, разом потеряв всякий контроль… Это ненормально… Абсолютно ненормально… И, возможно, я действительно хотел допросить Юниса Кинга. Хотел узнать, с чего все началось, почему он вдруг превратился в одержимого демоном мясника…
Слушая сбивчивый, похожий на бред рассказ Джойса и сопоставляя его с образами из сна, Клейн вдруг все понял. Напустив на себя вид истинного оракула, он произнес:
— Нет, дело не только в этом.
— Что? — Джойс вздрогнул от неожиданности.
Скрестив руки под подбородком и не сводя тяжелого, пронзительного взгляда с глаз собеседника, Клейн заговорил низким, но твердым голосом:
— Вы не просто считаете всю эту ситуацию неестественной. Вы увидели нечто, на что в тот момент не обратили внимания. И эти упущенные детали, сложившись воедино, ведут к пугающему выводу.
Поэтому ваша Духовность пытается сказать вам: среди вас есть человек, вызывающий огромные подозрения. Тот самый человек из сна, который держал вас, но в конце концов отпустил. Вы подсознательно отказываетесь подозревать его, поэтому его лицо скрыто во мраке. Это ваш товарищ. Человек, в чьих руках находилась ваша жизнь. Возможно даже… тот, кто вас спас!
Джойс в ужасе отшатнулся назад, с глухим стуком впечатавшись спиной в спинку стула.
На его лбу проступили капли пота, а во взгляде воцарился кромешный хаос.
— Я… я видел…
С грохотом, едва не опрокинув массивный стул, Джойс резко вскочил на ноги.
— Мистер Трисс… — выдохнул он это имя так, словно оно вытянуло из него все силы.
Тот самый круглолицый, добродушный и застенчивый паренек. Тот самый герой, спасший выживших…
Клейн не стал ему мешать. Слегка откинувшись назад, он молча ждал.
Лицо Джойса искажалось от противоречивых эмоций, но в конце концов обрело привычную бледность.
Горько усмехнувшись, он сказал:
— Я все понял. Спасибо за толкование. Пожалуй, мне пора наведаться в полицейский участок.
Он достал бумажник и выудил оттуда купюру в один сул.
— Не думаю, что какие-либо деньги способны в полной мере оплатить вашу помощь. Я даю вам ту сумму, которую вы назвали сами. Это ваш гонорар, — Джойс пододвинул банкноту Клейну.
«Даже если бы вы дали десять фунтов, я бы ничуть не обиделся… Один сул… Вы с вашей невестой и впрямь два сапога пара…» — Клейн, сохраняя маску невозмутимого Провидца, ничего не сказал и с легкой улыбкой накрыл купюру ладонью.
Джойс глубоко вздохнул, надел шляпу и направился к выходу.
Отворяя дверь, он обернулся и искренне произнес:
— Благодарю вас, мастер Моретти.
«Мастер?» Клейн мысленно усмехнулся. Провожая Джойса взглядом, он беззвучно пробормотал:
«На борту „Клевера“, похоже, творилась какая-то неописуемая чертовщина… Вот был бы здесь капитан — он бы в два счета вытащил из сна Джойса Майера всю подноготную…»
Утро вторника. Баклунд, район Императрицы.
Проснувшаяся ни свет ни заря Одри позвала к себе большую золотистую ретривершу Сьюзи и с абсолютно серьезным видом заявила:
— Сьюзи, теперь ты тоже Потусторонняя. Значит, мы с тобой одного поля ягоды. Тьфу, то есть я хотела сказать, мы должны еще лучше заботиться друг о друге. Сейчас ты посторожишь дверь, чтобы никто мне не мешал. Я буду проводить один очень важный ритуал.
Сьюзи уставилась на хозяйку и с полнейшей безысходностью вильнула хвостом.
Отдав указания золотистому ретриверу Сьюзи, Одри принялась мерить шагами комнату. Она все еще не чувствовала себя до конца спокойной, так как совершенно не представляла, не случится ли во время сегодняшнего магического ритуала чего-нибудь из ряда вон выходящего.
«Пожалуй, сделаем так…» — ее взгляд прояснился. Оценив предстоящий процесс с позиции отстраненного зрителя, она быстро набросала новый план.
Одри заперла дверь спальни на ключ и повернулась к собаке:
— Сьюзи, сиди здесь. Если Энни или кто-то другой попытается войти силой, немедленно беги в ванную и предупреди меня.
На случай непредвиденных обстоятельств у ее личной служанки имелся ключ, способный открыть даже запертую изнутри дверь.
Сьюзи смерила ее нечитаемым взглядом и трижды вильнула хвостом.
Одри легонько помахала сжатым кулачком и с улыбкой пообещала:
— Отлично! В награду я позволю тебе самой выбрать сегодняшний обед!
Покончив с наставлениями, девушка вошла в ванную комнату. В квадратной купели, метра три-четыре в ширину и длину, уже плескалась вода. Комнату заволакивал густой белый пар, клубящийся, словно сказочный туман.
Одри освободила прямоугольный столик, до этого уставленный всевозможными баночками и флаконами, протерла его до блеска, а затем вернулась в спальню, чтобы принести свечи, подношения и белоснежную мантию.
Затем она плотно закрыла за собой дверь ванной.
Закончив приготовления, Одри с облегчением выдохнула. Она взяла лежащий рядом с четырьмя свечами полупрозрачный светло-голубой флакончик размером с ладонь.
Этот цилиндрический сосуд мерцал в свете ламп волшебным блеском. Внутри находилось ритуальное эфирное масло, которое она собственноручно дистиллировала и экстрагировала накануне. Будучи страстной поклонницей мистицизма, девушка не раз экспериментировала с подобными вещами. Дома у нее хранилась целая коллекция гидролатов, цветочных эссенций, бальзамов, масел и благовоний собственного изготовления, поэтому ей не составило труда быстро выполнить все предварительные инструкции господина Шута.
«Лунный цветок, золотая мята, цветок глубокого сна, золотистый бергамот и скальная роза… Какой странный рецепт…» — тихо пробормотала Одри. — «Впрочем, перед любым магическим ритуалом необходимо очистить тело и успокоить разум. Это знак уважения к божеству… то есть, к тому, к кому обращаешься с молитвой».
Еще раз прокрутив в голове весь процесс, она поставила флакончик с маслом на край ванны и потянулась к застежкам своего легкого домашнего платья.
Шелковые одежды одна за другой опустились в корзину для белья. Одри заколола длинные волосы, потрогала воду рукой и, приподнявшись на цыпочках, осторожно шагнула в купель, с наслаждением погружаясь в ее теплые объятия.
Из ее уст вырвался блаженный вздох:
— Ах…
По телу разлилось приятное тепло, принося необычайное расслабление.
«Даже пальцем шевелить не хочется…» — Одри заставила себя взбодриться, дотянулась до светло-голубого флакончика и капнула несколько капель ритуального масла прямо в воду.
В воздухе мгновенно разлился тонкий аромат. Умиротворяющий запах таил в себе едва уловимую сладкую нотку. Одри сделала пару глубоких вдохов и удовлетворенно заговорила:
— Превосходно, пахнет просто чудесно.
И так расслабляет… так хорошо…
Совсем не хочется двигаться. Вот бы просто лежать так в тишине и покое…
В тишине… в покое… тихо…
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг Одри услышала звонкий собачий лай.
Она резко распахнула глаза и в замешательстве огляделась по сторонам. Сьюзи, непонятно как открывшая дверь, сидела прямо возле ванны, уставившись на хозяйку с выражением абсолютной безысходности на морде.
Потерев уголки глаз, Одри поняла, что вода уже заметно остыла.
Она машинально спросила:
— Я… я что, уснула?
Сьюзи молча смотрела на нее, даже не удосужившись ни гавкнуть, ни вильнуть хвостом.
Неловко рассмеявшись, Одри бодрым тоном попыталась оправдаться:
— Ха-ха, а у этого ритуального масла и впрямь отличный эффект! Да, просто потрясающий!
Она поднялась из воды, взяла полотенце и, вытираясь на ходу, обратилась к золотистому ретриверу:
— Сьюзи, возвращайся на пост! Следи, чтобы Энни и остальные не вошли!
Дождавшись, пока собака выйдет, девушка смущенно показала язычок. Отбросив полотенце, она накинула на себя чистую белоснежную мантию.
Закрыв дверь ванной, Одри еще раз тщательно прокрутила в голове записанный ею ритуал.
Она взяла четыре свечи и расставила их по углам стола.
«Слева вверху — белый хлеб, справа вверху — фейнапоттерская лапша. Ах, как вкусно пахнет, жаль только, что остыла… Так, стоп, сейчас не время думать о еде! Слева внизу — паэлья с морепродуктами, справа внизу — дисийский пирог…» — следуя указаниям Шута, Одри скрупулезно обустраивала алтарь, то и дело одергивая себя и качая головой.
Закончив приготовления, она одну за другой зажгла все четыре свечи, взяла серебряный кинжал и вонзила его в горстку крупной соли.
Прочитав на гермесе заклинание освящения, Одри вытащила украшенный витиеватыми узорами клинок и опустила его в кубок с чистой водой.
Собравшись с мыслями, она извлекла серебряное «священное лезвие» и, погрузившись в медитацию, представила, как ее Духовность концентрируется и мощным потоком срывается с острия кинжала.
Невидимая сила хлынула наружу. Одри с клинком в руке обошла алтарь по кругу и явственно ощутила, как вокруг воздвиглась стена из Духовности, надежно отсекающая любую скверну и внешние помехи.
Она изо всех сил удерживала состояние «Зрителя», не позволяя радости и волнению нарушить ход ритуала.
Отложив серебряный кинжал, она взяла кристально чистый светло-голубой флакончик и капнула по одной капле на каждую свечу.
Пшш!
В воздухе мгновенно разлился тонкий аромат. Разум, тело и Духовность Одри погрузились в глубокую безмятежность.
Сделав глубокий вдох, она в почтении склонила голову и начала читать основное заклинание на языке гермес:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о Твоей помощи.
— Я молю о Твоем благословении.
— Я молю даровать мне хороший сон.
— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
— О, золотистый бергамот, трава солнца, передай свою силу моему заклятию!
Едва Одри закончила читать заклинание и приготовилась мысленно сформулировать свою просьбу, как вдруг почувствовала, что внутри запечатанного духовного барьера поднялся ветер. Опустив взгляд, она увидела, как на тыльной стороне ее ладони закружилась темно-красная звезда.
Сердце девушки екнуло. Она поспешно прикрыла глаза, сосредоточилась и со всей искренностью вознесла свою мольбу.
Когда ритуал завершился, она с легким недоумением огляделась по сторонам, но не заметила больше никаких странностей.
«И это все?» — нахмурившись, тихо прошептала Одри.
«Король Желтого и Черного, повелевающий удачей… Шут, что не принадлежит этой эпохе…» — находясь в капитанской каюте «Лазурного Мстителя», облаченный в мантию с узорами молний Элджер Уилсон беззвучно повторял про себя три услышанные днем строчки описания. Он словно пытался выудить из них хоть какую-то зацепку, ведущую к истинной личности таинственного Владыки.
С тяжелым вздохом он покачал головой и, охваченный легким раздражением, поднялся с места. Впрочем, дальше этого дело не зашло — он так ничего и не предпринял.
Элджер не до конца доверял «Лазурному Мстителю» — древнему кораблю, доставшемуся в наследство еще со времен династии Тюдоров. Хотя он и перехватил над ним контроль, интуиция неустанно твердила: этот корабль таит в себе множество мрачных секретов, прямо как и сам Кровавый Император.
Именно поэтому он был готов использовать этот корабль-призрак для проверки способностей Шута, но наотрез отказывался проводить на его борту неизведанные магические ритуалы.
Погрузившись в раздумья на несколько минут, Элджер покинул капитанскую каюту и вышел на палубу. Окинув взглядом немногочисленных членов команды, он объявил:
— Мы приближаемся к архипелагу Рорстед. Сделаем там остановку на один день.
Матросы тут же радостно заголосили:
— Благодарим вас, владыка епископ!
Поскольку корабль-призрак мог управляться сам собой, команда была совсем небольшой. Им не приходилось беспокоиться о припасах — каждый день на их столах чудесным образом появлялись свежие продукты и чистая вода. Однако монотонные, сливающиеся в одну нескончаемую череду дни плавания и не меняющийся ни на йоту пейзаж изрядно выматывали и тело, и душу. Казалось, матросы постоянно что-то подавляют в себе, сдерживаются из последних сил, пока напряжение не достигает критической точки, грозя вырваться наружу.
А архипелаг Рорстед славился как один из крупнейших колониальных центров в море Соня. Торговля здесь кипела, и можно было найти развлечения на любой вкус.
Один из «Моряков» многозначительно повел бедрами, издав смешок, понятный любому мужчине:
— Сил нет терпеть!
По пути на Зотланд-стрит Клейн, безмятежно почитывающий газету в общественном экипаже, вдруг замер. Ему почудилось, будто сквозь пространство прорываются чьи-то иллюзорные голоса.
Незримый шепот эхом отдавался в его разуме, заставляя лоб неконтролируемо пульсировать.
Этот невнятный зов, содержание которого невозможно было разобрать, нахлынул внезапно и так же стремительно отступил. Спустя какой-то десяток секунд от него не осталось и следа. Клейн схватился за лоб, изо всех сил сопротивляясь пульсирующей боли, рвущейся из самых недр мозга.
«Те самые шепотки неведомых сущностей, о которых предупреждал старый Нил? Последствия слишком высокой Духовности?» — мысли в голове сменяли одна другую. Внезапно Клейн заметил, что на тыльной стороне его правой руки проступили четыре черные точки. Они напоминали крошечные врожденные родинки и почти не бросались в глаза.
Эти отметины, оставшиеся еще со времен «ритуала на удачу», быстро потускнели и вскоре исчезли без следа.
Клейн ошарашенно уставился на свою руку. В голове тут же родилась новая догадка:
«Неужели „Справедливость“ или „Повешенный“ решили опробовать тот самый магический ритуал?»
«Значит, моя теория действительно оказалась верной?»
«Эти три строчки заклинания способны пробиться сквозь таинственное пространство над серым туманом и безошибочно указать на меня?»
«Вот только я пока слишком слаб, чтобы расслышать саму просьбу… Интересно, сохраняются ли эти послания в мире серого тумана?»
«Хм, сегодня ночью нужно будет проникнуть туда и проверить».
Смесь тревоги и радостного возбуждения захлестнула Клейна. Он поспешно поднял газету повыше, пряча лицо, чтобы никто из попутчиков не заметил бурю эмоций, отразившуюся на его лице.
Вскоре он прибыл на Зотланд-стрит и переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».
Не успел он поздороваться с Розанной, как навстречу ему вышел капитан Данн Смит, держа в руках какой-то листок с портретом.
Облаченный в черный плащ и без шляпы, Данн скользнул по нему взглядом и протянул листок:
— Взгляни на эту внутреннюю ориентировку. В Тинген прибыл крайне опасный и жестокий Потусторонний.
Клейн взял бумагу. Первым делом в глаза бросился карандашный набросок.
С портрета на него смотрел парень с круглым лицом. Его внешность излучала добродушие с легким налетом застенчивости. На вид ему было не больше восемнадцати-девятнадцати лет.
«Трисс. Подозревается в принадлежности к Потусторонним. Предварительная оценка: 8-я Последовательность — „Подстрекатель“. Не исключена связь с орденом „Теософии“. Виновник трагедии на борту „Клевера“… По свидетельствам очевидцев, покинув порт Энмат, он направился в Тинген. В настоящее время его местонахождение неизвестно…»
«Трисс… „Клевер“… Значит, за всем этим стоял Потусторонний?» В памяти Клейна тут же всплыло вчерашнее толкование сна и рассказ Джойса Майера. Не раздумывая, он выпалил:
— Капитан, я знаком с одним из участников тех событий. Он может стать весьма ценным свидетелем.
С легким смешком ответил Данн, чьи серые глаза оставались абсолютно бесстрастными:
— Знаю, ты про Джойса Майера. Прошлой ночью ребята из «Механизма Разума» попросили меня помочь. Бродя по снам Джойса, я наткнулся на тебя. Заодно мы собрали достаточно деталей, чтобы с уверенностью сказать: кровавую бойню на «Клевере» устроил именно Трисс.
«С вами не соскучишься, капитан… Слава богу, вчера у меня был выходной, и я отыгрывал „Провидца“ в нерабочее время…» — мысленно проворчал Клейн, испытав леденящий ужас подчиненного, которого едва не застукал за бездельем строгий начальник.[81]
Решив сменить тему, он спросил:
— К какому пути Последовательностей относится «Подстрекатель»? И что это за орден «Теософии»?
«Подстрекательство к взаимной резне — это способ Трисса избавиться от негативного влияния зелья или обязательное условие для продвижения?»
Данн задумался на несколько секунд и произнес:
— Как раз вовремя. Тебе уже пора ознакомиться с материалами о Потусторонних и тайных организациях, а не только покорно штудировать исторические архивы по указке старого Нила.
«Капитан, но вы ведь сами наняли меня именно как „эксперта по истории“, разве нет?» Не осмелившись озвучить эту мысль вслух, Клейн серьезно кивнул:
— Понял.
Сжимая в руке подписанный Данном документ, Клейн спустился в подземелье и свернул к Хранилищу оружия.
— Данн абсолютно прав. Тебе давно пора узнать о других Потусторонних и различных тайных организациях, — старый Нил, облаченный в классическую черную мантию, ничуть не удивился, увидев записку, а лишь серьезно кивнул.
И тут же с лукавой улыбкой добавил:
— В конце концов, завтра вечером мы с тобой идем на подпольный рынок.
— Завтра вечером? — Клейн не стал скрывать радостного удивления и переспросил, чтобы убедиться.
Старый Нил кивнул и со вздохом произнес:
— Я из тех людей, кто не может спать спокойно, пока над душой висит долг. Всегда стараюсь расплатиться как можно скорее.
«Что-то раньше за вами такого не водилось… Тянули до последнего, пока не пришлось прибегать к ритуальной магии… Оказывается, прокрастинацией страдаю не только я… Погодите-ка, неужели нужно было так завуалированно описывать свой страх не удержаться и спустить отложенные деньги?» Клейн не стал выводить старика на чистую воду и лишь поторопил его:
— Мистер Нил, будьте добры, принесите мне нужные материалы из-за врат Чаниса.
Здесь, в Хранилище оружия, были собраны по большей части археологические данные и исторические документы. Записи о Потусторонних и тайных культах тут тоже имелись, но в ничтожном количестве, да и те относились лишь к базовым знаниям.
Старый Нил неспешно прихлебнул свой сваренный вручную кофе, причмокнул губами и лишь затем, взяв документ с подписью и печатью, вышел из Хранилища. Клейну же пришлось остаться на страже вместо него.
Спустя добрый десяток минут старый Нил в своей черной классической мантии вернулся с внушительной стопкой бумаг.
— Читать только здесь. Выносить запрещено, — строго предупредил он, опуская документы на стол.
— Понял, — Клейн серьезно кивнул. Он протянул руки и принялся быстро перелистывать страницы, чтобы для начала составить общее представление.
«Весьма подробно… Как и ожидалось от внутренних архивов Ночных Ястребов… Чего еще ждать от Церкви с историей в три-четыре тысячи лет, а то и больше…» — мысленно восхитился юноша, бегло просматривая текст.
Документы содержали не только описания различных тайных организаций, но и перечни множества божественных путей. Одни цепочки Последовательностей были описаны во всех деталях, в других указывались лишь названия зелий. Где-то упоминались только способности Потусторонних на конкретной ступени, а некоторые и вовсе зияли пустотами.
Подавив волнение, Клейн принялся искать путь Последовательностей, к которому относился «Провидец».
Под шелест перелистываемых страниц он вскоре наткнулся на знакомое слово.
Однако радостная улыбка тут же застыла на его лице. Напротив 8-й и 7-й Последовательностей, идущих вслед за «Провидцем», не было названий зелий!
«Слава богу, есть хотя бы описания их способностей…» — Клейн беззвучно выдохнул, немного успокоился и углубился в чтение:
«8-я Последовательность: Название зелья неизвестно. Потусторонние этого уровня мастерски владеют техникой рукопашного боя, а также отличаются крайней хитростью и коварством».
«Мастерски владеют техникой рукопашного боя? И это продвижение „Провидца“? Звучит как-то дико… Я же не охотник… Неужели мне суждено стать боевым магом ближнего боя? А что значит „хитрость и коварство“? Повышенный интеллект и талант к манипуляциям?» Клейн читал с разинутым ртом, всерьез подозревая, что в архивы Ночных Ястребов закралась чудовищная ошибка.
Далее следовали примеры из практики. Он перечитал их несколько раз, но так и не нашел этому феномену разумного объяснения.
Скользнув взглядом ниже, он наткнулся на описание 7-й Последовательности:
«Название зелья неизвестно. Потусторонние этого уровня владеют множеством быстро применяемых заклинаний, виртуозно комбинируя свои боевые навыки со сверхъестественными силами».
«Вот это уже больше похоже на правду! Настоящее развитие для „Провидца“!» — Клейн с облегчением выдохнул.
Дочитав примеры к 7-й Последовательности, он перевел взгляд на итоговое резюме по этому пути:
«Эта цепочка Последовательностей впервые сформировалась у семьи Заратул во времена Империи Соломона. В горниле войн Четвертой Эпохи этот род не был уничтожен полностью, и в истории Пятой Эпохи их имя нет-нет да и всплывает… Предположительно, они имеют некую связь с древней организацией „Тайный Орден“».
Заратул? Увидев это имя, Клейн резко сузил зрачки.
В тех обрывках дневника императора Росселя, что он получил вчера днем, тоже фигурировало это имя!
Император Россель узнал о «методе отыгрыша» именно из подсказки некоего загадочного мистера Заратула!
«Выходит, именно из-за этого таинственного Заратула император Россель пожалел, что не выбрал путь „Провидца“? И это косвенно повлияло на меня, подтолкнув стать „Провидцем“, вернув метод отыгрыша в лоно этой Последовательности… Несет каким-то фатализмом…» Клейн нахмурился, почувствовав, что во всей этой истории появилась некая пугающая закономерность.
На первый взгляд, логическая цепочка была безупречной. Однако в мире мистицизма подобное чувство неотвратимого рока всегда предвещало нечто важное и таило в себе множество скрытых проблем.
«А если добавить сюда мое необъяснимое перемещение в этот мир… Все становится еще более запутанным… К тому же парень, в чьем теле я очутился, покончил с собой именно из-за потерянного дневника „Тайного Ордена“…» Клейн долго ломал голову, выстраивая массу гипотез, но ему катастрофически не хватало информации, чтобы их подтвердить.
Фух… Перечитав этот фрагмент несколько раз, он в конце концов заставил себя отбросить лишние мысли и перешел к другим записям.
Первым делом он отыскал Последовательность «Моряка» и, как и ожидалось, обнаружил, что она принадлежит Церкви Повелителя Бурь.
Информацию о своих давних конкурентах, с которыми они соперничали, возможно, уже не одну тысячу лет, Ночные Ястребы задокументировали в мельчайших деталях:
«8-я Последовательность: „Народ Гнева“, в древности — „Страж Бури“. Впадая в ярость, Потусторонние этого уровня способны наносить удары, многократно превосходящие пределы человеческих возможностей. Их сила и скорость возрастают до невообразимых высот… В такие моменты столкнуться с ними — все равно что выйти один на один со свирепым ураганом…»
«7-я Последовательность: „Мореплаватель“, в древности — „Жрец Бури“. Потусторонние этого уровня являются непревзойденными знатоками астрономии и географии. Они на интуитивном уровне ощущают магнитные поля, океанские течения, направление ветра и движение облаков… Корабль, на борту которого есть „Мореплаватель“, никогда не заблудится в бескрайних водах… Они — избранные дети моря более высокого ранга, и на водных просторах все их способности получают всестороннее усиление…»
«Они — истинные друзья воды, способные свободно передвигаться под водой более получаса… Они могут применять ограниченный арсенал заклинаний, связанных со стихией воды. Некоторые из них являются их собственными навыками, другие — даром Повелителя Бурь. Например…»
«А 7-я Последовательность, „Мореплаватель“, весьма могущественна…» — задумчиво кивнул Клейн.
Он подозревал, что «Повешенный» является либо «Стражем Бури», либо «Мореплавателем». И судя по его недавнему продвижению, второй вариант казался куда более вероятным.
Это также косвенно доказывало, что «Повешенный» — либо член отряда Карателей, либо пират, тайно завербованный Церковью Бурь.
«Круто, весьма круто…» Клейн перелистнул несколько страниц назад и отыскал продвижение «Зрителя». К его удивлению, информация там слово в слово совпадала с тем, что рассказывал «Повешенный».
Как и «Провидец», 9-я Последовательность «Зритель» не имела прямых боевых навыков. Они полагались лишь на кропотливое наблюдение, собирали информацию, вычисляли истинные намерения цели, а затем виртуозно и незаметно направляли события в нужное им русло.
8-я Последовательность, «Телепат», представляла собой глобальное улучшение «Зрителя». Их наблюдения больше не ограничивались поверхностными деталями: они проникали в мистические сферы, считывая ауры и Эфирные тела. Этот симбиоз позволял «Телепатам» с пугающей точностью постигать человеческую натуру, словно они действительно читали чужие мысли. Утаить от них секрет было практически невозможно.
7-я Последовательность, «Психиатр», в древности известная как «Психоаналитик», шла еще дальше. Теперь они могли напрямую воздействовать на разум цели: например, излечивать приступы безумия или, наоборот, сводить человека с ума, лишая его рассудка.
«Потусторонние, которых крайне сложно вычислить в толпе…» — пришел к однозначному выводу Клейн, дочитав эти материалы.
Разобравшись с Последовательностями членов своего тайного клуба, он перешел к Церкви Бога Пара и Машин, ведь император Россель в свое время выбрал принадлежащий им путь «Саванта»:
«9-я Последовательность, „Савант“. Потусторонние этого уровня свято верят в то, что знание — это сила. Они обладают поверхностными познаниями в мистицизме, зато виртуозно разбираются в царской водке, нитроглицерине и сложных зубчатых механизмах. Создается впечатление, что они знают абсолютно всё».
«Неудивительно, что император Россель назвал это зелье идеальным для себя. Оно как нельзя лучше раскрывало его сильные стороны…» — Клейна словно осенило, и он продолжил чтение.
После пары примеров перед глазами юноши предстало описание 8-й Последовательности.
«Археолог. Обладает глубочайшими познаниями в истории, навыками выживания в дикой природе и запретными знаниями, касающимися древних руин. Наделен невероятной физической силой и выносливостью, чтобы противостоять всем опасностям этих экспедиций…»
«7-я Последовательность, „Оценщик“. Интуитивно улавливает свойства и скрытые угрозы большинства сверхъестественных артефактов. Способен использовать их, сводя риск к минимуму…»
Из-за низкого уровня допуска Клейна, информация обо всех путях Последовательностей обрывалась на 7-й ступени. Юноша изнывал от любопытства, но ничего поделать не мог. Ему оставалось лишь надеяться, что из Баклунда как можно скорее пришлют Запечатанный артефакт «2–049», чтобы они смогли подтвердить причастность Райела Бибера к потомкам семьи Антигон.
Только тогда у него появится шанс стать полноправным оперативником и повысить свой уровень секретности.
Взяв себя в руки, Клейн принялся скрупулезно, от корки до корки, изучать остальные документы. Он узнал, что после «Сборщика трупов» идут «Могильщик» и «Медиум». Выяснил, что в цепочке «Тайнозрителя» 8-я Последовательность отсутствует напрочь: не было ни названия, ни описания. Зато на 7-й ступени красовалось имя зелья — «Колдун»!
«Звучит весьма внушительно…» Клейн медленно перевернул страницу и наткнулся на тех самых «Ученика» и «Мародера», о которых так сожалел император Россель. Информация о них также обрывалась на 8-й Последовательности.
«9-я Последовательность, „Ученик“. Их способности весьма причудливы, но можно с уверенностью сказать, что это отправная точка для многих магических школ. Их практически невозможно запереть или загнать в угол: они всегда найдут лазейку, чтобы сбежать или пройти сквозь преграду… 8-я Последовательность, „Мастер фокусов“. Владеют целым арсеналом странных, но не слишком разрушительных заклинаний…»
«9-я Последовательность, „Мародер“. Этих Потусторонних крайне сложно отличить от обычных воров и карманников, разве что их методы куда более изощренны. Они воруют не ради наживы или выживания, а словно исполняют некую священную миссию… 8-я Последовательность, „Мошенник“. В ряде крупных афер мы обнаруживали следы Потусторонних, которые находили искреннее удовольствие в том, чтобы обманывать людей…»
«Находить удовольствие в обмане… Неужели это такое подсознательное, меняющее личность проявление „отыгрыша“? Будь у меня выбор, пожалуй, я бы предпочел „Ученика“…» — мысленно пробормотал Клейн. Внезапно его взгляд зацепился за название зелья Трисса — того самого парня, что устроил кровавую бойню на борту «Клевера». Оно называлось «Подстрекатель».
«8-я Последовательность, „Подстрекатель“. Мастерски умеет пробуждать в людях самые низменные, скрытые пороки, разжигать противоречия, провоцировать конфликты и устраивать кровавые бойни…»
«Описание не слишком подробное. Похоже, Ночные Ястребы и сами не до конца понимают истинные способности этого зелья… Но под почерк резни на „Клевере“ подходит идеально…»
Подумав об этом, Клейн перевел взгляд чуть выше, на 9-ю Последовательность, предшествующую «Подстрекателю»:
«9-я Последовательность, „Ассасин“. Способен на короткое время изменять свое тело, обретая легкость перышка. Обладает орлиным и ночным зрением. Каждый „Ассасин“ — мастер скрываться в тенях. Отличается невероятной ловкостью и способен вложить всю свою силу в один-единственный, сокрушительный удар…»
Дочитав описание, Клейн в очередной раз погрузился в глубокое недоумение.
«Ассасин»… Продвижение «Ассасина» — это «Подстрекатель»?
«Это звучит так же дико, как и то, что следующим этапом для „Провидца“ становится мастер рукопашного боя…»
«Одни пути Последовательностей развиваются логично и последовательно, как тот же „Зритель“. Но почему другие напрочь ломают интуицию и здравый смысл?»
«Хм, не факт. Возможно, в них скрыта какая-то общая суть, которую я просто пока не замечаю…»
«Например… например, и „Ассасин“, и „Подстрекатель“ несут окружающим лишь беды и разрушения…»
«Но вот метаморфозы „Провидца“ я вообще не могу взять в толк! Эй, неужели это школа дедушки Гэндальфа? Выучил пару вспомогательных заклинаний, а все остальные очки навыков вкачал в силу и ловкость?»
Беззвучно иронизируя, Клейн покачал головой и перелистнул материалы на раздел, посвященный тайной организации «Орден Теософии», с которой был связан «Подстрекатель».
«Орден Теософии — тайная организация, появившаяся лишь в начале Пятой Эпохи, то есть нашей эры. Они верят, что истинная суть человека — это его дух, а плоть — лишь сковывающая этот дух темница. Люди творят зло исключительно под пагубным влиянием плоти. Поэтому необходимо через свою Духовность обретать знания, чтобы дух постепенно сбросил с себя телесные оковы. Пройдя через череду астральных испытаний, дух окончательно отринет материальный мир, вернется к своему первозданному, истинному „я“ и обретет вечное спасение».
«Исходя из этой философии, многие радикально настроенные члены Ордена Теософии видят своей главной целью уничтожение чужой плоти. Они стоят за множеством кровавых преступлений… Совершенно очевидно, что в их руках находятся два разных пути Последовательностей. Первый, наиболее распространенный в их рядах — это „Ученик“ и „Мастер фокусов“. Второй, встречающийся куда реже — „Ассасин“ и „Подстрекатель“… На данный момент нет никаких доказательств того, что Орден Теософии располагает формулами зелий 7-й Последовательности и выше».
«История создания Ордена Теософии покрыта мраком. Истоки их происхождения можно анализировать лишь опираясь на эти два пути Последовательностей. Первый: „Ученик“ и „Мастер фокусов“. Это легко вызывает ассоциации с семьей Авраам из династии Тюдоров Четвертой Эпохи. Также нельзя исключать и семью Тамара, которая на протяжении веков заключала браки с Авраамами. Второй: „Ассасин“ и „Подстрекатель“. Эти зелья напрямую указывают на Секту Демонессы».
«Семья Авраам, семья Тамара, семья Антигон, семья Заратул, Черный Император из Империи Соломона, Кровавый Император из династии Тюдоров, Империя Трэнсост… А еще те самые семьи Иаков и Амон, о которых упоминал „Повешенный“… Погребенная история Четвертой Эпохи таит в себе невообразимое количество секретов. А возможно, и куда больше скрытых истин…»
От этих мыслей Клейна пробрал озноб. Он остро ощутил, насколько густым туманом окутан этот исторический период.
Даже те смутные очертания, что проступали сквозь пелену, вызывали безотчетный трепет. Можно было лишь вообразить ту эпоху: время небывалого расцвета Потусторонних, время, где кровь сливалась в диком танце с безумием, а первобытный ужас пел в унисон с извращенной жестокостью.
Клейн беззвучно втянул воздух. Пролистав страницы взад-вперед, он так и не нашел никаких упоминаний о Секте Демонессы.
Подняв голову, он посмотрел на старого Нила, который как раз возился с бумажным фильтром, заваривая свой любимый свежемолотый кофе, и искренне попросил:
— Мистер Нил, а что это за организация такая — Секта Демонессы? Я не нашел о них ничего в этих материалах.
Старик не стал отвечать сразу. Дождавшись, пока кофе пройдет сквозь фильтр, он добродушно усмехнулся:
— Твой уровень допуска пока маловат. Даже с разрешения Данна тебе не позволят читать ту часть архивов. По правде говоря, многие документы хранятся исключительно в Священном Соборе, а за вратами Чаниса в Тингене их попросту нет. Вот когда станешь капитаном отряда Ночных Ястребов и отправишься в Собор на обучение, тогда и сможешь с ними ознакомиться.
— О Секте Демонессы я и сам знаю не так уж много. Известно лишь, что они поклоняются «Изначальной Демонессе». Они верят, что эта скрытая сущность и есть истинная наследница Творца. Что она зародилась в первозданном хаосе, вырвавшись из самого тела Творца, став «Изначальной». И что именно она станет «Конечной», положив предел всему сущему.
— Их путь Последовательностей неразрывно с этим связан. Чтобы снискать благосклонность «Изначальной Демонессы» и приблизиться к ней, вся верхушка организации состоит исключительно из женщин. Отсюда и название — Секта Демонессы.
— Более подробная информация не по зубам рядовым оперативникам вроде меня. Я слышал лишь то, что демонессы считают своей главной миссией сеять повсюду беды и катастрофы.
«Сеять катастрофы… Это как раз отлично ложится на ту самую общую суть „Ассасина“ и „Подстрекателя“… Вот только за будущее мистера Трисса как-то тревожно. Судя по всему, зелья высоких Последовательностей этого пути куда больше подходят женщинам…»
Клейн едва заметно кивнул и вернулся к чтению документов.
Дочитав всё до конца, он с удивлением обнаружил, что тайных организаций в этом мире куда больше, чем он мог себе представить. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что это абсолютно нормально. Как-никак, за плечами у человечества огромный исторический пласт, а в прошлом были эпохи, когда потусторонние силы буквально правили миром.
Опираясь на полученные сведения, Клейн мысленно разделил все тайные организации на три категории по времени их возникновения.
Первая — древние культы, зародившиеся еще в Четвертую Эпоху. Сюда входили, но не ограничивались ими: Орден аскетов Моисея, Тайный Орден, поклоняющийся дьяволу Культ Поклонения Крови, а также упомянутая лишь вскользь Секта Демонессы.
Вторая — организации, появившиеся в начале Пятой Эпохи, то есть нашей эры. Все они в той или иной степени сохранили связь со зловещими семьями и культами прошлого. К ним относились Орден Теософии, поклоняющийся Смерти Епископат Духа, Школа Жизни, где знания передавались строго от учителя к ученику, и Школа Розы, снискавшая в кругах Потусторонних дурную славу из-за своих кровавых жертвоприношений.
Третья — совсем молодые группировки, возникшие в последние сто-двести лет. Среди них числились Орден Авроры, Орден Железного и Кровавого Креста, Рассвет Стихий, а также те самые Алхимики Психологии, о которых Клейн услышал в самую первую очередь.
Помимо этого, существовало еще множество мелких, разрозненных сект, которые так ничем и не успели прославиться.
— Бансон и Мелисса даже не подозревают, насколько опасен этот мир. И дело далеко не только в войнах…
Клейн со смешком покачал головой. Он аккуратно сложил секретные материалы в стопку и пододвинул их старому Нилу.
В то же время он мысленно добавил:
«Только бы мой Клуб Таро не попал в этот список…»
Старый Нил даже в страшном сне не мог представить, что прямо перед ним сидит предводитель свежеиспеченной тайной организации. Добродушно усмехнувшись, он забрал документы и направился к вратам Чаниса.
Оставшись в одиночестве, Клейн задумался, не стоит ли ему погадать на местонахождение «Подстрекателя» Трисса. Но уже через пару десятков секунд он отбросил эту затею. В конце концов, он знал лишь примерную внешность этого человека и имя, которое вполне могло оказаться вымышленным. Если бы он мог выслеживать людей по таким скудным крохам информации, его бы стоило называть не «Провидцем», а настоящим «Оракулом»!
Дождавшись возвращения старого Нила, Клейн взял свои мысли под контроль и продолжил изучение мистицизма. Ему нужно было освоить как можно больше различных «форматов» ритуальной магии.
Весь остаток дня прошел за учебой и тренировками. Юноша не принимал участия в совместной операции по поимке Трисса. До него лишь дошли слухи, что доставка Запечатанного артефакта «2–049» из Баклунда задерживается по неким непредвиденным обстоятельствам. Точная дата прибытия оставалась неизвестной.
Поскольку вчерашние гадания принесли ему почти два сула, по пути домой Клейн расщедрился и потратил десять пенсов. Он купил для Бансона двухлитровый бочонок пива «Энмат», а Мелиссу порадовал свежеиспеченным лимонным тортом.
— Клейн, я прекрасно понимаю, как сильно ты нас любишь и заботишься о нас. Но в этом действительно нет никакой нужды. Не стоит постоянно спускать деньги на такие вещи.
Бансон уставился на бочонок с пивом, тщательно подбирая слова.
Мелисса, стоящая рядом, безмолвно, но очень энергично закивала.
«Видимо, это и есть та самая разница в потребительских привычках…»
С забавным вздохом подумав об этом, Клейн произнес:
— Бансон, Мелисса, не волнуйтесь. Я купил это на дополнительные премиальные. Да, теперь я буду получать примерно от двух до четырех сулов каждую неделю.
«Не могу же я сказать вам, что это мои заработки от гадания…» — мысленно добавил он.
— … Твоя работа оказалась куда прибыльнее, чем я мог себе представить.
Опешив на секунду, Бансон вполне справедливо оценил ситуацию.
«Еще бы, там даже гадать учат…»
Беззвучно иронизируя, Клейн развернулся и зашагал к кухне.
Благодаря слаженным усилиям троицы, вскоре на столе красовался роскошный ужин.
Наевшись от пуза, Клейн, Бансон и Мелисса бессильно откинулись на спинки стульев в гостиной. Лишь спустя какое-то время они нашли в себе силы подняться, прибрать со стола, а затем скоротать вечер за беседами и учебой.
«Как только Бансон и Мелисса уснут, я проникну в пространство над серым туманом и проверю, сработал ли ритуал…»
Размышляя об этом, Клейн листал исторические фолианты, то и дело поглядывая на брата с сестрой.
Западный район. Нижняя улица Железного Креста.
Трехэтажный многоквартирный дом тонул в кромешной тьме. Ни уличных фонарей, ни лишнего отблеска света.
Внезапно из одного окна на третьем этаже метнулся человеческий силуэт. Он приземлился так же плавно и невесомо, как падающее птичье перо, почти не издав ни звука.
Вильнув в сторону, незнакомец мгновенно растворился, словно слившись с мраком. От него остались лишь едва уловимые, размытые очертания.
Стремительно промчавшись по улицам, силуэт добрался до Портового района и юркнул в безлюдный закуток между горами наваленных ящиков.
Внимательно оглядевшись и намотав пару кругов вокруг укрытия, фигура наконец вынырнула из теней и шагнула вглубь импровизированного склада.
Свет выхватил круглое, донельзя добродушное лицо. Это был не кто иной, как Трисс — тот самый «Подстрекатель», собственными руками устроивший кровавую бойню на борту «Клевера».
— Как ощущения?
Из мрака в углу выступила таинственная фигура в длинной черной мантии с капюшоном. Голос незнакомки обладал ярко выраженными женскими интонациями.
Трисс расплылся в приветливой, абсолютно умиротворенной улыбке:
— Превосходно. Это именно та картина, о которой я мечтал и к которой так долго стремился.
Полагаю, я выполнил задание и полностью готов к продвижению.
Женщина в черной мантии едва заметно кивнула:
— Отлично. Как и было обещано, я передам тебе формулу 7-й Последовательности и три основных ингредиента. Остальное придется искать самому.
— Без проблем, — ответил Трисс тоном человека, который давно был к этому готов.
Таинственная незнакомка подняла руку и протянула ему предмет, напоминающий книгу.
У этой «книги» была древняя, покрытая патиной бронзовая обложка, а сбоку висел причудливый замок в форме звезды.
Трисс прекрасно знал, что внутри скрыты заветная формула и материалы. Его сердце бешено заколотилось от радостного предвкушения.
Подавив всплеск эмоций, он с нескрываемым любопытством уставился на выгравированное на бронзовой обложке название зелья.
«Ведьма!»
Изумленный возглас сорвался с губ Трисса. Он просто не мог поверить, что слово, начертанное на древнем гермесе, означает именно это.
«Ведьма»? Моим продвижением станет «Ведьма»? Вы что, издеваетесь⁈
Таинственная женщина прикрыла рот ладонью и разразилась тихим смехом. Лишь спустя какое-то время она ответила:
— Разве тебе самому не казалось это странным? Ты ведь постоянно гадал, почему вся верхушка нашей организации состоит исключительно из женщин…
И вот он, твой ответ.
Высоко в небе, в объятиях кромешной тьмы, безмолвно висела багровая луна, освещая постепенно погружающийся в тишину Тинген — «Город университетов».
Клейн стоял перед письменным столом и смотрел сквозь эркерное окно на безлюдную, остывающую улицу Нарциссов. До его слуха донесся отдаленный, но на удивление тихий стук копыт — где-то промчался экипаж.
Взяв серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз, он со щелчком откинул крышку, бросил взгляд на циферблат, а затем задернул шторы. Желтоватый свет газовой лампы теперь оставался внутри, заливая спальню.
Неспешно развернувшись, юноша запер дверь на замок и перекрыл газовый вентиль.
Комната мгновенно погрузилась во мрак. Лишь слабое багровое свечение, пробивающееся сквозь ткань штор, раскрашивало этот глубокий ночной пейзаж, словно сошедший со страниц жутких фольклорных сказок.
В этой атмосфере Клейн достал полученный по запросу серебряный кинжал. Визуализировав в уме светящуюся сферу, он погрузился в состояние полумедитации.
Сконцентрировав ментальную энергию и следуя недавним тренировкам, он позволил своей Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка. Шаг за шагом он направлял эту силу, сплетая ее с окружающим пространством и надежно запечатывая комнату.
Таким образом Клейн страховался от любых возможных аномальных колебаний: он боялся, что они могут разбудить Бансона и Мелиссу.
Отложив кинжал, юноша сделал четыре шага против часовой стрелки, сопровождая каждый шаг заклинанием родом с Земли.
Вновь нахлынули неизменные истошные вопли и шепотки, вновь обрушились безумие и боль. Изо всех сил контролируя себя, Клейн, находясь в полубредовом состоянии, пережил этот самый мучительный и опасный этап.
Бескрайний серо-белый туман, россыпь темно-красных звезд вдали и вблизи, монументальный храм, возвышающийся подобно мертвому гиганту… Картина перед глазами ничуть не изменилась. От нее всё так же веяло древностью и тишиной, копившейся здесь тысячелетиями.
«Нет, изменения все же есть!» — беззвучно пробормотал Клейн, устремив взгляд на ближайшую темно-красную звезду.
Это была звезда, символизирующая «Справедливость»!
Багровое свечение этой звезды непрерывно пульсировало — то сжималось, то расширялось. Амплитуда была небольшой, но ритм оставался упорным и неустанным.
Клейн осторожно высвободил свою Духовность, направив ее прямо к пульсирующему свету.
Едва они соприкоснулись, как в голове Клейна раздался гул. Перед его взором вспыхнула размытая, искаженная картина, а в ушах зазвучал иллюзорный, многократно накладывающийся друг на друга голос, возносящий мольбу:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о Твоей помощи.
— Я молю о Твоем благословении.
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
Женский голос эхом разносился по пространству, наслаиваясь сам на себя. От этого бесконечного повторения разум Клейна наполнился раздражением и хаосом, словно он только-только начал засыпать, а соседи сверху вдруг принялись бить посуду, колотить по полу и истошно ругаться.
Обуздав эмоции и использовав техники медитации, чтобы сгладить внутренний порыв, он начал внимательно вглядываться в размытое видение.
Там стояла девушка в белоснежной мантии. Ее мягкие, блестящие золотистые волосы струились по плечам. Склонив голову в почтительном поклоне перед четырьмя колеблющимися огоньками пламени, она безостановочно читала заклинание.
Сквозь искажения Клейн с трудом, но все же узнал в ней мисс Справедливость.
Теперь он был абсолютно уверен: придуманное им заклинание действительно способно безошибочно указать на это место. И на него самого!
Это открытие наполнило его глубоким чувством удовлетворения. Его поиски вслепую, пробы и ошибки наконец-то принесли свои плоды.
«Ладно, не буду себя перехваливать…» Настроение Клейна стремительно улучшилось. Даже мольбы, жужжащие над ухом подобно назойливым мухам, теперь казались вполне терпимыми.
Повинуясь внутреннему импульсу, он попытался передать через эту тонкую связь свой мысленный ответ прямиком в багровую звезду:
— Я услышал.
Перед ее мысленным взором клубился густой серый туман. В самой его глубине вырисовывался искаженный, размытый человеческий силуэт.
В тех местах, где должны были быть его глаза, переливался темно-красный свет. А его голос гулким эхом разносился по бескрайней пустоте:
— Я услышал.
— Я услышал.
— Я услышал.
…
Одри Холл резко проснулась и, сжимая в руках одеяло, села на кровати. В ее голове все еще ясно стояли образы из только что увиденного сна.
Она отчетливо понимала: ей приснился Шут. Тот самый таинственный Шут, восседающий над серым туманом!
«Это ответ на мою утреннюю молитву?» — Одри мгновенно вошла в состояние «Зрителя» и принялась хладнокровно анализировать ситуацию.
Хоть она и не понимала, почему Шут не ответил сразу, а дождался ночи, сам факт того, что ритуальная магия сработала, а заклинания оказались действенными, потряс ее до глубины души.
Ведь раньше, сколько бы она ни молилась Богине Вечной Ночи, она ни разу не получала ответа!
«Даже если господин Шут еще не стал истинным божеством, Он уже очень близок к этому…» — Одри медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.
Осознав, что имеет дело с могущественной сущностью, которой невозможно противостоять, девушка быстро отбросила все страхи и сомнения, сосредоточившись на дальнейших планах:
«Первое: полностью усвоить зелье „Зрителя“… Мой отыгрыш продвигается весьма успешно».
«Второе: найти Алхимиков Психологии».
«Третье: выяснить, смогу ли я получить рецепт „Телепата“ или зацепки, ведущие к Алхимикам Психологии, напрямую от господина Шута».
«Хотя… каждое богоподобное существо обладает своей собственной, полной цепочкой Последовательностей. Он вовсе не обязан знать рецепты чужих путей… Да и Алхимики Психологии — слишком молодая и малозначительная организация, чтобы привлечь внимание господина Шута…»
Разорвав связь, пребывающий в отличном настроении Клейн уселся во главе длинного бронзового стола.
Окутанный серым туманом, он откинулся на спинку кресла, подпер рот кулаком и принялся прокручивать в голове и анализировать недавний процесс.
Сейчас в этом мире серого тумана находился лишь он один. Вокруг царила абсолютная, звенящая тишина.
«Похоже, я могу лишь передавать информацию, но не способен черпать оттуда силу… Значит, одна из моих хитроумных идей потерпела крах». Клейн то и дело легонько постукивал кулаком по губам, беззвучно подводя итоги.
Его изначальный план заключался в следующем: если придуманное заклинание и ритуал сработают, он попытается связать себя с миром серого тумана, чтобы использовать его невероятную мощь.
Таким образом, он смог бы молиться самому себе, элегантно обходя ограничения, избегая загадочных опасностей и куда эффективнее используя возможности этого таинственного пространства.
Например, он мог бы провести ритуал, попросить у «себя» даровать какое-нибудь заклинание, а затем войти в серый туман, ответить на собственную мольбу и ниспослать себе эту силу.
«Видимо, я раскатал губу…[82] Мои знания и контроль над этим миром серого тумана еще бесконечно далеки от такого уровня…» С самоироничной усмешкой Клейн покачал головой и уже собрался уходить.
В этот самый момент он заметил, как багровая звезда, символизирующая «Повешенного», тоже начала пульсировать. До его ушей донесся иллюзорный, бестелесный голос, расходящийся невидимыми кругами.
«Надо же, как раз застал ритуал „Повешенного“?» — задумчиво кивнул Клейн.
Оставаясь сидеть во главе бронзового стола, он протянул руку и мысленно коснулся этой звезды.
Его Духовность устремилась вперед, сливаясь с пульсирующим багрянцем.
Он услышал низкий, наслаивающийся голос «Повешенного» и увидел размытую картину.
В видении «Повешенный», облаченный в глухую черную мантию, стоял перед четырьмя огнями. Вокруг него возвышалась духовная стена, надежно отсекающая любые внешние помехи.
Клейн не стал отвечать сразу. Он просто молча смотрел и слушал.
— … Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о Твоей помощи.
…
Закончив молитву, «Повешенный» немного подождал. Не получив ответа, он начал снимать духовный барьер, гасить свечи и убирать алтарь.
В самом конце он провел рукой над столом. В воздухе вспыхнуло водяное свечение, и поверхность, служившая алтарем, мгновенно засияла чистотой.
«Заклинание водной стихии… Дар Бури… „Повешенный“ действительно как минимум „Мореплаватель“…» Едва заметно кивнув, Клейн, прежде чем видение рассеялось, отправил свой «ответ» в багровую глубину.
Элджер Уилсон находился в Городе Щедрости — столице архипелага Рорстед.
Вместо того чтобы вместе с командой отправиться в знаменитый местный Красный Театр, он остался в гостинице. Плотно закрыв двери и окна, он решил опробовать ритуал, описанный Шутом.
Умело завершив молитву, Элджер терпеливо подождал, но так и не получил ответа.
«Похоже, попытка провалилась… Господину Шуту придется придумать другой способ…» — с облегчением, но в то же время с легким разочарованием подумал он.
Прибравшись, Элджер решил спуститься вниз и заказать стаканчик «Леранчи». Алкоголь отлично помогал раскрыть потенциал зелья «Народ Гнева», поэтому Каратели Повелителя Бурь питали к этому «напитку» особую слабость.
Открыв дверь, он уже собирался выйти, как вдруг у него перед глазами все поплыло. Коридор гостиницы сменился иллюзорным, бескрайним серым туманом, в самой глубине которого восседал размытый человеческий силуэт. Он возвышался над всем сущим, словно находясь на недосягаемом троном.
— Я услышал.
Знакомый низкий голос незримым эхом отдался в ушах Элджера. Он застыл на месте, почувствовав, как в голове вспыхнула легкая, пульсирующая боль.
Глаза Элджера резко потемнели. Оглядевшись, он обнаружил, что всё вокруг осталось прежним: те же скрипучие половицы, те же старые настенные подсвечники, тот же не слишком чистый коридор.
«Я услышал…» Казалось, этот голос все еще звучит у него в голове.
Лицо Элджера помрачнело. Сжав кулак, он легко ударил себя в грудь, но так и не смог произнести слова почтения в адрес Повелителя Бурь.
Простояв в молчании довольно долго, Элджер вернул лицу привычное спокойствие, вот только его взгляд стал еще более глубоким и непроницаемым.
В пространстве над серым туманом Клейн не стал задерживаться. Дождавшись, пока затихнут последние отголоски голосов, он окутал себя Духовностью и начал стремительно падать вниз — сквозь туман, прямиком в материальный мир.
Свет и тени перед глазами замелькали с бешеной скоростью, словно кинопленка, перемотанная в десятки раз быстрее. Почувствовав легкое головокружение, Клейн наконец увидел залитые багровым лунным светом шторы, а также смутные очертания письменного стола и книжной полки.
Снова взяв серебряный кинжал, он снял духовный барьер с комнаты. Ворвавшийся легкий сквозняк взъерошил ему волосы. Клейн бесшумно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Убедившись, что в комнатах брата Бансона и сестры Мелиссы стоит полная тишина, юноша с облегчением выдохнул.
«Этот „ритуал на удачу“ — просто находка для дома и семьи… Идеально скрытный и невероятно полезный…» — беззвучно прошептал Клейн. Прикрыв дверь, он направился к кровати.
Его «заданием» на завтра был поход вместе со старым Нилом на подпольный рынок артефактов и материалов для Потусторонних.
Ближе к вечеру тени экипажей и лошадей в лучах заходящего солнца вытянулись по земле.
Клейн, заранее предупредив Бансона и Мелиссу, поужинал в охранном предприятии «Черный Терн» и теперь вместе со старым Нилом ехал в общественном экипаже к Портовому району.
На нем был его старый, дешевый строгий костюм. Юноша всерьез опасался, что в подобных местах может легко вспыхнуть потасовка. Если бы он испортил свой новый фрак, над которым так трясся, это разбило бы ему сердце.
Когда солнечные лучи налились жгучим багрянцем, экипаж остановился. Старый Нил, облаченный в свою неизменную классическую черную мантию и фетровую шляпу в тон, совершенно не обращая внимания на косые взгляды прохожих, направился к бару «Злой Дракон», расположенному наискосок по улице.
Хотя бар находился на приличном расстоянии, а его массивные двери были плотно закрыты, Клейн все равно слышал доносящиеся оттуда крики, накатывающие волна за волной. Казалось, там подбадривали какого-то «героя».
Едва они подошли ближе, как Клейн вдруг что-то почувствовал. Повернув голову к товарному складу напротив бара, он заметил рослого мужчину в униформе, притаившегося в укрытии на крыше.
Мужчина нес на спине массивный серо-белый механический короб, а в руках держал толстую, длинную винтовку сложной конструкции.
Между серо-белым металлическим коробом и винтовкой того же цвета виднелась трубка, соединяющая их воедино.
— Паровая пневматическая винтовка высокого давления? — ошеломленно прошептал Клейн и, повернувшись к старому Нилу, спросил: — В этом баре можно достать даже такое оружие?
Это же строгий военный контроль!
Несмотря на использование очищенного флогистона, размер и вес ранца высокого давления оставались просто чудовищными. Только настоящие, закаленные в боях вояки могли его утащить. Пули же, выпущенные с помощью такой энергии, развивали колоссальную скорость и обладали поистине пугающей разрушительной силой.
А в сочетании с хорошим прицелом это оружие почти ничем не уступало простенькой снайперской винтовке.
— Что? — старый Нил прищурился, посмотрев в ту же сторону, и с явным недоумением произнес: — Здесь что-то случилось?
Случилось? Клейн огляделся и впрямь заметил еще нескольких мужчин, вооруженных многозарядными винтовками, которые явно что-то искали.
— Что стряслось? — подойдя к бару, спросил старый Нил у здоровяка-вышибалы, дежурившего у дверей.
Здоровяк явно был знаком со стариком. Лицевые мышцы вышибалы дернулись, и он с горькой усмешкой ответил:
— Бар только что едва по бревнышку не разнесли.
— Говорят, какой-то разыскиваемый тип пришел закупиться материалами. Кто-то его узнал, и началось… О Боже, что он такого натворил? Насколько он вообще опасен, раз на него такую облаву устроили? У меня от одного вида этих пушек ноги подкосились. Да я после целой ночи кувырканий с рыжей Санни и то тверже на ногах стоял!
Он понятия не имел, кем был этот разыскиваемый преступник, и уж тем более не знал, что среди покупателей материалов полно Потусторонних.
— Разыскиваемый тип? Знаешь, как его зовут? — с нескрываемым интересом поинтересовался старый Нил.
— Кажется… Трисс? — неуверенно протянул вышибала.
«Подстрекатель» Трисс? Клейн понимающе кивнул. Теперь все встало на свои места.
До этого Трисс и не подозревал, что Джойс Майер уже навел на него подозрения. Он как ни в чем не бывало заявился на подпольный рынок за материалами, где его и опознал осведомитель из «Механизма Разума», Карателей или Ночных Ястребов. Естественно, это спровоцировало ожесточенную стычку.
— Его поймали? — Клейн постучал об пол своей черной тростью с серебряным набалдашником.
Судя по царящей вокруг суете, похоже, что нет…
Здоровяк чуть заметно покачал головой и подбородком указал на крышу склада напротив:
— Он успел выскочить отсюда еще до того, как эти жуткие парни подтянулись. Ох, клянусь, я в жизни не видел, чтобы кто-то так быстро бегал!
«Это ты еще настоящих способностей „Ассасина“ не видел. Иначе тебя бы уже упекли в какое-нибудь неописуемое место для перевоспитания…» — мысленно усмехнулся Клейн.
— А рынок все еще открыт? — старый Нил перешел к главному.
— Только-только работу возобновили, — уверенно ответил вышибала.
— Вот и славно, — старый Нил ускорил шаг и, вытянув правую руку, толкнул массивную дверь.
Клейн последовал за ним. Едва переступив порог, он едва не задохнулся от ударившей в нос волны духоты и стойкого запаха перегара.
В самом центре бара «Злой Дракон» возвышался боксерский ринг. Двое полуголых мужчин ожесточенно молотили друг друга, а несколько десятков изрядно подвыпивших зевак надрывали глотки, болея за своих фаворитов, щедро сдабривая крики отборной бранью.
Старый Нил не обратил на них ни малейшего внимания. Он повел Клейна в обход ринга, направляясь к бильярдной в дальней части зала.
Внутри двое мужчин с киями в руках о чем-то со смехом переговаривались. Увидев вошедшего старика, они разом умолкли на несколько секунд.
Узнав старого Нила, они молча отступили в сторону, позволяя ему и Клейну пройти через потайную дверь у них за спиной.
Миновав череду комнат, Клейн наконец-то оказался в просторном помещении, размером с хорошую поточную аудиторию из его прошлой жизни.
Одни люди сидели за расстеленными на полу ковриками, уставленными всевозможными склянками и баночками. Другие бродили между ними, присматриваясь к товару, переговариваясь и торгуясь.
— Двадцатую часть от всей прибыли забирает Свейн. Ах да, это хозяин бара «Злой Дракон», бывший капитан отряда Карателей. Он старше меня и просто мечтает упиться вусмерть, — как бы невзначай просветил юношу старый Нил.
Клейн на секунду задумался и искренне заметил:
— Весьма прибыльное дело.
Ведь все затраты сводились лишь к предоставлению помещения и «крыши».
— Если тебе приглянется какая-то вещица, а денег не хватит, можешь занять у Свейна. Правда, проценты он дерет просто грабительские… — на этих словах старый Нил скрипнул зубами.
«Как я и думал. Прямо как в казино: без ростовщиков никуда…» — Клейн, опираясь на трость, с интересом осматривался по сторонам и вдруг спросил:
— Мистер Свейн — «Мореплаватель»?
По идее, капитан отряда Карателей должен был находиться на уровне 7-й Последовательности.
— Нет, он всего лишь «Народ Гнева». Тинген — не прибрежный город. Здесь Церковь Богини куда влиятельнее Церкви Повелителя Бурь, — усмехнулся старый Нил. — Вообще-то у Свейна был шанс стать «Мореплавателем», но он испугался потери контроля и отказался от продвижения.
Клейн уже собирался спросить, не было ли у хозяина бара случаев предвестников потери контроля, как вдруг ощутил нечто странное слева от себя.
Казалось, там притаилось нечто неведомое, оно беззвучно шептало и бормотало.
Юноша повернул голову и увидел бледного молодого человека в потрепанной льняной рубашке и сине-серых брюках — типичной одежде рабочих. Взгляд парня блуждал, но в нем отчетливо читалось безумие. Он безостановочно что-то бубнил себе под нос.
— У него запредельная Духовность… или она как-то искажена? — нахмурившись, прошептал Клейн.
То, что только что всколыхнуло его собственное Духовное восприятие, было Духовностью этого парня!
В обычных обстоятельствах восприятие, порожденное Духовностью, непременно вызывает некий резонанс, и скрыть его от других крайне сложно. Но под «другими» подразумевались активные «Медиумы» или могущественные эксперты с похожими талантами. Для такого рядового Потустороннего, как Клейн, уловить этот резонанс было почти невозможно — если только Духовность цели не зашкаливала до небес или не подверглась жуткому искажению.
Поймав взгляд Клейна, бледный, взлохмаченный юноша шагнул к нему с выражением лица, в котором мешались лунатизм и безумие.
Остановившись прямо перед ним, он оцепенело уставился на Клейна.
А затем вдруг разразился пронзительным хохотом:
— Ха-ха! Запах смерти… Запах смерти… А-а-а!
Не успев договорить, он истошно завопил. Его глаза крепко зажмурились, а из-под век хлынула кровавая жидкость.
— А-а-а! Проклятье! — парень схватился за голову, закрывая глаза ладонями, и в агонии покатился по полу. Лишь спустя какое-то время он затих и просто лежал, тяжело дыша.
И самое поразительное — за все это время ни снующие мимо покупатели, ни торговцы за прилавками даже не удостоили его взглядом.
Клейн, придерживая свой полуцилиндр, ошарашенно уставился на старого Нила, всем своим видом моля о разъяснениях.
— Не бери в голову. Его зовут Адемисол, он сирота. Прозвище — «Монстр». От рождения он наделен колоссальной Духовностью. Постоянно видит то, чего видеть не должен, и слышит то, чего слышать не следует. Поэтому вечно несет всякий бред и вечно вляпывается в неприятности, — со вздохом пояснил старый Нил.
«Он разглядел, что это тело уже однажды умерло?» — нахмурившись, Клейн понизил голос и с недоумением спросил:
— Ночные Ястребы, Каратели, Механизм Разума… неужели никто из них не пытался завербовать его в свои ряды?
— Исключено. Ни у кого из нас нет подходящего для него зелья Последовательности, — покачал головой старик.
«Точно, это же равносильно врожденному закреплению половины начальной Последовательности…» — Клейн с любопытством уточнил:
— И какой же путь ему подходит?
— Ему подходит 9-я Последовательность под названием «Монстр». Собственно, отсюда и пошло его прозвище. Беда в том, что отправная точка этого пути есть только у Школы Жизни, — тихо ответил старый Нил.
Они старались переговариваться как можно тише, чтобы не сболтнуть лишнего крутившимся вокруг любителям мистики.
«Школа Жизни?» Клейн тут же покопался в памяти, вспоминая недавно изученные материалы.
Эта тайная организация возникла в начале нынешней эпохи. Истинные истоки ее происхождения покрыты мраком, а знания передаются строго от учителя к ученику.
Их фундаментальные теории и убеждения также редко становились достоянием общественности. Клейн знал лишь то, что они делят мир на три уровня: мир абсолютного разума (он же мир абсолютной истины), Духовный мир и материальный мир.
Ходили слухи, что в рядах этой организации даже появлялись «Пророки»… «Но разве это не должно относиться к пути „Провидца“?.. Ничего не понимаю…» — Клейн лишь покачал головой, наблюдая, как Адемисол с трудом поднимается на ноги и убредает куда-то в другой угол.
Отбросив лишние мысли, он пошел следом за старым Нилом. Проходя мимо расстеленных ковриков, юноша замечал множество растений — лунные цветы, золотистый бергамот, ночную ваниль, — а также минералы: чистое серебро, желтый кварц, рубины и многое другое.
— Выбор и впрямь весьма богатый… — тихо пробормотал Клейн.
Любители мистицизма самых разных возрастов и полов то и дело останавливались, приценивались, переговаривались друг с другом, создавая весьма оживленную атмосферу.
— Осмотрись тут пока, а я пойду расплачусь по счету, — старый Нил указал на одну из двух дверей в самом конце зала.
— Хорошо, — небрежно кивнул Клейн.
Постукивая черной тростью, он неспешно прогулялся до прилавка с самодельными амулетами и принялся внимательно их разглядывать.
Как раз в тот момент, когда он уже собирался заговорить с продавцом, за его спиной у соседнего лотка кто-то спросил:
— Это порошок, перемолотый из пиона «коровий зуб»?
Пион «коровий зуб»? Разве это не вспомогательный ингредиент для зелья «Зрителя»? Клейн задумчиво развернулся, устремив взгляд на говорившего.
Он прекрасно помнил название этого растения: на том собрании «Справедливость» повторила его несколько раз, а сам Клейн намеренно заучивал рецепт, поэтому оно врезалось в память намертво.
Скользнув взглядом, Клейн увидел того, кто спрашивал о пионе «коровий зуб».
Незнакомец стоял от него меньше чем в метре. Облаченный в строгий черный костюм и такой же полуцилиндр, он сжимал в руке трость с серебряным набалдашником. На его носу поблескивали очки в золотой оправе, придавая ему весьма интеллигентный вид.
— Да. Хотите купить? Эта маленькая баночка стоит три сула, — ответил торговец, закутанный в глубокую черную мантию, весьма типичную для любителей мистицизма.
Мужчина в очках с легкой проседью на висках немного подумал и спросил:
— Можно ли сделать небольшую скидку? Я собираюсь приобрести и другие материалы. Например, вот этот флакон с лепестками белоокаймленного подсолнуха.
Торговец поразмыслил пару секунд и с явной неохотой произнес:
— Два сула и шесть пенсов. Полагаю, вы больше нигде не найдете цену ниже этой.
Наблюдая, как мужчина в очках в золотой оправе покупает не только пион «коровий зуб», но и белоокаймленный подсолнух с прочими материалами, Клейн тут же решил, что, похоже, накрутил себя на пустом месте.
Впрочем, он все равно проявил осторожность. Дважды легонько постучав по межбровью, юноша активировал Духовное зрение и окинул незнакомца взглядом.
«Никаких проблем. Здоровье в норме, настроение отличное. Так держать, мистер…» — Клейн отвел взгляд, развернулся и снова посмотрел на прилавок с самодельными амулетами.
В его глазах четко отражались разложенные артефакты: одни были из чистого серебра, другие из железа, а третьи и вовсе отлиты из золота.
Однако среди всего этого многообразия лишь два или три предмета обладали слабым свечением ауры: багровым, бледно-белым или золотистым.
Это означало, что они уже обрели начальную Духовность, а следовательно, имели реальную мистическую силу!
Еще во время прошлого осмотра Клейн внимательно все изучил и пришел к выводу, что у торговца амулетами определенно есть базовые знания в области мистицизма. Тот безошибочно подбирал различные источники силы для разных заклинаний, и еще точнее определял подходящие для этих источников материалы.
Конечно, у простого энтузиаста не могло обойтись без пробелов в знаниях. Клейн заметил, что торговец совершенно не разбирается в самих заклинаниях. Ведь нельзя было просто перевести суть просьбы в соответствии с грамматикой гермеса и назвать это заклинанием. Настоящие заклинания обязаны следовать строгому формату и подчиняться уникальным внутренним правилам.
Вторая проблема заключалась в том, что торговец допускал различные ошибки при выборе подходящих символов для заклинаний и «источников силы». В результате из нескольких десятков амулетов лишь два-три были сделаны абсолютно верно и излучали слабое сияние.
Что же касалось того, насколько мощным был эффект этих двух-трех артефактов, Клейн мог сказать лишь одно: это всяко лучше, чем ничего.
Амулет, обладающий по-настоящему явным эффектом, требует, чтобы создатель во время гравировки заклинаний и символов позволил своей собственной Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка!
Если же нужен еще лучший результат, необходимо прибегнуть к помощи ритуальной магии.
А для обычного человека, не являющегося Потусторонним, выполнить эти два условия практически невозможно.
Задумчиво постучав по межбровью, Клейн дважды ткнул своей черной тростью в левый верхний угол разложенного на земле покрывала и спросил:
— Сколько стоят эти два?
Он спрашивал вовсе не о тех амулетах, что уже обрели начальную ауру, а о полуфабрикатах. У них была только форма, но отсутствовала гравировка заклинаний и символов.
Для Клейна не было никакого смысла покупать те слабо действующие поделки. Его истинной целью было превратить эти заготовки в настоящие амулеты своими собственными руками.
«Да, сделаю для Бансона и Мелиссы по амулету для защиты от беды… А для себя смогу стащить материалы, которые выдает отряд Ночных Ястребов… Ох, неужели старый Нил так дурно на меня повлиял? У меня даже совести ни капли не екнуло от таких мыслей…» — блуждая в раздумьях, Клейн наблюдал, как торговец берет в руки две серебряные заготовки.
Один из серебряных амулетов имел вытянутую форму с вырезом посередине. Вокруг него теснились вырезанные перья, похожие на ангельские крылья. Гравировка была тонкой и невероятно красивой. Другой же оказался простым и строгим: на нем почти отсутствовали лишние украшения и узоры, лишь «вертикаль», символизирующая ночь, на которой красовался «круг», обозначающий багрянец.
Будучи человеком, который ценит красивую обертку, Клейн положил на них глаз с первой же секунды.
— Этот — шесть сулов, — произнес торговец, немногословный мужчина средних лет, указывая на более изящный вариант.
Выдержав паузу, он погладил простую заготовку:
— А этот — пять сулов и три пенса.
— Слишком дорого. По правде говоря, им еще очень далеко до настоящих амулетов, — Клейн, повседневно впитывающий привычки Бансона и Мелиссы, уже начал привыкать торговаться.
После непродолжительной словесной баталии ему удалось сбить цену. Он купил эти серебряные украшения за пять сулов и шесть пенсов, и за четыре сула и девять пенсов соответственно.
«Именно, пока что это лишь серебряные украшения…» — мысленно констатировал юноша.
И эти десять сулов и три пенса были вычтены из пяти фунтов, которые он наконец-то получил в качестве финансирования своей деятельности в Клубе гадателей.
Как раз в тот момент, когда Клейн принял две серебряные поделки, спрятал их в карман и вознамерился прогуляться к другим прилавкам, он вдруг услышал мягкий, почти детский голос:
— Сэр, почему вы не купили готовые амулеты?
Обернувшись, юноша увидел, что вопрос задала девушка лет пятнадцати-шестнадцати. На ней было нежно-желтое длинное платье, щедро украшенное кружевами, а в руках она держала шляпку из легкой ткани с шелковой лентой.
— Потому что я планирую сделать амулеты самостоятельно. Знаете, это мечта любого поклонника мистицизма, — тактично ответил Клейн.
Он совершенно не хотел, чтобы торговец заподозрил его в попытке переманить клиентов, хотя в глубине души уже подумывал о том, не начать ли в будущем подрабатывать этим «ремеслом».
У девушки были вьющиеся от природы каштановые волосы, а легкая детская припухлость на щеках делала ее лицо невероятно милым. Глядя на Клейна своими светло-голубыми глазами, она искренне спросила:
— Могу я спросить у вас совета, как правильно выбрать амулет? Эм, меня сюда привела подруга. Я бывала здесь пару раз и очень заинтересовалась мистицизмом, но пока еще мало что в этом смыслю. Дело в том, что моей подруге скоро исполнится шестнадцать. Я хочу подарить ей амулет, но так как это должен быть сюрприз, я не стала звать ее с собой… Я расспрашивала ее заранее, но теперь многие важные детали просто вылетели из головы.
Клейн вежливо улыбнулся, как и подобает истинному джентльмену:
— А какой именно амулет вы хотите выбрать? Для защиты от беды? Для сохранения здоровья? Или, может, для привлечения богатства? Разные цели требуют разных источников силы, то есть обращения к разным божествам. Разные божества, в свою очередь, связаны с разными небесными телами, а разные небесные тела соответствуют разным материалам.
— К примеру, заклинание для защиты от беды непременно должно быть адресовано Императрице Бедствий и Ужасов — Богине Вечной Ночи. А как любители мистицизма, мы все знаем, что символом Богини является луна. Луне же из металлов соответствует чистое серебро.
— Поэтому, если мы хотим отвратить несчастья, лучше всего выбирать серебряный амулет с соответствующей гравировкой.
«А еще язык заклинания должен быть правильным, формат — верным. Символы, духовные числа и магические знаки, соответствующие „Императрице Бедствий и Ужасов“, не должны содержать ошибок, как и их расположение относительно друг друга… Впрочем, это уже слишком сложно, нет нужды загружать этим голову юной леди…» — мысленно добавил Клейн.
Девушка слушала с горящими глазами, но затем с легким недоумением спросила:
— А разве верующим Богини позволено носить амулеты других богов?
— В этом нет никакой проблемы. Боги не станут обращать внимания на подобные мелочи, — успокоил ее Клейн.
Его «нет проблемы» относилось исключительно к тем, кто носит амулеты. А вот создателям стоило быть предельно осторожными. Если бы, скажем, последователь Повелителя Бурь вздумал изготовить амулет Вечного Пылающего Солнца, он почти наверняка навлек бы на себя густую, концентрированную ярость.
Разумеется, речь шла только о тех артефактах, при создании которых использовалась ритуальная магия. В остальных случаях можно было не переживать.
Девушка заметно расслабилась и с облегчением выдохнула:
— Я бы хотела подарить ей амулет, дарующий здоровье. Какое божество лучше выбрать? Вечное Пылающее Солнце, Мать-Землю или Бога Знаний и Мудрости?
— И Вечное Пылающее Солнце, и Мать-Земля отлично подойдут. Первому покровительствует солнце, а символом второй является коричневая звезда, — с мягкой улыбкой ответил юноша. — Солнцу соответствует золото, а коричневой звезде — свинец. Я бы рекомендовал выбрать солнце, вот только не уверен, хватит ли вам средств.
Он посоветовал это лишь потому, что среди тех трех амулетов, уже обретших начальное духовное сияние, один как раз оказался защитным артефактом здоровья, связанным с доменом Солнца.
— Дело не в… — девушка осеклась на полуслове и бросила настороженный взгляд на молча ожидающего торговца.
Подумав пару секунд, она перевела тему:
— С материалом мы определились. А как теперь распознать правильные заклинания и символы?
— Вы знакомы с языком гермес? — задал встречный вопрос Клейн.
— Только-только начала изучать, — с легким смущением ответила юная леди.
— В таком случае, позвольте мне выбрать для вас, — Клейн указал концом трости на золотой амулет здоровья. — И заклинания, и символы на нем вырезаны абсолютно безупречно.
Девушка приподняла подол платья, слегка присела и взяла в руки артефакт, по краям которого были выгравированы солнечные лучи. Едва коснувшись металла, она почувствовала приятное тепло, а ее тело словно окутало чувство расслабления.
— Спасибо, огромное вам спасибо, — она поднялась и с искренней благодарностью сделала реверанс.
Клейн добродушно рассмеялся:
— А дальше вам предстоит пообщаться друг с другом. У меня еще есть кое-какие дела.
Произнося эти слова, он бросил мимолетный взгляд на торговца. Тот смотрел на него весьма странно, словно ломая голову над тем, стоит ли отстегнуть юноше процент со сделки.
Мысленно усмехнувшись, Клейн не стал заострять на этом внимание. Неспешным шагом он обошел весь подпольный рынок, но так и не наткнулся ни на один настоящий сверхъестественный материал.
К этому моменту старый Нил, уже расплатившийся по счетам, вышел к нему навстречу, держа в руках темный деревянный ящичек.
Перехватив недоуменный взгляд Клейна, старик указал на дверь комнаты в самом конце зала:
— Если захочешь купить или продать что-то из сверхъестественных материалов, тебе туда. В конце концов, никто не горит желанием выставлять напоказ, какие именно артефакты он приобрел.
— Понял, — с задумчивым видом кивнул Клейн.
Пока у него не было острой нужды заглядывать туда, поэтому он просто последовал за старым Нилом к выходу с подпольного рынка.
— Сколько стоит этот эльфийский цветок? — внезапно до слуха Клейна донесся очередной вопрос.
«Эльфийский цветок… А ведь это тоже один из ингредиентов для зелья „Зрителя“…» — сердце Клейна екнуло. Он обернулся вполоборота и вновь увидел того самого интеллигентного мужчину в очках с золотой оправой.
— В чем дело? — с легким недоумением поинтересовался старый Нил.
— Ничего особенного, — Клейн отвел взгляд.
Несмотря на свой статус полноправного сотрудника отряда Ночных Ястребов, он отнюдь не считал, что каждого Потустороннего нужно непременно вербовать или бросать за решетку. По его мнению, все зависело от конкретных обстоятельств. А уж «Зритель» точно относился к той категории, которая не представляет угрозы ни для общества, ни для Королевства, ни для мира в целом. К тому же вероятность потери контроля на 9-й Последовательности была крайне мала.
Выбравшись из бара «Злой Дракон», Клейн и старый Нил сели на общественный конный трамвай, покинули Портовый район и, распрощавшись в Северном районе, разъехались по домам.
Когда экипаж свернул на улицу Нарциссов и остановился у обочины, Клейн уже собрался выходить, как вдруг заметил молодую леди в длинном серо-белом платье, которая собиралась подняться в салон.
У нее были гладкие черные волосы, круглое лицо и узкие глаза. По отдельности ее черты не казались чем-то выдающимся, но вместе они создавали образ удивительно нежной и милой девушки.
Внимание Клейна привлекло вовсе не ее очарование. Он заметил, что тело девушки бьет мелкая, совершенно неестественная дрожь.
— Мисс, вы плохо себя чувствуете? — движимый желанием совершить доброе дело, поинтересовался Клейн.
Юная леди поспешно замотала головой:
— Нет, я… я просто слишком устала.
В этот момент ожидавшие позади пассажиры начали нетерпеливо подгонять, и Клейну пришлось прервать расспросы и сойти на мостовую.
Лишь оказавшись на твердой земле, он снова вспомнил об этой странной встрече. Пальцами он дважды легонько постучал по межбровью, решив удостовериться, что с девушкой действительно все в порядке.
Если бы у нее обнаружилось серьезное, грозящее обострением заболевание, он бы непременно помог ей добраться до больницы.
Духовное зрение активировалось, раскрасив мир цветами аур. Клейн развернулся, намереваясь взглянуть на ту нежную и милую леди.
Цок, цок, цок.
Застучали копыта, закрутились колеса. Клейн, уже включивший Духовное зрение и обернувшийся, так и не смог разглядеть ту милую и нежную юную леди. В его глазах отражалась лишь удаляющаяся коричневая карета.
К этому моменту все пассажиры, ожидавшие на остановке, уже сели в экипаж. Двери плотно закрылись, и конный трамвай постепенно скрылся из виду.
Что же касалось салона, то из-за слишком близкого расстояния ауры двух-трех десятков человек сливались воедино, перекрывая друг друга. В глазах Клейна эта картина превратилась в пеструю, слепящую мешанину красок, разобрать которую было попросту невозможно.
Он беззвучно покачал головой, поднял руку и дважды легонько постучал по межбровью, отключая Духовное зрение.
Для него этот порыв был лишь проявлением обычного человеческого сострадания: раз уж столкнулся с бедой, почему бы не помочь? Но раз момент упущен, а ситуация не столь очевидна, не стоит забивать себе голову и отвлекаться от собственных дел.
Купаясь в багровом лунном свете, Клейн неспешным шагом побрел домой по все еще оживленной улице Нарциссов. Вернувшись, он увидел Мелиссу: сидя за обеденным столом в ярком свете газовой лампы, она с головой ушла в выполнение школьных заданий.
Девочка слегка покусывала кончик перьевой ручки и хмурила брови, явно над чем-то напряженно размышляя.
— А где Бансон? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.
— А… — Мелисса вскинула голову и несколько секунд рассеянно моргала, прежде чем ответить: — Он сказал, что сегодня обошел несколько районов, жутко вымотался и пропотел, поэтому хочет как следует принять ванну и расслабиться.
— Понятно, — усмехнулся Клейн и вдруг заметил, что на Мелиссе надето длинное платье, которого он раньше никогда не видел.
Наряд был кремово-белого цвета, с модными рукавами-жиго, а воротник и края лифа украшали воланы из тонкого тюля. В остальном же платье было лишено излишней вычурности и относилось к разряду легкой повседневной одежды, идеально подчеркивающей юношескую свежесть шестнадцатилетней девочки.
— Новое платье? — с улыбкой спросил юноша.
Эта покупка состоялась лишь благодаря их с Бансоном настойчивым уговорам.
Мелисса утвердительно промычала:
— Только что забрала его от миссис Рочелл. Подумала, что его все равно придется стирать, так почему бы сначала не примерить.
Клейн слушал с легким недоумением:
— Миссис Рочелл?
«Разве это не наша бывшая соседка?»
Мелисса кивнула и с серьезным видом принялась объяснять:
— На самом деле миссис Рочелл — портниха. Просто ей не повезло, и теперь она вынуждена брать заказы на дом и подшивать одежду. Сводит концы с концами, в общем… Я знала, что у нее золотые руки, да и берет она гораздо меньше, чем в женских ателье. К тому же шьет точно по фигуре. Вот я и заказала у нее. Обошлось всего в девять сулов и пять пенсов, и сшила за пару дней! В универмаге «Гарольд» точно такое же стоило бы целых полтора фунта!
«Какая бережливость и домовитость… Сестренка, я же прекрасно понимаю, что как минимум наполовину твой выбор был продиктован сочувствием к миссис Рочелл…» Клейн не стал отчитывать Мелиссу за самоуправство, а лишь с улыбкой спросил:
— И когда же ты успела побывать в универмаге «Гарольд»?
Этот универмаг находился в районе Хаулс-стрит, неподалеку от Клуба гадателей, и считался местом, по карману разве что среднему классу.
— … — Мелисса замялась и лишь спустя долгое время нашлась с ответом: — Это Селена и Элизабет… Они уговорили меня пойти с ними. По правде говоря, я… я куда больше люблю шестеренки, пар и всякие механизмы, вот.
— Для девушки изредка пройтись по универмагу — это очень даже хорошо, — с улыбкой успокоил сестру Клейн.
Перекинувшись еще парой слов, он поспешил на второй этаж, чтобы поскорее смыть с себя стойкий запах бара.
Только он собрался зайти в свою спальню за чистой одеждой, как вдруг услышал шум из ванной комнаты возле небольшого балкона.
Спустя пару секунд дверь открылась, и на пороге появился Бансон, насухо вытирая полотенцем свои неумолимо редеющие волосы.
— Ну как? Оценил новое платье Мелиссы? — заметив брата, с улыбкой поинтересовался он.
— Кажется, забыл… Только спросил, где она его сшила, — немного подумав, ответил Клейн.
Бансон с усмешкой покачал головой:
— Никудышный из тебя старший брат. Мелисса, как только забрала это платье, так и не выпускала его из рук. Едва успела приготовить ужин и вымыть посуду, как тут же бросилась примерять. И до сих пор не снимает.
— … Разве она не собиралась переодеться после того, как примет ванну? Заодно и постирать его… — машинально возразил Клейн, вспомнив оправдание сестры.
— Эх, — цокнул языком Бансон. — Последние дни выдались весьма жаркими. Она столько времени провозилась на кухне… Уверен, что делать уроки после освежающей ванны куда приятнее, чем сейчас.
«А ведь и правда…» Клейна словно осенило, и они с Бансоном обменялись понимающими улыбками.
«Так вот ты какая, Мелисса… Разве есть что-то постыдное в девичьем желании быть красивой? К чему эти нелепые отговорки…» Уголки его губ поползли вверх, и он, покачивая головой, вошел в свою спальню.
Позже, стоя под душем, Клейн смутно расслышал стук во входную дверь на первом этаже. В груди шевельнулось сомнение:
«Сотрудники газовой компании, собирающие монеты из счетчиков, ведь приходят раз в две недели, разве нет?»
«Может, соседка, миссис Шод? Тоже вряд ли… Эта леди, как говорят, свято чтит этикет среднего класса и ни за что не заявится в столь неподходящее время».
Теряясь в догадках, Клейн насухо вытерся, натянул старую, но удобную рубашку с брюками и кубарем слетел по лестнице.
Оглядевшись, он не заметил никого постороннего и спросил вслух:
— К нам кто-то стучал?
Безмятежно читающий газету Бансон с улыбкой ответил:
— Это был Бич Маунтбеттен, один из констеблей с улицы Железного Креста. Спрашивал, не видели ли мы сегодня круглолицего парнишку лет восемнадцати-девятнадцати. Хех, даже портрет показал для опознания. Какая жалость, мы с Мелиссой его в глаза не видели. А то могли бы сорвать куш на награде. А ты, Клейн?
— Тоже нет. — Клейн уже примерно понял, в чем дело.
«Подстрекателю» Триссу удалось вырваться из портового района, из бара «Злой Дракон», и залечь на дно где-то в районе улиц Железного Креста и Нарциссов. Отсюда и поквартирный обход полиции.
И тот факт, что дело дошло до таких мер, ясно давал понять: операция по поимке «Подстрекателя» была близка к провалу!
Клейн не стал забивать себе голову этими мыслями. Он еще даже не приступил к тренировкам по рукопашному бою, а в стрельбе делал лишь первые робкие шаги. Пытаться в таком состоянии тягаться с прирожденным «Ассасином» — все равно что добровольно лезть в петлю.
В ту ночь он спал очень неспокойно. Его не отпускал страх, что этот самый «Подстрекатель» может пробраться в их дом и устроить очередную кровавую бойню.
К счастью, ночь на улице Нарциссов прошла без происшествий, и утренние лучи солнца разогнали ночные страхи.
С облегчением выдохнув, Клейн облачился в строгий костюм, надел цилиндр, взял трость и направился на Зотланд-стрит. Переступив порог приемной, он первым делом поздоровался с Розанной.
— Доброе утро, Клейн, — радостно отозвалась девушка и, понизив голос, добавила: — Слышал, вчерашняя грандиозная операция провалилась?
— Ты про поимку «Подстрекателя» Трисса? — с любопытством переспросил он.
— Угу! — Розанна энергично закивала и, бросив вороватый взгляд в сторону перегородки, зашептала: — Кажется, осведомители из отряда Карателей засекли «Подстрекателя» в Портовом районе… Изначально они планировали дождаться подкрепления из других Потусторонних и специального отряда полиции, чтобы взять его тихо и без шума, не пугая обывателей. Но этот «Подстрекатель» оказался чертовски чутким. Он почуял неладное, прорвал оцепление и благополучно скрылся.
— В такие моменты им бы не помешал Потусторонний с хорошими навыками выслеживания. Например, я, — пошутил Клейн.
— В тот момент недостатка в следопытах не было, — внезапно раздался голос Данна Смита.
Розанна резко обернулась и увидела капитана. Одетый в свой неизменный черный плащ, он непринужденно опирался о дверной косяк перегородки и сверлил ее взглядом глубоких серых глаз.
Девушка поспешно вскинула руки, зажав себе рот ладонями, и отчаянно замотала головой, всем своим видом показывая, что она тут совершенно ни при чем.
Данн перевел взгляд на Клейна и, немного помолчав, произнес:
— Каратели, Механизм Разума и мы, Ночные Ястребы — в общей сложности более шести Потусторонних — гнались за раненым Триссом до самой Нижней улицы Железного Креста. Мы даже нашли его временное убежище. Но на этом след оборвался. Ни сверхъестественные методы, ни обычные полицейские облавы не дали никаких результатов. Он просто испарился. Растворился без следа.
— Может, мне стоит попробовать найти его с помощью гадания? — осторожно предложил Клейн.
Данн едва заметно покачал головой:
— В Механизме Разума есть свой «Тайнозритель». Это опытный Потусторонний, ничуть не уступающий старому Нилу. Я даже подозреваю, что он уже достиг 8-й Последовательности, просто не уверен, как именно называется его зелье.
— Если Орден Теософии сумел дожить до наших дней, значит, у них должны быть свои козыри в рукаве, — как бы невзначай попытался утешить капитана Клейн.
Всё оставшееся утро прошло в привычном ритме: Клейн продолжил изучение мистицизма, чтение исторических документов и отработку некоторых навыков.
Но чем ближе было время обеда, тем труднее становилось сосредоточиться.
Спустя еще несколько минут он и вовсе отложил бумаги, послушно откликаясь на призыв урчащего желудка.
В этот самый момент в кабинет гражданских сотрудников зашел Данн Смит и своим низким, бархатистым голосом произнес:
— Клейн, пойдем со мной к вратам Чаниса. Запечатанный артефакт «2–049» уже доставлен. В дальнейшей операции нам может понадобиться твоя духовная связь с дневником.
— … Хорошо, — Клейн поднялся с места.
В его голове тут же закрутился вихрь мыслей. Он гадал, как выглядит этот самый Запечатанный артефакт и таит ли предстоящая вылазка смертельную угрозу.
В этом слегка напряженном молчании он последовал за Данном вниз по лестнице, вглубь туннеля.
Миновав перекресток, Данн внезапно остановился. Повернув голову к юноше, он предельно серьезно сказал:
— Повторяй за мной это движение. Делай его непрерывно и ни в коем случае не останавливайся. Запомни: не останавливайся ни на секунду! От этого зависит твоя жизнь!
С этими словами Данн согнул руку в локте, затем выпрямил, снова согнул и выпрямил, повторяя этот цикл без остановки.
Клейн с полным недоумением наблюдал за демонстрацией капитана, как вдруг его осенило:
— Это из-за особенностей того Запечатанного артефакта?
— Да, — Данн кивнул с непривычной для него суровостью. — Это действие позволит нам моментально заметить, если с тобой что-то случится. Своевременное вмешательство спасет тебе жизнь.
— Понял, — Клейн не стал спорить и тут же принялся сгибать и разгибать руку в такт капитану.
— Если рука устанет, поменяй ее, — добавил Данн.
«Какой же странный этот Запечатанный артефакт „2–049“… Какой вообще в этом смысл? Звучит жутко опасно…» — мысли Клейна метались, но вслух он лишь твердо ответил:
— Хорошо.
Его распирало от вопросов, но, поскольку впереди уже маячили врата Чаниса, ему пришлось подавить свое любопытство.
«К тому же, с моим уровнем допуска мне вряд ли расскажут подробности. Остается только подчиняться приказам…» — Клейн шумно выдохнул и последовал за капитаном Данном к караульному помещению у врат Чаниса.
Сгибая и разгибая руку, Клейн непрерывно повторял это действие, глядя, как Данн вполоборота открывает дверь караульного помещения.
Осторожность капитана, его крайняя бдительность и это абсурдное, нелепое «защитное движение» заставляли нервы юноши натянуться до предела. Ощущение было точь-в-точь как в детстве, когда он шел ночью мимо кладбища.
«Запечатанный артефакт 2-го класса… Опасен… Использовать с осторожностью и умеренностью… Даже полноправные члены Ночных Ястребов не знают всех деталей… Насколько же он опасен на самом деле?» — в этом напряжении мысли Клейна бесконтрольно роились в голове.
В этот самый момент его голова внезапно онемела, словно процессор, который резко обесточили.
В поле зрения Клейна всё замедлилось, даже его собственное движение сгибающейся руки.
Он видел, как капитан Данн остановился и, словно в замедленной съемке, кадр за кадром, приблизился к нему. Увидел, как тот медленно протянул ладонь и толкнул его в плечо.
В одно мгновение мысли и зрение Клейна пришли в норму, как будто все случившееся было лишь галлюцинацией.
— Что произошло? — тихо спросил он, и в его растерянном голосе сквозил испуг.
Данн покачал головой и низким голосом произнес:
— Наблюдай.
Едва договорив, он развернулся и вошел в караульное помещение. Клейн последовал за ним и увидел внутри четырех человек, которые сидели или стояли.
Один из них был «Полуночным поэтом» Леонардом, а остальных троих Клейн раньше никогда не видел. Однако у всех у них была одна общая черта: они непрерывно сгибали и разгибали руки, не расслабляясь ни на секунду.
— Клейн Моретти. У него есть странная духовная связь с дневником семьи Антигон, — кратко представил его Данн.
Затем он указал на троих незнакомцев:
— Эти дама и господа — наши коллеги из епархии Баклунда. Они сопровождали Запечатанный артефакт «2–049». Это мадам Лоротта, «Могильщик» 8-й Последовательности, а также меткий стрелок.
В этот момент черноволосая женщина лет тридцати приветливо кивнула Клейну.
Она была весьма хороша собой. Без шляпы, одетая в костюм мужского покроя: черное пальто, белую рубашку, узкие черные брюки и кожаные сапоги в тон. Уголки ее губ были слегка приподняты.
Дождавшись, пока Клейн поздоровается, Данн указал на мужчину, сидящего за столом:
— Эл Хассен, такой же старик, как и я.
Не успел он договорить, как Клейн своими глазами увидел, что движения Эла Хассена, облаченного в серый двубортный плащ, стали деревянными, словно в шестеренках не хватало смазки или его суставы покрылись густой ржавчиной.
«Что происходит?» — в оцепенении подумал Клейн и тут же заметил, как Лоротта толкнула Эла Хассена.
После этого движения мужчины вновь обрели плавность.
«Неужели я только что выглядел так же?» — юноша сначала опешил, а затем его осенило.
Это и есть проявление опасности Запечатанного артефакта «2–049»!
«А если вовремя не разбудить человека толчком, что тогда?»
«Он превратится в живого мертвеца?»
Терзаемый одним вопросом за другим, Клейн поздоровался с весьма привлекательным мужчиной средних лет, Элом Хассеном.
— Борджиа, — Данн указал на последнего Ночного Ястреба.
Это был хладнокровный мужчина со шрамом от ножа на щеке. Его желто-карие глаза, зоркие как у орла, непрерывно ощупывали каждого присутствующего.
— Выдвигаемся, господа. Нужно покончить с этим как можно скорее и вновь запечатать «2–049», — поднявшись с места, произнес Эл Хассен — красивый джентльмен средних лет с уже проступившими морщинками в уголках глаз.
«Кстати, а где сам „2–049“?» — Клейн с любопытством огляделся, но не заметил никаких следов Запечатанного артефакта.
Разумеется, не активировав Духовное зрение, он не мог разглядеть то, что скрывалось за столом.
— Хорошо, — Данн повернул голову к Леонарду Митчеллу. — Ты поведешь экипаж. К подобным делам Сизера лучше не привлекать.
Упомянутый Сизер был гражданским сотрудником отряда Ночных Ястребов Тингена, отвечающим за снабжение и закупки, а также по совместительству подрабатывающим кучером. Именно он отвозил Клейна к дому Уэлча на встречу с «Медиумом» Дейли.
— Без проблем, — Леонард отбросил свою обычную легкомысленность и серьезно кивнул.
В этот момент Клейн увидел, как Эл Хассен наклонился и поднял из-за стола железный черный чемодан.
На его поверхности были выгравированы сверкающие звезды и багровая луна, а вокруг разливалось невидимое ощущение герметичности.
«Внутри и есть Запечатанный артефакт? Интересно, как выглядит этот „2–049“…» — Клейн с любопытством разглядывал чемодан.
Бум!
Бум! Бум!
Из железного черного ящика внезапно раздались яростные удары, отчего на его поверхности раз за разом появлялись выпуклости.
Бум! Бум! Бум!
Казалось, внутри ящика пробудилось нечто кошмарное. Оно неистово колотило в дверь, и каждый удар гулким эхом отдавался в сердцах всех, кто находился в караульном помещении.
«Оно живое?» — только успела промелькнуть мысль в голове Клейна, как он увидел, что движения капитана Данна стали заторможенными, а его суставы одеревенели, словно в них залили клей.
Борджиа, Ночной Ястреб из Баклунда, толкнул Данна в плечо, возвращая его движениям прежнюю плавность.
«Состояние под воздействием „2–049“ сильно смахивает на танец робота… Если бы нас всех накрыло разом, мы бы превратились в настоящую труппу кринжевых танцоров…[83] Слава богу, этот „2–049“, похоже, может влиять только на одного человека за раз…» — Клейн снимал внутреннее напряжение с помощью мысленного сарказма, ни на секунду не прекращая сгибать и разгибать руку.
Взяв пример с Данна, он оставил трость и последовал за пятерыми Ночными Ястребами. Они прошли по туннелю, поднялись по лестнице и оказались на втором этаже охранного предприятия «Черный Терн».
Поскольку Леонард ускорил шаг и предупредил всех заранее, Розанна и остальные временно укрылись на третьем этаже. Для гражданских сотрудников подобные ситуации были не частыми, но и не в новинку. А другой Ночной Ястреб, Кенли, временно заменил Данна на посту у врат Чаниса.
Лишь сев в карету, Клейн с облегчением выдохнул. С сомнением взглянув в окно, он спросил:
— Разве «2–049» не повлияет на обычных людей на улице?
Ведь пока они шли от подземелья до кареты, Запечатанный артефакт вызвал феномен заторможенности целых шесть раз! Причем сам Клейн попадал под его воздействие дважды, и оба раза его будили капитан Данн и Леонард Митчелл. Такая частота была поистине пугающей!
— Не беспокойся, «2–049» отдает приоритет гуманоидным существам в радиусе пяти метров. Чем ближе, тем выше шанс стать его мишенью. До тех пор, пока вокруг него находится как минимум три человека, прохожие на улице вне кареты останутся в безопасности, — ленивым тоном пояснила привлекательная черноволосая Лоротта.
«Какой странный Запечатанный артефакт…» — продолжая сгибать руку, в очередной раз поразился Клейн.
По пути к дому Райела Бибера Данн и остальные хранили молчание, пристально следя за состоянием друг друга. Лишь Лоротта всем своим видом демонстрировала полное безразличие: она то любовалась не слишком чистыми улицами Тингена, то отпускала пару комплиментов в адрес канализационной системы Баклунда.
Вскоре в поле зрения Клейна показалось знакомое здание. Группа из шести человек, следя друг за другом, шаг за шагом поднялась на третий этаж.
На двери квартиры Райела Бибера уже красовалась печать полицейского управления Тингена, запрещающая вход посторонним.
Данн, не прекращая упражнений, достал ключ и отпер новый замок. Затем он отступил в сторону, пропуская Эла Хассена с железным черным чемоданом вперед.
Бум!
Бум! Бум! Бум!
Запечатанный артефакт внутри железного черного ящика вновь принялся неистово колотить, еще яростнее, чем прежде. Руки Эла Хассена начали неконтролируемо дергаться из стороны в сторону, а Клейн всерьез усомнился, выдержит ли чемодан или будет пробит насквозь.
Бум! Бум! Бум!
Клейн зорко подметил, что движения Данна стали заторможенными. Он уже собирался разбудить капитана толчком, как вдруг в его собственной голове раздался гул. Разум внезапно онемел, а картина перед глазами мгновенно превратилась в замедленную съемку.
«Разве… он не влияет… только на одного… человека за раз…» — мысли Клейна стремительно впали в ступор.
В этот момент заранее готовые ко всему Лоротта и Борджиа толкнули их обоих.
К Клейну вернулась способность соображать, а зрение пришло в норму. Содрогнувшись от запоздалого страха, он огляделся по сторонам, едва не выпалив с возмущением:
«Разве вы не говорили, что „2–049“ влияет только на одного человека за раз⁈»
«Слава богу, я не переставал сгибать руку!»
— Запечатанный артефакт «2–049» перешел в состояние ярости. Количество целей воздействия увеличилось до двух. Можно с уверенностью подтвердить, что Райел Бибер является потомком семьи Антигон, — механическим тоном констатировал Эл Хассен.
Лоротта лишь усмехнулась и, посмотрев на Клейна, произнесла:
— Стоит ему лишь почуять потомков семьи Антигон, даже если это всего лишь остаточный запах, как «2–049» приходит в крайнее возбуждение, и его силы заметно возрастают. Думаю, ты сможешь понять его чувства.
«Не понимаю…» — Клейн с любопытством спросил:
— Выходит, это живое существо?
Лоротта улыбнулась, уклонившись от прямого ответа:
— Скоро сам всё увидишь. Если Райел Бибер еще не покинул Тинген, «2–049» приведет нас прямо к нему.
Клейну ничего не оставалось, кроме как придержать остальные вопросы. Вместе с Ночными Ястребами он обошел квартиру.
Под непрерывный грохот ударов они заперли дверь, спустились по лестнице и вернулись в карету.
Эл Хассен бросил пару взглядов в окно, убедившись, что в радиусе пяти метров нет прохожих. Затем он поставил железный черный ящик на пол, повернул механический замок и снял духовные оковы.
Яростный стук мгновенно прекратился. В салоне кареты воцарилась гробовая тишина, казалось, даже дыхание присутствующих замерло.
Клейн затаил дыхание, глядя, как железный черный ящик медленно открывается, издавая скрипучий, режущий слух звук.
Клац!
Чемодан опрокинулся, и оттуда высунулась тонкая коричневатая рука, размером едва ли с палец ребенка.
Опираясь на две руки поочередно, нечто коричневатое, размером с ладонь нормального человека, дюйм за дюймом предстало перед глазами Клейна и остальных.
У него были отчетливо видны локтевые, пальцевые и коленные суставы. Всё его тело было обмотано коричневатыми, пропитанными маслом тряпками, а на лице красовался красно-желтый клоунский грим.
Это была марионетка с гротескной внешностью!
«2–049» поднял голову и уставился на Клейна абсолютно черными глазами без зрачков.
Он медленно растянул негнущиеся уголки губ, обнажая клоунскую улыбку.
Лицо марионетки было раскрашено красно-желтым гримом под типичного клоуна. Уголки ее губ были неестественно задраны вверх, создавая донельзя комичную улыбку.
Едва ее рот распахнулся, обнажив темную, бездонную глотку, как у встретившегося с ней взглядом Клейна волосы встали дыбом. В груди внезапно, без всякой на то причины, вспыхнул первобытный, леденящий ужас.
Картина перед глазами внезапно померкла. Ему показалось, будто он смотрит на мир сквозь толстое чайное стекло.
Мысли Клейна стремительно впали в ступор. Он инстинктивно попытался позвать на помощь, но горло словно сдавило невидимой удавкой. Он не мог издать ни звука, и заветное слово билось лишь в его мыслях.
Именно в этот момент Данн, заметивший, что его движения внезапно стали заторможенными, с силой толкнул его в плечо.
Мутное стекло перед глазами мгновенно разлетелось вдребезги, и застрявшее в горле слово сорвалось с губ:
— Помогите!
Крик эхом разнесся по салону кареты, прозвучав на удивление пронзительно и панически.
— Оно стало сильнее, — констатировал Клейн абсолютно уверенным тоном.
Находиться рядом со столь жутким Запечатанным артефактом, как «2–049», означало балансировать на грани: малейшая оплошность грозила обернуться катастрофой. Нет, защититься от этого было попросту невозможно — оставалось лишь полагаться на другие способы выживания!
— Это нормально, — со спокойным видом кивнул Эл Хассен.
Лоротта же тихонько усмехнулась:
— Похоже, ты ему приглянулся. Не волнуйся, среди артефактов 2-го класса он считается относительно безопасным.
Под аккомпанемент ее от природы ленивого голоса марионетка поднялась на ноги. Ее суставы были выточены настолько детально, что, казалось, в точности повторяли человеческую анатомию. Неуверенно покачиваясь, она сделала шаг влево.
Ее движения казались натужными и тяжелыми, словно это был старый, насквозь проржавевший паровой механизм, в который забыли залить масло.
«Прямо танец робота…» — в голове Клейна внезапно всплыла подходящая ассоциация из прошлой жизни. В то же время у него появилась новая догадка о том, в чем именно кроется опасность «2–049»: неужели он ассимилирует тех существ, которых берет под контроль?
«Если бы меня не разбудили вовремя, я бы превратился в гигантскую куклу человеческого роста? В живого Кена?»
Пока мысли Клейна лихорадочно метались, Данн толкнул застывшего Эла Хассена. Тот, продолжая сгибать и разгибать руку, указал в ту сторону, куда медленно брела марионетка, и скомандовал Леонарду, сидевшему на козлах:
— Правь туда!
Леонард не мог пустить карету сквозь здания, поэтому ему пришлось дать крюк. В процессе «2–049» то и дело корректировал направление, упорно играя роль «компаса, настроенного на семью Антигон».
Глядя на это, Клейн, непрерывно «тренирующий» руку, несмотря на все напряжение, едва не рассмеялся:
«Говорят, „2–049“ был создан самой семьей Антигон… Так что это: демонстрация абсолютной преданности или классический пример подставы создателя?»[84]
Леонард гнал карету по улицам, направляясь в нужную сторону под чутким руководством Эла Хассена.
Сам же жуткий марионеточный клоун каждый раз, когда добирался до края салона, безжалостно возвращался Элом Хассеном на место, и все начиналось по новой.
И каждый раз, когда это происходило, улыбка «2–049» становилась еще шире, а под его контроль попадали уже сразу два человека одновременно.
Напряжение в душе Клейна постепенно улеглось. Теперь ему казалось, что Запечатанный артефакт «2–049» не так уж и страшен. При соблюдении трех условий — присутствии как минимум троих человек, непрерывном сгибании рук и своевременном пробуждении товарищей — он превращался лишь в слегка необычную деревянную куклу.
Карета мчалась на всех парах и вскоре въехала в Портовый район, остановившись в скоплении складов.
Намотав пару кругов и окончательно убедившись, что «2–049» тянет к серо-белому складу в самом конце, Эл Хассен с предельно серьезным видом осторожно схватил жуткую марионетку и запихнул ее обратно в железный черный чемодан.
Бум! Бум! Бум!
Под непрерывный, яростный грохот Эл Хассен, которого Борджиа и Лоротта поочередно выводили из ступора, с огромным трудом застегнул механический замок. Затем он влил в него Духовность, активируя выгравированные на металле символы звезд и багровой луны.
Невидимая печать вновь окутала ящик, и Эл Хассен с облегчением шумно выдохнул.
— Выходим, — раздался низкий, бархатистый голос Данна Смита. — Леонард, привяжи лошадей где-нибудь здесь.
Шестеро леди и джентльменов — кто в плащах, кто в строгих костюмах, кто просто в рубашках — покинули карету и направились к дальнему складу. Шагая, они почти синхронно сгибали и разгибали руки.
Это зрелище придало слегка сгустившейся, напряженной атмосфере изрядную долю абсурда и комизма.
«Труппа кринжевых танцоров Ночных Ястребов…»[85] — Клейну оставалось лишь иронизировать, чтобы хоть как-то снять напряжение.
Впрочем, иначе было нельзя. По его наблюдениям, влияние «2–049» в первую очередь сказывалось на верхней части тела. Чтобы вовремя заметить опасность и не угодить в ловушку, оставалось лишь три варианта: сгибать руки, вертеть шеей или раскачивать туловище. А два последних действия сделали бы их похожими на уличных хулиганов.
Что же касалось моргания или постукивания по межбровью, то эти движения были либо слишком незаметными, либо чересчур размашистыми, а потому не годились.
«Уж лучше труппа кринжевых танцоров, чем триады из Козуэй-Бей…»[86] — Клейн мысленно вздохнул и покорно побрел вслед за капитаном Данном и остальными.
Но чем ближе они подходили к дверям склада, тем сильнее становились его тревога и страх.
Ведь никто не знал, какие именно метаморфозы вызвал дневник в Райеле Бибере!
Если дело примет дурной оборот, Клейн не смел даже надеяться на очередное перемещение в другой мир.
К тому же, во время повседневной готовки и нарезки мяса он уже убедился, что все так же уязвим: он может порезаться, из раны пойдет кровь, а скорость исцеления ничем не отличается от нормальной. Он вовсе не был бессмертным или неуязвимым монстром.
Пройдя еще немного, Данн внезапно сделал знак свободной рукой, приказывая всем остановиться метрах в десяти от врат склада.
— Клейн, погадай, есть ли внутри опасность. Будет еще лучше, если сможешь определить ее степень, — повернувшись к нему, сказал капитан.
В его глубоких серых глазах не читалось ни малейшего страха.
Клейн едва заметно кивнул. Прекратив упражнения, он сунул правую руку в левый рукав и достал оттуда серебряную цепочку с кулоном из желтого кварца.
Поскольку его рука двигалась, Данн вовремя заметил заминку в его действиях и толчком привел в чувство.
Клейн взял цепочку в левую руку, позволив кварцу свободно повиснуть, а правой продолжил выполнять легкие сгибательные движения.
Дождавшись, пока маятник замрет, он полуприкрыл глаза, визуализировал светящуюся сферу и, войдя в состояние медитации, безмятежно зашептал:
— Внутри склада таится опасность.
— Внутри склада таится опасность.
…
Повторив это семь раз, он открыл глаза и увидел, что желтый кварц медленно, но уверенно описывает круги по часовой стрелке.
Маятник вращался все быстрее и быстрее, пока под конец Клейну не показалось, что он буквально тянет его левую руку за собой.
— Опасность есть. И она крайне велика, — правдиво доложил юноша.
— По часовой стрелке означает утвердительный ответ, против — отрицательный.
Любой другой Потусторонний, даже «Тайнозритель», использующий метод лозоходства, мог лишь выяснить сам факт наличия опасности, но не ее степень.
Клейн же обнаружил, что в его руках маятник реагирует с разной интенсивностью, и скорость вращения служила индикатором силы угрозы.
Пусть этот метод и не отличался математической точностью и оставался весьма размытым, он все же позволял составить примерное представление о ситуации.
«Воистину, зелье „Провидца“ полностью оправдывает свое название…» — Клейн испытал чувство глубокого удовлетворения.
Он уже собирался убрать желтый кварц, как вдруг хранивший до этого молчание Леонард Митчелл подал голос:
— Погадай еще раз: есть ли опасность вокруг нас?
— Верно. Я опасаюсь, что Тайный Орден так и не оставил своих попыток. Они могли следить за квартирой Райела Бибера, увязаться за нами и теперь ждут подходящего момента для удара, — согласно кивнул Данн.
Клейн глубоко вдохнул, вновь погружаясь в состояние абсолютного покоя. Когда серебряная цепочка замерла, он мысленно произнес:
— Вокруг нас таится опасность.
…
Повторив фразу несколько раз, Клейн распахнул глаза и уставился на маятник.
В отражении его темно-карих глаз желтый кварц сначала натужно дернулся против часовой стрелки, затем резко замер и принялся кружиться по часовой.
— Вокруг нас таится опасность, — сжав зубы, осторожно произнес Клейн.
Более того, кто-то попытался вмешаться в процесс гадания, но в незримом противостоянии проиграл ему!
Едва он успел договорить, как издалека вдруг прилетел оранжево-красный огненный шар размером с кулак.
На огромной скорости он несся прямо в центр их группы.
Данн Смит, доставший свой длинноствольный револьвер еще до начала гадания Клейна, мгновенно вскинул руку и, взяв упреждение, спустил курок.
Бах!
Под грохот выстрела огненный шар даже не дрогнул. Он продолжал лететь по своей траектории, явно намереваясь заставить всех броситься врассыпную.
Изначально Клейна не слишком пугала перспектива столкнуться с преследователями. Как-никак, в их отряде было целых шесть Потусторонних, среди которых имелись могучие бойцы 8-й и 7-й Последовательностей. Для провинциального Тингена это была сила, способная смести любого на своем пути.
Но когда огненный шар почти настиг их, Клейна словно озарило.
Он вдруг понял: самым опасным врагом для них был вовсе не неведомый преследователь, не скрытый наблюдатель и даже не Райел Бибер, чье состояние на складе оставалось загадкой. Самой страшной угрозой был Запечатанный артефакт «2–049»!
Стоило им лишь рассредоточиться, ввязаться в бой и потерять возможность вовремя будить друг друга, как они один за другим превратятся в живых марионеток!
Пока эти мысли лихорадочно проносились в его голове, Леонард дернул Клейна за собой. Они перекатились в сторону, уходя с линии огня.
У Клейна даже не было времени посетовать на испорченный костюм. Краем глаза он заметил, что Ночные Ястребы весьма организованно разбились на две группы, уклоняясь от удара.
Пшш!
Оранжево-красный шар врезался в землю, не подняв ни пылинки, словно его и не было.
«Иллюзия?» — только и успел подумать Клейн, как вдруг увидел, что Эл Хассен схватил железный черный чемодан и зашвырнул его куда подальше, как минимум метров на десять в сторону.
— Держитесь от него подальше! Охраняйте ящик! — во все горло заорал Эл.
Не успел он договорить, как Леонард и Борджиа бросились к артефакту. Они замерли на расстоянии не менее семи метров от него, преграждая путь любому, кто попытается приблизиться.
Тем временем Данн и Лоротта, сжимая в руках револьверы, вместе с обнажившим тонкую серебряную шпагу Элом Хассеном выстроились полукругом. Они стремительно ринулись туда, откуда вылетел огненный шар, попутно контролируя фланги.
Увидев это, Клейн, не взявший трость из-за необходимости постоянно махать рукой, облегченно выдохнул. Он наконец понял, какую важную деталь только что упустил: радиус действия «2–049» был ограничен! Достаточно лишь отойти на безопасное расстояние, и об этой угрозе можно забыть!
Клейн резко вскочил на ноги. Одной рукой он запихнул кулон из желтого кварца в карман, а другой выхватил из подмышечной кобуры свой револьвер.
В лучах яркого полуденного солнца Клейн, чья одежда изрядно запылилась, быстро проверил барабан револьвера и взвел курок. Приготовившись в любой момент открыть огонь, он крепко сжал оружие, чья латунная поверхность отливала текучим блеском.
Вытянув руку с револьвером вперед, он настороженно следил за малейшими изменениями вокруг.
В то же время юноша не на шутку переживал за капитана Данна и облаченного в серый двубортный плащ мистера Эла Хассена. Будучи «Кошмарами», они куда лучше умели воздействовать на врагов исподтишка, а вот как они покажут себя в лобовом столкновении — оставалось загадкой.
И словно в ответ на его сомнения, Эл Хассен внезапно замедлил бег. Выражение его лица стало безмятежным и печальным.
Открыв рот, он принялся декламировать стихи, от которых веяло покоем и атмосферой глубокой ночи:
— Каждый раз, когда солнце садится на западе, А роса украшает подол сумерек, Ее бледный лик сияет, как ясная луна, Или как звезды, сопровождающие ее. Примула, умытая ночной росой, Распускает свои изящные, нежные лепестки, И словно отшельник, избегает лучей света…[87]
Под раскатистые звуки декламации Клейн едва не утратил бдительность и чуть было полностью не расслабился.
К счастью, у него уже имелся подобный опыт, к тому же Эл Хассен не обращал свою магию непосредственно на него. Юноша быстро собрался с мыслями и, войдя в состояние полумедитации, принялся сопротивляться воздействию этой «поэзии».
«Фух…» — мысленно выдохнул Клейн, окончательно отбросив сомнения в боевых навыках Данна и Эла.
Поскольку он сам стал Потусторонним совсем недавно и еще слабо разбирался в зельях Последовательностей, у него совершенно вылетел из головы тот факт, что 7-я Последовательность «Кошмар» — это продвижение 8-й Последовательности «Полуночный поэт». А значит, они не только в полной мере сохраняли прежние способности, но и несколько усиливали их.
Все его представления о «Полуночных поэтах» строились исключительно на наблюдениях за Леонардом Митчеллом. Клейн знал, что этот класс наследует особенности «Бессонных», а потому отлично владеет рукопашным боем, стрельбой, лазаньем и восприятием. Вдобавок они умеют использовать стихи разных жанров, чтобы по-разному воздействовать на окружающих существ. Проще говоря, это такие «поэты-головорезы».
Под аккомпанемент голоса Эла Хассена возле нагромождения массивных деревянных ящиков вдруг пошла рябь, словно по воде. Из воздуха соткался мужчина в черном фраке и шелковом полуцилиндре.
Вот только его лицо было густо намазано красно-желто-белым гримом, а уголки губ высоко задраны вверх, образуя жутковатую клоунскую улыбку. Этот грим создавал поистине гротескный, нелепый контраст с его строгим нарядом, подобающим скорее для светского приема.
Топ-топ-топ! Черноволосая Лоротта, которую представили как меткого стрелка, стремительно рванула вперед. Сжимая в одной руке револьвер, а другую сжав в кулак, она в несколько прыжков настигла фрачного клоуна.
Клоун, явно попавший под влияние стихов Эла Хассена, слегка покачивался. Его взгляд оставался безмятежным, не выражая ни малейшего желания сопротивляться.
Бах! Лоротта, двигаясь боксерским шагом, сделала выпад и нанесла сокрушительный удар прямо в лицо врагу.
Бум!
Воздух взорвался, но клоун во фраке вдруг разлетелся вдребезги, словно зеркало. Его осколки стремительно испарились и исчезли без следа.
И в это самое мгновение в нескольких шагах от них, в густой тени деревянных ящиков, фигура клоуна во фраке стремительно нарисовала сама себя и предстала вновь.
Тот парень, что попал под воздействие магии, оказался лишь иллюзией! Обычным фокусом!
Клоун, всё так же скалясь в комичной улыбке, придержал свободной рукой полуцилиндр, вскинул вторую руку и резко щелкнул пальцами.
Пиф!
Щелчок раздался оглушительным звуком пистолетного выстрела. Лоротта, сработав на опережение, бросилась влево и перекатилась по земле, уходя с линии огня.
Вот только ничего не произошло. Выстрел оказался фальшивкой.
Бах! Бах! Бах!
Данн и Эл одновременно вскинули револьверы и открыли прицельный огонь. Клоун во фраке заметался из стороны в сторону, то отступая, то перекатываясь по земле. Его движения были настолько ловкими, будто он исполнял акробатический номер.
Внезапно черноволосая Лоротта вынырнула невесть откуда. Женщина, прослывшая метким стрелком, вновь скрутила корпус и с размаху обрушила кулак на врага.
Бум!
Не успев увернуться, клоун вскинул левую руку, блокируя удар.
Заметив его заминку, Данн и Эл без малейших колебаний прицелились и спустили курки.
Но в этот самый миг на руке клоуна, принявшей удар Лоротты, вдруг вспыхнуло оранжево-желтое пламя.
В мгновение ока огонь полностью поглотил фигуру клоуна и жадно потянулся к Лоротте.
Бах! Бах! Пули Данна и Эла пронзили огненный сгусток насквозь.
Пламя стремительно прогорело, осыпавшись тучей черного пепла. А фигура фрачного клоуна уже материализовалась неподалеку, наполовину скрывшись за штабелем ящиков.
Он вскинул правую руку и вновь щелкнул пальцами.
Пиф!
Среди иллюзорных звуков выстрелов Лоротта внезапно замерла, отказавшись от попытки атаковать. Прямо перед ней взметнулась земля, и на поверхности проступили пулевые отверстия.
На этот раз удар клоуна не был иллюзией!
Игра света и теней, правда, сплетенная с вымыслом — разобрать, где реальность, а где фокус, было решительно невозможно.
Пиф! Пиф! Пиф!
Клоун непрерывно щелкал пальцами, то исчезая, то появляясь, и вел ожесточенную перестрелку с Данном и Элом.
Оценив обстановку, Лоротта прищурилась и вскинула левую руку с длинноствольным темно-золотым револьвером.
Бах!
Фрачный клоун резко присел, сжавшись в комок, и избежал смертельного попадания. Его шелковый полуцилиндр слетел с головы и упал в пыль, зияя опаленным пулевым отверстием.
Сделав несколько перекатов, он с проворством кудрявого павиана вскарабкался на громоздящиеся ящики и, заняв позицию сверху, принялся щелкать пальцами, обрушивая вниз шквал воздушных пуль.
Эл Хассен отступил на пару шагов, опустил револьвер и вновь начал декламировать:
— Свою красу она дарует лишь ночи, Но ночь слепа к ее очарованию, И к ее любви абсолютно безучастна…
Клоун, безостановочно скачущий по ящикам, вдруг засунул палец в ухо и покрутил им, после чего с неизменной комичной улыбкой уставился на Эла.
«Уж не заткнул ли он уши заранее? Зелья Последовательностей, которыми владеет Тайный Орден, какие-то донельзя странные…» — Клейн, наблюдающий за боем издалека, начал строить догадки.
Не успела эта мысль оформиться, как юноша вдруг заметил человеческий силуэт, появившийся на крыше соседнего склада. Незнакомец стремительно бежал к самому дальнему зданию — тому самому, где прятался Райел Бибер.
Фигура была облачена в серо-белую робу портового грузчика, а на ее лице, кажется, тоже пестрел красно-желто-белый грим.
«Клоун во фраке отвлекает капитана и остальных, пока другой забирает дневник?» — мысли Клейна заметались, и он инстинктивно вскинул правую руку, целясь в бегущего по крыше.
Едва он взял упреждение и навел мушку, как силуэт вдруг резко присел, сменив бег на перекаты.
Бах!
Не успев остановить палец, Клейн спустил курок. На его глазах бегущий споткнулся, а на его одежде расцвело кровавое пятно.
Незнакомец с изумлением обернулся, но, превозмогая боль, упрямо продолжил рваться к дальнему складу.
«Стрельба на удачу, называется…»[88] — у Клейна дернулся уголок губ. Он выстрелил снова, но на этот раз пуля лишь высекла щепки из деревянной крыши рядом с беглецом.
Бах! Бах! Бах!
Леонард и Борджиа тоже открыли огонь, но ни один из них не попал в цель.
Клейн уже хотел было сыронизировать, что их меткость даже хуже его собственной, как вдруг его палец замер на спусковом крючке.
«А ведь верно! Зачем его останавливать?»
«Разве мое гадание не показало, что внутри склада таится смертельная угроза? Пусть этот парень сходит в разведку и проверит ловушки на своей шкуре. Идеально же!»
«Скорее всего, Леонард и мистер Борджиа преследуют ту же цель…»
Осознав это, Клейн задрал ствол и принялся палить в небо по воображаемым птицам.
Бах! Бах! Бах!
Под аккомпанемент беспорядочных выстрелов незнакомец беспрепятственно добрался до крыши дальнего склада.
С разбегу он бросился вниз, ударил локтем и вместе с проломленной черепицей провалился внутрь.
Вторило этому звуку странное изменение: глаза черноволосой Лоротты вдруг стали непроглядно черными, а левой рукой она совершила резкое, тянущее движение вниз.
Скачущий клоун во фраке мгновенно застыл на месте, словно его лодыжки сжала чья-то невидимая рука.
Данн не стал стрелять. Вместо этого он опустил револьвер.
Приоткрыв рот, он, даже не двигая кадыком, заставил саму свою Духовность резонировать с окружающим воздухом. Раздался бестелесный, блуждающий и невероятно странный голос:
— Ее цветы цветут всю ночь до рассвета, Но стоит лишь дню открыть свои очи, Как, устыдившись пристального взгляда, Она, теряя чувства, никнет и вянет…
Отчаянные попытки клоуна вырваться мгновенно сошли на нет. Казалось, он полностью утратил волю к жизни.
Эл Хассен вскинул револьвер, прицелился в обездвиженного врага и уже собирался спустить курок.
И в эту самую долю секунды из дальнего склада раздался нечеловечески пронзительный, истошный вопль:
— А-а-а!
В этом крике сквозил такой первобытный ужас, словно человек столкнулся с чем-то за гранью понимания.
Клейн покрылся холодным потом. Вопль оборвался так же внезапно, как и начался, и на складе вновь воцарилась тишина. Мертвая, леденящая душу тишина.
Бах!
Эл, вздрогнув от крика, сбил прицел, и пуля угодила клоуну лишь в живот.
Хух… хух… хух! Мертвую тишину склада вновь нарушил звук. Это было тяжелое дыхание, которое изначально должно было быть едва слышным, но оно стремительно нарастало, до предела натягивая нервы каждого присутствующего.
Бум! Бум! Бум!
Бум! Бум! Бум!
«2–049» внутри железного черного ящика внезапно впал в состояние абсолютного, неконтролируемого бешенства.
Хух! Хух! Хух!
Бум! Бум! Бум!
Громкое тяжелое дыхание и яростные удары сначала чередовались, а затем слились воедино, заставляя нервы Клейна и остальных натянуться до предела. Казалось, они слышат чей-то зловещий шепот.
Воспользовавшись тем, что внимание Эла, Данна и Лоротты ненадолго отвлеклось, клоун во фраке резким движением выхватил из кармана длинную бумажную ленту.
Щелк! Резко взмахнув правой рукой, он «раскрутил» ее, превратив в пылающий черным пламенем длинный хлыст, и с размаху ударил им прямо возле собственной лодыжки.
Раздался бестелесный, но пронзительный вопль. Клоун во фраке сбросил невидимые оковы и сделал сальто назад.
Бах! Бах! Бах!
Пули Данна, Эла и Лоротты одновременно пролетели мимо цели, впившись в деревянные ящики.
Клоун во фраке не стал задерживаться. Зажав рану правой рукой, он бросился наутек, прочь от складов.
Он мчался с неимоверной скоростью, и в мгновение ока от него остался лишь удаляющийся силуэт.
Но прежде чем окончательно скрыться, он резко провел правой рукой, зажимавшей живот, по своему левому предплечью. Рана на животе мгновенно исчезла, оставив после себя совершенно нетронутую кожу.
Зато там, где он коснулся левой руки, плоть превратилась в кровавое месиво, в котором тускло поблескивала серебряная пуля.
Данн и остальные не бросились в погоню: доносящееся из самого дальнего склада тяжелое дыхание стало настолько громким, что у них задергались брови, а Духовность забила тревогу.
Бум!
Ворота дальнего склада внезапно разлетелись в щепки, брызнув во все стороны.
Вслед за этим оттуда вылетело нечто, обмотанное рваными тряпками, и с глухим стуком упало неподалеку от Клейна.
Приглядевшись, Клейн с ужасом осознал, что это человеческая рука. Окровавленные мышцы были растерзаны и изжеваны, а белесые кости неровно обломаны и торчали наружу жуткими осколками.
Шлеп! Шлеп! Шлеп!
Вещи одна за другой вылетали наружу. Сначала выкатилось глазное яблоко с расширенным зрачком, источающее кровавую слизь. Затем — вырванная с корнем мочка уха. Следом прилетели все еще пульсирующая половина сердца и кишки, набитые чем-то желто-коричневым.
Если бы Клейн уже не повидал куда более омерзительное зрелище трупного гигантизма в квартире Райела Бибера, его бы точно прямо сейчас вырвало.
Его нервы были натянуты как струна. С огромным трудом подавив порыв разрядить револьвер в зияющий мрак дверного проема, он выбросил стреляные гильзы и зарядил новые пули для охоты на демонов.
Бах!
Данн, отступив к своим, невозмутимо произвел одиночный выстрел вглубь склада.
Но его пуля словно канула в океан — не последовало ни малейшего звука.
Хух! Хух! Хух!
Громоподобное дыхание становилось все более частым, а зияющий проем ворот начал заполняться серо-белым цветом.
Бах! Бах!
Пули Эла Хассена и Борджиа прошили серо-белую массу насквозь, но так и не смогли остановить эту накатывающую «краску». На враге не появилось ни единой раны, не пролилось ни капли крови.
Клейн затаил дыхание, не спеша палить вслепую. Он смотрел, как эта серо-белая масса постепенно обретает четкие очертания.
Это было гуманоидное существо ростом более двух метров. Суставы на его руках и ногах были неестественно вывернуты в обратную сторону, словно их кто-то жестоко переломал.
Из-под кожи там и тут торчали острые белые обломки костей, а вся серо-белая поверхность была испещрена извилинами и бороздами, до омерзения напоминая человеческий мозг, лишенный черепной коробки.
С тела монстра сочилась густая, гнилостная серо-белая слизь. Лишь его голова выглядела относительно нормальной: с глубокими носогубными складками и мертвенно-бледной кожей.
Когда его пасть открывалась и закрывалась, можно было разглядеть едва держащийся фарфоровый зуб, тянущиеся нити кровавой слюны и пережеванное месиво из плоти и костей.
«Райел Бибер… Да разве это вообще похоже на человека?» — Клейн беззвучно втянул воздух, чувствуя, как его сердце колотится словно бешеное.
Бах!
Выпущенная Леонардом пуля для охоты на демонов угодила Райелу Биберу прямо в лоб, прошив его навылет и оставив после себя глубокую дыру.
Из раны хлынула серо-белая слизь. Падая на землю, она с шипением извивалась, превращаясь в жирных молочно-белых личинок.
Однако монстр, казалось, даже не заметил попадания. С неотвратимой, пугающей размеренностью он бросился на стоявшего к нему ближе всех Борджиа. Но истинной его целью, похоже, был тот самый железный черный чемодан — Запечатанный артефакт «2–049».
— Потеря контроля над потусторонними силами… — глухо выкрикнул Данн. — Лоротта, это существо похоже на нежить, постарайся как можно скорее найти его слабые места!
— Хорошо, — коротко бросила Лоротта и, подняв руку, прижала пальцы к глазам.
Ее зрачки сначала посерели, а затем и вовсе обесцветились, словно она шагнула в мир духов и царство мертвых. Взирая на врага с более высокого плана бытия, она принялась искать критически важные уязвимые точки.
Убедившись, что обычные выстрелы здесь не помогут, Клейн не стал понапрасну тратить патроны. Он поднял руку, дважды легонько постучал по межбровью и активировал Духовное зрение, намереваясь хоть чем-то помочь «Могильщику» Лоротте.
В его глазах аура «монстра» Бибера слилась в один-единственный цвет — чистый, первозданный серо-белый, пропитанный концентрированным безумием.
Ничего другого Клейну разглядеть не удалось.
В этот момент Эл Хассен и Леонард Митчелл в один голос затянули:
— О, пугающая опасность, багровая надежда. — По крайней мере, одно верно: эта жизнь скоротечна. — Одно верно, а остальное — лишь ложь. — Цветок распускается лишь однажды, а после — покидает этот мир.[89]
Усыпляющая сила разлилась в воздухе. Искаженный серо-белый монстр заметно сбавил шаг, словно даже он не мог противиться чарам этой поэзии.
Но в этот самый миг он распахнул пасть и издал пронзительный визг, неслышимый для обычного человеческого уха:
— А-а-а!
Бам! В голове Клейна вспыхнула резкая боль, и его Духовное зрение отключилось само по себе.
Он почувствовал, как из носа хлынула теплая жидкость. Инстинктивно мазнув рукой по лицу, он увидел на тыльной стороне ладони яркую кровь.
Эл и Леонард одновременно опрокинулись навзничь. Из их ртов, носов и уголков глаз тоже сочилась кровь.
Борджиа, Данн и Лоротта отшатнулись на шаг-другой; их лица мертвенно побледнели.
Всего один «вопль» монстра — и шестеро Потусторонних оказались на грани краха, продемонстрировав пугающую уязвимость.
Топ!
Приблизившись к Борджиа, существо с силой взмахнуло своими искаженными конечностями.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Борджиа и Данн успели выпустить по две пули, но ни одна из них не причинила монстру Биберу ни малейшего вреда.
Бум! Мощный удар отшвырнул Борджиа в сторону, и его удлиненный револьвер со звоном упал на землю.
Он несколько раз дернулся, пытаясь встать, но тело отказывалось слушаться.
Из пасти монстра Бибера закапала слизь. Он с яростью бросился к железному черному чемодану.
Бах!
В этот критический момент грянул выстрел. Эл Хассен всадил пулю прямо в ящик, отбросив его на приличное расстояние. Монстр Бибер промахнулся и по инерции пролетел вперед добрый десяток метров.
На железном черном чемодане появилась трещина. А из-за неистовых ударов изнутри — бум, бум, бум! — она становилась всё больше и заметнее.
— Нашла! — наконец подала голос черноволосая Лоротта. — Вы должны удержать его на месте. Мне нужно хотя бы три секунды.
— Хорошо, — без лишних слов Данн прижал пальцы к межбровью и закрыл глаза.
Казалось, он уснул прямо стоя. Невидимые волны одна за другой начали расходиться от его тела.
В мгновение ока монстр Бибер застыл. Безумие в его глазах стремительно угасало, а тонкие, прозрачные веки неудержимо поползли вниз.
Тело Данна забила дрожь. Под его одеждой то тут, то там начали вздуваться и извиваться какие-то бугры, словно там прятался целый клубок скользких, лишенных чешуи ядовитых змей.
Лоротта сорвалась с места и в стремительном перекате оказалась прямо под ногами монстра Бибера.
Опершись одной рукой о землю, вторую она сжала в кулак и, словно выпущенный из пушки снаряд, всадила его прямо в промежность чудовища.
Пф-ф!
Не обращая внимания на жгучую, разъедающую плоть боль, она с силой оттолкнулась от земли, подалась всем телом вверх и вогнала кулак еще глубже.
Хрясь! Лоротта резко дернула руку на себя, вытащив наружу кусок кишки, перепачканный желто-коричневой жижей и кровью.
Внутри этих кишок смутно виднелся старый, потрепанный дневник.
— А-а-а!
Монстр Бибер издал полный боли, вполне осязаемый вопль. Его тело внезапно ярко вспыхнуло, словно начало плавиться.
— Ложись!
Едва Эл Хассен успел выкрикнуть это, как Клейн увидел, что чудовище стремительно раздувается.
Бум!
Раздался оглушительный взрыв. Мощная ударная волна отшвырнула стоящего поодаль Клейна, и он с силой рухнул на землю.
Борясь с головокружением и тошнотой, он с трудом поднялся на ноги. От монстра Бибера остались лишь омерзительные, гниющие куски плоти. Данн и Лоротта лежали без сознания метрах в десяти от эпицентра.
Эл Хассен, Борджиа и Леонард Митчелл тоже валялись на земле: кто-то тихо стонал от боли, кто-то тщетно пытался встать.
Клейн только собирался облегченно выдохнуть, как вдруг заметил в двух-трех метрах от себя знакомый предмет.
Железный черный чемодан перестал катиться и лежал, уставившись испещренной трещинами стороной прямо в небо.
Оттуда высунулась тонкая, коричневатая рука.
«Запечатанный артефакт… „2–049“… Твою мать!» У Клейна екнуло сердце. Он тут же захотел отпрыгнуть на несколько метров назад, чтобы вырваться из радиуса действия «2–049».
Оказывается, взрывной волной железный черный ящик отбросило прямо к нему!
И в этот самый миг в голове Клейна раздался резкий гул, а его мысли погрузились в вязкий, непреодолимый ступор.
«Проклятье! Меня взяла под контроль марионетка!»
«Капитан и остальные либо без сознания… либо еще не пришли в себя и не могут даже подняться… Они просто не успеют… разбудить меня…»
«Нет… я должен… спастись сам!»
В глазах Клейна всё превратилось в замедленную съемку из прошлой жизни. Казалось, в каждый сустав его тела и даже в сам мозг, отвечающий за мысли, заливали все больше и больше густого клея.
У него не было ни малейшего желания становиться живой куклой. Цепляясь за ускользающие крохи контроля над собой, юноша отчаянно искал способ спастись.
«Ударить себя… точно… не выйдет… нужна… внешняя сила…»
«Внешняя сила… стоит попробовать…»
Времени на долгие раздумья и колебания не оставалось. За пару секунд ухватившись за спасительную мысль, Клейн заставил свои «заржавевшие» колени сдвинуться с места и сделал один шаг против часовой стрелки.
В то же время он даже не пытался вырваться из невидимой удавки, сдавившей его горло, а лишь мысленно начал читать заклинание:
«Бессмертный… Владыка… Небес…»
Он собирался использовать таинственный мир над серым туманом, чтобы пробудить себя и вырваться из процесса ассимиляции Запечатанного артефакта «2–049»!
Хрусь-хрусь! Колени и лодыжки Клейна издали натужный, скрежещущий звук. Медленно, неестественно изгибаясь, он сделал еще один шаг против часовой стрелки.
«Бессмертный… Владыка… Земли…»
Мысли становились все более тягучими и вязкими. Клейн чувствовал себя старым компьютером, на который разом установили все возможные антивирусы и громоздкие программы: зависая на каждом движении, он с огромным трудом поднял левую ногу и шагнул в нужную точку:
«Бессмертный… Владыка… всего…»
Разум Клейна коченел, мысли ползли со скоростью улитки. Лишь на одних голых инстинктах он заставил себя сделать последний шаг.
На этом этапе он прекрасно понимал: контроль марионетки почти стал абсолютным. Даже если Эл Хассен прямо сейчас вскочит и бросится к нему на выручку, он, скорее всего, уже не сможет его разбудить.
Но неистовая жажда жизни заставила его мысленно выдавить из себя последнюю строчку заклинания:
«Бессмертный… Владыка… Небес… и… Земли…»
Едва последняя мысль угасла, как в голове внезапно взорвались неистовые, безумные вопли и шепотки. Они в одночасье смели его застывшие мысли, разбив их вдребезги на множество неконтролируемых обрывков.
Разум Клейна превратился в бурлящий котел с кашей. Находясь в полубреду, он почувствовал, как его «тело» теряет вес, а Духовность устремляется ввысь.
Бескрайний серо-белый туман и россыпь темно-красных звезд вновь предстали перед его мысленным взором — безмолвные, таинственные и размытые.
Хаотичные мысли Клейна стремительно улеглись. Вновь обретя способность соображать, он увидел величественный, монументальный храм.
— Фух… Слава богу, сработало, — прошептал он, содрогаясь от запоздалого ужаса.
Опираясь на прежние наблюдения, он прекрасно понимал: стоит лишь окончательно угодить под контроль Запечатанного артефакта «2–049», как это будет равносильно смерти. В обычных обстоятельствах от этого не спасли бы ни лекарства, ни какие-либо другие методы.
К счастью, его «ритуал на удачу» и таинственный мир над серым туманом явно выходили за рамки этих самых «обычных обстоятельств»!
Сделав пару шагов взад-вперед, Клейн принялся обдумывать свое нынешнее положение:
«Я ведь не могу оставаться здесь вечно?»
«Если дождусь, пока капитан и остальные очнутся или подойдут ближе, я просто не смогу объяснить им, что со мной произошло…»
«Сейчас от „меня“ там осталось лишь физическое тело. Я стал больше похож на живого мертвеца, чем настоящие зомби…»
«Но если рискнуть и вернуться, нет никаких гарантий безопасности… А что, если „2–049“ снова возьмет меня под контроль?»
Среди этого вихря мыслей Клейн внезапно хлопнул себя по лбу и со смешком пробормотал:
— Похоже, я до сих пор так и не свыкся со своей ролью «Провидца»!
Едва договорив, он мгновенно материализовался во главе длинного бронзового стола, усевшись в кресло с высокой спинкой, украшенное таинственным символом.
Клейн протянул руку и взял возникшую из ниоткуда перьевую ручку.
Вжик, вжик! На иллюзорном листе белой бумаги появилась короткая фраза:
«Возвращаться в реальный мир безопасно».
Затем Клейн извлек из кармана проекцию своего маятника. Проведя здесь несколько собраний, он уже давно заметил: любые предметы, которые он носил с собой в реальности, проецировались в пространство над серым туманом, пусть и выглядели слегка призрачными.
Взяв серебряную цепочку в левую руку, он опустил кулон из желтого кварца так низко, что тот почти касался бумаги — самого «события».
Дождавшись, пока маятник замрет, он полуприкрыл глаза и с абсолютно безмятежным сердцем принялся мысленно повторять написанное:
«Возвращаться в реальный мир безопасно».
Раз за разом, не пропуская ни единого шага, Клейн проводил полноценное гадание методом лозоходства.
Открыв глаза, он увидел, как кристально чистый желтый кварц медленно раскачивается, увлекая за собой серебряную цепочку во вращение по часовой стрелке.
«По часовой — да, против — нет… Возвращаться в реальный мир безопасно…» Клейн с облегчением выдохнул. По привычке убрав цепочку, он высвободил свою Духовность, окутал ею тело и сымитировал стремительное падение вниз.
Туманная пелена и темно-красные звезды размылись и рванулись вверх. Вскоре Клейн увидел собственное застывшее тело, а также коричневатую марионетку, наполовину высунувшуюся из железного чемодана. Приглядевшись, он заметил, что Запечатанный артефакт, кажется, прекратил всякую активность.
Ощущения от физического тела хлынули в мозг. Юноша уже собирался пошевелить рукой, чтобы проверить свое состояние, как вдруг его ушей коснулся голос, принесенный порывом ветра:
— Хочешь, чтобы тебя разбудили? Поклянись выполнить одну мою просьбу, и я тебя спасу.
— Мне нужно, чтобы ты забрал тот самый дневник семьи Антигон и отдал его мне.
— Если согласен — кивни. Я знаю, что этот жест тебе еще под силу.
«Кто это? Хм, „2–049“, похоже, больше не пытается взять меня под контроль… Ну да, артефакт не воздействует на одного и того же человека непрерывно, должен быть какой-то интервал между воздействиями…» — Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности, но внешне остался абсолютно неподвижным.
В этот момент невидимый собеседник торопливо добавил:
— Если выполнишь поручение, получишь дополнительную награду. Я знаю, что ты «Провидец». И мне прекрасно известно, что у Церкви Богини Вечной Ночи нет рецепта 8-й Последовательности для этого пути. Зато он есть у нашего Тайного Ордена, и мы готовы им поделиться.
— Скажу честно: когда-то я сам был «Провидцем», иначе ни за что не рискнул бы вернуться. И чтобы доказать свою искренность, я раскрою тебе секрет прямо сейчас. Зелье 8-й Последовательности, следующее за «Провидцем», называется «Клоун».
«Клоун»? Тайный Орден… От изумления Клейн едва не выпал из своего оцепенелого «марионеточного» состояния.
Ему и в страшном сне не могло привидеться, что пути «Провидца» и «Клоуна» как-то связаны.
«Это что, сборка труппы для бродячего цирка⁈»
— Хватит раздумий, принимай решение. Поверь, у тебя не так много времени на колебания, — вновь донесся принесенный ветром голос. Вдалеке Данн и Лоротта все еще лежали без сознания. Борджиа, по-видимому, был серьезно ранен: он лишь тихо стонал, не в силах пошевелиться. Эл Хассен и Леонард Митчелл отделались легче — они уже пытались перевернуться и сесть.
«Почему он обратился именно ко мне? Тайный Орден… Это тот самый клоун во фраке, да? Сбежав, он тайком вернулся, надеясь поживиться на пепелище… Но зачем ему моя помощь? Сейчас он мог бы без труда перебить здесь всех до единого…» — слушая незнакомца, Клейн лихорадочно перебирал в уме все возникшие вопросы.
Раз уж тот назвал себя бывшим «Провидцем», юноша решил проанализировать ситуацию именно с точки зрения этого класса:
«Его возвращение означает, что он нагадал себе „надежду“. Он знал, что монстр Бибер будет уничтожен, а наш отряд понесет тяжелые потери».
«Он не лезет за дневником сам и не добивает нас, потому что его гадание наверняка указало на колоссальный риск. Он подозревает, что капитан и Лоротта лишь притворяются бессознательными, и что все это — хитроумная ловушка, расставленная специально для него».
«Он не стал гадать дополнительно и проверять мое состояние по двум причинам. Во-первых, время поджимает: промедли он еще немного, и Эл Хассен с остальными восстановят боеспособность. Во-вторых, он меня банально недооценивает, считая лишнюю проверку пустой тратой сил».
«К тому же он прекрасно разбирается в возможностях „Провидца“ и свято верит, что я ни за что бы не вырвался из-под контроля марионетки… Он просто использует меня как пушечное мясо для проверки ловушки…»
«С другой стороны, это доказывает, что внешне последствия „ритуала на удачу“ абсолютно неразличимы…»
Освобожденный от оцепенения разум Клейна работал с кристальной ясностью. Выстроив логическую цепочку, он в общих чертах разгадал замысел клоуна во фраке.
Что же касалось щедрых обещаний, юноша не верил ни единому слову. Какое дело кукловоду до прав пушечного мяса?
Пока эти мысли проносились в его голове, Клейн взял под контроль мышцы шеи и с деланым трудом, прерывисто кивнул.
Сделав это движение, он окончательно убедился: путы Запечатанного артефакта «2–049» спали.
Едва он кивнул, как в двух-трех метрах сбоку от него вдруг колыхнулась невидимая «завеса», и из воздуха соткался силуэт во фраке с клоунским гримом на лице. Это был тот самый сбежавший член Тайного Ордена.
Поскольку ранее Клейн пытался вырваться из радиуса действия «2–049», он стоял спиной к железному черному чемодану и самой марионетке. Клоун же материализовался сбоку и чуть впереди от него, демонстрируя крайнюю осторожность: так он и от артефакта держался подальше, и с линии огня Клейна ушел.
Выудив из кармана длинную бумажную ленту, клоун резко взмахнул рукой. Лента вытянулась в струну, мгновенно затвердев и превратившись в некое подобие деревянного шеста.
Держа эту «палку» в руке, он попытался ткнуть Клейна в плечо с безопасного расстояния, чтобы привести его в чувство.
«А этот парень явно в курсе особенностей „2–049“. Он знает, что если рядом есть остаточный запах потомка семьи Антигон, марионетка впадает в ярость и берет под контроль сразу двоих… Он также знает, что бросать камни для пробуждения бесполезно? По крайней мере, я не видел, чтобы капитан и остальные пытались делать нечто подобное…» Хотя Клейн и не понимал, почему «2–049» прекратил попытки ассимилировать его, он не собирался задерживаться в смертоносной пятиметровой зоне. Затаив дыхание, он ждал подходящего момента.
Как только бумажный шест почти коснулся его плеча, Клейн внезапно вскинул левую руку, мертвой хваткой вцепился в конец «палки» и с силой рванул ее на себя.
Застигнутый врасплох клоун по инерции подался вперед. Споткнувшись, он пролетел несколько шагов, и расстояние между ними сократилось до жалких двух метров.
В эту самую долю секунды Клейн, чья правая рука уже давно была наготове, резко спустил курок револьвера.
Бах! Бах!
Он выстрелил дважды. Но целился не в самого клоуна, а ему за спину — в ту сторону, где находилась безопасная зона, вдали от «2–049»!
Еще до того, как прогремели выстрелы, клоун инстинктивно перешел от падения к перекату, сработав на опережение.
Клейн же, выпустив бумажную «палку», сорвался с места и в несколько огромных прыжков вылетел из зоны поражения артефакта.
Сделав всего пару кувырков, клоун во фраке уже собирался отпрыгнуть в сторону, как вдруг в его голове раздался оглушительный гул, а мысли погрузились в вязкий ступор.
«Проклятье!»
«Он специально… заставил меня уклоняться… в сторону „марионетки Антигонов“!»
«Я… в пятиметровой… зоне…»
«Как он… вообще мог… избежать контроля… „марионетки“…»
Перекат клоуна оборвался на полуслове. Его суставы словно заржавели, и он с невероятным трудом пытался выползти наружу.
К этому моменту Клейн уже развернулся. Сжимая револьвер обеими руками, он хладнокровно прицелился в замедлившегося противника.
Сейчас это было все равно что стрелять по неподвижной мишени.
Ранее, наблюдая за стычкой клоуна во фраке с Данном, Элом и Лороттой, Клейн прекрасно уяснил: этот враг невероятно ловок и виртуозно уходит от выстрелов перекатами. Поэтому, несмотря на смехотворную дистанцию в пару метров, он не стал рисковать и стрелять на поражение. Вместо этого он загнал противника прямо в свою ловушку — в радиус действия Запечатанного артефакта «2–049»!
Даже если бы марионетка не сработала, клоун все равно понял бы, что угодил в засаду. И все его дальнейшие действия свелись бы к попыткам сбежать, лишая его статуса реальной угрозы.
Бах!
Под неописуемый, полный отчаяния взгляд клоуна во фраке облаченный в черный костюм юноша невозмутимо спустил курок.
Бах!
Серебряная пуля, в мгновение ока преодолев разделявшие их несколько метров, безошибочно вонзилась в шею клоуна во фраке. Хлынувшая густым потоком алая кровь мгновенно залила его кожу и пропитала галстук-бабочку.
Клоун даже не смог издать крика — из его пробитого горла вырывалось лишь жуткое бульканье. Он отчаянно пытался поднять руку, чтобы зажать смертельную рану, но его плечевые и локтевые суставы словно намертво залили клеем. Каждое движение давалось ему с невероятным, мучительным трудом.
Бах!
Находящийся в состоянии полумедитации Клейн ничуть не испугался вида хлещущей крови. С пугающим хладнокровием, словно отрабатывая мишени в тире, он вновь спустил курок.
На лбу клоуна во фраке внезапно расцвела гротескная, зияющая дыра. Темно-красная жидкость брызнула наружу, и безумный блеск в глазах врага стремительно погас. Убойная сила этого изящного револьвера оказалась куда внушительнее, чем Клейн мог себе представить.
Колени клоуна подогнулись, руки безвольно повисли плетьми. Он медленно осел на землю, а в его остекленевшем взгляде застыло лишь абсолютное недоумение.
Его тело конвульсивно дернулось пару раз, затем медленно вытянулось и окончательно замерло.
Сделав этот контрольный выстрел, Клейн весьма картинно развернулся. Резким движением кисти он откинул барабан револьвера, позволив стреляным гильзам со звоном осыпаться на мостовую.
Одетый в черный строгий костюм и цилиндр, он уверенным шагом направился к Элу Хассену, на ходу выуживая из кармана последнюю серебряную пулю для охоты на демонов и вгоняя ее в камору.
Причина, по которой он не стал оглядываться на изуродованный труп клоуна, крылась вовсе не в его крутизне. Ему просто было тошно от осознания того, что он впервые в жизни отнял человеческую жизнь. С другой стороны, не убить его он тоже не мог — никто не знал, какие метаморфозы могли произойти с врагом, попади тот под абсолютный контроль жуткой марионетки.
Более того, Клейн совершенно не горел желанием рисковать и снова лезть в радиус действия Запечатанного артефакта «2–049». В конце концов, кто поручится, что в этот раз не произойдет какой-нибудь непредвиденный сбой и его спасительный «ритуал на удачу» не даст осечку?
Что же касалось вещей, оставшихся на теле убитого, Клейна интересовало лишь одно: есть ли там рецепт зелья «Клоуна» или хотя бы зацепки, ведущие к нему. Но с этим можно было и подождать — он без проблем обыщет труп позже, вместе с Данном и Элом. Если рецепт попадет в руки Ночных Ястребов, это будет равносильно тому, что он получит его сам. Капитан и остальные ни за что не станут утаивать от него формулу 8-й Последовательности. В крайнем случае, придется потратить немного времени, чтобы накопить достаточно заслуг для обмена. Да и спешить ему было некуда: он только-только стал «Провидцем», и до полного усвоения зелья было еще очень и очень далеко.
Пока эти мысли крутились у него в голове, Клейн быстрым шагом подошел к Элу Хассену. Джентльмен в сером двубортном плаще несколько раз тщетно пытался сесть, но каждый раз бессильно откидывался назад, с ног до головы перепачканный в пыли и грязи.
— Мистер Хассен, вам чем-нибудь помочь? — присев на корточки, поинтересовался юноша. Ствол своего револьвера он предусмотрительно опустил к земле, чтобы избежать случайного выстрела.
Эл тяжело, с присвистом втянул воздух и сокрушенно вздохнул:
— Этот монстр оказался слишком силен. Если бы не его уязвимость…
Сказав это, он кивком указал на валяющийся неподалеку небесно-голубой металлический флакончик и с самоиронией усмехнулся:
— Я собирался выпить зелье, но в самый ответственный момент рука дрогнула…
Этот небесно-голубой флакончик размером не превышал большой палец Клейна, а в высоту едва достигал пяти сантиметров. Его крышка с внутренней резьбой откатилась в сторону, полностью вымокнув в пролитой жидкости.
Клейн протянул руку, поднял флакон и, прищурившись, заглянул внутрь. С досадой в голосе он констатировал:
— Мистер Хассен, здесь осталось всего несколько капель на стенках.
— Ступай… обыщи Борджиа. Во внутреннем… во внутреннем кармане, — Эл говорил с трудом, то и дело прерываясь на хриплые вздохи.
— Хорошо, — Клейн поднялся на ноги и как бы невзначай поинтересовался: — Это какое-то исцеляющее зелье?
«Очередной мистический артефакт?»
— Нет, исцеляющий эффект у него довольно слабый. В первую очередь… в первую очередь оно стимулирует наш дух и выжимает из тела все… все скрытые резервы. Оно позволяет нам на короткое время… на очень короткое время вернуться в боевую готовность, чтобы мы могли продержаться до возвращения на базу и получить… получить нормальную медицинскую помощь, — Эл предпринял очередную попытку сесть, но она снова увенчалась провалом. — Это зелье называется «Взгляд Богини»… Проследи, чтобы Борджиа выпил ровно половину.
Не теряя ни секунды, Клейн развернулся и бросился к тихо стонущему от боли Борджиа. Пошарив во внутреннем кармане полубессознательного Ночного Ястреба, он извлек оттуда стандартный небесно-голубой флакончик.
Скрутив крышку, он предельно осторожно поднес горлышко к губам раненого.
Борджиа, словно почувствовав спасение, с трудом разжал побелевшие губы.
Клейн слегка наклонил флакон, и темно-красная жидкость тонкой струйкой полилась в рот мужчины.
Тщательно отмеряя дозу, юноша вовремя убрал руку и плотно закрутил крышку.
Эффект зелья оказался поистине впечатляющим. Не прошло и пары секунд после того, как Борджиа проглотил жидкость, как в его мутном взгляде вновь вспыхнула осмысленность. Хриплым, сорванным голосом он произнес:
— Спасибо.
Сказав это, он оперся руками о землю и медленно, но уверенно сел. Бегло осмотрев свои раны, Борджиа поднялся и, пошатываясь, направился к лежащим без сознания Лоротте и Данну. Покопавшись во внутреннем кармане плаща капитана, он извлек оттуда еще один «Взгляд Богини».
Клейн тем временем вернулся к Элу и влил оставшуюся половину зелья ему в рот.
Сделав несколько судорожных вдохов, Эл вдруг обрел поразительную легкость в движениях и вскочил на ноги так резво, словно и не был ранен пару минут назад.
— Я пойду помогу Борджиа, а ты присмотри за своим напарником, — джентльмен средних лет, не растерявший своего шарма даже в помятом виде, указал на Леонарда Митчелла.
Клейн молча кивнул, развернулся и легкой трусцой подбежал к «поэту» Леонарду.
— Не утруждайся, я и сам в состоянии выпить, — Леонард, чьи растрепанные волосы свисали на глаза, с легкой улыбкой приподнял в руке небесно-голубой флакончик.
Глядя, как этот парень одним плавным движением отталкивается от земли и грациозно вскакивает на ноги, Клейн, уже готовый мысленно съязвить, внезапно застыл как вкопанный:
«А раны-то у Леонарда оказались куда легче, чем я думал…»
«Выходит, он вполне мог выпить зелье с самого начала!»
«А это значит, что он вполне мог наблюдать за тем, как я делаю четыре шага против часовой стрелки, выполняя свой „ритуал на удачу“!»
«Хотя нет, все не так уж страшно. Само заклинание я читал про себя, а внешне „ритуал на удачу“ выглядит просто как топтание на месте без каких-либо мистических спецэффектов. Иначе клоун во фраке ни за что бы не поверил в мою уловку…»
«Но даже так, Леонард, уже пришедший в себя и решивший отсидеться в сторонке, наверняка успел заметить немало интересного. Например, то, что Запечатанный артефакт „2–049“ почему-то перестал оказывать на меня влияние, и то, как я хладнокровно заманил клоуна в смертельную ловушку…»
Пока Клейн, прищурившись, переваривал эти мысли, идущий ему навстречу Леонард поравнялся с ним. Не поворачивая головы и глядя прямо перед собой, он с тихим смешком бросил:
— Я вообще-то собирался прийти тебе на помощь, но, как оказалось, ты в ней совершенно не нуждался.
— Не забивай себе голову. В этом мире полно особенных людей, способных на то, что не под силу другим. Вот, например, ты…
— … или я, — уголки губ Леонарда поползли вверх, и он, оставив Клейна позади, зашагал к уже очнувшимся Данну и Лоротте.
«Чертов нарцисс…» — Клейн мысленно закатил глаза, но напряжение в его груди заметно спало.
«Судя по всему, у Леонарда Митчелла тоже хватает скелетов в шкафу…» Задумчиво хмыкнув, он присоединился к остальным. На его глазах капитан Данн натянул перчатки и осторожно поднял с земли перепачканный в желто-коричневой слизи и крови дневник семьи Антигон.
Обложка этого фолианта была выполнена из невероятно плотного, смоляно-черного картона. От нее исходила аура такой пугающей, первобытной древности, что даже сейчас, после всех испытаний, дневник не выказывал ни малейших признаков разложения или порчи. Он выглядел в точности так же, как в том кошмарном сне, и Клейн всерьез начал опасаться, что стоит капитану открыть его, как оттуда выскочит «Шут» в нелепом цветастом головном уборе.
Но его страхи не оправдались. Данн осторожно, кончиками пальцев приоткрыл дневник, чтобы сделать последнюю проверку.
С того ракурса, где стоял Клейн, разобрать слова было невозможно, но он мог с уверенностью сказать: никакого Шута в роскошном наряде и пестром колпаке там точно не было.
— Кхм, всё в порядке, — Данн захлопнул дневник и крепко сжал его в руке. Повернувшись к Элу и остальным, он добавил: — Ближайшие несколько дней он вместе с Запечатанным артефактом «2–049» побудет у нас, за вратами Чаниса. Дождемся, пока вы полностью восстановитесь, или пока Баклунд не пришлет новую группу сопровождения.
Услышав это, Клейн испытал противоречивую смесь разочарования и облегчения. С одной стороны, ему до смерти хотелось еще раз заглянуть в дневник семьи Антигон, чтобы докопаться до истинных причин гибели прежнего владельца тела, Уэлча и Наи. С другой — он инстинктивно чувствовал, что этот древний артефакт пропитан концентрированным проклятием и несет лишь смерть и разрушение, поэтому отчаянно боялся к нему даже притронуться.
«Отдать его штаб-квартире Церкви, чтобы те заперли его за семью замками — это, пожалуй, самый идеальный вариант…» — он с облегчением выдохнул.
— Договорились, — Эл Хассен, Борджиа и Лоротта синхронно кивнули. Развернувшись, они направились к валяющемуся в стороне Запечатанному артефакту «2–049».
Непрерывно будя друг друга толчками, они совместными усилиями затолкали жуткую марионетку, которая неведомо когда успела возобновить свою активность, обратно в пробитый железный чемодан и установили за ней жесткий контроль.
— Всё в норме, — в голосе Эла зазвучало неподдельное облегчение.
Лишь внутри слабо поблескивающего железного ящика обмотанная промасленными тряпками марионетка со скрипом перевернулась на спину, уставившись своим клоунским лицом прямо на источник света.
И на этом пугающем, гротескном лице, прямо под абсолютно черными провалами глаз, проступили две тончайшие, почти незаметные темно-красные трещинки.
В это же время Данн, Леонард и собравший волю в кулак Клейн тщательно обыскали труп клоуна во фраке. Улов оказался донельзя странным: бумажные цветы, пара носовых платков, колода игральных карт, битое стекло и прочий цирковой реквизит.
И больше ничего. Ни единой зацепки, ни одной вещи, представляющей хоть какую-то ценность для расследования.
«Ага, как же, „ничего ценного“… Бумажник с семью-восьмью фунтами и добрым десятком сулов — это, видимо, шутка такая…» — Клейн удрученно вздохнул.
Вспомнив о деньгах, он машинально опустил взгляд на себя, и его лицо мгновенно вытянулось.
Его новенький строгий костюм, обошедшийся ему в несколько кровных фунтов, представлял собой жалкое зрелище. Из-за перекатов по мостовой на нем зияли как минимум пять дыр, требующих немедленной штопки, а ткань сплошь покрывали въевшиеся пятна грязи и пыли.
Данн, перехватив его скорбный взгляд, едва заметно усмехнулся и произнес:
— Любые убытки, понесенные в ходе выполнения миссии, подлежат возмещению.
«Возмещению…» Услышав это прекрасное слово, столь удачно «внедренное» императором Росселем в этот мир, Клейн почувствовал, как жизнь снова заиграла яркими красками.
«Хм, если хорошенько выстирать этот костюм и отдать в починку, он еще вполне сгодится для повседневной носки. Выглядит достаточно прилично…»
«А когда придут деньги по возмещению, я смогу купить себе еще один костюм и буду менять их по очереди! Не подумайте ничего плохого, я ни в коем случае не собираюсь пускать эти средства на личные нужды…»
«Но в будущем определенно стоит обзавестись отдельной „боевой экипировкой“. Взять, к примеру, тот же черный плащ капитана… Если выбрать ткань попроще, он обойдется в разы дешевле фрака… Постойте-ка, неужели Леонард принципиально не носит строгие костюмы именно из этих соображений?»
— Пусть Фрай осмотрит тело. Посмотрим, удастся ли восстановить его первоначальный облик и нащупать хоть какие-то ниточки, — Данн в перчатке провел пальцем по гриму на лице мертвого клоуна.
После этого они направились в самую дальнюю складскую пристройку. Внутри они обнаружили несколько омерзительных куч кровавого месива, сплющенных так, словно по ним прошелся огромный валун, и разбросанные повсюду жуткие, белесые обломки костей.
— Райел Бибер, судя по всему, использовал некий древний ритуал, чтобы поглотить силу, скрытую в дневнике… Точь-в-точь как мы, когда принимаем зелья высоких Последовательностей. Процесс этот смертельно опасен, требует абсолютного уединения и длительного восстановительного сна. Полагаю, именно поэтому он до сих пор так и не покинул Тинген, — окинув взглядом место побоища, выстроил гипотезу Данн.
Услышав этот анализ, черноволосая Лоротта издала тихий, нервный смешок:
— Как жаль, что мы заявились без приглашения и перебудили его раньше времени. Его «утренняя ярость»[90] врежется мне в память надолго.
— Это и есть классический пример потери контроля, — повернувшись к Клейну, то ли пояснил, то ли прочитал очередную лекцию Данн.
— Но что мешало ему спокойно уехать из Тингена и провести этот ритуал поглощения где-нибудь в безопасном месте? — с искренним недоумением спросил юноша.
Эл Хассен усмехнулся и красноречиво постучал себя пальцем по виску:
— У тех, кто попал под влияние древних, извращенных сил, вот этот аппарат, как правило, отказывает напрочь.
Данн с шумом втянул воздух, безуспешно пытаясь скрыть болезненную гримасу, и отдал приказ:
— Леонард, ты отделался легче всех, так что останешься здесь и проследишь, чтобы никто из зевак не совался. Мы быстро соберем все, что осталось от Райела Бибера, прихватим Запечатанный артефакт, дневник Антигонов и вернемся на базу. А заодно вызовем сюда Фрая, Лойо и отряд полиции.
— Хорошо, — с непринужденным видом отозвался Леонард, услышав предложение Данна.
После этого он вместе с Клейном и остальными вышел со склада. Они приблизились к месту, где монстр Бибер «подорвал» себя, и, взяв его за центр, принялись круг за кругом прочесывать окрестности.
— Капитан, а что именно мы ищем? — с недоумением посмотрев на идущего рядом Данна Смита, спросил Клейн. Он изо всех сил старался подавить подкатывающую тошноту при виде разбросанных повсюду ошметков гниющей плоти.
Данн не поднял головы, продолжая ощупывать землю своими глубокими серыми глазами:
— Преждевременное пробуждение, потеря контроля и превращение в монстра означают, что Райел Бибер так и не смог полностью поглотить потустороннюю силу, дарованную дневником. А это, в свою очередь, указывает на то, что в какой-то части его тела скопилась концентрированная сверхъестественная энергия. Эта часть превратится в высококачественный материал.
— Если в будущем столкнешься с подобной ситуацией, ни в коем случае не упускай это из виду. Вполне возможно, ты найдешь крайне ценный артефакт.
«Вот оно как…» — слегка кивнул Клейн, на которого снизошло озарение.
Но уже в следующую секунду в его голове мелькнула иная мысль:
«А что, если эта самая потусторонняя сила скопилась в каком-нибудь… неописуемом месте монстра Бибера? Какая неловкость… И как потом использовать это омерзительное непотребство для приготовления зелья?..»
Пока мысли Клейна блуждали в этих сомнительных дебрях, Борджиа, чьи глаза были зоркими, как у орла, внезапно подал голос:
— Нашел, кхм.
Данн, Эл и остальные тут же развернулись и поспешили к нему. Клейн, движимый любопытством, тоже быстрым шагом подошел к Борджиа.
Вскоре он увидел то, что лежало перед Ночным Ястребом. Это был серо-белый комок размером с кулак. Вся его поверхность была испещрена извилинами и бороздами. Мягкий и упругий на вид, он до жути напоминал свежеизвлеченный человеческий мозг.
И хотя Клейн пока не мог разглядеть сверхъестественную природу этой «серости», одного того факта, что комок уцелел в эпицентре мощнейшего взрыва, было достаточно, чтобы понять: Борджиа не ошибся с находкой.
Данн внимательно оглядел артефакт и присел на корточки. Не прекращая сгибать и разгибать правую руку, он левой рукой, затянутой в черную перчатку, предельно осторожно поднял серо-белый комок.
Едва он прикоснулся к нему, как «серость» мгновенно растеклась, превратившись в тягучую, густую жидкость.
В этот момент Эл Хассен извлек из-за пазухи квадратный жестяной портсигар, по одной вытащил оттуда самокрутки и рассовал их по карманам.
Следом он протянул железную коробочку Данну и с улыбкой произнес:
— Знаю-знаю, ты признаешь только трубку.
Данн лишь усмехнулся. Взяв портсигар, он аккуратно «влил» в него серо-белую, вязкую жидкость, используя его как временный контейнер.
Спрятав артефакт, капитан вместе с Лороттой и остальными еще раз бегло осмотрел место побоища.
Убедившись, что ничего важного не упущено, они покинули складскую территорию и вышли на улицу. Там их ждали кони: животные нервно били копытами и едва не оборвали привязь.
— Я поведу, — Борджиа прикрыл рот рукой и негромко кашлянул.
— Да, ты отлично умеешь успокаивать животных, — с улыбкой кивнул Эл.
Забравшись в карету, Данн, Лоротта, Эл Хассен и Клейн, не прекращая своих «разминочных упражнений», погрузились в непродолжительное, но тягостное молчание.
Лишь когда застучали копыта и закрутились колеса, Данн перевел взгляд на Клейна и, тщательно подбирая слова, заговорил:
— Я прекрасно понимаю, что тебе не терпится взглянуть на дневник семьи Антигон. Ты наверняка хочешь докопаться до причин того, что с вами тогда случилось.
«Вовсе нет, даже в мыслях не было… Это же проклятая древняя реликвия, несущая одни лишь несчастья!» — Клейн инстинктивно опроверг это предположение про себя.
Не дав ему времени на ответ, Данн продолжил:
— Однако сперва я обязан доложить обо всем Священному Собору. Только после того, как они присвоят дневнику уровень секретности, мы сможем решить, позволено ли тебе с ним ознакомиться.
— Без проблем, — лаконично ответил юноша.
Данн, продолжая сгибать и разгибать руку, немного поразмыслил и добавил:
— Я обещал, что как только мы подтвердим принадлежность Райела Бибера к потомкам семьи Антигон, ты станешь полноправным членом Ночных Ястребов. Сегодня мы не только установили его личность, но и уничтожили монстра, попутно сорвав планы Тайного Ордена.
— В ходе этой операции ты показал себя с наилучшей стороны и собственноручно ликвидировал оперативника зловещего культа. Поэтому я сдержу свое слово. Я немедленно направлю запрос в Священный Собор и буду ждать их одобрения.
— Ах да, я совсем забыл об одной важной детали. Я ведь даже не спросил твоего согласия.
— Мистер Клейн Моретти, вы согласны официально вступить в ряды Ночных Ястребов Тингена и стать одним из нас? Твое жалованье мгновенно удвоится и составит шесть фунтов в неделю, а в будущем тебя ждет ежегодная прибавка.
— Половину твоей зарплаты будет выплачивать Церковь, а вторую половину — полицейское управление графства Ахоа. Заодно ты получишь звание стажера-инспектора полиции. Поверь, в некоторых ситуациях это крайне полезный статус.
— Будучи Потусторонним поддержки, тебе не придется постоянно лезть на рожон. Однако раз в неделю ты обязан дежурить у врат Чаниса…
— Без разрешения отряда тебе запрещено покидать Тинген под любым предлогом. Кроме того, ты должен приложить все усилия, чтобы сохранить свою работу в тайне от семьи…
Когда Данн закончил перечислять все ограничения и привилегии, Клейн, поразмыслив секунд десять, ответил:
— Я хочу стать полноправным Ночным Ястребом.
«Только так я смогу глубже погрузиться в мир тайн. И узнать побольше о том же Тайном Ордене!»
Прочитав собранные ранее листы дневника Росселя, Клейн слегка скорректировал свои планы. Глубокое постижение мистицизма и поиск пути домой оставались его неизменной, главной целью. Однако теперь к ней добавилась еще одна: неустанно наращивать личную силу. Только так он сможет более уверенно и безопасно использовать таинственное пространство над серым туманом, чтобы в итоге вернуться в родной мир.
«Как и предостерегал император Россель: всецело полагаться лишь на внешние силы — чудовищно опасно!»
Более того, став «Провидцем» и обретя потусторонние способности, Клейн почувствовал, что его контроль над тем загадочным миром возрос. Например, теперь он мог втянуть в клуб еще одного участника.
Это натолкнуло его на мысль: а что будет, когда он достигнет 8-й, 7-й или еще более высоких Последовательностей? Не проявятся ли над серым туманом еще более полезные и грандиозные метаморфозы?
Разумеется, юноша отдавал себе отчет в том, что для начала нужно полностью устранить все скрытые угрозы от зелья «Провидца». Никакой спешки, никакого безрассудства.
— Отлично. Как только Священный Собор даст добро, ты станешь одним из нас, — в серых глазах Данна мелькнула теплая улыбка.
В этот момент Эл Хассен, до сих пор молча слушавший их разговор, вмешался:
— Клейн… позволь мне звать тебя просто Клейн. Сегодня ты показал себя просто блестяще. Уму непостижимо — ты в одиночку прикончил оперативника Тайного Ордена! Причем я почти уверен, что он был 7-й Последовательности. Как тебе это удалось? Я просто поверить в это не могу.
«Как я и думал, этот вопрос не мог не всплыть…» — Клейн, давно подготовивший ответ, напустил на себя вид человека, тщательно обдумывающего формулировки.
Он прекрасно понимал: то, что он убил Потустороннего, способного в одиночку тягаться с Данном, Элом и Лороттой одновременно, выглядит полнейшей фантастикой и таит в себе массу загадок. Если Эл и остальные не слепы и не глупы, они рано или поздно потребуют объяснений. Чего он не ожидал, так это того, что они будут терпеть до этого самого момента.
«Впрочем, это логично. Капитан, мистер Хассен и остальные были ранены, их состояние в любую секунду могло ухудшиться. В такой ситуации любые вопросы, способные спровоцировать конфликт, следовало отложить. Иначе, испугавшись, что мой секрет раскрыт, я мог бы пойти на крайние меры… И лишь дождавшись, пока я четко обозначу свою позицию и соглашусь вступить в отряд, они сбросили напряжение и заговорили. Вот что значит матерые вояки… Даже словом не перекинулись, а действовали как единый механизм…»[91] — с задумчивым видом юноша наконец произнес:
— Мне просто невероятно повезло. Тот клоун во фраке совершил роковую ошибку.
— Тогда Запечатанный артефакт «2–049» взрывной волной отбросило прямо ко мне. Между нами оставалось метров пять-шесть. Если оценивать ситуацию лишь беглым взглядом, можно было легко решить, что я оказался в радиусе его поражения.
— К тому же меня контузило взрывом. Голова шла кругом, движения стали заторможенными. Со стороны я выглядел точь-в-точь как человек, попавший под контроль марионетки.
— Тот клоун, неведомо как ставший невидимым, подкрался ко мне. Он предложил сделку: спасение и формула зелья 8-й Последовательности «Клоун» — прямого продвижения «Провидца». Взамен он требовал, чтобы я достал для него дневник семьи Антигон. Да, он проговорился, что Тайный Орден владеет цепочкой пути «Провидца», и заявил, что когда-то сам был представителем этого класса.
Клейн сделал небольшую паузу.
Юноша в мельчайших подробностях пересказал ход событий, стройно и логично выдав им даже свои внутренние умозаключения. Он не утаил и то, как раскусил мотивы клоуна, который, нагадав себе колоссальный риск, не рискнул лезть за дневником сам и решил использовать его как пушечное мясо.
Разумеется, вся эта чистая правда служила лишь одной цели: прикрыть самую первую ложь и скрыть тот факт, что Запечатанный артефакт «2–049» все-таки брал его под свой контроль.
— Нагадал, что забирать дневник смертельно опасно? И он оказался абсолютно прав! Вот только угроза таилась именно в тебе, — черноволосая Лоротта прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. — Его предсказание не соврало, но в итоге привело его прямиком в могилу. Иронично, не правда ли?
Клейн на секунду опешил, а затем предельно серьезно кивнул:
— Вы правы. Откровения, полученные в ходе гадания, почти всегда туманны и размыты. А двусмысленность — прямой путь к неверной трактовке.
«Надо накрепко это запомнить!»
— А как ты с ним расправился потом? — Данн, продолжая делать махи рукой, слегка откинулся назад.
Клейн усмехнулся:
— Я сделал вид, что согласен на сделку, и попросил привести меня в чувство. Но он слишком боялся лезть в пятиметровую зону артефакта. Остановившись метрах в двух-трех, он попытался ткнуть меня какой-то странной бумажной палкой.
— Я воспользовался моментом: намертво вцепился в эту палку, дернул на себя и втянул его прямиком в радиус действия «2–049». А затем просто изрешетил его из револьвера. Честно говоря, мне до сих пор стыдно признаться: я так не доверял своим стрелковым навыкам, что побоялся стрелять с дистанции в жалкие два-три метра.
Эл Хассен едва заметно кивнул:
— Учитывая его поразительную юркость, даже два-три метра не давали стопроцентной гарантии. Ты вполне мог бы зацепить его, но не попасть в уязвимое место, и тогда ситуация обернулась бы катастрофой… Твое решение было абсолютно верным, даже выдающимся. Окажись я на твоем месте, не факт, что справился бы лучше.
Он не стал допытываться, что произошло дальше. Ведь оказавшись в зоне поражения Запечатанного артефакта «2–049», клоун во фраке превратился в обычную живую мишень. Его участь была предрешена.
— Продвижение «Провидца» — это «Клоун»… Поразительно странная логика… — внезапно со вздохом произнес Данн.
Эл Хассен поддакнул:
— И впрямь, трудно представить, что продолжением «Провидца» станет «Клоун». Следуя нормальной логике, никто бы не связал их воедино.
— Разве это так странно? Насколько я помню, во многих путях зелья Последовательностей лишены очевидной связи между собой, — черноволосая Лоротта прикрыла рот рукой и зевнула. Было видно, что ее раны весьма серьезны, и даже «Взгляд Богини» не мог надолго поддержать в ней бодрость.
— Нет, Лоротта, это совершенно другое. Как бы ни были лишены связи другие зелья, мы всегда можем найти определенные точки соприкосновения в иных аспектах. Но «Провидец» и «Клоун»… Я просто отказываюсь это понимать, — покачав головой, со вздохом произнес Эл.
Слушая их рассуждения, Клейн усмехнулся и сказал:
— Нет, общая черта у них все же есть.
— И какая же? — с любопытством спросил Эл, а движения Данна, сгибающего и разгибающего руку, заметно замедлились.
Клейн с абсолютно серьезным видом ответил:
— Будь то «Провидец» или «Клоун» — и того, и другого можно встретить в бродячем цирке.
— … — Эл, Данн и Лоротта разом остолбенели.
— Пф… А ведь отличный ответ. Обожаю таких молодых людей, как ты! — первой придя в себя, рассмеялась Лоротта.
Эл тоже улыбнулся и, покачав головой, добавил:
— В наше время джентльменов, способных на самоиронию, становится все меньше. Какое счастье, что сегодня нам довелось встретить одного из них.
«Думаете, мне доставляет удовольствие насмехаться над собой? Я ведь просто тоже не смог придумать ничего другого…» — мысленно проворчал Клейн и с легкой горечью в улыбке ответил:
— Я лишь надеюсь, что в этом пути больше не всплывут зелья с названиями вроде «Укротитель», «Акробат» или «Фокусник». Иначе это будет уже самая настоящая цирковая труппа.
«Причем труппа, состоящая из одного-единственного человека…»
— Ха-ха! — Данн и остальные не выдержали и рассмеялись. Салон кареты наполнился весельем.
Карета продолжила свой путь и вскоре добралась до Зотланд-стрит. Почти не пострадавший в бою Клейн первым вошел в охранное предприятие «Черный Терн».
— О Богиня! Что с тобой стряслось? Почему ты в таком виде? — бросив на него случайный взгляд, ошеломленно воскликнула Розанна.
Клейн опустил голову, оглядел свой перепачканный в грязи и изодранный строгий костюм и, все еще чувствуя боль в сердце от такой утраты, ответил:
— На заданиях вечно случаются всякие непредвиденные ситуации. К счастью, по милости Богини, всё закончилось благополучно.
— Хвала Богине! — Розанна набожно начертила на груди знак багровой луны.
Не дав Клейну и слова вставить, она тут же спросила:
— Нам нужно снова подняться на третий этаж и спрятаться? Этот Запечатанный артефакт и впрямь настолько опасен?
— Поверь, он куда опаснее, чем ты можешь себе представить, — с содроганием вспомнил пережитое Клейн.
«Если бы не мой таинственный „ритуал на удачу“, сегодня я бы сложил голову прямо там, рядом с „2–049“!»
— О Богиня… — губы Розанны задрожали. Казалось, ей до смерти хотелось расспросить его поподробнее, но, вспомнив, что капитан ждет внизу, она подавила этот порыв. Девушка позвала миссис Орианну и остальных, и они направились на третий этаж. Стоит отметить, что все соседние помещения охранного предприятия «Черный Терн» — что слева и справа, что сверху и снизу — либо принадлежали самой Церкви, либо сдавались набожным священнослужителям, имеющим смутное представление об истинном положении дел.
Дождавшись, пока гражданские сотрудники покинут помещение, Клейн не стал бежать в комнату отдыха, чтобы предупредить остальных Ночных Ястребов. Вместо этого он немедленно вернулся и помог капитану Данну и его спутникам поднять Запечатанный артефакт «2–049», останки монстра Бибера и дневник семьи Антигон на второй этаж.
Миновав перегородку, Данн толкнул дверь комнаты отдыха и обратился к двоим Ночным Ястребам, играющим в гвент:
— Фрай, Лойо, немедленно отправляйтесь в Портовый район, на склад Тириэля, и помогите Леонарду устранить последствия.
— Слушаюсь, — первой поднялась черноволосая Лойо с неизменно бесстрастным лицом.
Следом за ней встал и бледнолицый «Сборщик трупов» Фрай — черноволосый мужчина с ледяными голубыми глазами.
Они отложили карты и вышли из комнаты отдыха. Минуя перегородку, оба на мгновение замедлили шаг.
— Стойте, — крикнул им вслед Данн, не обманув всеобщих ожиданий.
— Что-то еще? — не изменившись в лице, обернулась «Бессонная» Лойо.
— Не забудьте предупредить полицию, чтобы те оцепили улицу. До тех пор, пока вы не приберетесь на месте побоища и не увезете тела, никого туда не пускайте, — Данн легонько хлопнул себя по лбу.
— Поняла, — Лойо развернулась, сделала пару шагов и снова замерла.
Обернувшись, она моргнула и с холодным безразличием уточнила:
— Капитан, больше никаких поручений?
— Нет, — категорично отрезал Данн.
Лойо едва заметно кивнула и первой направилась к выходу.
За ней, не ускоряя и не замедляя шага, последовал Фрай — «Сборщик трупов», чья аура веяла ледяным мраком.
В этот самый момент Данн снова подал голос:
— И не забудьте… не забудьте сказать Розанне и миссис Орианне, что они могут спускаться.
— Сделаем, — ответил Фрай настолько ровным тоном, что в нем не проскользнуло ни единой эмоции.
Проводив взглядом двоих Ночных Ястребов, которые покинули помещение и направились на третий этаж, Клейн с облегчением выдохнул. Он последовал за капитаном, Элом и остальными в подземелье. Миновав длинный коридор, они остановились перед массивными двустворчатыми вратами Чаниса.
— Сходи в Хранилище оружия и приведи старого Нила. Нам нужно его исцеление с помощью ритуальной магии, — приказал Данн Клейну, одновременно кивком веля дежурившему здесь «Бессонному» Кенли открыть врата Чаниса.
Действие стимулирующего зелья стремительно сходило на нет, и капитан выглядел все более изможденным.
— Хорошо, — ответил Клейн и, не дожидаясь, пока капитан добавит что-то еще, выпалил: — Я подменю старого Нила на посту у Хранилища оружия, а заодно подам заявку как минимум на двадцать пуль для охоты на демонов. И буду покорно ждать вердикта Священного Собора, подавляя в себе любопытство к дневнику семьи Антигон.
— … — Данн на мгновение лишился дара речи, не зная, что и ответить.
— Капитан, больше никаких поручений? — с улыбкой спросил Клейн, сыграв на опережение.
Данн покачал головой, так и не вымолвив ни слова.
Клейн взял свою трость, развернулся и, пройдя немного по коридору, свернул к Хранилищу оружия. Внутри он в общих чертах пересказал произошедшее пьющему воду старому Нилу.
— Превратился в обезумевшего монстра… А ты прикончил Потустороннего? — старый Нил торопливо прибрался на столе. — Звучит так, словно я слушаю сценарий какой-то театральной пьесы.
Бормоча себе под нос, он обогнул стол и устремился к выходу в коридор, даже не дожидаясь ответа Клейна.
Клейн же с нескрываемым любопытством бросил ему вслед:
— Мистер Нил, неужели у Церкви нет нормальных исцеляющих зелий? Зачем прибегать к помощи ритуальной магии?
— Зелья, сваренные из обычных ингредиентов, не способны надолго удерживать целительный эффект, дарованный ритуалом. А материалы, обладающие потусторонней силой, слишком редки, да и большинство из них попросту не годится для подобных целей, — небрежно бросил старый Нил. — Ты ведь уже видел «Взгляд Богини»? Так вот, когда это зелье только-только создают с помощью ритуала, оно является самым что ни на есть настоящим исцеляющим лекарством. Но с каждой последующей минутой его целебная сила испаряется, пока не остается лишь жалкая капля.
— Вот оно как… — с легким разочарованием кивнул Клейн.
Будучи в прошлом заядлым «клавиатурным искателем приключений» — проще говоря, геймером — он по привычке жаждал увидеть в этом мире классические исцеляющие зелья.
Проводив взглядом удаляющегося старого Нила, Клейн опустился на стул и ощутил давно забытое чувство покоя.
И в этой звенящей тишине перед его глазами вновь замелькали образы: предсмертная агония клоуна во фраке, его собственные хладнокровные выстрелы, зияющие раны и густая алая кровь.
Тело Клейна пробила мелкая дрожь, а к горлу подступил тошнотворный ком. Он вскочил на ноги, затем снова сел. Раз за разом повторяя эти бессмысленные движения, он принялся мерить шагами комнату.
— Фух… — выдохнув, он решил найти себе занятие, чтобы отвлечься и прогнать эти жуткие картины из головы.
Клейн снял цилиндр и пиджак, достал носовой платок с щеточкой и принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром, счищать с одежды налипшую грязь и пыль.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг он услышал до боли знакомые шаги старого Нила — старик всегда ступал с пятки на носок, создавая весьма специфический звук.
— Как же я вымотался… — ворча себе под нос, старый Нил вошел в комнату.
— Передай остальным, чтобы в ближайший час сюда никто не совался. Мне нужно как следует отдохнуть, — скользнув взглядом по Клейну, добавил он.
— Может, вам лучше подняться наверх? А я покараулю здесь, — из лучших побуждений предложил Клейн.
Старый Нил покачал головой:
— Наверху слишком шумно. Розанна — та еще трещотка, у нее рот вообще не закрывается.
— Хорошо, — не стал настаивать Клейн. Он надел пиджак, нахлобучил шляпу, взял трость и, выйдя в коридор, прикрыл за собой дверь Хранилища оружия, оставив лишь небольшую щель.
Цок, цок, цок. Неспешно шагая по пустующему туннелю, юноша вдруг заметил сбоку открытую дверь комнаты, которой раньше здесь точно не было.
«Ого, а тут, оказывается, потайная дверь…» — Клейн остановился неподалеку от поворота и заглянул внутрь.
Он увидел, что «Сборщик трупов» Фрай уже вернулся. Прямо сейчас он проводил тщательный осмотр полностью обнаженного трупа.
Труп? Сердце Клейна екнуло. Собрав волю в кулак, он подошел ближе и трижды легонько постучал по открытой двери.
Тук, тук, тук.
Фрай прервал свое занятие, повернулся и окинул его взглядом своих ледяных голубых глаз.
— Прошу прощения за вторжение. Мне просто любопытно: это тело того самого Потустороннего? — тщательно подбирая слова, спросил Клейн.
— Да, — тонкие губы Фрая разомкнулись, но он выдавил из себя лишь одно слово.
Клейн заглянул ему за спину и действительно обнаружил на лбу мертвеца знакомую жуткую рану.
«Тот самый клоун во фраке…» — Клейн незаметно выдохнул и поинтересовался:
— Нашли что-нибудь интересное?
— Нет, — предельно лаконично ответил Фрай.
В воздухе повисла неловкая пауза. Клейн уже собирался откланяться, как Фрай вдруг заговорил первым:
— Если чувствуешь себя не в своей тарелке, можешь зайти и посмотреть поближе. И тогда ты поймешь, что это всего лишь кусок мертвого мяса.
«Боится, что у меня останется психологическая травма?» — Клейн задумчиво кивнул:
— Хорошо.
Он переступил порог, подошел к накрытому белой простыней длинному столу и уставился на труп.
Красно-желто-белый грим с лица клоуна был полностью смыт, обнажив совершенно неприметное, незнакомое лицо: черные волосы, высокий нос с легкой горбинкой, на вид около тридцати лет.
В этот момент Фрай подошел к квадратному столику в углу и взял оттуда карандаш с чистым листом бумаги.
Вернувшись к трупу, он пристроил бумагу на твердой поверхности и принялся быстро орудовать карандашом — вжик, вжик, вжик.
Клейн с любопытством скользнул взглядом по его работе и с удивлением обнаружил, что Фрай рисует портрет клоуна во фраке.
Вскоре Фрай отложил карандаш. На бумаге красовался невероятно реалистичный портрет. От мертвого оригинала его отличало лишь отсутствие смертельной раны на лбу и живой блеск голубых глаз.
«А он, оказывается, талант…» — Клейн с искренним восхищением произнес:
— Я и подумать не мог, что ты так великолепно рисуешь.
— До того как стать Ночным Ястребом, я мечтал стать художником, — ответил Фрай абсолютно бесстрастным тоном.
— И почему же ты не исполнил свою мечту? — с недоумением спросил юноша.
Фрай убрал карандаш и, держа в руке портрет клоуна во фраке, ответил:
— Мой отец был священником Богини. И он очень хотел, чтобы я пошел по его стопам, считая это весьма достойной и уважаемой профессией.
— Так ты был священником? — опешил Клейн.
Ему было невероятно трудно представить Фрая с его ледяным, отстраненным характером в роли проповедника.
— Да, и справлялся весьма недурно, — Фрай сохранял ледяное спокойствие, но уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — А потом я кое с чем столкнулся, кое через что прошел… и в итоге оказался в рядах Ночных Ястребов.
Клейн не стал лезть в чужую душу и выспрашивать подробности, а лишь перевел тему:
— Если ты был священником Богини, почему не выбрал путь «Бессонного»?
— Из личных соображений, — прямолинейно ответил Фрай. — К тому же перед глазами был отличный пример — мадам Дейли.
Клейн кивнул и уже собирался сменить тему, как вдруг Фрай произнес:
— Покарауль здесь. Я должен срочно передать портрет капитану… А возиться с потайной дверью слишком долго.
— Хорошо, — хоть Клейну и было жутковато оставаться наедине с трупом, он все же заставил себя согласиться.
Как только Фрай вышел, в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лежащее на столе мертвое тело словно давило Клейну на психику невидимым грузом.
Он глубоко вдохнул и, желая перебороть свой страх, шагнул ближе к длинному столу.
Клоун во фраке лежал неподвижно. С мертвенно-бледным лицом и плотно сомкнутыми веками, лишенный даже намека на дыхание. Помимо жуткой зияющей раны, от него исходил тот самый ни с чем не сравнимый могильный холод.
Клейн смотрел на него несколько минут, и его сердцебиение постепенно пришло в норму, а буря эмоций улеглась.
Скользнув взглядом по телу, он вдруг заметил на запястье убитого странное клеймо. Осмелев, юноша протянул руку, желая повернуть кисть мертвеца, чтобы разглядеть узор получше.
Едва ледяной холод коснулся пальцев Клейна и передался в мозг, как эта бледная, лишенная малейших признаков жизни рука внезапно дернулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в его запястье.
Вцепилась так, что не вырваться!
Почувствовав, как ледяные, причиняющие острую боль пальцы с побелевшими костяшками мертвой хваткой впились в запястье, Клейн мгновенно покрылся мурашками. Инстинктивно он попытался выдернуть руку, отчаянно желая отскочить назад.
Хватка налилась свинцовой тяжестью, и юноша потянул предплечье на себя, вкладывая в это движение все свои силы.
Шмяк!
Бледное обнаженное тело неловко дернулось и с глухим стуком свалилось с длинного стола на каменный пол.
Однако мертвенно-холодные пальцы по-прежнему намертво сжимали запястье Клейна.
На мгновение его разум погрузился в ступор. В голове билась лишь одна мысль: выхватить револьвер и разрядить барабан в эту тварь.
Но поскольку ведущая рука оказалась в плену, он отбросил черную трость и несколько раз попытался выхватить оружие левой. Увы, достать револьвер из подмышечной кобуры нерабочей рукой так и не вышло.
В этот самый миг веки трупа резко распахнулись, обнажив пару безжизненных, расфокусированных голубых глаз.
Губы мертвеца дрогнули, и с них сорвался тихий шепот:
— Хорнакис… Хорнакис… Хорнакис…
После третьего повторения охваченный паникой Клейн почувствовал, как железные путы на запястье начали ослабевать. Вскоре бледные пальцы безвольно разжались.
Глаза клоуна во фраке снова плотно закрылись. Казалось, ничего сверхъестественного только что не произошло.
Если бы не лежащий на каменном полу труп, юноша вполне мог бы решить, что стал жертвой жуткой галлюцинации.
Пошатываясь, он отступил на несколько шагов. Все тело била крупная дрожь от пережитого леденящего ужаса.
Шумно, со свистом хватая ртом воздух, Клейн постепенно обрел способность мыслить. С нескрываемой настороженностью и страхом он уставился на распростертого мертвеца.
Выудив наконец револьвер, он начал осторожно, шаг за шагом пятиться к выходу. Лишь окончательно убедившись, что труп больше не подает признаков жизни, он бросил взгляд на свое запястье, которым сжимал оружие.
Там отчетливо виднелись пять глубоких темно-красных вмятин, безмолвно свидетельствующих о реальности только что произошедшего кошмара.
Клейн немного успокоился, но внутри то и дело эхом отдавалась одна-единственная фраза:
«Твою ж мать, я чуть не поседел от страха!»
Подышав еще с десяток секунд, он переключился на визуализацию предметов, чтобы окончательно взять эмоции под контроль.
Собравшись с мыслями, Клейн принялся кадр за кадром «прокручивать» недавнее происшествие.
И пусть он совершенно не понимал причин этого внезапного «оживления», ему удалось безошибочно выцепить главное: мертвец раз за разом повторял слово «Хорнакис»!
«Снова Хорнакис…» — нахмурившись, подумал юноша.
«В дневнике семьи Антигон упоминалась Страна Ночи, расположенная именно в горном хребте Хорнакис. Когда во время медитации и использования Духовного зрения я услышал те жуткие голоса, там тоже фигурировало это название. А теперь этот мертвец столь извращенным образом вновь прошептал мне его прямо в ухо… Неужели ответы на многие вопросы сокрыты именно в тех горах… А может, там таится грандиозная угроза? Например, какой-нибудь запечатанный злой бог, который с помощью подобных „наваждений“ пытается вырваться на свободу».
Пока эти мысли метались в его голове, Клейн на цыпочках вернулся в комнату. Он пару раз ткнул труп, окончательно убедившись, что тот мертв.
Решив, что нельзя позволить «Сборщику трупов» Фраю увидеть устроенный погром, Клейн собрал волю в кулак. Кряхтя и надрываясь, он кое-как затащил бледное тело обратно на длинный стол.
На протяжении всего этого процесса юноша находился на грани нервного срыва. Он вздрагивал от малейшего шороха, а ледяное прикосновение мертвой плоти к коже вызывало у него жуткие приступы тошноты.
Лишь с огромным трудом завершив эту пренеприятнейшую задачу, он наконец вспомнил, зачем вообще подходил к мертвецу в первый раз. Его взгляд вновь сфокусировался на запястье клоуна во фраке, где раньше красовалось то самое странное клеймо.
Оказалось, метка неведомо когда успела отвалиться, превратившись в сгусток крови с едва уловимым синеватым отливом.
Этот сгусток размером не больше большого пальца безмятежно парил в воздухе, напрочь игнорируя все законы физики.
— Что это такое? — прошептал Клейн, не решаясь прикоснуться к аномалии.
У него даже в мыслях не было прикарманить этот жуткий кровавый шарик. Во-первых, он понятия не имел, несет ли тот угрозу. Во-вторых, он был абсолютно уверен: Фрай, так тщательно осматривавший труп, наверняка уже заметил клеймо и даже мог знать о природе этой аномалии.
«А если Фрай не в курсе, то лучше передать эту штуку капитану. Пусть весь отряд Ночных Ястребов ломает голову и исследует ее. Всяко безопаснее, чем мне ставить на себе опыты вслепую…» — рассудил Клейн.
Находясь в организации, нужно уметь выжимать максимум пользы из ее ресурсов и возможностей.
Простояв в напряжении несколько минут, он наконец увидел возвращающегося Фрая — мужчину с черными волосами, ледяными голубыми глазами и тонкими губами.
Взгляд «Сборщика трупов» тут же прикипел к зависшему в воздухе кровавому сгустку. Он задал тот же самый вопрос, что недавно крутился в голове Клейна:
— Это что такое?
— Понятия не имею.
Честно покачав головой, Клейн без малейшей утайки пересказал ему все, что здесь произошло.
— Клеймо отвалилось и превратилось в сгусток крови…
Фрай задумчиво кивнул и добавил:
— Тела Потусторонних частенько выкидывают подобные фокусы…
Подняв взгляд на Клейна, он попросил:
— Сходи за капитаном. И не забудь рассказать ему о том, что именно шептал мертвец.
— Хорошо.
Клейн и сам мечтал поскорее убраться отсюда.
— И тебе не обязательно возвращаться вместе с ним, — бросил ему вслед Фрай. — Сомневаюсь, что тебе захочется наблюдать за тем, что будет дальше.
С этими словами он взял в руки лежащий поблизости серебристо-белый скальпель.
Все еще содрогаясь от пережитого, юноша торопливо закивал:
— Именно на это я и надеялся.
Подхватив трость и поправив шляпу, он направился к вратам Чаниса. Войдя в караульное помещение, он увидел Данна, к которому уже вернулась былая бодрость.
Капитан спокойно выслушал его рассказ и едва заметно кивнул:
— Я доложу об этом наверх. Пусть Священный Собор решает. Возможно, они отправят отряд к главной вершине хребта Хорнакис, чтобы все проверить.
Клейн утвердительно хмыкнул. Заметив, что в комнате находятся лишь капитан и «Бессонный» Кенли, он как бы невзначай поинтересовался:
— Мистер Эл и остальные отправились отдыхать?
Данн ответил кивком:
— Эл и Борджиа пошли в собор Святой Селены, а Лоротта, скорее всего, отправилась на поиски кофейни.
— Кофейни? Но ведь мадам Лоротта еще не до конца оправилась от ран? — с искренним удивлением переспросил юноша.
Потерев надбровные дуги, Данн усмехнулся:
— У Лоротты есть три страсти: кофе, сладости и горничные. По ее словам, лишь наличие всех трех компонентов способно ускорить ее выздоровление.
— Горничные? — опешил Клейн.
«Неужели у мадам Лоротты какие-то… весьма специфические наклонности?»
Данн бессильно покачал головой:
— Да, она обожает горничных. И, если быть точным, она обожает горничных с пышным бюстом.
— … Какая неординарная личность.
Клейн даже не нашелся с подходящей эмоцией для ответа.
Не став больше задерживаться, Данн направился к выходу из караульного помещения. Юноша смотрел ему вслед, терпеливо дожидаясь неизбежного.
Краем глаза он заметил, как дежуривший Кенли достал карманные часы и со щелчком откинул крышку.
«Три, два, один…» — мысленно отсчитал Клейн. И ровно в этот момент капитан остановился. Обернувшись вполоборота, он произнес:
— Забыл еще кое-что. Клейн, на тебя сегодня много чего навалилось. Когда адреналин спадет, ты наверняка почувствуешь себя выжатым как лимон. Так что на вторую половину дня ты свободен, иди домой и как следует отдохни. А завтра… завтра составь подробный список всех своих убытков и подай заявление на возмещение.
И да, не терзай себя мыслями об убийстве Потустороннего. Лишив его жизни, ты спас куда больше невинных людей.
Клейн беззвучно выдохнул с облегчением и ответил:
— На самом деле, мне уже гораздо лучше.
Данн едва заметно кивнул и уже собирался уйти, как вдруг хлопнул себя по лбу:
— И еще. Я передал портрет этого Потустороннего Леонарду, чтобы он вместе с полицией занялся расследованием. Думаю, этот тип наверняка передвигался по Тингену на экипажах, заходил в рестораны и снимал где-то жилье.
— Как мудро подметил император Россель: «Каждый шаг оставляет след».
С деревянным лицом отозвался Клейн:
— … Истинная правда.
Дождавшись, пока капитан скроется из виду, юноша тоже покинул караульное помещение и неспешным шагом побрел на второй этаж.
По пути ему в голову пришла одна мысль, заставившая сердце тревожно сжаться:
«Клоун во фраке хвастался, что Тайный Орден владеет цепочкой Последовательностей, ведущей от „Провидца“… Даже если он приукрасил, и формул высоких уровней у них нет, то уж начальными они располагают наверняка».
«А значит, в их рядах полно тех самых Провидцев».
«Что, если они с помощью гадания вычислят, кто убил их клоуна, и решат отомстить?»
«Даже если им не по зубам Ночные Ястребы, то уж со мной-то, безобидным Провидцем без боевых навыков, они расправятся в два счета…»
Клейн замер на ступенях, всерьез обдумывая эту пугающую перспективу. Впрочем, вскоре он понял, что накручивает себя на пустом месте:
«Во-первых, Тайный Орден знать не знает поименный состав Ночных Ястребов Тингена».
«Во-вторых, даже если они в курсе пары-тройки оперативников, меня, простого гражданского сотрудника, в этом списке точно нет».
«В-третьих, в подобных обстоятельствах вычислить убийцу под силу разве что какому-нибудь „Пророку“».
С облегчением выдохнув, он вышел из охранного предприятия и сел на общественный экипаж до улицы Нарциссов.
Несмотря на то что он пропустил обед, аппетита не было ни в одном глазу.
Зайдя в спальню, Клейн первым делом стянул с себя безнадежно испорченный строгий костюм и полуцилиндр, после чего рухнул на кровать, желая просто уснуть.
Его мозг продолжал работать на повышенных оборотах, не давая расслабиться. Вот только теперь перед глазами мелькали не сцены убийства клоуна, а процесс перетаскивания его трупа и то самое омерзительное, леденящее душу прикосновение.
Психологический барьер от первого в жизни убийства заметно ослаб, зато на его место пришла тошнота, вызывающая табуны мурашек при одном лишь воспоминании о мертвой плоти.
«Видимо, этого Фрай и добивался. Хотел, чтобы я поборол один страх, столкнувшись с трупом напрямую… И план сработал, старой травмы как не бывало. Жаль только, что появилась новая…»
Юноша самоиронично усмехнулся, и напряжение постепенно начало отпускать.
Он сам не заметил, как провалился в сон. Разбудило его лишь настойчивое урчание в желудке.
— Кажется, я бы сейчас слона съел! — пробормотал Клейн.
Выглянув в окно, он увидел, что солнце уже клонится к закату, раскрашивая горизонт огненными красками.
Переодевшись в старую, но уютную домашнюю одежду, он поспешил на первый этаж. Не успел он подумать о том, что приготовить на ужин, как в замке лязгнул ключ.
«Мелисса…» — уголки его губ поползли вверх.
С тех пор как сестра начала ездить на общественном экипаже, она больше не задерживалась допоздна.
Дверь распахнулась, и Мелисса, семеня мелкими шажками, вошла внутрь. В руках она держала сумку с учебниками и канцелярскими принадлежностями.
Заметив Клейна на кухне, она сообщила:
— Клейн, тебе письмо! От твоего наставника.
«Письмо от мистера Коэна? Ах да, я же отправлял ему запрос об истории главной вершины Хорнакиса…» — Клейн на миг замер, но тут же все вспомнил.
Поужинав, сытый и довольный Клейн вразвалочку опустился на диван в гостиной. Взяв небольшой ножик, он аккуратно вскрыл письмо от своего наставника.
Мелисса в это время сидела за обеденным столом и, щурясь в свете газовой лампы, усердно решала задачки из учебника. Бансон же, свернувшись калачиком в кресле, с головой ушел в чтение «Основ бухгалтерского учета».
Развернув целых три страницы убористого текста, Клейн с замиранием сердца, в котором смешались предвкушение и легкий страх, принялся читать:
«…Я был несказанно рад получить твое письмо. Оно пробудило во мне светлую тоску по тем годам, что мы провели вместе. Какая невыносимая трагедия, что Уэлч и Ная навсегда покинули нас…»
«Я побывал на их похоронах и воочию видел то безмерное, разрывающее душу горе их родителей. Эти двое молодых людей, перед которыми были открыты все двери…»
«Судьба порой бывает непредсказуема и жестока. Никто из нас не знает, что готовит завтрашний день. И чем старше я становлюсь, чем больше вижу, тем острее ощущаю человеческую хрупкость и беспомощность перед лицом рока…»
«…Что же касается запрошенных тобой исторических материалов по главной вершине горного хребта Хорнакис, припоминаю, что археолог Джон Джозеф некогда опубликовал целую монографию. В ней он в мельчайших подробностях описал свои экспедиции в те края. Ему удалось обнаружить руины древних строений, возраст которых переваливает за тысячелетие».
«К величайшему стыду всех историков и археологов, мы до сих пор не располагаем методами точной датировки. Нам остается лишь строить приблизительные догадки, опираясь на архитектурный стиль, особенности фресок и скудные обрывки уцелевших текстов».
«В голове не укладывается, как люди могли основать поселение на такой умопомрачительной высоте. Мистер Джозеф привел веские доказательства того, что тамошний народ сумел развить собственную, совершенно уникальную цивилизацию. Описать все тонкости в одном письме попросту невозможно. Настоятельно рекомендую тебе наведаться в библиотеку Девилла и попытать счастья — вдруг удастся взять эту монографию на дом. Уж поверь моему опыту, в этой библиотеке, основанной на пожертвования сэра Девилла, собрано куда больше редких томов, чем в той, что учредила городская мэрия».
«Книга называется „Исследование древних руин главной вершины Хорнакиса“. Выпущена в свет издательством „Лоэнец“».
«Помимо этого, существует ряд научных статей, где также затрагивается данная тема. Ищи их в журналах „Новая археология“ и „Вестник археологии“. Точные названия и номера выпусков следующие…»
Клейн вчитывался в каждое слово, бережно отпечатывая в памяти названия монографии и научных статей, упомянутых наставником.
Закончив чтение, он тут же достал чистый лист, взял перьевую ручку и, тщательно подбирая изысканные формулировки, написал ответное письмо, полное глубокой признательности.
— Мелисса, будь добра, отправь завтра это письмо. Вот деньги на марки, — Клейн положил запечатанный конверт и пару монет с запасом прямо рядом с учебником сестры.
Девочка бросила мимолетный взгляд на стол, поджала губы и тихо произнесла:
— Клейн, тут слишком много. Почтовые услуги столько не стоят.
— Знаю. Но каждой юной леди просто необходимы карманные расходы, — с улыбкой отозвался юноша. — Полагаю, Селена уже не раз говорила тебе об этом.
Заметив в глазах Мелиссы упрямое сопротивление, он торопливо добавил:
— Считай это вкладом в твои будущие изобретения. Сможешь купить нужные материалы или инструменты.
— Инструменты… — эхом отозвалась Мелисса.
Ее взгляд скользнул обратно к учебнику, и она едва заметно, но все же согласно кивнула:
— Хорошо.
Уголки губ Клейна поползли вверх, и он легким, почти летящим шагом вернулся на диван.
— Блестящая тактика ведения переговоров. Ты безошибочно нащупал ее слабое место, — Бансон поднял большой палец и усмехнулся вполголоса.
Клейн многозначительно откашлялся и с абсолютно серьезным видом ответил:
— А какую тактику мне применить к тебе? Твой упор в самообразовании должен делаться на грамматику и классическую литературу. Хотя, разумеется, базовые познания в математике и логике тоже лишними не будут.
Опираясь на программы государственных и грамматических школ, а также на структуру вступительных экзаменов в университеты, Клейн уже примерно представлял, как будет выглядеть грядущий, но еще не учрежденный «экзамен на госслужащего».
Бансон почесал свою стремительно отступающую линию роста волос и с горькой усмешкой произнес:
— Перед всеми этими заумными томами я чувствую себя как кудрявый павиан.
— Но они принесут реальную пользу, — непреклонно заявил Клейн, не сводя с брата ободряющей улыбки.
В этот момент Мелисса отложила ручку, поднялась из-за стола и подошла к дивану:
— Бансон, Клейн. В это воскресенье у Селены день рождения. Она и ее родители приглашают нас на званый ужин. У вас найдется свободное время?
— Я, скорее всего, буду свободен, — немного подумав, ответил Клейн.
«Заодно и с друзьями сестренки познакомлюсь. Мало ли что может случиться в будущем — хоть буду знать, у кого расспрашивать!»
— Я тоже, — Бансон привычно пропустил жидкие пряди волос сквозь пальцы. — Похоже, нам пора задуматься о подарке для мисс Селены.
Клейн рассмеялся:
— Эту почетную миссию мы всецело возложим на плечи Мелиссы. Она знает мисс Селену куда лучше нас. А нам останется лишь исполнить свой джентльменский долг — оплатить счет.
— Впервые в жизни слышу, чтобы обыкновенную лень облекали в столь возвышенные слова, — покачав головой, хихикнул Бансон.
Клейн ответил ему лучезарной улыбкой:
— Вот она — истинная сила грамматики и классической литературы.
— … — Бансон никак не ожидал, что брат так изящно вернет ему его же подачу, и на мгновение лишился дара речи.
На следующий день Клейн, облаченный в свой старый, потрепанный дешевый костюм и сжимая в руке черную трость с серебряным набалдашником, неспешно поднимался по лестнице охранного предприятия «Черный Терн». Его испорченный фрак сейчас находился в ателье на реставрации.
Он уже собирался поприветствовать Розанну, как вдруг из-за перегородки показался капитан Данн Смит.
— Доброе утро, Клейн. Как спалось прошлой ночью? — с участием поинтересовался капитан.
Юноша не стал кривить душой:
— На удивление неплохо. Никаких кошмаров. Разве что при воспоминаниях о вчерашнем на душе становится тяжело, а к горлу подступает тошнота.
— Вот и славно. Теперь я спокоен, — с улыбкой кивнул Данн.
Перекинувшись парой слов о погоде, капитан перешел к делу:
— Священный Собор ответил на мою телеграмму. Элу и Лоротте приказано немедленно доставить Запечатанный артефакт «2–049» и дневник семьи Антигон прямиком в Баклунд. Для сопровождения они еще вчера днем выслали на паровом поезде подкрепление из других Ночных Ястребов.
— Думаю, к этому часу они уже должны были отправиться в путь.
«Уже отправились? Выходит, я окончательно вырвался из зловещей тени дневника семьи Антигон?» — Клейн остолбенел. Всё происходящее казалось ему какой-то нереальной, сюрреалистичной иллюзией.
«Это оказалось куда проще, чем я себе воображал…»
«Ведь никаких подводных камней больше быть не должно, верно?»
— Да хранит их Богиня. Пусть их путь будет легким, — придя в себя, Клейн начертил на груди знак багровой луны.
Данн нахлобучил шляпу и указал на дверь:
— Пора проведать кладбище Рафаэля. Да, чуть не забыл! Расследование Леонарда и полиции по делу членов Тайного Ордена дало свои плоды. Они вышли на кучера, который их подвозил, и обнаружили их временное логово в Тингене. Увы, эти типы оказались крайне осторожными — никаких стоящих зацепок они после себя не оставили.
— Что и следовало ожидать от древнего тайного культа, — со вздохом поддакнул Клейн.
Капитан кивнул и зашагал к выходу.
Три секунды спустя он замер как вкопанный, обернулся и произнес:
— И еще одно. Одобрение твоего прошения о зачислении в полноправные оперативники может занять пару-тройку дней. Хех, это дело и инцидент с дневником семьи Антигон проходят по разным ведомствам Священного Собора. Сам понимаешь, уровень расторопности у них отличается.
— Я всё понимаю, — искренне ответил юноша.
В то же время он мысленно добавил к списку невысказанных поручений капитана еще один важный пункт:
«Не забудь сегодня подать заявление на возмещение расходов!»
Проводив Данна взглядом, Клейн услышал за спиной полный изумления голосок Розанны:
— О Богиня! Клейн, ты вот-вот станешь полноправным оперативником⁈ Но ведь ты присоединился к нам меньше месяца назад!
Клейн сдержанно улыбнулся:
— После того как я выпил зелье «Провидца», это стало лишь вопросом времени.
— Логично… — Розанна застыла на пару секунд, а затем картинно заломила руки: — А я-то молилась, чтобы ты поскорее закончил свои курсы по мистицизму и начал дежурить в Хранилище оружия! А теперь что? О Богиня, мне же приходится выходить в ночную смену каждые два дня! Я ведь не «Бессонная»! Моя несчастная кожа, мое здоровье… Богиня, спаси и сохрани!
— Разве ты еще не привыкла к такому графику? До моего прихода вы ведь дежурили втроем: ты, Брет и старый Нил? — с недоумением переспросил юноша.
С видом великомученицы Розанна замотала головой:
— Вовсе нет! Раньше нас было четверо, а еще раньше — и вовсе пятеро! Увы, Кенли решил стать «Бессонным», а Виола в прошлом месяце не стала продлевать контракт и перешла в машиностроительную компанию «Хойнор». У нее просто золотые руки по части механизмов. Ей не хватало лишь шанса и стартового капитала. А пять лет бумажной работы в нашем отделе обеспечили ее и тем, и другим.
На этих словах Розанна вдруг стрельнула глазками в сторону Клейна, прикрыла рот ладошкой и хихикнула:
— Я придумала гениальный выход! Клейн, тебе нужно срочно жениться! А потом ты совершенно случайно проболтаешься ей о Потусторонних. Это расценят как пустяковую утечку информации, и сурового наказания не последует. В конце концов, никто не способен вечно скрывать свои тайны от человека, с которым делит ложе. А потом ты просто приведешь ее к нам в качестве гражданского сотрудника! Безупречный план!
У Клейна дернулся уголок губ:
— Мисс Розанна, вы и сами можете поскорее выскочить замуж. Полагаю, для вас это не составит ни малейшего труда. И я ничуть не сомневаюсь, что вы найдете тысячу и один способ выболтать ему все секреты.
Услышав это, Розанна выпучила глаза и приоткрыла рот:
— Как можно⁈ Брак — это дело невероятно серьезное! Тут нужен тщательный анализ, кропотливый отбор и долгие месяцы проверок!
«Минуту назад ты пела совершенно другую песню…» Клейн не стал вступать с ней в полемику. Обменявшись еще парой дежурных любезностей, он спустился в подземелье.
В Хранилище оружия он застал старого Нила, который увлеченно возился с ручной кофемолкой. Юноша тихо сел и принялся терпеливо ждать.
— Слышал, ты вот-вот станешь полноправным оперативником? — как бы невзначай поинтересовался старик, не отрываясь от процесса фильтрации кофе.
— Капитан сказал, что ответа придется подождать пару-тройку дней. И еще неизвестно, даст ли Священный Собор свое согласие, — честно признался Клейн.
— Хех, — усмехнулся старый Нил. — В подобных делах Священный Собор отказов не дает. Тем более, когда речь идет о уже состоявшемся Потустороннем.
Сказав это, он обернулся и с хитрой ухмылкой уставился на юношу:
— А вот тебе стоит морально подготовиться. Каждый Ночной Ястреб, претендующий на звание полноправного члена, обязан пройти некий обряд посвящения. А именно — выполнить задание в полном одиночестве. Разумеется, Данн подберет для новичка что-нибудь предельно легкое и пустяковое. К тому же ты «Провидец» — класс исключительно поддержки.
— Чтобы стать полноправным оперативником, нужно самостоятельно выполнить задание? — опешив, спросил Клейн. — Но ведь у нас порой и за неделю не выпадает ни одного дела, да и простыми их вряд ли назовешь.
«А это значит, что мне придется ждать еще месяц-другой, прежде чем я официально стану Ночным Ястребом, получу повышение и прибавку к жалованью…»
Старый Нил, вдыхая аромат кофе, бросил на него косой взгляд:
— Это просто традиция Ночных Ястребов. Как-никак, мы стоим на передовой в борьбе со сверхъестественными угрозами, и никому не хочется видеть рядом с собой напарника-младенца, за которым нужен глаз да глаз. Впрочем, это никак не повлияет на получение тобой жалованья полноправного оперативника, обретение соответствующих прав и выполнение необходимых обязанностей.
«Выходит, это некий обряд посвящения для получения признания от других Ночных Ястребов… Но, мистер Нил, к чему так подчеркивать, что на мою зарплату это не повлияет… Неужели я был настолько очевиден?» Клейн машинально потер лицо и, неловко усмехнувшись, перевел тему:
— Задание обязательно должно быть связано с чем-то сверхъестественным?
— В идеале — да. Но вчера ты проявил себя просто блестяще: виртуозно расправился с Потусторонним как минимум 8-й Последовательности. Думаю, Фрай, Лойо и остальные уже признали в тебе равного. Поэтому Данн вполне может поручить тебе какое-нибудь заурядное дельце, — старый Нил вдруг сокрушенно вздохнул. — Удвоение жалованья… Мне бы такое счастье хоть раз в жизни.
Клейн сухо рассмеялся и сам заговорил о своем пути Последовательностей:
— Мистер Нил, как вы думаете, 8-я Последовательность «Провидца» — это действительно «Клоун»?
По правде говоря, вспоминая описание из секретных архивов, всё сходилось идеально:
«Профессия», виртуозно владеющая техникой рукопашного боя…
— Гарантировать не берусь, но вероятность крайне велика. Во-первых, это полностью совпадает с записями в архивах: упор на ловкость и техничный рукопашный бой. Во-вторых, в других путях Последовательностей тоже встречаются подобные несуразицы. Знаешь, как называется 8-я Последовательность для «Тайнозрителя»? — с добродушной усмешкой ответил вопросом на вопрос старый Нил.
— Понятия не имею. В архивах Церкви об этом ни слова, — честно признался Клейн.
Старый Нил хмыкнул:
— Я вожу дружбу с парочкой стариков из Механизма Разума. Как-то раз они в шутку обмолвились, что зелье 8-й Последовательности для «Тайнозрителя» называется «Боевой ученый». Ты только вслушайся: «Боевой ученый»! О Богиня, да я терпеть не могу драки! Это же напрочь ломает весь образ «Тайнозрителя»!
— Вполне логично… «Тайнозритель» стремится разгадать тайны, скрытые за сутью вещей, а рукопашный бой — это тоже своего рода вещь, — немного подумав, ответил Клейн.
— Ладно, хватит попусту болтать, давай продолжим урок мистицизма. Тебе еще предстоит освоить массу магических ритуалов и научиться по-настоящему изготавливать амулеты и талисманы, — старый Нил закончил возиться с кофемолкой.
— Хорошо, — Клейн сел и принялся мысленно планировать свой сегодняшний день:
«До обеда: изучение мистицизма, чтение исторических документов и подача заявления на возмещение расходов. После обеда: тренировка в Стрелковом клубе. Затем — визит в библиотеку Девилла в районе Золотого Платана: попытаю счастья с монографией и журналами по главной вершине Хорнакиса. Если останется время, загляну в Клуб гадателей — ослаблять хватку в отыгрыше ни в коем случае нельзя».
«Как только заявку одобрят и выдадут деньги, по пути домой куплю себе новый строгий костюм».
«А завтра утром запрошу материалы и попробую смастерить для Мелиссы и Бансона амулеты от сглаза и бед».
В ресторане с изящным декором, залитом светом свисающих люстр.
Компания друзей шумно праздновала чудесное спасение Джойса Майера и его благополучное возвращение в Тинген.
— Мы все читали газеты. Даже сухие строчки сводок пробирают до мурашек, — сокрушенно вздохнул мужчина с короткой бородкой. — Джойс, в голове не укладывается, что тебе пришлось пройти через весь этот кошмар. За тебя! Беды остались позади, впереди нас ждет лишь солнце. Слава Владыке Пара!
Джойс и его невеста Анна одновременно подняли бокалы, чокнулись с друзьями и осушили остатки шампанского.
— Анна просто места себе не находила все эти дни. Уверена, она каждую ночь плакала в подушку. Когда я звала ее на чай, она то и дело витала в облаках. Какое счастье, что ты наконец вернулся, иначе, боюсь, она бы просто угасла от горя, — обратилась к Джойсу молодая леди с собранными в пучок каштановыми волосами и очаровательным аккуратным носиком, бросив теплый взгляд на Анну.
— Окажись Анна в подобной ситуации, я бы вел себя точно так же, а то и хуже, — Джойс с носом с горбинкой нежно посмотрел на сидящую рядом невесту.
Анна, не привыкшая выставлять свои чувства напоказ, перевела взгляд на другой конец длинного стола:
— Богда, почему ты весь вечер сидишь с опущенной головой? По тебе же видно, что ты сам не свой.
Молодая леди с аккуратным носиком ответила за него:
— Богда серьезно болен. Врач сказал, что у него огромные проблемы с печенью. Лекарства лишь приглушают боль, но не лечат. Ему срочно нужна хирургическая операция.
— О Боже, и давно это? — в один голос, с тревогой и изумлением выпалили Анна и Джойс.
Богда, молодой мужчина с очень короткой светлой стрижкой, выглядел неважно: его лицо приобрело желтоватый оттенок, а обычно живые красноватые глаза подернулись пеленой тусклости.
— На прошлой неделе. Поскольку Джойс тогда еще не вернулся, я попросил Ирэн и остальных ничего тебе не рассказывать, — с горькой усмешкой пояснил Богда.
Джойс серьезно спросил:
— И когда ты планируешь лечь на операцию? Уже решил?
Лицо Богды исказилось:
— Нет, я так и не решился. Вы же знаете этих хирургов, они настоящие мясники! Человек на операционном столе для них — все равно что кусок мяса на разделочной доске: режут как вздумается! Я читал в газетах: они порой топорами людям руки-ноги отрубают! О Боже, я боюсь, что просто умру под их скальпелем.
— Но если будешь и дальше тянуть, то даже операция тебе не поможет, — попытался вразумить его мужчина с короткой бородкой.
В этот момент в разговор вмешалась Анна:
— Богда, а что, если тебе сходить к предсказателю? Если гадание покажет, что все пройдет гладко — сразу ложись на операцию. А если результат будет дурным, поищешь другие пути, следуя советам предсказателя. Я знаю одного настоящего, просто невероятного специалиста… Нет, его стоит называть Провидцем. Уверена, он сможет тебе помочь.
— Да неужели? — с нескрываемым скепсисом переспросил Богда. Остальные друзья разделяли его сомнения.
— Чистая правда, — Анна закивала без малейших колебаний. — Я ходила к нему гадать на Джойса. И он сказал мне: «Возвращайтесь домой, ваш жених уже ждет вас». Тогда я, как и вы сейчас, ни капли ему не поверила. Но когда я вернулась домой, я действительно увидела Джойса! Он и впрямь вернулся!
— Подтверждаю, — поддакнул Джойс.
Он не стал упоминать о своем визите к Клейну за толкованием сна. Полиция предупредила его, что Трисс все еще в бегах, поэтому Джойс был вынужден хранить этот секрет, чтобы не навлечь на себя месть.
— О Боже, в это просто невозможно поверить!
— Неужели гадание и впрямь способно на такие чудеса?
Слушая удивленные возгласы друзей, Богда на мгновение задумался и произнес:
— Возможно, мне и правда стоит попробовать. Анна, Джойс, не дадите мне его имя и адрес?
Анна с облегчением выдохнула:
— Ты сделал мудрый выбор.
— Этот Провидец принимает в Клубе гадателей, что в районе Хаулс-стрит.
— Его зовут Клейн Моретти.
Район Золотого Платана, библиотека Девилла.
Клейн, воспользовавшись рекомендательным письмом от наставника, без труда оформил себе читательский билет.
Крутя в руках новенькую карточку, он обратился к библиотекарям:
— Скажите, у вас есть «Исследование древних руин главной вершины Хорнакиса»? Выпущена издательством «Лоэнец».
Один из них тут же отозвался:
— Минуточку, сейчас проверю.
Библиотекарь развернулся к массивным шкафам с ящичками, выдвинул тот, что соответствовал начальной букве слова «Хорнакис», и, следуя определенной системе, перебрал несколько исписанных карточек.
Внимательно всё изучив, он покачал головой:
— Прошу прощения, сэр, но у нас в фонде этой книги нет.
— Какая жалость, — с легким разочарованием вздохнул Клейн.
«Похоже, придется писать прямо в издательство „Лоэнец“ или наведаться в университет Хой…»
В то же время он невольно посетовал на то, что библиотеки этого мира все еще полагаются на такие допотопные методы систематизации.
«Вам бы сюда компьютер… Жаль, что я не могу его собрать…»[92] — Клейн мысленно посмеялся над собой и задал новый вопрос:
— А как насчет журналов «Новая археология» и «Вестник археологии»?
— Эти есть, — уверенно кивнул библиотекарь. — Их как раз недавно вернули.
Он снова порылся в картотеке и указал юноше нужный стеллаж.
Подойдя к полкам, Клейн пробежался глазами по номерам выпусков и вытащил те самые журналы, о которых писал наставник.
Выбрав свободное место у окна, он уселся и, купаясь в лучах теплого полуденного солнца, погрузился в чтение посреди звенящей библиотечной тишины.
«…Древние руины встречаются не только на самой главной вершине горного хребта Хорнакис, но и щедро разбросаны по окрестным лесам, долинам и пологим склонам…»
«…Эти строения, состоящие из высоких сводчатых куполов и массивных каменных колонн, можно без преувеличения назвать грандиозными…»
«…Остается загадкой, как именно местные аборигены добывали и обрабатывали такие каменные глыбы. Для начала предположим, что каменоломни находились прямо там, и им не приходилось тащить блоки в гору…»
«…Наблюдается странная закономерность: чем ближе к вершине, тем монументальнее становятся руины. Однако на самом пике, к нашему величайшему удивлению, не обнаружено ровным счетом ничего. По нашим расчетам, именно там должен был возвышаться дворец, совершенно не похожий на людские постройки, и храм для жертвоприношений…»
«Дворец, не похожий на людские постройки… Храм для жертвоприношений… Неужели это то самое место, что я видел во сне?» — пока эти мысли вихрем кружились в его голове, Клейн вдруг услышал приближающиеся шаги.
Подняв голову, он увидел до боли знакомое лицо — то самое, что частенько мелькало на страницах газет.
Квадратная челюсть, густые брови, прямой нос, короткие темно-русые волосы, пронзительно-голубые глаза и плотно сжатые губы. Все эти черты принадлежали одной из самых выдающихся личностей Тингена — филантропу, предпринимателю и основателю этой самой библиотеки, сэру Девиллу.
Рядом с сэром Девиллом вышагивал дворецкий средних лет — тот самый, с которым Клейн уже имел честь пересекаться.
Глядя на проходящую метрах в десяти от него делегацию, Клейн, движимый любопытством, поднял правую руку и дважды легонько постучал по межбровью.
Различные цвета всплыли перед глазами, и аура предстала его взору. Клейн мимоходом оценил состояние сэра Девилла.
«Физически он абсолютно здоров, почти никаких скрытых недугов… А вот эмоциональный фон никуда не годится, тусклый и пропитанный слабостью… Ментальное истощение? Бессонница? Но проблема в том, что фиолетовый цвет в области его головы не выказывает никаких отклонений…» — пока Клейн беззвучно рассуждал про себя, делегация сэра Девилла удалилась, покинув библиотеку.
Отведя взгляд, Клейн потер переносицу и мысленно вздохнул:
«Быть богачом тоже не так-то просто…»
Не став заострять на этом внимание, он вновь погрузился в чтение журналов.
Изучив несколько статей, Клейн так и не нашел никаких по-настоящему полезных зацепок. Ему удалось подтвердить лишь несколько фактов.
Во-первых, на главной вершине горного хребта Хорнакис и в ее окрестностях действительно существовало древнее государство. Во-вторых, история этого народа насчитывала как минимум полторы тысячи лет. В-третьих, в их архитектуре преобладал монументальный стиль, и они оставили после себя множество фресок, судя по которым, эти люди верили, что после смерти они будут вечно оберегать своих живых родственников из тьмы. И, наконец, среди их руин повсеместно встречались символы ночи, которые, однако, заметно отличались от священного знака Богини Вечной Ночи.
«Даже если мне когда-нибудь представится шанс… нет, даже под дулом пистолета я туда не сунусь!» — сквозь стиснутые зубы пробормотал Клейн, твердо решив держаться подальше от столь верного способа расстаться с жизнью.
Он аккуратно собрал все журналы и вернул их на законные места. Нахлобучив цилиндр и взяв трость, юноша покинул библиотеку Девилла.
Клуб гадателей.
Богда посмотрел на очаровательную девушку-администратора и произнес:
— Я хочу погадать.
Анжелика ответила вежливой улыбкой:
— У вас есть на примете конкретный предсказатель? Или, возможно, вы хотите пролистать наш каталог и выбрать того, кто подойдет вам лучше всего?
Богда, прижав руку к правому боку, беззвучно втянул воздух и ответил:
— Я хочу, чтобы мне погадал мистер Клейн Моретти.
— Но мистера Моретти сегодня нет, — ответила Анжелика, даже не заглядывая в расписание.
Богда на мгновение замолк. Померив шагами холл, он спросил:
— А когда мистер Моретти появится?
— Этого никто не знает, у него ведь есть и свои дела. Но, по моим наблюдениям, чаще всего он заходит сюда во второй половине дня в понедельник, — задумчиво ответила Анжелика.
— Хорошо, — лицо Богды помрачнело. Развернувшись, он собрался уходить.
— Сэр, вы можете выбрать и других специалистов. Например, мистера Хайнаса Винсента, он весьма известен в Тингене, — попыталась спасти клиента Анжелика.
Богда замер, поколебался пару секунд и произнес:
— Нет, я доверяю только мистеру Моретти. Хм, я могу подождать его здесь? Возможно, он как раз освободится и заглянет в клуб.
— Разумеется, — с мягкой улыбкой ответила Анжелика.
Богда прошел в зону отдыха и тяжело опустился на диван. Он то нервно потирал набалдашник трости, то бросал тоскливые взгляды в окно, всем своим видом выдавая крайнее напряжение.
Время тянулось мучительно медленно. В голове Богды царил абсолютный хаос, и он уже всерьез подумывал уйти, как вдруг услышал радостный возглас очаровательной девушки:
— Добрый день, мистер Моретти!
Увидев знакомое лицо Анжелики, Клейну до смерти хотелось сострить: «Снова вы? Разве вам не нужен отдых? У вас вообще бывают выходные?»
Однако он вовремя одернул себя. Настоящему Провидцу не к лицу задавать подобные вопросы. Куда уместнее было бы напустить на себя таинственный вид и сказать: «Судьба поистине удивительна, мисс Анжелика, мы снова встретились».
«Эх, а не прозвучит ли это как дешевый подкат?» — мысли в голове Клейна стремительно сменяли друг друга, и в итоге он ограничился лишь вежливой улыбкой:
— Добрый день, мисс Анжелика.
— Один клиент желает, чтобы вы ему погадали, — Анжелика указала на поспешно вскочившего с дивана Богду.
«Ничего себе, кто-то пришел специально ко мне?» — Клейн приятно удивился. Сняв шелковый полуцилиндр, он машинально дважды коснулся межбровья.
— Добрый день, сэр… — юноша перевел взгляд на клиента, и его слова оборвались на полуслове.
Сквозь Духовное зрение он отчетливо увидел, что в области печени аура мужчины была донельзя тусклой, почти черной. Этот недуг нарушил баланс всего организма, и Эфирное тело в других местах тоже заметно истончилось.
Немного поразмыслив, Клейн с абсолютно серьезным видом произнес:
— Сэр, вам нужно не к предсказателю, а к врачу.
Богда остолбенел, но уже в следующую секунду на его лице вспыхнула неподдельная радость. Он пробормотал себе под нос:
— Как же это поразительно…
— Анна не обманула…
…
Он резко вскинул голову и с мольбой во взгляде уставился на Клейна:
— Мистер Моретти, я уже был у врача. Вполне вероятно, что мне предстоит операция. Но я до смерти боюсь ложиться под скальпель, поэтому хочу узнать, насколько благополучным будет ее исход.
«Учитывая уровень медицины в нашу эпоху, любая операция — это игра в русскую рулетку… Даже император Россель не смог в полной мере подстегнуть развитие технологий…» — Клейн не стал отказывать и едва заметно кивнул:
— Мои услуги стоят восемь пенсов. Вас это устроит?
— Восемь пенсов? — в шоке выпалил Богда. — Вы берете всего восемь пенсов?
«Учитывая то, что рассказывала Анна, и то, что я увидел только что, я готов заплатить вам целый фунт!»
«А ты что, никогда не слышал о правиле „продавай дешево, но в больших объемах“?» — Клейн почувствовал легкую неловкость, но быстро сориентировался. Уголки его губ поползли вверх, и он с невозмутимым видом ответил:
— Получить божественное откровение, приоткрыть завесу судьбы — это само по себе невероятная удача. Поэтому мы обязаны сохранять смирение и обуздывать алчность. Только так мы сможем и дальше рассчитывать на благосклонность свыше.
— Вы — настоящий Провидец, — искренне произнес Богда, приложив руку к груди и почтительно поклонившись.
Принимая эту хвалу и безграничное доверие, Клейн вдруг почувствовал, как его Духовность стала ощутимо легче. Казалось, озвученные им только что «принципы» позволили ему нащупать нечто важное.
— Мисс Анжелика, комната «Желтый кварц» свободна? — повернулся он к стоящей неподалеку девушке.
Анжелика, незаметно выдохнув с облегчением за Богду, мило улыбнулась:
— Да.
Войдя внутрь, Клейн велел Богде запереть дверь, а сам уселся за стол и потер переносицу.
— Разложим карты Таро, согласны? — с улыбкой поинтересовался он.
Метод лозоходства годился лишь для ответов на вопросы, касающиеся самого предсказателя, а составление астролябии отняло бы слишком много времени.
— Как скажете, — без малейших возражений ответил Богда.
Клейн попросил его перетасовать колоду, сдвинуть карты и выложил «Интисский расклад».
Полагаясь на уникальные способности «Провидца», юноша не стал тратить время на чтение остальных карт и сразу перевернул ту, что обозначала конечный итог.
— Перевернутое «Колесо Фортуны». Ситуация примет крайне скверный оборот, — бросив мимолетный взгляд на карту, Клейн огласил вердикт предельно серьезным тоном.
Лицо Богды мгновенно побледнело. Его губы задрожали:
— Значит, надежды нет?
Клейн, руководствуясь принципом «сделать всё возможное», предложил:
— Позвольте мне попробовать другой метод. Оставьте здесь свое кольцо, напишите на этом листке дату рождения и подождите за дверью.
Успокоенный его мягким, бархатистым голосом, Богда взял себя в руки. Он послушно записал свои данные, снял кольцо и вышел в коридор.
Проводив его взглядом, Клейн вывел на листке с информацией строчку:
«Исход операции на печени Богды Джонса».
Взяв в руки кольцо и пергамент, он откинулся на спинку стула, намереваясь в очередной раз прибегнуть к гаданию по снам.
В размытом, искаженном мире видений он вскоре обрел осознанность. Клейн увидел, как недавний посетитель с мертвенно-бледным лицом падает замертво. Увидел, как его, накрытого белой простыней, вывозят на дребезжащей каталке из операционной.
На этот раз обошлось без жутких сюрпризов и пугающих взглядов в спину. Клейн быстро проснулся. Нахмурившись, он ломал голову над тем, как преподнести Богде этот приговор.
«Операция с огромной долей вероятности закончится смертью… Я мог бы попробовать лечебную ритуальную магию, которой научился только сегодня… Но это выдаст во мне Потустороннего, да и придется запрашивать разрешение у капитана… Хм, и не факт, что магия вообще способна исцелить столь серьезный недуг…» — пока Клейн лихорадочно перебирал варианты, его вдруг осенило.
«Болезнь легких мистера Глейсиса вылечил какой-то аптекарь, и, по его словам, зелье было просто чудодейственным… Как же его звали? Ах да, Лоусон Дарквид! Восточный район, Влад-стрит, 18, аптека Лоусона!» — поскольку Клейн намеренно запомнил эту информацию, детали всплыли в памяти без труда.
Легонько постукивая пальцами по краю стола, он быстро принял решение.
Использовав маятник, чтобы убедиться в правильности своей затеи, Клейн открыл дверь. Глядя на торопливо вскочившего Богду, он с мягкой улыбкой протянул ему кольцо:
— Я увидел вашу надежду.
— Правда⁈ — с радостным недоверием воскликнул Богда.
Клейн не стал отвечать на этот вопрос, а лишь загадочно произнес:
— Ваша надежда находится в Восточном районе, на Влад-стрит. И она связана со словом «Лоусон».
— Если вам так и не удастся ее отыскать, приходите ко мне в следующий понедельник после четырех часов дня.
— Хорошо, хорошо, — Богда безостановочно кланялся. Дрожащими руками он достал бумажник и отсчитал ровно пять пенсов и три медяка по пенни.
Он в точности последовал наставлениям Клейна и не стал оскорблять истинного Провидца попыткой всучить чаевые.
У Клейна слегка дернулся уголок губ, но он принял монеты с лучезарной улыбкой:
— Желаю вам поскорее отыскать вашу надежду.
Дождавшись, пока Богда уйдет, он, как и в прошлый раз, отдал долю клубу и оставил Анжелике чаевые, сделав вид, что заработал ровно один сул.
Восточный район, Влад-стрит.
Богда прошел улицу от начала до конца целых три раза, заработав ноющую боль в области печени.
В конце концов он убедился, что единственное место, хоть как-то связанное со словом «Лоусон», — это дом номер 18, где располагалась «Народная травяная аптека Лоусона».
Собрав волю в кулак, он шагнул внутрь. В нос тут же ударил густой, терпкий запах всевозможных трав. За прилавком стоял мужчина лет тридцати-сорока с очень короткой стрижкой и круглым лицом.
Хозяин лавки был облачен в наряд, подозрительно напоминающий одеяние деревенского шамана: длинную черную мантию, сплошь расшитую причудливыми символами.
— Здравствуйте. Найдется ли у вас снадобье, способное излечить мой недуг? — вежливо поинтересовался Богда.
Хозяин вскинул голову и смерил его взглядом темно-синих глаз. Уголки его губ поползли вверх:
— Дела с вашей печенью совсем плохи. Но главный вопрос в другом: хватит ли у вас денег, чтобы оплатить лекарство?
«Он понял это с первого взгляда?» — в душе Богды мгновенно вспыхнула надежда. Он торопливо закивал:
— И сколько же стоит ваше снадобье?
— Десять фунтов. Цена более чем справедливая, — хозяин небрежно выудил из-под прилавка сверток с травами. — Залейте водой — воды не жалейте — и сварите отвар. Как закипит, добавьте десять капель свежей петушиной крови и сразу же выпейте. Этого свертка хватит на три порции. Выпьете три раза, и проблема должна исчезнуть.
С этими словами он развернул желто-коричневую оберточную бумагу и бросил туда еще пару щепоток каких-то странных трав.
«Звучит как абсолютная дичь…» — Богда судорожно сглотнул:
— И это всё?
Хозяин пристально посмотрел на него и вдруг расплылся в улыбке:
— Хотите чего-то большего? Как насчет вот этого? Уверяю вас, когда ваша печень придет в норму, эта штука доставит несказанное удовольствие и вам, и вашей супруге.
С хитрым смешком он достал из-под прилавка еще один пакетик из черной бумаги и заговорщицки зашептал:
— Здесь добавлен порошок из настоящей мумии… Уж поверьте, многие аристократы готовы душу дьяволу продать за это зелье. Просто добавьте в чай или суп.
… Доверие Богды к этому человеку стремительно таяло, уступая место нарастающему отвращению.
«Я доверяю мистеру Моретти…» — глубоко вздохнув, он достал бумажник и вытащил изрядно похудевшей стопки две самые крупные банкноты.
Сжимая в руках желто-коричневый бумажный сверток с травами, Богда в полубреду покинул «Народную травяную аптеку Лоусона».
Лишь ожидая общественный конный трамвай, он внезапно пришел в себя.
Он только что отдал целых десять фунтов за этот жалкий сверток!
Это же почти его месячное жалованье!
Если бы он так слепо не доверял Анне и Джойсу, то ни за что бы не пришел в Клуб гадателей с такой кучей наличных!
«А что, если за этими смехотворными восемью пенсами за гадание кроется сговор мистера Моретти с этим бессовестным хозяином аптеки? Что, если они просто делят прибыль? Да это же классическая схема мошенничества, о которой трубят во всех газетах!» — сопоставив факты, Богда начал всерьез подозревать Клейна, а заодно и своих друзей.
Подъехал конный трамвай. Мужчина бросил взгляд на зажатые в руке травы. В конце концов ему так и не хватило наглости вернуться в лавку и потребовать деньги назад. С тяжелым сердцем он поднялся в салон экипажа.
В Народной травяной аптеке Лоусона.
Проводив Богду взглядом, хозяин лавки вдруг обернулся и крикнул в сторону задней двери, где обычно хранились запасы трав:
— Шермин, с сегодняшнего дня прекращай закупать сырье.
— Почему? Учитель, но почему? — из подсобки вышел миловидный юноша с копной растрепанных волос.
Хозяин усмехнулся:
— Это уже шестнадцатый клиент, пришедший ко мне благодаря слухам. Если так пойдет и дальше, боюсь, мной заинтересуются Ночные Ястребы, Каратели и Механизм Разума. Самое время подумать о переезде в другой город.
— Значит, нам придется продать лавку? — с пониманием кивнул Шермин, в голосе которого зазвучала неподдельная тревога.
Мужчина хмыкнул:
— Если хочешь остаться — забирай лавку себе. Твоих навыков в распознавании трав и приготовлении микстур уже вполне достаточно. Разумеется, не забывай каждый месяц переводить пятьдесят процентов прибыли на мой анонимный счет в Банке Баклунда.
— Но я ведь так и не овладел вашими истинными магическими рецептами, — Шермин разрывался между нежеланием вести кочевую жизнь, меняя города каждый год, и досадой от того, что ему придется расстаться с таинственными знаниями наставника.
Хозяин опустился в кресло-качалку и неспешно, расслабленно покачиваясь, ответил:
— Этому нельзя просто так научиться по щелчку пальцев…
Перед Богдой стояла кружка, до краев наполненная кипящей черно-зеленой жижей. Запах старых носков и омерзительный цвет заставляли его всерьез усомниться в адекватности всего, что он сегодня сделал.
В варево добавили свежей петушиной крови. Отец Богды с нескрываемой тревогой посмотрел на сына:
— Я все же считаю, что операция — это лучший выход.
Кровь побурлила в кипящей жидкости пару секунд и бесследно растворилась. Богда глубоко вдохнул:
— Если и это снадобье не поможет, я соглашусь на операцию.
— Да хранит тебя Господь, — отец начертил на груди треугольный священный знак.
Дождавшись, пока отвар остынет, Богда, не желая пускать на ветер десять кровных фунтов, резко вскинул правую руку, зажмурился, запрокинул голову и залпом выпил всё до последней капли.
Тошнотворный запах с легким металлическим привкусом крови ударил в нос, и мужчина едва не вывернул содержимое желудка наружу.
В ту ночь Богде показалось, что он серьезно отравился. Он бегал в уборную целых шесть раз и провалился в тяжелый, беспокойный сон лишь тогда, когда багровая луна уже клонилась к закату.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг он резко вскочил в холодном поту — ему приснилось, что начальник распекает его за опоздание.
«Слава богу… слава богу, я взял три дня в счет отпуска, не нужно никуда спешить», — с облегчением выдохнул он. И тут же с удивлением отметил, что чувствует себя на удивление бодрым.
Это разительно отличалось от его подавленного, изможденного состояния в последние несколько недель.
Богда машинально потянулся к правому боку. Надавив на область печени, он с изумлением понял, что невыносимая, режущая боль, возникавшая раньше при малейшем касании, исчезла. Осталась лишь вполне терпимая тупая реакция на давление.
«Неужели оно и впрямь работает? А ведь этот аптекарь выглядел как типичный шарлатан…» — терзаемый смесью шока, радости и недоверия, Богда вскочил с кровати. Он потянулся, размял мышцы и почувствовал давно забытое ощущение абсолютного здоровья.
Погрузившись в раздумья на несколько минут, он пробормотал себе под нос:
— Если верить этому аптекарю, мне нужно выпить отвар еще дважды. Как только закончу курс, сразу же пойду в больницу к хорошему терапевту на осмотр…
Кажется, он так и не сказал, сколько раз в день нужно принимать это зелье…
…Я все равно считаю, что он смахивает на мошенника…
В кабинете гражданских сотрудников охранного предприятия «Черный Терн» Клейн, заранее отпросившись у коллег, получил в свое полное распоряжение пустую, тихую комнату.
Сжимая в руке резец, он высвобождал свою Духовность, предельно сосредоточенно вырезая на двух серебряных пластинах заклинания и символы.
Это были фразы на гермесе, взывающие о защите от бед, и два мистических знака, олицетворяющих Богиню Вечной Ночи и Императрицу Бедствий и Ужасов.
Помимо этого, Клейн добавил духовное число Богини — «7» — и соответствующие магические руны.
Амулеты и талисманы требовали двусторонней гравировки. То, какие именно символы, заклинания и знаки наносить на каждую из сторон, как их располагать и какой формат соблюдать, относилось к продвинутому уровню мистицизма. Те же знания, что имели хождение среди обывателей, были полны неточностей и откровенной чепухи.
Прямо сейчас по правую руку от Клейна громоздилась целая куча испорченных заготовок. Лишь изведя гору материала и убедившись, что его рука не дрогнет, юноша осмелился приступить к созданию амулетов для брата Бансона и сестры Мелиссы.
Его разум обрел кристальную ясность. Духовность бурным потоком струилась с острия резца, вычерчивая на серебряной поверхности цифру «7».
С заклинаниями и символами на обратной стороне было покончено. Оставалось лишь нанести последние штрихи.
Едва резец завершил последнюю линию, вся вложенная Духовность мгновенно сплелась воедино. Клейн внезапно ощутил, как комнату заполнила странная, величественная и пугающая сила.
Всплеск энергии угас так же быстро, как и появился. В Духовном зрении юноши символы и заклинания на обеих сторонах серебряной пластины слились в единое целое, излучая умиротворяющее, спокойное черное свечение.
Отложив инструмент, Клейн провел пальцами по серебряному амулету, сочетающему в себе формы круга и вертикальной линии. Металл казался теплым, но в то же время дарил едва уловимое чувство прохлады.
— Готово! — с радостной улыбкой Клейн спрятал только что законченный амулет в карман, к первому, сделанному ранее. Он собирался подарить их Бансону и Мелиссе при первом же удобном случае.
Подобные защитные амулеты, созданные Потусторонними, действительно работали. Они позволяли владельцу незаметно для себя избегать множества серьезных неприятностей. Однако их сила не была безграничной, а Духовность имела свойство постепенно рассеиваться. Если не использовать высокоуровневую ритуальную магию для их закрепления, срок годности таких артефактов редко превышал один год. А могущественные ритуалы предъявляли настолько чудовищные требования к Духовности заклинателя, что Клейн пока был на это попросту неспособен.
«Когда срок выйдет, просто нанесу Духовность заново…» — задумчиво кивнул Клейн и принялся наводить порядок на заваленном браком столе.
Пока что он не стал делать амулет для себя. Для него артефакты такого уровня были почти бесполезны. Юноша планировал углубиться в изучение создания амулетов и, объединив эти знания с ритуальной магией, смастерить несколько мощных защитных артефактов, активируемых особыми звуковыми слогами.
Покончив с уборкой, Клейн вышел из кабинета, чтобы сдать испорченные материалы, как вдруг столкнулся с Данном Смитом. Капитан, как всегда, был облачен в черный плащ.
Данн скользнул по нему глубоким взглядом своих серых глаз, и уголки его губ поползли вверх:
— Клейн, Священный Собор дал добро. Отныне ты — полноправный член нашего отряда.
— Правда? Это же просто замечательно! — Клейн изобразил бурный восторг, хотя наполовину он был искренним.
Капитан с улыбкой кивнул:
— Можешь прямо сейчас зайти и получить недостающие три фунта за эту неделю. В дальнейшем твое жалованье будет составлять четыре с половиной фунта в неделю, пока не выплатишь весь аванс.
Да, и еще кое-что. Я ведь рассказывал тебе об обязательном ритуале для всех Ночных Ястребов?
Каждый оперативник, претендующий на статус полноправного члена, обязан в одиночку выполнить одно задание. Только так можно заслужить признание товарищей. Но учитывая твои выдающиеся заслуги, я считаю, что мы вполне можем обойтись обычным поручением от жителей. Как только ты с ним справишься, я официально представлю тебя всем Ночным Ястребам Тингена.
Клейн без малейших колебаний выпалил:
— Согласен!
«Три фунта прибавки да семь фунтов на возмещение расходов… Этого с лихвой хватит не только на новый строгий костюм, но и на много чего еще!»
«Останется весьма приличная сумма!»
«Хм, интересно, как скоро мне подвернется подходящее задание…»
Ожидание растянулось до самого воскресенья, до дня рождения Селены.
Облачившись в свой старый строгий костюм, Клейн тщательно почистил полуцилиндр щеточкой и носовым платком. Взглянув на себя в зеркало и оставшись весьма довольным результатом, он спустился на первый этаж.
Тем временем Мелисса придирчиво, с ног до головы, осматривала наряд Бансона.
— Что-то не так? — Бансон покрутил в руке трость. Под пристальным взглядом сестры он почувствовал себя крайне неуютно.
Он еще раз оглядел себя со всех сторон, но так и не нашел никаких изъянов — по его меркам, он выглядел вполне прилично.
Мелисса отвела взгляд и с предельно серьезным видом констатировала:
— Бансон, этот костюм слишком старый.
На сегодняшнем банкете будет присутствовать множество выдающихся леди и юных мисс. Заявиться в таком виде — значит проявить к ним вопиющее неуважение.
Клейн, поначалу тоже не понимавший сути претензий, после слов сестры вдруг все осознал. С хитрой улыбкой он подошел ближе:
— Мы с Бансоном почти одной комплекции. Он вполне может одолжить мой второй фрак.
Он уже успел рассказать брату и сестре о покупке нового костюма, сочинив историю о том, как во время проверки каких-то древних реликвий его одежда безнадежно порвалась. По его словам, компания проявила неслыханную щедрость и полностью возместила ущерб. Разумеется, Клейн умолчал о повышении и прибавке к жалованью. Он боялся, что столь стремительный карьерный рост повергнет Бансона и Мелиссу в шок, поэтому решил отложить эту новость как минимум на полгода.
Эта история вызвала у брата с сестрой жуткую зависть. Они в очередной раз сошлись во мнении, что охранное предприятие «Черный Терн» — работодатель, о котором можно только мечтать.
— Разве в этом есть необходимость? — все еще не понимая, к чему клонит сестра, переспросил Бансон.
— Еще какая, — Клейн ухватил брата за плечи и решительно подтолкнул к лестнице. — Мой фрак висит на вешалке в спальне.
Проводив взглядом ошарашенного Бансона, скрывшегося на втором этаже, Клейн повернулся к Мелиссе и усмехнулся:
— Ты надеешься, что Бансон воспользуется этим днем рождения, чтобы познакомиться с какой-нибудь милой леди и завести романтические отношения?
За последнее время Клейн прочел немало газет и журналов, поэтому прекрасно знал, что подобные банкеты для аристократии и среднего класса часто служили негласными смотринами.
Мелисса серьезно кивнула:
— Именно. Бансон пожертвовал слишком многим ради нас с тобой.
«Сестренка, ну почему ты ведешь себя как наша мамочка…» — Клейн, глядя на Мелиссу, не удержался и со смехом покачал головой.
Клейн заметил недоуменный взгляд сестры и вдруг понял, что это отличный шанс. Смерив ее взглядом с ног до головы, он с абсолютно серьезным видом произнес:
— Мелисса, ты проявляешь недостаточное уважение к сегодняшнему званому ужину.
— Что? — на лице девочки отразилось искреннее непонимание.
Клейн указал на ее шею:
— Как истинной леди, тебе не хватает ожерелья, чтобы подчеркнуть наряд.
Не дав сестре и слова вставить, он с улыбкой извлек из кармана серебряный амулет, украшенный гравировкой в виде ангельских крыльев:
— К счастью, я об этом позаботился.
— … — Мелисса на мгновение опешила, а затем выпалила: — И сколько же он стоил?
«Сестренка, ты обращаешь внимание совершенно не на то…»
Мысленно усмехнувшись, Клейн добродушно пояснил:
— На самом деле, совсем недорого. Изначально это была лишь серебряная заготовка. Я сам вырезал на ней благословляющие заклинания и красивые узоры, взяв за образец древние реликвии.
— Ты сам вырезал? — внимание Мелиссы предсказуемо переключилось.
— Ну как? Как тебе мое мастерство? — Клейн воспользовался моментом и вложил амулет ей в руку.
Девочка повертела его так и сяк, слегка прикусила губу и произнесла:
— Мне нравятся ангельские перья по краям.
«Могла бы просто сказать, что вырезанные мной заклинания и символы выглядят уродливо, к чему эти расшаркивания… Главное в амулете — это его эффективность!»
У Клейна слегка дернулся уголок губ. Он уже собирался уговорить сестру принять подарок, как вдруг увидел, что Мелисса с выражением крайней «снисходительности» на лице надевает серебряную цепочку на шею и тщательно поправляет амулет.
— Безупречно, — окинув ее взглядом, картинно восхитился юноша.
Мелисса бросила на него косой взгляд, опустила глаза на амулет и тихонько пробормотала:
— Клейн, раньше ты таким не был. Таким…
— Возможно, всё дело в хорошей работе и достойном жалованье. Это придает уверенности в себе, — перебил ее Клейн, поспешив с оправданиями.
«Эх, хоть я и поглотил осколки памяти прежнего владельца тела и в целом не совершаю грубых ошибок, в мелочах моя истинная натура то и дело берет верх… Особенно теперь, когда мы с Бансоном и Мелиссой стали так близки…»
Мысленно он тяжело вздохнул.
Мелисса, казалось, сочла этот довод вполне убедительным. Поджав губы, она произнесла:
— Мне нравится, каким ты стал. Правда, очень нравится…
Спустя некоторое время после их беседы на первый этаж спустился переодетый Бансон. Белоснежная рубашка, черный жилет, фрак, черный галстук-бабочка и идеально отутюженные брюки преобразили его до неузнаваемости. Теперь он выглядел как настоящий успешный делец, сколотивший состояние после долгих лет упорного труда.
«Да и линия роста волос этому образу вполне соответствует…»
Мысленно рассмеялся Клейн.
— Выглядишь просто великолепно, Бансон. Тебе чертовски идет этот наряд, — Клейн развел руками и расплылся в широкой улыбке.
Мелисса, стоящая рядом, серьезно закивала в знак согласия.
— Как показывает практика, одежда порой важнее самого человека, — с самоиронией отозвался Бансон.
Воспользовавшись случаем, Клейн достал второй амулет, слово в слово повторил свою недавнюю речь и добавил:
— Я сделал один и для тебя.
— Весьма недурно, буду носить его с собой, — без лишних церемоний принял подарок Бансон и тут же пошутил: — Знаешь, Клейн, если завтра ты вдруг начнешь стричь людей, шить одежду, чинить часы или разводить кудрявых павианов, я ни капли не удивлюсь.
— Жизнь вообще полна сюрпризов и неожиданностей, — с улыбкой парировал Клейн.
Приведя себя в порядок, троица покинула дом и на безрельсовом общественном экипаже добралась до Северного района, на улицу Фания, где жила семья Селены.
Дома Вудов тоже представляли собой таунхаусы, но в отличие от жилища Моретти, здесь имелись элегантный портик и небольшая лужайка перед входом, что придавало зданию куда более изысканный вид.
Потянув за ручку звонка, Клейн, Бансон и Мелисса прождали от силы секунд десять, прежде чем на пороге появилась сегодняшняя виновница торжества — Селена Вуд.
Девушка с длинными винно-красными волосами радостно бросилась обнимать Мелиссу:
— Какое чудесное платье! Ты выглядишь в нем просто ослепительно.
Рядом с Селеной стоял ее отец, мистер Вуд-старший — весьма уважаемый сотрудник Тингенского филиала Банка Баклунда.
— Добро пожаловать, наш достопочтенный старший брат! И вам добро пожаловать, наш юный историк! — с нарочитой театральностью поприветствовал он Бансона и Клейна.
«Юный историк… А почему без приставки „совестливый“?..»
Мысленно сыронизировав, Клейн снял шляпу и вежливо улыбнулся:
— Мистер Вуд, вы выглядите куда бодрее и моложе, чем я себе представлял.
Его комплимент сам собой приобрел оттенок лести, свойственный жителям Империи Великих Гурманов.[93]
Бансон же протянул руку для пожатия и произнес:
— Мне доводилось встречать немало банковских служащих, но все они как на подбор: надменные, зажатые и бездушные, словно механизмы последней модели. И ни в одном из них не было и капли вашего шарма, сэр.
— О, встреть вы меня в банке, боюсь, ваше мнение было бы иным, — мистер Вуд от души рассмеялся.
Обменявшись любезностями, Селена в своем новом длинном платье вприпрыжку повела гостей внутрь. Она то нормальным голосом сообщала, что «Элизабет уже пришла», то переходила на заговорщицкий шепот, адресованный Мелиссе: «Твои братья оказались куда симпатичнее, чем я думала».
«Эй, у меня вообще-то отличный слух… Пусть это и комплимент…»
Клейн со вздохом смотрел в спины идущих впереди шестнадцатилетних девушек.
«Хотя постойте, в моем нынешнем виде до звания „симпатичного“ мне еще шагать и шагать… Боже, мисс Селена, какими же уродами вы нас с Бансоном себе представляли? Один — замкнутый, неряшливый тип с бледной кожей и потухшим взглядом, а второй — лысеющий и рано постаревший старик?»
Клейн машинально потер переносицу и принялся прилежно практиковать Духовное зрение.
«Мисс Селена абсолютно здорова, эмоциональный фон — сплошной восторг и счастье… А вот у мистера Вуда-старшего намечаются небольшие проблемы с легкими. Ну да, вон и трубка торчит…»
В отличном настроении Клейн сканировал ауры присутствующих.
— Элизабет, смотри, Мелисса пришла! — радостно крикнула Селена кому-то впереди.
Навстречу им вышла девушка в голубом кружевном платье. У нее были вьющиеся от природы каштановые волосы и очаровательные пухлые щечки, выдающие юношескую припухлость.
Клейн на секунду остолбенел. Он прекрасно знал эту особу.
На подпольном рынке артефактов он лично помогал ей выбрать амулет!
Элизабет поздоровалась с Мелиссой, а затем перевела взгляд на Бансона и Клейна.
Она замерла, слегка нахмурившись, словно силясь что-то вспомнить.
Но уже в следующую секунду на ее лице расцвела улыбка, и она как ни в чем не бывало вежливо с ними поздоровалась.
Клейн тоже сделал вид, что они незнакомы. Под предводительством мистера Вуда братья прошли в гостиную, где их представили брату Селены, Крису, и другим гостям.
Наблюдая, как Бансон, выбрав темой для разговора их соседа мистера Шода, непринужденно и весело общается с Крисом и остальными солиситорами, Клейн невольно почувствовал укол зависти.
«Мне бы такие навыки светской беседы…»
Взяв с углового столика бокал аперитива, он предпочел остаться молчаливым слушателем, лишь изредка кивая и вставляя вежливые смешки.
Вскоре все гости собрались, и званый ужин официально начался.
Поскольку гостей было слишком много, разместить всех за одним столом не представлялось возможным. Поэтому ужин проходил в формате шведского стола. Горничные выносили подносы с говяжьими стейками, жареной курицей, рыбой в кляре и картофельным пюре, расставляя их на разных столах. Лакеи же аккуратно нарезали мясо, чтобы каждый мог взять себе подходящую порцию.
Глядя на изысканные эмалированные тарелки и серебряные приборы, Клейн мысленно присвистнул. Для семьи, принадлежащей лишь к среднему классу, подобный размах казался чрезмерной роскошью.
«Раз уж они так богаты, к чему Крису еще несколько лет копить деньги на свадьбу?»
В памяти всплыли недавние слова Мелиссы.
«Хм, возможно, именно ради того, чтобы собрать подобный сервиз, ему и нужны эти годы. Для таких семей внешний лоск и статус важнее всего!»
Размышляя об этом, Клейн взял фарфоровую тарелку, подошел к столу и наколол на вилку кусок мяса в медовой глазури.
В этот момент к нему подошла Элизабет с ее очаровательными пухлыми щечками. Глядя на еду, она тихо произнесла:
— Так вы, оказывается, брат Мелиссы… Спасибо вам. Селена просто в восторге от амулета, который я ей подарила. Говорит, стоило ей его надеть, как она сразу почувствовала прилив сил и здоровья.
«Селена… Амулет…»
Клейн тут же вспомнил, как эта юная леди объясняла причину покупки на рынке:
«Подарок на день рождения для подруги, увлекающейся мистицизмом!»
«Значит, эта подруга — Селена? Селена увлекается оккультизмом?»
Клейн слегка нахмурился, но вежливо улыбнулся:
— Скорее всего, сработал эффект плацебо.
Сказав это, он приготовился выслушать очередную порцию дифирамбов в адрес императора Росселя.
Однако Элизабет лишь недоуменно хлопнула ресницами:
— А что такое плацебо?
— Это исключительно психологический эффект. Порой, если мы свято верим в свое исцеление, организм действительно идет на поправку, — вкратце пояснил Клейн.
— Нет, она сказала, что этот амулет совершенно не похож на те, что она покупала раньше. Ощущения совершенно другие, — упрямо стояла на своем Элизабет.
Склонив голову набок, она с любопытством посмотрела на Клейна:
— Ни за что бы не подумала, что брат Мелиссы окажется экспертом в области мистицизма.
— Знаете ли, я ведь изучаю историю, а там без столкновения с подобными вещами никуда, — Клейн изящно перевел тему и поинтересовался: — Вы тоже учитесь в Тингенской технической школе?
— Нет, раньше мы с Селеной и Мелиссой учились в одной школе, но потом они перевелись в техническую, а я поступила в Ивос, тут неподалеку, — со всей серьезностью ответила Элизабет.
Общественные школы в этом мире не имели ничего общего с бесплатными государственными учреждениями. Они выросли из лучших грамматических школ и ставили своей целью подготовку учеников к поступлению в университеты. Обучение там стоило баснословных денег, а приемная комиссия тщательно изучала родословную каждого абитуриента. Даже обычной семье среднего класса такая роскошь была не по карману.
Элизабет не стала задерживаться. Выбрав себе еду, она упорхнула обратно к Селене.
Поздравив виновницу торжества, гости плавно перешли к развлечениям. Клейна и Бансона усадили за карточный стол играть в техасский холдем с малым блайндом в полпенни и большим в один пенни. Мелисса, Элизабет, Селена и остальные девушки поднялись на второй этаж — то ли поболтать, то ли заняться какими-то своими играми.
Клейну сегодня откровенно не везло. За два десятка раздач ему ни разу не пришла стоящая карта. Оставалось лишь смотреть флоп и сбрасывать, отсиживаясь в роли простого наблюдателя.
Он в очередной раз приподнял уголок карт — червовая двойка и пиковая пятерка.
«Может, рискнуть и блефануть?»
Поразмыслив пару секунд, Клейн так и не набрался смелости, благополучно подавив в себе искушение смухлевать с помощью гадания.
Он сбросил карты в пас, постучал по столу, показывая, что не уравнивает ставку, и поднялся, чтобы сходить в уборную.
«Россель и здесь умудрился отличиться своей маниакальной страстью к копированию… Даже название „техасский“ сохранил, притянув за уши какое-то нелепое оправдание…»
Покачивая головой, мысленно проворчал Клейн.
Но внезапно он замер как вкопанный, а его зрачки сузились.
Его интуиция кричала: на втором этаже происходит какая-то странная мистическая пульсация!
Странная, искаженная и едва уловимая пульсация промелькнула так быстро, что Клейн едва не списал ее на галлюцинацию.
Если бы он не овладел своей Духовностью на достаточно высоком уровне, то наверняка бы проигнорировал эту аномалию.
Вспомнив о сестре, находящейся на втором этаже, Клейн нахмурился. Покрепче перехватив трость, он обогнул уборную и свернул к лестнице семьи Вуд.
Юноша быстро поднялся наверх и, ориентируясь на остаточные следы, уловленные Духовным восприятием, подошел к двери гостиной возле балкона.
«Должно быть здесь…» — тихо пробормотал Клейн, подняв руку и дважды легонько постучав по межбровью.
Сквозь стены и деревянную дверь его взору предстали ауры. Большинство из них имели вполне нормальные цвета и размытые контуры.
Но поверхность одной из них рябила зловещим черно-зеленым свечением, которое медленно, но верно разъедало ее изнутри.
«Я так и знал, что-то не так», — лицо Клейна стало предельно серьезным. Правой рукой он снял серебряную цепочку, намотанную на левое запястье.
Зажав серебряную цепочку в левой руке, он позволил кулону из желтого кварца свободно повиснуть прямо перед собой.
Дождавшись, пока маятник замрет, он визуализировал светящуюся сферу и принялся мысленно повторять:
«В комнате передо мной таится опасность, вызванная потусторонними силами».
Как правило, метод лозоходства годится лишь для гадания на события, связанные с самим предсказателем, и на объективные ситуации в небольшом радиусе. Поэтому Клейн подошел к формулировке весьма скрупулезно: «опасность» подразумевала угрозу лично для него, а «комната» находилась прямо перед глазами.
«В комнате передо мной таится опасность, вызванная потусторонними силами».
Раз за разом, повторив фразу ровно семь раз, Клейн открыл глаза и увидел, что желтый кварц вращается по часовой стрелке, причем на довольно внушительной скорости.
Это означало, что внутри действительно скрывалась сверхъестественная угроза, и ее уровень был далеко не низким!
«Селена увлекается мистицизмом. Неужели она устроила для друзей какой-то ритуал, и все пошло наперекосяк? И что теперь делать?» — Клейн потер переносицу, снова намотал цепочку с кварцем на запястье и постучал в дверь.
Тук-тук-тук!
Он ритмично постучал трижды, нацепив на лицо самую добродушную улыбку.
Дверь со скрипом отворилась, и перед ним предстала Мелисса в своем новом платье.
— Клейн, что-то случилось? — девочка никак не ожидала увидеть здесь брата, а потому изрядно удивилась.
Клейн, чья улыбка не выражала ни капли тревоги, ответил:
— Я услышал, что вы тут так веселитесь, вот и заглянул из любопытства.
— Прости, мы вас разбудили? — смущенно опустив голову, извинилась Мелисса. — Мы тут гадаем на волшебном зеркале. Селена столько всего об этом знает, это так увлекательно!
«Гадание на волшебном зеркале… Сестренка, вам что, заняться больше нечем? Вы бы еще в Духа ручки и Духа блюдечка сыграли!»[94] — Клейн покачал головой, не зная, злиться ему или смеяться.
Его взгляд скользнул поверх Мелиссы вглубь гостиной, и он увидел Селену с ее лучезарной улыбкой и глубокими ямочками на щеках.
Однако в его Духовном зрении аура этой девушки с винно-красными волосами, держащей в руках посеребренное зеркало, была разъедена зловещим черно-зеленым свечением еще сильнее, чем прежде.
Мысли Клейна лихорадочно завертелись. Тщательно подбирая слова, он произнес:
— Хе-хе, не буду мешать вашей игре. Ах да, а где Элизабет? Мы тут с ней недавно обсуждали грамматику древнего фейсакского языка, и она говорила, что хочет кое-что у меня спросить.
— Элизабет? — Мелисса смерила брата подозрительным взглядом с ног до головы и с весьма странной интонацией подчеркнула: — Ей, между прочим, тоже всего шестнадцать.
«Эй, ты о чем вообще подумала!» — Клейн тут же поспешил объясниться:
— Это сугубо академическая беседа! Элизабет очень интересуется историей и древними языками.
Мелисса бросила на брата еще один долгий, многозначительный взгляд и лишь затем ответила:
— Она внутри. Сейчас позову.
— Хорошо, — Клейн сделал шаг назад, отступая от дверного проема.
Проводив сестру взглядом, он с нескрываемым облегчением выдохнул. Ему было стыдно в этом признаться, но он радовался, что в беду попала не Мелисса.
Прождав всего десяток секунд, он увидел выходящую к нему Элизабет. С полным непониманием на лице девушка спросила:
— Мистер Моретти, что вам нужно? Я никогда не говорила, что интересуюсь историей и древними языками…
Но ее слова тут же оборвались, стоило ей наткнуться на предельно серьезный и суровый взгляд Клейна. Девушка мгновенно напряглась, словно тоже почуяла неладное.
Клейн отступил еще на пару шагов в сторону и жестом велел Элизабет прикрыть дверь и подойти к нему.
Девушка с очаровательными пухлыми щечками, поддавшись гнетущей атмосфере, послушно шагнула следом.
— Как вы знаете, я увлекаюсь мистицизмом, — Клейн остановился, повернулся к ней и перешел прямо к делу.
Элизабет едва заметно кивнула:
— Да, я даже считаю вас настоящим экспертом в этой области.
— Нет, я лишь любитель. Но это не мешает мне видеть, что с вашим гаданием на волшебном зеркале творится что-то неладное, — тяжелым тоном произнес Клейн.
— Неладное? — Элизабет едва не сорвалась на крик, но вовремя прижала ладонь ко рту.
Клейн немного подумал и сказал:
— Я прекрасно понимаю, что одними лишь словами вас не убедить. Вернитесь в гостиную и, пока Селена отвлечется, тайком загляните в зеркало — то самое, которое она ни в какую не показывает вам с лицевой стороны.
— Откуда вы знаете, что она не показывает нам его лицевую сторону? — выпалила Элизабет.
«Согласно внутренним архивам Ночных Ястребов, в девяноста процентах случаев зловещих „гаданий на волшебном зеркале“ происходит именно это…» — Клейн лишь загадочно усмехнулся:
— Простой здравый смысл.
Дождавшись, пока терзаемая сомнениями и страхом Элизабет скроется за дверью, он мгновенно сбросил с себя маску невозмутимости. На его лице отразилась крайняя тревога:
«Пусть это и Северный район, но от улицы Фания до Зотланд-стрит пилить минут пятнадцать на общественном экипаже. Туда-обратно — это полчаса. Пока капитан с ребятами доберутся сюда, все может зайти слишком далеко… И угораздило же Бансона и Мелиссу оказаться именно здесь… Но мне ни за что не совладать с этими скрытыми, неведомыми силами в одиночку… Можно ли их хотя бы ненадолго сдержать?.. Точно! Селена ведь помешана на мистицизме! У нее в комнате наверняка полно гидролатов, эфирных масел, трав и прочих материалов…»
Пока Клейн лихорадочно соображал, Элизабет под надуманным предлогом подсела поближе к Селене.
— А теперь погадай мне! Когда я встречу романтичного и красивого джентльмена? — сидящая напротив девушка отпила немного вина и, заливаясь румянцем под насмешливыми взглядами подруг, набралась смелости и озвучила свой вопрос.
Селена с абсолютно серьезным видом кашлянула и, поглаживая обратную сторону зеркала, произнесла:
— Зеркало, зеркало, скажи мне, когда же появится джентльмен из грез Юнины?
Повторив это трижды, она подняла зеркало и поднесла его к лицу.
Воспользовавшись моментом, Элизабет резко подалась вперед и заглянула в него.
Она ожидала увидеть в отражении лицо Селены и половинку своего собственного.
Но ее взору предстала лишь Селена.
В этом небольшом зеркальце отражалась только Селена, причем в полный рост!
Вокруг царил кромешный мрак, а в самом центре стояла Селена с невероятно жутким, холодным выражением лица!
Элизабет пробила крупная дрожь. Отшатнувшись назад и вжавшись в спинку дивана, она на мгновение даже забыла, как дышать.
Не в силах совладать с неконтролируемым тремором, она вскочила на ноги, даже не потрудившись найти отговорку. Девушка бросилась к выходу, спотыкаясь на ходу и не смея оглянуться на лучезарно улыбающуюся Селену.
— Джентльмен Юнины появится через полгода, во второе воскресенье…
Под веселый смех подруг Элизабет выскочила в коридор. В тени настенного светильника стоял Клейн, облаченный во фрак и шелковый полуцилиндр.
— Мистер Моретти, я… я… — она так и не смогла выдавить из себя ни слова, заикаясь от страха.
Клейн издал спокойный смешок:
— Не стоит пугать леди и мисс, находящихся внутри.
Заразившись его невозмутимостью, Элизабет немного пришла в себя. Она прикрыла дверь и быстрым шагом подошла к светильнику.
— Я видела… Я видела, что в зеркале была только Селена. Селена, похожая на демона… — прошептала она срывающимся голосом.
«Так я и думал…» — Клейн помрачнел еще сильнее и спросил низким голосом:
— Вы знаете, где находится спальня Селены? И где она хранит свои мистические принадлежности?
— Вот там, и все ее вещи тоже, — Элизабет без малейших колебаний указала на комнату наискосок по коридору.
Постукивая тростью, Клейн подошел ближе. Распахнув не запертую на замок деревянную дверь, он, ориентируясь в свете уличных фонарей и багровой луны, повернул вентиль и зажег газовую лампу.
В тусклом желтоватом свете он окинул комнату взглядом. Повсюду стояли флаконы с гидролатами и цветочными эссенциями, коробочки с порошками из трав, а также ряды свечей и разложенные амулеты.
Все эти сокровища громоздились на письменном столе или были аккуратно расставлены по полкам. На каждом предмете красовалась бирка с названием.
Убедившись в наличии нужных материалов, Клейн повернулся к вошедшей следом Элизабет:
— Вы хотите спасти Селену?
— Да! — Элизабет инстинктивно кивнула, но тут же с опаской переспросила: — А это не опасно?
— Определенный риск есть. В конце концов, я всего лишь поклонник мистицизма, — честно признался Клейн.
— Определенный риск… — Элизабет на несколько секунд поджала губы, а затем спросила: — И что от меня требуется?
Клейн успокоил ее мягкой улыбкой:
— Не переживайте. Вам нужно лишь вернуться в гостиную, как ни в чем не бывало сесть рядом с Селеной. А ровно через пять минут — запомните, ровно через пять минут! — под предлогом какого-нибудь сюрприза привести ее сюда. Постучите в дверь: один длинный стук, два коротких. А дальше… дальше предоставьте всё мне.
Элизабет мысленно прокрутила в голове инструкции и серьезно кивнула:
— Хорошо.
Проводив ее взглядом до гостиной, Клейн сверился с карманными часами и плотно закрыл дверь спальни. Быстрыми, выверенными движениями он очистил письменный стол, переложив все необходимые ему предметы на стул.
Следом он взял две свечи, источающие легкий аромат, и водрузил их в левом и правом верхних углах стола.
Это был символ Владычицы Багрянца, Императрицы Бедствий и Ужасов.
Клейн вознамерился провести здесь ритуал, чтобы с помощью сил Богини Вечной Ночи дать отпор той таинственной, неведомой сущности, что взяла Селену под свой контроль!
Поскольку он был всего лишь Потусторонним 9-й Последовательности, его навыки в ритуальной магии оставляли желать лучшего. Чтобы обряд увенчался успехом, Элизабет была обязана заманить Селену в «герметичный круг», прямиком в зону действия «алтаря»!
А значит, необходимо было подготовиться к тому, что сущность почувствует неладное и окажет сопротивление!
Опираясь на все эти факторы, Клейн решил использовать прерывистый метод ритуальной магии.
Так называемая «прерывистая» ритуальная магия означала, что Потусторонний во время проведения обряда мог приостановить его, отвлечься на другие дела, а покончив с ними, вернуться и завершить начатое, всё равно добившись желаемого результата.
Эта техника стала плодом тысячелетнего развития магических искусств. В конце концов, многие высокоуровневые ритуалы состояли из огромного количества сложных этапов. На их выполнение порой уходил час, два, а то и половина дня. Гарантировать, что за это время никто не вмешается и не произойдет никаких непредвиденных случайностей, было попросту невозможно.
Опираясь на горький опыт предшественников, оплаченный кровью и слезами, и учась на бесчисленных ошибках, прерывистая ритуальная магия постепенно стала главным стандартом для высоких Последовательностей, а затем косвенно повлияла и на базовые практики.
Однако «возможность прервать» вовсе не означала, что это можно сделать в любой момент и любым способом. Требовалось строго следовать законам мистицизма и владеть соответствующими приемами. В противном случае ритуал неминуемо провалился бы, а то и навлек на заклинателя чудовищный обратный удар.
В понимании Клейна это выглядело так: если ты успешно привлек внимание божества и Оно замерло в ожидании твоей мольбы, а ты вдруг ляпнешь «секундочку, мне нужно отойти в уборную», то можешь себя поздравить. Отныне уборная тебе больше никогда не понадобится.
Хух… Клейн медленно выдохнул, заставляя себя сохранять спокойствие.
И хотя за его плечами уже числилось несколько проведенных «ритуалов на удачу», а также разработанный им лично обряд для «Справедливости» и «Повешенного», настоящую, строго выверенную по всем правилам ритуальную магию он собирался практиковать впервые.
Бросив мимолетный взгляд на прислоненную к кровати трость с серебряным набалдашником, Клейн взял третью свечу и водрузил ее в самый центр письменного стола. Эта свеча символизировала его самого.
Следом он поставил перед ней серебряную чашу Селены, заменив ею традиционный котел со священным символом. По левую руку он разместил гидролаты и эфирные масла из лунного цветка и цветка глубокого сна, а по правую — блюдце с солью, миниатюрный серебряный кинжал, лист пергамента и перьевую ручку.
«Какое счастье, что у Селены оказался столь богатый арсенал. Иначе мне бы ни за что не удалось подготовить алтарь. Тот упрощенный, скоростной метод старого Нила просто не по зубам „Провидцу“… Судя по всему, Селена — весьма продвинутая поклонница мистицизма… Хм, не будь она продвинутой, не вляпалась бы в такую грандиозную беду… Ей ведь всего шестнадцать, значит, она увлекается этим как минимум год… Интересно, кто стал ее наставником?» — пока эти мысли роились в голове Клейна, он взял с прикроватной тумбочки стакан, налил в него чистой воды и поставил рядом с крупной солью.
Достав карманные часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем. Не теряя ни секунды, юноша визуализировал в уме наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы и стремительно погрузился в медитацию.
В пропитанной цветочными ароматами спальне внезапно закружились невидимые вихри сквозняка. Клейн, уже успевший спрятать часы, резко потемнел взглядом. Его карие глаза налились непроглядной чернотой, словно обрели способность заглядывать в самые глубины человеческих душ.
Протянув ладонь к свече в правом верхнем углу, он мысленно произнес:
«О Богиня Вечной Ночи, Ты — Владычица Багрянца!»
Читая молитву, Клейн высвободил свою Духовность и принялся тереть ею фитиль. Спустя несколько мгновений свеча вспыхнула. В ее тусклом желтоватом свечении заиграли умиротворяющие бледно-голубые блики.
«О Богиня Вечной Ночи, Ты также Императрица Бедствий и Ужасов!»
Повторив те же манипуляции, Клейн успешно зажег вторую свечу в левом верхнем углу.
«Я Твой верный страж, щит, отражающий опасность во мраке ночи, и копье, разящее зло в безмолвии!»
Вжик!
Третья свеча, символизирующая самого Клейна, ярко запылала.
В ровном, не дрожащем свете пламени он взял серебряный кинжал. В точности подражая движениям старого Нила, юноша провел обряд освящения, используя заклинания, крупную соль и чистую воду.
Затем он позволил накопленной Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка, сливаясь воедино с самой природой.
Сжимая в руке серебряный кинжал, Клейн обошел спальню по кругу (в том месте, где стояла кровать, ему пришлось проползти на коленях), воздвигая невидимую духовную стену, намертво запечатавшую комнату.
Свет уличных фонарей мгновенно померк, отрезанный барьером. Лишь багровая луна все так же безмятежно взирала с небес.
Вернувшись к столу, Клейн взял перьевую ручку. Вплетая свою Духовность в чернила, он принялся вычерчивать на пергаменте защитные символы и заклинания, отвращающие беду.
Покончив с этим, он отложил перо и взял флаконы с гидролатами, цветочными эссенциями и эфирными маслами. На каждую из трех свечей упало ровно по одной капле.
Пшш!
В воздухе заклубилась легкая дымка. Атмосфера в спальне тут же налилась густой, концентрированной мистикой.
Следом он сжег еще несколько трав. Сделав шаг назад и вдыхая сложный, многогранный аромат, Клейн начал читать заклинание, соответствующее «прерывистому» методу ритуальной магии:
— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;
— Я молю о Твоем благословении;
— Я молю Тебя ниспослать Свою милость одной из Твоих верных последовательниц.
— Я молю о силе Багрянца;
— Я молю о силе Бедствий и Ужасов;
— Я молю Тебя очистить Твою верную последовательницу Селену Вуд от скверны зла и разорвать путы обрушившихся на нее несчастий.
— Я молю Тебя, подожди немного. Подожди эту несчастную девушку.
…
— О, лунный цветок, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
…
Закончив читать заклинание вслух, Клейн закрыл глаза и мысленно повторил его еще семь раз.
Убедившись, что на алтаре всё спокойно, он снова взял в руки серебряный кинжал и начал шаг за шагом пятиться к выходу из спальни.
Добравшись до двери, он четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны, после чего развернулся и вскинул клинок.
Его Духовность вновь хлынула с острия, вырезая в невидимой духовной стене прямоугольный контур, повторяющий очертания двери.
Клейн прекрасно знал: теперь, если он распахнет дверь, это никак не нарушит покой и священную чистоту алтаря.
Выудив свои карманные часы с узором из виноградных лоз, он сверил время и принялся мысленно прокручивать дальнейший план действий.
Гостиная на втором этаже.
Элизабет, чье тело все еще била мелкая дрожь, то и дело бросала настороженные взгляды на настенные часы. Купаясь в свете двух газовых ламп, она про себя вела обратный отсчет.
«Пора…» — беззвучно прошептала она.
Девушка искоса посмотрела на свою подругу с винно-красными волосами. Селена выглядела донельзя жизнерадостной. С глубокими ямочками на щеках и лучезарной улыбкой она без умолку болтала с остальными гостями.
Но чем непринужденнее вела себя Селена, тем сильнее сжималось от ужаса сердце Элизабет. Жуткий, леденящий душу образ «Селены» из зеркала намертво отпечатался в ее памяти, не давая покоя ни на секунду.
«Больше нельзя тянуть! Нужно действовать!» — Элизабет резко вскочила на ноги. Под удивленными взглядами остальных девушек она выдавила из себя нервную, заикающуюся улыбку:
— Селена… У меня… у меня есть для тебя сюрприз. Пойдем… выйдем на минутку.
— Правда? Но ты ведь уже подарила мне подарок, — Селена, слегка опешив, опустила зеркало лицевой стороной вниз и поднялась с дивана.
— На то… на то он и сюрприз. О нем… о нем не предупреждают, — пролепетала Элизабет, чувствуя себя самой никудышной актрисой в мире.
Не став больше ничего выдумывать, она первой зашагала к выходу из гостиной. Селена, недоуменно улыбаясь, последовала за ней.
Мелисса, провожая подруг взглядом, невольно нахмурилась:
«Элизабет сегодня сама не своя…»
«А после того разговора с Клейном и вовсе стала вести себя донельзя странно…»
«Когда она внезапно выбежала в прошлый раз, сославшись на то, что ей срочно нужно в уборную… почему на ее лице был такой панический страх?..»
Дверь спальни Селены.
Сделав глубокий вдох, Элизабет повернулась к подруге:
— Давай зайдем в твою комнату.
— Элизабет, ты вся дрожишь. И выглядишь такой напуганной… Что случилось? — Селена с непониманием уставилась на нее, заметив, что тело подруги бьет крупная дрожь.
— Я просто… просто очень взволнована! Да, взволнована! — Элизабет покосилась на зажатое в руке Селены зеркало.
Развернувшись вполоборота, она постучала в дверь: один длинный удар, два коротких.
— К чему этот стук?.. — еще больше растерялась Селена.
Деревянная дверь со скрипом отворилась. Перед девушками предстал Клейн, облаченный в свой черный фрак и шелковый полуцилиндр.
— Это и есть твой сюрприз? — Селена приоткрыла рот, окончательно сбитая с толку.
В этот самый момент Клейн резко выбросил руку вперед. Мертвой хваткой вцепившись Селене в запястье, он рывком втянул ее внутрь. Элизабет остолбенела, так и оставшись стоять в коридоре.
Одновременно с этим Клейн вскинул серебряный кинжал. Извергая Духовность, он одним выверенным движением залатал вырезанный ранее дверной проем.
Невидимая духовная стена вновь намертво запечатала спальню, не позволив истошному крику Селены вырваться наружу.
Бах!
Клейн с силой захлопнул деревянную дверь и, даже не удостоив Селену взглядом, бросился обратно к алтарю на письменном столе.
Девушка с винно-красными волосами резко оборвала крик. Подняв голову, она медленно обвела спальню взглядом.
Ее глаза стремительно наливались зловещим, ледяным мраком. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, а на пальцах с пугающей скоростью начали отрастать белесые, острые как бритва когти.
Но Клейн к этому моменту уже успел погрузиться обратно в медитацию. Капнув еще по одной капле эфирного масла лунного цветка на каждую из трех свечей, он громко, раскатисто зачитал:
— О Величайшая Владычица Багрянца, Могущественная Императрица Бедствий и Ужасов;
— Я молю Тебя ниспослать свою милость;
— Ниспослать ее Твоей заблудшей овечке, Селене Вуд!
Читая заклинание, он схватил пергамент с начертанными символами и поднес его к пламени свечи, символизирующей просителя.
Вшух!
Он явственно ощутил, как в спину ударил ледяной, пробирающий до костей ветер, несущий в себе чудовищную, давящую силу.
Пергамент вспыхнул. Клейн бросил горящий лист в серебряную чашу и, будучи готовым к атаке, резко пригнулся, уходя от смертоносного удара когтистой лапы.
Вой ветра превратился в неистовый рев. Клейн почувствовал, как его собственная Духовность бурным потоком устремилась из тела, выплескиваясь наружу с такой силой, что он был не в состоянии это остановить.
Он увидел, как пергамент в серебряной чаше прогорает, превращаясь в умиротворяющую, кромешную тьму. А следом позади раздался глухой стук падающего тела.
Бух! Звяк!
Эти два звука слились почти воедино. Струйки невидимого черно-зеленого газа одна за другой потянулись к серебряной чаше, бесследно растворяясь в этой иллюзорной, поглощающей тьме.
Клейн перекатился в сторону, вскочил на ноги и выхватил из-под мышки револьвер. Но, присмотревшись, он увидел лишь лежащую на полу без сознания Селену. А посеребренное зеркало, выпав из ее рук, разлетелось на ковре на тысячи сверкающих осколков.
И эти осколки больше не отражали ту жуткую Селену. В них, как и положено обычным зеркалам, виднелись лишь фрагменты потолка и темный силуэт самого Клейна.
Клейн, все еще находившийся в Духовном зрении, заметил, что зловещее черно-зеленое свечение, разъедающее ауру девушки, полностью исчезло. Цвета вернулись в норму, став лишь заметно тусклее и слабее обычного.
«Фух…» — он только собирался облегченно выдохнуть, как вдруг его межбровье пронзила острая, пульсирующая боль. Голова раскалывалась на части.
Эта невыносимая резь стремительно растеклась по всему телу, вызывая неистовое желание упасть на пол и корчиться в агонии.
Клейн до хруста сжал кулаки. Вены на тыльной стороне его ладоней вздулись буграми, налившись угольно-черным цветом и извиваясь под кожей, словно живые черви.
Одновременно с этим на него обрушился шквал беззвучных воплей и сводящих с ума шепотков, безжалостно разрывающих его рассудок на куски.
Прошло добрых полминуты, прежде чем приступ отступил. Юноша тяжело осел, чувствуя, как его лоб и спину покрыла липкая испарина.
«Ритуальная магия только что выкачала из меня почти всю Духовность… Моя потусторонняя сила едва не вышла из-под контроля?» — Клейн попытался бегло оценить свое состояние.
Этот инцидент позволил ему осознать еще одну важную вещь: похоже, ему удалось переварить изрядную долю остаточных духовных отпечатков внутри зелья. Ведь опираясь на свои ощущения сразу после его принятия, он был абсолютно уверен — окажись он в такой ситуации тогда, он бы ни за что не выстоял и мгновенно превратился бы в чудовище.
«А „метод отыгрыша“ и впрямь работает как часы…» — Клейн легонько постучал по межбровью и утер пот со лба.
Повернувшись к алтарю, он четырежды коснулся груди и громко, с чувством произнес:
— Хвала Богине!
Затем он одну за другой погасил свечи и быстро прибрал алтарь.
Расставив все флаконы и баночки по местам на письменном столе, он взял серебряный кинжал и одним взмахом снял невидимую духовную стену.
Вшух!
В комнату вновь ворвались звуки с улицы. Звенящая тишина отступила. Клейн с протяжным вздохом облегчения привалился к стене, чувствуя, как его накрывает запоздалая волна животного страха:
«Если бы я заранее не прокрутил в голове весь план действий и не завершил ритуал так быстро, дело приняло бы скверный оборот… Причем я до сих пор даже понятия не имею, с кем или чем именно я сейчас столкнулся. Кто был моим врагом?.. К счастью… да, к счастью, в комнате лежал ковер, и я не испортил фрак во время переката…»
Покачав головой и отгоняя эти мысли, он потянулся к деревянной двери спальни и распахнул ее.
— Ну как? — Элизабет испуганно отшатнулась на пару шагов и задала вопрос дрожащим голосом.
Глядя на ее перепуганное лицо, Клейн снял свой шелковый полуцилиндр и ответил теплой, ободряющей улыбкой:
— Я уже исправил ту ошибку, которую она допустила во время гадания на волшебном зеркале. Проблема решена.
— Действительно всё закончилось? — с долей недоверия переспросила Элизабет.
Клейн неспешно и с улыбкой кивнул:
— Да.
— В этом не было ничего сложного.
«А вот это уже наглая ложь…» — мысленно добавил он.
То ли из-за непоколебимого спокойствия Клейна, то ли из-за того, что он оставался ее единственной спасительной соломинкой, Элизабет больше не стала сомневаться. Похлопав себя по груди, она с облегчением выдохнула:
— Спасибо. Вы поистине надежный джентльмен. Я была просто в ужасе.
— Как там Селена? С ней всё будет хорошо?
— Она проспит еще несколько минут, но в остальном проблем нет. Разве что слабость на пару-тройку дней — это вполне нормальные последствия, — на этих словах Клейн вдруг помрачнел и строго спросил: — Кто ее наставник в мистицизме? Разве он не объяснял ей базовые табу?
Элизабет мгновенно вытянулась по струнке, словно школьница, получившая нагоняй от учителя.
Немного подумав, она ответила:
— Селена как-то обмолвилась, что ее учителя зовут Хайнас Винсент. Год назад она ходила в Клуб гадателей на Хаулс-стрит и там познакомилась с этим джентльменом.
«Хайнас Винсент… Значит, на людях он учит безобидному гаданию на волшебном зеркале, а втайне преподает „черную магию“… Знал бы я раньше, уже давно доложил бы капитану, чтобы тот проверил его газовый счетчик…» — с легкой досадой подумал Клейн и хмуро спросил:
— Это он научил Селену гаданию на зеркале?
Больше всего в этой ситуации Клейна пугало то, что это едва не навредило его сестре Мелиссе!
Элизабет осторожно кивнула:
— Да, но до этого у Селены ни разу не получалось. Эм, сегодня она похвасталась, что подглядела секретные заклинания из личных запасов учителя, поэтому была уверена в успехе.
«Малолетняя самоубийца…» — Клейн с головной болью потер виски и произнес:
— Вы помните заклинание, которое она читала?
«Хм… Пусть Хайнас Винсент и не учил Селену этим опасным премудростям намеренно, совершенно очевидно, что он сам с ними экспериментирует. Игры с неведомыми, скрытыми сущностями — это бомба замедленного действия. Рано или поздно рванет. Нужно разобраться с этим как можно скорее, пока ситуация не вышла из-под контроля и не пострадали невинные…»
— Лишь обрывки, — попыталась вспомнить Элизабет. — Она читала на гермесе, а я, сами понимаете, изучаю его совсем недавно. Запомнила только слова «блуждающий», «дух», «Творец» и «служитель».
«Творец? Истинный Творец? И правда, многие подпольные оккультисты поклоняются этой древней сущности, почитаемой массой тайных организаций… Точно, Он же появился еще в начале Пятой Эпохи, больше тысячи лет назад!» — задумчиво кивнув, Клейн произнес:
— Когда Селена очнется, обязательно выспросите у нее полный текст заклинания и при первом же удобном случае передайте его мне.
— Хорошо, — без колебаний согласилась Элизабет.
Но тут же с недоумением спросила:
— Мистер Моретти, а почему бы вам не спросить у нее лично?
— Я не хочу, чтобы Мелисса знала о моем увлечении мистицизмом. Вы сохраните это в тайне? — ответил Клейн вопросом на вопрос.
Элизабет слегка прикусила губу, и ее глаза загорелись пониманием:
— Без проблем. Мелисса и впрямь предпочитает механизмы мистике, а логику — интуиции.
Клейн прижал руку со шляпой к левой стороне груди и отвесил изящный джентльменский поклон:
— Благодарю за понимание. А что касается Селены… сами знаете, хранить секреты — не ее сильная сторона.
— Если быть точной, она обожает делиться чужими секретами, — согласилась Элизабет.
Нахлобучив шляпу, Клейн немного поразмыслил и добавил:
— Когда Селена придет в себя, скажите ей, что она внезапно упала в обморок и разбила зеркало. Думаю, ее память оборвалась в самом начале гадания.
Дождавшись кивка Элизабет, он вновь напустил на себя суровый вид:
— И запомните накрепко: будь то гадание или любые другие оккультные практики, никогда не возносите мольбы никому, кроме семи ортодоксальных Богов! Если увидите заклинание, взывающее к иным сущностям — немедленно сжигайте его и держитесь подальше от того, кто вам его дал!
— Если бы я сегодня вовремя не вмешался, Селена через десять минут превратилась бы в чудовище, в злого духа. И никто из присутствующих в этом доме не выжил бы, включая меня!
Вспомнив жуткую, леденящую душу «Селену» из зеркала, Элизабет ни на секунду не усомнилась в словах Клейна. Содрогнувшись от ужаса, она выдохнула:
— Я поняла. Я запомню это на всю жизнь. И за Селеной тоже прослежу.
— Отлично. А теперь ступайте к Селене, позаботьтесь о ней, — Клейн приподнял черную трость с серебряным набалдашником и направился к лестнице.
На ходу его взгляд потемнел, обратившись внутрь себя. Правой рукой он извлек медную монету в один пенни и со звоном подбросил ее в воздух.
«Селене больше ничего не угрожает».
«Селене больше ничего не угрожает».
…
Клейн стремительно повторял это утверждение. Поймав кувыркающуюся медяшку, он увидел, что та легла профилем Георга III вверх.
Это было упрощение не метода лозоходства, а «гадания по снам». В то короткое мгновение полета монеты Клейн с помощью медитации заставил себя заснуть, позволив Астральному телу совершить молниеносное путешествие в Духовный мир, а стороны монеты стали лишь материальным воплощением полученного ответа.
Профиль — верно, цифра — ложь!
«Вот и славно, значит, обошлось…» — Клейн позволил медной монетке весело закрутиться меж пальцев.
Подобное упрощение ритуала было под силу лишь истинному «Провидцу».
Элизабет завороженно смотрела в спину Клейна, наблюдая за взлетевшим пенни и тем, как непринужденно он его поймал.
Лишь когда юноша скрылся на лестнице, она развернулась и скользнула в спальню. Селена всё так же лежала без сознания на полу, а рядом искрились осколки разбитого зеркала.
Затаив дыхание, Элизабет на цыпочках подобралась к осколкам. Убедившись, что в них отражается лишь потолок, а не та жуткая «Селена», она окончательно успокоилась.
Девушка шумно, с невероятным облегчением выдохнула.
Однако, как она ни старалась, дотащить Селену до кровати ей так и не удалось — она лишь растормошила спящую подругу.
— Элизабет… что со мной? Я что, перебрала с вином? — слабым голосом пробормотала Селена. Ее обычно сияющие глаза заметно потускнели, в них читалась лишь полная растерянность.
Элизабет поколебалась пару секунд и предельно серьезно ответила:
— Нет, Селена. Ты вляпалась в беду. Твое гадание на волшебном зеркале привлекло какую-то жуткую тварь.
— Да ну? — Селена, опираясь на плечо Элизабет, тяжело опустилась на край кровати. Потирая виски, она добавила: — Я помню только, как начала читать заклинание для зеркала.
Элизабет принялась плести полуправду:
— Ты вдруг стала сама не своя! Та ты, что в зеркале, даже отличалась от настоящей… Я жутко перепугалась. Под предлогом сюрприза затащила тебя в спальню, выхватила зеркало и разбила его об пол! А потом… потом ты просто грохнулась в обморок.
— Хвала Богине, теперь с тобой всё в порядке!
— Я… я совсем этого не помню… — мертвенно-бледная Селена испуганно замотала головой.
Чем больше она пыталась вспомнить, тем гуще становился туман в ее голове, и тем сильнее ее охватывал первобытный ужас.
Инстинктивно подняв взгляд на письменный стол, она заметила, что вещи расставлены совершенно иначе.
«Да что здесь вообще стряслось?..» — мучительно соображала Селена. На задворках сознания мелькнул лишь смутный образ мужской спины — не слишком высокой и крепкой, но удивительно прямой. На незнакомце был черный фрак и шелковый полуцилиндр.
— Селена, — Элизабет заговорила с пугающей торжественностью. — Когда я в прошлый раз покупала амулет на подпольном рынке, я познакомилась с одним экспертом в области мистицизма. Он строго-настрого запретил возносить молитвы кому-либо, кроме семи ортодоксальных Богов. Иначе это неминуемо обернется катастрофой. Поклянись мне, что больше никогда не станешь с этим экспериментировать! Я ведь чуть с ума не сошла от страха, гадая, смогу ли я тебя спасти!
До смерти перепуганная Селена торопливо закивала:
— Клянусь, больше никогда!
— Кстати, а что вообще означало твое заклинание для зеркала? Если мне еще раз повезет встретить того эксперта, я обязательно у него спрошу, — как бы невзначай поинтересовалась Элизабет.
Селена помассировала виски и напрягла память:
— Блуждающий дух, служитель Истинного Творца, око, взирающее на судьбу.
Цок, цок, цок.
Неспешно спускаясь по лестнице, Клейн тщательно расправил складки на одежде и стряхнул с нее невидимую пыль.
Затем он снял шелковый полуцилиндр, перехватил черную трость с серебряным набалдашником и вразвалочку подошел к длинному обеденному столу.
— И где ты пропадал? Тебя не было минут десять, — спросил брат Селены Крис, как раз сбросивший карты в пас.
Клейн с улыбкой ответил:
— Освежался в уборной, а потом познакомился с парочкой леди на втором этаже.
— Обожаю твою прямолинейность! — хохотнул Крис.
У него были рыжие волосы и унаследованный от семьи невысокий рост. Лицо украшали очки в золотой оправе, а в манерах сквозила хватка опытного дельца — он был весьма успешным солиситором.
«Знал бы ты, что я поднимался на второй этаж лишь затем, чтобы вырубить твою сестренку, ты бы запел по-другому…» — Клейн лишь скромно улыбнулся:
— Сугубо академическая беседа.
«В области мистицизма…»
Пристроив шляпу, он уселся на свое место. Когда началась новая раздача, Клейн получил две карманные карты.
Приподняв уголки, он увидел пикового короля и бубнового туза.
«Надо же, удача возвращается… Награда за добрые дела?» — Клейн выудил медные монеты, готовясь сделать ставку.
«Раз уж Хайнас не учил Селену этому заклинанию целенаправленно, то и спешить с докладом капитану нет особой нужды…» — рассудил он про себя.
На протяжении всей игры Клейн придерживался весьма осторожной тактики: ставил только с хорошей картой и не пытался вскрывать чужие блефы, если не был уверен наверняка. В итоге обошлось без серьезных потерь и выигрышей. К половине одиннадцатого, когда партия подошла к концу, он остался в плюсе на шесть пенсов.
— А я в плюсе на два сула и восемь пенсов, — Бансон с довольным видом покрутил в руках купюры и медяки.
— Кто бы мог подумать, что ты у нас карточный шулер, — со смехом поддел брата Клейн.
— Вовсе нет, я играю раз в сто лет. Но я твердо усвоил: покер — это те же переговоры. Главное — скрыть свои козыри, прочесть карты соперника, а затем пустить в ход все средства: запугать или заманить в ловушку… — Бансон не успел договорить, заметив спускающихся со второго этажа Мелиссу и ее подруг.
— Пора домой, — Клейн скользнул взглядом по сестре и ее компании, потирая ноющие виски.
Головная боль так никуда и не делась.
Перед уходом Клейн наведался в уборную и, улучив момент, когда они с Элизабет разминулись в коридоре, узнал у нее полный текст заклинания.
Вернувшись к брату и сестре, он с улыбкой произнес:
— Да, чуть не забыл! Мне нужно срочно заскочить на работу. Заедем по пути на Зотланд-стрит? Это займет буквально минутку.
— Что стряслось? — как бы невзначай поинтересовался Бансон.
Мелисса же внимательно смотрела на брата. Ей казалось, что поведение Клейна сегодня вечером тоже было весьма странным — лишь немногим лучше, чем у Элизабет и Селены чуть позже.
Клейн, заранее продумавший отговорку, с улыбкой ответил:
— В одном документе закралась ошибка в описании. А я уже строго-настрого наказал коллегам сдать его завтра с самого утра. Поэтому у меня два варианта: либо заскочить туда прямо сейчас по пути и все исправить, либо завтра вставать на полчаса раньше. Само собой, я выбираю первый вариант.
— А я-то думал, почему ты такой рассеянный за картами. Оказывается, твои мысли были заняты работой, — с видом внезапного озарения произнес Бансон и тут же рассмеялся.
Немного погодя он добавил:
— Нет, прошу прощения. Мне следовало сказать иначе: игра в карты отлично стимулирует мыслительный процесс.
— Хорошо, мы подождем тебя, — Мелисса перестала разглядывать брата и принялась поправлять оборки на своих рукавах-жиго.
Поскольку время работы рельсовых и безрельсовых общественных экипажей давно вышло, троице после прощания с хозяевами пришлось нанять поблизости частную карету — два сула за сорок пять минут.
— Слышал я, что все эти кучера так и норовят содрать втридорога, — понизив голос, проворчал Бансон, скрепя сердце расставаясь с большей частью своего сегодняшнего выигрыша.
Клейн ответил с улыбкой:
— Как по мне, цена вполне приемлемая. Время-то уже близится к одиннадцати.
— Я просто пошутил. На самом деле я вот о чем подумал: мы вполне могли бы скооперироваться с другими гостями. За сорок пять минут можно объехать полгорода, — произнес Бансон, наблюдая за разъезжающимися на наемных экипажах гостями.
«Понимаю, совместные поездки…»[95]
Поглаживая серебряный узор на набалдашнике трости, Клейн произнес:
— Для нас в этом нет никакой проблемы. Зато для остальных гостей она есть. Бансон, разве ты не заметил? Они все донельзя озабочены собственным имиджем и невероятно пекутся о своей «респектабельности». Полагаю, это общая черта всего среднего класса.
— Верно, — серьезно кивнул Бансон.
Он добавил:
— Семья Вуд тоже оказалась куда расточительнее, чем я себе представлял. А ведь жалованье мистера Вуда-старшего составляет всего четыре фунта в неделю… Хех, возможно, именно стремление к респектабельности и отличает некоторых представителей среднего класса от кудрявых павианов.
«Дались тебе эти кудрявые павианы…»
Клейн едва сдержал рвущийся наружу смех.
Мелисса не стала вступать в их дискуссию. Сидя на своем месте, она то и дело бросала на Клейна пытливые взгляды, от которых ему становилось немного не по себе.
Легкая двухколесная карета стремительно неслась по тихим, слабо освещенным улицам. Спустя всего двенадцать минут экипаж прибыл на Зотланд-стрит.
— Подождите меня здесь. Ровно пять минут, не больше, и я вернусь, — особо подчеркнул Клейн. Нахлобучив цилиндр и взяв трость, он спустился на мостовую.
Поскольку оплата рассчитывалась исходя из времени, а не из пройденного расстояния, кучер был совершенно не против подождать.
Поднявшись по лестнице, Клейн подошел к дверям охранного предприятия «Черный Терн» и трижды громко постучал.
Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась. Перед ним предстал Леонард Митчелл, облаченный в рубашку и жилет.
— Твое дежурство сегодня не значится в расписании, — с легким удивлением напомнил Леонард.
Клейну полагалось дежурить у врат Чаниса всего один день в неделю, а в остальное время он мог придерживаться нормального распорядка дня. Что же касалось ночных происшествий, то они полностью ложились на плечи «Бессонных», обожающих ночной мрак.
«Но сон по два-три часа в сутки неминуемо ведет к облысению и ухудшению памяти…»
Вспоминая об этом, Клейн не мог удержаться от мысленной иронии в адрес капитана Данна Смита.
— Мне нужно сделать доклад, — коротко ответил он.
— Появилось задание? — освобождая проход, как бы невзначай поинтересовался Леонард.
Едва Клейн переступил порог приемной, как навстречу ему вышел Данн в своем неизменном черном плаще. Его серых глазах, как всегда, таилась бездонная глубина.
— Капитан, я столкнулся со сверхъестественным происшествием.
— Подробности, — сразу перешел к делу Данн.
Клейн без утайки пересказал все, что произошло недавно, и описал, как именно он решил проблему:
— … Следовательно, я считаю необходимым немедленно начать расследование в отношении Хайнаса Винсента.
Тогда он рассудил так: раз уж та зловещая сущность, призванная с помощью «гадания на волшебном зеркале», еще не успела устроить кровавую бойню, а его собственная интуиция не кричала о неминуемой угрозе для жизни, значит, этой твари требовалось время. Она явно не желала пробуждаться раньше срока или полностью брать Селену под контроль. Поэтому, пока никто не пытался напрямую сорвать ее планы, она бы предпочла просто наблюдать за происходящим. В таких условиях выманить Селену к дверям спальни было для Элизабет не такой уж и сложной задачей.
— Ты поступил абсолютно правильно. Идеально поймал момент, пока этот злой дух еще не спустился в наш мир окончательно и не успел завладеть телом жертвы, — слегка кивнул Данн.
Он добавил:
— Дальнейшее расследование мы берем на себя. Можешь возвращаться домой и отдыхать.
Клейн с облегчением выдохнул и усмехнулся:
— А я уж было подумал, что вы, капитан, поручите мне это расследование в качестве испытания для полноправного вступления в отряд.
Судя по заклинанию, переданному Элизабет, Хайнас Винсент представлял собой реальную угрозу…
— Всё потому, что у тебя уже есть задание для вступления, — с легким смешком подал голос стоящий рядом Леонард, всем своим видом источая привычную расслабленность.
— Что? — Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности.
Уголки губ Данна поползли вверх, и он объяснил своим бархатистым голосом:
— Сегодня, около семи вечера, полицейское управление передало нам одно дело. Мы уже успели его изучить: ничего опасного и никакой спешки. Поэтому я решил поручить его тебе. Завтра отправишься и разберешься с ним в одиночку.
— Всё, никаких расспросов о подробностях. Иди домой и как следует выспись. Твой выходной мы перенесем на вторник или среду.
«Капитан, после таких заявлений я вообще уснуть не смогу… Да к тому же во второй половине дня в понедельник у нас назначено собрание Клуба Таро… Неужели придется заранее отправлять „Справедливости“ и „Повешенному“ послание с переносом времени?»
С горькой усмешкой покачав головой, Клейн попрощался и вышел за дверь.
Выйдя из подъезда, он вдруг что-то почувствовал. Подняв взгляд на нанятую ими карету, он увидел, что Мелисса, прильнув к окну, безмолвно и пристально его разглядывает.
Едва их взгляды встретились, как девочка тут же отвернулась и чинно выпрямила спину.
У Клейна дрогнул уголок губ. Сделав вид, будто ничего не заметил, он поднялся в экипаж.
Под багровой луной и чистым ночным небом двухколесная карета резво катила вперед, проносясь сквозь хитросплетения городских улиц.
Вернувшись домой, Клейн отправил Бансона принимать ванну первым, а сам подошел к спальне Мелиссы и дважды постучал в дверь.
Мелисса, которая как раз собиралась в другую уборную, со скрипом отворила дверь и с недоумением уставилась на брата.
— Мелисса, ты ведь хочешь о чем-то спросить? Я же вижу, — Клейн решил взять быка за рога.
«Прекращай уже сверлить меня взглядом исподтишка…»
Губы Мелиссы дрогнули, и она, слегка нахмурившись, произнесла:
— Клейн, что ты такого сделал с Элизабет? Она вела себя очень странно.
Она не стала останавливаться:
— Да и Селена потом тоже стала сама не своя.
Клейн, заранее ожидавший подобных вопросов, парировал:
— Ты ведь в курсе, что Элизабет и Селена увлекаются мистицизмом?
— … В курсе, но мне это совершенно не по душе. Я не верю, что в этом мире существуют вещи, не поддающиеся логическому объяснению, — Мелисса на секунду опешила, но ответила с абсолютной серьезностью. — А всё наше так называемое непонимание — лишь следствие нехватки знаний.
— Угу, я тоже так считаю, — с легким зазрением совести поддакнул Клейн.
«Когда-то и я свято в это верил. Ровно до тех пор, пока моя затея с неизвестным ритуалом не увенчалась „успехом“…»[96]
Он легонько откашлялся и продолжил:
— Мистицизм неразрывно связан с языком гермес. В древности он использовался исключительно для жертвоприношений и молитв. Элизабет знала, что я неплохо в этом разбираюсь… хех, как-никак, это вотчина историков. Поэтому она подошла ко мне, чтобы уточнить правильное произношение некоторых слов и их истинное значение.
Мелисса едва заметно кивнула. Это объяснение вполне ее устроило, так как идеально вписывалось в ее представления о брате и подруге.
— Что же касается того, почему Элизабет и Селена потом вели себя так странно, то здесь я могу лишь развести руками, — Клейн первым делом поспешил откреститься от любых подозрений. — Впрочем, у меня есть одна догадка.
— У тебя есть догадка? — с искренним удивлением выпалила Мелисса.
Клейн подпер подбородок рукой и произнес:
— Я сделал этот вывод, опираясь на те слова, о которых спрашивала Элизабет. Тот фрагмент на гермесе был связан с гаданием и обращался к весьма зловещим сущностям. Хм, скажи, когда Селена проводила свое «гадание на волшебном зеркале», она ведь читала заклинание на гермесе?
Он намеренно завел об этом речь, чтобы в будущем сестра держалась подальше от подобных экспериментов. А если она заодно станет чуть реже общаться с Селеной и Элизабет — это будет просто идеальный вариант.
— Да… — с легкой заминкой ответила Мелисса. — Кажется, теперь я понимаю, почему они вели себя так странно…
Клейн тут же поспешил направить ее мысли в нужное русло:
— Элизабет выяснила у меня истинный смысл заклинания и поняла, что гадание Селены было обращено к зловещим, еретическим культам. Поэтому она нашла подходящий момент, чтобы высказать ей свои претензии и указать на эту чудовищную ошибку?
— Я уверена, что всё так и было, — Мелисса ни на секунду не усомнилась в этом выводе, ведь она пришла к нему собственным умом.
Убедившись, что его уловка сработала, Клейн с облегчением выдохнул:
— В будущем постарайся почаще вразумлять Селену. Ей нужно вернуться в лоно истинной веры.
Произнося эти слова, он с видом благочестивого священнослужителя четырежды коснулся своей груди, начертав знак луны.
— Да, я обязательно так и сделаю! — твердо пообещала девочка.
— И еще кое-что. Ни словом не обмолвись Элизабет и Селене о наших догадках. Да и о том, что я тебе сейчас рассказал — тоже. Я ведь обещал Элизабет, что сохраню всё в тайне от тебя, — добавил Клейн напоследок.
— Хорошо, — Мелисса коротко кивнула.
Понедельник, восемь утра. Охранное предприятие «Черный Терн».
Сняв шляпу, Клейн поздоровался с Розанной и Бретом. Перекинувшись с ними парой дежурных фраз о погоде, он направился прямиком в кабинет капита Данна Смита.
Толкнув дверь и подняв взгляд, юноша едва не отшатнулся от неожиданности. Лицо Данна было мертвенно-бледным, а серые глаза заметно помутнели, утратив свою привычную, завораживающую глубину.
— Что-то случилось? Это из-за Хайнаса Винсента? — с тревогой и удивлением спросил Клейн.
Данн помассировал лоб, сделал глоток кофе и с горькой усмешкой ответил:
— Хайнас Винсент мертв.
— Кто-то успел добраться до него раньше нас? — сжимая в руке трость, Клейн опустился на стул напротив капитана.
Данн не стал отвечать напрямую. С тяжелым вздохом он произнес:
— Вчера вечером мы с Леонардом наведались к нему. Поскольку в обычной жизни он не подавал никаких признаков безумия, да и в его доме не нашлось ничего подозрительного, я решил для начала проникнуть в его сон, чтобы поискать зацепки там.
Он замялся.
— В его сне… В его сне…
Данн повторил это дважды. В его глазах промелькнул неконтролируемый страх.
— В его сне я увидел крест. Колоссальный крест, застилающий собой все небо. А на этом кресте огромными черными гвоздями был распят обнаженный мужчина. Его руки были раскинуты в стороны, ноги прибиты к верхней перекладине, а голова безвольно свисала вниз, словно кулон. Все его тело было сплошь исполосовано кровоточащими ранами.
Стоило мне лишь увидеть эту картину, как я тут же потерял сознание и вылетел из его сна. А когда я пришел в себя, Леонард сообщил мне, что Хайнас Винсент умер во сне.
— Исполинский крест, распятый вниз головой окровавленный мужчина… Это весьма похоже на Истинного Творца, которому поклоняются некоторые тайные организации. Вот только сходство далеко не полное… — с сомнением пробормотал Клейн, выстраивая догадки.
Тайные организации, верующие в Истинного Творца, появились в основном лишь в последние двести-триста лет — как, например, Орден Авроры или Орден Железного и Кровавого Креста. Однако подобные образы неизменно всплывали в истории на протяжении всей последней тысячи лет.
Данн снова потер лоб:
— Мы продолжим копать в этом направлении. А ты пока отправляйся и выполни свое задание для вступления.
Клейн кивнул и произнес:
— Хорошо, но я до сих пор не знаю, в чем именно заключается мое задание.
— Задание совершенно не опасное, по крайней мере, на данный момент никаких признаков угрозы не наблюдается, — Данн первым делом обозначил главное, а затем продолжил: — Это дело передали нам из полицейского управления района Золотого Платана. Известный филантроп, сэр Девилл, вот уже целый месяц подвергается весьма странным домогательствам. Увы, ни его личные телохранители, ни нанятая охрана, ни даже полиция так и не смогли выйти на след злоумышленника. Инспектор Толлер, ведущий это расследование, всерьез подозревает вмешательство сверхъестественных сил, поэтому и обратился к нам.
«Когда я видел сэра Девилла в библиотеке, я обратил внимание, что его эмоциональный фон был никуда не годным, а сам он выглядел истощенным. Выходит, всё дело в этих домогательствах…» — Клейн слегка нахмурился и спросил:
— И в чем же заключаются эти домогательства?
Пока что этот инцидент не привел ни к каким реальным жертвам или ущербу, поэтому его в самом деле нельзя было назвать опасным.
— Каждую ночь сэр Девилл слышит горькие рыдания и стоны. Причем неважно, где он спит и находится ли вообще в Тингене. Из-за этого он совершенно лишился нормального сна, — Данн перелистал лежащие перед ним бумаги. — Он обращался к психиатру, расспрашивал своего дворецкого и слуг, и в итоге убедился, что это не галлюцинация. Следовательно, кто-то намеренно его изводит.
Закрыв папку с делом, капитан поднял взгляд на юношу:
— Ступай в комнату отдыха, переоденься в форму стажера-инспектора и отправляйся в холл Стрелкового клуба. Там ты встретишься с инспектором Толлером, он введет тебя во все детали.
— Форма стажера-инспектора? — машинально переспросил Клейн.
Потирая лоб, Данн усмехнулся:
— Половину нашего жалованья выплачивает полицейское управление, так что наши должности стажеров-инспекторов существуют далеко не только на бумаге. Вспомни нашу первую встречу со мной и Леонардом — мы ведь тоже были при параде. Это приятный бонус, полагающийся каждому полноправному оперативнику. Да, тот самый бонус, о котором в свое время упоминал император Россель.
«Жаль, что ее нельзя носить в повседневной жизни, а то у меня появилась бы сменная одежда…» — Клейн взял свою трость, вежливо поклонился и покинул кабинет капитана.
Войдя в расположенную по диагонали комнату отдыха, он обнаружил там комплект униформы, включая кожаные сапоги. Черная ткань расчерчена белой клеткой, на мягкой фуражке красуется герб в виде двух скрещенных мечей, увенчанных короной, а на плечах — погоны с черно-белым узором и сияющей серебряной звездой.
«И это форма стажера-инспектора?» — Клейн пригляделся и заметил под серебряной звездой неприметную цепочку цифр: «06–254».
К этому времени он уже успел в общих чертах разобраться в иерархии лоэнской полиции. На самой вершине восседали министр полиции и главный секретарь полиции. Ступенью ниже располагались генеральные инспекторы, их заместители и помощники по каждому управлению. Среднее звено занимали суперинтенданты и инспекторы, а на самом низу находились сержанты и констебли.
Плотно закрыв дверь, Клейн стянул с себя строгий костюм, снял шляпу и облачился в новенькую форму.
Аккуратно повесив свою одежду, он вышел в коридор и направился в кабинет гражданских сотрудников, чтобы полюбоваться на себя в ростовое зеркало, которое Розанне с таким трудом удалось выбить у начальства.
Из зеркала на него смотрел молодой мужчина с растрепанными черными волосами и теплыми карими глазами. В полицейской форме в нем проступила некая щеголеватая выправка, которой раньше так недоставало.
— А весьма недурно, — с нескрываемым самолюбованием констатировал Клейн. Оставив трость в кабинете, он развернулся и покинул охранное предприятие «Черный Терн».
В его кармане уютно лежали удостоверение офицера полиции и разрешение на ношение всех видов оружия.
Холл Стрелкового клуба.
Клейн моментально вычислил инспектора Толлера, ведь тот оказался единственным человеком в помещении, облаченным в полицейскую форму.
«Ну, разумеется, теперь таких двое…» — мысленно поправил себя юноша.
На погонах инспектора Толлера красовались две серебряные звезды. Мундир заметно топорщился на округлом животе, а лицо украшала густая русо-рыжая борода. Он был довольно высоким, но отнюдь не крепким… хотя, возможно, когда-то им и был.
— Моретти? Клейн Моретти? — смерив его взглядом с ног до головы, Толлер с улыбкой шагнул навстречу.
— Добрый день, инспектор Толлер. Полагаю, вы не ошиблись, — с долей юмора отозвался Клейн и, повинуясь обрывкам воспоминаний, вскинул правую руку со сжатыми пальцами, отдавая честь.
Толлер добродушно усмехнулся:
— Сразу видно, с тобой будет легко сработаться. Камень с души упал. Ну что, отправляемся к сэру Девиллу?
И хотя по званию он стоял выше Клейна, в его голосе явственно слышалась вопросительная интонация.
— Без проблем, — немного подумав, согласился Клейн. — Можете ввести меня в курс дела прямо по дороге.
— Договорились, — инспектор погладил свою густую бороду и повел юношу к выходу из клуба, где их уже дожидался припаркованный экипаж.
На дверцах кареты красовался герб со скрещенными мечами и короной, а на козлах сидел специально приставленный кучер.
— Сэр Девилл — преданный верующий Богини, поэтому мы и передали это дело вам, — не успев сесть, торопливо пояснил Толлер.
— Знаю, сэр Девилл — частый гость на страницах газет и обложках журналов, — мягко улыбнулся Клейн.
Толлер взял лежащую рядом папку, размотал тесемку, вытащил документы и, перелистывая их, заговорил:
— Независимо от того, что ты уже слышал, я обязан ввести тебя в курс дела со всеми подробностями.
— Сэр Девилл — один из самых влиятельных богачей Тингена. Сколотив состояние на свинцовых и фарфоровых заводах, он расширил свою империю до металлургии, угольных шахт, судоходства, банковского дела и ценных бумаг. К тому же он выдающийся филантроп, чьи заслуги отметил сам король. Девилл учредил благотворительный фонд своего имени, трастовую компанию, библиотеку… Пять лет назад он был удостоен рыцарского титула. Вздумай он баллотироваться в мэры, уверен, в Тингене ему бы не нашлось равных.
— Впрочем, его амбиции устремлены в Баклунд. Он мечтает занять кресло в верхней палате парламента Королевства. Поначалу мы подозревали, что эти домогательства связаны с политическими интригами, но так и не нащупали ни единой ниточки.
Клейн легонько кивнул:
— Нельзя сбрасывать это со счетов, но пока я не могу утверждать наверняка.
Толлер не стал развивать эту тему и продолжил:
— Начиная с шестого числа прошлого месяца, сэр Девилл, отходя ко сну, слышит леденящие душу, мучительные стоны. Словно какой-то умирающий пациент корчится в предсмертной агонии. Он обыскал все соседние комнаты, но не нашел ничего подозрительного. Его дворецкий и слуги тоже подтвердили, что слышат подобные звуки, вот только до них доносятся лишь едва уловимые отголоски.
— Поначалу сэр Девилл не придал этому особого значения, решив, что это скоро закончится. Но мучительные стоны становились все громче и чаще, порой прорываясь даже днем. А вскоре к ним добавился разрывающий сердце плач.
— Из-за этих ночных кошмаров сэр Девилл совершенно лишился сна. Он попытался сменить обстановку и уехал в свой загородный особняк, но это не принесло облегчения — рыдания и стоны последовали за ним. Даже его бегство в Баклунд не решило проблему, лишь немного приглушив интенсивность звуков.
— Он нанимал охрану для прочесывания территории, но они не нашли ни единой зацепки. Наше предварительное расследование тоже зашло в тупик.
— Больше месяца этой изощренной пытки довели сэра Девилла до грани нервного срыва. Он без конца вызывал психиатров, но так и не смог избавиться от наваждения. Он прямо заявил нам: если в течение этой недели мы не покончим с этим, он навсегда покинет Тинген и переберется в Баклунд, уповая на то, что уж там-то найдутся люди, способные ему помочь.
Выслушав доклад Толлера, Клейн принялся лихорадочно анализировать возможные варианты:
«Перешел дорогу какому-то Потустороннему и навлек на себя проклятие?»
«Нет, вряд ли. Будь это проклятие, дворецкий и слуги ничего бы не услышали…»
«Среди прислуги или охраны затесался Потусторонний с неясными мотивами?»
«Но загвоздка в том, что за весь этот месяц сэру Девиллу так никто и не выдвинул никаких требований…»
«А может, сэр Девилл случайно подцепил какую-нибудь нечисть вроде мстительного духа или злого призрака?»
«Этот вариант нельзя сбрасывать со счетов…»
Пока Клейн блуждал в догадках, карета въехала в район Золотого Платана и остановилась у парадного входа в поместье сэра Девилла.
Поместье встречало гостей кованой оградой, за которой раскинулся пышный сад. Ажурные ворота венчали две монументальные статуи, а струи фонтана непрерывно омывали белоснежных мраморных богов. Громадный двухэтажный особняк занимал колоссальную площадь, а к нему вела подъездная аллея, на которой могли бы без труда разъехаться три кареты.
«И у такого богача всего два этажа… А в газетах трубят, что в Баклунде уже вовсю экспериментируют с десятиэтажными доходными домами…» — спускаясь на мостовую, Клейн заметил спешащего к ним констебля с тремя шевронами в виде буквы «V» на погонах.
Тот бросил на Клейна быстрый взгляд и, козырнув, отчеканил:
— Доброе утро, сэр!
— Доброе утро, — с улыбкой кивнул юноша.
Толлер, стоящий рядом, усмехнулся:
— Это сержант Гейт. Можешь смело раздавать ему поручения.
И, обращаясь к Гейту, добавил:
— А это стажер-инспектор мистер Моретти. Эксперт по истории и психологии из полицейского управления графства.
«…Боюсь, таких регалий я не потяну…» — Клейн почувствовал жгучий укол неловкости.
Покончив с приветствиями, Гейт указал на двухэтажный особняк за фонтаном:
— Сэр Девилл уже ожидает.
— Идем, — Клейн машинально дотронулся до револьвера на поясе.
В конце концов, это оружие было его главным козырем в стычке с потенциальным врагом.
Благодаря полицейской форме он теперь мог на совершенно законных основаниях носить кобуру на поясе, что значительно ускоряло процесс выхватывания оружия.
Переговариваясь на ходу, троица зашагала по широкой аллее, обогнула фонтан и оказалась перед парадным входом.
Двери уже были распахнуты, а на пороге, застыв в почтительном поклоне, дежурили слуги.
Воспользовавшись секундной заминкой перед входом, Клейн сделал вид, будто поправляет фуражку, а сам тем временем дважды легонько ущипнул себя за межбровье, активируя Духовное зрение.
В залитой светом просторной гостиной они застали сэра Девилла. Мужчина с квадратной челюстью обреченно растирал лоб. Выглядел он донельзя изможденным: его темно-русые волосы и лазурные глаза потускнели и утратили былую живость. Казалось, за этот месяц филантроп постарел лет на пять.
— Доброе утро, сэр Девилл, — в один голос произнесли Клейн, Толлер и Гейт, вежливо поклонившись.
Поднявшись навстречу гостям, сэр Девилл выдавил из себя измученную улыбку:
— Доброе утро, джентльмены. Искренне надеюсь, что вам удастся избавить меня от этой напасти.
В этот момент Клейн слегка прищурился и нахмурил брови.
Помимо явного ментального истощения, он так и не обнаружил в сэре Девилле никаких отклонений.
«Как-то это странно…» — немного поразмыслив, он спросил:
— Сэр Девилл, в какой именно комнате вы впервые услышали эти стоны?
— В моей спальне, — качнул головой Девилл.
— Можем ли мы ее осмотреть? — поинтересовался Клейн.
— Разве вы ее еще не осматривали? Причем несколько раз, — нахмурившись, встрял в разговор стоящий поодаль дворецкий средних лет.
Совершенно очевидно, что он так и не признал в Клейне того самого доброго самаритянина, вернувшего потерянный бумажник.
Клейн ответил ему мягкой улыбкой:
— Осмотр проводили мои коллеги, а не я.
— Сэр, этот джентльмен — эксперт, присланный полицейским управлением, — улучив момент, вставил Толлер.
Сэр Девилл окинул молодого эксперта долгим, проницательным взглядом и произнес:
— Хорошо. Каллен, проводи их в мою спальню.
— Сэр Девилл, я бы хотел, чтобы вы присоединились к нам, — с абсолютной серьезностью заявил Клейн.
Аристократ помедлил пару секунд и ответил:
— Если это действительно поможет разобраться с проблемой…
С этими словами он взял трость и нетвердой походкой зашагал к лестнице. Дворецкий Каллен и несколько телохранителей неотступно следовали за ним, готовые в любой момент подхватить хозяина под руки.
Окинув гостиную взглядом, Клейн молча, но с непоколебимым спокойствием пошел следом.
Шаг, еще один, затем следующий… Поднявшись на второй этаж, делегация вошла в хозяйскую спальню.
И не успел Клейн даже оглядеться, как каждый волосок на его теле внезапно встал дыбом.
Его Духовное восприятие взвыло об опасности!
Спальня сэра Девилла была больше, чем гостиная и столовая в доме Клейна вместе взятые. Она состояла из спальной зоны, зоны отдыха, гардеробной, умывальной и кабинета с книжными шкафами и письменным столом. Обстановка была изысканной, а каждая деталь кричала о роскоши.
Однако, по ощущениям Клейна, света здесь катастрофически не хватало, а температура казалась как минимум вдвое ниже, чем на улице.
В то же время до его слуха то и дело доносились тихие рыдания и стоны, похожие на предсмертную агонию.
У Клейна на мгновение помутилось в голове, но уже в следующую секунду всё вернулось в норму. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь окна, щедро заливая спальню светом. Температура была вполне комфортной — ни жарко, ни холодно. Стоящие вокруг полицейские, телохранители и дворецкий хранили молчание.
«Что за…» — Клейн повернул голову к роскошной классической кровати. Ему показалось, что в густых тенях под ней кружат бесчисленные размытые глаза, словно мотыльки-самоубийцы, слетающиеся на свет газовой лампы.
Сделав пару шагов и подойдя ближе, он с удивлением обнаружил, что в его Духовном зрении эта жуткая картина бесследно исчезла.
«Это не похоже ни на обычного мстительного духа, ни на злого призрака… Что же это такое?» — нахмурившись, юноша лихорадочно перебирал в уме недавно полученные знания по мистицизму.
По его мнению, поручи капитан это задание «Сборщику трупов», «Могильщику» или «Медиуму», они бы раскусили суть проблемы в два счета. Но для него это была совершенно неизведанная территория.
Подавив порыв немедленно прибегнуть к гаданию, Клейн медленно огляделся по сторонам в поисках хоть каких-нибудь зацепок, способных подтвердить его догадки.
— Господин… инспектор, — с легкой заминкой обратился к нему сэр Девилл. — Вы что-нибудь обнаружили?
— Будь всё так просто, полагаю, мои коллеги не довели бы дело до моего визита, — ответил Клейн дежурной фразой, машинально скользнув взглядом по великому филантропу.
И как раз в тот момент, когда он уже собирался отвести глаза, он вдруг заметил бледный человеческий силуэт, мелькнувший в зеркале за спиной сэра Девилла.
Нет, это был не один силуэт! Это были десятки наслаивающихся друг на друга, искаженных бледных фигур!
Видение исчезло в мгновение ока, и до слуха Клейна вновь донеслись едва уловимые рыдания.
Фух… Он шумно выдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце. От страха он едва не выхватил револьвер.
«С такой обостренной Духовностью и постоянно включенным Духовным зрением я так скоро с катушек съеду…» — мысленно сыронизировал Клейн, пытаясь снять внутреннее напряжение, после чего вновь посмотрел на сэра Девилла.
На этот раз он увидел нечто иное.
Вокруг находящегося в спальне аристократа то и дело вспыхивали бледные, искаженные тени. Само их присутствие заставляло свет в этой части комнаты тускнеть.
И каждая такая вспышка неизменно сопровождалась иллюзорными, недоступными слуху обычного человека стонами и плачем.
«Недоступными слуху обычного человека в нормальном состоянии? Потому что сейчас день?» — Клейн глубокомысленно кивнул.
В его голове уже начала вырисовываться предварительная картина произошедшего:
Сэра Девилла изводили сгустки темной, затаенной злобы! Это были духовные остатки, порожденные самыми сильными, неразрешенными эмоциями людей в момент их смерти!
Если дать этой злобе скопиться и набрать силу еще в несколько раз, она неминуемо переродится в чудовищного, смертоносного призрака.
«Но ведь сэр Девилл — известный на весь город филантроп. Даже такой придирчивый критик, как Бансон, отзывается о нем с огромным уважением. Откуда же взяться такому количеству предсмертной злобы? Он ведет двойную жизнь? Или это происки какого-то враждебного Потустороннего?» — Клейн терялся в догадках, перебирая возможные варианты.
Немного поразмыслив, он посмотрел на хозяина дома и произнес:
— Уважаемый сэр Девилл, у меня есть к вам несколько вопросов.
— Задавайте, — аристократ с изможденным видом тяжело опустился в кресло.
Тщательно подбирая слова, Клейн начал:
— Когда вы покидаете этот дом и перебираетесь в другое место — например, в загородное поместье или в Баклунд, — вы ведь обретаете хотя бы половину ночи долгожданного покоя? А затем кошмары постепенно возвращаются, становясь всё невыносимее, пока вы не начинаете слышать стоны и рыдания даже пытаясь уснуть днем?
Полуприкрытые глаза сэра Девилла резко распахнулись. В его тусклых лазурных зрачках вспыхнула надежда:
— Всё в точности так! Вы докопались до сути?
И только сейчас он осознал, что из-за хронической бессонницы и нервного истощения попросту забыл сообщить полиции эту критически важную деталь!
Услышав утвердительный ответ, инспектор Толлер мысленно с облегчением выдохнул. Было очевидно: Ночной Ястреб нащупал верный след.
Сержант Гейт же, напротив, был не на шутку поражен. Сгорая от любопытства, он не сводил глаз с «эксперта по психологии», смерив Клейна долгим, оценивающим взглядом.
«Идеально вписывается в повадки затаенной злобы… Она настигает жертву не сразу, а медленно, по крупицам опутывает ее и копит силы…» — получив подтверждение, Клейн окончательно утвердился в своих выводах.
Прямо сейчас у него было два пути избавления аристократа от этой напасти. Первый — соорудить алтарь прямо в спальне и с помощью ритуальной магии выжечь предсмертную злобу под корень. Второй — прибегнуть к иным мистическим практикам, докопаться до первопричины и решить проблему глобально.
Памятуя о строгом правиле «любой ценой скрывать существование потусторонних сил от простых обывателей», Клейн решил для начала опробовать второй вариант. А уж если не сработает — тогда можно будет и к Богине воззвать.
— Сэр, всё это — исключительно психологическое расстройство. Ваша проблема кроется в сознании, — глядя на сэра Девилла, с абсолютно невозмутимым видом выдал он полнейшую околесицу.
Аристократ недоуменно нахмурился:
— Вы хотите сказать, что я сумасшедший и мне пора в лечебницу для умалишенных?
— Вовсе нет, всё не так уж страшно. По правде говоря, большинство людей в той или иной степени страдают от психологических недугов, — Клейн небрежно успокоил его и добавил: — Позвольте мне представиться еще раз. Я — эксперт по психологии из полицейского управления графства Ахоа.
— Эксперт по психологии? — сэр Девилл и дворецкий Каллен в один голос переспросили и перевели взгляд на инспектора Толлера.
Толлер предельно серьезно кивнул, подтверждая слова Клейна.
— Хорошо. И что же от меня требуется для лечения? Впрочем, я до сих пор не возьму в толк, почему мой дворецкий, телохранители и слуги тоже слышат эти стоны и рыдания… — сжимая трость обеими руками, с искренним непониманием спросил сэр Девилл.
Клейн ответил с самым что ни на есть профессиональным видом:
— Я всё вам подробно объясню, но после того, как мы закончим. Будьте добры, попросите дворецкого, слуг и охрану покинуть комнату. Инспектор Толлер, сержант Гейт, вас я тоже попрошу выйти. Для предварительного сеанса терапии мне необходима абсолютная тишина.
«Терапии с помощью магии…» — мысленно поправил его Толлер и утвердительно кивнул сэру Девиллу.
Аристократ помолчал секунд десять, после чего сдался:
— Каллен, отведи всех в гостиную на втором этаже и ждите там.
— Слушаюсь, сэр, — дворецкий не стал спорить. Как-никак, просьба исходила от официального офицера полиции, стажера-инспектора и по совместительству эксперта по психологии.
Дождавшись, пока все выйдут и закроют за собой дверь, Клейн посмотрел на темно-русого, лазурноглазого сэра Девилла:
— Сэр Девилл, прошу вас, прилягте на кровать. Постарайтесь расслабиться и уснуть.
— … Хорошо, — аристократ снял пиджак и шляпу, повесил их на вешалку и, медленно дойдя до кровати, лег поверх покрывала.
Клейн тем временем плотно задернул шторы, погрузив спальню в спасительный полумрак.
Сняв с запястья кулон, он быстро провел простенькое гадание на маятнике, чтобы убедиться в отсутствии угрозы для жизни. Убедившись в безопасности, юноша опустился в кресло-качалку неподалеку от изножья кровати, визуализировал светящуюся сферу и погрузился в медитацию, распахивая перед своим взором врата в духовный мир.
Откинувшись на спинку кресла, Клейн заставил себя заснуть, позволяя собственному Астральному телу вступить в контакт с внешним миром.
Он прибегнул к технике «гадания по снам». В этом иллюзорном, сотканном из сновидений духовном пространстве он вознамерился установить прямую связь с теми самыми сгустками злобы, что так методично изводили сэра Девилла.
Ведь только поняв их мотивы, можно было докопаться до истины и разрубить этот гордиев узел!
У-у-у!
Жалобные, разрывающие душу рыдания эхом разнеслись в ушах Клейна. Он отчетливо «увидел», как вокруг него из ниоткуда проступают десятки бледных, полупрозрачных фигур.
Х-х-х, х-х-х… Воздух наполнился мучительными стонами. С трудом вернув себе способность трезво мыслить, юноша протянул правую руку, намереваясь коснуться одного из силуэтов.
В следующее мгновение эти бледные тени, словно обезумевшие мотыльки, слетающиеся на огонь, одна за другой бросились прямо на него!
Картина перед глазами Клейна резко смазалась. Его разум словно раскололся надвое: одна половина сохраняла ледяное спокойствие наблюдателя, а вторая жадно вглядывалась в образовавшееся «зеркало».
В этом «зеркале» отражалась молодая, крепко сбитая девушка в рабочей одежде. Она брела по цеху, густо затянутому едкой пылью, и ее голову то и дело пронзали мучительные приступы боли.
Ее зрение периодически застилала пелена, а тело день ото дня стремительно худело.
Сквозь гул станков ей чудилось, будто кто-то окликает ее: «Шарлотта!», и шепчется за спиной, что у нее обычная истерия.
Истерия? Девушка подошла к настоящему зеркалу, открыла рот и увидела на своих деснах едва заметную синеватую каемку.
«Кадр» резко сменился. Теперь Клейн смотрел на мир глазами другой девушки — жизнерадостной и подвижной Мэри.
Она тоже трудилась на свинцовом заводе.
Но в какой-то момент половину ее лица свело судорогой. Следом спазмы сковали руку и ногу с той же стороны.
Корчась в припадке, она смутно расслышала чей-то приговор: «У тебя эпилепсия».
Приступы становились всё чаще и яростнее, пока однажды она не упала на пол, забившись в конвульсиях, и не провалилась в спасительную тьму.
Очередное видение. Девушка с потухшим взглядом бесцельно слонялась по улицам, словно умалишенная. Она даже разучилась внятно говорить.
Ее мучили невыносимые мигрени, на деснах красовалась та же синяя полоса, а тело то и дело сводило судорогой.
Она набрела на какого-то врача, и тот без обиняков заявил:
— Рафферти, всё это — последствия отравления свинцом.
Врач смотрел на нее с нескрываемой жалостью, пока она билась в очередной серии припадков, а жизнь стремительно покидала ее остекленевшие глаза.
Подобные картины одна за другой вспыхивали в сознании Клейна. Он наполовину погружался в их страдания, наполовину хладнокровно анализировал увиденное.
И вдруг его словно осенило. Пазл сложился, и он понял, что именно с ними произошло.
Все они были простыми фабричными девчонками. День за днем работая со свинцовыми белилами и дыша едкой пылью, они просто-напросто скончались от тяжелейшего отравления свинцом!
А у сэра Девилла как раз имелись в собственности свинцовый завод и две фабрики по производству фарфора! И на всех этих предприятиях трудились исключительно женщины, чей труд стоил сущие копейки!
Клейн молча «наблюдал» за разворачивающейся трагедией. Оставалась лишь одна неувязка:
Подобная предсмертная злоба сама по себе ничтожно мала. Даже если собрать воедино отголоски десятков душ, им ни за что бы не хватило сил прорваться в реальный мир и так изводить сэра Девилла.
Разве что… Разве что нашлась одна — невероятно мощная и одержимая жаждой мщения — душа, которая сплела их всех в единый, разящий клубок.
В этот самый миг перед его внутренним взором предстала еще одна девушка.
Ей было от силы лет восемнадцать. Стоя у конвейера, она проворно покрывала глазурью фарфоровую посуду.
— Харриет, как ты себя чувствуешь в последнее время? Голова не болит? — с тревогой в голосе спросила проходящая мимо женщина постарше. — Если боли сильные, обязательно скажи мне. У сэра Девилла строгий приказ: те, кто жалуется на сильные мигрени, должны быть немедленно отстранены от работы со свинцом и уволены.
Девушка машинально дотронулась до лба и с натянутой улыбкой ответила:
— Да так, немного ноет. Ничего страшного.
— Смотри у меня. Если завтра станет хуже — сразу ко мне, — строго наказала надсмотрщица.
Харриет послушно кивнула. Вернувшись домой в убогую каморку, она то и дело растирала пульсирующие виски.
Вскоре вернулись ее родители и братья. Их лица были темнее тучи, а в глазах читалась безысходность.
— Твой отец и братья потеряли работу… — всхлипывая и утирая слезы, выдавила из себя мать.
Отец и братья сидели потупившись. Не смея поднять глаз, они глухо пробормотали:
— Завтра пойдем на доки. Может, там подвернется хоть какая-то подработка.
— Да у нас даже на хлеб послезавтра не хватит! Похоже, придется съезжать в самые трущобы на Нижней улице… — мать покрасневшими от слез глазами посмотрела на Харриет. — Когда тебе выдадут жалованье? Десять сулов, верно?
Девушка в очередной раз потерла ноющий лоб:
— Да. В субботу. Точно в субботу.
Она не сказала больше ни слова. Как и всегда, молчаливая и покорная. А на следующее утро, придя на смену, с улыбкой доложила надсмотрщице, что голова больше не болит и она готова работать.
Изо дня в день, нацепив на лицо маску благополучия, она отмахивала по пять километров до фабрики и столько же — обратно. Вот только руки всё чаще тянулись к раскалывающейся голове.
— Вы так ничего и не нашли? — глядя на плавающие в жидкой похлебке куски черствого черного хлеба, как-то раз спросила Харриет у отца и братьев.
Отец с горечью в голосе ответил:
— Времена нынче тяжелые, везде идут сокращения. Даже на доках работы кот наплакал — день вкалываешь, день сидишь. За целую неделю удается наскрести от силы три сула и семь пенсов.
Харриет тяжело вздохнула. Больше она не проронила ни слова. Как и всегда, молчаливая и покорная, она лишь незаметно спрятала за спину левую руку, которую вдруг свело судорогой.
На следующий день она привычно зашагала на фабрику. Солнце поднималось всё выше, заливая улицы светом, а прохожих становилось всё больше.
И вдруг ее тело забилось в конвульсиях. Спазмы сковали каждую мышцу.
Она рухнула прямо на обочину, из ее рта пошла белая пена.
Лежа на брусчатке и глядя в ясное небо, она чувствовала, как зрение неумолимо затягивает черная пелена. Сквозь тающие очертания она видела снующих людей, видела, как кто-то бежит к ней на помощь. И видела проезжающую мимо роскошную карету, на дверце которой красовался герб семьи Девилл — распахнувшая крылья белая голубка.
Девушка из последних сил разомкнула губы, отчаянно пытаясь что-то сказать, но из ее горла не вырвалось ни звука.
Поэтому она так ничего и не произнесла. Как и всегда, осталась молчаливой и покорной.
Вот только, в отличие от прежних дней, на этот раз она умерла.
Картина начала искажаться, размываться и исчезать.
Клейн вырвался из этого похожего на сон видения, и его глаза постепенно привыкли к царящему в спальне полумраку.
Он знал, что его брату Бансону с жалованьем в один фунт и десять сулов — то есть тридцать сулов в неделю — по меркам обычных простолюдинов было невероятно тяжело содержать себя и Мелиссу.
Раньше он полагал, что еженедельный заработок подавляющего большинства рабочих достигает двадцати сулов.
Он слышал от Мелиссы, что на Нижней улице Железного Креста ютятся семьи из пяти, семи, а то и десятка человек, делящие одну-единственную комнату.
От Бансона он узнал, что в последние месяцы из-за напряженной обстановки на Южном континенте экономика Королевства переживала серьезный спад.
Ему было известно, что чернорабочая горничная, которой предоставляли жилье и еду, получает от трех сулов шести пенсов до шести сулов в неделю.
Вытянув руку, Клейн потер переносицу и долго молчал, пока лежащий на кровати сэр Девилл не подал голос:
— Инспектор, вы ничего не скажете? Психиатры, которых я нанимал раньше, в такие моменты и в подобной обстановке всегда начинали со мной беседовать и задавать вопросы.
Впрочем, я действительно почувствовал умиротворение. Только что я едва не уснул, но так и не услышал ни единого стона или рыдания.
Как вам это удалось?
Клейн, откинувшись на спинку кресла-качалки, не стал отвечать прямо. Ровным тоном он задал встречный вопрос:
— Сэр Девилл, вам известно о свинцовом отравлении? Вы знаете, насколько губителен свинец?
— … — лежащий на кровати Девилл на несколько секунд замолчал, а затем произнес: — Раньше не знал, но потом мне стало об этом известно. Вы хотите сказать, что моя психологическая проблема — или, вернее, душевный недуг — вызвана чувством вины? Вины перед теми девушками, что работали на свинцовом заводе и наносили глазурь на фарфор?
Не дожидаясь ответа Клейна, аристократ, привыкший всегда брать инициативу в переговорах в свои руки, продолжил:
— Да, когда-то я действительно испытывал угрызения совести. Но я уже давно возместил им весь ущерб! На моем заводе по производству свинцовых белил и на фарфоровых фабриках каждая работница получает куда больше, чем на аналогичных предприятиях. В Баклунде жалованье работниц свинцовых и глазуровочных цехов не превышает восьми сулов в неделю. Я же плачу им по десять сулов, а то и больше.
— Хех, многие фабриканты обвиняли меня в том, что я попираю негласные правила и мешаю им нанимать людей. Если бы не отмена «Хлебного закона», из-за которой множество фермеров разорилось и хлынуло в города, им бы тоже пришлось вслед за мной повышать жалованье.
— Более того, я строго-настрого приказал управляющим фабрик немедленно переводить тех, кто жалуется на частые головные боли и помутнение зрения, подальше от свинца. А если они серьезно заболевали, то могли обратиться за помощью в мой благотворительный фонд.
— Смею полагать, я сделал более чем достаточно.
Клейн заговорил, и в его голосе не дрогнула ни единая эмоция:
— Сэр, порой вы даже представить себе не можете, насколько важна для бедняка его зарплата. Даже потеряв работу всего на неделю или две, их семьи получают непоправимый, донельзя трагичный удар.
Выдержав короткую паузу, юноша сменил тему:
— Мне вот что любопытно: почему вы, будучи столь милосердным человеком, не установите на своих фабриках оборудование для защиты от едкой пыли и свинцовых отравлений?
Девилл уставился в потолок и горько усмехнулся:
— Это взвинтит мои производственные затраты до неприемлемых высот. Я попросту не смогу конкурировать с другими свинцовыми и фарфоровыми заводами. Я уже давно не гонюсь за сверхприбылями в этой сфере и даже готов приплачивать из своего кармана, но… какой в этом смысл, если так буду делать только я? Это поможет лишь жалкой горстке людей, но никогда не станет отраслевым стандартом и не заставит остальных измениться.
В итоге всё сведется к тому, что я буду просто разбрасываться деньгами, чтобы их содержать. А я слышал, что некоторые фабрики ради снижения издержек и вовсе втайне используют рабский труд.
Клейн сцепил пальцы в замок и, помолчав некоторое время, произнес:
— Сэр Девилл, ваша психологическая проблема произрастает именно из этого медленно, по крупицам копившегося чувства вины. Пусть вам и казалось, что оно давно притупилось и исчезло. Поначалу это не вызывало никаких явных симптомов, но затем произошло нечто, что послужило спусковым крючком. И тогда все ваши подавленные эмоции вспыхнули разом. Вспыхнули словно порох.
— Спусковым крючком? Я не припоминаю ничего подобного, — с легким недоумением, но весьма уверенно возразил Девилл.
Клейн позволил себе слегка покачиваться в кресле и ровным тоном пояснил:
— На самом деле только что вы уснули на пару минут. И за это время успели рассказать мне кое-что важное.
— Гипнотерапия? — по привычке попытался угадать и сделать вывод аристократ.
Клейн проигнорировал его слова, продолжив:
— Как-то раз, проезжая в карете, вы увидели мертвую девушку. Она умерла по пути на работу от свинцового отравления. При жизни она наносила глазурь на фарфор на вашей фабрике.
— … — Девилл помассировал виски и неуверенно пробормотал: — Кажется, действительно было нечто подобное… Но я помню всё очень смутно…
Долгая, изматывающая бессонница вконец расшатала его рассудок. И теперь ему смутно казалось, что он и впрямь видел эту жуткую картину.
Немного поразмыслив, он перестал мучить свой несчастный мозг и спросил:
— Как звали эту девушку?
Хм, я хотел сказать… Что мне следует сделать, чтобы излечить свой недуг?
Клейн ответил низко и лаконично:
— Две вещи.
— Во-первых, ту умершую на обочине девушку звали Харриет Уокер — вы сами мне это сказали. Именно она послужила главным спусковым крючком. Поэтому вам необходимо отыскать ее родителей и выплатить им щедрую компенсацию.
— Во-вторых, вы должны развернуть широкую кампанию в газетах и журналах, рассказывая о губительном воздействии свинца. Пусть ваш благотворительный фонд направит все силы на помощь пострадавшим рабочим. А если вам когда-нибудь удастся занять кресло в верхней палате парламента — станьте инициатором принятия соответствующего закона.
Девилл медленно сел на кровати и с самоиронией рассмеялся:
— Я выполню всё, о чем вы сказали. Но вот принятие закона… Хех, боюсь, это совершенно немыслимо. Не забывайте о зарубежных конкурентах. Подобный закон попросту ввергнет целые отрасли Королевства в жесточайший кризис. Фабрики начнут разоряться одна за другой, за этим последуют массовые увольнения. И никакие благотворительные организации не смогут спасти такую прорву безработных.
Он неспешно спустил ноги с кровати, поправил воротник и посмотрел на Клейна:
— Харриет Уокер, верно? Я немедленно пошлю Каллена на фарфоровую фабрику за ее личным делом. Пусть разыщет ее родителей и привезет сюда. Инспектор, будьте добры, составьте мне компанию и продолжайте следить за моим душевным состоянием.
— Договорились, — Клейн медленно поднялся и отряхнул свою полицейскую форму с черно-белым клетчатым узором.
Одиннадцать часов утра. Гостиная на первом этаже особняка семьи Девилл.
Клейн, до этого хранивший молчание, сидел в кресле и безучастно смотрел, как дворецкий Каллен вводит в комнату мужчину и женщину.
У этих двоих была грубая, обветренная кожа, лица уже избороздили глубокие морщины. Мужчина слегка сутулился, а над веком женщины виднелась черная родинка.
Они практически полностью совпадали с теми образами, что Клейн видел в воспоминаниях Харриет. Разве что теперь они выглядели еще более старыми и изможденными. Поразительно худые, обтянутые кожей кости были облачены в старые, залатанные лохмотья. Судя по всему, они дошли до такой крайности, что даже на Нижней улице Железного Креста им больше не по карману было снимать жилье.
У-у-у…
В Духовном восприятии Клейна вновь закружил ледяной, пробирающий до костей ветер.
Юноша потер переносицу и перевел взгляд на сэра Девилла. За спиной аристократа неведомо когда успел соткаться бледный, полупрозрачный, искаженный силуэт.
— Д-доброе утро… многоуважаемый… многоуважаемый сэр, — заикаясь от чрезмерной робости, родители Харриет отвесили неуклюжий поклон.
Девилл потер лоб и спросил:
— Вы родители Харриет Уокер? Разве у нее не было еще брата и двухлетней сестренки?
Мать Харриет с нескрываемым страхом в голосе ответила:
— Е-ее брат недавно сломал ногу в доках… сломал ногу. Мы оставили его дома присматривать за младшей сестренкой.
Девилл несколько секунд молчал, после чего тяжело вздохнул:
— Я искренне сочувствую постигшему Харриет несчастью.
Услышав это, родители девушки тут же покраснели от подступивших слез и наперебой, перебивая друг друга, заговорили:
— Спасибо… Спасибо вам за вашу доброту.
— Полицейские сказали нам… сказали, что Харриет умерла от свинцового отравления. Кажется, именно так они это назвали? О, моя бедная девочка… Ей ведь было всего семнадцать… Она всегда была такой тихой… и такой упрямой.
— Вы прислали к нам своих людей, вы оплатили похороны… Она теперь покоится на кладбище Рафаэля.
Девилл бросил мимолетный взгляд на Клейна. Сменив позу и подавшись вперед, он произнес предельно тяжелым тоном:
— На самом деле это наша вина. И я обязан принести вам свои извинения.
— Я всё обдумал. Я должен выплатить вам компенсацию, выплатить ее за Харриет. Ее жалованье составляло десять сулов в неделю, верно? В год это пятьсот двадцать сулов… то есть двадцать шесть фунтов. Будем исходить из того, что она могла бы проработать еще как минимум десять лет.
— Каллен, выдай родителям Харриет триста фунтов.
— Т-триста фунтов⁈ — родители Харриет остолбенели от шока.
За всю их жизнь, даже в самые сытые времена, их сбережения никогда не превышали и одного фунта!
И не только они — телохранители и слуги в гостиной тоже застыли с лицами, полными потрясения и жгучей зависти. Даже сержант Гейт не смог сдержать прерывистого вздоха. Его собственное жалованье составляло жалкие два фунта в неделю, а рядовые констебли с одним шевроном в виде буквы «V» получали и вовсе по фунту.
В повисшей, не поддающейся описанию тишине из кабинета вышел дворецкий Каллен. В руках он держал туго набитый матерчатый мешок.
Он развязал его, обнажив плотные стопки банкнот. Там были купюры по одному и по пять фунтов, но львиную долю составляли мелкие деньги — по одному и по пять сулов.
Было очевидно: Девилл заранее послал людей в банк, чтобы разменять сумму на более мелкие купюры.
— Это дар от сэра Девилла, — получив кивок хозяина, Каллен передал мешок родителям Харриет.
Отец и мать Харриет приняли его. Они то и дело терли глаза, словно не веря своему счастью, и раз за разом заглядывали внутрь.
— Нет, это… это слишком щедро… Мы не вправе принять такие деньги, — пролепетали они, мертвой хваткой вцепившись в мешок.
Девилл произнес низким голосом:
— Это те деньги, которые Харриет заслужила.
— Вы… вы поистине благородный и милосердный сэр! — захлебываясь от эмоций, родители девушки рассыпались в бесконечных поклонах.
На их лицах расцвела улыбка. Искренняя, не поддающаяся никакому контролю улыбка.
Они раз за разом осыпали сэра Девилла похвалами, повторяя один и тот же скудный набор благодарных эпитетов. Они клялись, что Харриет на небесах непременно вознесет за него молитвы.
— Каллен, распорядись, чтобы их отвезли домой. И да, сначала пусть заскочат в банк, — с облегчением выдохнув, приказал Девилл.
Крепко прижимая к груди мешок с деньгами, отец и мать Харриет, не смея больше задерживаться, торопливо зашагали к выходу.
Клейн видел, как бледный, полупрозрачный силуэт за спиной сэра Девилла отчаянно тянет к ним руки, пытаясь уйти вместе с ними. Но родители, ослепительно улыбаясь, так ни разу и не обернулись.
Фигура становилась всё прозрачнее и вскоре бесследно растворилась в воздухе.
А леденящий холод, который Клейн ощущал в гостиной, мгновенно рассеялся, сменившись привычным теплом.
От начала до самого конца юноша лишь молча наблюдал за происходящим, не обронив ни слова.
— Инспектор, мне стало гораздо лучше. Не соизволите ли вы теперь объяснить, почему мой дворецкий, слуги и охрана тоже слышали эти рыдания и стоны? Разве это не должен был быть мой личный, сугубо индивидуальный душевный недуг? — с неподдельным любопытством повернулся к нему Девилл.
Инспектор Толлер, посвященный в истинную суть дела, мгновенно напрягся.
Клейн ответил с абсолютно бесстрастным лицом:
— В психологии подобный феномен называется «массовой истерией».[97]
— Массовая истерия? — сэр Девилл, которому за последнее время довелось пообщаться с немалым числом психиатров, задумчиво повторил озвученный Клейном термин.
Его дворецкий, телохранители и слуги, не получив дозволения хозяина, не издали ни звука, хотя и сгорали от любопытства.
А вот сержант Гейт с явным недоумением посмотрел на Клейна. По его лицу было видно, что он впервые слышит о подобном.
Клейн подавил привычку легонько постукивать пальцами по подлокотнику дивана и принялся объяснять низким, успокаивающим голосом:
— Люди — существа, которые на удивление легко поддаются обману собственных чувств. Массовая истерия — это психогенное расстройство. Оно возникает, когда нервное напряжение или другие факторы передаются от одного человека к другому внутри замкнутой группы, многократно усиливая друг друга.
Обрушившийся на них шквал профессиональных терминов окончательно сбил с толку сэра Девилла, сержанта Гейта и остальных, заставив их подсознательно поверить в правоту эксперта.
— Я приведу простой пример, — начал Клейн. — Это реальный случай из моей практики. Некий джентльмен устроил званый ужин и пригласил тридцать пять гостей. Прямо за столом он внезапно почувствовал тошноту и прилюдно вырвал. Вскоре после этого у него начался приступ острой диареи — один раз, второй, третий. Решив, что отравился едой, он поспешил в больницу, попутно сообщив о своих подозрениях гостям.
В течение следующих двух часов у более чем тридцати из тридцати пяти гостей началась диарея, а у двадцати шести открылась рвота. Они буквально переполнили отделение неотложной помощи.
Врачи провели тщательное обследование и сопоставили факты. В итоге они пришли к выводу, что первоначальный пострадавший вовсе не был отравлен. Причиной его недуга стало воспаление желудочно-кишечного тракта, спровоцированное резкой сменой погоды и обилием ледяного крепкого алкоголя.
Но самое поразительное заключалось в том, что ни один из прибывших в больницу гостей не только не был отравлен, но и вообще не был по-настоящему болен.
Вот это и есть массовая истерия.
Сэр Девилл медленно кивнул и с восхищением произнес:
— Я всё понял. Человек и впрямь слишком легко обманывает сам себя. Недаром император Россель говорил, что ложь, повторенная сто раз, становится правдой.
— Офицер, как мне к вам обращаться? Вы — самый профессиональный психиатр из всех, кого я когда-либо встречал.
— Инспектор Моретти, — Клейн указал на свои погоны. — Сэр, ваша проблема предварительно решена. Вы можете прямо сейчас попытаться уснуть, чтобы я смог убедиться в отсутствии иных осложнений. Если ваш сон будет крепким и спокойным, позвольте нам откланяться заранее. Мы не станем дожидаться вашего пробуждения.
— Хорошо, — сэр Девилл потер лоб, оперся на трость и шаг за шагом поднялся на второй этаж, скрывшись в своей спальне.
Полчаса спустя карета с полицейским гербом отъехала от фонтана перед особняком сэра Девилла.
Когда сержант Гейт сошел на полпути, чтобы вернуться в свой участок, инспектор Толлер посмотрел на Клейна и полушутя-полусерьезно произнес:
— А я ведь на мгновение и впрямь поверил, что ты настоящий эксперт по психологии…
Он осекся на полуслове, заметив, что молодой человек в черной форме с белым клетчатым узором сидит напротив с абсолютно бесстрастным лицом. В его темных, бездонных глазах не отражалось ни единой эмоции. Лишь уголки губ едва заметно дрогнули, когда он ответил:
— Просто мне доводилось сталкиваться с подобным в прошлом.
Инспектор Толлер замолчал и не проронил ни слова до тех пор, пока экипаж не остановился возле дома номер 36 по Зотланд-стрит.
— Спасибо за помощь. Благодаря тебе сэр Девилл наконец-то избавился от своего недуга и сможет нормально спать, — инспектор протянул руку для пожатия. — Передай Данну мою благодарность.
Клейн коротко кивнул:
— Обязательно.
Размеренно ступая по лестнице, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн», постучал в дверь и вошел в кабинет капитана.
— Разобрался? — спросил Данн, дожидаясь своего обеда.
— Да, — Клейн потер лоб и изложил всё кратко и по существу: — Корень проблемы крылся в свинцовом и фарфоровых заводах сэра Девилла. С момента их основания и по сей день там произошло слишком много смертей от отравления свинцом. И каждый такой случай оставлял на сэре Девилле крупицу предсмертной злобы, порожденной остаточной Духовностью.
— Как правило, подобные вещи не несут в себе серьезной угрозы. Максимум — вызывают частые кошмары, — со знанием дела заметил Данн, за плечами которого был немалый опыт в расследовании подобных происшествий.
Клейн слегка кивнул:
— Совершенно верно. Ситуация и должна была развиваться по этому сценарию. Но, по роковому стечению обстоятельств, однажды сэр Девилл ехал по улице и наткнулся на умирающую от отравления фабричную девчонку. Она рухнула прямо на обочину и в свои последние мгновения увидела герб семьи Девилл. Ее душа была переполнена отчаянным нежеланием умирать, тревогой за близких и жаждой справедливости. Лишь когда сэр Девилл выплатил ее родителям, брату и сестре компенсацию в триста фунтов, эта злоба окончательно рассеялась.
— Это социальная проблема. В нашу эпоху пара и машин подобные трагедии — далеко не редкость, — Данн достал трубку, глубоко вдохнул аромат табака и со вздохом продолжил: — Рабочие льнопрядильных фабрик вынуждены увлажнять материал, а вместе с ним и самих себя, из-за чего поголовно страдают бронхитом и болезнями суставов. На заводах с высокой запыленностью, даже без ядовитых веществ, люди гробят свои легкие… Ух, впрочем, не будем об этом. Верю, что с развитием Королевства все эти проблемы будут решены. Клейн, как насчет того, чтобы подыскать ресторанчик на сегодняшний вечер и отпраздновать твое вступление в ряды полноправных оперативников?
Клейн немного подумал и предложил:
— Давайте завтра вечером… Капитан, я сегодня слишком долго использовал Духовное зрение, да еще и прибегал к гаданию по снам, чтобы напрямую связаться с этими сгустками злобы. Я чувствую себя совершенно разбитым и хотел бы после обеда пойти домой, чтобы как следует отдохнуть. Вы не против? Ах да, часам к четырем-пяти я планировал заскочить в Клуб гадателей — нужно понаблюдать, как тамошние завсегдатаи отреагируют на внезапную смерть Хайнаса Винсента.
— Без проблем, ты это заслужил, — с улыбкой отозвался Данн. — Тогда договорились — завтра вечером. Пойдем в ресторан «Старый Уилл» по соседству. Я сейчас же поручу Розанне забронировать столик.
Клейн встал, держа в руке мягкую полицейскую фуражку, вежливо поклонился и произнес:
— Спасибо, капитан. До завтра.
Данн вскинул руку, останавливая его:
— Погоди-ка. Ты сказал, что сэр Девилл выплатил родителям той погибшей девушки триста фунтов?
— Да, — кивнув, Клейн тут же уловил ход мыслей капитана. — Опасаетесь, что столь внезапно свалившееся богатство навлечет на них беду?
Данн тяжело вздохнул:
— Я повидал слишком много подобных трагедий. Оставь мне их адрес. Я отправлю к ним Кенли, чтобы он помог им по-тихому уехать из Тингена, перебраться в другой город и начать жизнь с чистого листа.
— Хорошо, — низким голосом ответил Клейн.
Покончив с этим, он вышел из кабинета Данна, пересек коридор по диагонали и юркнул в комнату отдыха. Сменив униформу на свой повседневный строгий костюм, он аккуратно повесил полицейский мундир в отведенный ему шкафчик.
Трясясь в общественном экипаже, погруженный в молчание Клейн добрался до улицы Нарциссов. Сняв пальто и шляпу, он разогрел вчерашние остатки еды и, закусив их последним куском овсяного хлеба, кое-как утолил голод.
Затем он поднялся на второй этаж, повесил одежду на спинку стула и замертво рухнул на кровать.
Когда он открыл глаза, стрелки карманных часов показывали десять минут третьего. За окном нещадно палило солнце, чьи лучи с легкостью пробивали редкие облака.
Купаясь в этом ослепительном золотом свете, Клейн стоял у письменного стола и смотрел сквозь эркерное окно на улицу. Он наблюдал за снующими туда-сюда прохожими в потрепанной, ветхой одежде, то входящими в переулки Железного Креста, то выходящими оттуда.
Хух… Медленно выдохнув, он наконец сбросил с себя гнетущее оцепенение.
Путь предстоит долгий. Каждая ступень Последовательности требует терпения. Как и любое дело в этой жизни.
Покачав головой, Клейн уселся за стол и принялся систематизировать события прошедшей недели, мысленно проговаривая заученные наизусть важные факты, чтобы не допустить досадных провалов в памяти.
Без пяти минут три.
Высоко над бескрайним, пустынным, окутанным серо-белой пеленой туманом монументально возвышался древний храм, в центре которого покоился испещренный временем длинный бронзовый стол.
А во главе этого стола, в кресле с высокой спинкой, уже восседал мужчина, с ног до головы укутанный густым серым туманом.
Откинувшись на спинку кресла, Клейн погрузился в безмолвные раздумья. Спустя пару минут он плавно вытянул руку и кончиком пальца коснулся двух багровых звезд, символизирующих «Справедливость» и «Повешенного».
Баклунд, район Императрицы.
Одри, придерживая подол платья, легким, почти летящим шагом направилась к спальне.
Вдруг ее интуиция забила тревогу. Девушка резко повернула голову и, посмотрев в густую тень балкона, ожидаемо обнаружила там большую золотистую ретривершу. Сьюзи сидела совершенно неподвижно, молчаливо наблюдая за происходящим.
Одри беззвучно вздохнула, начертила на груди знак багровой луны и, подойдя ближе, с высоты своего роста уставилась на собаку:
— Сьюзи, так нельзя. То, чем ты сейчас занимаешься — это банальное подглядывание. Настоящий «Зритель» обязан наблюдать за происходящим открыто и с достоинством, оставаясь на своем законном месте.
Золотистая ретриверша подняла взгляд на хозяйку и в знак согласия приветливо вильнула хвостом.
Прочитав ей еще пару нотаций, Одри поспешила в спальню, боясь опоздать.
За те несколько секунд, пока она открывала и запирала за собой дверь, в ее голове внезапно промелькнула весьма экстравагантная мысль:
«Интересно, а господин Шут смог бы втянуть Сьюзи в то таинственное пространство? Ведь тогда в нашем Клубе Таро стало бы целых четыре участника! И все до единого — стопроцентные Потусторонние!»
«Хотя нет… Сьюзи ведь даже говорить не умеет. Если дойдет до обмена мнениями и идеями, как ей общаться? Гав-гав? Ау-у-у? Тьфу ты, с чего это я вообще начала подражать собачьему лаю…»
«От одной лишь мысли об этой сцене становится как-то не по себе… Только представьте: таинственное, окутанное мистикой собрание, и тут — внезапный собачий лай… Да господин Шут просто вышвырнет нас из Клуба Таро без лишних разговоров…»
Заперев дверь на ключ, Одри присела на край роскошной кровати и выудила из-под подушки старый, желтовато-коричневый пергамент.
Перечитав записи несколько раз кряду, она заставила себя успокоиться и плавно вошла в состояние «Зрителя».
Море Соня. Где-то среди бескрайних вод старинный парусник, неустанно преследующий «Слушателя», уже давно оставил архипелаг Рорстед далеко позади.
«Мореплаватель» Элджер Уилсон, всерьез опасаясь погрешности корабельного хронометра, заперся в капитанской каюте за добрых полчаса до назначенного времени. Он ни в коем случае не хотел, чтобы команда стала свидетельницей его внезапного транса.
На столе перед ним стоял бокал почти прозрачного крепкого алкоголя, чей обжигающий, концентрированный аромат проникал в ноздри с каждым вдохом.
При мысли о грядущем собрании, о той бескрайней пелене серого тумана, что разверзлась перед ним в коридоре гостиницы, и о таинственном Шуте, восседающем в самом центре этого мироздания, по спине Элджера вновь пробежала невольная дрожь.
Он поднес бокал к губам и одним махом осушил его до дна. Огненная жидкость обожгла горло, помогая унять бурю эмоций, бушующую в сердце.
Вскоре Элджер взял себя в руки, и его лицо вновь обрело привычное выражение ледяного спокойствия и непоколебимой уверенности.
Высоко над серым туманом гигантские каменные колонны подпирали своды монументального храма.
Возле древнего, испещренного временем длинного бронзового стола внезапно вспыхнули два сгустка багрового света. Они замерцали и вытянулись, превращаясь в размытые человеческие силуэты.
— Добрый день, господин Шут.
Одри, чей облик казался подернутым легкой дымкой, изящно присела в реверансе и с легкой улыбкой добавила:
— Какая жалость, что здесь нет хорошего вина. Иначе мы могли бы поднять бокалы за ваш успешный эксперимент.
— Ваше могущество превосходит любые наши ожидания, — вторя ей, почтительно произнес Элджер Уилсон.
Клейн, с ног до головы укутанный густым, непроницаемым серым туманом, плавным жестом опустил правую руку, словно отвечая на нечто совершенно обыденное:
— Весьма недурно. Это доказывает, что мы движемся в верном направлении. Впредь, если в полдень понедельника вы окажетесь заняты, просто проведите этот ритуал заранее и сообщите мне. Разумеется, строчку с мольбой о «хорошем сне» нужно будет заменить на конкретную причину вашего отсутствия.
— Поняла.
Легким, радостным тоном отозвалась Одри, кивнув, и добавила:
— Господин Шут, мне удалось раздобыть еще одну страницу из дневника императора Росселя. Если я правильно помню, за мной должок еще в одну страницу.
— Всю эту неделю я находился далеко от суши, поэтому не смог отыскать ничего нового, — Элджер прижал правую руку к груди и склонился в извиняющемся поклоне.
— Не стоит переживать. Это дело изначально рассчитано на долгую перспективу.
Клейн откинулся на спинку кресла и, легонько постукивая указательным пальцем по подлокотнику, перевел взгляд на мисс Справедливость:
— Можете «выразить» свою страницу прямо сейчас.
Одри едва заметно склонила голову:
— Слушаюсь вашей воли.
Она взяла материализовавшуюся на столе перьевую ручку. Сосредоточившись, девушка принялась воскрешать в памяти зазубренные символы, вкладывая в процесс жгучее желание перенести их на бумагу.
Не прошло и пары секунд, как лежащий перед ней пергамент покрылся ровными, аккуратными строчками убористого текста.
Быстро проверив результат, она отложила ручку и сказала:
— Готово.
Клейн плавно приподнял руку, и желтовато-коричневый пергамент мгновенно переместился к нему в ладонь.
Опустив взгляд, он без малейших эмоций на лице принялся за чтение:
«Девятое июля. Мне в голову пришел весьма занимательный вопрос. Если пути Последовательностей также называют божественной благодатью или божественными путями, то почему каменную плиту, на которой записаны все двадцать две полные цепочки, назвали „Скрижалью Богохульства“? Богохульство… Какое многозначительное слово… Кого именно оно хулит?»
«И кто вообще создал эту Скрижаль? Как этот некто умудрился собрать все пути Последовательностей воедино? Что еще на ней высечено? О, как же мне хочется взглянуть на нее собственными глазами…»
«Двенадцатое июля. Сегодня я узнал один любопытный факт. Запечатанные артефакты составляют основу военной мощи любой Церкви. И пусть некоторые из них чудовищно опасны, именно они определяют силу организации. Так вот, среди семи великих Церквей меньше всего Запечатанных артефактов у Церкви Бога Ремесленников. Да и те, что есть, обладают наименьшим уровнем угрозы… Неужели я вступил в совершенно бесперспективную шарашку? Нет, стоит смотреть на вещи иначе: чистый холст идеален для живописи! Чем слабее организация, тем больше у меня шансов проявить себя и подмять ее под себя!»
«Четырнадцатое июля. Я вновь встретился с таинственным мистером Заратулом. Поразительно, но он оказался предводителем древней организации „Тайный Орден“!»
Дочитав до этого места, Клейн резко сузил зрачки, едва не выдав себя неконтролируемой реакцией.
В архивах Церкви Богини Вечной Ночи значилось лишь то, что семья Заратул имеет некую связь с Тайным Орденом. Но император Россель в своем дневнике прямо и недвусмысленно заявлял: таинственный мистер Заратул был предводителем этой организации!
Судя по всему, Тайный Орден действительно владел путем «Провидца». Теперь в этом не оставалось никаких сомнений…
Пока Клейн изучал дневник, Одри по своей привычке устремила взгляд во главу стола, намереваясь пустить в ход навыки наблюдения.
Увы, ее взор наткнулся на непреодолимую преграду из густого серого тумана, не сумев разглядеть ни единой детали.
Опешив на секунду, девушка внезапно опомнилась. В панике она отвернулась, поспешно переведя взгляд на мерцающие вдали иллюзорные темно-красные звезды.
«Какая же я безрассудная, дерзкая и глупая! Как я вообще посмела наблюдать за господином Шутом?.. Слава богу, Он не разгневался», — Одри незаметно для всех высунула язычок и тут же напустила на себя расслабленный вид, словно просто любовалась пейзажем. Ей не хватало разве что насвистывать веселую мелодию для полной убедительности.
Элджер же сидел в абсолютном молчании. Устремив взгляд на поверхность бронзового стола, он вел себя с таким благоговением, словно находился перед ликом истинного божества.
Клейн взял свои мысли под контроль и перевел взгляд на последние строки:
«Узнав, что я стал „Савантом“, мистер Заратул заметил, что я выбрал путь, обреченный на тернистость и трудности, но относительно безопасный на начальных этапах. Я спросил его о причинах, на что он лишь усмехнулся и бросил, что пути Последовательностей таят в себе куда больше секретов, чем я могу себе представить. Не удержавшись, я поинтересовался, к какой Последовательности принадлежит он сам. Он ответил, что его 9-я ступень — это „Провидец“».
«Я намеренно съязвил: неужели все „Провидцы“ любят говорить загадками, скрывать половину правды и никогда не объяснять суть вещей до конца? К тому же он явно был Потусторонним высокой Последовательности, и ему уже давно не было нужды отыгрывать „Провидца“!»
«Мистер Заратул пояснил, что эта привычка укоренилась в нем еще со времен бытности „Провидцем“. И что только так он мог разжечь мое любопытство, чтобы склонить к сотрудничеству. Он хотел, чтобы я помог ему выкрасть из Церкви Бога Ремесленников один крайне опасный Запечатанный артефакт — реликвию семьи Антигон».
«Совершенно очевидно, что это дельце пришлось бы отложить до тех пор, пока я не войду в высшие эшелоны Церкви. Затем я спросил мистера Заратула: сколько времени уходит на полное усвоение зелья при использовании „метода отыгрыша“ и каковы критерии этого усвоения?»
«Он ответил, что на низких Последовательностях, при условии строгого отыгрыша, на усвоение уходит не больше полугода. В лучшем случае — всего один месяц. А критерий до смешного прост: как только зелье усвоится, Потусторонний сам это почувствует. Это как щелчок — либо он есть, либо его нет».
«Я попытался выведать у него более подробные детали, но он лишь молча улыбался».
«Да пошел он к черту со своими загадочными улыбками! Вот стану Потусторонним высокой Последовательности — буду лупить каждого „Провидца“, что попадется мне на глаза!»
«…Покойся с миром, император…» — Клейн, перечитав последние строки несколько раз, мысленно пожелал соотечественнику царствия небесного и перевел взгляд на «Справедливость» с «Повешенным»:
— Прошу прощения за ожидание.
— Это честь для нас, — ответила Одри. Она всё еще не могла отойти от недавнего испуга и напрочь забыла о своем состоянии «Зрителя».
Девушка посмотрела на «Повешенного» и, тщательно подбирая слова, спросила:
— Где мне отыскать Алхимиков Психологии?
«Алхимики Психологии…» — Клейн тут же вспомнил того интеллигентного мужчину с подпольного рынка Тингена, который покупал вспомогательные ингредиенты для зелья «Зрителя».
«Возможно, он как раз и является членом этой организации?»
Пока Клейн прикидывал, как бы ему выйти на контакт с тем человеком, «Повешенный» Элджер Уилсон покачал головой:
— Мисс Справедливость, во-первых, у меня нет никаких зацепок. Во-вторых, я считаю, что вам не стоит так спешить с поисками Алхимиков Психологии. Прямо сейчас вашей первостепенной задачей должно стать усвоение зелья «Зрителя».
Одри бросила быстрый взгляд на Шута, но, не заметив у Него желания вмешиваться, с легким разочарованием кивнула:
— Я лишь хотела оставить себе побольше времени на подготовку, чтобы выйти на них максимально естественно. Хорошо, а когда именно я смогу усвоить зелье и завершить отыгрыш? Есть ли какие-то четкие критерии? Знаете, приступы раздражительности и шепотки в голове у меня уже практически исчезли.
«Повешенный» Элджер тоже посмотрел на окутанного туманом Шута. Убедившись в Его молчании, он осторожно ответил:
— Если не использовать «метод отыгрыша», то обычно требуется подождать как минимум три года. Убедившись в полном отсутствии маниакальных эпизодов, слуховых и визуальных галлюцинаций, можно прибегнуть к простой проверке. Нужно довести свое тело и разум до предела истощения. Если даже в таком состоянии вы не услышите безумного шепота и не увидите пугающих иллюзий, значит, вы готовы к продвижению.
— А что касается «метода отыгрыша», я и сам начал практиковать его совсем недавно. Эффект просто поразительный. Полагаю, трех лет на это не потребуется.
«Что сказал, что промолчал… Три года — это же целая вечность…» — мысленно фыркнула Одри.
И не успела эта мысль оформиться, как раздался легкий, ритмичный стук.
Одри сначала опешила, но тут же обрадовалась. Обернувшись, она, как и ожидала, увидела Шута, небрежно постукивающего пальцами по краю длинного стола.
Элджер подобрался, сев еще ровнее, и замер в ожидании слов Шута.
Клейн всё тем же невозмутимым, ровным тоном произнес:
— На низких Последовательностях, при условии строгого отыгрыша, зелье усваивается в течение полугода. А порой для этого хватает и одного месяца.
Он перевел взгляд на «Справедливость» и мягко добавил:
— Что же касается признаков полного усвоения, то, когда придет время, вы сами всё поймете. Чужих наставлений для этого не требуется.
— Один месяц… Как здорово! Благодарю вас, господин Шут! — радость Одри буквально плескалась через край.
«Мисс Справедливость, не стоит обольщаться и мнить себя избранной небесами. Делайте упор на полгода…» — мысленно осадил ее энтузиазм Клейн, подперев рот кулаком.
— Полгода… — тихо повторил Элджер.
Своим обостренным чутьем Одри уловила в его тоне сложную смесь из радости, облегчения и жгучего сомнения.
«В чем он сомневается?» — с задумчивым видом Одри заговорила:
— Господин Шут, планируете ли вы принимать новых участников?
Клейн расслабленно откинулся назад и, заранее продумав ответ, произнес:
— Изначально это было лишь экспериментом. Я не строил далеко идущих планов. Но теперь, когда наши собрания стали регулярными, кандидаты должны проходить строжайший отбор. Секретность — вот наш главный принцип.
Одри с пониманием кивнула:
— Иными словами, потребуются наблюдение, поручительство, проверка и прочие процедуры. Да, именно процедуры.
— Вы абсолютно правы, — утвердительно ответил Клейн.
Сам же он тем временем ломал голову над тем, как бы ему половчее разузнать о Тайном Ордене и зелье «Клоуна».
«Как спросить об этом, не уронив свой статус?» — Клейн оказался в затруднительном положении.
В этот момент Элджер, видя, что у «Справедливости» больше нет вопросов, взял инициативу в свои руки:
— До меня дошли слухи, что один «Слушатель» из Ордена Авроры рыщет в поисках следов Истинного Творца. Иными словами, он ищет их так называемое «Святилище».
— Истинный Творец? — с недоумением переспросила Одри.
— Это древняя сущность, почитаемая множеством мистических организаций и скрытых культов. Они свято верят, что первозданный Творец не погиб окончательно, а Его уцелевшее ядро и есть Истинный Творец.
Элджер вкратце пояснил:
— С начала Пятой Эпохи Он представал в самых разных ипостасях: например, как «Повешенный гигант» или как «Глаз за теневой завесой». Хех, многие считают, что император Россель при создании карт Таро вдохновлялся именно этим образом, отчего и появилась карта «Повешенный».
Сказав это, он посмотрел на Клейна и добавил:
— Я ведь ни в чем не ошибся, господин Шут?
«Это что, проверка моего отношения к Истинному Творцу?» — Клейн мгновенно вспомнил рассказ капитана об исполинском кресте из сна Хайнаса Винсента и о распятом вниз головой обнаженном, окровавленном мужчине. В его голове тут же созрел ответ.
«Что Повешенный гигант, что теневая завеса — всё это насквозь пропитано зловещей, нечестивой аурой!»
И тогда, издав легкий смешок, он произнес:
— Я бы предпочел называть Его Падшим Творцом.
«Падший Творец… Падший…» — «Повешенный» Элджер смаковал слова Шута, словно погрузившись в глубокие раздумья.
А в его душе тем временем эхом отдавалось то легкое, естественное и абсолютно безразличное отношение, с которым они были произнесены.
Это было отношение равного к равному!
Не будь того недавнего инцидента с ритуалом, Элджер, возможно, счел бы поведение Шута банальным блефом, попыткой набить себе цену, чтобы запугать его и «Справедливость». Но теперь он был склонен верить, что даже если Шут и уступает Истинному Творцу, то всё равно находится где-то неподалеку от этого заоблачного уровня.
«Опасность… но и возможность…» — беззвучно прошептал Элджер, а затем с легкой улыбкой произнес:
— Господин Шут, ваше описание действительно подходит куда больше. Согласно нашим наблюдениям, среди Потусторонних, поклоняющихся Истинному Творцу… нет, Падшему Творцу, процент потерявших контроль многократно превышает норму. А большинство выживших превращаются в законченных безумцев.
«Об этом упоминалось и во внутренних архивах Ночных Ястребов… Причем под „безумцами“ там подразумевались вовсе не те, кто окончательно лишился рассудка, а люди с чудовищно искаженным восприятием мира…» — Клейн, не меняя позы, промолчал, не став развивать тему, поднятую «Повешенным».
Юноша всё еще ломал голову над тем, как бы ему поделикатнее расспросить о Тайном Ордене и зелье «Клоуна», но так и не нашел варианта, который не разрушил бы его величественный образ.
«Какая жалость, что это место в корне отличается от интернет-форумов. Иначе я мог бы просто создать твинк[98], добавить его сюда и поручить ему задавать все те неудобные вопросы… Возможно, когда-нибудь, если я освою магию вроде зеркальных двойников, стоит попробовать. Заполню половину клуба своими клонами…»
«Здесь двадцать два кресла. И в колоде Таро двадцать два Старших Аркана. Идеальное совпадение. Вот только когда я „пожелал“ этот храм, я еще даже не называл себя „Шутом“ и в мыслях не держал создание Клуба Таро. Хм, неужели эти кресла символизируют двадцать два божественных пути?»
«Я захотел храм — и он появился. А что, если я захочу „твинка“? Появится ли он?»
Заметив, что окутанный густым серым туманом Шут больше не проронил ни слова, «Справедливость» Одри с нотками восхищения и любопытства заговорила:
— Звучит пугающе… Хм, господин Повешенный, не могли бы вы рассказать поподробнее о различных тайных организациях и скрытых культах? В моей повседневной жизни с подобным не столкнешься, так что мне остается лишь узнавать об этом от вас. Я щедро заплачу за информацию. Чего бы вы хотели?
«Отличный вопрос! Мисс Справедливость, да вы в какой-то мере взяли на себя роль моего твинка… Теперь „Повешенный“ просто обязан упомянуть Тайный Орден… Вы — мой идеальный напарник!»[99] — Клейн мгновенно взбодрился, но не позволил ни единой эмоции отразиться на лице или в жестах.
Элджер немного подумал и ответил:
— Мне нужны деньги. Тысяча фунтов. Желательно банкнотами не по порядку. Либо свежедобытые драгоценные камни, оцененные по среднемесячному курсу Баклундской ювелирной биржи.
«Тысяча фунтов⁈ Огромные деньжищи! На них можно купить шикарный дом в элитном районе Тингена! Мало кто способен выложить такую сумму разом… Да у капитана это годовое жалованье! А „компенсация за смерть“ бедняжки Харриет составила всего триста фунтов… Мисс Справедливость хоть и аристократка, но явно еще не вступила в наследство, а значит, довольствуется лишь ежегодной рентой… Хм, неудивительно, что „Повешенный“ предложил взять плату драгоценными камнями…» — Клейн всегда крайне чутко реагировал на суммы, и какое счастье, что его фигуру надежно скрывал густой серый туман.
Для одинокой леди или мисс двух тысяч фунтов с лихвой хватило бы на безбедную и респектабельную жизнь до самой старости!
Стабильный ежегодный доход с двух тысяч фунтов составлял бы около сотни.
— Тысячу фунтов? — удивленно выпалила Одри, но тут же легким, радостным тоном добавила: — Без проблем. Отправить по тому же адресу?
«Судя по тону мисс Справедливости, для нее это сущие копейки?» — Клейн усилием воли заставил себя не поворачивать голову в ее сторону.
Элджер промолчал добрых двадцать секунд, прежде чем произнести:
— Да. Порт Притц, район Белой Розы, Пеликан-стрит, бар «Воин и море». Передайте хозяину Уильямсу, скажите, что это для «капитана».
— Договорились, — Одри слегка откинулась назад, принимая позу «Зрителя». — Господин Повешенный, можете начинать.
Элджер бросил мимолетный взгляд на Шута, тщательно подобрал слова и медленно заговорил:
— Начнем с Ордена аскетов Моисея. Это одна из древнейших тайных организаций. Разумеется, многие считают, что первыми скрытыми культами были Церковь Богини Вечной Ночи, Церковь Матери-Земли и Церковь Бога Войны.
— Эти люди наверняка принадлежат к Церкви Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца или Бога Знаний и Мудрости, — глухо парировала Одри.
«Церковь Богини — одна из древнейших тайных организаций?» — Клейн впервые слышал нечто подобное.
«Что же такого стряслось в Четвертую, или даже в Третью Эпоху?»
Элджер усмехнулся:
— Истина уже давно погребена под пластами древней истории. Единственное, что можно сказать наверняка: никто и никогда не смел утверждать, что Церковь Повелителя Бурь, Церковь Вечного Пылающего Солнца или Церковь Бога Знаний и Мудрости когда-либо были тайными культами.
— Ладно, давайте сэкономим время и вернемся к делу. Изначально Орден аскетов Моисея был основан людьми, увидевшими «Скрижаль Богохульства». Они поклонялись безличному божеству, именуемому Скрытым Мудрецом.
— Хоть Его и называют божеством, это скорее концепция, сам закон природы. Например, они верят, что суть всего — в числах, а Скрытый Мудрец — это воплощение духовных чисел. Или же верят в абсолютное превосходство знаний, а Скрытый Мудрец — это и есть сами знания. Поэтому на заре своего существования Орден аскетов Моисея пользовался огромным уважением и поддерживал прекрасные отношения с крупнейшими Церквями.
— Члены этой организации используют суровую аскезу, чтобы бороться с потерей контроля и сводить на нет влияние остаточных эффектов зелья. Они свято хранят свои тайны, строго соблюдают мораль и заповеди, а также верят, что после смерти человек перерождается вновь…
— В их руках находится 9-я Последовательность под названием «Тайнозритель»… И само слово «Колдун» пошло именно от них.
Одри, внимательно вслушиваясь в рассказ «Повешенного», проницательно спросила:
— Вы сказали, что на заре своего существования Орден аскетов Моисея пользовался огромным уважением. Неужели теперь это не так?
Элджер едва заметно кивнул:
— Да. Они давно скатились во тьму, превратившись в зловещий культ.
— Но почему? Как по мне, их философия звучит вполне разумно и здраво, — высказала свое недоумение Одри.
Этот же вопрос мучил и Клейна. В архивах, доступных ему по уровню секретности, не было ни слова о причинах падения Ордена аскетов Моисея.
Элджер вновь бросил взгляд на хранящего непостижимое молчание Шута и, хмыкнув, произнес:
— Истинная причина мне неизвестна. Вполне вероятно, что она уже навсегда сокрыта под пылью веков. Но я слышал одно поистине пугающее объяснение.
Согласно этой версии, главной причиной падения Ордена аскетов Моисея стало то, что божество, которому они поклонялись — тот самый Скрытый Мудрец — ожило!
Он превратился в персонифицированного злого бога!
— Ожило? Но… как нечто подобное могло ожить? — переспросила Одри с таким видом, словно это не укладывалось у нее в голове.
Она сама не заметила, как выпала из состояния «Зрителя».
«Звучит как страшная сказка на ночь… Причем в роли призрака здесь выступает само божество…» — в душе Клейна тоже поднялась настоящая буря.
— Увы, ответа не знает никто, — Элджер уже было хотел небрежно вбросить: «Возможно, господину Шуту известна истина», но вовремя подавил этот порыв.
Ведь сегодня он и так уже один раз прошелся по самому краю пропасти, прощупывая почву.
В пятой главе, седьмом стихе «Книги Бурь» была одна фраза, которая навсегда врезалась в память Элджера:
«Не искушай богов своих!»
Одри взяла эмоции под контроль и, не став больше допытываться, кивком попросила продолжать.
Клейн, не меняя позы и храня молчание, мысленно сопоставлял рассказ «Повешенного» с тем, что успел вычитать сам.
В конце концов он выделил для себя четыре ключевых момента:
«Во-первых, в Четвертую Эпоху Секта Демонессы была известна как Семья Демонессы. В те времена их было мало, и они поддерживали свою численность исключительно за счет кровных уз. Они убивали отцов своих детей и безжалостно избавлялись от новорожденных мальчиков, поэтому все члены секты были женщинами. Разумеется, это лишь слова Элджера, и проверить их истинность пока не представляется возможным».
«Во-вторых, поклоняющийся смерти Епископат Духа и печально известная своими кровавыми жертвоприношениями Школа Розы — обе эти организации зародились на Южном континенте. С началом колониальной эпохи семь великих Церквей обрушили на них всю свою мощь, почти полностью уничтожив. Но именно из-за этого их уцелевшие члены перебрались на Северный континент».
«В-третьих, нынешние Алхимики Психологии во многом напоминают Орден аскетов Моисея на заре их существования. Они тоже верят в некую безличную сущность и считают, что человеческий разум способен породить абсолютно всё».
«В-четвертых, Тайный Орден — самая закрытая и малоактивная организация из всех. Поэтому о них почти ничего не известно. Но каждое их появление всегда связано с поиском чего-то конкретного, словно они идут по чьему-то следу».
«С поиском чего? Идут по чьему следу?» Клейн мгновенно вспомнил только что прочитанный дневник: предводитель Тайного Ордена Заратул вступил в сговор с Росселем ради того, чтобы заполучить некую реликвию семьи Антигон!
А их недавнее появление в Тингене было связано с поиском пропавшего дневника… Дневника всё той же семьи Антигон… Клейн слегка прищурился, чувствуя, что нащупал саму суть действий Тайного Ордена:
Они охотятся за наследием семьи Антигон!
Юноша подавил порыв постучать пальцами по краю стола. В его голове проносился вихрь мыслей:
«Хм, они ищут остаточные следы этой древней семьи?»
«Значит, чтобы выведать у Тайного Ордена рецепт зелья „Клоуна“, нужно копать именно в этом направлении?»
Обменявшись еще кое-какой информацией, Клейн объявил о завершении сегодняшнего собрания.
— Слушаемся вашей воли, — Одри и Элджер одновременно поднялись со своих мест.
Разорвав связь и наблюдая, как их силуэты рассыпаются в воздухе, Клейн потер межбровье и попытался вообразить себе «твинка».
Едва эта мысль оформилась в голове, как на самом дальнем конце длинного бронзового стола материализовалась фигура. Незнакомец был облачен в черный фрак и шелковый полуцилиндр. Его лицо не выражало ни единой эмоции, а движения были дергаными и деревянными. Даже сквозь иллюзорную пелену серого тумана было совершенно очевидно, что с ним что-то не так.
«Нет, так дело не пойдет…» — проведя еще несколько безуспешных экспериментов, Клейн тяжело вздохнул и окончательно отбросил затею с созданием клона.
Опробовав еще несколько фокусов, он так и остался сидеть во главе бронзового стола, парящего над серым туманом. Вспомнив недавние слова Одри, он с любопытством устремил взор на иллюзорные, темно-красные звезды.
Выдержав недолгую паузу, Клейн решил попробовать не устанавливать с ними жесткую связь, а лишь «ответить» на их мольбы.
Увы, посреди абсолютного покоя и мертвенной тишины он так и не уловил ни единого отклика от десятка ближайших багровых звезд.
«Выходит, чтобы „ответить“, нужно сначала установить связь и затянуть человека в серый туман?» — глубокомысленно кивнув, Клейн ощутил легкое разочарование.
Он совершенно не желал против воли втягивать случайных людей в это таинственное пространство.
«Что ж…» — Клейн уже приготовился покинуть этот мир, как вдруг по инерции коснулся еще одной иллюзорной звезды неподалеку.
И в этот самый миг он явственно ощутил: из глубины этого багрянца исходила слабая, едва уловимая «мольба»!
«Мольба?»
Клейн мгновенно взбодрился. Следуя тому же методу, каким он в прошлый раз наблюдал за «Повешенным», он позволил своей Духовности распространиться и коснуться этого сгустка багрянца.
Перед его взором тут же вспыхнула размытая, искаженная картина. Сквозь помехи он едва мог разглядеть стоящего на коленях подростка с русыми волосами, обращенного лицом к безупречно чистому хрустальному шару.
Черная обтягивающая одежда юноши разительно отличалась от модных тенденций Королевства Лоэн. Она также совершенно не походила на традиционные наряды Империи Фейсак, Республики Интис или других стран, которые Клейн видел на страницах журналов.
Помещение, где он находился, тонуло в полумраке. Ветхая мебель то и дело озарялась внезапными вспышками света, однако до слуха Клейна не доносилось ни раскатов грома, ни шума дождя.
Наблюдая за этим видением, Клейн видел, как юноша, прижав сцепленные в замок руки ко лбу и согнувшись в поклоне, безостановочно о чем-то молил. Его низкий, густой голос гулким эхом вибрировал в ушах.
Клейн напряг слух, пытаясь разобрать слова, но вскоре осознал один весьма неловкий факт:
Он не понимал ни единого слова. Это был язык, с которым он никогда прежде не сталкивался!
«Быть таинственным владыкой над серым туманом и не знать „иностранных языков“…» — Клейн самоиронично усмехнулся. Не желая так просто сдаваться, он вновь принялся вслушиваться, сосредотачиваясь так сильно, словно сдавал аудирование по английскому в прошлой жизни.
Вслушиваясь все внимательнее, он постепенно осознал одну деталь:
Хоть язык незнакомца и не относился ни к одному из тех, что он изучал, по звучанию он поразительно напоминал древний фейсакский. Между ними определенно прослеживалось сходство!
«Отец… Мать… Кажется, эти два слова означают именно это? Очень похоже на древний фейсакский, но все же есть отличия…» — Клейн нахмурился, погрузившись в раздумья. — «Древний фейсакский был всеобщим языком человечества в Четвертую Эпоху и стал прародителем всех современных языков. К тому же он и сам постоянно претерпевал изменения… Сейчас я просто не в состоянии точно определить, что это за диалект…»
Он слушал и слушал, и, опираясь на грамматические конструкции, окончательно исключил лоэнский, фейсакский, интисский и прочие современные языки.
«Может, это один из исторических диалектов древнего фейсакского? Наподобие того, на котором были написаны дневники семьи Антигон?» — Клейн принялся легонько постукивать пальцами по краю длинного бронзового стола и едва заметно кивнул. — «Но есть и другой вариант. Древний фейсакский ведь тоже не из пустоты взялся, он произошел от языка гигантов… Северная Империя Фейсак всегда кичилась тем, что в жилах ее граждан течет кровь гигантов… Возможно, это и есть тот самый древний язык гигантов…»
Дойдя до этих умозаключений, Клейн, чьих знаний явно не хватало для окончательного вердикта, был вынужден прервать сеанс. Он втянул свою Духовность, обрывая визуальную и звуковую связь.
Он вовсе не собирался сию же секунду затаскивать этого молящегося юношу в пространство над серым туманом. Для начала следовало хотя бы понять, о чем тот просит.
Разумеется, до тех пор он будет периодически за ним наблюдать, устроив своеобразную предварительную «проверку».
Хух… Клейн протяжно выдохнул, откинувшись на спинку кресла посреди величественного храма в сером тумане.
Окутав себя Духовностью, он сымитировал чувство стремительного падения.
Покончив с «повторением» дневников Росселя, Клейн переоделся в строгий костюм и отправился в Клуб гадателей.
Несмотря на то, что его жалованье удвоилось, он все так же предпочел поехать на общественном экипаже. Единственной его роскошью стала поддержка бизнеса миссис Венди: он раскошелился на полтора пенса, купив стаканчик сладкого чая со льдом, чтобы хоть как-то спастись от полуденного зноя.
Добравшись до Хаулс-стрит, Клейн выбросил пустой бумажный стаканчик в мусорную урну и неспешно поднялся на второй этаж.
Прежде чем переступить порог, он дважды ущипнул себя за межбровье, заранее активируя Духовное зрение.
Едва войдя в приемную, юноша мгновенно ощутил витающую в воздухе легкую ауру печали.
Очаровательная девушка-администратор Анжелика сидела за стойкой с расфокусированным взглядом. Ее глаза заметно покраснели.
— Любая печаль рано или поздно проходит, — подойдя к стойке, мягко и успокаивающе произнес Клейн.
Анжелика резко вскинула голову и с легкой растерянностью пробормотала:
— Мистер Моретти…
Вскоре она пришла в себя и с удивлением спросила:
— Вы… вы уже знаете о том, что случилось с мистером Винсентом?
— Ах да, я совсем забыла, что вы — выдающийся Провидец.
Клейн подыграл ей, издав тяжелый вздох:
— Мое гадание показало лишь весьма размытую картину… Что именно стряслось с мистером Винсентом?
— Хозяин клуба сообщил нам, что у мистера Винсента во сне случился сердечный приступ, и он мирно ушел из жизни, — голос Анжелики дрогнул, и она едва не сорвалась на плач. — Он был таким добрым, обходительным… настоящим джентльменом. Для многих членов клуба он стал духовным наставником. И он… он ведь был еще так молод…
— Прошу прощения, что заставил вас вновь пережить эту боль, — Клейн не стал утешать ее сверх меры и медленно направился к переговорной.
Анжелика достала платок, промокнула глаза и нос, а затем, глядя в спину юноше, чуть громче спросила:
— Мистер Моретти, что будете пить?
— Черный чай.
Клейн предпочитал его кофе, хотя и считал вкус весьма посредственным.
Честно говоря, ему куда больше нравились имбирное пиво или сладкий чай со льдом. Вот только истинному джентльмену не подобало заказывать подобные детские напитки в столь респектабельном месте…
Из-за того, что сегодня был понедельник, в переговорной собралось от силы пять-шесть членов клуба. Сквозь призму Духовного зрения Клейн видел, что их эмоциональные фоны разительно отличаются: одни искренне скорбели, их ауры потускнели; другие же, казалось, вообще не придали случившемуся значения.
«Вполне нормально… Естественная реакция», — едва заметно кивнув, Клейн, опираясь на трость, занял первое попавшееся свободное место.
Он уже собирался отключить Духовное зрение, как вдруг увидел Анжелику. Девушка вошла в комнату и направилась прямиком к нему.
— Мистер Моретти, к вам клиент. Эм, тот самый, что приходил в прошлый раз, — понизив голос, сообщила очаровательная леди.
— Вы его запомнили? — с улыбкой переспросил Клейн.
«Интересно, удалось ли ему купить то чудодейственное зелье, следуя моей подсказке… Понадобится ли ему теперь операция…»
Анжелика поджала губы и ответила:
— Это единственный клиент, который согласился прождать вас в клубе целую половину дня.
Клейн взял трость, поднялся и молча направился к выходу.
В приемной он действительно увидел своего прошлого клиента. И первое, что бросилось ему в глаза — аура в области печени мужчины полностью восстановила свой нормальный цвет, вернув организму здоровую гармонию.
— Мои поздравления. Вкус здоровья поистине прекрасен, не так ли? — с улыбкой Клейн протянул руку для пожатия.
Богда на секунду опешил, а затем обеими руками вцепился в ладонь юноши, крепко стиснув ее:
— Мистер Моретти, вы и впрямь способны «видеть» моё состояние!
— Да, я полностью исцелился! Врач осматривал меня раз за разом, перепроверял анализы и до сих пор не может поверить, что болезнь просто исчезла!
Слушая восторженные, захлебывающиеся от счастья излияния Богды, Клейн хладнокровно убедился в одной важной детали:
Тот самый аптекарь из «Народной травяной аптеки Лоусона» стопроцентно является Потусторонним!
Он ведь собственными глазами видел, насколько плачевным было состояние печени этого джентльмена. Полное исцеление за считанные дни явно выходило за рамки возможностей обычных трав и традиционной медицины. Подобное чудо можно было объяснить лишь потусторонними силами!
А если добавить к этому недавнюю историю Глейсиса, сомнений не оставалось вовсе.
— Я должен покаяться перед Господом за то, что смел сомневаться в вас и в том чудо-аптекаре, — Богда, всё еще не выпуская руку Клейна, продолжал без умолку изливать свою признательность и стыд. — Те десять фунтов окупились сполна! За них я купил собственную жизнь!
«Что? Десять фунтов? Ты отвалил за какое-то зелье десять фунтов⁈ А мне за гадание заплатил жалкие восемь пенсов… Восемь пенсов… пенсов…» — от такого откровения Клейн едва не впал в ступор.
В этот момент Богда наконец разжал руки. С сияющей улыбкой он отступил на шаг и почтительно поклонился:
— Сегодня я пришел сюда исключительно для того, чтобы выразить вам свою безмерную благодарность. Спасибо вам, мастер Моретти. Вы указали мне верный путь и спасли мою жизнь.
— Вы получили ровно то, за что заплатили, заказав гадание. Вам не за что меня благодарить, — Клейн слегка задрал подбородок и с меланхоличным видом уставился на стык стены и потолка, отвечая в лучших традициях прожженного прорицателя.
— Вы — истинный Провидец, — с восхищением произнес Богда. — А теперь мне нужно заехать на Влад-стрит, чтобы отблагодарить аптекаря и заодно прикупить одно зелье, которое он мне так настоятельно советовал.
— Но разве вы уже не исцелились? — Клейну удалось мастерски скрыть свое изумление.
Богда воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что очаровательная девушка на ресепшене занята своими делами, он сдавленно хихикнул:
— Это травяной сбор с добавлением порошка из настоящей мумии. Отвар из него дарит такое удовольствие, что и мужчины, и женщины остаются в полном восторге… Раньше я не доверял этому аптекарю, но теперь мои сомнения рассеялись как дым.
«…У него есть даже такие снадобья?» — Клейн внезапно почувствовал, что этот аптекарь донельзя смахивает на обычного шарлатана. На мгновение юношу даже кольнуло чувство вины: не толкнул ли он этого джентльмена в пропасть?
Он еще раз внимательно смерил Богду взглядом, но аура мужчины по-прежнему не выказывала ни малейших признаков проблем со здоровьем.
— Порошок из мумии? — Клейн осторожно ухватился за знакомое слово.
— Именно! Порошок из мумии! Я наводил справки у друзей, и они сказали, что аристократы в Баклунде просто помешаны на этой штуке. Порошок, перетертый из мумифицированных останков, дарит мужчине невероятную силу и выносливость в постели. Да, звучит мерзко и омерзительно, но это по-настоящему элитное снадобье… — с горящим, полным нетерпения взглядом пустился в объяснения Богда.
«Мумии? Настоящие человеческие трупы, превращенные в мумии? И из них делают порошок?» — Клейн остолбенел. К горлу подступил такой тошнотворный ком, что он едва не вывернул содержимое желудка прямо на ботинки Богды.
«Ну и извращенцы же эти аристократы…» — он уже было собрался отговорить собеседника от этой безумной затеи, как вдруг в клуб вошел Глейсис — тот самый джентльмен, излечившийся от болезни легких. Краем уха он успел уловить конец фразы Богды.
— О да, средство и впрямь безотказное! Настоятельно рекомендую наведаться в «Народную травяную аптеку Лоусона» на Влад-стрит. Секретный рецепт мистера Лоусона творит настоящие чудеса! — Глейсис снял монокль и, с явным интересом присоединившись к беседе, заговорщицки зашептал: — Мой личный опыт был просто… просто феноменально безупречным!
— Вы тоже о нем знаете? А я как раз направлялся к мистеру Лоусону, — у Богды отлегло от сердца.
Перекинувшись еще парой дежурных фраз, он, сгорая от нетерпения, поспешно покинул Клуб гадателей.
Клейн же остался стоять в легком ступоре.
Лишь дождавшись двадцати минут шестого, он нахлобучил свой шелковый полуцилиндр, взял черную трость с серебряным набалдашником и на экипаже отправился прямиком на Влад-стрит. Юноша вознамерился для начала понаблюдать за аптекарем по имени Лоусон Дарквид из тени, чтобы потом решить, стоит ли докладывать о нем капитану.
Влад-стрит, 18.
Клейн остановился перед аптекой и увидел, что ее двери плотно закрыты, а на стекле красуется объявление о передаче прав на аренду.
«…А он весьма осмотрителен…» — беззвучно пробормотал юноша.
Что ж, по крайней мере, теперь ему не придется ломать голову над дилеммой и тратить время на слежку.
На следующее утро, полностью восстановив силы, Клейн уверенным шагом вошел в охранное предприятие «Черный Терн».
— Доброе утро, Клейн. Сегодня такая чудесная прохладная погода. Я уже в предвкушении нашего вечернего застолья, — с улыбкой поприветствовала его Розанна, облаченная в светло-зеленое платье, стоя за стойкой регистрации.
Клейн нарочито погладил себя по животу и произнес:
— Мисс Розанна, вам не стоит заводить подобные разговоры в такое время. Я уже начинаю испытывать отвращение к своим сегодняшним, еще даже не начавшимся делам, и лишь молю о том, чтобы вечер наступил как можно скорее.
— И я тоже, — со смешком отозвалась девушка.
Она воровато огляделась по сторонам, поманила Клейна рукой и, понизив голос, зашептала:
— Я только что видела мадам Дейли.
— «Медиума» мадам Дейли? — с легким удивлением переспросил юноша.
Самый знаменитый «Медиум» графства Ахоа постоянно проживала в порту Энмат, а это было далеко не близко от Тингена.
— Да, — Розанна энергично закивала. — Но она уже ушла. Ах, она — мой идеал Потустороннего! Если бы я могла стать «Медиумом», я бы покинула Тинген и отправилась в путешествие по всему миру в полном одиночестве. Я бы побывала в Интисе, во Фейсаке, в Фейнапоттере, на Южном континенте, в бескрайних прериях и на ледяных равнинах!
«Мисс, вам бы не мешало для начала ознакомиться с уставом Ночных Ястребов…» — с забавным вздохом подумал Клейн и ответил:
— Даже мадам Дейли, чтобы покинуть порт Энмат, должна подавать прошение и получать официальное разрешение.
— Я знаю, но ты не должен был напоминать мне об этом и разрушать мои фантазии прямо сейчас! — надув щеки, возмутилась Розанна. — По правде говоря, мне ни за что не стать Потусторонней. Это слишком опасно. Ты даже не знаешь, в какой момент можешь просто взять и взорваться. Как по мне, так называемые Потусторонние — это люди, которые превращают себя в чудовищ, чтобы с этими самыми чудовищами сражаться.
— Архиепископ Чанис однажды сказал: мы — стражи, но в то же время жалкие создания, ежесекундно борющиеся с опасностями и безумием, — со вздохом процитировал Клейн фразу, которая навсегда врезалась ему в память.
«Чтобы противостоять Бездне, мы вынуждены терпеть ее разлагающее влияние».
Они замолчали. Розанна первой пришла в себя и кивком указала на перегородку:
— Капитан просил тебя сразу же зайти к нему.
— Хорошо.
Клейн, придерживая шляпу и трость, миновал перегородку, постучал и вошел в кабинет Данна Смита.
Джентльмен средних лет с глубокими серыми глазами и высокой линией роста волос отставил чашку с кофе и с улыбкой произнес:
— Дейли заходила.
— Это не стало для меня сюрпризом, Розанна уже успела сообщить, — с ответной улыбкой ответил юноша.
Данн пропустил его шутку мимо ушей и со вздохом сказал:
— Дейли переводят в епархию Баклунда. Это самый процветающий и густонаселенный город во всем мире. Там больше всего Потусторонних и больше всего возможностей… У нее куда больше шансов стать архиепископом или старшим диаконом, чем у меня.
— Почему? — Клейн выпрямился в кресле и задал вопрос.
Данн обдумывал ответ с десяток секунд, прежде чем произнести:
— У нее уникальный талант к пониманию и раскрытию потенциала зелий Последовательностей… Я уже говорил тебе: согласно внутренним правилам Ночных Ястребов, чтобы принять зелье следующей ступени, необходимо выждать три года и пройти строжайшую проверку, дабы избежать потери контроля. Но на деле трех лет почти всегда не хватает. От «Бессонного» до «Полуночного поэта» у меня ушло три года. От «Полуночного поэта» до «Кошмара» — девять. Целых девять лет. А на 6-й Последовательности я застрял уже на три года, и неизвестно, сколько еще потребуется времени.
— Когда наши тела стареют, а разум начинает угасать, даже если нам удастся побороть все скрытые угрозы, пытаться продвигаться дальше не стоит. Риск потери контроля возрастает настолько, что никто в здравом уме на это не пойдет.
— Но Дейли, в отличие от меня и подавляющего большинства других Потусторонних, подала особое прошение всего через год после того, как стала «Сборщиком трупов». Она хотела немедленно принять следующее зелье. К всеобщему изумлению, она успешно прошла сложнейшую проверку и получила зелье «Могильщика».
— От «Могильщика» до «Медиума» ей тоже потребовался всего год. Хех, в этом году исполняется лишь пять лет с тех пор, как она стала Потусторонней. Ей всего двадцать четыре. Она еще достаточно молода, и у нее впереди масса возможностей.
«Официально она числится самым знаменитым медиумом графства Ахоа, но на деле она — истинный „Медиум“… Неужели это и есть тот самый „отыгрыш“? Старый Нил вроде бы упоминал, что мадам Дейли склонна к подобным практикам…» — Клейн почувствовал, что нащупал главную причину столь стремительного продвижения мадам Дейли.
— Капитан, вы тоже еще молоды. Вам ведь всего за тридцать, — утешил его юноша, мысленно добавив: «Правда, с памятью у вас уже беда…»
Данн отпил кофе и с горькой усмешкой покачал головой.
— А почему вы не попросите мадам Дейли поделиться ее секретом понимания и раскрытия потенциала зелий? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.
Данн поставил чашку, потер надбровные дуги и ответил:
— Она сказала мне стать настоящим Кошмаром… Ума не приложу, что это значит.
«Отыгрывать Кошмар… Уф, от одного названия уже веет чем-то зловещим…» — Клейн нахмурился и погрузился в недолгое молчание.
В этот момент Данн достал свою трубку, вдохнул аромат табака и произнес:
— Мы с Дейли обсудили тот факт, что следующая ступень для «Провидца» — это «Клоун». И если отбросить вероятность того, что члены Тайного Ордена намеренно ввели тебя в заблуждение, она выдвинула весьма занятную догадку.
— Какую догадку? — глаза Клейна загорелись, и он с нетерпением подался вперед.
Он уже успел прибегнуть к гаданию, чтобы проверить, является ли «Клоун» продвижением «Провидца». Ответ получился туманным, но скорее положительным, чем отрицательным.
Глубокие серые глаза Данна скользнули по юноше. Обдумывая формулировки, он заговорил:
— Обычно пути Последовательностей развиваются линейно. Они опираются на некую общую суть и шаг за шагом углубляются в одном конкретном направлении. Взять, к примеру, «Бессонного», «Полуночного поэта» и «Кошмара». Совершенно очевидно, что все они связаны с ночью, а также с порождаемыми ею покоем и тишиной. Логично предположить, что последующие ступени продолжат эту тенденцию, становясь лишь могущественнее и многограннее, вбирая в себя аспекты скрытности, бедствий, страха и багровой луны.
— Некоторые пути на первый взгляд кажутся лишенными подобной логики, но при детальном анализе общая нить все же прослеживается. Взять тех же «Ассасина» и «Подстрекателя». Их скрытая суть — приносить людям катастрофы, боль, горе и отчаяние. Уверен, последующие зелья этой цепочки будут подчиняться тому же правилу.
Клейн слушал с огромным вниманием и сам задал наводящий вопрос:
— Но между «Провидцем» и «Клоуном» подобной связи нет?
— Именно, — Данн едва заметно кивнул. — Дейли считает, что существуют пути Последовательностей, построенные по совершенно иному принципу. В конце концов, наши знания о них еще слишком скудны.
Выдержав паузу, он продолжил:
— По словам Дейли, в таких путях зелья низших и средних Последовательностей наделяют Потустороннего совершенно новыми, казалось бы, никак не связанными друг с другом способностями. А затем, по достижении некой критической точки, все эти разрозненные навыки сливаются воедино, порождая невероятно могущественную, всеобъемлющую «профессию».
— Иными словами, это не линейное развитие, а процесс разделения и последующего синтеза.
Заметив в глазах Клейна непонимание, Данн поднял правую руку:
— Обычные пути Последовательностей растут поступательно. Словно ребенок, который с каждым годом становится выше, крепче, тяжелее и взрослее.
— А вот эти особые пути выглядят иначе…
С этими словами Данн загнул большой палец:
— Это 9-я Последовательность.
Затем он согнул указательный палец:
— Это 8-я Последовательность.
Следом он медленно, один за другим, согнул оставшиеся пальцы:
— Каждый палец независим, между ними, казалось бы, нет ничего общего. Но в самом конце…
Произнеся слово «конце», Данн сжал все пять пальцев в крепкий, монолитный кулак!
— Я понял, — на Клейна снизошло озарение. Догадка мадам Дейли и метафора капитана показались ему невероятно логичными.
«А что, если так оно и есть?» — глубокомысленно кивнул он.
8-я Последовательность «Клоун» и 9-я Последовательность «Провидец» в корне отличались друг от друга, даруя абсолютно разные способности. Да и судя по архивам Ночных Ястребов, 7-я ступень тоже не имела ничего общего с «Клоуном»…
Помолчав немного, Клейн с любопытством спросил:
— На каком же этапе эти разрозненные способности сливаются воедино, вызывая тот самый качественный скачок?
Данн отпил кофе и с усмешкой ответил:
— Мы с Дейли сошлись во мнении, что это происходит на 4-й Последовательности!
— Почему? — выпалил Клейн.
— Потому что согласно церковной классификации, 4-я Последовательность — это водораздел, начало высоких Последовательностей. Говорят, что достижение этой ступени само по себе вызывает кардинальную трансформацию тела и духа. В древности, в Четвертую Эпоху, могущественных Потусторонних 4-й Последовательности уже вправе были называть полубогами. Увы, в наши дни такие существа стали величайшей редкостью, — со вздохом произнес Данн.
— Если 4-я Последовательность и выше — это высокие уровни, то что тогда относится к низшим? — с неподдельным интересом спросил юноша.
— Тысячу лет назад 9-я, 8-я и 7-я Последовательности считались низшими. Но в последние столетия из-за острой нехватки Потусторонних великие Церкви негласно перевели 7-ю ступень в разряд средних, — Данн самоиронично усмехнулся.
«9-я и 8-я — низшие, 7-я, 6-я и 5-я — средние, а 4-я и всё, что выше — высокие…» — мысленно повторил Клейн, не в силах подавить в себе восхищение и трепет.
Император Россель был Потусторонним высокой Последовательности!
«Правда, чем выше уровень, тем чудовищнее риск потери контроля…» — с опаской подумал он.
Словно из простого любопытства, юноша задал еще один вопрос:
— А как называется зелье 4-й Последовательности в Церкви Богини?
— Честно говоря, понятия не имею. Моего уровня секретности недостаточно для доступа к подобным архивам. Я смогу прочесть их лишь тогда, когда стану епископом епархии или диаконом Ночных Ястребов, — Данн покачал головой с легкой улыбкой. — На самом деле, из тринадцати архиепископов и девяти старших диаконов, стоящих во главе Церкви, как минимум половина не достигла 4-й Последовательности. Да, и это еще весьма оптимистичная оценка. Тот самый Инс Зангвилл, которого мы разыскиваем, как раз и сорвался в безумие при попытке перейти на 4-ю ступень.
«Тот самый, что сбежал с Запечатанным артефактом „0–08“? Его зелье, кажется, называлось „Привратник“…» — Клейн немного подумал и осторожно уточнил:
— 5-я Последовательность пути «Бессонного» называется «Привратник»?
— Нет, это из пути «Медиума». Когда станешь 7-й Последовательностью, епископом или капитаном отряда, сам всё прочитаешь.
«„Привратник“ — это 5-я Последовательность „Медиума“? Имеется в виду страж врат в ад? Или страж врат в Духовный мир?» — Клейн мысленно выстроил несколько теорий.
— Ладно, ступай к старому Нилу и продолжай обучение, — с улыбкой произнес Данн. — И не забудь про наш сегодняшний праздничный ужин. Столик в ресторане «Старый Уилл» уже заказан. Там я официально представлю тебя остальным Ночных Ястребам.
— Хорошо, я уже отложил нужную сумму, — Клейн заставил уголки своих губ растянуться в широкой улыбке.
— В этом нет нужды. Ты что, забыл про наши дополнительные премиальные? Ту самую долю от выполненных нами частных поручений, — отмахнулся Данн.
Клейн на секунду опешил, а затем с искренней, сияющей улыбкой ответил:
— Понял, капитан!
Он развернулся, пошел к двери и начал мысленно отсчитывать:
«Три, два, один… Ого, капитан меня не остановил…»
Клейн тянул с «единицей» как мог, но с удивлением осознал, что капитану Данну Смиту действительно нечего добавить.
«Просто чудо какое-то…» — беззвучно констатировал он.
В Хранилище оружия старый Нил бросил взгляд на сияющего Клейна и проворчал:
— Не забивай голову мыслями о предстоящем ужине. Тебе предстоит еще столько всего выучить. Взять хотя бы ритуальную магию, древний фейсакский, язык драконов, эльфийский и прочие языки.
Кстати, со следующей недели тебе придется каждый день, кроме выходных, тратить как минимум пару часов на тренировки по рукопашному бою с наставником.
— По рукопашному бою? Капитан мне об этом не говорил… — Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности.
Старый Нил невозмутимо кивнул и без малейших колебаний ответил:
— Он забыл.
Два часа пополудни. Пригород Северного района.
Клейн, облаченный в униформу стажера-инспектора, стоял перед ветхим двухэтажным домом, явно давно не видевшим ремонта.
Глядя на заросший сорняками сад и стены, густо увитые плющом, он с легким недоумением повернулся к своему спутнику:
— И мой наставник по рукопашному бою живет здесь?
«Разве боец, которого выбрали Ночные Ястребы, не должен быть выдающимся человеком, живущим в соответствующих условиях…» — мысленно добавил юноша.
Леонард Митчелл, вызвавшийся его проводить, издал тихий смешок:
— Не суди о мистере Гавейне по его жилищу. Пусть он в итоге так и не получил дворянского титула, но в свое время он был самым настоящим рыцарем.
На этих словах «Полуночный поэт», вальяжно одетый в белую рубашку, черные брюки и кожаные сапоги без пуговиц, внезапно проникся глубокой меланхолией:
— Он застал последнюю славную эпоху рыцарства. Те храбрецы в кирасах яростно бросались на стройные шеренги мушкетов и пушек, сминая вражеские ряды и обращая противников в бегство. Увы, их триумф длился недолго. Вскоре изобрели и пустили в ход высоконапорные паровые винтовки и шестиствольные пулеметы. С тех пор рыцари навсегда сошли с исторической сцены.
Мистер Гавейн не стал исключением. Более двадцати лет назад его рыцарский орден Ахоа столкнулся с армией Республики Интис, оснащенной по последнему слову техники… Эх, каждый раз, когда я думаю об этом, мне кажется, будто я прикасаюсь к самой пыли веков. Меня до глубины души потрясает эта неотвратимая, фатальная поступь судьбы. В моей груди рождаются и бурлят стихи… вот только писать я их не умею.
«…И к чему тогда была вся эта тирада?»
Клейн сделал вид, что не заметил самоиронии Леонарда, и с абсолютно серьезным видом посоветовал:
— Мой университетский товарищ как-то обмолвился, что написание стихов требует недюжинного таланта. Лучше всего начать с чтения «Сборника ранней классической поэзии Лоэна».
Настроение Леонарда изменилось по щелчку пальцев. Он тут же расплылся в беззаботной улыбке:
— Я уже давно прикупил этот сборник. А заодно и «Избранные стихи Росселя» с парочкой других томиков. Я приложу все усилия, чтобы стать истинным Полуночным поэтом, мистер Провидец.
«Это что, жирный намек на… метод отыгрыша?»
Клейн, напустив на себя вид полного непонимания, ответил:
— В таком случае, тебе понадобятся еще и учебники по грамматике.
— Ладно, идем внутрь.
Леонард толкнул полуоткрытую железную решетку ворот, и они вдвоем зашагали по дорожке к дому.
Не успели они подойти ближе, как входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел рослый, крепко сбитый мужчина.
У него были короткие светлые волосы, заметно тронутые сединой на висках. Лицо, испещренное глубокими морщинами, носило следы долгой борьбы с ветрами и невзгодами.
— Что вам здесь нужно? — спросил мужчина низким, ровным голосом.
— Мистер Гавейн, согласно контракту, который вы подписали с полицейским управлением, наш стажер-инспектор будет обучаться у вас рукопашному бою.
С улыбкой пояснил Леонард.
— Рукопашному бою? В нашу эпоху он никому не нужен.
Гавейн перевел слегка помутневший, безжизненный взгляд на Клейна.
Тебе следует упражняться в скорости выхватывания оружия и меткой стрельбе. Ты должен овладеть самым передовым оружием.
«Неужели у него осталась психологическая травма после встречи с шестиствольными пулеметами и паровыми винтовками?» — Клейн благоразумно промолчал, лишь с забавной улыбкой покосившись на Леонарда.
— Для офицеров полиции рукопашный бой по-прежнему остается обязательной дисциплиной.
Леонард заговорил так, словно был готов к подобному повороту.
Большинство преступников, с которыми нам приходится иметь дело — вовсе не те кровожадные демоны, которых нужно расстреливать на месте. Зачастую они даже не вооружены. И вот тогда-то в ход идут кулаки.
Лицо Гавейна помрачнело. Выдержав добрый десяток секунд тишины, он наконец произнес:
— Попробуй нанести удар.
Сказано это было Клейну.
Юноша, сегодня пришедший без трости, порылся в воспоминаниях о боксерских поединках из своей прошлой жизни. Подняв руки, он резко выбросил кулак вперед.
Уголок рта Гавейна едва заметно дернулся. Немного поразмыслив, он бросил:
— Ударь ногой.
Клейн развернулся вполоборота, крутнул бедрами, напряг бедро и с силой выкинул правую ногу.
— Кхм… — Гавейн прикрыл рот рукой и дважды легонько кашлянул.
Повернувшись к Леонарду, он сказал:
— Я выполню условия контракта. Но, учитывая его… состояние, в первый месяц ему достаточно приходить четыре раза в неделю. Занятия будут длиться по три часа.
— Вы — эксперт по рукопашному бою, вам и решать.
Леонард без малейших колебаний закивал. С лукавой ухмылкой посмотрев на Клейна, он бросил:
— Увидимся за ужином.
Дождавшись, пока Леонард выйдет за железные ворота, Клейн с любопытством поинтересовался:
— Наставник, с чего мы начнем? С отработки ударов или с перемещений?
Как истинный и квалифицированный диванный эксперт[100], он прекрасно знал, что работа ног в бою важна ничуть не меньше, чем умение махать кулаками.
Гавейн, чьи руки безвольно свисали по швам, лишь бессильно покачал головой:
— Сейчас тебе нужнее всего силовые тренировки.
— Видишь вон там пару железных гантелей? На сегодня это твои лучшие друзья.
— Помимо этого, нам предстоят глубокие приседания, бег и скакалка. Будем делать все по очереди, подход за подходом.
Пока Клейн ошарашенно переваривал услышанное, голос Гавейна внезапно налился сталью:
— Всё уяснил⁈
— Так точно! — выпалил Клейн.
В этот миг ему показалось, будто он снова оказался на студенческих военных сборах, стоя перед суровым, не терпящим возражений инструктором.
— Для начала иди переоденься. На диване лежит тренировочный костюм рыцаря.
Гавейн тяжело вздохнул. Заложив руки за спину, он развернулся и побрел к паре массивных, отливающих чернью гантелей.
Шесть часов вечера. Укромный столик в ресторане «Старый Уилл».
За исключением Фрая, заступившего на дежурство у врат Чаниса, здесь собрался весь состав охранного предприятия «Черный Терн»: шестеро Ночных Ястребов и пятеро гражданских сотрудников.
Белоснежная скатерть чинно покоилась на длинном столе. Официанты то и дело подносили новые блюда, ловко нарезали их прямо у стола и раскладывали перед гостями.
Клейн смотрел на истекающие соком говяжьи стейки в перечном соусе, на хрустящий бекон, на сосиски с картофельным пюре, на нежный киш, на кусочки освежающего алоэ, на изысканные сыры и мерцающее в бокалах янтарное шампанское. Но аппетита не было ни в одном глазу — после изнурительной дневной тренировки его до сих пор подташнивало.
Бросив мимолетный взгляд на бледного, с расфокусированными глазами новичка, Данн приподнял бокал с красным вином и с улыбкой произнес:
— Давайте поприветствуем нашего нового полноправного члена, Клейна Моретти. До дна!
Отстраненная и холодная черноволосая леди Лойо Райдинг, невысокий, но крепко сбитый «Бессонный» Кенли Уайт, небрежно одетый повеса Леонард Митчелл и седовласая, черноглазая «Полуночная поэтесса» Сика Трон дружно подняли бокалы, устремив взгляды на новоиспеченного товарища.
Подавив остатки тошноты, Клейн взял бокал с янтарным шампанским, поднялся с места и ответил:
— Спасибо.
Чокнувшись с каждым Ночным Ястребом по очереди, он залпом осушил свой бокал.
— Неужели наша мисс писательница не скажет пару слов по такому случаю? — Данн с улыбкой перевел взгляд на Сику Трон.
Сике было около тридцати. Несмотря на вполне заурядные черты лица, она обладала поразительно спокойной, умиротворяющей аурой. А ее редкие белые волосы лишь подчеркивали этот уникальный, завораживающий шарм.
Клейн уже слышал от старого Нила, что эта «Полуночная поэтесса» на досуге увлекается написанием романов. Она даже отправляла свои рукописи в разные газеты и журналы, но, увы, публиковаться ей удавалось лишь в дешевых бульварных листках.
Сика тихонько рассмеялась:
— Капитан, чтобы титул «мисс писательницы» стал реальностью, вам стоит выписать мне специальную премию. Тогда я смогу издать книгу за свой счет.
Данн развел руками и усмехнулся:
— Тебе стоит взять пару уроков у старого Нила и придумать повод поубедительнее.
— Вот уж в чем, а в этом мистеру Нилу равных нет! — проглотив изрядный кусок жареной баранины, с энтузиазмом поддакнула Розанна.
Пока все весело переговаривались, Леонард бросил взгляд на Клейна и с легкой усмешкой спросил:
— Слишком вымотался? Кусок в горло не лезет?
— Да, — Клейн обреченно вздохнул.
— Если ты еще не притрагивался, я могу помочь.
Леонард всем своим видом показывал, что просто не выносит, когда хорошая еда пропадает зря.
Клейн, ничуть не возражая, кивнул:
— Без проблем.
Так львиная доля его ужина перекочевала в желудок Леонарда и остальных.
Когда трапеза уже близилась к завершению, официанты подали мясные пудинги и мороженое.
Клейн съел ложечку последнего. Ледяное, в меру сладкое лакомство оказалось на удивление освежающим.
Сам того не заметив, он подчистую умял свою порцию мороженого, щедро политого черничным сиропом.
И именно это пробудило в нем зверский, сводящий с ума голод — отчаянную мольбу истощенного организма о пополнении запасов энергии.
Судорожно сглотнув, юноша уставился на стол, но увидел лишь разгромленные, пустые тарелки.
— Думаю, на этом можно закончить. Поднимем последний бокал за Клейна, — предложил Данн.
Не дав ему договорить, Клейн выпалил:
— Капитан, а можно мне еще одну порцию ужина?
Над столом повисла тишина, которая уже через секунду взорвалась дружным хохотом.
— Ха-ха! Наконец-то пришел в себя. Конечно, заказывай хоть две, — со смехом покачал головой Данн.
В мучительном, томительном ожидании Клейн то и дело слушал предательское урчание собственного желудка.
Наконец перед ним поставили истекающий соком, только что обжаренный стейк в перечном соусе.
Нож и вилка замелькали с бешеной скоростью. Клейн, едва сдерживая слезы благодарности, расправился с куском мяса средней прожарки за каких-то полторы минуты, наслаждаясь насыщенным ароматом и горячим мясным соком.
Спустя некоторое время он сыто выдохнул. Окинув взглядом абсолютно пустые тарелки, юноша отложил приборы и сделал глоток шампанского.
— Официант, счет, — Данн повернулся к подошедшему служащему.
Официант сбегал к стойке и, вернувшись со счетом, принялся обстоятельно диктовать:
— Вы заказали пять бутылок шампанского «Диси» — по двенадцать сулов и три пенса за штуку. Один бокал красного вина «Саутвилл» — десять пенсов… Стейки в перечном соусе — по одному сулу и два пенса каждый… Мясные пудинги — по шесть пенсов, мороженое — по одному сулу за порцию… Итого: пять фунтов, девять сулов и шесть пенсов.
«Пять фунтов, девять сулов и шесть пенсов⁈ Да это же почти мое недельное жалованье! Ужинать в ресторанах и впрямь в разы накладнее, чем дома!» — Клейн мысленно присвистнул.
Он был несказанно рад, что капитан заверил его в отсутствии необходимости платить из своего кармана — слава богам за корпоративную казну и премиальные!
Прикинув в уме, он осознал, что львиная доля счета пришлась на алкоголь: одни только пять бутылок шампанского обошлись им больше чем в три фунта!
«Всё в точности как на Земле…» — Клейн незаметно погладил сытый желудок и, собрав волю в кулак, допил остатки шампанского.
На следующее утро Клейн проснулся от непреодолимого зова природы. С трудом разлепив глаза, он попытался перевернуться и встать с кровати.
Но стоило ему лишь напрячь мышцы, как дикая, пронизывающая боль мигом вышибла из него остатки сна. Казалось, тело ему больше не принадлежит.
«Знакомое чувство… Точь-в-точь как на следующий день после того, как в универе заставили прыгать „гусиным шагом“… А ведь сегодня у меня выходной. Нужно еще к наставнику зайти, попробовать выбить ту монографию по Хорнакису из библиотеки…» — у Клейна дернулся уголок губ, и он, кряхтя и охая, кое-как сполз с кровати.
Каждый шаг отдавался такой болью, что хотелось выть.
— Клейн, что с тобой? — Мелисса, как раз выходившая из уборной, с искренним недоумением уставилась на странно скрюченного, еле переставляющего ноги брата.
Столкнувшись с вопросами сестры, Клейну оставалось лишь горько усмехнуться:
— Боль в мышцах.
Изначально он полагал, что после принятия зелья Последовательности и становления Потусторонним его физические данные хоть немного улучшатся. Но жестокая реальность быстро спустила его с небес на землю: все навыки «Провидца» были вложены в Духовность, разум, интуицию и чтение символов. Зелье совершенно не помогло ему быстро адаптироваться к рукопашному бою.
А учитывая, что прежний владелец тела долгие годы посвящал себя исключительно книгам и страдал от легкого недоедания, его физическая форма всегда оставляла желать лучшего. Так что подобные «последствия» после первой же тренировки были более чем предсказуемы.
— Боль в мышцах? Но ведь вчера после ужина ты сразу вернулся домой и больше никуда не выходил… Неужели от алкоголя могут болеть мышцы? — с неподдельным исследовательским интересом допытывалась Мелисса.
«Неужели от алкоголя могут болеть мышцы… Сестренка, ну и вопросы ты задаешь… От таких формулировок мысли сами собой уползают куда-то не туда…» — Клейн сухо рассмеялся:
— Нет, алкоголь тут ни при чем. Всё началось еще вчера днем. Я записался на корпоративные тренировки по рукопашному бою.
— По рукопашному бою? — еще больше изумилась Мелисса.
Клейн лихорадочно выстраивал в голове оправдание:
— Видишь ли, я тут подумал… Будучи историческим консультантом в охранном предприятии, я не смогу вечно отсиживаться в офисе или на портовых складах. Рано или поздно настанет день, когда мне придется отправиться вместе с оперативниками в какую-нибудь глушь, в древний замок или на место раскопок. Нам предстоит карабкаться по горам, переправляться через реки, наматывать километры пешком и преодолевать всевозможные испытания природы. А для этого просто необходимо иметь крепкое, здоровое тело.
— И поэтому ты решил заняться рукопашным боем, чтобы привести себя в форму? — уловив суть, спросила Мелисса.
— Именно так, — утвердительно кивнул Клейн.
Девочка слегка нахмурилась:
— Но ведь это совершенно не по-джентльменски… Разве ты не равнялся всегда на профессоров? Настоящему профессору положено лишь читать ученые труды, размышлять над сложными задачами и держаться с утонченным достоинством.
— Конечно, я вовсе не говорю, что это плохо. Мне нравятся мужчины, способные решать проблемы самостоятельно, и неважно, используют они для этого мышцы или интеллект.
Клейн рассмеялся:
— Нет, Мелисса, ты глубоко заблуждаешься в определении профессора. Истинный профессор умеет вести изысканные, утонченные беседы. Но если в общении вдруг возникает непреодолимое препятствие, он всегда может взять в руки трость и убедить оппонента уже физическими методами.[101]
— Физическими методами… — Мелисса не сразу уловила смысл, но когда до нее дошло, она на мгновение лишилась дара речи, так и не найдя достойных контраргументов.
Клейн не стал развивать тему. С трудом переставляя ватные ноги, он медленно поплелся в уборную.
Мелисса несколько секунд смотрела ему вслед. Вдруг покачав головой, она в два прыжка нагнала брата:
— Помочь?
Девочка уже было протянула руки, чтобы подхватить его.
— Нет, не стоит. Я просто слегка преувеличивал, — почувствовав себя оскорбленным в лучших чувствах, Клейн резко выпрямил спину и зашагал нормальной, ровной походкой.
Глядя, как уверенно ступающий брат скрывается в уборной и закрывает за собой дверь, Мелисса поджала губы и тихо проворчала:
— Клейн становится всё более невыносимым позером… А я-то и впрямь поверила, что ему так больно…
Оказавшись внутри и дождавшись щелчка замка, Клейн моментально скривился.
— Больно, больно, больно… — затаив дыхание и напрягшись как струна, он приходил в себя добрых семь-восемь секунд.
Лишь после мучительного спуска по лестнице, завтрака и проводов Бансона с Мелиссой мышечная боль наконец стала терпимой.
Немного передохнув, юноша взял трость, надел шляпу и неспешным шагом направился к остановке общественного конного трамвая.
На время летних каникул территория университета Хой утопала в густой зелени. Пение птиц и благоухание цветов наполняли этот уголок покоем и безмятежностью.
Пройдя немного вдоль реки, Клейн свернул на дорожку, ведущую к историческому факультету. Вскоре он отыскал то самое старое трехэтажное здание из серого камня и поднялся к кабинету своего наставника, старшего доцента Квентина Коэна.
Постучав и войдя внутрь, он с удивлением обнаружил, что в кресле наставника восседает преподаватель Азик.
— Доброе утро, мистер Азик. А где мой наставник? Мы договаривались в письме встретиться ровно в десять, — с недоумением спросил Клейн.
Азик, будучи близким другом Квентина Коэна и его вечным оппонентом в научных диспутах, с улыбкой ответил:
— Коэна срочно вызвали на собрание в Тингенский университет. Он просил меня дождаться тебя здесь.
Кожа мистера Азика отливала бронзой. Это был мужчина среднего роста с мягкими чертами лица, черными волосами и карими глазами, в которых неизменно таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет. А прямо под правым ухом у него пряталась крошечная, почти незаметная родинка.
Объяснив ситуацию, Азик вдруг нахмурился и принялся скрупулезно, с ног до головы, разглядывать Клейна.
— Я выгляжу как-то неподобающе? — Клейн растерянно оглядел свой наряд.
«Фрак, черный жилет, белоснежная рубашка, черный галстук-бабочка, темные брюки, кожаные сапоги без пуговиц… Вроде бы всё в норме…»
Азик расправил морщинки на лбу и добродушно рассмеялся:
— Не бери в голову. Просто я вдруг заметил, что ты стал выглядеть куда бодрее и увереннее. Теперь ты по-настоящему похож на джентльмена.
— Благодарю за комплимент, — Клейн принял похвалу как должное и сразу перешел к делу: — Мистер Азик, удалось ли наставнику отыскать в университетской библиотеке «Исследование древних руин главной вершины Хорнакиса»?
— Отыскал. Не без моей помощи, разумеется, — с мягкой улыбкой ответил преподаватель. Выдвинув ящик стола, он извлек оттуда книгу в сером переплете. — Но поскольку ты больше не являешься студентом университета Хой, читать ее придется прямо здесь. Выносить запрещено.
— Хорошо, — Клейн, испытывая сложную смесь радости и безотчетного страха, принял академический труд из его рук.
Оформление книги всецело соответствовало нынешним модным тенденциям. Обложка из плотного картона была украшена абстрактным графическим узором, в очертаниях которого угадывалась та самая главная вершина горного хребта Хорнакис.
Бросив беглый взгляд на обложку, юноша устроился поудобнее, раскрыл монографию и принялся скрупулезно, строчка за строчкой, вчитываться в текст.
Он настолько погрузился в чтение, что даже не сразу заметил, как рядом с ним появилась чашка кофе, источающая густой, насыщенный аромат.
— Сахар и молоко добавишь по вкусу, — произнес Азик, опуская на стол миниатюрный серебряный подносик с молочником и сахарницей.
— Спасибо, — с искренней благодарностью кивнул Клейн.
Машинально бросив в чашку три кубика сахара и плеснув ложку молока, он вернулся к чтению, напрочь забыв о вкусе напитка.
Монография Джона Джозефа оказалась не слишком объемной. К полудню Клейн уже перевернул последнюю страницу, выделив для себя несколько ключевых, заслуживающих пристального внимания деталей.
Во-первых, поселения на главной вершине горного хребта Хорнакис и в ее окрестностях несомненно обладали признаками развитой цивилизации. Там существовало древнее государство.
Во-вторых, судя по уцелевшим фрескам, внешне аборигены ничем не отличались от современных людей, поэтому их можно было смело относить к человеческому роду.
В-третьих, они испытывали глубочайшее благоговение и первобытный страх перед ночью. В результате эти чувства персонифицировались в божество, которое они почитали как Владыку Ночи и Небесную Матерь.
В-четвертых, и это было самым поразительным: на всей территории древнего государства так и не удалось найти ни единого захоронения. Складывалось жуткое, иррациональное впечатление, будто местные жители попросту не нуждались в погребении или же и вовсе были бессмертными. И этот факт вступал в прямое противоречие с содержанием фресок! Согласно изображениям, этот народ верил, что смерть — не конец. Они свято чтили традицию, по которой усопшие родственники продолжали оберегать их во мраке ночи. Именно поэтому покойников не хоронили сразу — их оставляли дома, укладывали на кровать рядом с живыми и держали так целых три дня.
А затем фрески резко обрывались, так и не раскрыв тайну самого погребального обряда.
Сделав глоток остывшего кофе, Клейн продолжил строчить в блокноте свои выводы:
«Небесная Матерь… Звучит донельзя возвышенно и пафосно. А вот титул Владыки Ночи явно пересекается со сферой влияния Богини Вечной Ночи… Неужели в этом и кроется корень их уничтожения?»
«Во всех руинах главной вершины Хорнакиса и прилегающих территорий предметы быта и утварь сохранились в первозданном виде. Фрески тоже не носят следов преднамеренной порчи. До момента открытия археологами эти места словно застыли во времени, не потревоженные ни единой живой душой… На столах до сих пор стоит посуда с высохшими остатками гниющей пищи… А в некоторых комнатах даже сохранились бутылки с вином, давно превратившимся в мутную воду…»
«Куда же делись все жители этого государства? Похоже, они покинули свои дома в невероятной спешке, побросав абсолютно все вещи, и больше никогда туда не возвращались».
«А если прибавить к этому еще и полное отсутствие могил, картина вырисовывается просто пугающая».
«Даже сам автор, мистер Джон Джозеф, в своих заметках упоминал, что при первом осмотре руин ему показалось, будто всё население испарилось в одно мгновение».
Клейн отложил ручку и устремил взгляд на одну из иллюстраций.
Это была черно-белая фотография, сделанная Джоном Джозефом во время его третьей экспедиции на Хорнакис с помощью новейшей фотокамеры.
На снимке возвышался монументальный дворец с обвалившимися стенами, густо заросшими сорной травой. Архитектурный стиль поражал своей грандиозностью.
Едва дойдя до этой страницы, Клейн тут же вспомнил дворец из своего недавнего сновидения.
Их архитектурные стили совпадали практически идеально. С той лишь разницей, что дворец из его сна венчал сам горный пик, выглядел еще более величественно, а на самом возвышении находился исполинский трон, явно не предназначенный для людей. И на этом самом троне копошился, медленно извиваясь, омерзительный клубок прозрачных личинок.
«Теперь я могу с уверенностью сказать: мой сон напрямую связан с древними руинами на главной вершине Хорнакиса… Должно быть, это и есть та самая Страна Ночи, о которой упоминалось в дневнике семьи Антигон…» — Клейн едва заметно кивнул и захлопнул книгу.
В этот момент Азик уселся в кресло напротив. Потерев крошечную родинку под правым ухом, преподаватель поинтересовался:
— Ну как? Нашел что-нибудь полезное?
— Вполне, — с улыбкой Клейн указал на исписанные листы блокнота. — Я исписал целую кучу страниц.
— Ума не приложу, с чего вдруг ты так заинтересовался этой темой, — со вздохом заметил Азик, а затем вдруг сменил тон: — Клейн, в студенческие годы в Баклунде мне довелось прикоснуться к искусству гадания. Не могу сказать, что стал великим мастером, но кое в чем разбираюсь. И знаешь… я заметил в твоей судьбе некую… дисгармонию.
«Чего? Гадание? Вы пытаетесь рассуждать о гадании со мной?» — будучи истинным «Провидцем», Клейн с забавной улыбкой посмотрел на преподавателя:
— И в чем же заключается эта дисгармония?
Азик на секунду задумался и произнес:
— За последние два месяца ты ведь частенько сталкивался с различными совпадениями, не так ли?
— Совпадениями? — памятуя о былой доброте мистера Азика, Клейн не стал отмахиваться от его слов и инстинктивно погрузился в воспоминания.
«Если уж говорить о совпадениях, то самым вопиющим случаем была недавняя облава на похитителей. Мы вломились к ним в убежище, а прямо в квартире напротив внезапно обнаружились следы дневника семьи Антигон, который мы безуспешно искали уже несколько дней!»
«А еще Райел Бибер… Он так и не удосужился покинуть Тинген, второпях решив переварить дарованную дневником силу прямо здесь. Из-за этого Запечатанный артефакт „2–049“ с легкостью взял след. Это тоже слегка выходит за рамки здравого смысла… И пусть объяснение мистера Хассена звучало вполне убедительно, меня все равно не покидало чувство, что тут не обошлось без вмешательства удачи…»
«Да и история с Селеной… Подглядела секретное заклинание у Хайнаса Винсента, но терпела до самого дня рождения. И именно там, прямо у меня на глазах, решила его опробовать… Какое поразительное стечение обстоятельств! Иначе мы бы ни за что так быстро не вышли на Хайнаса, и он бы не скончался так внезапно…»
Серьезно обдумав всё это, юноша ответил:
— Насчитал три случая. Не так уж и много, да и происходили они не слишком часто. К тому же я не заметил никаких следов чужого вмешательства или манипуляций.
Азик едва заметно кивнул:
— Как говорил император Россель: «Единичное совпадение — это удел каждого. Два совпадения — вполне нормальное явление. Но если их набирается три, самое время задуматься, не кроются ли за этим какие-то скрытые мотивы».
— И что же вы можете в этом разглядеть? — осторожно прощупал почву Клейн.
Преподаватель усмехнулся и покачал головой:
— Я вижу лишь легкую дисгармонию, и ничего более. Не забывай, я ведь не настоящий предсказатель.
«Тогда к чему были все эти рассуждения… Странный он какой-то, мистер Азик… Вздумал играть в прорицателя прямо перед настоящим „Провидцем“…» — Клейн мысленно вздохнул. Воспользовавшись моментом, когда преподаватель поднялся со стула, он незаметно ущипнул себя за межбровье, активируя Духовное зрение.
Его взгляд мгновенно уловил ауру Азика. Цвета, переливы, плотность — всё было в абсолютной, ничем не примечательной норме.
«Какая жалость, что лишь находясь над серым туманом, я способен заглядывать в самые глубины Эфирного тела и рассматривать поверхность Астрального…» — легонько постучав по межбровью, Клейн поднялся из-за стола, унося с собой ворох неразрешенных мыслей.
Во второй половине дня Клейн, вернувшись домой, задернул шторы, погрузив спальню в полумрак.
Он достал бумагу и ручку, долго размышлял и наконец вывел строчку:
«В деле о похищении Эллиота присутствовало направляющее влияние сверхъестественных факторов».
Будучи «Провидцем», Клейн на самом деле уже пытался гадать на те несколько кажущихся совпадениями событий, чтобы выяснить, нет ли в их развитии чего-то неестественного. И результаты тогда показали, что он просто накручивает себя.
На этот раз, поддавшись влиянию преподавателя Азика, он вновь придал этой проблеме значение. Усвоив урок из стычки с клоуном во фраке, юноша тщательно продумал «утверждение для гадания», с самого начала исключив любые размытые и двусмысленные формулировки.
«Значит, нужно разбить эти три совпадения на части и погадать на каждое по отдельности…»
Клейн задумчиво кивнул и неторопливо извлек из-под манжеты рукава кулон из желтого кварца.
Левой рукой он взял маятник, позволив кристаллу свободно повиснуть прямо над написанным на бумаге утверждением, почти касаясь его.
Собравшись с мыслями и войдя в состояние медитации, Клейн закрыл глаза и принялся беззвучно повторять про себя:
«В деле о похищении Эллиота присутствовало направляющее влияние сверхъестественных факторов».
Повторив фразу раз за разом, он открыл глаза и посмотрел на маятник. Кулон из желтого кварца описывал крошечные круги против часовой стрелки.
— Снова отрицательный ответ.
Прошептал Клейн. Он еще несколько раз переформулировал утверждение для гадания, но результат оставался неизменным: в том происшествии не было никаких сверхъестественных совпадений.
Следом он по отдельности погадал на «задержку Райела Бибера в Тингене» и на «гадание Селены на волшебном зеркале». И оба раза получил четкий ответ: «всё в пределах нормы».
«Хах, я, настоящий Провидец, позволил какому-то шарлатану, мистеру Азику, одурачить себя? К тому же ни капитан, ни остальные не заметили в этом ничего странного…»
С забавной усмешкой Клейн покачал головой. И всё же, сохраняя осторожность, он решил прибегнуть к «гаданию по снам» для окончательной проверки.
Немного поразмыслив, он изменил утверждение, чтобы адаптировать его под другой метод.
«Истинная причина дела о похищении Эллиота».
Перьевая ручка быстро зашуршала по бумаге. Клейн то и дело останавливался, тщательно подбирая слова.
Перечитав фразу несколько раз, он оторвал листок, подошел к кровати и расслабленно лег на спину.
Сжимая в руке утверждение для гадания, Клейн с помощью медитации стремительно погрузился в сон.
В мутном, искаженном и раздробленном мире он постепенно обрел крупицы осознанности, смутно блуждая в пустоте.
Постепенно перед его взором предстали те самые похитители. Он увидел, как они проигрывают за карточным столом последнюю фишку, как покупают оружие на черном рынке, как несколько раз выслеживают жертву и, наконец, как арендуют квартиру прямо напротив дома Райела Бибера, чтобы обустроить там свое временное логово.
Картины сменяли одна другую урывками, вспышками воспоминаний, но Клейн так и не нащупал в них ни малейшей нестыковки.
Более того, всё увиденное в точности совпадало с теми показаниями похитителей, о которых он читал ранее.
Вынырнув из сновидения, Клейн по отдельности погадал на два оставшихся события. Результат оказался идентичным: всё развивалось по естественным законам, а совпадения были не более чем обычными случайностями.
— Я действительно слишком себя накрутил. Мистер Азик просто любитель-самоучка в гаданиях.
Надежно намотав цепочку маятника на запястье, Клейн с горькой усмешкой покачал головой.
Он уже потянулся к шторам, намереваясь впустить в спальню послеполуденное солнце, как вдруг его пальцы замерли в воздухе.
«Опираясь на воспоминания прежнего владельца тела, преподаватель Азик — человек рассудительный, надежный и заслуживающий доверия. Он почти никогда не бросает слов на ветер. И пусть они с наставником то и дело спорят до хрипоты, эти дискуссии касаются исключительно академических вопросов, где у каждого своя правда… Будь он просто увлеченным прорицателем-любителем, он бы ни за что не заговорил со мной в подобном тоне… К тому же прежний владелец тела вообще не помнит, чтобы мистер Азик увлекался гаданием… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что нужные фрагменты памяти попросту стерлись…»
Нахмурив брови, Клейн всё еще чувствовал смутную тревогу. Ему отчаянно хотелось найти способ провести еще одну проверку.
У него закрались подозрения, что мистер Азик каким-то чудом узнал некую тайную информацию и решил предупредить его, прикрываясь отговоркой о гадании.
«Какой же метод использовать для окончательной проверки?»
Клейн принялся мерить шагами тускло освещенную спальню, где света едва хватало на то, чтобы различить буквы в книге. Он лихорадочно перебирал в уме все доступные ему способы гадания.
Шаг, еще один, затем третий. Юноша внезапно замер, озаренный внезапной догадкой.
«Давайте для начала предположим, что с этими совпадениями действительно что-то не так. Если я не могу докопаться до истины из-за слишком низкой Последовательности или из-за какого-то внешнего вмешательства, то почему бы не сменить обстановку? Перебраться в среду, которая будет куда более мистической и непостижимой, чем всё это вместе взятое!»
Взбодрившись, Клейн выдвинул ящик стола и извлек оттуда небольшой серебряный кинжал.
Сосредоточив ментальную энергию, он позволил своей Духовности вырваться с острия клинка, сливаясь воедино с самой природой.
Шаг за шагом невидимая духовная стена постепенно и надежно запечатала всю спальню.
План Клейна был предельно прост: он собирался провести гадание над серым туманом. В том самом таинственном мире!
Высоко над бескрайней, мутной пеленой серо-белого тумана, внутри монументального древнего храма.
Фигура Клейна неподвижно восседала во главе длинного бронзового стола. Перед ним покоился свежесозданный лист иллюзорного пергамента.
Взяв пузатую перьевую ручку, он, в точности повторяя свои недавние действия, вывел на бумаге утверждение:
«В деле о похищении Эллиота присутствовало направляющее влияние сверхъестественных факторов».
Сжимая в руке цепочку маятника и позволив кулону повиснуть низко над столом, Клейн заставил свой разум стремительно погрузиться в состояние абсолютного, безмятежного покоя.
Полуприкрыв глаза, он семь раз беззвучно проговорил утверждение, позволяя своей Духовности вступить в резонанс с Духовным миром, возвышающимся над всем сущим.
Почувствовав легкое натяжение серебряной цепочки, Клейн открыл глаза и перевел взгляд на маятник.
И от того, что он увидел, юноша мгновенно застыл как вкопанный:
Кулон из желтого кварца выписывал круги по часовой стрелке!
А это означало лишь одно: в деле о похищении Эллиота действительно таилось направляющее влияние сверхъестественных сил!
И этот вердикт кардинально расходился с тем, что Клейн нагадал в реальном мире!
«Манипуляции, не оставляющие после себя ни единого следа… Такая сила, или, скорее, подобные методы… это поистине ужасает… Но какова была конечная цель этого кукловода? Сплести воедино мою судьбу с дневником семьи Антигон?»
Сердце Клейна сжал леденящий ужас. Утратив внутренний покой, он сбил концентрацию, отчего вращение маятника тут же превратилось в хаотичное дерганье.
Отложив кулон, он потер межбровье с невероятно мрачным выражением лица.
Поразмыслив несколько секунд, он не стал тратить время на гадание на два других события. Вместо этого он вывел на пергаменте новое утверждение:
«Истинная причина дела о похищении Эллиота».
Сжав листок в руке и прошептав фразу семь раз, Клейн откинулся на спинку кресла и погрузился в сновидение прямо над серым туманом.
Вскоре перед его внутренним взором раскинулась бескрайняя, иллюзорная пелена серо-белой дымки.
Туман начал медленно расступаться, обнажая пестрые бутоны цветов и изумрудно-зеленый газон.
А сразу за этой цветочной поляной само пространство искажалось и наслаивалось друг на друга, превратившись в некое подобие извивающегося живого монстра.
Клейн напряг зрение изо всех сил и с огромным трудом разглядел, что в самой гуще этого хаоса прячется темно-красный дымоход.
И в этот самый момент весь мир перед его глазами рухнул и разлетелся вдребезги. Сон стремительно оборвался.
Очнувшись внутри величественного храма, Клейн резко выпрямился. Его сердце колотилось как бешеное, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди без всякой на то видимой причины.
— Хух… Такое чувство, будто я только что подглядел за чем-то поистине чудовищным…
Юноша сделал пару глубоких вдохов, пытаясь унять бурю эмоций.
Тук-тук-тук. Спустя мгновение Клейн вновь принялся легонько отстукивать ритм по краю длинного стола, погрузившись в раздумья.
«Красный дымоход… сад… зеленый газон… Это как-то связано с тем самым кукловодом? Но по одним лишь совпадениям невозможно вычислить его конечную цель… Можно даже сказать, что в них не прослеживается злого умысла…»
В вихре этих мыслей Клейна внезапно пронзил острый укол страха. Страха за себя, за капитана, за Фрая и остальных товарищей.
Они все были словно марионетки на ниточках, послушно исполняющие написанный для них спектакль. Но что пугало больше всего — при этом они чувствовали себя абсолютно прекрасно, пребывая в блаженном неведении!
«Эх… Ума не приложу, как доложить об этом капитану… Гадание старого Нила показало в точности тот же результат, что и мое в реальном мире. Если они попросят меня провести проверку прямо при них, я просто не смогу ничего доказать…»
Клейн с головной болью помассировал виски.
Успокоившись через пару десятков секунд, он перешел к гаданию на «задержку Райела Бибера в Тингене». Как и прежде, начал он с маятника.
На этот раз Клейн с изумлением обнаружил, что кулон из желтого кварца застыл на месте как вкопанный. Он не шевелился вовсе, не давая ни положительного, ни отрицательного ответа.
— Как странно…
Юноша тихо пробормотал себе под нос, выстраивая в голове цепочки догадок.
«Неужели тот кукловод засек мою попытку гадания и предпринял контрмеры?»
Следом он попробовал прибегнуть к «гаданию по снам», однако на этот раз ему предстал лишь разорванный, обрывочный серый туман. Больше он ничего не увидел.
Результат гадания на «инцидент с волшебным зеркалом Селены» оказался абсолютно идентичным.
Теперь Клейн был почти на сто процентов уверен в своей правоте. Осознавая, что у него пока нет подходящего повода, чтобы предостеречь капитана Данна Смита, он почувствовал беспрецедентную, жгучую потребность стать сильнее.
«Для начала нужно продолжить ходить в Клуб гадателей. Постараюсь как можно скорее завершить „отыгрыш“ и полностью усвоить зелье „Провидца“… А заодно окончательно подтвердить, действительно ли „Клоун“ является следующей ступенью для моего пути, и раздобыть зацепки, ведущие к его формуле… И еще: нужно почаще общаться с мистером Азиком. Вдруг удастся выведать у него ту самую тайную информацию, которой он владеет…»
Подперев лоб правой рукой, Клейн стремительно набросал план дальнейших действий, четко расставив приоритеты.
Немного подумав, он материализовал перед собой еще один лист иллюзорного пергамента и вывел на нем:
«Зельем 8-й Последовательности, соответствующим 9-й ступени „Провидца“, является „Клоун“».
Опираясь на свой недавний опыт, прямо сейчас Клейн безоговорочно верил: находясь в пространстве над серым туманом, его навыки гадания получают колоссальное усиление и возводятся на совершенно иной уровень.
«Это словно бросать кубики в настольной ролевой игре и каждый раз выкидывать критический успех… Так вот что значит повелевать удачей?»
Беззвучно прошептал он, вновь беря в руки маятник.
Не прошло и минуты, как Клейн получил однозначный, утвердительный ответ:
Зельем 8-й Последовательности, соответствующим 9-й ступени «Провидца», действительно был «Клоун»!
Не теряя времени, он написал новую строчку:
«Соответствующие „Провидцу“ зелья 8-й, 7-й, 6-й и 5-й Последовательностей даруют как минимум по одной совершенно новой, независимой способности».
Фух. С шумом выдохнув, Клейн в очередной раз прибегнул к методу лозоходства.
Увы, он снова увидел, как кулон из желтого кварца замер на месте, даже не думая вращаться.
— Недостаточно вводных данных, поэтому провести гадание и получить откровение невозможно?
Пробормотав это вслух, словно размышляя, Клейн отложил серебряную цепочку и принялся обдумывать фразу, подходящую для «гадания по снам».
Спустя пару десятков секунд он взял перьевую ручку и с предельной серьезностью вывел:
«Зацепки, ведущие к зелью „Клоуна“».
«Зацепки, ведущие к зелью „Клоуна“».
Во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола Клейн несколько раз перечитал про себя утверждение для гадания, откинулся на спинку кресла и погрузился в сон.
Окружающий мир стремительно наполнился безмятежностью и покоем. Картина перед внутренним взором стала призрачной и туманной. Бесчисленные искаженные, едва различимые образы мелькали с бешеной скоростью, напоминая капли утренней росы на нежных цветочных лепестках.
Постепенно Клейн взял свою Духовность под контроль и отчасти вернул себе способность воспринимать происходящее.
Он увидел перед собой камин. Перед очагом стояло кресло-качалка, в котором сидела пожилая женщина в длинном черно-белом платье.
Хотя незнакомка сидела, опустив голову, и ее лица не было видно, юноша интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял, что это старушка.
Прямо перед ней располагался стол, на котором лежали газеты и стояла инкрустированная серебром жестяная банка.
«А ведь…» — Клейн, которому эта обстановка показалась до боли знакомой, быстро узнал увиденное:
Это была квартира Райела Бибера и его матери!
То самое место, где он впервые воочию столкнулся с трупным гигантизмом!
«И здесь скрываются зацепки к зелью „Клоуна“?» — не успела эта мысль промелькнуть в его голове, как пейзаж вокруг резко сменился.
Теперь перед ним предстал серо-белый склад, спрятанный в самом дальнем ряду таких же неприметных строений.
Внутри повсюду валялись жуткие белесые обломки костей и омерзительные куски кровавого месива, сплющенные так, словно по ним прошелся гигантский валун.
Едва Клейн осознал, что это за место, и вспомнил, кому принадлежат эти останки, как картина перед его глазами исказилась и разлетелась вдребезги, словно потревоженное отражение на водной глади. Из осколков соткалось новое туманное видение:
Обнаженное тело, лежащее на длинном столе, накрытом белой простыней. А прямо над ним парил сгусток крови с едва уловимым синеватым отливом.
Юноша нахмурился, мысленно бормоча:
«Сначала убежище Райела Бибера и его останки, а теперь — та самая штука, в которую превратилось клеймо на запястье клоуна во фраке?»
Пока он пытался разгадать истинный символизм этих образов, смена декораций резко ускорилась:
Мраморный кофейный столик. Набор кожаных диванов: один большой и два поменьше. Люстра, высоко парящая под потолком.
Клейн Моретти — черноволосый, кареглазый, с ярко выраженной аурой ученого. Круглый, как бочонок, белокожий здоровяк. И молодая, миловидная девушка в полупрозрачных перчатках.
Мужчина средних лет в черной мантии, чьи густые жесткие каштановые волосы торчали во все стороны, словно колючки. Тот же самый белокожий здоровяк. Седовласый старик лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкой шевелюрой и серо-голубыми глазами. А на круглом столе между ними лежала угольно-черная тетрадь, источающая ауру первобытной, пугающей древности.
Дневник семьи Антигон!
Клейн резко выпрямился. Сон мгновенно рассеялся без следа.
Глядя на бескрайний серый туман и багровые звезды за пределами монументального храма, он в изумлении и замешательстве размышлял:
«Я ведь гадал на зацепки к зелью „Клоуна“… С какой стати здесь вдруг всплыл дневник семьи Антигон?»
«Так, надо подумать. Тот здоровяк — это Уэлч. Точно, Уэлч, тот самый бедолага, который купил дневник семьи Антигон и запустил всю эту цепочку катастроф… А молодая девушка в перчатках — Ная…»
«Вспомнил! Мраморный столик и кожаные диваны — это же гостиная в доме Уэлча. Именно там я впервые встретил „Медиума“ Дейли».
«Иными словами, я только что видел гостиную Уэлча. Видел, как прежний владелец тела обсуждал этот дневник с сокурсниками».
Эмоции Клейна постепенно улеглись. Вернув себе хладнокровие, он принялся ритмично постукивать пальцами по краю бронзового стола:
«А что же тогда означает последняя картина? Дневник, Уэлч… Неужели это сцена покупки той самой древней реликвии?»
«Из двух других присутствующих один показался мне до боли знакомым. Мужчина в классической черной мантии… Торчащие волосы, темные круги под глазами… Ну конечно! Хайнас Винсент! Тот самый Хайнас Винсент из Клуба гадателей, который „мирно“ скончался, когда капитан проник в его сон из-за секретного заклинания, подсмотренного Селеной!»
«О Боги! Выходит, это он продал дневник Уэлчу?»
«Сделав крюк, все ниточки снова сплелись воедино. До чего же тесен мир… нет, тесен Тинген! А если вдуматься, это вполне логично. Хайнас Винсент был отнюдь не заурядным предсказателем. Он глубоко погрузился в мистицизм, привлек к себе внимание какого-то древнего злого бога. У него вполне были и каналы, и возможности раздобыть дневник, случайно утерянный Тайным Орденом…»
«Неудивительно, что капитан с ребятами так и не смогли вычислить продавца. Они искали совершенно не в том направлении, шерстили антикварные рынки… А когда появились прямые следы самого дневника, они и вовсе забросили эти поиски».
«Какая жалость. Хайнас Винсент умер совсем недавно. Будь он жив, из него наверняка можно было бы вытрясти немало ценной информации об этом дневнике… Раз уж он так глубоко увяз в оккультизме, он не мог не изучать эти записи… Его смерть пришлась как нельзя кстати. Поразительное совпадение!»
«Впрочем, там был еще один человек. Седовласый старик. Возможно, он тоже знает немало интересного».
Пальцы Клейна, отстукивающие ритм по столу, замерли. Юноша еще раз прокрутил в голове все образы из «гадания по снам»:
«Дом Райела Бибера. Его убежище. Его останки. Тот сгусток крови от клейма клоуна во фраке. Дом Уэлча. Сцена, где Уэлч, Ная и прежний владелец тела обсуждают дневник. Встреча Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника семьи Антигон… Хех, за исключением клейма клоуна, всё остальное напрямую связано с дневником!»
«Но я ведь гадал на зацепки к зелью „Клоуна“… Это не научно! Нет, это антинаучно даже по меркам мистицизма!»
Став «Провидцем», Клейн уже пытался узнать, у кого именно Уэлч приобрел злополучный дневник. Но тогда он не догадался использовать силу серого тумана и потерпел фиаско. А теперь, гадая на совершенно иную тему, он словно невзначай вытащил на свет истину.
Дав себе пару десятков секунд на раздумья, Клейн, опираясь на информацию из дневников Росселя, принялся расшифровывать сновидение:
«Вариант первый. Заратул, а точнее, Тайный Орден, охотится за реликвиями семьи Антигон. Следовательно, символизм сна прозрачен: нужно использовать наследие Антигонов в качестве наживки, чтобы выманить Тайный Орден и раздобыть у них рецепт зелья „Клоуна“».
«Вариант второй. Формула зелья „Клоуна“ записана прямо в дневнике семьи Антигон. Семья Заратул идет по их следам, а значит, между ними есть глубокая историческая связь. Возможно, они были союзниками, а может, и заклятыми врагами. Поэтому наличие у семьи Антигон части цепочки Последовательностей Тайного Ордена выглядит вполне логично. О союзниках и говорить нечего, а уж враги и подавно изучают друг друга под микроскопом…»
«Вот только вторая гипотеза никак не объясняет присутствие в видениях того кровавого сгустка, оставшегося от клейма клоуна. Эх, а жаль. Будь этот вариант верным, мне оставалось бы лишь дождаться, пока эксперты Священного Собора расшифруют дневник, и я бы без малейшего риска получил заветный рецепт».
«На данный момент первая гипотеза кажется наиболее вероятной. Однако моя интуиция Провидца подсказывает, что здесь кроется куда более глубокий символизм».
Придя к этому выводу, Клейн потер лоб. Он вдруг остро ощутил на себе все ограничения своего класса.
Если не брать в расчет самые банальные и очевидные символы, любое толкование Провидца превращается в прогулку по тонкому льду над бездонной пропастью. Малейшая ошибка в интерпретации, упущение хоть одной критически важной детали — и катастрофа неминуема. Клоун во фраке стал тому живым, истекающим кровью доказательством!
В это мгновение Клейну показалось, будто он нащупал саму суть пути «Провидца». Казалось, еще один крошечный шажок — и зелье будет полностью усвоено.
— Спасибо, что ценой своей жизни преподал мне этот урок… Хвала Богине! — прошептал он, начертав на груди знак багровой луны.
Следом он решил погадать на мистера Азика, задав два вопроса: желает ли тот ему добра и является ли могущественным Потусторонним. На оба утверждения маятник дал однозначный положительный ответ.
Непрерывная череда гаданий и пребывание в сером тумане изрядно истощили запасы энергии Клейна. Почувствовав подступающую усталость, он оборвал поток размышлений и выделил для себя первоочередную задачу:
«Как можно скорее отыскать того седовласого старика, который присутствовал при встрече Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника!»
«Начать поиски логичнее всего с Клуба гадателей».
«И нужно почаще наведываться к мистеру Азику. Вполне вероятно, что он — член Школы Жизни средних Последовательностей. Увы, у меня слишком мало вводных данных, чтобы подтвердить это гаданием…»
Фух… Клейн протяжно выдохнул. На материализовавшемся перед ним листе пергамента он воссоздал портрет того самого старика лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкими каштановыми волосами и серо-голубыми глазами.
Это и был третий участник сделки по продаже дневника семьи Антигон!
Разглядывая иллюзорный рисунок, Клейн вдруг почувствовал непреодолимое затруднение:
«…Я же совершенно не умею рисовать. Еще с начальной школы мои художества вызывали у учителей лишь нервный тик».
«Может, прибегнуть к ритуальной магии, как это делал старый Нил? Но ведь там нужно возносить мольбы Богине… А я использую силу серого тумана… Если боги прознают о моих фокусах, мне крышка!»
«Погодите-ка… А что, если помолиться самому себе? Передать образ — это ведь почти то же самое, что передать звук… Пусть я пока и не способен в полной мере черпать силу из серого тумана, но уж на такую мелочь меня должно хватить!»
Воодушевившись этой идеей, Клейн окутал себя Духовностью и сымитировал чувство стремительного падения.
Вернувшись в спальню, он зажег газовую лампу и зашептал молитву:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе.
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом.
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю Тебя ниспослать откровение. Молю даровать мне способность в точности изобразить увиденное.
Пробормотав заклинание, Клейн не стал ни разбрызгивать эфирные масла, ни жечь травы. Он обошелся без всяких вспомогательных атрибутов.
Возносить мольбы самому себе оказалось до неприличия просто!
Вскоре в его ушах раздался едва уловимый шепот, а на тыльной стороне ладони проступили четыре черные точки, образующие идеальный квадрат.
Сделав четыре шага против часовой стрелки и читая заклинание, Клейн вновь прорвался сквозь пелену безумия и хаоса, оказавшись над серым туманом.
На этот раз он не заметил пульсации ни у одной из багровых звезд. Зато его взгляд зацепился за спинку кресла во главе длинного бронзового стола. Странный символ, сплетенный из Глаза без зрачка и Искаженных линий, едва заметно мерцал, излучая иллюзорные волны молитвы.
Прислушавшись и убедившись, что это его собственный зов, Клейн снова визуализировал портрет «третьего участника». Используя уже отработанный метод ответа на мольбы, он швырнул этот образ прямо в мерцающий символ.
Закончив с этим, он немедленно покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.
Едва восстановив равновесие, Клейн тут же увидел перед мысленным взором нужный портрет. Вместе с ним он ощутил, как его тело наполняет невидимая, тонкая сила.
Схватив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он мысленно отдал приказ к действию.
К величайшему изумлению юноши, его правая рука задвигалась сама по себе, словно обретя собственную волю. Она с бешеной скоростью замелькала над бумагой, вычерчивая штрих за штрихом.
И вскоре на листе появилось поразительно реалистичное изображение того самого старика.
Быстро приписав сбоку цвет волос, глаз и прочие приметы, Клейн с облегчением выдохнул. Его правая рука слегка подергивалась от перенапряжения.
Иллюзорный образ, стоявший перед его мысленным взором, начал стремительно таять, пока не исчез окончательно.
Район Хаулс-стрит, Клуб гадателей.
Клейн придержал свой шелковый полуцилиндр и шаг за шагом поднялся по лестнице к главным дверям.
Он больше не был облачен в свой привычный строгий костюм. Вместо этого на нем были белая рубашка, светлый жилет и тонкий черный плащ до колен, что придавало его облику несколько суровый, подтянутый вид.
Этот невероятно удобный для боя наряд обошелся ему всего в один фунт, причем в эту сумму вошла даже ручная работа портного, нашившего с внутренней стороны плаща целую россыпь потайных кармашков. По сравнению с ценой фрака, это было настолько дешево, что хотелось плакать от счастья.
Ощупав револьвер в подмышечной кобуре и множество металлических флакончиков во внутренних карманах, Клейн достал свернутый портрет и вошел в Клуб гадателей.
Как и ожидалось, его встретила очаровательная администратор Анжелика.
— Добрый день, мистер Моретти. А я-то думала, вы заглянете к нам лишь через пару дней, — девушка на мгновение опешила, но тут же расплылась в лучезарной улыбке.
Сняв шляпу, Клейн с легким вздохом произнес:
— Добрый день, мисс Анжелика. Сегодня в полдень мне приснился сон. Я видел мистера Хайнаса Винсента и кое-какие события, связанные с ним. Сами понимаете, истинный Провидец не вправе игнорировать подобные видения. Вполне возможно, это было откровение самих богов.
Сбитая с толку этой насквозь пропитанной мистикой речью, Анжелика задумчиво кивнула и с любопытством спросила:
— И что же именно вы видели?
— Мне снилось, что Хайнас Винсент ожесточенно спорит вот с этим человеком, — Клейн протянул ей сложенный листок бумаги.
Воспользовавшись моментом, пока девушка разворачивала портрет, он незаметно ущипнул себя за межбровье, активируя Духовное зрение, и уставился на ее ауру.
— Этот человек… — пробормотала Анжелика, разглядывая поразительно реалистичный, словно фотография, рисунок, и погрузилась в раздумья.
В глазах Клейна ее эмоциональный фон окрасился в «синий цвет размышлений», что указывало на абсолютно нормальную реакцию.
— Этот человек… — повторила она и медленно подняла голову. — Я его видела.
Клейн мгновенно взбодрился и тут же переспросил:
— Когда именно?
— Точную дату не вспомню, но, кажется, около месяца назад. Я видела, как он провожал мистера Винсента до дверей, и они о чем-то шептались. Он запомнился мне своими густыми, кустистыми бровями, а еще тем, что мистер Винсент тогда улыбался — для него это была большая редкость, — пустилась в воспоминания Анжелика. — Да, точно. У него были серо-голубые глаза, а волос на голове почти не осталось, как и у большинства мужчин его возраста.
— А до или после этого вы его не встречали? — мягко уточнил юноша.
Анжелика отрицательно покачала головой:
— Нет, абсолютно точно нет. Я даже не знаю его имени. Честно говоря, не будь это вы, я бы решила, что с этим портретом ко мне пришел полицейский, расследующий смерть мистера Винсента. Хех, но учитывая ваш дар, я ничуть не удивлена такому откровению. Вы — настоящий Провидец.
«Мне очень жаль, но я и есть полицейский…» — мысленно сыронизировал Клейн, а вслух с тяжелым вздохом ответил:
— Истинный Провидец должен осознавать собственную ничтожность и величие судьбы. Нам дано узреть лишь размытый краешек картины, мы получаем лишь туманные откровения, а не готовые ответы. Мы обязаны непрестанно анализировать свои видения, сохранять благоговение и проявлять предельную осторожность в толкованиях. Нельзя мнить себя всезнающим мудрецом, держащим судьбу за хвост.
Подведя в этой речи итог своим недавним размышлениям, Клейн внезапно почувствовал, как его Духовное зрение стало ощутимо острее. Теперь он мог без труда различать тончайшие нюансы в оттенках ауры Анжелики.
В это мгновение он почувствовал себя близоруким человеком, которому наконец-то подобрали идеальные очки.
«Неужели… неужели мое зелье „Провидца“ начало активно усваиваться?» — Клейн застыл на месте, не в силах поверить в происходящее.
— Поразительно, что Провидец вашего уровня способен сохранять такой трепет перед судьбой. Это вызывает искреннее восхищение, — с глубоким уважением произнесла Анжелика.
За время работы в клубе она повидала немало шарлатанов, которые, едва освоив пару простеньких карточных раскладов, уже вовсю трубили о своей способности видеть истину и менять людские судьбы.
Клейн отвел взгляд и с легкой усмешкой ответил:
— Чем больше знаешь, тем острее осознаешь свою ничтожность.
Произнося эти слова, он мысленно проанализировал свое текущее состояние и недавний опыт. Наконец-то он нащупал истинную суть «метода отыгрыша»: необходимо совершать поступки, соответствующие названию зелья, извлекать из них скрытые закономерности и строго им следовать.
Только так можно настроить свои тело, разум и Духовность на одну волну с остаточными духовными отпечатками внутри зелья и постепенно их переварить.
Признание его статуса Провидца окружающими — это лишь внешняя оболочка. Истинная причина, по которой его Духовность стала такой легкой и податливой, крылась в том, что это признание подкрепляло правильность его действий. А все эти действия, сложенные воедино, формировали тот самый «Кодекс Провидца», необходимый для усвоения зелья.
«Помогать людям расшифровывать откровения, направлять их на верный путь, но при этом ни на секунду не забывать о благоговении перед судьбой. Никакой гордыни, никакого высокомерия и слепой веры в собственные толкования… Вот те правила, что я вывел на данный момент. В этом и заключается вся суть моего дальнейшего „отыгрыша“. Если я продолжу в том же духе, то меньше чем через полгода — а может, через пару месяцев или даже недель — я полностью усвою зелье».
«Только что признаки усвоения проявились с невероятной четкостью. Недаром таинственный мистер Заратул говорил: когда придет время, ты сам всё поймешь. Никаких чужих наставлений не потребуется… Вот как сейчас: пусть мое Духовное зрение и стало чуть острее, я кристально ясно понимаю, что это лишь первый серьезный шаг к усвоению, а не его финал».
Придя к этим выводам, Клейн невольно вознес мысленную благодарность тому клоуну во фраке. Этот парень ценой собственной жизни преподнес ему бесценный урок!
Не будь той стычки, Клейну пришлось бы торчать в Клубе гадателей еще не один месяц, набивая шишки на удачных и провальных предсказаниях, чтобы по крупицам собрать свой «Кодекс Провидца» и приступить к полноценному «отыгрышу».
— Мистер Моретти, порой мне кажется, что вы самый настоящий философ, — со вздохом произнесла Анжелика, реагируя на его слова.
— В моих кругах назвать человека философом — всё равно что изощренно оскорбить, — в отличном настроении пошутил Клейн.
Слегка поклонившись и надев цилиндр, он попрощался и вышел за дверь.
И пусть Анжелика не знала ни имени, ни статуса человека с портрета, Клейн ничуть не расстроился. Полученной информации было более чем достаточно для следующего шага.
Зотланд-стрит, 36. Охранное предприятие «Черный Терн».
Данн глубоким взглядом своих серых глаз посмотрел на портрет в руке и спросил:
— Хочешь найти его через полицейскую картотеку?
— Да, — Клейн заранее продумал свои аргументы. — Капитан, я ведь уже говорил, что собирался заглянуть в Клуб гадателей, чтобы проследить за реакцией завсегдатаев на внезапную смерть Хайнаса Винсента. Вчера было тихо, а вот сегодня я совершенно случайно выяснил, что человек с этого портрета как-то раз приходил к нему и они о чем-то тайно шептались. Я только что пролистал отчеты нашего отряда и не нашел ни одного упоминания о ком-то похожем.
В его рассказе не было ни единого изъяна. Даже если бы Данн Смит прямо сейчас отправился с этим рисунком в клуб, Анжелика подтвердила бы каждое его слово.
Данн оторвал взгляд от бумаги и с улыбкой произнес:
— Похоже, те деньги на возмещение расходов мы потратили не зря.
«Капитан, вы же вечно жалуетесь на плохую память, так с чего вдруг вспомнили о финансах именно сейчас…» — Клейн молча сохранял вежливую улыбку.
— Сам нарисовал? — как бы невзначай поинтересовался Данн.
— Да, прибегнул к помощи ритуальной магии, — ответил Клейн стопроцентной правдой.
Хотя, конечно, говорить правду и говорить всю правду целиком — это две совершенно разные вещи.
Данн едва заметно кивнул:
— Попроси старого Нила сделать несколько копий. Я передам их Кенли, Лойо и остальным для расследования, а заодно подключим полицию. Если эта зацепка выведет нас на след, считай, что ты заработал еще одну награду.
— Да хранит нас Богиня, — Клейн с видом истового верующего четырежды коснулся груди, начертав священный знак луны.
Ему было совершенно достаточно того, чтобы капитан с ребятами выяснили имя и статус этого человека. А уж отследить его местонахождение он сможет и сам, укрывшись в таинственном сером тумане!
Покинув базу Ночных Ястребов, Клейн, у которого сегодня был законный выходной, не стал возвращаться домой. Вместо этого он сел на общественный экипаж, следующий в Портовый район, и вскоре оказался перед дверями бара «Злой Дракон».
Он всё тщательно обдумал. Да, у «Провидца» не было в арсенале убойных боевых заклинаний для прямых столкновений. Но ведь стычки бывают разными, и далеко не всегда это внезапные нападения. Если у него будет время на подготовку, он вполне сможет использовать ритуальную магию для уничтожения врагов — точно так же, как он разделался с проклятием волшебного зеркала в доме Селены.
А это значило, что «Провидцу» просто жизненно необходимо носить с собой запас трав, эфирных масел, крошечных свечей и прочих оккультных принадлежностей. Иначе, окажись он в безвыходной ситуации, ему останется лишь покорно ждать смерти. В конце концов, далеко не в каждом доме найдется такой склад мистического барахла, как в спальне Селены.
Что же касалось тех материалов, что он уже получил от Церкви, то из-за частых тренировок они почти иссякли. Их жалкие остатки сейчас покоились в потайных кармашках его плаща.
Пощупав банкноты во внутреннем кармане, он толкнул тяжелую дубовую дверь «Злого Дракона» и шагнул внутрь.
Время близилось к вечеру, посетителей было немного. Ни собачьих боев с крысами, ни кулачных поединков не намечалось, отчего в баре царила непривычная тишина и холод.
Скользнув взглядом по двум столикам, за которыми выпивали и резались в карты завсегдатаи, Клейн направился к бильярдной, откуда вел спуск на подпольный рынок.
И в этот самый момент навстречу ему вышел рослый, широкоплечий старик в накинутом на плечи потертом военно-морском кителе.
— А, это ты. Дружок старого Нила, так? — старик с растрепанными каштановыми волосами и пронзительно-синими глазами, от которого за версту разило алкоголем, окинул Клейна цепким взглядом и добродушно усмехнулся.
Клейн, уже догадывавшийся, кто перед ним, учтиво снял цилиндр:
— Да. А как мне к вам обращаться?
— Старый Нил должен был прожужжать тебе все уши. Я Свейн, хозяин этого заведения, — старик с бугрящимися под тканью мышцами излучал непоколебимую армейскую выправку.
«Бывший капитан Карателей Тингена… Говорят, он еще и в Королевском флоте служил…» — мысленно проговорил Клейн, а вслух вежливо ответил:
— Да, рассказывал.
— Если вдруг понадобятся наличные — обращайся, — с улыбкой бросил Свейн и зашагал к барной стойке.
Клейна внезапно осенило, и он торопливо окликнул его:
— Минуточку, мистер Свейн! Могу я кое о чем спросить?
Свейн замер, обернулся вполоборота и с усмешкой протянул:
— Ты и твои… кхм, твой босс… вы просто два сапога пара.
«Нет, на память я не жалуюсь…» — у Клейна дернулся уголок губ. Без лишних предисловий он достал портрет:
— Вам когда-нибудь доводилось видеть этого человека?
Его логика была предельно проста: раз уж Селену на этот подпольный рынок привел Хайнас Винсент (а Элизабет узнала о баре от нее), то не мог ли и этот таинственный собеседник Винсента захаживать сюда?
Свейн прищурился, вглядываясь в рисунок, и уверенно кивнул:
— Да, припоминаю такого. Он приходил ко мне и расспрашивал, нет ли у нас на примете каких-нибудь древних текстов или артефактов, связанных с главной вершиной Хорнакиса.
«Связанных с главной вершиной Хорнакиса?» — Клейн опешил, и в его голове тут же щелкнуло.
Когда он был в библиотеке Девилла и искал научные журналы со статьями о Хорнакисе, библиотекарь обмолвился, что кто-то как раз недавно их вернул, поэтому он так быстро их и нашел, даже не заглядывая в картотеку.
«Неужели тем самым читателем, бравшим журналы до меня, был этот седовласый старик с портрета?»
«Тот самый человек, присутствовавший при сделке с дневником семьи Антигон?»
Чем больше Клейн размышлял об этом, тем более вероятным ему это казалось. Иначе с какой стати кому-то вздумалось бы брать эти журналы без всякой на то причины:
'Исследование древних руин главной вершины Хорнакиса — настолько узкоспециализированная тема… Если не считать профильных преподавателей и доцентов, обычные любители истории о ней, скорее всего, даже не слышали. Да и сам прежний владелец этого тела, выпускник исторического факультета, узнал об этом месте лишь благодаря дневнику семьи Антигон… Хоть Тинген и славится как университетский город, здесь вряд ли сыщется много людей, искренне увлеченных этой темой… А даже если такие и есть, они, вероятнее всего, обитают в стенах университета, и им нет нужды специально идти в библиотеку Девилла…
И, что самое главное, время, когда брали эти журналы, как раз совпадает с недавними событиями…
Если так рассудить, ситуация и впрямь выглядит подозрительно. Какой же я был недогадливый, раз сразу не обратил на это внимания… Эх, видимо, из меня никудышный детектив, и таланта отыгрывать Шерлока Холмса у меня нет…'
Пока эти мысли проносились в его голове, хозяин бара «Злой Дракон» Свейн с недоумением спросил:
— Что-то не так?
Поскольку вокруг толпились посетители и бармены, он не стал вдаваться в подробности, задав лишь общий вопрос.
— Нет, всё в порядке. Я просто обдумывал, как бы мне навести справки об этом джентльмене. Сами понимаете, Хайнас Винсент внезапно скончался у себя дома, — Клейн выдал заранее заготовленную отговорку.
Он совершенно не желал, чтобы Каратели тоже заинтересовались древними руинами главной вершины Хорнакиса.
— Винсент был довольно известным предсказателем в Тингене и частенько захаживал ко мне, — Свейн, как и ожидалось, удовлетворился этим ответом и пустился в воспоминания. — Если подумать, то тот джентльмен с портрета впервые появился здесь именно в компании Винсента…
— Именно это я и хотел узнать. Вы не запомнили его имя? — тут же ухватился за ниточку Клейн.
Свейн с усмешкой покачал головой:
— Я никогда не выспрашиваю у своих клиентов ни имен, ни статуса. Разве что мы уже были знакомы ранее, как, например, со старым Нилом.
— Понятно, — юноша намеренно изобразил легкое разочарование.
На самом деле, для него уже не имело особого значения, знает ли Свейн имя этого человека, ведь теперь у него был другой путь — библиотека Девилла.
В подобных заведениях, основанных на частные пожертвования, для получения читательского билета неизбежно приходилось оставлять свои личные данные, причем весьма достоверные!
Достаточно вспомнить, что самому Клейну для этого потребовалось рекомендательное письмо с печатью от старшего доцента.
«Даже если тот джентльмен предоставил фальшивые документы, он наверняка оставил хоть какие-то зацепки, которые помогут мне в гадании…» — проводив взглядом направившегося к барной стойке Свейна, Клейн, погруженный в раздумья, вошел в бильярдную.
Однако он не стал сразу же мчаться в библиотеку Девилла, решив для начала закончить с покупками. В конце концов, никто не знал, не поджидает ли его впереди очередная опасность и не придется ли ему снова прибегать к ритуальной магии.
Миновав несколько помещений, Клейн спустился на подпольный рынок. Торговцев и покупателей было немного — очевидно, час пик еще не настал.
Едва он сделал шаг вперед, как вдруг заметил съежившуюся в углу фигуру. Это был тот самый «Монстр» Адемисол, который в прошлый раз уверял, что от Клейна несет смертью.
Этот бледнолицый юноша, в чьем расфокусированном взгляде читалось пугающее безумие, тоже почувствовал его присутствие и повернул голову.
Едва их взгляды встретились, как Адемисол внезапно вскинул руки, закрывая лицо. В панике вжавшись в стену, он принялся шаг за шагом пробираться к выходу.
Добравшись до боковой двери, он споткнулся и бросился наутек.
«Была ли необходимость в такой реакции? Подумаешь, в прошлый раз ты едва не ослеп… Но я-то тут при чем, я же палец о палец не ударил… Честное слово, шарахается от меня, как от какого-то великого демона», — у Клейна слегка дернулся уголок губ.
С усмешкой покачав головой, он выбросил «Монстра» из мыслей и подошел к разложенным прилавкам, приступая к целенаправленным закупкам.
Полчаса спустя Клейн спустил львиную долю своей заначки, потратив добрых несколько фунтов.
Пересчитав оставшиеся в кошельке бумажные деньги — три фунта и семнадцать сулов, — он со смешанным чувством душевной боли и глубокого удовлетворения похлопал по металлическим флакончикам, надежно спрятанным в потайных кармашках черного плаща.
«Это экстракт Аманды, которым пользовалась мадам Дейли».
«А это порошок из смеси коры и листьев драконьего дерева».
«Эфирное масло, выжатое из цветка глубокого сна».
«Высушенные лепестки ромашки».
«А вот здесь — „порошок святой ночи“, который я только что сам смешал из купленных ингредиентов».
…
Клейн раз за разом прокручивал в памяти содержимое каждого кармашка, чтобы в критический момент не начать в панике рыться по всем закоулкам в поисках нужного компонента.
Благодаря своим познаниям в мистицизме, он без труда заучил их расположение и направился к выходу.
Внезапно краем глаза он уловил знакомый силуэт.
Это была молодая леди в легком бледно-зеленом платье. Ее черные волосы мягко блестели, а круглое личико, миндалевидные глаза, миловидные черты и утонченные манеры придавали ей особое очарование.
«Это же та самая мисс, которую в прошлый раз била странная дрожь? Судя по всему, она полностью оправилась… Кто бы мог подумать, что она тоже увлекается мистицизмом…» — замедлив шаг, Клейн пару секунд напрягал память и наконец узнал незнакомку.
Он был вынужден признать: если не брать в расчет «Справедливость», чьего лица он так толком и не разглядел, эта юная леди была самой красивой девушкой из всех, кого он встречал с момента своего прибытия в этот мир.
Миловидная, утонченная мисс стояла перед прилавком с оккультной литературой. Слегка пренебрегая манерами, она присела на корточки и провела тонкими пальцами по обложке старинного фолианта.
Эта древняя книга была облачена в плотную черную картонную обложку, на которой символами гермеса было выведено: «Книга Ведьмы».
— Внутри собраны рецепты черной магии ведьм. Сам я, конечно, не рискнул проверять, но знающие люди говорят, что работает безотказно, — тут же воспользовался моментом торговец, нахваливая свой товар.
Утонченная леди на пару секунд задумалась и произнесла:
— А как, по-вашему, должна выглядеть ведьма?
— Ведьма? — торговец на миг замялся. — Это порождение зла, несущее за собой катастрофы, болезни и муки.
Их разговор так и не достиг ушей Клейна. Он уже быстрым шагом покинул подпольный рынок, спеша в библиотеку Девилла. Ему нужно было поскорее уладить все дела и вернуться домой, чтобы приготовить для Бансона и Мелиссы вкусный ужин — суп из бычьих хвостов с помидорами.
Баклунд, Королевский ипподром.
Одри Холл, облаченная в белое платье с пышными рукавами-жиго, оборками и изящным кружевом на груди, стояла в VIP-ложе, наблюдая за стремительно мчащимися по треку скакунами.
Ее голову украшала шляпка с синей лентой и шелковыми цветами, а руки скрывались под легкими, почти прозрачными перчатками. Взгляд девушки оставался холодным и отстраненным, словно этот шумный, кипящий страстями праздник жизни был от нее бесконечно далек.
В тот самый момент, когда лошади пересекали финишную черту, к ней подошел ее друг, виконт Глайнт, и, понизив голос, произнес:
— Одри, каждый раз, когда я смотрю на тебя, ты прекрасна по-новому.
— У вас ко мне какое-то дело? — если бы это была прежняя Одри, она бы наверняка на пару мгновений растаяла от подобного комплимента. Но теперь она без труда читала истинные мотивы, скрывающиеся за словами и мимикой виконта.
Глайнт, потерявший отца в раннем возрасте и унаследовавший титул виконта едва ему исполнилось двадцать, был довольно щуплым молодым человеком. Оглядевшись по сторонам, он тихо хмыкнул:
— Одри, я познакомился с самым настоящим Потусторонним. И он никак не связан с королевской семьей.
«Вы всегда так говорите, а на деле это всегда оборачивается сплошным разочарованием…» — Одри, не отрывая взгляда от ипподрома, с безупречно элегантной улыбкой ответила:
— Неужели?
— Клянусь честью моего покойного отца, я воочию видел его сверхъестественные способности, — прошептал Глайнт.
Одри больше не испытывала былого трепета перед подобными новостями, ведь теперь она и сама стала Потусторонней. Однако, не желая вызывать у Глайнта лишних подозрений, она округлила глаза, изобразила на лице неподдельный восторг и дрожащим голосом спросила:
— И когда же я смогу с ним встретиться?
«Хм, впрочем, знакомство с другими Потусторонними не помешает. Нельзя же по каждой мелочи обращаться в Клуб Таро… Да и мне пора обзаводиться собственными ресурсами, чтобы было что предложить господину Шуту и „Повешенному“ для обмена… В конце концов, далеко не все проблемы в этом мире решаются деньгами… Фух, после того как я переведу ту тысячу фунтов, мне и самой придется затянуть пояс потуже…»
Глайнт, явно удовлетворенный реакцией Одри, бросил взгляд на скаковой трек:
— Завтра после полудня в моем особняке пройдет музыкально-литературный салон.
Библиотека Девилла.
Клейн извлек из кармана удостоверение и полицейский жетон, положив их на стол перед библиотекарями.
— Я стажер-инспектор Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа. У меня к вам несколько вопросов, и мне нужно ваше полное содействие в расследовании, — скопировав тон копов из криминальных фильмов прошлой жизни, сурово произнес он.
Библиотекари внимательно изучили документы и жетон, переглянулись и согласно закивали:
— Офицер, мы готовы ответить на любые ваши вопросы.
Клейн перечислил названия журналов, включая «Новую археологию», и подытожил:
— Мне нужны списки всех читателей, бравших эти журналы за последние два месяца.
Он заметил среди них того самого служащего, что обслуживал его в прошлый раз. Удивительно, но тот совершенно его не узнал.
— Сию минуту, сэр, — библиотекари засуетились и вскоре выудили нужные карточки с записями.
Клейн принялся скрупулезно просматривать списки, выискивая тех, кто брал на руки те же самые издания.
Таких оказалось не много. Вернее, всего один человек. Он наведывался сюда несколько раз, и список взятых им журналов почти полностью совпадал с тем, что был нужен самому Клейну. Первые записи датировались концом мая, а последняя — минувшей субботой, то есть аккурат за день до смерти Хайнаса Винсента.
Клейн провел пальцем по строчкам с данными этого читателя, намертво отпечатывая их в памяти:
«Сирис Арепис, торговец тканями. Проживает в доме номер 19 по Хаулс-стрит…»
Запоминая информацию, Клейн чутко уловил одну важную деталь.
«Хм, дом Уэлча находился на Хаулс-стрит, Клуб гадателей — тоже на Хаулс-стрит. И этот торговец тканями, Сирис Арепис, тоже проживает на Хаулс-стрит… Если подумать, то знакомство Уэлча с Хайнасом Винсентом больше не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Вполне вероятно, что именно Сирис Арепис их и свел…»
Внезапно Клейн почувствовал, как все ниточки сплетаются воедино, а мысли проясняются.
Раньше он ломал голову над тем, как Уэлч мог пересечься с Хайнасом Винсентом. В конце концов, сын банкира никогда не увлекался мистицизмом — для него деньги всегда были куда полезнее всяких гаданий. Но теперь Клейн мог в общих чертах воссоздать картину их знакомства:
«Судя по статьям в различных журналах, представители среднего класса и богачи обожают наносить визиты своим соседям того же социального статуса, чтобы сколотить полезный круг знакомств. Уэлч и торговец тканями Сирис, живя в одном районе, имели и мотив, и все возможности стать друзьями…»
«А знакомство Сириса с Хайнасом Винсентом, завсегдатаем Клуба гадателей на той же улице, и вовсе не вызывает вопросов. Случайная встреча, мелкая услуга — этого вполне достаточно, чтобы люди, постоянно вращающиеся в одном районе, сблизились…»
«Хайнас Винсент решил продать древний манускрипт и через Сириса вышел на студента исторического факультета Уэлча…»
«В снах Хайнаса всплывал образ, до боли напоминающий злого бога — Истинного Творца. К тому же он владел правильными формами заклинаний. Всё это доказывает, что он зашел в мистицизме очень далеко. Нельзя исключать, что он состоял в какой-то тайной организации…»
«И вполне возможно, что именно Сирис затянул его в этот скрытый культ».
…
Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн, даже не прибегая к гаданию, был почти на сто процентов уверен, что оставленные в библиотеке данные подлинные:
«Даже если его зовут не Сирис Арепис, даже если он не торговец тканями и живет не в девятнадцатом доме, он совершенно точно обитает где-то на Хаулс-стрит или в ее окрестностях!»
Продолжая размышлять, Клейн еще раз скрупулезно изучил список взятых им книг:
«Последний визит в библиотеку Девилла датируется минувшей субботой. За день до вечеринки в честь дня рождения Селены, то есть ровно накануне смерти Хайнаса Винсента. Прошло уже несколько дней, а он так и не вернул журналы».
«Судя по предыдущим записям, беря на руки всего два журнала, он обычно возвращался через день».
«Уж не означает ли это, что Сирис прознал о смерти Хайнаса, не на шутку перепугался и теперь боится соваться в библиотеку Девилла?»
«Хм, поначалу он брал кучу исторических книг и журналов, совершенно не относящихся к делу. И лишь затем его фокус сузился, и его запросы стали практически полностью совпадать с моими…»
«А это значит, что у него не было наставника. У него не было возможности проконсультироваться со старшим доцентом исторического факультета, и ему пришлось докапываться до всего самому».
«Как поведет себя перепуганный человек? Варианта два. Первый: если он собрал достаточно сведений, он рванет прямиком к главной вершине горного хребта Хорнакис. Второй: если ему всё еще не хватает ключевой информации, он заляжет на дно, переждет бурю и, убедившись, что смерть Хайнаса к нему не приведет, объявится снова».
Придя к такому выводу, Клейн закрыл карточку с записями и вернул ее библиотекарям. Достав портрет, он поинтересовался, не видели ли они этого человека. Увы, читателей каждый день приходило немало, и служащим было не под силу запомнить мужчину, лишенного ярких, бросающихся в глаза примет.
— Хорошо. Благодарю за помощь, — Клейн убрал удостоверение и полицейский жетон.
Он вовсе не собирался играть в героя-одиночку и вести расследование самостоятельно. Это было не только хлопотно, но и чертовски опасно. Клейн планировал еще раз заскочить на Зотланд-стрит, спихнуть всё дальнейшее разбирательство на плечи капитана и коллег, а самому отправиться домой и приготовить для брата и сестры тот самый суп из бычьих хвостов с помидорами. Заодно можно будет наведаться в таинственное пространство над серым туманом и погадать на состояние и местонахождение подозреваемого.
— Офицер, мы вам больше не нужны? — с облегчением и надеждой в голосе спросил один из библиотекарей.
Клейн едва заметно кивнул:
— Нет. Если появятся новые зацепки, я непременно загляну еще раз.
Перехватив левой рукой черную трость с серебряным набалдашником, он быстрым шагом направился к выходу.
В этот самый миг он заметил входящего мужчину. Незнакомец, низко опустив голову, был облачен в черный двубортный фрак с высоко поднятым воротником.
Когда они поравнялись и прошли мимо друг друга, взгляд Клейна невольно зацепился за густые, кустистые брови и пару серо-голубых глаз!
Эти детали было попросту невозможно спрятать за высоким воротником!
«Сирис? Тот самый Сирис Арепис? Какое совпадение…» — Клейн на секунду остолбенел. Он никак не ожидал, что вот так запросто, лоб в лоб, столкнется с подозреваемым!
«Что за дикая удача!»
«Да это же просто смешно!»
Трезво оценив свои силы и прислушавшись к ноющим от тренировок мышцам, Клейн сделал вид, будто ничего не заметил, и невозмутимо продолжил свой путь к дверям.
«Да, человек должен следовать велению сердца! А мое сердце требует быть трусом и ставить безопасность на первое место!»[102]
«Пока Сирис не покинул Тинген, эта упущенная возможность ровным счетом ничего не меняет!»
Тем временем мужчина в черном двубортном фраке подошел к стойке регистрации и протянул одному из библиотекарей зажатые в руке журналы.
— Возврат, — невнятно пробормотал он, понизив голос.
Библиотекарь машинально принял журналы, скользнул по ним взглядом и внезапно замер как вкопанный.
Он инстинктивно вскинул голову, посмотрел на стоящего перед ним мужчину, и его тело начала бить крупная, неконтролируемая дрожь.
— Что-то не так? — глухим тоном спросил мужчина с поднятым воротником.
Его слова сработали как искра, брошенная в пороховую бочку. Библиотекарь мгновенно запаниковал. Бросившись наутек, он истошно завопил:
— Офицер!
— Тот преступник здесь!
…В этот самый момент в голове Клейна, который еще даже не успел выйти за дверь, бешеным эхом металось лишь одно-единственное слово: «Твою ж мать!»
Он инстинктивно сунул правую руку под мышку и выхватил револьвер.
Мужчина сначала опешил, а затем резко развернулся и сорвался с места.
Вот только бросился он не к главному входу, а к эркерному окну сбоку. Судя по всему, он собирался выбить стекло и выпрыгнуть наружу.
Находившийся на грани паники Клейн, обернувшись и увидев эту картину, внезапно успокоился.
Он вдруг осознал одну простую истину: пусть он и боялся подозреваемого, но тот боялся его еще сильнее!
«В такой внезапной стычке он просто не в состоянии оценить мою силу и понять, на что я способен! Будучи и без того на нервах, он инстинктивно избегает прямого столкновения и ищет пути к отступлению!» — обретя уверенность, Клейн вскинул револьвер и спустил курок.
Как раз в это мгновение мужчина в черном фраке резко ушел в перекат, пытаясь уклониться от выстрела.
Следом он с силой оперся правой рукой о пол и оттолкнулся. Его тело взмыло в воздух, бросаясь прямо на стекло эркерного окна.
Щелк! Первый выстрел Клейна пришелся вхолостую — камора была пуста.
Однако юноша был к этому готов. Воспользовавшись тем, что зависший в воздухе Сирис был лишен возможности маневрировать, он прицелился в самую удобную мишень — торс — и вновь нажал на курок.
Бах!
Серебряная пуля для охоты на демонов со свистом распорола воздух и безошибочно вонзилась в спину Сириса.
Дзынь! Окно брызнуло осколками. Сирис вылетел наружу, оставив на подоконнике лишь россыпь сверкающего стекла и дорожку алых кровавых капель.
Увидев, что враг ранен, Клейн отбросил остатки страха. В несколько огромных прыжков он подбежал к окну, вскочил на стул, оттолкнулся от подоконника и выпрыгнул следом.
Там располагался задний двор библиотеки Девилла. Ровные ряды высоких деревьев обрамляли ухоженный, изумрудно-зеленый газон.
Получивший пулю Сирис уже бежал в сторону, пытаясь скрыться в узком переулке между зданиями. Поскольку Клейн еще не овладел искусством стрельбы на бегу и не решался палить вслепую, ему оставалось лишь броситься в погоню. В одной руке он сжимал трость, в другой — револьвер, не сводя глаз с удаляющегося черного силуэта.
Топ, топ, топ!
Ориентируясь по кровавому следу на земле, он изо всех сил сокращал дистанцию.
Заветный поворот был уже близко, а скорость раненого Сириса стремительно падала. Клейн уже приготовился воспользоваться моментом, как вдруг его сердце тревожно екнуло. Ему почудилось, будто впереди бежит вовсе не человек, а дикий, кровожадный зверь — свирепый волк или тигр, таящий в себе смертельную угрозу.
Это был инстинкт «Провидца». Это его Духовность била тревогу!
Клейн мгновенно сбавил темп. Краем глаза он уловил странную перемену в кровавом следе на брусчатке.
В отличие от первых ярко-алых капель, теперь кровь Сириса стала абсолютно черной!
И в эту самую долю секунды в лицо Клейну ударил порыв ледяного ветра. В его глазах отразилось обернувшееся лицо Сириса.
Те самые густые, кустистые брови. Те же серо-голубые глаза. Вот только теперь его кожу усеивали мерзкие, пульсирующие мясные наросты. Углы рта разорвались до самых ушей, обнажив ряд белоснежных, острых как бритва клыков.
Именно в этот момент Сирис перешел в контратаку!
Его жуткая морда стремительно приближалась, и Клейну почудилось, будто он уже явственно ощущает исходящее от нее тошнотворное, зловонное дыхание!
Одним стремительным рывком Сирис преодолел добрых семь-восемь метров — расстояние, недоступное обычному человеку. Но поскольку Клейн вовремя сбавил ход, их разделяло около десяти метров.
Теперь же между ними оставалось меньше двух метров. Капающая с клыков вязкая слюна и тошнотворные наросты на лице врага слились в пугающе четкую, гротескную картину, заставив нервы Клейна натянуться до предела.
Не теряя ни секунды на раздумья, юноша воспользовался той крошечной заминкой, что возникла у врага после неудачного прыжка. Он вскинул правую руку и принялся безостановочно жать на курок, обрушив град пуль прямо в голову монстра.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Благодаря столь малой дистанции серебряные пули для охоты на демонов одна за другой безошибочно впивались в череп Сириса. Брызги черной крови разлетелись во все стороны, превращая его лицо в кровавое месиво. Чудовищная сила ударов отбросила врага назад, оборвав его атаку.
Высадив весь барабан на одном дыхании, Клейн инстинктивно подался назад, намереваясь оценить нанесенный урон.
Но в следующее мгновение он едва не остолбенел от ужаса: Сирис с невероятным упорством пытался выпрямиться и встать на ноги! Движимый чистым инстинктом самосохранения, Клейн с силой взмахнул зажатой в левой руке тростью.
Хрясь! Твердая черная трость с серебряным набалдашником со свистом обрушилась на шею Сириса, оставив на коже багровый рубец.
Хрясь! Хрясь! Хрясь!
Клейн, словно обезумев, продолжал охаживать врага тростью, пока Сирис, покачиваясь, окончательно не рухнул на землю.
— Хух… хух… хух… — опираясь на трость, Клейн жадно хватал ртом воздух. Он не сводил глаз с поверженного врага, до смерти боясь, что тот вдруг снова вскочит.
Сейчас голова Сириса больше напоминала разбитый вдребезги спелый арбуз. Тошнотворные наросты на его коже начали стремительно рассасываться. Тело конвульсивно дернулось еще пару раз и замерло окончательно.
Клейн не стал спешить с осмотром трупа. Отбросив трость, он выудил из кармана запасные серебряные пули и одну за другой загнал их в каморы револьвера.
Лишь покончив с этим, он взял себя в руки. Подавив приступ тошноты, юноша присел на корточки и принялся шарить по карманам черного двубортного фрака убитого Сириса.
Один карман, второй, третий… Клейн быстро извлек на свет перепачканный кровью бумажник, читательский билет библиотеки Девилла, пару скрепленных вместе латунных ключей, пустую трубку, кинжал в ножнах и несколько аккуратно сложенных листов писчей бумаги.
Отложив всё, кроме писем, прямо на землю, он выпрямился и мимоходом заглянул в бумажник. Внутри оказалось лишь несколько банкнот на общую сумму около десятка сулов да горстка медных пенсов.
«А бумажник-то весьма недурной работы… Какая жалость…» — беззвучно вздохнул Клейн, позволяя мыслям немного поблуждать.
Не потрать он сегодня львиную долю своей заначки, покупка нового бумажника уже точно стояла бы в его повестке дня.
Покачав головой, Клейн развернул листы и принялся бегло читать текст:
«Уважаемый мистер Z!»
«Прошу, позвольте мне объясниться. То, что мы с Хайнасом продали дневник семьи Антигон, не было ни глупостью, ни предательством. Пока эта тетрадь находилась в наших руках, она не проявляла ровным счетом никаких аномалий».
«Я подозреваю, что этот дневник живой. Что это зловещий артефакт, наделенный собственной жизнью и разумом. Невероятно опасная вещь, которую необходимо запечатать».
«На разных этапах и перед разными людьми он демонстрирует совершенно разное содержимое!»
«И это предположение полностью подтвердилось информацией, полученной от нашего агнца в полицейском управлении».
«Хотя то, что дневник показывал нам, выглядело абсолютно достоверным и подкреплялось множеством фактов, я убежден: лишь в руках истинного потомка семьи Антигон он обнажит свой настоящий облик».
«Когда дневник попал к нам с Хайнасом, мы смогли прочесть в нем лишь какие-то бытовые мелочи из жизни семьи Антигон, общие сведения о Стране Ночи на главной вершине Хорнакиса, а также те три рецепта зелий Последовательностей, которые мы передали вам ранее».
«Как вам известно, Тайный Орден владеет путем „Провидца“ и обладает непревзойденными навыками выслеживания. Поэтому мы с Хайнасом сочли, что дальнейшее хранение дневника — это неоправданный риск. Его ценность на тот момент попросту не перевешивала смертельной угрозы».
«У нас не было времени дожидаться вашего ответа. Обсудив всё, мы решили продать манускрипт Уэлчу, живущему по соседству. Он увлекался коллекционированием древних реликвий и старинных текстов, и у него водились деньги. А о том, что произошло дальше, вам уже известно».
«Это первое, что я хотел прояснить. И в тот самый момент, когда я пишу эти строки, Хайнас уже мертв. Причиной смерти назван внезапный сердечный приступ во сне. Я абсолютно уверен, что это была милость нашего Господа — Он уберег его от ужасной участи попасть в лапы еретиков».
«Я был вынужден залечь на дно в надежном, скрытом убежище и теперь даже носа на улицу не сую. К счастью, тот самый агнец сообщил мне, что Хайнас привлек внимание еретиков вовсе не из-за дневника семьи Антигон и не потому, что его личность раскрыли. Всё дело в том, что он по собственной глупости взял себе ученицу, рассчитывая постепенно обратить ее в нашу веру».
«Эта девчонка тайком подглядела его секретные заклинания и провела гадание на волшебном зеркале. И надо же было такому случиться — всё это произошло прямо на глазах у еретика из Ночных Ястребов! Полагаю, дальнейшее развитие событий вы без труда додумаете сами, нет нужды описывать это в подробностях».
«Какая жалость, что статус нашего агнца слишком низок, и ему недоступны мельчайшие детали».
«Судя по всему, еретики так и не вышли на мой след. Их расследование оборвалось благодаря своевременной смерти Хайнаса».
«Поэтому я решил выйти из тени. Для начала я наведаюсь в библиотеку Девилла, чтобы взять еще несколько журналов и попытаться нащупать новые зацепки».
«Семья Антигон, тоже владевшая путем „Провидца“, не могла не предвидеть собственного краха. Они наверняка оставили после себя тайное наследие, скрытый клад для грядущего возрождения!»
«И есть все основания полагать, что этот клад спрятан именно на главной вершине горного хребта Хорнакис, где-то среди руин Страны Ночи!»
Дочитав до этого места, Клейн резко сузил зрачки. Листы бумаги едва не выскользнули из его пальцев.
«Семья Антигон владела путем „Провидца“?»
«Какое поразительное совпадение!»
Одна за другой эти мысли взрывались в голове Клейна оглушительными раскатами грома. Разум погрузился в хаос, а в душе вновь шевельнулось жутковатое чувство фатума:
«Дневник, убивший прежнего владельца тела и тем самым косвенно спровоцировавший мое перемещение, принадлежал семье Антигон, владевшей путем „Провидца“. Дневник императора Росселя, подтолкнувший меня к выбору именно этого зелья… А ведь сам Россель склонился к „Провидцу“ под влиянием таинственного мистера Заратула — предводителя Тайного Ордена, который тоже владеет этим самым путем!»
«…Всё это чертовски похоже на удушающую сеть, искусно сплетенную самой судьбой».
«И что же за всем этим кроется?»
Клейн, сжимая в руке письма, принялся нервно мерить шагами газон, пытаясь найти в своей памяти хоть какие-то факты, подтверждающие прочитанное.
«Хм, Тайный Орден под предводительством семьи Заратул охотится за наследием Антигонов… Если предположить, что они принадлежат к одному и тому же пути Потусторонних, то их мотивы более чем очевидны. Возможно, они хотят восполнить недостающие звенья в своей цепочке Последовательностей. Или ищут редчайшие материалы для перехода на высокие уровни. А может, жаждут заполучить чужой опыт борьбы с потерей контроля…»
«С этой точки зрения, то, что семья Антигон владела как минимум частью цепочки „Провидца“, выглядит абсолютно логичным».
«Точно! Когда я гадал на зацепки к зелью „Клоуна“, все возникшие образы так или иначе были связаны с дневником семьи Антигон. Единственным исключением стало клеймо того клоуна во фраке из Тайного Ордена… Выходит, истинный смысл тех видений заключался в следующем: каждая картина указывала на реальную возможность заполучить формулу зелья. В каждой крылась ниточка! Вот только я тогда не разгадал их истинный символизм и благополучно всё упустил».
Опираясь на эти два доказательства, Клейн был почти на сто процентов уверен в правдивости письма Сириса. И теперь он наконец-то понял, почему в те моменты, когда он слышал недоступные для других звуки, там неизменно фигурировало слово «Хорнакис».
«Впервые это случилось именно тогда, когда я только выпил зелье „Провидца“!» — с предельно серьезным видом констатировал он про себя.
В то же время он сделал вывод, что для того, чтобы услышать этот жуткий шепот о «Хорнакисе», необходимо соблюдение двух условий: «контакт с наследием семьи Антигон (причем нужно было еще умудриться выжить)» и «принадлежность к пути Провидца».
Неужели в древних руинах на главной вершине Хорнакиса и впрямь сокрыто тайное наследие семьи Антигон? «Нет, даже думать об этом не смей! Из-за одной жалкой тетрадки на тот свет отправилась целая куча народа. Страшно представить, какой кошмар таит в себе полноценный клад!» Клейн инстинктивно замотал головой и перевел взгляд на конец третьего, последнего листа:
«Уважаемый мистер Z, я уповаю на вашу помощь. Полагаю, вы тоже не откажетесь прибрать к рукам это наследие».
«А до тех пор я буду вести себя как самый обычный человек, рядовой любитель истории».
«И наконец, когда наступит Судный день, я с радостью принесу в жертву нашему Господу всех до единого агнцев Тингена».
«Смиренный слуга Господа, Сирис Арепис».
Дочитав послание Сириса, Клейн вдруг почувствовал непреодолимое желание рассмеяться:
«Хех, у меня такое чувство, будто я только что спас весь Тинген… И что этот безумец вообще собирался сделать? Сектанты… Абсолютно невменяемые фанатики…»
«…И кто же такой этот мистер Z? Судя по всему, птица весьма высокого полета… Как минимум уровня нашего капитана».
«Куда Сирис собирался отправить это письмо? Здесь же нет ни адреса, ни имени получателя… Видимо, всё дело в банальной сектантской паранойе: пока не дойдешь до почтового ящика, никаких адресов на бумаге не оставлять…»
«Кстати, раз уж семья Антигон владела частью пути „Провидца“, то не затесался ли среди тех трех рецептов, что Сирис вычитал в дневнике и передал наверх, рецепт „Клоуна“?»
«Вероятность просто огромна!»
В это мгновение Клейну показалось, что он наконец-то нащупал реальную зацепку к зелью «Клоуна».
Пусть у Сириса и не оказалось при себе готовых формул, но в его доме, в его тайном убежище наверняка сохранились какие-то записи! А уж в его собственной голове, в его памяти этот рецепт отпечатался намертво!
Клейн устремил взгляд на валяющийся перед ним труп, размышляя о том, как бы заставить мертвеца заговорить.
Ответ пришел сам собой, не потребовав долгих раздумий:
«Медиумизм!»
«Медиумы» были способны напрямую общаться с еще не развеявшимися духами. А «Провидцы», «Тайнозрители» и представители некоторых других путей могли провернуть нечто подобное, прибегнув к помощи ритуальной магии.
В прошлый раз, стоя над трупом клоуна во фраке, Клейн отчаянно спешил на помощь товарищам, у него не было с собой нужных материалов, да и уверенности в успехе не хватало. Поэтому он даже не стал пытаться провести ритуал призыва духа, упустив идеальную возможность. А по возвращении в охранное предприятие «Черный Терн» дух убитого уже практически развеялся. И даже если бы за дело взялся настоящий Медиум, он выудил бы из него лишь жалкие, обрывочные сведения.
Но теперь всё было иначе. У Клейна был под рукой полный арсенал необходимых материалов, да к тому же он уже набрался опыта в общении с остаточной злобой посредством «гадания по снам».
«Единственное, чего стоит опасаться — это то, что дух еретика может показать образ какой-нибудь пугающей сущности, точь-в-точь как во сне Хайнаса Винсента… Впрочем, капитан тогда отделался лишь парой дней слабости и не получил серьезных увечий. Да, риск того стоит!» Поколебавшись от силы десяток секунд, Клейн принял решение. Он ни за что не упустит этот шанс.
Он вскинул голову и развернулся, посмотрев туда, где зияло разбитое окно и откуда за ним во все глаза наблюдали собравшиеся зеваки.
Выудив из кармана удостоверение и полицейский жетон, Клейн неспешно подошел к зданию. Глядя на толпу сквозь усеянный острыми осколками проем эркерного окна, он громко объявил:
— Я стажер-инспектор из Отдела специальных операций полицейского управления графства Ахоа. Я уже ликвидировал этого преступника. Будьте добры, пусть кто-нибудь из вас возьмет этот жетон и сбегает в ближайший полицейский участок. Передайте им, чтобы прислали людей для устранения последствий.
— А остальных я попрошу помочь мне оцепить периметр. Не подпускайте сюда никого, чтобы не повредить улики.
— Слушаюсь, офицер! — тот самый библиотекарь, чьи крики едва не стали для Клейна роковыми, тут же вызвался помочь и с готовностью принял жетон.
Дождавшись, пока зеваки растянутся в живую цепь и надежно оцепят газон, Клейн вернулся к углу здания и остановился возле трупа.
Искренне радуясь тому, что простым обывателям не видно изуродованное, монстроподобное тело Сириса, юноша аккуратно положил на землю трость и револьвер. Затем он запустил руку в один из потайных кармашков своего черного плаща и извлек на свет миниатюрный металлический флакон.
Он вознамерился использовать ритуал призыва духа и навыки «гадания по снам», чтобы заставить мертвеца заговорить!
Клейн отвинтил крышку миниатюрного металлического флакона, поднес его к носу и вдохнул резкий, но невероятно бодрящий аромат.
Это был «порошок святой ночи», изготовленный из цветка глубокого сна, драконьей крови, темно-красного сандала, мяты и других трав. Поскольку процесс его создания не отличался сложностью, Клейн, пополнив запасы на подпольном рынке, при первой же возможности изготовил целый флакон, который теперь пришелся как нельзя кстати.
Он высыпал немного «порошка святой ночи» на ладонь, успокоил свой разум и позволил глазам потемнеть.
Спрятав флакон, Клейн взял щепотку порошка, наполнил ее своей Духовностью и бросил на пол.
Шаг за шагом он обошел вокруг трупа Сириса, рассыпая порошок.
Невидимая стена мгновенно воздвиглась, надежно изолируя это место от внешнего мира.
Стряхнув с рук остатки порошка, Клейн достал другие флакончики и поочередно разбрызгал вокруг экстракт Аманды и прочие жидкости.
Порядок его действий отличался от того, что использовал старый Нил в доме Райела Бибера. Ведь их цели и просьбы были совершенно разными.
Например, старый Нил сначала разбрызгивал жидкости, а затем использовал порошок. Это позволяло создать атмосферу невероятного спокойствия и святости, уступающую лишь полноценному алтарю. Клейн же сначала применил порошок, а затем жидкости, поскольку его главной задачей было не потревожить остаточную Духовность Сириса влиянием внешних факторов, создав среду, едва удовлетворяющую требованиям ритуала.
Если бы он в точности повторил метод старого Нила, остаточная Духовность Сириса была бы попросту изгнана, сделав любой контакт невозможным.
Закончив приготовления, Клейн убрал материалы, погрузился в состояние медитации и зашептал заклинание на гермесе:
— Я молю о силе Ночи;
— Я молю о сокрытой силе;
— Я молю о благосклонности Богини.
— Я молю Тебя, позволь мне связаться с духом сектанта внутри алтаря.
…
По мере того как слова заклинания эхом разносились в запечатанном пространстве, Клейн внезапно ощутил, как на него снисходит колоссальная, пугающая и таинственная сила.
Его глаза полностью почернели, словно лишившись и зрачков, и белков.
Воспользовавшись моментом, Клейн мысленно произнес утверждение для гадания:
«Рецепт зелья „Клоуна“».
«Рецепт зелья „Клоуна“».
…
Беззвучно повторяя эти слова, он с помощью медитации стремительно погрузился в сновидение. Причем погрузился стоя.
В этом сером, бескрайнем мире, лишенном неба и земли, Клейн сохранял поразительную ясность рассудка. Он смотрел на прозрачный, иллюзорный силуэт перед собой.
Вытянув правую руку, он коснулся остаточного духа Сириса.
С оглушительным грохотом картина перед его глазами резко изменилась.
Он увидел письменный стол, выкрашенный темно-красной краской. На нем стоял серебряный подсвечник с тремя свечами, а рядом лежал чистый лист почтовой бумаги.
Сирис, сжимая в руке перьевую ручку, выводил строки на общепринятом лоэнском:
«Это второй рецепт. В записях он назван 'Клоуном».
Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова — это вспомогательные ингредиенты.
Основные, потусторонние материалы: один кристалл из единственного рога взрослой серой козы с Хорнакиса и один целый цветок розы с человеческим лицом'.
Сирис писал на одном дыхании, словно ему даже не требовалось время на раздумья. Он с поразительной скоростью закончил записывать рецепт зелья «Клоуна».
В этот момент он сделал короткую паузу, отпил кофе и снял с запястья серебряный кулон.
Сжав подвеску в руке и полуприкрыв глаза, он принялся бормотать: «Судный день», «душевный покой», «да хранит нас Господь», «каюсь пред Тобой» и прочие слова и фразы.
Лишь когда Сирис закончил молитву, Клейну наконец удалось разглядеть кулон во всех деталях.
Под серебряной цепочкой из плотно сцепленных звеньев висела крошечная, размером с большой палец, человекоподобная фигурка.
Статуэтка изображала гиганта с характерным вертикальным циклопическим глазом. Он висел вниз головой, а его лодыжки были туго скованы цепями, уходящими вверх.
И в этот самый миг единственный вертикальный глаз гиганта внезапно сверкнул кроваво-красным светом.
Хрясь!
Мир перед глазами Клейна мгновенно разлетелся на куски. Его ноги подкосились, и он едва не рухнул на колени.
Голову пронзила такая острая боль, словно его со всей силы ударили дубиной. Зрение застлала кровавая пелена, а руки инстинктивно уперлись в колени.
Лишь спустя несколько секунд он пришел в себя и снова выпрямился. Его Духовность была критически истощена, а в ушах вновь зазвучал тот самый сводящий с ума, пронзающий рассудок шепот.
К счастью, благодаря прогрессу в усвоении зелья, все эти побочные эффекты вскоре бесследно исчезли.
«Повешенный гигант, Истинный Творец… Значит, Сирис и Хайнас состояли в Ордене Авроры? Но ведь капитан видел во сне Хайнаса Винсента исполинский крест и распятую на нем вниз головой жуткую сущность, а вовсе не „Повешенного гиганта“ Ордена Авроры…» — мысленно рассуждал Клейн, делая глубокие вдохи в ожидании, пока Духовность медленно восстановится.
Орден Авроры был тайной организацией, возникшей всего пару-тройку столетий назад. Они поклонялись Истинному Творцу, используя Повешенного гиганта как символ этой сущности. Они верили, что в каждом человеке кроется частица божественности. Стоит лишь закалить свой дух и выдержать череду испытаний, как можно накопить достаточно божественности, чтобы вознестись и стать ангелом.
Согласно внутренним архивам Ночных Ястребов, 9-я Последовательность, которой владел Орден Авроры, называлась «Тайный проситель». Эти Потусторонние обладали способностью улавливать присутствие неких скрытых, пугающих сущностей, а также владели базовыми знаниями о жертвоприношениях и простейшей ритуальной магии. Имелось немало доказательств того, что опытные «Тайные просители» в той или иной степени страдали от искаженного восприятия реальности и были крайне подвержены потере контроля.
Название их 7-й Последовательности оставалось загадкой, а вот 8-я именовалась «Слушателем». И это была поистине пугающая «профессия»:
Каждый «Слушатель» мог напрямую слышать шепот тех самых сокрытых сущностей. Из-за этого они зачастую обретали невероятно мощные, искаженные и уникальные способности. Но была и обратная сторона медали: если «Слушателю» не удавалось продвинуться дальше, он редко проживал больше пяти лет. Кроме того, в архивах Ночных Ястребов черным по белому значилось: все «Слушатели» — законченные безумцы. Даже если внешне они кажутся абсолютно нормальными, их безумие просто таится глубоко внутри.
Клейн быстро прокрутил в голове все эти данные и пришел к предварительному выводу: Сирис был «Тайным просителем».
«Судя по описанию, „Тайный проситель“ так же никудышен в прямых столкновениях, как и „Провидец“. Это идеально объясняет поведение Сириса. Выходит, потеря контроля была вызвана моими выстрелами и тяжелыми ранениями? Хм, Фрай ведь говорил, что после смерти тела Потусторонних часто претерпевают странные метаморфозы…» — размышляя об этом, Клейн четырежды коснулся груди, вознося хвалу Богине.
Почувствовав, что Духовность немного восстановилась, он провел ритуал завершения и снял невидимую духовную стену.
Повеял легкий ветерок. Клейн заставил себя снова посмотреть на труп Сириса.
Он заметил, что на превращенном в кровавое месиво лице мертвеца всё еще оставался отчетливый нарост. Темно-фиолетовый, почти черный бугор, внутри которого, казалось, переливались жидкость и слабый свет.
«Что же это за метаморфоза?» — Клейн потер виски, так и не решившись прикоснуться к аномалии.
Наклонившись, он подобрал трость, чтобы перенести на нее часть веса своего тела.
Он понимал, что из-за недавнего обратного удара остаточная Духовность Сириса была полностью уничтожена. Теперь даже мадам Дейли, истинный «Медиум», не смогла бы вытянуть из него ни слова.
Подождав немного, Клейн наконец увидел спешащих к нему капитана Данна, Леонарда и Кенли.
— У меня такое чувство, будто ты связан с Потусторонними и зловещими силами неразрывной нитью судьбы. За это короткое время ты вляпался в большее количество сверхъестественных инцидентов, чем мы видели за целый квартал, — бросив взгляд на труп, Леонард отпустил, казалось бы, случайную шутку.
— Возможно, это и не совпадение, — Клейн тут же вспомнил красный дымоход из своего гадания по снам, а также монументальный дворец на главной вершине Хорнакиса и тот невидимый взгляд. Он решил воспользоваться моментом и сделать тонкий намек.
Окинув взглядом место происшествия, Данн посмотрел на Клейна своими глубокими серыми глазами:
— Ты пытался провести спиритический сеанс?
В воздухе всё еще витал аромат «порошка святой ночи» и цветочных экстрактов.
— Да, — откровенно признался Клейн. — Я боялся, что если вы задержитесь, остаточная Духовность начнет рассеиваться.
— Судя по твоему виду, всё прошло не слишком гладко? — с тревогой в голосе спросил невысокий Кенли.
Передав капитану так и не отправленное Сирисом письмо, Клейн начал свой рассказ с самого начала:
— Когда я отправился на подпольный рынок, чтобы купить материалы для ритуала, я вдруг вспомнил, что Селена когда-то бывала в баре «Злой Дракон», и привел ее туда именно Хайнас Винсент. А это означает, что Хайнас был тамошним завсегдатаем. Поэтому я заподозрил, что человек с портрета — тот, кто имел с ним определенные связи — тоже мог там бывать.
Я показал рисунок хозяину бара, Свейну, и он подтвердил мою догадку. Он сказал, что этот джентльмен пытался приобрести у него артефакты и древние тексты, связанные с главной вершиной Хорнакиса. Это сразу навело меня на мысль о библиотеке Девилла, ведь когда я брал там соответствующие журналы, мне сказали, что их кто-то только что вернул…
Леонард, слушавший его с легкой улыбкой, внезапно перебил:
— И тогда ты, вооружившись удостоверением стажера-инспектора и значком Отдела специальных операций, заявился сюда, чтобы проверить списки читателей? Честно говоря, мне жутко любопытно, как вас вообще угораздило сцепиться? Зная твою натуру, даже столкнувшись с ним лоб в лоб, ты должен был сделать вид, что не узнал его, поскорее убраться из библиотеки и примчаться на Зотланд-стрит за подмогой.
— Да, тебе вовсе не следовало так рисковать. Раз уж цель была установлена и он не успел покинуть Тинген, мы бы в любом случае его выследили, — оторвавшись от чтения письма, добавил Данн.
Клейн почувствовал жуткую неловкость:
— Библиотекарь узнал его и громко позвал полицию на помощь.
Я просто не мог притвориться, что ничего не слышу…
Леонард и Кенли переглянулись. Один даже не пытался скрыть усмешку, а второй поспешно отвернулся.
Данн легонько кивнул и, окончательно убрав письмо, спросил:
— Удалось ли что-нибудь узнать в ходе призыва духа?
— Я увидел кулон с вырезанным на нем Повешенным гигантом. Увидел, как его единственный глаз вспыхнул кроваво-красным светом, а затем меня выбросило из ритуала, — без утайки ответил Клейн.
Он решил пока умолчать о рецепте зелья «Клоуна». На то у него было две веские причины.
Во-первых, если Данн с ребятами в ходе дальнейшего расследования найдут соответствующие записи в логове Сириса, его нынешнее признание не принесет ему никаких дополнительных заслуг.
Во-вторых, если они ничего не найдут, он сможет доложить об этом позже, в более подходящий момент. Тем самым он накопит еще больше заслуг для обмена на материалы и зелья. Эта тактика «одно достижение — две награды» была напрямую перенята из наставлений старого Нила.
— Орден Авроры? — задумчиво пробормотал Данн, а затем задал еще несколько уточняющих вопросов.
Выслушав исчерпывающие ответы Клейна и заметив его крайнюю изможденность, капитан взмахнул тростью:
— Отлично, ты сорвал заговор против Тингена. Можешь идти домой и отдыхать. Кенли, сходи за старым Нилом.
Отдав распоряжение, Данн покачал головой и с горькой усмешкой добавил:
— До шестой Последовательности Потусторонним пути «Бессонного» отчаянно не хватает вспомогательных способностей. Даже из ритуальной магии мы можем освоить лишь самые простые и базовые элементы.
— Капитан, вы хотите сказать, что начиная с шестой Последовательности путь «Бессонного» претерпит серьезные качественные изменения? — с любопытством переспросил юноша.
— Да, — утвердительно кивнул Данн.
Покинув библиотеку Девилла и сев в общественный экипаж до улицы Нарциссов, Клейн по пути несколько раз едва не провалился в сон.
Кое-как добравшись до дома, он стянул шляпу, скинул пальто и рухнул прямо на диван, мгновенно заснув.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда он резко проснулся, выхватил карманные часы и со щелчком откинул крышку.
«До возвращения Мелиссы еще полчаса, Бансон будет через сорок-пятьдесят минут… Придется им подождать ужина добрых полтора часа…» — потерев лоб, Клейн направился на кухню.
Умывшись ледяной водой, он достал купленные еще в обед бычьи хвосты, помидоры, морковь, лук и прочие продукты.
Закончив с приготовлениями, юноша вдруг замер. Всё это казалось ему чем-то донельзя абсурдным на фоне того, что он пережил всего пару часов назад.
«А ведь я — тот самый человек, который только что спас Тинген…» — с забавной усмешкой пробормотал Клейн, надевая белоснежный фартук и беря в руки нож, чтобы приступить к готовке.
После восьми часов вечера. Столовая в доме семьи Моретти.
Глядя на тарелку, в которой оставалось лишь немного бульона на самом донышке, Бансон прикрыл рот рукой и сыто рыгнул.
— Пусть я ем это блюдо уже в третий раз, но оно всё равно кажется мне невероятно вкусным. Кисло-сладкий вкус помидоров, упругое мясо бычьих хвостов и этот совершенно особенный аромат сплелись в идеальной гармонии. Клейн, мне искренне жаль, что из-за охранного предприятия «Черный Терн» Тинген потерял столь выдающегося шеф-повара.
Мелисса, откинувшись на спинку стула, молча кивнула, полностью разделяя мнение старшего брата.
— Вы просто еще не пробовали по-настоящему изысканных блюд, — со скромной улыбкой ответил Клейн. — Если в будущем выпадет шанс, мы обязательно сходим в ресторан «Бонапарт» на Хаулс-стрит и отведаем настоящую интисскую кухню. Или заглянем в «Береговую линию» в районе Золотого Платана, чтобы насладиться деликатесами юга.
Эти заведения частенько мелькали на страницах газет. И если говорить о первом, то средний счет там составлял около полутора фунтов на человека.
— А мне больше нравится то, что готовишь ты, — без малейших колебаний заявила Мелисса.
Бансон добродушно рассмеялся и сменил тему:
— Но меня не покидает чувство, что твоему супу из бычьих хвостов с помидорами чего-то не хватает… Возможно, его просто не стоит есть с хлебом?
Клейн согласно закивал:
— Его идеальным компаньоном должен быть рис.
— Рис… — тихо пробормотала Мелисса, и в ее глазах промелькнула явная тоска по чему-то неизведанному.
Тинген располагался на севере и не дотягивал до статуса мегаполиса. Отведать риса здесь можно было лишь в парочке специализированных ресторанов.
Для Бансона и Мелиссы эта еда существовала исключительно в газетных очерках да в редких упоминаниях на страницах учебников.
Заметив выражение лица сестры, Клейн рассмеялся:
— Вот накопим еще немного денег, эдак за полгодика, и обязательно съездим отдохнуть в залив Диси. Заодно и тамошнюю кухню попробуем.
Залив Диси располагался на самом юге Королевства Лоэн. Треть его акватории и вовсе принадлежала государству Фейнапоттер. Тот край славился обилием солнца, живописными пейзажами и великолепной паэльей с морепродуктами.
Не дав Мелиссе и слова вставить о необходимости экономить, Клейн поспешил добавить:
— Тем более, что через три месяца мое жалованье весьма ощутимо возрастет. Этих денег с лихвой хватит и на путешествие, и на сбережения.
— С чего вдруг? — внимание Бансона и Мелиссы предсказуемо переключилось.
Клейн легонько откашлялся и с улыбкой пояснил:
— Учитывая мои выдающиеся профессиональные навыки, полицейское управление, с которым наше предприятие частенько сотрудничает, решило нанять меня в качестве внештатного исторического консультанта. За это они будут доплачивать мне как минимум два фунта в неделю. Так что, если в будущем вы вдруг увидите меня в полицейской форме и с соответствующим удостоверением, не пугайтесь.
— Правда, вы и сами прекрасно знаете, как работают государственные шестеренки. Скорость у них — как у девяностолетней старушки. Им еще предстоит уладить кучу бюрократических формальностей и провести для меня аттестацию. Поэтому в ближайшие пару месяцев я буду тратить свои выходные на поездки в университет Хой. Буду встречаться с наставником, консультироваться со знакомыми преподавателями и подтягивать знания.
Под удивленными взглядами брата и сестры он на мгновение замялся, а затем со странным выражением лица добавил:
— Как говаривал император Россель: век живи — век учись.
Бансон помолчал несколько секунд и с нотками самоиронии и легкой грусти протянул:
— Как думаешь, мне еще не поздно поступить в университет?
— Знания и впрямь равносильны богатству.
«А еще они равносильны силе…» — мысленно добавил Клейн.
— Бансон, тебе просто жизненно необходимы Клейновы учебники по грамматике и классической литературе, — Мелисса совершенно неожиданно озвучила то, что так и вертелось у Клейна на языке.
Лицо Бансона исказилось. Сцепив зубы, он выдавил:
— Клейн, сегодня же вечером неси мне эти книги.
— И пусть они действуют как снотворное, я заставлю себя читать их каждый день по часу… Нет, по полтора часа!
— Клянусь именем Богини! Если я этого не сделаю, то я самый настоящий кудрявый павиан!
Клейн мгновенно расплылся в лучезарной улыбке:
— Никаких проблем.
На следующее утро. Повесив пальто и шляпу на вешалку в комнате отдыха, Клейн, следуя переданным Розанной инструкциям, спустился в подземелье и направился прямиком к караульному помещению у врат Чаниса.
Капитан Данн, а также оперативники Фрай, Сика, Лойо, Леонард и Кенли уже были в сборе.
Скользнув своими глубокими серыми глазами по застывшему в дверях новоиспеченному Ночному Ястребу, Данн усмехнулся:
— Каждый четверг мы проводим плановое собрание. Подводим итоги прошедших миссий и обсуждаем накопившиеся вопросы.
«Да я тоже в прошлой жизни прошел суровую школу бесконечных планерок…» — мысленно хмыкнул Клейн. Выбрав себе место, он уселся и пошутил:
— Мне нужно для начала представиться?
Данн тихо рассмеялся и перевел взгляд на Кенли:
— Введи нас в курс дела по результатам расследования в отношении Сириса Ареписа.
Кенли, как и Клейн, в прошлом был гражданским сотрудником. Невысокий, с довольно густой каштановой шевелюрой и гармонично сложенным, крепким телом, он производил впечатление весьма ловкого и компетентного человека.
Немного подумав, Кенли заговорил:
— Благодаря помощи старого Нила нам удалось отыскать тайное убежище Сириса. Внутри мы обнаружили немало книг и мистических принадлежностей. Опираясь на эти находки, можно с уверенностью заявить: Сирис действительно состоял в скрытом культе Орден Авроры и являлся «Тайным просителем».
— У нас также есть неопровержимые доказательства того, что именно он вместе с Хайнасом Винсентом продал дневник семьи Антигон Уэлчу. Если кто-то забыл, кто такой Уэлч, можете расспросить Клейна.
— Среди найденных нами ценностей оказались три рецепта зелий. Это 9-я Последовательность «Провидец», 9-я Последовательность «Ученик» и 8-я Последовательность «Клоун»…
— Наша следующая задача: опираясь на уцелевшие письма и круг общения Сириса, выследить остальных рядовых членов Ордена Авроры, поклоняющихся злому богу. Главная цель — тот самый еретик, что затесался в ряды полицейского управления.
— Кроме того, придется еще раз тщательно перепроверить всех, кто контактировал с Хайнасом.
Данн едва заметно кивнул и посмотрел на Клейна:
— Ты всё слышал. Мы действительно раздобыли рецепт зелья «Клоуна», но его подлинность пока не подтверждена. Нам предстоит дождаться вердикта от Священного Собора.
— Ты внес решающий вклад в расследование дела Ордена Авроры. А если прибавить к этому уничтожение оперативника Тайного Ордена, то для получения заслуг, достаточных для повышения, тебе понадобится совсем немного времени. Однако я обязан тебя предостеречь. Далеко не каждый может стать второй Дейли. Ты должен обуздать свои желания и выждать положенные три года. Не позволяй мыслям о формуле «Клоуна» влиять на твой разум, иначе потеря контроля неминуема.
«Капитан, вы просто не понимаете всей прелести „метода отыгрыша“… Да и я еще вчера вечером с помощью гадания над серым туманом убедился, что этот рецепт абсолютно верный…» — Клейн послушно закивал:
— Я буду держать свои эмоции в узде.
Затем слово взяла «Полуночная поэтесса» Сика Трон — спокойная, невозмутимая женщина с белыми волосами и черными глазами:
— По «Подстрекателю» Триссу всё еще глухо. Полагаю, он уже давно покинул Тинген.
Когда все вопросы были решены, Клейн вышел из караульного помещения и направился к старому Нилу, чтобы продолжить свои уроки мистицизма. А после обеда его ждал наставник по рукопашному бою, мистер Гавейн, и изнурительная базовая тренировка на силу, выносливость и общую координацию.
Пять часов вечера. Солнце всё еще щедро заливало улицы ярким светом.
Стянув пропитанный потом тренировочный костюм и наскоро приняв душ, Клейн переоделся в свою повседневную одежду и сел на общественный экипаж до улицы Бесик.
Он ни на секунду не забывал ни о красном дымоходе из своего «гадания по снам», ни о том интеллигентном мужчине с подпольного рынка, который скупал ингредиенты для зелья «Зрителя» и наверняка состоял в рядах Алхимиков Психологии. Увы, подключать к этим расследованиям ресурсы Ночных Ястребов было бы слишком рискованно.
«Дом 27, частное детективное агентство Генри… Да, это здесь». Следуя рекламному объявлению в газете, Клейн отыскал весьма солидную контору, которая славилась своей надежностью.
Нацепив маску, надвинув шляпу на самые глаза и высоко подняв воротник плаща, он поднялся по лестнице на второй этаж.
Тук-тук-тук! Он постучал в приоткрытую дверь агентства.
— Войдите, — донесся изнутри хриплый, глухой голос, словно говоривший никак не мог откашляться.
Опираясь на трость, Клейн толкнул дверь и вошел. Офис оказался полуоткрытого типа: пространство было разделено невысокими перегородками, за которыми трудились четверо сотрудников.
— Добрый день, я детектив Генри. Чем могу быть вам полезен? — навстречу ему поднялся мужчина в белой рубашке и черном жилете.
В руке он сжимал курительную трубку. Его лицо отличалось резкими, рублеными чертами, а брови напоминали два острых клинка. Темно-синие глаза с профессиональной цепкостью скользнули по фигуре потенциального клиента.
Клейн, чье лицо было наполовину скрыто за поднятым воротником плаща, глухо произнес:
— У меня есть для вас два поручения. Как вы оцениваете свои услуги?
— Всё зависит от сложности дела, — детектив Генри отвел взгляд и указал на гостевую зону с мягкими диванами. — Пройдемте туда, обсудим детали.
Клейн последовал за ним в полуотгороженную зону и опустился на одноместный диванчик. Он не стал снимать ни плащ, ни шляпу, ни маску.
Намеренно понизив голос до хрипоты, он заговорил:
— Первое. Мне нужно, чтобы вы выяснили, на каких домах в Тингене установлены дымоходы подобного образца. А заодно установили личности владельцев и текущих жильцов.
С этими словами он выудил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги. Развернув его, он продемонстрировал детективу цветной рисунок красного дымохода и прилегающих окрестностей.
Эту картину Клейн создал с помощью того самого трюка с молитвой самому себе над серым туманом.
— Весьма недурная работа… — машинально похвалил детектив Генри, но тут же нахмурился. — Дело не из сложных, но донельзя муторное. Потребуется уйма времени и целая куча помощников.
— Понимаю, — едва заметно кивнул Клейн.
Детектив Генри на пару секунд задумался:
— Семь фунтов. Моя цена — семь фунтов. И мне понадобится как минимум две недели сроку.
— Хорошо. А теперь второе. Мне нужно, чтобы вы отыскали вот этого джентльмена и выяснили его личность. Всё, что мне известно — он время от времени захаживает в бар «Злой Дракон» в Портовом районе. И самое главное: действуйте предельно осторожно. Он невероятно проницателен и обладает пугающей наблюдательностью, — Клейн выложил на стол второй портрет.
Юноша не оставлял попыток выйти на контакт с Алхимиками Психологии в надежде раздобыть ценную информацию или материалы. Например, рецепты, которые можно было бы обменять у «Справедливости».
— Три фунта. Обычно за подобные дела мы берем от трех до четырех фунтов, но ваши выдающиеся художественные навыки изрядно сэкономят мне и моим ребятам время, — профессионально отчеканил детектив Генри.
— Итого десять фунтов? — от такой суммы у Клейна даже зубы свело.
Детектив Генри затянулся трубкой и ответил:
— Именно так. С вас аванс в два фунта. При появлении первых результатов доплатите еще от трех до пяти фунтов. А остаток внесете по завершении расследования.
— В таком случае, я загляну на следующей неделе, чтобы узнать, как продвигаются дела, — Клейн решил не торговаться, боясь, что этот проницательный сыщик запомнит его повадки.
Подписав стандартный договор, он выудил две купюры по одному фунту и передал их детективу. Теперь его личная заначка сократилась до жалкого фунта и семнадцати сулов.
Проводив взглядом стремительно удаляющегося клиента в марлевой маске, черном плаще и с поднятым воротником, детектив Генри пыхнул трубкой. В его глазах мелькнуло искреннее недоумение:
— И зачем ему сдались дома с такими дымоходами?
— Судя по всему, он художник… Или как минимум профессионал, бравший уроки живописи…
А тем временем, в Баклунде, в роскошном особняке виконта Глайнта.
Одри, сопровождаемая личной служанкой, в строгом соответствии с этикетом протянула руку хозяину дома и позволила ему обозначить вежливый поцелуй.
— Твоя красота озаряет мой салон неповторимым светом, — дежурно расшаркался Глайнт, а затем заговорщицки зашептал: — Та леди уже прибыла. Она не только Потусторонняя, но еще и известная писательница.
— Писательница? — Одри внимательно следила за реакцией Глайнта, задав этот вопрос с напускной непринужденностью.
Поскольку разговор не выходил за рамки светских приличий, она не стала отсылать свою личную служанку Энни, безмолвно следовавшую за ними по пятам.
Глайнт приосанился и с легким смешком ответил:
— Именно так. Полагаю, тебе доводилось читать ее работы. Например, «Грозовую усадьбу», которая последние два месяца собирает восторженные отзывы критиков и публики.
— Мне очень нравится эта книга. А в особенности — ее хладнокровная героиня, мисс Сисси, — с мягкой улыбкой отозвалась Одри.
При этом в глубине души она закатила глаза, поражаясь собственной светской лжи.
В последнее время ее интересы были бесконечно далеки от художественной литературы. Закладка в «Грозовой усадьбе» застряла на первой трети книги вот уже без малого месяц.
С того самого момента, как она стала полноправным членом Клуба Таро, познакомилась с могущественным Шутом и ступила на путь истинной Потусторонней, Одри всецело посвятила себя систематизации мистических знаний и изучению психологии. На всё остальное у нее попросту не оставалось ни времени, ни желания.
Виконт Глайнт, провожая Одри в обставленную мягкими диванами гостиную, с сияющей улыбкой продолжил:
— В таком случае, смею заверить, мисс Форс Уолл произведет на тебя самое благоприятное впечатление. Ведь она — точная копия своей героини из «Грозовой усадьбы»: такая же хладнокровная, проницательная и слегка ленивая.
— И еще, моя дорогая мисс Одри, не окажешь ли ты нам честь и не сыграешь ли на фортепиано? Твоя музыка стала бы лучшей наградой для литературы в целом и для этого романа в частности.
Одри бросила мимолетный взгляд на профиль Глайнта. Его мимика, тон голоса и едва уловимые жесты с головой выдавали отчаянное желание покрасоваться.
«Он хочет использовать меня, чтобы пустить ей пыль в глаза…» — Одри смотрела на старого друга так, словно видела его впервые.
Сохраняя на лице безупречную улыбку, она ответила:
— Мой наставник, пианист мистер Виканал, считает, что в последнее время мои навыки игры заметно ухудшились. Мне нужно больше практиковаться, прежде чем выступать на публике.
— Ну, как скажешь, — Глайнт уже было открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но вдруг заметил леди, направляющуюся к длинному столу с десертами. — Одри, позволь представить: мисс Форс Уолл, автор «Грозовой усадьбы».
Одри подняла взгляд. Мисс Форс на вид было около двадцати трех-двадцати четырех лет, ростом она едва достигала ста шестидесяти пяти сантиметров. На ней было платье кремового цвета со стоячим воротником, украшенным оборками. Слегка вьющиеся каштановые волосы свободно спадали на плечи. Услышав свое имя, писательница обернулась. В ее светло-голубых глазах читалась едва уловимая насмешка и искренний интерес.
Меньше чем за три секунды наблюдения Одри успела подметить множество красноречивых деталей.
«На ее пальцах желтоватые пятна… Она любит курить самокрутки…»
«На месте хвата ручки заметная мозоль… Это вполне соответствует профессии писателя…»
«То, как она двигает руками, выдает в ней недюжинную физическую силу. Совершенно нетипично для писательницы. Разве что она всерьез увлекается спортом, или же от природы наделена такой статью… А может, раньше она занималась чем-то другим…»
«Стиль ее „Грозовой усадьбы“ отличается хирургической точностью, холодным рассудком и безупречной логикой. Вероятно, это прямое следствие ее прошлой профессии…»
«Ее взгляд и мимика абсолютно расслабленны. Она смотрит на нас с Глайнтом так, словно мы стоим на ступеньку ниже. Неужели это то самое чувство превосходства Потусторонней над обычными людьми?»
«Если бы Глайнт случайно раскрыл ее истинную сущность, она наверняка испытывала бы хоть каплю тревоги или неловкости. Ведь предсказать реакцию собеседника и дальнейшее развитие событий в таком случае невозможно, а неизвестность всегда порождает страх».
«…Значит, она сама вышла на Глайнта. Она заранее навела о нас справки, изучила наши интересы и прекрасно понимает, что делает…»
«Но зачем настоящей Потусторонней искать с ним встречи? Ей нужны деньги? Или сверхъестественные материалы из его хранилища? А может, она ищет помощи в каком-то щекотливом деле…»
Тем временем Глайнт рассыпался в любезностях, представляя Одри:
— Мисс Уолл, позвольте представить вам мисс Одри, о которой я столько рассказывал. Она — самая ослепительная жемчужина Баклунда. Ее отец, граф Холл, является членом Палаты лордов, пользуется безграничным доверием Его Величества и глубоким уважением в аристократических кругах.
— Добрый день, мисс Форс. Ваша «Грозовая усадьба» по сей день лежит на моем прикроватном столике, — Одри присела в безупречном реверансе, в точности соблюдая светский этикет.
«…И лежит она там лишь потому, что я уже целый месяц никак не могу ее дочитать…» — мысленно добавила она.
Писательница ответила ей простым, сдержанным поклоном:
— Добрый день, мисс Одри. Ваша красота поистине лишает дара речи. Полагаю, у меня уже готов образ для героини следующего романа. Хех, а виконт Глайнт к тому же расхваливал ваш выдающийся музыкальный талант.
Находясь в гуще толпы, они обменялись лишь парой дежурных фраз, не став углубляться в пространные беседы.
Проводив взглядом Форс, которая целенаправленно двигалась к щедро политому кремом бисквиту, Одри отвернулась и последовала за Глайнтом в гостиную.
Она лихорадочно прокручивала в голове все подмеченные детали, пытаясь разгадать истинные мотивы писательницы, чтобы перехватить инициативу в грядущем разговоре.
Сделав очередной шаг, холодная и отстраненная Одри, вжившаяся в роль «Зрителя», внезапно наступила на подол собственного длинного платья. Девушка покачнулась и едва не рухнула на пол.
В этот самый миг личная служанка Энни, словно предвидя неладное, ловко подхватила хозяйку под руку, спасая ее безупречную репутацию.
— Мисс, уникальный крой этого платья совершенно не предназначен для быстрой ходьбы, — едва слышно шепнула Энни ей на ухо.
— Я помню, — Одри густо покраснела и торопливо закивала.
«Я просто так увлеклась наблюдением за окружающими, что совсем забыла смотреть под ноги…» — обиженно оправдывалась она перед самой собой.
На протяжении всего литературно-музыкального салона Одри, окруженная толпой заискивающих писателей, критиков и музыкантов, стойко держала лицо, одаривая собеседников элегантными, сладкими улыбками.
Наконец, когда мышцы щек уже начало сводить судорогой от напряжения, она поймала долгожданный многозначительный взгляд виконта Глайнта.
Выждав несколько минут приличия ради, Одри сослалась на необходимость припудрить носик. Приподняв подол платья, она неспешно поднялась и выскользнула из зала.
Убедившись, что за ней никто не наблюдает, девушка юркнула в коридор, ведущий к библиотеке на первом этаже, и обратилась к своей горничной:
— Энни, мне нужно обсудить с Глайнтом одно важное дело. Стой здесь и никого не впускай.
— Слушаюсь, — Энни ничуть не удивилась такому поручению. Она прекрасно знала, что ее юная госпожа и виконт Глайнт разделяют общую страсть и частенько уединяются для бесед о мистицизме.
Прошмыгнув в библиотеку и повернув ключ в замке, Одри увидела Глайнта. Тот вальяжно раскинулся в кресле за массивным столом, крутя в пальцах перьевую ручку. Форс Уолл тем временем стояла у стеллажей, лениво перелистывая какой-то фолиант.
— Позволь представить ее еще раз. Мисс Форс, самая настоящая Потусторонняя, — Глайнт отложил ручку и поднялся навстречу.
— Да неужели? — Одри намеренно вложила в голос изрядную долю скепсиса.
Писательница захлопнула книгу, вернула ее на полку и с легкой усмешкой обернулась:
— Видимо, мне придется доказать свои слова.
Она неспешно подошла к запертой двери и прижала правую ладонь к дверной ручке.
В следующее мгновение Одри показалось, будто у нее помутилось в глазах. Фигура Форс вдруг стала призрачной, иллюзорной, и она буквально растворилась в толще деревянной двери.
Сердце Одри пропустило удар от испуга. Приглядевшись, она убедилась, что писательница действительно бесследно исчезла из комнаты.
Спустя несколько секунд ручка с тихим щелчком повернулась, и запертая изнутри дверь распахнулась настежь. Форс Уолл с довольной улыбкой вошла обратно. А стоящая на страже в коридоре Энни даже ухом не повела, совершенно не заметив происходящего у нее за спиной.
— Поразительное зрелище! — в полном восторге выдохнул Глайнт.
Одри тихонько втянула воздух и произнесла:
— Все мои сомнения развеяны.
Этот небольшой фокус позволил Одри окончательно убедиться в своей догадке. С такими сверхъестественными способностями перед этой Потусторонней открывались двери любых банковских хранилищ и тайных сокровищниц. Деньги и материалы для нее не были проблемой.
«В особняке Глайнта нет Потусторонних телохранителей… Значит, Форс надеется использовать наши с ним титулы и связи, чтобы провернуть какое-то дело?» — Одри изо всех сил старалась сохранять бесстрастную наблюдательность истинного «Зрителя».
Писательница издала тихий смешок:
— Давайте перейдем к делу и будем предельно откровенны. Времени у нас в обрез.
— В прошлом я работала врачом в небольшой клинике. Волею случая я ступила на путь Потусторонних, и с тех пор минуло уже больше двух лет.
— У меня есть к вам просьба. Взамен я введу вас в истинный мир Потусторонних. Я продам вам формулы некоторых зелий Последовательностей и предоставлю нужные материалы для их приготовления.
Услышав столь щедрое обещание, Глайнт, сгорая от нетерпения, выпалил:
— О чем именно вы просите?
— Одну мою подругу недавно бросили в тюрьму. Она дожидается финального суда. Мне нужно, чтобы вы вытащили ее оттуда. И мне совершенно плевать, какими способами вы этого добьетесь, — лаконично пояснила Форс.
Одри слегка нахмурилась:
— Мисс Форс, но ведь ваши способности просто идеально подходят для побега из заточения…
Писательница с горькой усмешкой покачала головой:
— Увы, это не так. Там, где могу пройти я, она пройти не способна. Единственное, что в моих силах — это навещать ее в камере и скрашивать ее одиночество беседами.
— К тому же я считаю, что силовой побег — это самоубийственная затея. Человеческая жизнь и без того слишком коротка, а успеть нужно так много.
Одри внимательно следила за мимикой и жестами собеседницы. Тщательно подбирая слова, она спросила:
— Понимаю. И по какому же обвинению вашу подругу взяли под стражу?
Лицо Форс мгновенно вытянулось, и на нем отразилась крайняя неловкость:
— Знаете, моя подруга — невероятно уважаемый человек. Рядом с ней люди сами, абсолютно искренне, желают подчиняться ее воле. Она — образец благородства и доброты. Ну… просто… пытаясь воззвать к совести одного мерзавца, она слегка перегнула палку с аргументами…
Спихнув расследование на частного сыщика, Клейн с головой ушел в рутину. Утром — уроки мистицизма, после обеда — изнурительные тренировки по рукопашному бою. Жизнь вошла в такую размеренную колею, что юноша почти забыл о своей принадлежности к Ночным Ястребам. Да и тот злой рок, что вечно втягивал его в сверхъестественные переделки, казалось, окончательно отступил.
Наступила суббота — день его дежурства у врат Чаниса.
— Кофе, который я здесь оставил, и запасы черного чая в кабинете гражданских сотрудников — в твоем полном распоряжении, угощайся, — Данн обвел караульное помещение своими глубокими серыми глазами.
Клейн, заранее сочинивший для брата и сестры убедительную отговорку о ночной смене, с радостью закивал:
— Благодарю, капитан. Вы поистине щедрый джентльмен.
Данн ответил ему мягкой улыбкой:
— Это поможет тебе снять напряжение. Постоянный стресс губителен для здоровья.
Он нахлобучил шляпу, взял трость и неспешным шагом направился к двери.
Уже переступая порог, капитан вдруг замер и резко обернулся:
— Да, чуть не забыл. Какие бы звуки ты ни услышал из-за врат Чаниса — ни при каких обстоятельствах не пытайся их открыть. Разве что они сами распахнутся изнутри.
— Заруби себе на носу: какие бы звуки оттуда ни доносились, и что бы там ни происходило.
«Капитан, вы же до смерти меня пугаете своими наставлениями…» — нервы Клейна мгновенно натянулись до предела. В эту секунду сырой, гнетущий мрак подземелья словно разом поглотил мягкий свет элегантной газовой лампы.
Глубокая ночь. В прекрасно вентилируемом, но безмолвном и мрачном подземелье тускло-желтый свет газовых ламп, защищенных стеклянными плафонами, ровно и без малейшего дрожания озарял безлюдный, безмятежный коридор.
Клейн сидел в караульном помещении. Он лениво перелистывал сложенные перед ним стопкой газеты, журналы и книги, краем сознания прислушиваясь к происходящему снаружи, чтобы не пропустить никого, кто вздумал бы прорваться к вратам Чаниса.
Его пальто и шляпа висели на вешалке у входа. Трость мирно покоилась у стены, на расстоянии вытянутой руки.
В воздухе витал густой, насыщенный кофейный аромат. Клейн невольно втянул его носом и помассировал виски, пытаясь хоть как-то побороть свинцовую тяжесть в голове и навалившуюся на тело усталость.
В свои студенческие годы на Земле он был тем еще крепышом: частенько ложился в пять утра и просыпался к полудню. Да и за пару лет работы он нередко засиживался до глубокой ночи, а на следующий день бодро шагал в офис. Вот только тогда всё это держалось на неподдельном интересе: игры затягивали, романы не отпускали, а фильмы, развлекательные шоу и сериалы дарили море эмоций.
Этот же мир был напрочь лишен подобных средств первой необходимости для полуночников.
«Император Россель, ну кто так делает… Раз уж взялся пускать пыль в глаза, так доводи дело до конца! Мог бы вложить свою короткую жизнь в бесконечное дело просвещения и уверенным шагом повести народ этого мира прямиком в информационную эпоху!» — беззвучно проворчал Клейн, утешая себя лишь тем, что здесь хотя бы были газеты, журналы и всё более разнообразные романы.[103]
Поначалу он планировал прогнать сонливость с помощью усердной учебы. Но на практике оказалось, что это вступает в прямое противоречие с его обязанностями. Стоило лишь погрузиться в процесс, как он тут же переставал обращать внимание на звуки снаружи и мог легко упустить из виду обстановку у врат Чаниса.
Хух. Клейн взял чашку с кофе и осторожно подул на горячий напиток.
Сделав маленький глоток, он позволил аромату заполнить рот, а горьковатой жидкости — медленно скользнуть вниз по пищеводу.
— Кофе «Фельмер» из долины Пасс. Чертовски горький, но бодрит отменно, — с искренним восхищением произнес он и поставил чашку на стол.
Долина Пасс, расположенная на Южном континенте, славилась своими высококачественными кофейными зернами. В данный момент этот регион стал яблоком раздора между Республикой Интис и Королевством Лоэн. Уничтожив исконное королевство Пасс, эти две державы основали свои колониальные режимы на левом и правом берегах реки соответственно.
В этой пугающей, пробирающей до костей тишине Клейн машинально потянулся за журналом. На обложке красовалось название «Женская эстетика» — издание, целиком и полностью посвященное моде и подбору одежды.
«Наверняка из запасов Розанны…» — с улыбкой пробормотал он, с неподдельным интересом перелистывая страницы.
Возможно, сказался невероятный скачок в развитии фотографических технологий за последние десять лет. Как бы то ни было, «Женская эстетика» не только пестрела множеством иллюстраций, но и, подражая передовым газетам, щедро разбавляла текст черно-белыми снимками.
Редакция проявила недюжинную смекалку, пригласив известных театральных и оперных актрис демонстрировать изысканные наряды и чудеса стиля. Всего за семь лет из заурядного баклундского листка журнал превратился в одно из ведущих изданий, распространяемых по всему Королевству.
«А это платье весьма недурно… Да и личико симпатичное…» — расслабленно листая журнал, Клейн ничуть не скрывал своей тяги к прекрасному.
Он был абсолютно нормальным молодым человеком, чьи тело и разум развивались без малейших отклонений, и всегда искренне восхищался красивыми девушками. Вот только его главной и непреложной целью оставался поиск пути домой. Именно поэтому он старался держать дистанцию, чтобы никого не обнадеживать и не обременять себя долгами сердечными.
Что же касалось уличных девиц… в этом плане он был изрядно брезглив.
«Бансон и Мелисса — это те узы, которые уже существуют. От них не отмахнуться, их не разорвать. Остается лишь придумать, как отплатить им за всё в будущем…» — Клейн внезапно почувствовал, как на сердце навалилась тяжесть, и тяжело вздохнул.
Чем дольше он находился вдали от дома, тем острее в такие вот тихие ночные часы ощущал щемящую тоску.
Утратив всякий интерес к разглядыванию прекрасных дам, он отложил журнал и потянулся за книгой.
— «Грозовая усадьба», автор — Форс Уолл, — прочитал Клейн надпись на обложке.
Тихая, безмятежная ночь, тускло-желтый свет газовой лампы и книга в плотной обложке в руках… Всё это пробудило в нем ностальгию по детству, когда он брал книжки в прокат. С теплой улыбкой юноша погрузился в чтение.
Сюжет «Грозовой усадьбы» вращался вокруг леди Сисси — девушки ростом метр шестьдесят пять и весом в девяносто восемь фунтов, которая устроилась гувернанткой в поместье Фриус.
«Один фунт — это примерно один цзинь… Неужели это местный аналог „Джейн Эйр“?» — Клейн задумчиво провел пальцем по приятной на ощупь бумаге, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий.
Но стоило ему увериться, что перед ним любовный роман, как на страницах внезапно объявился «злой дух». А едва он поверил, что это мистический триллер, как леди Сисси сбросила маску, оказавшись самым настоящим сыщиком, и выдала блистательный дедуктивный монолог.
И когда Клейн уже окончательно убедился, что читает детектив, главный герой получил сильный удар по голове, потерял память, и сюжет сделал крутой вираж в сторону слезливой драмы.
«…В конечном итоге это всё равно оказался любовный роман», — Клейн с головной болью захлопнул книгу и сделал глоток кофе.
Бум!
Бум! Бум! Бум!
Внезапный, яростный стук эхом разнесся по тускло освещенному, безмолвному коридору. Он прорезал тишину практически безлюдного подземелья.
Клейн едва не подпрыгнул от неожиданности. Его нервы мгновенно натянулись до предела.
Движимый голым инстинктом, он выхватил из подмышечной кобуры револьвер. Проверив барабан и взведя курок, он медленно, крадучись, подошел к двери, пытаясь определить источник звука.
Бум! Бум! Бум!
Бах! Бах! Бах!
Удары становились всё неистовее и яростнее. Проследив за звуком, Клейн устремил взгляд на массивные двустворчатые врата из черного железа, украшенные семью святыми гербами.
«Этот звук… Он доносится из-за врат Чаниса?» — юноша прищурился. Его сердце колотилось как сумасшедшее.
Бах! Бах! Бах!
Клейн воочию видел, как врата Чаниса содрогаются. Он почти физически ощущал ту чудовищную, первобытную мощь, что обрушивалась на них изнутри.
«Да вы издеваетесь… Я только первый день на дежурстве, и уже такое? Неужели после перемещения в этот мир я обзавелся аурой патологического неудачника?» — правую руку Клейна, судорожно сжимающую рукоять револьвера, прошиб холодный пот.
Но уже в следующее мгновение в памяти всплыло строгое напутствие капитана: какие бы звуки ни доносились, что бы ни происходило — ни при каких обстоятельствах не открывать врата Чаниса, если только они не распахнутся изнутри сами.
«Э-э… Неужели это нормальное явление?» — Клейн мгновенно успокоился, вернув себе толику хладнокровия.
Бах! Бах! Бах! Лязг! Лязг! Лязг!
Грохот за вратами Чаниса нарастал с каждой секундой. Но тяжелые створки из черного железа лишь мелко дрожали, стойко выдерживая натиск.
«Фух, значит, и вправду нормальное явление. А я-то чуть умом не тронулся со страху…» — тихо пробормотал Клейн, собираясь вернуться в караульное помещение.
Но именно в этот момент его уши резанул оглушительный, пронзительный скрежет металла. И он увидел, как тяжелые врата Чаниса медленно подались наружу, приоткрыв чернеющую щель!
Скр-р-р!
Сквозь этот тошнотворный, сводящий скулы скрип, застывший в оцепенении Клейн разглядел во мраке фигуру. Она была ростом с предплечье взрослого мужчины. Фигурка была облачена в элегантное миниатюрное дворцовое платье черного цвета, подол которого покрывали отчетливые грязные пятна.
У нее было совершенно заурядное, лишенное изящества лицо, угольно-черные глаза и плотно сжатые губы.
Это была кукла. Обычная тряпичная кукла!
Клейн инстинктивно вскинул револьвер, беря ее на мушку. И в ту же самую долю секунды кукла в черном дворцовом платье изо всех сил вжалась в приоткрытую створку врат Чаниса, разворачивая зажатый в руках кусок бумаги.
На пергаменте были начертаны десятки мистических символов. Некоторые из них Клейн узнал, другие видел впервые. И все они сплетались воедино, образуя гигантский вертикальный глаз!
Юноша даже не успел сообразить, что происходит, как куклу внезапно с силой рвануло назад. Какая-то неведомая, невидимая сущность безжалостно утащила ее во мрак за вратами Чаниса!
Лязг!
Врата Чаниса с оглушительным грохотом захлопнулись. Удары прекратились. Яростный стук стих без следа.
Подземелье вновь погрузилось в привычную, безмятежную тишину, словно ничего этого только что не было.
«Врата Чаниса распахнулись изнутри… Нужно срочно доложить капитану… Но они ведь снова закрылись…» — Клейн наконец-то пришел в себя. В его душе смешались первобытный страх, потрясение и полнейшее недоумение.
Спустя пару секунд он наконец осознал, что именно за кукла в черном дворцовом платье предстала перед ним. Как полноправный член отряда Ночных Ястребов, он уже имел доступ к досье на Запечатанные артефакты 3-го класса, хранящиеся за вратами Чаниса в Тингене.
«Номер: 0625».
«Название: Кукла Несчастий».
«Уровень угрозы: 3. Представляет определенную опасность, требует предельной осторожности при использовании. Доступ разрешен исключительно для миссий с участием не менее трех оперативников».
«Уровень секретности: Полноправные оперативники Ночных Ястребов и выше».
«Способ запечатывания: Достаточно полной изоляции от людей».
«Описание: Данная кукла облачена в дворцовое платье, фасон которого был популярен около 1300 года. На подоле имеются стойкие загрязнения неясного происхождения. Доподлинно установить, присутствовали ли они изначально, не представляется возможным».
«В ходе расследования серии трагедий в Тингене, спровоцированных внезапным финансовым крахом семей, полиция обратила внимание на эту куклу. Она неизменно находилась в детских спальнях, покоясь на прикроватных тумбочках».
«Группа Ночных Ястребов взялась за расследование и изучила аномалию».
«Предварительные выводы: артефакт приносит своему владельцу несчастья. Находящиеся рядом люди начинают стремительно терять удачу, вязнут в череде кризисов и, в конечном итоге, умирают один за другим. Испытуемый всего за две недели оказался на грани полного банкротства».
«Кукла не обладает признаками живого существа. Склонности к побегу или разрушению печатей не выявлено».
«В ходе длительных экспериментов было установлено: нахождение в радиусе десяти метров от артефакта суммарно менее получаса в день гарантирует иммунитет к проклятию. В случае если проклятие уже вступило в силу, передача куклы новому владельцу приводит к улучшению состояния прежнего хозяина».
«Приложение: Впервые кукла была обнаружена в доме старушки Тесс на Нижней улице Железного Креста в Западном районе. Будучи мастерицей по изготовлению игрушек, она, сломленная преклонным возрастом, тяжелой болезнью мужа и ранней смертью обоих детей, была вынуждена перебраться в трущобы».
«Эта кукла стала ее последним творением. Выручив за нее немного сока болиголова, она оборвала жизни — свою и своего мужа, положив конец их трехдневным мукам от голода».
Прокручивая в памяти досье на Запечатанный артефакт «3–0625», Клейн чувствовал, как в его груди разрастается жгучая смесь паники и недоумения:
«Разве в отчете не черным по белому написано, что она не живая? Разве там не сказано, что у нее нет склонности к побегу⁈»
«Тогда что, черт возьми, я только что видел⁈»
«И что за неведомая тварь утащила ее обратно во мрак?»
«Что означал тот вертикальный глаз, начертанный на развернутом ею пергаменте?»
«Вся эта сцена выглядела так, словно внутри заперт маньяк-убийца, который пытает свою жертву. Жертва изо всех сил бьет по двери, отчаянно молит о помощи, но маньяк безжалостно затаскивает ее обратно…»
Обуреваемый роем этих мыслей, Клейн принял единственно верное решение: никакой самодеятельности.
Он вернулся в караульное помещение и с силой дернул за специальный шнур.
Шнур натянулся, шестеренки пришли в движение, и на втором этаже, в охранном предприятии «Черный Терн», разорвал тишину тревожный, надрывный звон колокольчика.
Резавшиеся в карты в комнате отдыха Леонард Митчелл и остальные «Бессонные» мгновенно побросали карты и бросились в подземелье.
Стремительные шаги, приближающиеся издалека, достигли ушей Клейна. Это изрядно успокоило юношу, застывшего в дверях караульного помещения.
— Что случилось? — хмуро спросил первым прибежавший Леонард, сжимая в руке револьвер.
Глядя, как тот едва не проскочил мимо на огромной скорости, Клейн тут же вспомнил один забавный случай, о котором как-то рассказывала Розанна. Три года назад Леонард, только-только став «Бессонным» и еще не успев адаптироваться к силе зелья, попытался сбежать по лестнице на всех парах. В итоге он кубарем скатился вниз, словно колесо.
Клейн легонько откашлялся и указал на врата Чаниса:
— Сначала оттуда доносился яростный стук, затем он сменился тяжелыми ударами. А потом врата и вовсе слегка приоткрылись.
— Врата Чаниса приоткрылись? — в полном недоумении переспросил невысокий Кенли.
— Да, образовалась узкая щель, — Клейн уже собирался продолжить свой рассказ, как вдруг заметил одну странность.
Леонард, Кенли и Лойо так и не приблизились к караульному помещению. Они замерли в нескольких шагах от него, рассредоточившись полукругом, словно защищаясь от него самого.
Юноша запнулся на полуслове и спросил:
— Вы меня подозреваете?
— Нет, это не подозрения. Таков стандартный протокол действий, — покачав головой, опроверг Кенли.
Даже в такой напряженной атмосфере Леонард всё с той же несерьезной ухмылкой добавил:
— В других епархиях уже случались подобные инциденты. Дежуривший у врат Чаниса Потусторонний терял контроль, звонил в колокольчик, а затем, пользуясь замешательством прибежавших на помощь товарищей, убивал двоих на месте.
— Ладно, — Клейн мгновенно отбросил всякую обиду и злость из-за того, что его взяли на мушку. Вместо этого он поинтересовался: — И как же мне доказать, что я в своем уме?
Леонард убрал с лица усмешку. Четырежды коснувшись груди, он низким голосом зачитал нараспев:
— Они наги, лишены одежды и пищи, беззащитны пред лютой стужей.
— Они промокли под проливным дождем и, не найдя укрытия, в отчаянии льнут к голым скалам.
— Они — матери, у которых отняли детей. Они — сироты, утратившие всякую надежду. Они — бедняки, которых нужда столкнула с праведного пути.
— Но Ночь не отвернулась от них, одарив своей неизменной милостью.
Слова священной, исполненной сострадания молитвы эхом разносились по подземелью. Они приносили каждому телу, разуму и духу абсолютное, почти освобождающее умиротворение.
Убедившись, что Клейн не выказывает никаких признаков безумия, Леонард оборвал молитву и вновь расплылся в улыбке:
— Порядок. Ты по-прежнему наш надежный товарищ.
Хранившая до этого момента молчание холодная и отстраненная Лойо бросила взгляд на врата Чаниса и спросила:
— Что ты увидел после того, как створки приоткрылись?
— Я увидел Куклу Несчастий. Ту самую, в черном классическом дворцовом платье, артефакт «3–0625», — всё еще не до конца оправившись от страха, ответил Клейн. — Но не прошло и трех секунд, как ее утащила обратно какая-то невидимая сила. И врата Чаниса снова захлопнулись. Что это вообще было?
Леонард, Кенли и Лойо обменялись многозначительными взглядами, после чего «поэт» произнес:
— Хех, мы понимаем в происходящем ничуть не больше твоего. Но раз уж врата Чаниса снова закрыты и аномалия исчезла, соваться туда сейчас не стоит. Нужно дождаться рассвета и прибытия капитана.
Лойо ледяным тоном добавила:
— Я останусь здесь и подежурю с тобой.
— Что ж, — Леонард развел руками и насмешливо улыбнулся. — Как сильнейший из присутствующих, я тоже останусь. Кенли, а ты возвращайся на второй этаж. Вдруг у полиции появится срочное дело, а им никто не откроет.
Кенли не стал возражать. Коротко кивнув, он развернулся и ушел.
Леонард перевел взгляд на Клейна и Лойо:
— Может, продолжим партию в карты? В такой ситуации нам просто необходимо хоть как-то отвлечься, чтобы не сойти с ума от напряжения.
— Без проблем, — Клейн проверил револьвер и убрал его обратно в подмышечную кобуру.
Лойо не ответила ни согласием, ни отказом. Качнув гладкими шелковистыми черными волосами, она молча вошла следом в караульное помещение.
За партией в карточную игру «Борьба со злом» Клейн как бы невзначай заметил:
— Кукла Несчастий, я имею в виду «3–0625»… Судя по описанию в архивах, она вообще не должна обладать признаками живого существа…
— Ха-ха, три туза! — Леонард сбросил карты и, словно ведя обычную светскую беседу, отозвался: — За прошедшие сорок лет артефакт «3–0625» действительно не выказывал никаких признаков жизни. Давайте предположим, что данные в досье верны, и используем это как отправную точку для наших рассуждений и дедукции.
— Пас. У тебя есть соображения? — лаконично спросила Лойо.
Пока Клейн раздумывал, стоит ли ему скидывать три двойки, Леонард сделал глоток свежезаваренного кофе и ответил:
— Именно. Раз уж сама по себе «3–0625» не живая, то ее сегодняшняя выходка — явный результат какого-то внешнего влияния. И этот фактор должен был появиться совсем недавно. Иначе она бы уже давным-давно продемонстрировала нам свои таланты.
— И что же необычного произошло за вратами Чаниса в последний месяц?
Лойо посмотрела на брошенные Клейном три двойки и после секундного раздумья ответила:
— За это время случилось лишь одно неординарное событие. Дневник семьи Антигон и Запечатанный артефакт «2–049» провели целую ночь за вратами Чаниса.
Леонард, глядя на свои карты и легонько постукивая по столу, усмехнулся:
— Если бы артефакт «2–049» умел сводить Куклу Несчастий с ума, он бы уже давным-давно натворил подобных дел за вратами Чаниса в Баклунде. Поэтому я готов биться об заклад: корень зла кроется в дневнике семьи Антигон.
Клейн хорошенько обдумал его слова и, не в силах скрыть согласия, закивал:
— Звучит крайне правдоподобно… Леонард, никогда бы не подумал, что ты силен в дедукции.
«По правде говоря, образ романтичного поэта и талант к логическим рассуждениям как-то не особо вяжутся друг с другом…»
— Это всё потому, что в последнее время он зачитывается детективными романами, — ровным тоном вставила Лойо. — Два джокера. Стрит от восьмерки до короля. Никто не бьет? Три шестерки. Я выиграла.
Глядя на пустые руки Лойо, Клейн и Леонард разом погрузились в гробовое молчание.
Забывшись в детективных рассуждениях, они напрочь упустили из виду одну критически важную деталь:
В этой раздаче роль «зла» досталась именно Лойо!
Наблюдая, как девушка тасует колоду, Клейн решил воспользоваться паузой:
— А что за сила утащила «3–0625» обратно?
Леонард покосился на него и хихикнул:
— Неужели ты думал, что вся защита врат Чаниса сводится лишь к спрятанной глубоко под землей камере да паре престарелых смотрителей?
— На самом деле, как только солнце полностью скрывается за горизонтом, смотрители покидают свой пост у врат и возвращаются в собор Святой Селены.
— Ночью сила, таящаяся внутри, достигает своего пика. Это место становится непригодным для живых существ. Лишь с первыми лучами рассвета она идет на спад. Именно поэтому капитан строго-настрого запретил нам заходить за врата Чаниса, какие бы звуки мы ни услышали.
«Иными словами, капитан просто забыл объяснить мне причину…» — Клейн мысленно хмыкнул и спросил:
— Это какая-то защитная печать? Магический круг?
«Что-то вроде гигантского амулета или талисмана?»
— Угу, — кивнула Лойо, раздавая карты. — Врата Чаниса всегда располагаются под главными соборами в каждом городе именно для того, чтобы подпитывать их мощь за счет ежедневных молитв верующих. Их искренняя вера наполняет печать частицами Духовности. Капля за каплей, она собирается в колоссальную силу.
— Вот оно как… — задумчиво протянул Клейн, глядя на свои откровенно паршивые карты.
В этот момент Леонард с улыбкой добавил:
— И это далеко не единственная мера защиты. За вратами Чаниса покоится прах самой Святой Селены. А при жизни она была Потусторонней высокой Последовательности.
«Прах Святой Селены? Останки эксперта высокой Последовательности? Священный пепел? И какой от него толк?» — Клейн почувствовал жгучую смесь недоумения и любопытства.
Святая Селена была одной из святых, стоявших у истоков создания Церкви Богини Вечной Ночи. Она жила в древнюю Третью Эпоху и упоминалась во множестве священных текстов. Поэтому среди паствы Богини Вечной Ночи имя Селена встречалось сплошь и рядом.
Леонард, словно прочитав мысли юноши, пустился в объяснения:
— Ходят слухи, что тела или прах Потусторонних высоких Последовательностей даже после смерти сохраняют в себе невероятную, немыслимую мощь. Впрочем, это всего лишь слухи.
Клейн едва заметно кивнул и вернул всё свое внимание полученным картам.
В последующие несколько часов за вратами Чаниса так ничего и не произошло. Зато Клейн проиграл целых два сула, о чем теперь искренне сокрушался. Впрочем, играющий в той же романтической манере Леонард продулся аж на четыре сула и пять пенсов. Единственным триумфатором оказалась немногословная Лойо.
— Солнце только что взошло. Моя смена, — около шести утра в караульное помещение вошла спокойная «писательница» Сика Трон.
Клейн подробно зафиксировал ночной инцидент в журнале дежурств и вместе с Леонардом и Лойо поднялся обратно в охранное предприятие «Черный Терн».
К этому времени юноша выглядел совершенно вымотанным, в то время как стоящие рядом «Полуночный поэт» и «Бессонная» излучали бодрость и энергию.
«Вот она, разница между Последовательностями…» — Клейн уже собирался миновать перегородку и отправиться домой отсыпаться, как вдруг дверь распахнулась, и внутрь вошел капитан.
— Доброе утро, капитан, — поздоровался он, не удержавшись от зевка.
Данн в своем неизменном черном плаще снял шляпу. Окинув юношу взглядом серых глаз, он ответил:
— Доброе утро. Тебе пора идти отдыхать. За ночь что-нибудь произошло?
Клейн вкратце пересказал ему историю с Куклой Несчастий и поделился дедуктивными выводами Леонарда.
— Хм, — Данн не стал высказывать свое мнение. С задумчивым видом он зашагал к своему кабинету: — Я отправлю телеграмму в Священный Собор.
Клейн не стал задерживаться. Неспешно покинув дом номер 36 по Зотланд-стрит, он полной грудью вдохнул прохладный утренний воздух.
Сонливость немного отступила. И в этот момент он внезапно осознал нечто, что до этого напрочь вылетело у него из головы.
«Я ведь так и не рассказал ни Леонарду, ни капитану о том куске пергамента, который держала в руках Кукла Несчастий!»
«Как я мог об этом забыть?»
«Такое чувство, словно какая-то неосязаемая, тонкая сила воздействовала на мой разум, не давая рассказать об этом остальным Ночным Ястребам…»
«…Дневник семьи Антигон покинул врата Чаниса в Тингене уже довольно давно. Кукла Несчастий „3–0625“ должна была подвергнуться его влиянию еще тогда. Так почему же она проявила эту аномалию только прошлой ночью?»
«Может быть, потому, что это было мое первое дежурство у врат?»
«Она потратила все свои силы лишь ради того, чтобы продемонстрировать мне начертанные на пергаменте символы?»
«Этого и добивался дневник семьи Антигон?»
«Всё потому, что я пережил контакт с ним и стал Провидцем?»
Эти вопросы вихрем проносились в голове Клейна, заставив его застыть на месте. Он не знал, как ему поступить: сделать вид, будто он так ничего и не вспомнил, и спокойно отправиться спать, или же вернуться наверх и немедленно доложить обо всем капитану?
Немного поразмыслив, Клейн решил для начала отправиться домой, чтобы кое-что проверить.
К тому же он был уверен: если вчерашняя выходка Куклы Несчастий не была попыткой продемонстрировать начертанный на бумаге узор лично ему, то капитан и остальные в ходе дальнейших проверок наверняка обнаружат хоть какие-то зацепки. И в таком случае его доклад ровным счетом ничего не изменит в общей картине.
А вот если всё было иначе, ситуацию стоило тщательно обдумать.
Именно это Клейн и вознамерился сейчас проверить.
Добравшись на безрельсовом общественном экипаже до улицы Нарциссов, он вошел в дом. Брат Бансон и сестра Мелисса, наслаждаясь воскресным утром, еще спали. В полумраке гостиной царила безмятежная тишина.
Клейн вскипятил воду, бросил в чашку щепотку заварки и перекусил овсяным хлебцем. Лишь после этого, прихватив пальто, шляпу и трость, он направился к лестнице.
Он машинально ступал как можно тише, стараясь не шуметь.
Едва он поднялся на второй этаж, как дверь уборной внезапно распахнулась. Оттуда вышла Мелисса, облаченная в старое хлопковое платье. Она всё еще сонно потирала глаза.
— Ты вернулся… — всё еще пребывая в полудреме, пробормотала девочка.
Клейн, прикрыв рот рукой, зевнул и ответил:
— Да. И теперь мне просто жизненно необходим долгий, крепкий сон. Прошу, не будите меня до самого обеда.
Мелисса согласно угукнула, но вдруг словно что-то вспомнила:
— Мы с Бансоном сегодня утром идем в собор Святой Селены. Помолимся, отстоим мессу, так что обед, скорее всего, немного задержится.
Будучи не самыми ревностными прихожанами Богини Вечной Ночи, они с Бансоном старались посещать собор хотя бы раз в две недели. А вот Клейн, являясь Ночным Ястребом, за всё это время переступал порог храма лишь однажды — и то лишь тогда, когда за ним увязался шпион Тайного Ордена.
«Вообще-то я бываю в соборе каждый божий день… просто глубоко под ним…» — машинально оправдался про себя юноша.
В глубине души он всерьез опасался, что Богиня рано или поздно отвернется от него, фальшивого верующего. Если в критический момент ритуальная магия не сработает и он не получит ответа, это будет стоить ему жизни.
«Впрочем, если вспомнить старину Нила, Богиня на удивление снисходительна к Ночным Ястребам. Да, определенно так и есть!» — мысленно подбодрил себя Клейн.
Отогнав эти шальные мысли, он с улыбкой посмотрел на сестру и кивнул:
— Без проблем, мне как раз выпадет шанс поспать подольше.
Миновав Мелиссу, он вошел в свою спальню и запер дверь на замок.
Собрав остатки сил, он извлек ритуальный серебряный кинжал и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.
Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, Клейн, стойко сопротивляясь накатывающим приступам безумного шепота, прорвался в таинственное пространство над серым туманом.
В этом призрачном, бескрайнем мире он был единственным живым существом. Окутанный туманом, юноша уселся во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола.
Дав себе пару десятков секунд на то, чтобы прийти в себя, Клейн материализовал лист пергамента и вывел на нем утверждение для гадания:
«Узор, продемонстрированный Куклой Несчастий».
Прошлой ночью Клейн хоть и успел разглядеть таинственные символы на пергаменте, но из-за паники и быстротечности момента в памяти отпечатался лишь общий контур. Он не мог вспомнить никаких деталей. Впрочем, для «Провидца» это не было проблемой. Достаточно было увидеть предмет хоть раз и знать о его существовании — остальное сделает магия!
Согласно теориям мистицизма, Духовность намертво запечатлевает всё, что когда-либо видел человек. И если использовать правильные методы, можно без труда воскресить в памяти любую картину из прошлого.
В этом плане Клейн даже находил некое рациональное зерно в теориях Алхимиков Психологии, о которых рассказывала «Медиум» Дейли. Человеческая память — это лишь верхушка острова, возвышающаяся над океаном, и она физически не способна вместить в себя всё. Поэтому львиная доля информации, зафиксированной Духовностью, оседает в подсознании, превращаясь в массивное подводное основание этого самого острова.
А сама Духовность, если и не является всем бескрайним океаном, то уж точно охватывает все прилегающие к острову воды.
Беззвучно проговорив утверждение для гадания, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.
В туманном, искаженном и раздробленном мире видений перед ним вновь со скрежетом распахнулись врата Чаниса. Он вновь услышал тот тяжелый, скрежещущий звук трущегося металла.
Кукла в классическом черном дворцовом платье, изо всех сил вжимаясь в приоткрытую створку, развернула зажатый в руках пергамент.
На бумаге были начертаны десятки мистических символов, сплетающихся воедино и образующих огромный вертикальный глаз.
Клейн вперил пристальный взгляд в этот узор, намертво отпечатывая его в сознании, а затем добровольно вынырнул из сновидения. Воспользовавшись уникальными свойствами серого тумана, он тут же перенес свежие, еще не успевшие поблекнуть воспоминания на бумагу:
На коричневатом пергаменте проступил вертикальный глаз. Он «смотрел» вверх, излучая пугающую, зловещую и непостижимую ауру.
Немного подумав, Клейн вывел прямо под глазом новую строчку:
«Это ключ к наследию, оставленному семьей Антигон».
Отложив перьевую ручку, он отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку. Зажав ее в левой руке, он дождался, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно прямо над написанным утверждением и мистическим оком.
Клейн закрыл глаза и, погрузившись в состояние безмятежного покоя, принялся беззвучно повторять фразу.
После седьмого повторения он распахнул веки. Желтый кварц, увлекая за собой серебряную цепочку, описывал небольшие, но уверенные круги по часовой стрелке.
А в методе лозоходства это означало «да».
«Значит, этот вертикальный глаз — действительно ключ к сокровищам семьи Антигон…» — задумчиво кивнул Клейн.
Легонько постукивая пальцами по краю бронзового стола, он принялся выстраивать в голове логическую цепочку:
«Райел Бибер мертв. Род Антигонов окончательно прервался. Неужели этот дневник признал меня, единственного выжившего „Провидца“, вступавшего с ним в контакт, своим новым наследником?»
«Именно поэтому он подчинил своей воле артефакт „3–0625“, оставил ключ к сокровищам и заставил Куклу Несчастий показать его мне во время моего первого дежурства у врат Чаниса?»
«Звучит вполне стройно, но меня это всё равно не убеждает».
«Откуда бездушной тетрадке знать, что в мире больше не осталось ни единого потомка Антигонов?»
«К тому же я вообще посторонний человек… Если бы во мне текла их кровь, прежнему владельцу тела не пришлось бы совершать самоубийство в самом начале!»
«Что ж, похоже, рассказывать об этом капитану и остальным пока нет никакой необходимости. Я еще покопаюсь в этом сам».
Следом Клейн попытался погадать на точное местонахождение сокровищ семьи Антигон. Увы, как он и ожидал, никаких конкретных координат получить не удалось. Единственное, что подтвердилось наверняка — это догадка Сириса из письма мистеру Z: тайник действительно был связан с главной вершиной горного хребта Хорнакис и древней Страной Ночи.
Покончив с гаданиями, Клейн вдруг заметил, что та самая темно-красная звезда, откуда ранее доносилась мольба, вновь едва уловимо пульсирует.
Ответив на призыв, он коснулся иллюзорного сгустка багрянца и вновь увидел русоволосого юношу в странной черной обтягивающей одежде.
Подросток всё так же стоял на коленях перед безупречно прозрачным хрустальным шаром и безостановочно шептал молитвы.
На этот раз Клейн, успевший выучить несколько базовых слов из языка гигантов, с огромным трудом смог разобрать одну-единственную фразу:
«Молю… спасти… отца и мать».
«Это и впрямь язык гигантов… И где же в наше время на нем говорят? Это же мертвый язык, счет которому идет на тысячелетия… Какая жалость, но я, таинственный владыка над серым туманом — лишь пустышка. Даже если бы я захотел помочь, у меня попросту нет на это сил…» — покачав головой, Клейн с тяжелым вздохом решил пока ограничиться наблюдением.
«Подожду, пока мой словарный запас пополнится. Как только пойму, что именно стряслось с его родителями, тогда и буду решать…» — втянув Духовность и окутав ею тело, Клейн сымитировал стремительное падение вниз.
Вернувшись в спальню, он снял духовную стену, переоделся в старую, но уютную домашнюю одежду и, рухнув на кровать, наконец-то провалился в долгожданный сон.
Проспал он до самой половины первого, пока Мелисса, закончившая с готовкой обеда, не постучала в дверь.
Покончив с весьма сытной трапезой, Клейн заметил, что сестра берет в руки легкую шляпку с вуалью, идеально подходящую к ее новому платью, явно собираясь куда-то уходить.
— У тебя на вторую половину дня какие-то планы? — с недоумением спросил он.
Бансон, сидящий на диване и хмуро изучающий учебник по грамматике, даже не подняв головы, ответил за нее:
— Наша соседка, миссис Шод, рассказала Мелиссе, что сегодня днем в малом зале ратуши пройдет лекция по ведению домашнего хозяйства. Вот она и решила сходить послушать, чтобы научиться премудростям быта.
Мелисса согласно закивала:
— Я позвала с собой Селену и Элизабет.
— Отличная затея. Искренне надеюсь, что лектор доходчиво объяснит тебе: семье с нашим достатком просто жизненно необходимо нанять хотя бы одну горничную для черной работы, — с улыбкой отозвался Клейн.
Заметив, что сестра уже набрала в грудь воздуха для возмущенной тирады, он поспешно добавил:
— Мы должны тратить наше драгоценное время на куда более важные и осмысленные вещи.
Мелисса застыла на полуслове. Простояв в оцепенении добрую минуту, она лишь поджала губы, надела шляпку и молча вышла за дверь.
В два часа пополудни Клейн вновь переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».
— Ты же вроде ушел домой отсыпаться? — в один голос выпалили Розанна и как раз оказавшийся в приемной Данн Смит.
Юноша усмехнулся:
— Вообще-то я планировал заглянуть в Клуб гадателей, но ночные события никак не идут у меня из головы. Вот я и решил для начала заскочить сюда. Священный Собор прислал ответ?
Данн бросил мимолетный взгляд на Розанну и, не проронив ни слова, развернулся, миновал перегородку и скрылся в своем кабинете.
Розанна скорчила ему в спину забавную рожицу и проворчала:
— Вечно наш капитан в своем репертуаре…
«А капитан молодец!» — мысленно похвалил Клейн и, едва сдерживая смех, последовал за Данном в кабинет.
Дождавшись, пока дверь закроется, Данн вдохнул аромат табака из трубки и произнес:
— Священный Собор подтвердил, что всё дело в дневнике семьи Антигон. Они пересмотрели его статус и присвоили ему 1-й класс опасности. Увы, теперь твоего уровня секретности недостаточно, чтобы с ним ознакомиться.
«1-й класс… Высший уровень угрозы. Доступ открыт исключительно для епископов, капитанов отрядов Ночных Ястребов и выше? Иными словами, даже капитан теперь лишен права копаться в его тайнах… Высший уровень угрозы… Неудивительно…» — Клейн почувствовал смесь легкого разочарования и огромного облегчения.
Данн смерил его взглядом и продолжил:
— Священный Собор также поручил нам тщательно проверить, не подверглись ли влиянию дневника другие артефакты за вратами Чаниса. Мы провели инспекцию и убедились: аномалию проявил лишь «3–0625». Мы уже заменили для него способ запечатывания.
— И больше никаких странностей? — с напускным любопытством поинтересовался юноша.
Капитан покачал головой:
— Ни единой.
Клейн задумчиво кивнул и не стал больше развивать эту тему. Перекинувшись с капитаном еще парой ничего не значащих фраз, он откланялся и направился в Клуб гадателей, чтобы продолжить свой путь к усвоению зелья.
Малый зал ратуши.
Мелисса, Селена и Элизабет — три неразлучные подруги — заняли места поближе к выходу, дожидаясь начала лекции.
— Слушайте, если она начнет нести скучную чушь, мы просто сбежим, — с энтузиазмом предложила Селена.
Элизабет без раздумий поддержала затею:
— И махнем в универмаг Харольда!
Вскоре на невысокий деревянный помост в передней части малого зала ратуши поднялась лектор — женщина с высокими скулами. Прочистив горло, она громко возвестила:
— Доброе утро, милые и добрые леди! Меня зовут Савиола Хедда. Сегодня я поделюсь с вами опытом планирования семейного бюджета. Наша лекция будет разбита на три части. В первой мы обсудим, как семье с годовым доходом около ста фунтов сбалансировать расходы на питание, жилье, одежду и прислугу. Во второй — какие траты следует увеличить семье с доходом в двести фунтов, чтобы выглядеть более респектабельно в глазах общества…
Мелисса слушала предельно внимательно. Ей даже не пришлось считать в уме, чтобы прикинуть совокупный годовой доход обоих старших братьев.
«Уже перевалило за двести фунтов…» — пронеслось в ее голове. Это осознание наполнило ее смешанным чувством глубокого удовлетворения и безотчетной тревоги.
Она искренне радовалась их нынешней жизни, но до смерти боялась, что всё это благополучие может в одночасье раствориться как дым.
В этот момент Селена, чьи винно-красные волосы мягко спадали на плечи, прикрыла рот ладошкой и заговорщицки зашептала подругам:
— Кажется, она верует в Повелителя Бурь. На ней их знак.
Мелисса пригляделась и действительно заметила на левой груди лектора Савиолы брошь с изображением ураганного ветра и морских волн.
Девочка тут же поспешила объяснить:
— Миссис Шод, которая рассказала мне об этой лекции, — прихожанка Церкви Повелителя Бурь. Так что ничего удивительного, что лектор тоже разделяет эту веру.
— Согласна, не вижу в этом никакой проблемы. В конце концов, мы пришли сюда послушать о конкретных планах расходов, — успокоила ее Элизабет.
— Вот только, за исключением Мелиссы, ни одной из нас не нужно и даже не позволено распоряжаться семейным бюджетом, — тихонько буркнула Селена.
Элизабет без малейших колебаний возразила:
— Но ведь мы рано или поздно выйдем замуж. И у нас появится собственная семья.
После инцидента с «гаданием на волшебном зеркале» Селена всё еще немного побаивалась Элизабет, поэтому лишь неловко закивала и напустила на себя вид усердной слушательницы.
Лектор Савиола тем временем воздела правую руку и продолжила:
— Главным и непреложным условием любого планирования бюджета является безоговорочное уважение к мнению хозяина дома! Мужчины — источник нашего дохода, наша опора и защита. Это они изо дня в день ныряют в омут сурового, грязного общества, сталкиваясь с тревогой, колоссальным стрессом, бесчисленными проблемами и хаосом, чтобы добыть для нас средства к существованию!
— Поэтому наша святая обязанность — создать для них гавань абсолютного покоя, свободную от мирских забот. Гавань, где, вернувшись домой, они смогут полностью расслабиться, очистить свой разум и с новыми силами встретить грядущие вызовы!
— Именно поэтому выдающийся философ, социолог, гуманист и экономист мистер Лурми как-то сказал: «Женщина — это ангел-хранитель домашнего очага».
Селена подперла щеки руками, явив миру очаровательные ямочки, и с легким воодушевлением прошептала:
— Лурми? Это тот самый джентльмен, что изрек: «Человек рождается свободным»?
— Да, но при этом он был ярым последователем Повелителя Бурь, — с заминкой ответила Элизабет.
И в этот самый момент лектор Савиола развила свою мысль:
— Мистер Лурми также учил нас, что женщины от природы наделены дефектом логики и обделены истинной мудростью. А коль скоро мы напрочь лишены способности к трезвому суждению, мы обязаны принимать каждое слово отцов и мужей с таким же благоговением, с каким принимаем догматы веры…[104]
Услышав этот пассаж, Мелисса, Селена и Элизабет переглянулись в полном оцепенении. Они потеряли дар речи на добрые пару минут.
— Может, уйдем? — наконец осторожно предложила Селена.
Мелисса и Элизабет синхронно и энергично закивали:
— Идем!
Девушки схватили свои легкие шляпки с вуалями, пригнулись и гуськом потянулись к боковой двери, изо всех сил стараясь ускользнуть незамеченными.
Но едва они благополучно выскользнули наружу и успели выпрямиться, как из малого зала до них донеслись оглушительные, бурные овации.
Мелисса инстинктивно обернулась и заглянула в дверной проем.
Она увидела, как неистово хлопает в ладоши их соседка миссис Шод. Увидела, как самозабвенно рукоплещут остальные присутствующие там леди.
«Фух, хвала Богине…» — Мелисса облегченно выдохнула и вместе с подругами поспешила убраться подальше от этого места, от которого ее пробирала нервная дрожь.
— Ну что, махнем в универмаг Харольда? — остановившись в тени деревьев у обочины, радостно предложила Селена, уже успевшая выкинуть недавний инцидент из головы.
Помолчав пару секунд, Мелисса ответила:
— Я хочу домой, за учебники.
— За учебники… — Селена впала в ступор, растерянно теребя свои винно-красные локоны. Казалось, к подруге вернулась ее привычная одержимость.
— К тому же мне еще нужно купить хлеб, говядину, картошку и фрукты… Клейн сегодня на работе, Бансон ушел в городскую библиотеку. Да-да, мне абсолютно необходимо вернуться! — Мелисса вдруг ощутила небывалый прилив пылкой любви к книгам, пружинам и шестеренкам.
Решив держаться от впавшей в странное состояние Мелиссы подальше, Селена повернулась к Элизабет и заискивающе улыбнулась:
— Значит, пойдем в универмаг Харольда вдвоем? Пусть я уже давно спустила всю свою заначку, но просто побродить и поглазеть на витрины — это тоже замечательно.
— Давай, — согласилась Элизабет, а затем как бы невзначай поинтересовалась: — Мелисса, а твой брат Клейн и по воскресеньям работает?
— Ага, у него выходной в понедельник. У него ведь необычная работа, — Мелисса сама не заметила, как с гордостью вздернула подбородок.
Покинув охранное предприятие «Черный Терн», Клейн сел на общественный конный трамвай, направляясь в район Хаулс-стрит.
Он изо всех сил пытался обуздать свои мысли и перестать ломать голову над тайной сокровищницы семьи Антигон, возвращая внимание к важнейшей задаче — «отыгрышу».
Полностью усвоить зелье и стать сильнее — вот что имело первостепенное значение в любой ситуации!
«Отыгрываю Провидца… Эх, мне до сих пор не хватает профессионализма. Настоящие гадалки в моей Империи Великих Гурманов шагу не ступят, не сверившись с альманахом благоприятных дней…» — мысленно усмехнулся Клейн, сжимая в руке трость и покачиваясь в салоне трамвая.
Он решил загодя погадать, благоприятствует ли сегодняшний день поездкам и визиту в Клуб гадателей.
Ведь именно так и должен поступать истинный Провидец!
Воспользовавшись остановкой, Клейн выудил из кармана медную монету в полпенни. Его взгляд мгновенно потемнел, обратившись внутрь себя, и он принялся беззвучно повторять:
«Сегодня благоприятный день для похода в Клуб гадателей».
«Сегодня благоприятный день для похода в Клуб гадателей».
…
Дзынь!
Клейн легким щелчком подбросил монету в воздух. Даже не глядя на ее вращение, он невозмутимо подставил раскрытую ладонь.
Шмяк! Медяшка упала, уверенно приземлившись прямо в центр ладони.
На этот раз она легла вверх той стороной, где в обрамлении пшеничных колосьев красовались цифры «½».
«Цифрами вверх… Значит, в Клубе гадателей меня сегодня поджидают неприятности…» — недолго думая, Клейн развернулся, перешел на другую сторону улицы и встал в ожидании общественного экипажа, идущего к улице Нарциссов.
«Да уж, я всё больше становлюсь похож на религиозного фанатика и шарлатана», — проворчал он про себя.
Район Хаулс-стрит, прямо перед дверями универмага Харольда.
Селена, уже собиравшаяся войти внутрь, вдруг застыла как вкопанная и повернула голову.
— Что-то случилось? — с недоумением спросила Элизабет.
Селена надула щеки и произнесла:
— Элизабет, я вдруг вспомнила о своем наставнике в мистицизме, мистере Винсенте… Он ведь вот так просто взял и умер… Причем прямо на следующее утро после моего дня рождения…
— А что, если это случилось из-за того, что я подглядела и использовала его секретное заклинание? Меня до сих пор гложут жуткая вина и тревога… Да и в последнее время мне постоянно не везет.
— И что с того? — Элизабет, прекрасно зная подругу, поняла всё с полуслова.
Слегка прикусив губу, Селена призналась:
— Я хочу заглянуть в Клуб гадателей по соседству. Проведу сеанс и узнаю, действительно ли смерть мистера Винсента как-то связана со мной.
«А заодно выясню, что же на самом деле произошло на моем банкете… У меня такое чувство, будто Элизабет что-то от меня скрывает… И мне всё время мерещится какая-то мужская спина во фраке…» — мысленно добавила она.
— Но ты ведь и сама умеешь гадать? — изумилась Элизабет.
Селена, нарочито копируя отцовскую манеру тяжело вздыхать, протянула:
— Эх, в моем нынешнем состоянии я совершенно не гожусь для гадания самой себе.
— Ну ладно, тогда давай сначала зайдем в клуб, — уступила подруга.
Девушки прошли немного по улице и поднялись по лестнице на второй этаж, переступая порог Клуба гадателей.
— Здравствуйте, добрый день, мисс Анжелика! Как же я рада снова вас видеть, — жизнерадостно щебетала Селена, войдя в приемную.
Анжелика ответила милой улыбкой:
— Если вы будете заходить после обеда, то наверняка всегда будете заставать меня здесь.
Селена обменялась с ней парой дежурных фраз, выразила свои соболезнования по поводу смерти Хайнаса Винсента и лишь затем перешла к делу:
— Мне нужно погадать.
— Вы же знаете наши правила. Вот каталог членов клуба, предоставляющих подобные услуги… Сегодня выходной, так что многие сейчас на месте, — Анжелика привычно перешла к рабочему протоколу.
Селена и Элизабет склонились друг к другу и принялись быстро листать каталог, изучая имена и описания.
— Раньше я всегда ходила прямиком к наставнику, поэтому даже не замечала… А ведь по сравнению с прошлым годом в клубе появилось столько новых лиц, готовых оказать услугу, — с неподдельным интересом отметила Селена.
Внезапно она замерла, а затем недоуменно пробормотала:
— Клейн Моретти? Клейн Моретти… Какое совпадение, его зовут точь-в-точь как брата Мелиссы!
Элизабет тоже застыла. Она несколько раз перечитала имя «Клейн Моретти», а затем задумчиво закивала:
— И в самом деле…
— Мисс Анжелика, а этот мистер Клейн Моретти сейчас здесь? — с загоревшимися глазами спросила Селена.
Анжелика покачала головой:
— Прошу прощения, но мистер Моретти сегодня не заходил.
— Ну ладно, выберем кого-нибудь другого, — Селена вовсе не горела желанием знакомиться с тезкой. Она лишь прыснула от смеха и шепнула Элизабет: — Я прекрасно понимаю, что это не может быть брат Мелиссы. Но когда я увидела это имя, у меня в голове сам собой родился газетный заголовок… В духе тех, что печатают в «Интис Пост».
«Интис Пост» была основана еще императором Росселем и славилась своими кричащими, скандальными заголовками. Она по праву считалась одной из самых известных газет Северного континента.
Элизабет, не особо вникая в суть, переспросила:
— И какой же заголовок?
Селена прочистила горло и торжественно выдала:
— Падение нравов или язва общества? Студент исторического факультета докатился до того, что зарабатывает на жизнь гаданием по выходным!
Баклунд, район Императрицы.
Одри Холл сидела в подвесном кресле в тенистом уголке сада. Глядя на пышно цветущие под ярким солнцем кусты, она размышляла о просьбе Форс Уолл.
Как и выяснил виконт Глайнт, в камере предварительного заключения Северного района Баклунда действительно содержалась девушка по имени Сью Дилча.
Ее обвиняли в том, что из-за имущественного спора она нанесла тяжкие увечья одному весьма респектабельному джентльмену. Пострадавший до сих пор лежал в больнице и, возможно, уже никогда не сможет ходить.
Форс же пояснила, что этот джентльмен был далеко не святым. На самом деле он заправлял бандой в Восточном районе Баклунда и промышлял ростовщичеством.
А началось всё с того, что один из должников, осознав, что проценты в несколько раз превышают оговоренные и даже полное банкротство не спасет его от долговой ямы, попытался договориться с ростовщиком. Потерпев неудачу, он обратился к Сью Дилче — известной в округе «Арбитру», в надежде, что та сумеет убедить бандита списать несправедливую часть долга.
Однако джентльмен наотрез отказался подчиниться «вердикту» Сью и даже пригрозил в ту же ночь забрать жену и детей должника. И тогда Сью Дилча решила сменить тактику убеждения, прибегнув к физическим методам. Одно неосторожное движение — и ростовщик получил тяжелые травмы.
Виконт Глайнт тщательно проверил эту историю и убедился, что слова Форс Уолл — чистая правда. Тот самый главарь банды действительно утратил контроль над своими подчиненными. Более того, после чьего-то полуночного «визита» он не только простил должнику все долги, но и подал прокурору официальное заявление о том, что не имеет претензий к Сью Дилче. Увы, дела о тяжких телесных повреждениях не закрываются лишь по прихоти потерпевшего.
«Глайнт хочет решить всё законным путем. Он послал людей проконсультироваться со знакомым барристером. Тот ответил, что может добиться смягчения приговора, но вытащить ее полностью оправданной будет невероятно сложно. Разве что обвиняемая предоставит медицинскую справку о психическом расстройстве или слабоумии…» — беззвучно пробормотала Одри, склоняясь к мнению старого друга.
Для самой Одри куда важнее было не засветиться и не показать явной связи с Форс Уолл и Сью Дилчей. После вступления в Клуб Таро девушка больше не считала себя наивной, ничего не смыслящей девчонкой.
«Завтра вечером в особняке графа Вольфа состоится бал. Там и скажу Глайнту, чтобы действовал по совету барристера», — Одри едва заметно кивнула, приняв окончательное решение.
В Королевстве Лоэн адвокаты делились на барристеров и солиситоров.[105] Последние занимались делами, не требующими присутствия в суде: собирали доказательства, вели переговоры с клиентами, составляли завещания, контролировали раздел имущества и оказывали юридические консультации. Впрочем, они имели право представлять интересы клиентов в мировых судах низшей инстанции и защищать их в простеньких делах.
Барристеры же скрупулезно изучали собранные улики и выступали защитниками непосредственно на судебных заседаниях. По законам Лоэна они были обязаны сохранять абсолютную объективность, а потому им запрещалось напрямую контактировать с клиентами. Всю черновую работу по сбору информации они перекладывали на плечи своих помощников — солиситоров. Каждый барристер был истинным знатоком права, обладал блестящим красноречием и непревзойденными навыками ведения дебатов.
Сбросив с плеч груз забот, Одри с позиции человека, «скрывающегося во тьме и наблюдающего за светом», любовалась пестрым ковром цветов в саду. И в этот момент ее внезапно осенило:
«Медицинская справка о психическом расстройстве или слабоумии… Психиатр…»
«Если Алхимики Психологии овладели „методом отыгрыша“, значит ли это, что их членов можно отыскать среди практикующих психиатров?»
Придя к этому выводу, Одри почувствовала, что нащупала невероятно верный путь. Ее глаза засияли, словно два драгоценных камня.
В эту самую секунду она заметила, как ее большая золотистая ретриверша Сьюзи вороватой, крадущейся походкой шмыгнула за кусты цветов, в те самые заросли, куда захаживал разве что садовник.
«Сьюзи… и что это она задумала?» — Одри, скрытая в тени навеса, недоуменно заморгала.
Золотистая ретриверша, чье обоняние, видимо, притупилось от густого цветочного аромата, совершенно не заметила наблюдающую за ней хозяйку. Собака широко раскрыла пасть и, словно оперная певица на распевке, начала издавать странные звуки: «А-а-а», «Я-я-я».
А затем, заставив вибрировать воздух вокруг себя, она произнесла неуклюжие, рубленые слова:
— Привет.
— Как дела?
…
Рот Одри медленно приоткрылся. Начисто позабыв о манерах истинной леди, она не могла поверить ни собственным глазам, ни этому механическому голосу, звучащему в саду.
Резко вскочив на ноги, она выпалила:
— Сьюзи, ты умеешь говорить⁈ И с каких это пор⁈
Золотистая ретриверша от неожиданности едва не подпрыгнула. Резко обернувшись, она уставилась на хозяйку.
Собака в панике замотала хвостом. Несколько раз судорожно открыв и закрыв пасть, она вновь заставила воздух вибрировать:
— Я…
— Я не знаю, как это объяснить… В конце концов, я всего лишь собака.
Услышав этот аргумент, Одри потеряла дар речи.
Утро понедельника. Клейн, у которого сегодня был законный выходной, строго по плану повторил и закрепил знания по мистицизму, после чего сел на общественный экипаж и отправился в университет Хой.
Юноша твердо вознамерился как следует расспросить мистера Азика и выяснить, что же тому на самом деле известно.
Войдя в трехэтажное здание из серого камня, принадлежащее историческому факультету, Клейн немного поболтал со своим наставником Квентином Коэном, обсуждая древние руины на главной вершине горного хребта Хорнакис.
Не выудив из разговора ничего кардинально нового, он воспользовался моментом, когда Коэн отлучился по делам, юркнул в кабинет напротив и подошел к столу дежурившего там преподавателя Азика.
— Мистер Азик, могу я с вами поговорить? — Клейн вежливо снял шляпу, глядя на мужчину с бронзовой кожей, мягкими чертами лица и крошечной родинкой под правым ухом.
Азик, в чьих карих глазах таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет, отложил книги и ответил:
— Без проблем. Пройдемся вдоль реки Хой?
— С удовольствием, — Клейн, опираясь на трость, последовал за преподавателем на улицу.
Всю дорогу оба хранили молчание.
Лишь когда перед ними раскинулась речная гладь, а шумные стайки студентов и преподавателей остались далеко позади, Азик остановился. Обернувшись вполоборота, он посмотрел на юношу:
— О чем ты хотел поговорить?
Клейн на мгновение задумался. Он перебрал в уме с десяток завуалированных заходов, но в итоге отбросил их все.
Собрав волю в кулак, он задал вопрос прямо в лоб:
— Мистер Азик, вы — джентльмен, заслуживающий безграничного уважения и доверия. Я хочу знать: что именно вы во мне разглядели? И что вам вообще известно? Я имею в виду наш прошлый разговор, когда вы обмолвились, что в моей судьбе кроется некая дисгармония.
Азик легонько постучал тростью по земле и со вздохом усмехнулся:
— Никак не ожидал от тебя такой прямолинейности. Даже не знаю, что и ответить.
— Если начистоту, эта самая дисгармония в твоей судьбе — единственное, что мне удалось разглядеть. В остальном я знаю ничуть не больше твоего.
Клейн помедлил секунду и спросил:
— Но как вам удалось это увидеть? Я ни за что не поверю, что дело тут в обычном гадании.
Преподаватель перевел взгляд на неспешные воды реки Хой. В его голосе зазвучали нотки затаенной грусти:
— Ошибаешься, Клейн. Гадание вполне способно раскрывать подобные вещи. Всё зависит от того, кто именно берется за карты или маятник. Впрочем, ты прав: мои разговоры о прорицании — это лишь ширма.
— … Понимаешь, некоторые люди появляются на свет… особенными. Они от природы наделены весьма специфическими талантами. И я, судя по всему, принадлежу именно к этой породе.
— Судя по всему? — Клейн, словно хищник, мгновенно ухватился за эту неуверенную формулировку.
— Именно так. Я и сам не уверен, врожденный ли это дар. Возможно, платой за эти силы стало забвение. Забвение самого себя, своего прошлого, своих родителей, — в карих глазах Азика, устремленных на реку, плескалась беспросветная тоска.
Чем больше Клейн слушал, тем сильнее запутывался:
— Забвение прошлого?
Азик выдавил из себя безжизненную, лишенную всякой радости улыбку:
— До того как поступить на исторический факультет университета Баклунда, я потерял львиную долю своих воспоминаний. Я помнил лишь собственное имя да кое-какие базовые знания о мире. Слава богам, при мне оказались документы, удостоверяющие личность, иначе я бы попросту пополнил ряды бродяг. Все эти годы я пытался отыскать свою семью, опираясь на эти самые документы, но так ничего и не добился. И даже мой дар предвидеть осколки судеб ничем мне не помог.
— За годы учебы в университете я начал замечать за собой странности. Во мне просыпались способности, выходящие далеко за рамки человеческого понимания.
Клейн, впитывающий каждое слово, выпалил:
— Мистер Азик, а как именно вы потеряли память? Нет, я имею в виду… вы нашли какие-нибудь зацепки там, где очнулись?
Юноша всерьез подозревал, что Азик — потерявший память член Школы Жизни. Причем отнюдь не рядовой, а Потусторонний средних Последовательностей! В конце концов, это была та самая скрытая организация, откуда родом был путь «Монстра» и легендарные «Пророки», и где знания передавались исключительно от наставника к ученику.
Азик тяжело покачал головой:
— Ни единой. Такое чувство, будто я просто проснулся после долгого сна и обнаружил, что мое прошлое стерто подчистую.
Опираясь на трость, он сделал еще несколько шагов по берегу и продолжил:
— Покинув Баклунд, я начал видеть сны. Мне снились совершенно невероятные, пугающие вещи…
«Сны? Да я же эксперт по их толкованию!» — Клейн, почувствовав себя в родной стихии, тут же перебил:
— И что же это были за сны?
Азик издал тихий, невнятный смешок:
— Их было так много, и все они были такими разными… Порой я видел себя внутри темного, мрачного мавзолея. Передо мной рядами стояли древние саркофаги, а внутри лицом вниз лежали мертвецы, из чьих спин прорастали белоснежные перья. А иногда мне снилось, что я — закованный в глухую броню рыцарь, сжимающий в руках трехметровое копье и мчащийся в гущу сражения.
— Были ночи, когда я просыпался богатым лордом: у меня было огромное поместье, красавица-жена и трое чудесных детей. А случалось и так, что я видел себя нищим оборванцем, бредущим под проливным дождем по грязной дороге, продрогшим до костей и умирающим от голода.
— Иногда мне снилось, что у меня есть дочь. Совершенно не похожая на тех троих детей. У нее были мягкие черные волосы, она обожала качаться на качелях, которые я сколотил для нее своими руками, и постоянно клянчила у меня конфеты… А порой я видел себя стоящим у подножия виселицы и хладнокровно наблюдающим за покачивающимися в петле телами…
Слушая этот путаный, сбивчивый монолог, Клейн с ужасом осознал, что его хваленые навыки здесь абсолютно бессильны. Эти сны были сотканы из абсолютно полярных, противоречащих друг другу символов!
Азик оторвал взгляд от водной глади. Его голос перестал дрожать, вновь налившись уверенностью:
— На юге, в государстве Фейнапоттер, процветает культ Матери-Земли. Ее Церковь проповедует весьма занятную философию. Они верят, что любое живое существо — это, по сути, «растение», которое питается соками земли, медленно растет, цветет, а затем увядает.
— И когда приходит срок, эти увядшие жизни падают в землю, возвращаясь в лоно Матери. А на следующий год они прорастают вновь. Цветы распускаются и вянут из года в год. И жизнь точно так же делает свой круг: из одной эпохи в другую.
— Знаешь, порой мне отчаянно хочется в это верить. Хочется думать, что благодаря своим особенностям я способен заглядывать в свои прошлые жизни… Видеть осколки того, кем я был много столетий назад.
На этих словах преподаватель посмотрел на Клейна и тяжело вздохнул:
— Я никогда никому об этом не рассказывал. Даже Коэну. А с тобой я решил поделиться лишь потому, что…
Азик выдержал небольшую паузу и мягко улыбнулся:
— Прошу прощения, я был с тобой не до конца откровенен. Дисгармония в твоей судьбе — далеко не единственное, что мне удалось разглядеть. Я увидел кое-что еще.
— Клейн, ты больше не обычный человек. В тебе пробудились сверхъестественные, невероятные способности. Ты стал таким же, как и я.
«Мистер Азик способен разглядеть во мне Потустороннего? Его способности и впрямь поражают…» — Клейн на мгновение опешил, но затем откровенно ответил:
— Да.
Немного подумав, он добавил:
— Из-за того инцидента с Уэлчем и Наей.
— Как я и предполагал… — со вздохом произнес Азик. — Среди тех полицейских, что приходили в университет допрашивать нас с Коэном, двое обладали потусторонними силами.
«Должно быть, это были капитан и Леонард. Именно они вели дело Уэлча…» — Клейн едва заметно кивнул, не став перебивать.
Азик слегка приподнял трость:
— Раз уж ты уже вступил в этот круг, я надеюсь, что ты поможешь мне отыскать зацепки о моем прошлом. От тебя не требуется делать это целенаправленно — просто держи это в уме, если вдруг наткнешься на что-то подходящее.
На этих словах на его губах заиграла горькая усмешка:
— Кроме тебя, я не знаю ни одного человека с потусторонними силами… Тебе ни за что не представить, что чувствует человек, лишенный прошлого. Это сродни кораблю, дрейфующему в бескрайнем океане. И самое страшное — это вовсе не шторм, а то, что ты не можешь найти ни порта, ни пути к спасительной суше. Тебе остается лишь раз за разом встречать удары стихии. Этому нет конца, как нет в этой жизни ни покоя, ни безопасности.
«Нет, мистер Азик, я прекрасно вас понимаю. Ведь я и сам оказался в точно таком же положении. Мне лишь повезло чуть больше: у меня остались осколки воспоминаний прежнего владельца тела, а еще у меня есть Бансон и Мелисса…» — беззвучно ответил Клейн, а вслух спросил:
— Мистер Азик, но почему вы, обладая столь невероятными способностями, сами не вступили в этот круг и не занялись поисками?
Азик посмотрел прямо в глаза юноше и с самоиронией рассмеялся:
— Потому что я боюсь опасностей. Боюсь смерти.
Он тяжело вздохнул:
— Я привык к своей нынешней жизни, и она мне по душе. У меня нет ни желания, ни смелости рисковать. Поэтому мне остается лишь уповать на твою помощь.
Клейн не стал расспрашивать дальше и твердо пообещал:
— Если я наткнусь на какие-либо зацепки, я обязательно обращу на них самое пристальное внимание.
— Ну всё, нам пора возвращаться в кабинет. Дождемся, пока Коэн уладит свои дела, и пойдем обедать. Ты ведь не забыл? Ресторан восточнобаламской кухни при университете весьма недурен. Хех, я угощаю, — Азик вскинул трость, указывая в ту сторону, откуда они пришли.
«Прошу прощения, но я и впрямь не помню. Откуда у прежнего владельца тела в студенческие годы водились деньги на восточнобаламский ресторан? Да он бы отказался от такого расточительства, даже если бы платил Уэлч…» — Клейн поправил шляпу и последовал за преподавателем обратно к трехэтажному зданию из серого камня, где располагался исторический факультет.
Пройдя несколько шагов, Азик внезапно снова заговорил:
— Университетские дела почти улажены, и скоро у меня начнутся летние каникулы. Если что, можешь заходить ко мне в гости или писать письма.
Клейн кивнул и поддержал светскую беседу:
— Мистер Азик, а я-то думал, вы отправитесь отдыхать в залив Диси.
— Нет, сейчас на юге слишком невыносимое пекло. Да и я не из тех, кто любит принимать так называемые солнечные ванны. Посмотри на мой цвет кожи — я обгораю моментально. Я бы предпочел махнуть в графство Уинтер или на север Империи Фейсак. Кататься на лыжах, любоваться пейзажами и рыбачить на тюленей, — с улыбкой ответил обладатель бронзовой кожи.
«И я бы не отказался…» — на лице недавно вступившего в должность Ночного Ястреба Клейна отразилась нескрываемая белая зависть.
Пообедав и вернувшись домой, он немного вздремнул. Затем юноша с головой ушел в повторение и изучение продвинутых знаний по созданию амулетов и талисманов. Он надеялся как можно скорее освоить эти навыки, чтобы смастерить хоть что-то пригодное для боя и способное помочь ему защитить себя.
За пару минут до трех часов дня Клейн отложил все материалы и запечатал спальню духовной стеной.
Над серым туманом, в монументальном и величественном храме, безмолвно покоился древний, испещренный временем длинный бронзовый стол.
Клейн, с ног до головы укутанный густой серо-белой пеленой, восседал во главе. Он наблюдал, как на своих законных местах появляются всё такие же размытые силуэты «Справедливости» и «Повешенного».
«Хм, а эмоциональный фон мисс Справедливости сегодня весьма нестабилен. Тревога, смятение и полнейшая растерянность…» — Клейну, заранее активировавшему Духовное зрение, хватило одного мимолетного взгляда, чтобы подметить странности в состоянии единственной дамы в Клубе Таро.
Душевное состояние Одри Холл в данный момент просто не поддавалось описанию. Внезапно заговорившая Сьюзи стала для нее грандиозным, не укладывающимся в голове потрясением.
В ее мечтах будущее рисовалось иначе: она — великий детектив или прославленный психиатр мисс Одри, а рядом верная помощница — большая собака Сьюзи. Но если всё перевернется с ног на голову, и появится великая собака-детектив Сьюзи со своей помощницей мисс Одри… это будет уже слишком… слишком…
Нет, не просто «слишком»! Это будет донельзя странно и абсолютно невыносимо! Одри резко выпрямила спину, намереваясь обратиться за советом к господину Шуту и «Повешенному».
Но слова застряли у нее в горле, и она поспешно проглотила их обратно.
«Эм, и как мне об этом спросить? „Что делать, если мой питомец вдруг стал вести себя странно?“»
«„Как ужиться с питомцем, который обладает весьма недурным интеллектом и умеет разговаривать?“»
«Нет-нет-нет, мы же в Клубе Таро, а не на собрании собаководов-любителей! Готова поспорить: задай я такой вопрос, и мой безупречный образ в глазах господина Шута и „Повешенного“ разлетится вдребезги!»
Мысли Одри лихорадочно метались, пока она наконец не выстроила приемлемую формулировку:
— Уважаемый господин Шут, и вы, господин Повешенный, неизменно приходящий мне на помощь. Позвольте задать вам один вопрос. Чем именно питомец, наделенный потусторонними силами, может быть полезен своему хозяину? Проще говоря, в чем заключается его функционал?
Едва ее голос стих, как она с ужасом осознала, что и Шут, и «Повешенный» погрузились в гробовое молчание. Атмосфера за столом мгновенно стала донельзя неловкой.
«Эй, эй, ну скажите же что-нибудь! Перестаньте сверлить меня такими взглядами, я же палец о палец не ударила! Честное слово, я просто спрашиваю для друга!» — Одри сгорала от такого стыда, что готова была провалиться сквозь землю.
Она уже сто раз успела пожалеть о том, что вообще открыла рот.
«Если сопоставить это с ее недавними расспросами о том, что будет, если обычное животное выпьет зелье Последовательности… Выходит, она умудрилась скормить собственноручно сваренное зелье своему питомцу? Да уж, это вполне в духе мисс Справедливости… От осознания того, какие кадры состоят в моей так называемой тайной организации, мне как боссу становится слегка не по себе…» — Клейн поднял правую руку, помассировал лоб и благоразумно промолчал.
«Повешенный» Элджер Уилсон промолчал добрых десять секунд, после чего весьма странным тоном ответил:
— Всё зависит от того, какими именно сверхъестественными способностями наделен ваш питомец. Предположим, он стал «Зрителем». В таком случае он сможет подменять вас в определенных ситуациях, выступая в роли идеального наблюдателя и слушателя. Сами понимаете, люди склонны проявлять подозрительность к себе подобным, но им и в голову не придет опасаться подслушивающего питомца. Даже если эта собака… то есть этот питомец… будет сидеть прямо у них в ногах.
«А ведь в этом есть смысл! Частенько, когда отец обсуждает важные дела с другими аристократами, членами Палаты лордов или министрами, он отсылает меня подальше и запирается в кабинете. Но если Сьюзи удастся пересидеть первоначальную „зачистку“, ее никто и не подумает выгонять… А еще эти бесконечные перешептывания мадам и мисс в своих закрытых кружках…» — глаза Одри радостно блеснули, и ее фантазия разыгралась не на шутку.
«К тому же Сьюзи теперь умеет говорить! Она сможет пересказывать мне всё подслушанное слово в слово… Сьюзи, ты просто прелесть! Я буду заботиться о тебе еще лучше. Я научу тебя читать и поставлю тебе безупречное произношение!»
«Эм… А какое произношение ей ставить? Изысканно-аристократическое или обычный баклундский акцент? Вдруг она пойдет гулять, поздоровается с другими собаками, и те по акценту вычислят ее происхождение? Стоп, о чем я вообще думаю? Собаки же общаются между собой не на человеческом языке!»
«Минуточку… Господин Повешенный, а почему вы привели в пример именно „Зрителя“?»
«Неужели… неужели вы всё поняли⁈»
Лицо Одри слегка изменилось. Вновь выпрямив спину, она с легкой улыбкой произнесла:
— Господин Шут, мне удалось раздобыть еще одну страницу из дневника императора Росселя.
Это была та самая страница, которую она получила от Форс Уолл.
— Превосходно. Ваши долги полностью погашены, — в отличном настроении отозвался Клейн.
— Боюсь, на этот раз текста не так уж и много, — извинилась Одри, перенося зазубренные символы на материализовавшийся пергамент.
Клейн слегка приподнял правую руку, и пергамент мгновенно перенесся к нему в ладонь. Небрежно бросив взгляд на бумагу, он заметил:
— Это никак не влияет на наш уговор. К тому же в прошлый раз ваша страница была исписана с обеих сторон.
Всё дело в том, что дневники, добытые «Справедливостью» и «Повешенным», не были подлинниками. Это были копии, кропотливо переписанные более поздними исследователями. И если одни ради лучшей сохранности переносили текст лишь на одну сторону листа, то другие, ради удобства, копировали оригинал один в один.
Произнося это, Клейн опустил глаза и пробежался по первым строкам дневника:
«Двадцатое декабря. На пороге новый год, но отчеты, поступающие ко мне один за другим, повергают меня в полнейшее недоумение и приводят в ярость».
«В этом мире просто нет нефти! Абсолютно ни капли нефти!»
«Нет нефти? Ее просто не могут найти по каким-то причинам, или ее действительно не существует? Со дня убийства императора Росселя прошло уже больше ста пятидесяти лет, а следов нефти так и не появилось…» — зрачки Клейна сузились, а рука, сжимающая дневник, едва не дрогнула.
Отсутствие нефти означало не только то, что появление двигателя внутреннего сгорания останется под большим вопросом. Это также привело бы к стагнации всей химической промышленности, делая невозможным создание современной земной индустрии в ее истинном понимании!
Иными словами, дальнейшее развитие этого мира становилось для Клейна абсолютно непредсказуемым.
Изначально он строил грандиозные планы. Пусть его познания во многих областях были весьма поверхностными, и сам он не годился на роль великого изобретателя, но этого вполне хватало, чтобы предвидеть направления грядущих перемен и улавливать тенденции эпохи. Он собирался накопить денег с жалованья, получить свой стартовый капитал, а затем заняться венчурными инвестициями в перспективные отрасли, не забывая при этом знаменитое правило: не класть все яйца в одну корзину.
Клейн был уверен, что при таком подходе рано или поздно сколотит приличное состояние. А когда это случится, он найдет надежного человека в качестве официального представителя — «белую перчатку» — и учредит международный благотворительный фонд. На словах фонд будет помогать беднякам, а на деле — тайно финансировать рабочие протесты в разных странах. Это позволило бы ему вести политическую игру с высшими слоями общества и реально улучшать жизнь простого народа.[106]
А если ему когда-нибудь удастся отыскать путь домой, на Землю, он просто разделит свое имущество на три части: одну оставит Бансону, вторую — Мелиссе, а третью — собственному фонду.
Но, увы, всем этим прекрасным мечтам о будущем только что суждено было разбиться вдребезги как минимум наполовину.
«Хвала богам, в этом мире хотя бы существуют электричество и магнетизм. Уже есть успешные опыты с телеграфом. Значит, в будущем сделаю упор именно на это направление…» — Клейн взял себя в руки и продолжил скользить взглядом по строчкам:
«Двадцать первое декабря. К черту мысли о нефти. Повышение уровня Последовательности — вот истинный путь короля!»
«Двадцать второе декабря. Обстановка в старом районе Рише просто невыносимо грязная! Если бы я не отправился туда инкогнито, то, возможно, никогда бы и не узнал, что там всё осталось точно так же, как во времена моей юности. Завтра же созову министров и поручу им разработать „План модернизации столичной канализации и общественных уборных“. И да, нужно срочно искоренять варварские привычки горожан. Пусть кипятят воду перед питьем, регулярно моют руки и умываются, перестанут швырять мусор где попало и справлять нужду прямо на улицах. А еще — пусть стараются использовать презервативы. Ха-ха, я уже придумал, как назову эту грандиозную затею: „Патриотическое движение за санитарию“!»[107]
«Следовательно, изобретение презервативов нужно немедленно включить в повестку дня. А заодно медицинские маски, бумажные стаканчики и прочую утварь. Самых примитивных версий для начала будет вполне достаточно, стоит попробовать. Хвала этому миру, здесь хотя бы растут каучуковые деревья».
«Двадцать третье декабря. Возможно, мне действительно стоит прислушаться к тому совету и подготовить себе пути к отступлению вне Церкви Бога Ремесленников. Например, вступить в ту древнюю, скрытую организацию, что тайно дергает за ниточки мировой политики?»
Дочитав до этого места, Клейн вдруг обнаружил, что страница закончилась. Его обуревали поистине непередаваемые чувства:
«Император, и как же, черт возьми, называлась эта твоя древняя, скрытая организация, тайно влияющая на судьбы мира⁈ Я ведь даже понятия не имею, о ком речь!»
«Как ты мог оборвать запись на самом интересном месте? Неужели трудно было чиркнуть еще пару строчек⁈»
«Это всё равно что читать захватывающий роман, а на самом интересном месте узнать, что автор ушел в евнухи…»[108]
«К тому же это Патриотическое движение за санитарию… А император-то знал толк в развлечениях…»
«Судя по содержанию, эта страница написана уже после того, как он стал консулом Республики Интис. А может, к тому моменту он уже и титул Цезаря себе присвоил».
«Надо будет полистать книги по всемирной истории и посмотреть, в каком именно году в Интисе запустили тот самый „План модернизации столичной канализации и общественных уборных“».
Выдержав паузу в десяток секунд, Клейн взял свои мысли под контроль. Позволив дневнику в руках раствориться в воздухе, он произнес:
— Можете приступать к обсуждению.
Одри облегченно выдохнула. Вернувшись в состояние «Зрителя», она с легкой улыбкой заговорила:
— Мне бы хотелось узнать, существует ли зелье Последовательности с названием «Арбитр»? И еще один вопрос: какой именно Потусторонний способен беспрепятственно проходить сквозь деревянные двери или делать любые замки бесполезными?
«Ну, это я знаю…» — окутанный густым серо-белым туманом Клейн уже приготовился ответить, как его опередил «Повешенный»:
— Я требую, чтобы вы помогли мне кое-что выяснить. Это будет платой за мой ответ.
— И что же это за дело? — с нескрываемым любопытством, но и с долей сомнения спросила Одри.
Элджер бросил мимолетный взгляд на Шута, немного помолчал и произнес:
— Я хочу знать, намерен ли король в этом году или до июня следующего года нанести ответный удар Империи Фейсак и развязать новую войну на восточном побережье Балама.
Официальным языком Клуба Таро с самого первого собрания, исходя из акцентов всех троих участников, стал лоэнский. Поэтому Элджер прекрасно понимал, что мисс «Справедливость» принадлежит к аристократии Королевства Лоэн. И он ничуть не сомневался, что и она, в свою очередь, знает о его лоэнских корнях.
Что же касалось Шута, то Элджер считал Его лоэнские повадки не более чем умелой маскировкой, необходимой для удобства общения.
К слову, после того ритуала магии Элджер сам не заметил, как начал мысленно называть Шута на «Он» с большой буквы, выражая тем самым свое глубочайшее почтение.
Одри прокрутила в голове всё, что ей доводилось слышать на светских приемах в последнее время. Почувствовав некую уверенность, она кивнула:
— Без проблем. Но мне потребуется время, чтобы всё точно выяснить.
— Я умею ждать, — с улыбкой отозвался Элджер Уилсон. — К тому же, раз уж господин Шут выступает свидетелем, я ничуть не сомневаюсь, что вы сдержите свое слово.
Одри бросила взгляд на безмолвного и таинственного Шута в толще серого тумана. Изящно изогнув уголки губ, она парировала:
— Тем не менее я считаю, что ценность вашей просьбы многократно превышает стоимость моих двух вопросов вместе взятых.
— Как только вы добудете точный ответ, я, в зависимости от его ценности, выплачу вам соответствующую компенсацию, — ответил Элджер так, словно заранее предвидел этот аргумент.
«Мисс Справедливость, господин Повешенный, может, вам еще и виртуальную валюту ввести для расчетов?» — сдерживая смех, Клейн откинулся на спинку кресла и наблюдал за их перепалкой.
Одри незаметно выдохнула с облегчением, мысленно зааплодировав самой себе.
«Просто блестяще! Одри, ты наконец-то научилась торговаться!»
От восторга она едва не выпала из состояния «Зрителя». Чтобы скрыть волнение, девушка поспешно сменила тему, задав первый попавшийся вопрос:
— Ах да, господин Повешенный, вы уже получили ту тысячу фунтов наличными?
— Прошу прощения, но я до сих пор в море и на сушу еще не возвращался, — Элджер явно не горел желанием развивать эту тему и сразу перешел к ее предыдущим вопросам. — Потусторонний, способный проходить сквозь деревянные двери и игнорировать любые замки — это, скорее всего, «Ученик» 9-й Последовательности. Формулой этого зелья владеет тайная организация под названием Орден Теософии. Впрочем, нельзя исключать и того, что рецепт был добыт иными путями. Например, найден в древних гробницах Четвертой Эпохи.
«Орден Теософии… Та самая тайная организация, что неразрывно связана с Сектой Демонессы…» — Клейн расслабленно потирал подбородок.
Заметив, что господин Шут не стал опровергать эти слова, Одри не удержалась от восторженного вздоха:
— Если бы у меня с самого начала была формула «Ученика», возможно, я бы не стала выбирать путь «Зрителя».
«Способности этой Последовательности просто великолепны!»
Элджер пропустил реплику мисс «Справедливость» мимо ушей и невозмутимо продолжил:
— И да, действительно существует зелье с похожим названием — «Арбитр». Полагаю, вам оно должно быть весьма неплохо известно. Именно с этой ступени берет начало путь Последовательности, который монополизировали королевская семья Огюст и королевская семья Кастилия из государства Фейнапоттер. Разумеется, в древние времена формулы низших Последовательностей нередко выдавались в качестве наград, поэтому некоторые аристократы вполне могли заполучить их в свои руки.
Семья Огюст была королевской династией Лоэна, а семья Кастилия правила Фейнапоттером.
— Так вот оно что… Оказывается, путь Огюстов начинается с «Арбитра»… — на Одри вдруг снизошло озарение. Ей показалось, что она наконец-то разгадала терзавшую ее долгие годы загадку.
Девушка беззвучно вздохнула:
«Неудивительно, что в их присутствии мне всегда хотелось беспрекословно подчиняться. Я вечно чувствовала себя скованно, всегда была готова уступить и совершенно теряла собственное „я“! А я-то, наивная, списывала всё это на банальную робость…»
— «Арбитры» обладают даром убеждения, внушительным авторитетом, а также превосходными боевыми навыками для самозащиты в непредвиденных ситуациях, — лаконично описал суть зелья Элджер.
Одри медленно кивнула, откинулась назад и элегантно произнесла:
— У меня больше нет вопросов.
Элджер на мгновение задумался, повернул голову к главному месту за бронзовым столом и спросил:
— Уважаемый господин Шут, позвольте задать вам один вопрос. То самое «Святилище» Истинного Творца, о котором без умолку трубит Орден Авроры — это и есть та самая легендарная «Покинутая Богами Земля»?
«Покинутая Богами Земля? Я встречал этот термин лишь однажды, да и то в дневниках Росселя… Возможно, в секретных архивах Ночных Ястребов и есть какая-то информация, но мне с моим уровнем допуска туда путь заказан… И как, прикажешь, мне на это отвечать?» — у Клейна едва не дернулся уголок губ.
Дав себе пару секунд на раздумья, он ровным, лишенным малейших эмоций тоном изрек:
— Это не то, о чем вам следует знать на данный момент.
Сердце Элджера тревожно екнуло. Он тут же опустил голову и повинился:
— Прошу простить мне мою дерзость.
Одри, уже собиравшаяся расспросить о том, что это за «Покинутая Богами Земля», услышав такой ответ, благоразумно прикусила язычок.
В монументальном храме над серым туманом воцарилась тяжелая, звенящая тишина.
Одри, почувствовав, что просто обязана разрядить обстановку, заговорила первой:
— Господин Шут… Если, я подчеркиваю — если у меня появится возможность вступить в другую организацию… например, к Алхимикам Психологии… Мне дозволено это сделать?
Клейн, всё так же небрежно откинувшись на спинку кресла, с легкой усмешкой ответил:
— В этом нет никакой проблемы. Мое единственное условие: само существование Клуба Таро должно оставаться в абсолютной тайне.
— Более того, став членом иной организации, вы получите доступ к куда более ценным ресурсам и информации для обмена.
Произнеся эти слова, он вдруг поймал себя на мысли, что и сам, по сути, состоит в другой организации, являясь самым настоящим Ночным Ястребом. Да и «Повешенный» наверняка тесно связан с Церковью Повелителя Бурь.
«Неужели мой Клуб Таро — это просто сборище предателей? Клуб перебежчиков?» — Клейн погрузился в глубокие раздумья.[109]
— Я вас поняла, — Одри вновь преисполнилась энтузиазма. В ее голове тут же созрел новый вопрос:
— Господин Шут, если я вдруг встречу джентльмена или леди, идеально подходящих для Клуба Таро, могу ли я пригласить их присоединиться к нам? И как именно мне следует это сделать?
Элджер, немного поразмыслив, тоже решил уточнить:
— Господин Шут, а каковы вообще критерии отбора новых участников для нашего собрания? Как нам понять, кто достоин, а кто нет?
«Иметь идеалы, обладать моралью, быть культурным и соблюдать дисциплину…» — в голове Клейна мгновенно всплыли эти четыре знаменитых лозунга.[110]
Клейн выдержал паузу в несколько секунд, дождавшись, пока «Справедливость» и «Повешенный» начнут проявлять легкое беспокойство, и лишь затем заговорил:
— Если вы сочтете кого-то подходящим кандидатом, можете сообщить мне об этом здесь. Окончательное решение о принятии останется за мной. И до тех пор вам строжайше запрещено делать какие-либо намеки этому человеку. Подобная самодеятельность может привести к раскрытию нашей тайны.
— Вы должны навсегда запомнить одно простое правило: что касается людей, не состоящих в нашем клубе…
Клейн сделал многозначительную паузу и произнес низким, раскатистым голосом:
— Без моего дозволения никто не смеет произносить Мое имя.
— Без Моего дозволения никто не смеет произносить Мое имя.
Спустя добрых несколько минут после окончания собрания, вернувшись в свою спальню и капитанскую каюту соответственно, Одри и Элджер всё еще слышали эхо последних слов Шута, звенящее в ушах.
В их представлении таинственный и могущественный господин Шут всегда держался либо расслабленно и непринужденно, либо спокойно и отстраненно, либо оставался абсолютно непостижимым. Он крайне редко демонстрировал столь величественную, снисходительную властность.
И именно поэтому они оба испытали особый, благоговейный трепет, искренне и всем сердцем желая повиноваться.
Подобный стиль речи был им отнюдь не в новинку, вот только встречался он исключительно на страницах «Откровения Ночи» да в строках «Книги Бурь»!
Западный район Тингена, улица Нарциссов.
Клейн раздвинул шторы, впуская в спальню золотистые лучи утреннего солнца.
После того как «Справедливость» и «Повешенный» покинули собрание, он еще раз осмотрел ту самую «звезду», откуда доносилась мольба, но на этот раз не уловил ни единого отклика.
Учитывая, что темно-красные «звезды» обладали свойством сохранять молитвы — эдаким аналогом офлайн-сообщений, — Клейн был почти уверен: за время, прошедшее между его двумя последними визитами в серый туман, тот юноша, говорящий на языке гигантов, больше не возносил мольбы.
Это заставило его заподозрить худшее: возможно, родителей подростка уже было не спасти, и он попросту сдался…
Повернувшись спиной к залитому солнцем окну, Клейн доплелся до кровати и с размаху рухнул на матрас. Ему не хотелось шевелить ни единым мускулом.
Он прекрасно понимал, что должен не терять времени даром и мчаться в Клуб гадателей, чтобы продолжить процесс усвоения зелья. Но тело наотрез отказывалось подчиняться. Хотелось лишь лежать вот так, в абсолютной тишине, наслаждаясь редкими часами законного выходного.
Со вторника по пятницу его график был забит до отказа: по утрам — уроки мистицизма и практические занятия, после обеда — стрелковая подготовка и тренировки по рукопашному бою. К вечеру он выматывался так, что сил не оставалось ни на что. А в субботу утреннее расписание оставалось прежним, зато после обеда начиналось дежурство у врат Чаниса. Спать, есть и справлять нужду приходилось глубоко под землей, и так до самого утра воскресенья.
Утро воскресенья Клейн тратил на то, чтобы отоспаться, а после обеда действовал по обстоятельствам — шел в Клуб гадателей или нет. Утром в понедельник он мотался в университет Хой, а после обеда ему нужно было не только созывать Клуб Таро, но и ломать голову над отыгрышем «Провидца». Иными словами, вся его неделя превратилась в одну сплошную круговерть, не оставляющую ни малейшего шанса на нормальный отдых.
Именно поэтому сейчас Клейну хотелось лишь одного: поддаться унынию и, словно соленая рыба, безвольно валяться дома, ни о чем не думая и тупо пялясь в потолок.[111]
«Нет, нельзя. Как босс целой „сектантской“ организации может позволить себе так раскисать? Если мисс Справедливость и господин Повешенный узнают об этом, их картина мира просто разлетится вдребезги…» — зарывшись лицом в подушку, Клейн принялся мысленно подбадривать сам себя.
— У меня есть формула зелья «Клоуна», осталось лишь полностью усвоить «Провидца»… У меня есть формула зелья «Клоуна», осталось лишь полностью усвоить «Провидца»…
Пробормотав это как мантру несколько раз кряду, он резко перевернулся и сел на кровати.
Выудив из кармана брюк медную монету, Клейн провел быстрый сеанс гадания на то, благоприятен ли сегодняшний день для визита в клуб, и получил утвердительный ответ.
— Пять, четыре, три, два, один!
Закончив обратный отсчет, он заставил себя подняться, подошел к вешалке и снял фрак вместе с шелковым полуцилиндром.
Район Хаулс-стрит, переговорная Клуба гадателей.
Клейн устроился в прохладном, затененном углу. Потягивая сиборнский черный чай, он лениво перелистывал страницы «Честного вестника Тингена». В просторной комнате собралось от силы шесть-семь членов клуба.
В тот самый момент, когда юноша прыснул от смеха, наткнувшись на грамматическую ошибку в каком-то рекламном объявлении, в переговорную вошел Глейсис. В глазу у него поблескивал монокль, а в руках он сжимал шелковый цилиндр. Рядом с ним вышагивала дама лет тридцати, облаченная в длинное синее платье со стоячим воротником.
У незнакомки были изящно изогнутые брови и большие, но какие-то потухшие, лишенные блеска глаза. В левой руке она судорожно комкала интисскую шляпку из черного бархата, щедро утыканную перьями и больше напоминающую шлем.
«Ну и нелепая шляпа… От такой бандуры на голове шея не отвалится?» — Клейн, почувствовав их приближение, поднял взгляд и как бы невзначай дважды ущипнул себя за межбровье, имитируя попытку снять усталость.
В его Духовном зрении Глейсис и эта зеленоглазая дама светились абсолютным здоровьем, однако их эмоциональный фон выдавал крайнюю тревогу, жгучий гнев и полнейшую растерянность.
— Добрый день, мистер Глейсис. Похоже, тот самый мистер Ланевус оказался не столь уж надежным партнером, не так ли? — не вставая с места, с легкой усмешкой поинтересовался Клейн.
В прошлый раз только-только оправившийся от болезни легких Глейсис приходил к нему, чтобы погадать на инвестиции в сталелитейную компанию этого самого Ланевуса. И Клейн тогда вынес однозначный вердикт: перспективы скверные, вкладываться не стоит.
Но видя тогдашние сомнения и колебания клиента, Клейн рассудил, что Глейсис, скорее всего, всё же рискнет, пусть и не станет ставить на кон всё свое состояние. Поэтому теперь, уловив цвета его эмоций, юноша мгновенно сопоставил факты и сделал безошибочный вывод.
Глейсис на секунду опешил, а затем на его лице расцвела горькая усмешка:
— Я безумно жалею, что не прислушался к вашему предсказанию. Хех, я произношу эту фразу уже во второй раз. Искренне надеюсь… нет, я твердо уверен, что третьего раза не будет.
Он повернул голову к даме, в уголках глаз которой уже наметилась легкая паутинка морщин:
— Видите, мадам Кристина? Мы еще даже рта раскрыть не успели, а мистер Моретти уже всё понял. Он — самый поразительный предсказатель из всех, кого я когда-либо встречал. Я бы даже назвал его истинным Провидцем.
— Добрый день, мистер Моретти. Мы действительно пришли по поводу Ланевуса, — дама по имени Кристина отвесила легкий, скомканный поклон, всем своим видом выдавая панику.
— Пройдем в комнату «Желтый кварц»? — Глейсис, сохранявший толику хладнокровия, кивком указал в сторону коридора.
Клейн с улыбкой поднялся:
— Это долг любого предсказателя.
Пройдя по коридору, он открыл дверь и вошел в пустующую комнату для гаданий.
Глейсис запер за собой деревянную дверь на задвижку. Направляясь к своему месту, он тяжело вздохнул:
— Ланевус бесследно исчез. Под предлогом надзора за разработкой рудника в округе Сивеллас он покинул Тинген и больше не вернулся. Мы послали туда людей на паровом поезде, чтобы навести справки. И выяснили, что его хваленое колоссальное месторождение высококачественной железной руды существует лишь на бумаге! Мое единственное утешение: вспомнив ваши слова, я вложил лишь треть от запланированной суммы. Иначе я бы лишился всего: и семьи, и собственной жизни.
Клейн окинул их более глубоким, проницательным взглядом и с искренним любопытством поинтересовался:
— Прежде чем принимать столь серьезные инвестиционные решения, разве вы не должны были отправить делегатов в округ Сивеллас, к горному хребту Хорнакис, чтобы те лично всё проверили?
Кристина затараторила, торопясь ответить:
— Наши представители оказались одурачены! Ланевус нанял подставных рабочих, арендовал случайный участок и обнес его временным забором. Это была блестяще спланированная фикция!
Клейн не стал допытываться дальше. Сохраняя невозмутимый вид истинного Провидца, он произнес:
— О чем именно вы хотите узнать?
— Я хочу знать, есть ли хоть малейший шанс всё исправить, — ответила Кристина, бросив нервный взгляд на Глейсиса.
Клейн придвинул к себе лист бумаги и перьевую ручку:
— В таком случае мы прибегнем к составлению астролябии. Я буду задавать вопросы, а вы — отвечать.
В ходе этого допроса Клейн наносил на нужные участки схемы знаки Созвездия Грома и символы, отражающие различные аспекты ситуации. Вскоре астролябия события была готова.
В отличие от заурядных гадалок, он учитывал куда больше мистических элементов, а его методы толкования были максимально приближены к истине.
— Мадам, сэр, сейчас вы находитесь на распутье. Если вы поддадитесь алчности, панике и безрассудству, то лишь глубже погрузитесь в эту пучину, из которой уже не будет возврата. Но если вы проявите терпение, выдержку, стойкость и усмирите свою жадность — вас ждет спасительный перелом и лучи солнца… — размеренным, успокаивающим тоном изрек Клейн.
— Я поняла, — Кристина медленно кивнула. Немного подумав, она спросила: — Мистер Моретти, а вы можете с помощью гадания вычислить местонахождение Ланевуса?
— Боюсь, что нет. Оставленные им документы — сплошная фикция, и даже его имя наверняка фальшивое. На что мне прикажете опираться? Разве что вы раздобудете его подробные, подлинные данные или принесете какую-нибудь личную вещь, которую он носил при себе, — честно ответил юноша.
Кристина погрузилась в недолгое молчание. Достав банкноту в один сул, она пододвинула ее к Клейну:
— Глейсис рассказывал мне, что вы — истинный Провидец, благоговеющий перед судьбой и лишенный алчности. Оставшаяся сумма пусть пойдет клубу в качестве чаевых.
— Благодарю вас. Вы вернули мне надежду.
Поднявшись со стула, она вежливо распрощалась и быстрым шагом покинула комнату.
«Лишенный алчности… Да нет же, я меркантильный до мозга костей!» — Клейн едва не взвыл от досады, искренне сожалея о том, что раньше так старательно корчил из себя возвышенного бессребреника.
Проводив Кристину взглядом, Глейсис запер дверь и, обернувшись, снова спросил:
— Неужели действительно нет никакого способа?
— То, что я только что сказал, и есть способ, — с улыбкой Клейн откинулся на спинку стула.
— Эх… — тяжело вздохнул Глейсис. — Ланевус сбежал, прихватив с собой больше десяти тысяч фунтов! Пострадавших — сотни. К счастью, мой убыток составил всего пятьдесят фунтов. Да, я лишился сбережений, но хотя бы не влез в долги. А вот мадам Кристина вложила целых сто пятьдесят. Для нее это чудовищная, неподъемная сумма.
— Вы уже заявили в полицию? — услышав цифру в десять тысяч фунтов, Клейн внезапно воспылал жгучей классовой ненавистью к этому ушлому мошеннику.
Да с такими деньжищами даже в Баклунде можно было жить на широкую ногу и считаться настоящим богачом!
«Интересно, если речь идет о банальном поиске беглеца, обратится ли полиция за помощью к Ночным Ястребам, Карателям или Механизму Разума…» — мысли Клейна потекли в иное русло.
Глейсис мрачно кивнул:
— Разумеется. Полиция взялась за дело со всей серьезностью. Обсудив ситуацию, мы — обманутые вкладчики — решили выделить часть украденных средств на вознаграждение. Кто бы ни предоставил достоверные зацепки о местонахождении Ланевуса, получит десять фунтов. А если кто-то назовет его точное укрытие и поможет полиции его схватить — сорвет куш в целую сотню фунтов наличными!
Десять фунтов за наводку? Сотня фунтов за поимку⁈ Глаза Клейна хищно сверкнули, а дыхание сбилось.
Прямо сейчас он как раз ломал голову над тем, где бы раздобыть денег на оплату услуг сыщика.
Его трех фунтов премиальных за эту неделю и остатков личной заначки едва хватало на второй взнос. Но если пронырливый детектив Генри умудрится завершить оба расследования уже на следующей неделе, то на окончательный расчет денег просто не наскребется. Ему не хватало буквально нескольких сулов — и это при условии, что за это время не возникнет никаких непредвиденных трат.
«Возможно, мне удастся выпросить у полиции какие-нибудь личные вещи этого Ланевуса… Но если он и впрямь смылся из Тингена, от них не будет никакого толку…» — юноша разрывался между предвкушением легких денег и горьким разочарованием.
В течение следующих полутора часов, благодаря щедрым рекомендациям Анжелики, к Клейну заглянули еще двое клиентов. Первая посетительница просила погадать на судьбу своего годовалого малыша. Клейн, не мудрствуя лукаво, составил натальную карту и выдал такой блестящий анализ, что мамочка ушла в полном восторге, рассыпаясь в благодарностях.
Второй клиент искал потерянную вещь. Скомбинировав расклад Таро и «гадание по снам», Клейн с легкостью сузил круг поисков до весьма конкретной области. Это повергло мужчину в нескрываемый шок — ему еще ни разу не доводилось встречать предсказателя, выдающего столь точные координаты.
«А ведь я вполне могу наскрести недостающую сумму одними лишь гаданиями». Оставив чаевые клубу, Клейн надел цилиндр, взял в руки трость и направился к выходу.
И в этот самый момент он увидел, как в холл вновь вбегает мадам Кристина. За ней по пятам следовала молодая девушка в изящной шляпке с оборками.
Заметив Клейна, Кристина бросилась прямо к нему. Понизив голос, она с надеждой спросила:
— Мистер Моретти! Вы ведь говорили, что если у нас будет какая-то вещь, связанная с Ланевусом, вы сможете попытаться отыскать его?
— Именно так, — Клейн утвердительно кивнул.
Кристина глубоко вздохнула и глухим, напряженным тоном произнесла:
— А его ребенок… сойдет за связанную вещь?
— А? — Клейн на мгновение впал в полнейший ступор.
Кристина совершенно не заметила растерянности предсказателя. Бросив взгляд на Анжелику у стойки регистрации, она понизила голос и сказала:
— Я имею в виду ребенка Ланевуса.
Указав пальцем на стоящую рядом молодую девушку в шляпке с оборками, она пояснила:
— Это моя племянница, Мегос. Ее мать — моя старшая сестра. Мне безумно жаль… и я виню себя за то, что когда-то сочла Ланевуса выдающимся, блестящим молодым человеком. Я сама познакомила его с Мегос, когда он еще не был женат, и своими глазами видела, как между ними вспыхнули чувства.
— Родители Мегос тоже были от него в восторге. Они планировали вложить все свои сбережения в его сталелитейную компанию сразу после помолвки. По счастливой случайности Ланевус сбежал до того, как они успели передать деньги, что уберегло семью от полного финансового краха. Но, к огромному несчастью, теперь моей сестре и зятю приходится объяснять родственникам и друзьям причины отмены помолвки. А самое ужасное — им приходится ломать голову над тем, что делать с ребенком под сердцем у Мегос.
— Мы все веруем в Бога Пара и Машин, а не в Повелителя Бурь, поэтому не считаем, что влюбленные обязаны хранить невинность до свадьбы. Мы не виним Мегос, мы ей искренне сочувствуем. Однако вопрос о том, оставлять ли ребенка, оказался поистине тяжелым испытанием… Особенно учитывая, какой у него отец.
«Выходит, он не только выманил деньги, но и поиграл с чувствами…» — Клейн перевел взгляд на тихо стоящую Мегос и с удивлением отметил, что девушка обладает весьма выдающейся, утонченной красотой.
У нее был высокий гладкий лоб и длинные золотистые волосы. Большие глаза, поразительно похожие на глаза Кристины, сейчас светились тихой, меланхоличной грустью, а губы были плотно сжаты.
«Ну и мерзкий же мошенник! И ведь умудрился смыться безнаказанно…» — Клейн мысленно проклял Ланевуса. Немного поразмыслив, он произнес:
— Если бы ребенок уже появился на свет, я бы действительно мог использовать его связь с отцом, чтобы попытаться вычислить примерное местонахождение Ланевуса. Но, увы, до этого придется ждать еще несколько месяцев. Хм, возможно, это как раз и есть то самое откровение, о котором говорило мое предыдущее гадание. Терпение, выдержка, стойкость и отказ от алчности — всё это необходимо, чтобы дождаться перелома и увидеть солнечный свет.
— Несколько месяцев… — Кристина растерянно покачала головой. — Нет, спустя столько времени, даже если мы и найдем Ланевуса, вернуть деньги будет уже невозможно…
Она повернулась к зеленоглазой блондинке Мегос, и ее голос невольно стал тяжелым и строгим:
— У тебя остались какие-нибудь вещи, которые Ланевус носил при себе?
— Нет, — тихим, нежным голоском ответила Мегос. — А кольцо, которое он мне подарил, подойдет?
— Это должен быть предмет, который находился при нем достаточно долгое время, — покачав головой, отверг этот вариант Клейн.
Кристина помолчала несколько секунд и, глядя племяннице в глаза, сказала:
— Ты должна принять решение. Я считаю, что этот ребенок превратит всю твою дальнейшую жизнь в тернистый ад. Неужели ты собираешься сказать ему, когда он подрастет, что его отец — бессовестный мошенник, одурачивший кучу народа, включая его собственную мать?
— Тебе пора отправиться в клинику или больницу. К тому же это может помочь нам выследить Ланевуса и вернуть украденное.
«Эй, а не слишком ли кровожадным выйдет такое гадание?»[112] — Клейну было неловко вмешиваться в чужие семейные дрязги, поэтому он лишь терпеливо ждал в сторонке, то и дело мысленно отпуская едкие комментарии.
Мегос опустила голову и потупила взор, надолго погрузившись в молчание.
Спустя некоторое время она нежно погладила свой плоский живот, и на ее лице расцвела ласковая улыбка:
— Он совсем не похож на своего отца. Он очень заботливый и славный малыш.
— Каждый день он тихонько пинает меня, делясь своим настроением. А еще он напевает песенки и насвистывает мелодии, убаюкивая меня своей музыкой…
Слушая ее, Клейн внезапно почувствовал, что здесь что-то не так.
Если первая половина ее слов была вполне обычной реакцией будущей матери, то вторая звучала как откровенный бред. Она говорила о совершенно немыслимых вещах!
«Неужели этот удар оказался для нее слишком сильным, и она повредилась рассудком?» — Клейн поднял правую руку и потянулся к переносице, намереваясь сымитировать жест, снимающий усталость, чтобы активировать Духовное зрение.
Но в этот самый миг Мегос резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, бросив напоследок лишь одну фразу:
— Возможно, его отец тайно вернется ради его рождения… Возможно, он сбережет для него часть своего богатства…
Клейн никак не ожидал такой бурной реакции. Остолбенев на мгновение, он напрочь забыл активировать Духовное зрение. Ему оставалось лишь молча наблюдать, как Мегос покидает клуб, и слушать, как ее каблучки звонко стучат по ступеням.
Кристина с шумом втянула воздух. Выждав пару секунд, чтобы прийти в себя, она произнесла:
— Прошу прощения, мистер Моретти. Простите, что побеспокоили вас. Мы приложим все усилия, чтобы разыскать личные вещи Ланевуса.
Клейн едва заметно кивнул. Проводив ее взглядом до лестницы, он со вздохом покачал головой.
На следующее утро, едва переступив порог охранного предприятия «Черный Терн» и поздоровавшись с Розанной, Клейн сходу спросил:
— А где сегодняшние газеты?
Миловидная шатенка смерила его недоуменным взглядом:
— Клейн, ты сегодня какой-то странный.
— С чего бы это? — с заранее заготовленной улыбкой парировал юноша.
Розанна картинно закатила глаза:
— Раньше ты читал газеты исключительно во время обеденного перерыва. Ведь по утрам у тебя уроки мистицизма… Ой, старый Нил уже заждался тебя в Хранилище оружия!
— Я просто заранее узнал об одном деле, за которое обещана солидная награда. Вот и хотел полистать газеты, чтобы вызубрить внешность преступника. А вдруг мне повезет, и я наткнусь на него на улице? — с улыбкой пояснил Клейн.
— Да неужели? — с любопытством Розанна подхватила стопку свежих газет и принялась их лихорадочно перелистывать. — Объявление о розыске… Ланевус, так?
Клейн тут же кивнул:
— Именно.
— … Ну и мерзкий мошенник! Надо же было умудриться украсть больше десяти тысяч фунтов! — пробежав глазами по тексту с десяток секунд, Розанна внезапно взорвалась праведным гневом.
Клейн, полностью разделяя ее чувства, присоединился к осуждению:
— Вопиющая наглость! Мне даже захотелось подать прошение, чтобы взять это дело на себя!
Розанна почитала еще немного и с сожалением покачала головой:
— Похоже, здесь нет ни малейшего следа потусторонних сил. А даже если бы и был, дело всё равно передали бы Карателям Повелителя Бурь.
Клейн не совсем уловил суть ее слов. Но, забрав газету и бегло просмотрев статью, он с разочарованием вздохнул:
— Это точно. С таким количеством обманутых вкладчиков среди них наверняка найдутся прихожане всех трех великих Церквей. А штаб-квартира сталелитейной компании Ланевуса располагается в Южном районе.
Дела, связанные со сверхъестественным, обычно распределялись просто: если инцидент затрагивал паству лишь одного божества, им занимался соответствующий отряд. Но если в деле были замешаны верующие Богини Вечной Ночи, Повелителя Бурь и Бога Пара и Машин одновременно, расследование поручали согласно территориальному делению. Район Золотого Платана, Северный и Западный районы находились в юрисдикции Ночных Ястребов. Восточный, Южный и Портовый районы контролировали Каратели. А Университетский район и пригороды отходили Механизму Разума.
Изучая объявление, Клейн намертво отпечатал в памяти черты Ланевуса:
У него был высокий, выпуклый лоб, черные волосы и карие глаза. Он носил очки с почти идеально круглыми линзами, а уголки его губ слегка кривились вверх, словно он насмехался над всем миром.
За исключением этих очков, в Ланевусе не было ничего примечательного. Совершенно заурядная внешность.
Перекинувшись с Розанной еще парой фраз, Клейн миновал перегородку, намереваясь спуститься в подземелье.
И в этот момент он заметил, как бледнолицый, источающий ледяной холод «Сборщик трупов» Фрай и беловолосая, черноглазая «Писательница» Сика Трон одновременно выходят из комнаты отдыха и направляются в его сторону.
Коротко поздоровавшись, Клейн проводил товарищей взглядом. Тут он обнаружил, что дверь кабинета распахнулась, и на пороге стоит Данн Смит в своем неизменном черном плаще.
— Появилось дело? — с любопытством поинтересовался юноша.
В столь ранний час двое Ночных Ястребов ни за что не покинули бы базу вместе без веской причины.
Данн скользнул по нему глубоким взглядом серых глаз и с улыбкой кивнул:
— В Западном районе появились сообщения о предполагаемом появлении призрака. Я послал Сику и Фрая во всем разобраться. Впрочем, тебе пока не стоит забивать этим голову. До тех пор, пока ты не освоишь хотя бы базовые навыки рукопашного боя, я не намерен привлекать тебя ни к каким операциям. Я обязан нести ответственность за жизнь своих подчиненных.
«Капитан, вы поистине золотой человек. Если закрыть глаза на вашу отступающую линию роста волос и дырявую память, в вас просто нет изъянов…» — мысленно похвалил его Клейн и для верности переспросил:
— Иными словами, всё, что от меня сейчас требуется — это посещать уроки мистицизма и тренировки по рукопашному бою? И при этом я буду получать жалованье, не принося ровным счетом никакой пользы?
— Это лишь временная мера, — уверенно успокоил его Данн.
«Получать полное, да еще и весьма солидное жалованье, просто слушая лекции и потея в спортзале… А ведь звучит просто восхитительно…» — Клейн едва не засветился от удовольствия.
«Лишь бы только обошлось без новых „совпадений“!» — беззвучно взмолился он.
Размеренная, безмятежная рутина, лишенная малейших потрясений, продлилась до самой пятницы. Закончив изнурительную тренировку по рукопашному бою, Клейн на экипаже добрался до улицы Бесик.
Остановившись перед зданием частного детективного агентства Генри, он воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Клейн нацепил марлевую маску, высоко поднял воротник плаща и быстрым шагом шмыгнул в подъезд.
Постучав и войдя внутрь, он вновь предстал перед Генри — детективом, чей облик излучал суровую мужественность.
— Добрый день, сэр. По одному из ваших поручений появились результаты, — проскрипел Генри своим глубоким, прокуренным голосом. Его темно-синие глаза цепко скользнули по клиенту.
Намеренно понизив голос до хрипоты, Клейн ответил:
— Это информация о том джентльмене, что захаживает в бар «Злой Дракон»?
«Тот самый человек, скупавший материалы для зелья „Зрителя“…»
— Именно так, — Генри слегка приподнял зажатую в руке курительную трубку.
После этого детектив замолчал, лишь с многозначительной улыбкой глядя на клиента.
Клейн без труда расшифровал этот взгляд. Скрепя сердце, он извлек четыре банкноты по одному фунту и протянул их детективу:
— Это вторая часть оплаты.
Выдержав крошечную паузу, он поспешно добавил:
— И выпишите мне квитанцию.
«Теперь моя заначка съежилась до жалких остатков, не дотягивающих и до фунта…»
— Никаких проблем, — Генри дважды кашлянул. Мастерски проверяя купюры на предмет фальшивок, он одновременно велел одному из помощников принести бумагу и перьевую ручку.
Следом он пригласил Клейна в гостевую зону с диванами, а сам ловко выписал квитанцию и шлепнул на нее печать.
Покончив с формальностями, детектив глубоко затянулся трубкой и произнес:
— Опираясь на ваше описание, мы с моим помощником три дня дежурили в баре «Злой Дракон». И в итоге нам все-таки удалось выследить того джентльмена.
— Он и впрямь оказался невероятно осторожным человеком, да к тому же обладает пугающей наблюдательностью. Хвала богам, что за моими плечами колоссальный опыт в подобных делах…
— Его зовут Даст Гудериан. Он работает врачом в лечебнице Гринхилл.
— Даст Гудериан, врач лечебницы Гринхилл…
Клейн беззвучно повторил слова детектива Генри, обдумывая, как бы подступиться к этому врачу, который, судя по всему, был «Зрителем» и членом Алхимиков Психологии.
В этом деле он не хотел слишком рисковать. Не хотел, чтобы Ночные Ястребы заподозрили неладное, и уж тем более не желал терять свою нынешнюю жизнь ради жалких крох информации и ресурсов для обмена.
К тому же этот джентльмен наверняка был «Зрителем». Любому, кто не прошел специальную подготовку, скрыть от него свои истинные мотивы и мысли было бы практически невозможно.
«Найти посредника и напустить на себя таинственности? Нет, чем больше людей втянуто, тем выше вероятность провала… Хм… Возможно, стоит спрятать правду за другой правдой? Пусть врач видит в моей мимике и жестах искреннюю реакцию, но это будет далеко не всё, что я на самом деле думаю…»
Слушая рассказ детектива Генри о Дасте Гудериане, Клейн лихорадочно прикидывал, как бы провернуть это дельце с минимальными рисками и при этом добиться желаемого результата.
Постепенно в памяти всплыли кадры из просмотренных в прошлой жизни полицейских боевиков и шпионских триллеров, подарив ему нужную идею.
«Да… Вполне рабочий вариант. Но для начала придется как следует отрепетировать…» — мысленно кивнул Клейн, вновь возвращая всё свое внимание к словам детектива Генри.
— Кхм… — Генри прочистил горло. — Что касается поручения с красным дымоходом, мы всё еще работаем над этим. Сами понимаете, зданий с подобной приметой в Тингене пруд пруди. Разумеется, если бы вы смогли подкинуть еще хоть какие-то зацепки, дело бы пошло куда быстрее.
Клейн хрипло рассмеялся:
— Если бы у меня были еще какие-то зацепки, я бы не стал к вам обращаться.
Честно говоря, после стольких дней бесплодных поисков он уже начал терять надежду. Тот таинственный кукловод наверняка почуял его попытки гадания и имел в запасе уйму времени, чтобы сменить логово.
Поэтому Клейн рассчитывал выудить хоть какие-то ниточки лишь из списков жильцов этих домов.
И всё это стоило ему целых семь фунтов… От одной только мысли об этом сердце обливалось кровью. Дождавшись, пока детектив закончит отчет, Клейн взял трость, распрощался и вышел за дверь.
Субботнее утро, без двадцати девять. Кабинет врача в психиатрической лечебнице Гринхилл.
Мужчина выдающейся наружности в очках с золотой оправой — Даст Гудериан — снял верхнюю одежду и шляпу, повесив их на вешалку.
Едва он успел взять жестяную банку с молотым кофе, как в дверь раздался ритмичный стук.
— Войдите, — небрежно бросил Даст.
Полуоткрытая дверь распахнулась, и на пороге возник молодой человек, облаченный в черный плащ до колен.
Поскольку незнакомец был ему совершенно неизвестен, Даст с легким недоумением спросил:
— Доброе утро. С кем имею честь?
Клейн плотно прикрыл за собой дверь, снял цилиндр, прижал его к груди и вежливо поклонился:
— Доброе утро, доктор Даст. Прошу простить мне этот внезапный визит. Я — стажер-инспектор полицейского управления графства Ахоа, Клейн Моретти. Вот мои удостоверение и жетон.
— Инспектор? — тихо переспросил Даст, принимая документы.
— Отдел специальных операций… — он медленно поднял голову. В его ледяных, не выражающих ни малейших эмоций глазах читался пристальный, изучающий взгляд.
«Короткие черные волосы, глаза чуть темнее обычных карих, легкая аура ученого… Держится спокойно и уверенно. Пока никаких признаков враждебности…»
Вернув Клейну удостоверение, Даст указал на стул по ту сторону стола и спросил:
— Присаживайтесь, офицер. Чем обязан?
Клейн уселся, пристроил трость, неспешно убрал документы в карман и, расплывшись в легкой улыбке, произнес:
— Позвольте мне представиться еще раз.
— Я — оперативник отряда Ночных Ястребов города Тинген. В мои обязанности входит расследование дел, связанных со сверхъестественными силами.
— Доброе утро, мистер Зритель.
Не успели эти слова сорваться с его губ, как он, вполне ожидаемо, заметил реакцию Даста. Зрачки врача сузились, руки инстинктивно дернулись к себе, а всё тело напряглось, словно он готов был сорваться с места и броситься наутек.
— Офицер, я совершенно не понимаю, о чем вы, — изо всех сил стараясь держать лицо, процедил Даст. Его самообладание трещало по швам. — Я не люблю подобные шутки. Возможно, мне стоит позвать охрану.
Клейн медленно, без резких движений извлек из подмышечной кобуры револьвер и, не стирая с лица улыбки, ответил:
— Доктор Даст, я прекрасно знаю, что вы видите мою уверенность. Как видите и то, что я не замышляю ничего дурного. Хех, признаюсь честно: поначалу у меня еще оставались кое-какие сомнения. Но ваша реакция расставила всё по своим местам.
«И каждое мое слово — чистейшая правда…» — мысленно добавил Клейн.
Даст немного расслабился. Краем глаза косясь на револьвер гостя, он с недоумением спросил:
— Мне крайне сложно понять, почему вы пришли именно ко мне… Я не думаю, что чем-то выдал себя…
Клейн усмехнулся:
— Это была чистая случайность. Возможно, сама судьба свела нас.
— Мы как-то раз пересеклись на подпольном рынке в баре «Злой Дракон», но тогда вы не обратили на меня внимания.
— Пусть вы и проявили недюжинную смекалку, скупая вспомогательные ингредиенты для зелья по отдельности, но для человека, который тоже прекрасно знает этот рецепт, этого оказалось вполне достаточно, чтобы взять вас на карандаш.
Даст шумно выдохнул, словно разом лишившись всех сил для дальнейших отпирательств:
— Так вот оно что…
— А я-то наивно полагал, что действую предельно осторожно. Кто бы мог подумать… Кто бы мог подумать…
Пробормотав это себе под нос, он вперил пристальный взгляд в глаза Клейна:
— Офицер, я прекрасно вижу, что вы пришли не для того, чтобы меня арестовать. В чем ваша истинная цель?
Клейн с абсолютно расслабленным видом ответил:
— Я отличаюсь от других Ночных Ястребов. Я не считаю каждого вольного Потустороннего потенциальным преступником. Это было бы вопиющей несправедливостью по отношению к тем, кто искренне жаждет порядка и творит добро.
Даст сменил позу, избавляясь от прежнего напряжения, и произнес:
— Если бы все Ночные Ястребы, Каратели и оперативники Механизма Разума разделяли ваши взгляды, в мире воцарился бы абсолютный покой.
— Вам известны Ночные Ястребы, Каратели и Механизм Разума? — нарочито изумленно переспросил Клейн. — Человек, случайно забредший в мир сверхъестественного, ни за что бы не узнал таких подробностей. Совершенно очевидно, что за вами стоит целая организация.
Он откинулся на спинку стула и с легкой улыбкой в уголках губ произнес:
— Алхимики Психологии?
Произнося эти слова, он с превеликим удовольствием наблюдал, как лицо Даста стремительно бледнеет.
— Я прекрасно видел, что вы ждете моего ответа, но всё равно упустил из виду казалось бы незначительные детали и угодил прямиком в вашу ловесную ловушку… — с досадой пробормотал Даст.
Он начал осознавать, что состояние «Зрителя» — это далеко не панацея. Умение считывать чужие мотивы вовсе не означало способности разгадать все кроющиеся за ними детали.
Клейн задумчиво погладил барабан револьвера и произнес:
— Доктор, нам просто необходимо выстроить доверительный, откровенный диалог. И я готов сделать первый шаг.
— Я не считаю вольных Потусторонних потенциальными преступниками. Но я всецело разделяю идею о необходимости их строгой регистрации и контроля. Это важнейшая мера предосторожности против угрозы потери контроля, способная предотвратить куда более страшные и опасные катастрофы.
— Я не собираюсь лезть в вашу повседневную жизнь. Я лишь надеюсь, что мы сможем наладить ограниченное сотрудничество.
— Ограниченное сотрудничество? — переспросил Даст, всем своим видом показывая, что всерьез обдумывает это предложение.
Клейн издал тихий смешок:
— Именно. Ограниченное.
— Вы будете регулярно отчитываться мне о своем состоянии. Сами понимаете, многие инциденты с потерей контроля можно предотвратить, если вовремя заметить тревожные симптомы. А у Ночных Ястребов в этом деле скопился поистине колоссальный опыт.
— К тому же, если в вашей организации или среди знакомых вам Потусторонних найдется кто-то, чьи действия вот-вот поставят под удар невинных людей, я прошу вас немедленно сообщать мне об этом.
— Взамен мы будем совершать равноценный обмен. Вы сможете получать то, что нужно именно вам. Считайте это щедрым бонусом. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что такое бонусы?
— Более того, отныне вам больше не придется вздрагивать от каждого шороха. Вы навсегда забудете о страхе быть схваченным или убитым Ночными Ястребами, Карателями или Механизмом Разума. Вы сможете жить спокойной, безмятежной жизнью.
— Мы даже выдадим вам специальные опознавательные знаки. Разумеется, использовать их стоит лишь в самых крайних, безвыходных ситуациях.
Даст долго слушал в полном молчании. Выдержав паузу, он наконец спросил:
— Вы требуете, чтобы я предал свою организацию?
— Нет, это вовсе не предательство, — предельно искренне возразил Клейн. — Это защита справедливости, морали и добра. Вы будете предотвращать чудовищные, кровопролитные преступления. Ни о каких других секретах вашей организации я выспрашивать не стану.
Даст хорошенько обдумал его слова. Наличие столь благородного предлога явно немного успокоило его совесть.
Помолчав еще пару секунд, он протянул правую руку:
— Приятно иметь с вами дело.
Клейн пожал ее свободной от оружия левой рукой:
— Взаимно.
Выдержав крошечную паузу, он с легкой усмешкой добавил:
— Доктор, так вы всё-таки состоите в рядах Алхимиков Психологии?
— Да, — Даст утвердительно кивнул.
Клейн, чье Духовное зрение было активировано еще до того, как он переступил порог кабинета, не заметил в цветах эмоций собеседника ни малейших колебаний. Тщательно подбирая слова, он спросил:
— И как же вы примкнули к Алхимикам Психологии?
Даст посмотрел прямо ему в глаза:
— Из-за одного пациента нашей лечебницы. Во время сеансов я вдруг осознал, что он видит меня насквозь. Его рассудок был кристально чист, он совершенно не походил на сумасшедшего…
— Его зовут Худ Юджин.
Клейн намертво отпечатал это имя в памяти. Перекинувшись с Дастом еще парой фраз, они договорились о тайных способах связи и местах для будущих встреч.
Пока что он не стал обсуждать ни зелья, ни рецепты, ни мистические слухи. Выбрав подходящий момент, он убрал револьвер, вежливо распрощался и покинул кабинет врача.
Проводив его взглядом до самой двери, Даст с шумом выдохнул. Обессиленно откинувшись на спинку стула, он испытал странную смесь жгучей горечи и небывалого облегчения.
Зотланд-стрит, 36. Охранное предприятие «Черный Терн».
Данн, сидевший за своим массивным столом, скользнул по вошедшему глубоким взглядом серых глаз и спросил:
— Что-то случилось?
Опоздавший почти на полчаса Клейн, на ходу выстраивая формулировки, доложил:
— Капитан, я наткнулся на Потустороннего. И это стопроцентно член Алхимиков Психологии.
— Он весьма уважаемый врач и готов пойти с нами на контакт. Я считаю, что нам не стоит рубить сплеча и лучше сохранить статус-кво. Так мы сможем получать свежие сведения об Алхимиках Психологии из первых рук.
Выдержав паузу в пару секунд, Клейн добавил:
— Я планирую завербовать его в качестве осведомителя Ночных Ястребов. Или, если угодно, сделать его нашим тайным внештатным сотрудником.
Само слово «осведомитель» пришло из интисского языка, а ввел его в обиход всё тот же император Россель.
Данн медленно кивнул:
— Ты всё сделал просто безупречно. Но впредь, если наткнешься на нечто подобное, будь добр, докладывай мне заранее.
— Составь подробный письменный отчет о враче и ходе ваших переговоров. А я подыщу для него кое-какие вещицы, чтобы он мог доказать свою связь с нами.
— И еще. Ни словом не обмолвись об этом Леонарду и остальным. Да, они все проверенные и надежные товарищи, но устав на этот счет предельно строг.
— Отныне связь с этим врачом полностью на тебе.
Клейн беззвучно выдохнул с облегчением и расплылся в широкой улыбке:
— Слушаюсь.
Время текло размеренно. Тинген проводил последние дни лета, и к середине августа температура стабилизировалась на отметке в двадцать шесть-двадцать семь градусов.
Плеск!
Клейн резко поднялся из ванны и шагнул наружу, роняя на пол капли воды.
Стоя нагишом, он опустил взгляд на свой живот. Стоило ему слегка напрячься, как под кожей отчетливо проступил рельеф мышц.
Таков был результат его упорных тренировок за последнее время. К тому же он стал выглядеть куда бодрее и энергичнее.
И именно сегодня его наставник по рукопашному бою, Гавейн, начал обучать его базовым боксерским перемещениям и технике нанесения ударов.
Шлеп, шлеп, шлеп. Босые ступни Клейна заскользили по полу ванной комнаты. Он то подавался вперед, то резко отступал, то уклонялся вправо, сопровождая эти движения ударами и блоками.
Хух. Он остановился, с радостным вздохом взял лежащее рядом полотенце и принялся вытираться.
За те две с лишним недели, что миновали с момента его встречи с врачом психиатрической лечебницы Дастом Гудерианом, Клейн словно бы вырвался из порочного круга совпадений и постоянных столкновений со сверхъестественным. Его жизнь вошла в безмятежную колею: он исправно получал жалованье, углублял свои познания в мистицизме, тренировался в стрельбе и рукопашном бое, изобретал и осваивал новые кулинарные рецепты. Вместе с братом Бансоном и сестрой Мелиссой они мало-помалу обзаводились приличной посудой и предметами интерьера. Юноша расспрашивал капитана Данна, Леонарда и остальных о прошлых делах Потусторонних, а по выходным наведывался в Клуб гадателей, чтобы проводить сеансы клиентам, строго следуя выведенному им «Кодексу Провидца».
Всё это принесло в его душу долгожданный покой. И если бы не тоска по Земле, накатывающая глухими ночами, если бы не зависшая в воздухе загадка с красным дымоходом и если бы узор, показанный Куклой Несчастий, время от времени не всплывал в его снах, он бы уже окончательно привык и даже привязался к этой новой жизни.
За это время Клуб Таро собирался трижды. Клейн так и не получил новых страниц из дневника Росселя, но, по словам «Справедливости», она свела знакомство с двумя Потусторонними и сейчас аккуратно налаживает с ними контакт. Как только ей удастся влиться в их круг, она наверняка сможет выменивать новые дневники.
А «Повешенный» сообщил, что уже сошел на берег и улаживает кое-какие дела. Как только у него появится свободная минута, он немедленно займется поисками.
Кроме того, «Справедливость» сочла своих новых знакомых весьма перспективными кандидатами. У обеих имелось надежное прикрытие в светском обществе, у каждой были свои, не пересекающиеся друг с другом каналы ресурсов, а также собственные принципы и уникальные черты характера. Они явно не относились к той породе людей, что готовы болтать на каждом углу. Единственная загвоздка заключалась в том, что обе находились лишь на 9-й Последовательности, что, по мнению Одри, не слишком соответствовало высокому и строгому статусу такой тайной организации, как Клуб Таро.
«Высокому статусу? По-моему, мы больше смахиваем на финансовую пирамиду…» — слушая ее, тогдашний «Шут» Клейн лишь мысленно закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул. Не найдя слов, чтобы прокомментировать столь завышенную самооценку мисс «Справедливости», он просто разрешил ей продолжить наблюдение за этими двумя Потусторонними.
«Мисс Справедливость заявила, что уже явственно ощущает признаки усвоения зелья. Возможно, через три-четыре недели она полностью завершит отыгрыш „Зрителя“… Значит, пора вплотную заняться рецептом „Телепата“…» — вытеревшись насухо, Клейн отложил полотенце и, натягивая свежее белье, мысленно вернулся к событиям позавчерашнего собрания Клуба Таро.
За эти без малого двадцать дней он встречался с врачом Дастом Гудерианом всего однажды. Руководствуясь правилом «поспешишь — людей насмешишь», он лишь справился о его самочувствии и мимоходом расспросил о кое-каких несущественных мелочах из жизни Алхимиков Психологии.
И теперь, учитывая ту скорость, с которой «Справедливость» переваривала зелье, ему поневоле пришлось ломать голову над тем, как бы выудить у Даста рецепт 8-й Последовательности «Телепат».
Застегивая пуговицы на рубашке одну за другой, Клейн взял сухое полотенце и обмотал им голову, чтобы подсушить короткие волосы.
По сравнению со «Справедливостью», скорость усвоения зелья «Провидца» у него была ничуть не ниже. К этой неделе, погружаясь в медитацию или активируя Духовное зрение, он уже перестал слышать то, чего не должен был слышать, и видеть то, чего не должен был видеть.
Вывернув полотенце другой стороной, Клейн еще раз промокнул волосы. Подняв взгляд на дверь, он беззвучно пробормотал:
«Мой „Кодекс Провидца“ действительно работает. На следующей неделе… на следующей неделе я должен окончательно переварить зелье… Вот только я понятия не имею, где раздобыть кристалл из рога серой козы с Хорнакиса и розу с человеческим лицом, необходимые для рецепта „Клоуна“… Возможно, стоит последовать примеру мадам Дейли и подать особое прошение… Но это неизбежно привлечет внимание высшего руководства… А мне сейчас отчаянно хочется затаиться и развиваться в тишине…[113] Сектанта из Ордена Авроры, затесавшегося в ряды полиции, уже вычислили, но кто такой этот мистер Z, до сих пор не ясно…»
«Генри обещал закончить расследование по красному дымоходу до конца этой недели… Моя заначка снова подросла до семи с лишним фунтов, так что беспокоиться о выплате остатка не придется…»
«В тех списках жильцов и домов, что он прислал ранее, пока не видно ничего подозрительного, а обходить всех по одному у меня просто нет времени…»
«Возможно, стоит для начала проверить, не сменились ли недавно жильцы в каком-нибудь из домов с красным дымоходом?»
«Хм, а это мысль».
Посидев в тишине еще с полминуты, он натянул серо-черные брюки, повязал галстук-бабочку и надежно закрепил кобуру с револьвером. Бросив тренировочный костюм в корзину для белья, он открыл дверь и вышел из ванной — Клейн только-только закончил свою послеполуденную тренировку в эту среду и всё еще находился в доме своего наставника Гавейна.
— Добрый день, мистер Моретти, — проходящая мимо служанка поспешно склонилась в легком поклоне.
Клейн едва заметно кивнул и, указав на мокрый пол и беспорядок в ванной, произнес:
— Будь добра, приберись там.
— Это моя обязанность, сэр. А одежду заберет прачка, она придет к шести, — опустив голову, ответила служанка.
Прачкам не предоставляли ни еды, ни жилья, а платили сущие гроши. Поэтому они никогда не работали лишь на одну семью. Как правило, они брали заказы у нескольких соседей и либо метались из дома в дом, стирая у каждого по очереди, либо собирали горы белья и тащили к себе, чтобы выстирать всё разом и разнести обратно. Только так они могли хоть как-то свести концы с концами.
Не став больше ничего говорить, Клейн прошел в гостиную, чтобы попрощаться с хозяином дома, сидящим в кресле-качалке.
Гавейн, чьи виски уже густо поседели, безжизненно кивнул. Его ноги были укрыты светло-коричневым пледом, а в руках он держал свежий выпуск «Вечерней Ахоа».
Клейн прекрасно знал, что этому мужчине, купающемуся в лучах заходящего солнца, едва перевалило за пятьдесят. Однако он выглядел таким дряхлым и отрешенным, словно ему было уже под девяносто.
Во время тренировок Гавейн тоже хранил молчание, открывая рот лишь для того, чтобы дать указания. Никаких лишних слов, никаких праздных бесед. А Клейн, выматываясь на занятиях до полусмерти, совершенно не горел желанием заводить светские разговоры. Поэтому их отношения так и остались отстраненно-прохладными.
«Судя по тому, что демонстрирует наставник Гавейн, его физическая сила по-прежнему поражает воображение, а движения более чем стремительны. Полагаю, уложить троих таких, как я, для него не составит ни малейшего труда… Он получает жалованье от полиции, купил себе участок земли в пригороде Тингена, откуда имеет стабильную ренту… Он может позволить себе нанять повара, служанку и прачку… В моей Империи Великих Гурманов на Земле мужчина пятидесяти-шестидесяти лет с таким достатком уже давно бы путешествовал по всему миру…»
Отведя взгляд от Гавейна, Клейн мысленно покачал головой. Подойдя к вешалке, он снял свой шелковый полуцилиндр и легкий черный плащ.
Одевшись, юноша взял трость и вышел из дома, неспешно шагая по вымощенной камнем дорожке, поросшей по краям сорной травой, к главным воротам.
И в этот самый момент он заметил припаркованную за железной оградой двухколесную карету, возле которой стоял до боли знакомый джентльмен.
«Леонард?» — с недоумением пробормотал Клейн, глядя на своего товарища по отряду с его вечно растрепанными волосами.
Леонард, облаченный в белую рубашку, черные брюки и кожаные сапоги без пуговиц, лениво крутил в руках шляпу. Заметив Клейна, он расплылся в улыбке:
— Сюрприз?
«Шок — да, радости — ни капли…»
Проигнорировав привычную несерьезность собеседника, Клейн уставился в зеленые глаза этого фальшивого поэта и спросил:
— Что стряслось?
Леонард нахлобучил шляпу:
— Капитан приказал тебе присоединиться к нам с Фраем. Подробности обсудим по дороге.
— Хорошо, — Клейн забрался вслед за ним в карету.
Когда пейзаж за окном начал стремительно проноситься мимо, Леонард взял лежащую рядом папку с документами и бросил ее Клейну.
Юноша ловко поймал ее, достал бумаги и принялся внимательно читать.
«Одиннадцатого августа, в одиннадцать часов вечера. В работном доме Западного района разорившийся Солс попытался устроить поджог, намереваясь спровоцировать массовую гибель людей. В итоге сгорел лишь он сам…»
«Одиннадцатого августа, в десять часов вечера. Портовый грузчик Зид бросился в реку Тассок, положив конец своему жалкому существованию…»
«Одиннадцатого августа, в восемь часов вечера. На Нижней улице Железного Креста от внезапной болезни скончалась миссис Лаувис, зарабатывавшая на жизнь склеиванием спичечных коробков…»
…
Читая первые два пункта, Клейн испытывал лишь недоумение. Подобные смерти были донельзя обыденными и распространенными. Они не только не должны были привлекать внимание Ночных Ястребов, но и сама полиция вряд ли стала бы тратить на них свои силы.
Однако, пробегаясь глазами дальше по списку, он постепенно хмурился всё сильнее.
Перевернув пару страниц, юноша резко вскинул голову и посмотрел на Леонарда:
— Не слишком ли много?
Когда количество естественных смертей достигает пугающих масштабов, их уже с трудом можно назвать естественными.
Леонард, на удивление серьезно, кивнул:
— За последние две недели уровень смертности превысил норму в пять раз.
— Полицейское управление Тингена заметило эту аномалию при сведении статистики и тут же передало дело нам, а также Карателям и Механизму Разума.
— Пусть предварительная проверка и показала, что все эти смерти ничем не примечательны, капитан считает, что мы обязаны прочесать всё заново. И вот тут-то нам и понадобится помощь гаданий и ритуальной магии.
Клейн с пониманием произнес:
— Ясно.
Леонард щелкнул пальцами:
— Мы с тобой и Фраем в одной группе, он уже ждет нас на Нижней улице Железного Креста. Сика, Лойо и старый Нил прочесывают Северный район. Капитан остался в охранном предприятии на случай непредвиденных обстоятельств.
— Понял, — Клейн серьезно кивнул. Вдруг вспомнив о кое-чем важном, он поспешно спросил: — Мы можем для начала заскочить ко мне домой? Я должен оставить записку.
Ему нужно было предупредить брата и сестру, что сегодня вечером он занят и не придет на ужин.
Леонард рассмеялся:
— Без проблем, как раз по пути.
Клейн успокоился. Вновь погрузившись в изучение списка смертей, он попытался найти хоть какую-то связь между разными способами ухода из жизни, разными именами и разными датами.
Читая отчет, он вдруг поймал себя на мысли:
«Так вот она какая, моя первая совместная миссия в роли полноправного Ночного Ястреба?»
Город Тинген, улица Нарциссов, дом номер 2.
Оставив записку, Клейн запер дверь и быстрым шагом направился к ждущему его у обочины Леонарду Митчеллу.
Черные короткие волосы Леонарда заметно отросли за прошедший месяц. Лишенные всякого ухода, они выглядели крайне неряшливо.
Впрочем, даже в таком виде, в сочетании с его весьма недурной внешностью, изумрудно-зелеными глазами и поэтической аурой, в нем всё равно угадывался некий своеобразный шарм.
«Как ни крути, а любая прическа спасается лишь смазливым личиком…» — машинально сыронизировал про себя Клейн. Указав в сторону улицы Железного Креста, он спросил:
— Фрай ждет нас там?
— Да, — Леонард поправил выбившуюся из брюк рубашку и как бы невзначай поинтересовался: — Тебе удалось выудить какие-нибудь зацепки из отчетов?
Клейн, сжимая в левой руке трость, пошел вдоль края улицы и ответил:
— Ни единой. Я не смог найти никаких закономерностей ни в способах, ни во времени смертей. Ты же сам знаешь: ритуалы, связанные с еретическими богами или демонами, неизменно требуют строго определенных моментов или специфических условий.
Леонард коснулся спрятанного под рубашкой на поясе фирменного револьвера и с легким смешком возразил:
— Вовсе не обязательно. Опираясь на мой опыт, могу сказать: некоторые еретические божества или демоны на удивление нетребовательны. Достаточно лишь того, чтобы грядущие события вызвали у них жгучий интерес.
— К тому же среди этих инцидентов наверняка затесалась изрядная доля вполне естественных смертей. И лишь отсеяв их, мы сможем докопаться до истины.
Клейн искоса взглянул на него и заметил:
— Именно поэтому капитан и поручил нам прочесать всё заново, чтобы исключить обыденные случаи.
— Леонард, судя по твоему тону и рассуждениям, ты обладаешь колоссальным опытом в подобных делах. Но ведь ты состоишь в рядах Ночных Ястребов меньше четырех лет. В среднем за месяц на нашу долю выпадает от силы одно-два происшествия со сверхъестественным уклоном, да и те по большей части просты и легко разрешимы.
В глубине души Клейн всегда считал этого товарища по отряду невероятно странным и скрытным типом. Мало того, что Леонард постоянно косился на него с подозрением, считая Клейна каким-то особенным, так еще и сам то и дело бросался из крайности в крайность: то строил из себя пророка, то источал высокомерие, то вел себя как несерьезный повеса, а то вдруг впадал в глубокомысленную мрачность.
«Неужели и на его долю выпало какое-то невероятное приключение? Такое, что заставило его возомнить себя главным героем театральной пьесы?» — Клейн, опираясь на свой богатый багаж просмотренных фильмов, сериалов и прочитанных романов, наспех выстраивал в голове гипотезы.
Услышав этот укол, Леонард лишь с улыбкой пояснил:
— Всё потому, что ты еще не до конца влился в ряды Ночных Ястребов. Ты всё еще находишься на стадии стажировки.
— Каждые полгода Священный Собор собирает отчеты обо всех сверхъестественных инцидентах из разных епархий и соборов, компилируя их в единые своды. В зависимости от уровня секретности, из разных версий этих сборников вымарывают определенные детали, после чего их рассылают соответствующим оперативникам.
— Помимо уроков мистицизма, ты вполне можешь подать прошение капитану, чтобы спуститься за врата Чаниса и почитать архивы старых дел.
Клейн с внезапным озарением закивал:
— Капитан ни разу даже словом не обмолвился мне об этом.
До сего момента юноше так ни разу и не довелось переступить порог врат Чаниса.
Леонард не удержался от смешка:
— А я-то думал, ты уже давно свыкся со стилем нашего капитана. И кто бы мог подумать, что ты с такой наивностью будешь ждать от него напоминаний.
Сделав многозначительную паузу, он добавил:
— Если настанет день, когда капитан вдруг вспомнит абсолютно всё и не забудет ни единой мелочи… Вот тогда нам действительно стоит забить тревогу.
«Это будет означать потерю контроля?» — Клейн предельно серьезно кивнул и тут же перевел тему:
— Так это сугубо личная особенность капитана? А я уж грешным делом решил, что это побочный эффект от пути «Бессонного»…
«Ухудшение памяти из-за постоянных недосыпов и всё в таком духе…»
— Если быть точным, это издержки «Кошмара». Явь и грезы сплетаются воедино, и порой чертовски сложно разобрать, где реальность, которую стоит удержать в голове, а где лишь видение, о котором можно забыть… — Леонард собирался было развить мысль, но они как раз свернули на улицу Железного Креста. Там, на остановке конного трамвая, их уже дожидался «Сборщик трупов» Фрай.
Фрай был облачен в легкий черный плащ и фетровую шляпу с круглыми полями в тон. В руке он сжимал кожаный саквояж. Его кожа была настолько мертвенно-бледной, что казалось, будто он вот-вот рухнет в обморок от внезапного приступа. А исходящая от него аура ледяного, могильного мрака заставляла остальных ожидающих на остановке инстинктивно держаться от него подальше.
Коротко кивнув друг другу, троица в абсолютном молчании двинулась дальше. Миновав «Булочную Слин», они свернули к Нижней улице Железного Креста.
На них тут же обрушился оглушительный шум. Уличные торговцы, надрывая глотки, наперебой расхваливали свой товар: устричный суп, жареную рыбу, имбирное пиво и дешевые фрукты. Этот гомон заставлял редких прохожих невольно замедлять шаг.
Время перевалило за пять вечера, и многие работяги уже возвращались домой. Обочины стремительно заполнялись людьми. В толпе то и дело мелькали чумазые ребятишки. С пугающим безразличием они наблюдали за окружающей суетой, цепко сканируя взглядом чужие карманы.
Клейн частенько захаживал сюда за дешевой готовой едой, а раньше и вовсе снимал квартиру неподалеку, так что прекрасно знал местные нравы. Посему он счел своим долгом предупредить:
— Держите ухо востро, здесь полно карманников.
Леонард лишь усмехнулся:
— Не бери в голову.
Он одернул рубашку и поправил кобуру, выставив спрятанный на поясе револьвер на всеобщее обозрение.
В то же мгновение десятки цепких взглядов, до этого буравивших его фигуру, словно по команде метнулись в стороны. А снующие мимо прохожие инстинктивно расступились, освобождая им путь.
«…» — Клейн на секунду опешил. Быстро нагнав Леонарда и Фрая, он пониже опустил голову, чтобы, не дай бог, не наткнуться на кого-нибудь из старых знакомых.
Ведь Бансон и Мелисса до сих пор поддерживали связь с некоторыми соседями. Как-никак, переехали они не так уж далеко.
Миновав забитую торговцами площадь, троица наконец ступила на настоящую, истинную Нижнюю улицу Железного Креста.
Здешние прохожие поголовно щеголяли в старых, изодранных лохмотьях. На появление троих статных, одетых с иголочки незнакомцев они взирали со смесью настороженности и неприкрытой алчности. Казалось, это стервятники, почуявшие свежую падаль и готовые в любой момент броситься на добычу. Впрочем, выставленный напоказ револьвер Леонарда весьма эффективно остужал их пыл, пресекая любые инциденты на корню.
— Начнем с тех смертей, что произошли вчера вечером. Первой у нас идет миссис Лаувис, склеивавшая спичечные коробки, — Леонард заглянул в папку и указал на дом неподалеку: — Номер 134, первый этаж…
По мере их продвижения чумазые, оборванные ребятишки, играющие прямо в пыли, поспешно жались к обочинам. Они провожали процессию полными непонимания, жгучего любопытства и первобытного страха взглядами.
— Ты только взгляни на их руки и ноги… Вылитые спички, — с тяжелым вздохом бросил Леонард и первым переступил порог обшарпанного трехэтажного дома номер 134.
В нос Клейну тут же ударило удушливое зловоние. В этом тошнотворном букете он без труда различил едкую вонь мочи, застарелый запах пота, сырую затхлость плесени и удушливый чад от сгорающего угля и дров.
Инстинктивно прикрыв нос ладонью, Клейн заметил поджидающего их Бича Маунтбеттена.
Этот сержант полиции, ответственный за прилегающие кварталы, щеголял густой каштановой бородой. Завидев Леонарда, козырнувшего значком инспектора, он рассыпался в угодливых расшаркиваниях.
— Офицер, я уже распорядился, чтобы Лаувис дожидался вас в комнате, — с заискивающей улыбкой доложил Бич Маунтбеттен своим специфическим, слегка писклявым голосом.
Он совершенно очевидно не признал в Клейне, который теперь выглядел куда более респектабельно и бодро, своего прежнего знакомого. Всецело поглощенный желанием угодить троим начальникам, он проводил их в каморку семьи Лаувис на первом этаже.
Это была тесная, убогая комнатушка. У дальней стены жалась двухуровневая кровать. Справа притулился расшатанный стол, заваленный клейстером, обрезками плотного картона и прочим мусором. В углу громоздились корзины, доверху набитые готовыми спичечными коробками. Слева покосился ветхий шкаф, служивший пристанищем и для скудных пожитков, и для жалкой посуды.
По обе стороны от двери ютились печурка и ночной горшок, вперемешку с жалкими остатками угля и дров. А прямо посередине комнаты были расстелены два грязных, засаленных матраса. На одном из них, укутавшись в дырявое одеяло, храпел какой-то мужчина, не оставляя вошедшим ни единого шанса даже нормально поставить ногу.
На нижнем ярусе кровати покоилась женщина. Ее кожа приобрела землисто-серый, ледяной оттенок. Жизнь покинула это тело без остатка.
Возле трупа сидел мужчина лет тридцати с сальными, растрепанными волосами. Вид у него был донельзя изможденный, а во взгляде читалась лишь глухая, беспросветная тоска.
— Лаувис, эти трое офицеров прибыли, чтобы осмотреть тело и задать тебе пару вопросов, — во всю глотку гаркнул Бич Маунтбеттен, совершенно не обращая внимания на спящего на полу человека.
Убитый горем мужчина вяло поднял голову и с искренним недоумением спросил:
— Но ведь сегодня утром уже приходили… Осматривали всё, расспрашивали…
На нем была серо-голубая рабочая куртка, сплошь усеянная грубыми заплатками.
— Велено отвечать — значит отвечай! И без лишних вопросов! — грубо одернул его Бич Маунтбеттен, а затем, повернувшись к Леонарду, Клейну и Фраю, расплылся в заискивающей улыбке: — Офицеры, это Лаувис. А на кровати его жена — покойная. Наш предварительный осмотр показал, что она скончалась от внезапной болезни.
Клейн с товарищами, балансируя на цыпочках, кое-как протиснулись между расстеленными на полу матрасами и подошли к кровати.
Фрай — обладатель высокого носа, тонких губ и ледяной ауры — не проронил ни слова. Он лишь мягко похлопал Лаувиса по плечу, жестом попросив того освободить место для осмотра тела.
Клейн скользнул взглядом по храпящему на полу мужчине и с недоумением спросил:
— А это кто?
— М-мой жилец, — Лаувис почесал макушку. — Эта комната обходится в три сула и десять пенсов в неделю. Я всего лишь портовый грузчик, а моя жена… за склейку целой корзины спичечных коробков ей платили всего два с четвертью пенса. А в корзине… в корзине больше ста тридцати штук. Да и дети у нас… Пришлось сдавать свободные углы. Одно такое место на полу стоит сул в неделю…
— Один из моих жильцов помогает с декорациями в театре, так что до десяти вечера домой не суется. Вот он и перепродает свое место на день этому… этому джентльмену. Тот сторожит театральные двери по ночам. Он платит всего шесть пенсов… в неделю…
Слушая этот сбивчивый, полный отчаяния рассказ, Клейн не удержался и бросил взгляд на громоздящиеся в углу корзины.
Корзина. Больше ста тридцати коробков. И за всё это — жалкие 2.25 пенса. Этого едва хватит на пару фунтов черного хлеба… И сколько же таких корзин можно склеить за день?[114]
Леонард обвел каморку взглядом и спросил:
— Замечали ли вы за своей женой какие-нибудь странности незадолго до ее смерти?
Лаувис, которому уже приходилось отвечать на подобные вопросы, ткнул пальцем в левую часть груди:
— На прошлой неделе… А может, еще на позапрошлой, она начала жаловаться на тяжесть вот здесь. Говорила, что ей тяжело дышать.
«Симптомы сердечного приступа? Обычная, естественная смерть?» — Клейн вмешался в разговор:
— Вы были рядом в момент ее смерти?
Лаувис попытался воскресить в памяти события минувшего вечера:
— Как только солнце село, она бросила работу. Свечи и керосин стоят куда дороже этих проклятых коробков… Она сказала, что жутко вымоталась, попросила меня посидеть с детьми, а сама прилегла отдохнуть. А когда я подошел к ней… она уже… уже не дышала.
На этих словах Лаувис больше не смог сдерживать рвущиеся наружу горе и боль.
Клейн с Леонардом задали еще пару уточняющих вопросов, но так и не нащупали ни единой зацепки, указывающей на вмешательство потусторонних сил.
Обменявшись многозначительными взглядами, Леонард произнес:
— Мистер Лаувис, будьте добры, подождите несколько минут за дверью. Нам предстоит провести более тщательный осмотр тела. Сомневаюсь, что вам захочется на это смотреть.
— Д-да, конечно, — Лаувис поспешно поднялся на ноги.
Бич Маунтбеттен подошел к спящему на полу жильцу и бесцеремонно пнул его ногой. Грубо вытолкав бедолагу в коридор, сержант благоразумно прикрыл за собой дверь, оставшись сторожить снаружи.
— Ну, что скажешь? — Леонард тут же повернулся к Фраю.
— Смерть от сердечного приступа, — безапелляционно заявил Фрай, убирая руки от тела.
Клейн, немного поразмыслив, выудил из кармана медную монету в полпенни, намереваясь провести быструю проверку.
«„Сердечный приступ миссис Лаувис был спровоцирован вмешательством сверхъестественных сил“? Нет, слишком узко. Такой вопрос может дать обманчивый ответ… Хм, „В смерти миссис Лаувис кроется вмешательство сверхъестественных сил“… Да, вот так!» — беззвучно, словно размышляя вслух, пробормотал он, быстро выстроив идеальное утверждение для гадания.
Не прекращая мысленно повторять фразу, Клейн подошел вплотную к телу миссис Лаувис. Его взгляд потемнел, обратившись внутрь себя, а пальцы легким щелчком подбросили монету в воздух.
Звонкий перезвон разрезал спертый воздух каморки. Медяшка, кувыркаясь, устремилась вниз и с глухим шлепком приземлилась на раскрытую ладонь.
На этот раз профиль короля смотрел прямо на него.
А это означало лишь одно: в смерти миссис Лаувис действительно таилось вмешательство сверхъестественных сил!
«Здесь присутствует вмешательство сверхъестественных сил…» — цвет глаз Клейна вернулся в норму, и он повернул голову к Леонарду и Фраю.
Леонард внезапно издал легкий смешок:
— Весьма профессионально. Чего еще ожидать от «Провидца».
«Ты словно на что-то намекаешь…» — беззвучно проворчал про себя Клейн.
Фрай открыл свой кожаный саквояж и извлек оттуда серебряный скальпель и прочие инструменты. Выдержав паузу в несколько секунд, он произнес:
— Тело говорит мне, что она действительно умерла от внезапного сердечного приступа… У тебя есть способ выудить из гадания более подробную информацию?
Клейн серьезно кивнул:
— Я могу попробовать скомбинировать ритуал медиумизма с «гаданием по снам». Надеюсь, мне удастся получить хоть что-то из остаточной Духовности миссис Лаувис.
Фрай, всё так же сохраняя ледяную отстраненность, отступил на пару шагов и сказал:
— Сначала попробуй ты.
Он искоса взглянул на юношу и вдруг совершенно ровным, лишенным эмоций тоном добавил:
— А ты всё больше привыкаешь к подобным ситуациям.
«Думаешь, мне этого хочется?..» — Клейн едва сдержал порыв расплакаться. Он поочередно достал нужные гидролаты, эфирные масла и порошки из трав, быстро завершив подготовку к ритуалу призыва духа.
Встав в центре невидимой духовной стены, он принялся мысленно возносить мольбы Богине Вечной Ночи, повторяя Ее священное имя на гермесе.
Вскоре вокруг него закружили вихри сквозняка, а свет в каморке заметно потускнел.
Клейн, чьи глаза уже налились непроглядной чернотой, ухватился за момент и начал беззвучно повторять утверждение для гадания:
«Причина смерти миссис Лаувис».
«Причина смерти миссис Лаувис».
…
Стоя прямо так, он провалился в сновидение. Клейн «увидел» прозрачный дух, блуждающий в мутной пелене вокруг трупа.
Затем он вытянул иллюзорную правую руку и коснулся остаточной Духовности миссис Лаувис.
В то же мгновение перед его глазами взорвались вспышки света, и картины начали стремительно сменять друг друга.
Он увидел истощенную, одетую в лохмотья женщину с желтушным цветом лица, усердно склеивающую спичечные коробки.
Увидел, как она внезапно замирает, хватаясь за грудь.
Увидел, как она разговаривает с двумя своими детьми.
Увидел, как она покачивается на ногах, жадно хватая ртом воздух.
Увидел, как она покупает черный хлеб, и в этот момент кто-то внезапно хлопает ее по спине.
Увидел, как у нее раз за разом проявляются симптомы болезни сердца.
И, наконец, увидел, как она, пожаловавшись на жуткую усталость, ложится на кровать и больше никогда не просыпается.
Клейн скрупулезно изучал каждую деталь, пытаясь отыскать хоть малейший след сверхъестественного вмешательства.
Но когда всё закончилось, он так и не получил ни одной четкой зацепки.
Мутная пелена сновидения разлетелась вдребезги. Клейн вынырнул из сна и вернулся в реальность.
Сняв невидимую духовную стену, он повернулся к ожидающему Фраю и с любопытством наблюдающему за ним Леонарду:
— Никаких прямых символов. Почти все видения указывают на то, что миссис Лаувис давно страдала от болезни сердца. Исключением стала лишь одна сцена: кто-то похлопал миссис Лаувис по спине. Рука была белой, нежной и тонкой — судя по всему, она принадлежала молодой женщине.
— Для подобных семей визит к врачу — непозволительная роскошь. Они терпят до последнего. Даже если речь идет о бесплатных благотворительных клиниках, где нужно просто отстоять в очереди, они не могут позволить себе потерять столько времени. Один день без работы — и завтра им просто нечего будет есть, — с меланхоличной интонацией истинного поэта сокрушенно вздохнул Леонард.
Фрай тоже бросил взгляд на лежащий на кровати труп и тихо выдохнул.
Не дожидаясь, пока Клейн скажет что-то еще, Леонард мгновенно сбросил с себя налет поэтической грусти и, словно размышляя вслух, произнес:
— Ты хочешь сказать, что сверхъестественный фактор кроется именно в этом хлопке по спине? И исходит он от той самой юной мисс или леди с тонкими руками?
Клейн утвердительно кивнул:
— Именно так. Но это лишь мое толкование. Откровения, полученные в ходе гадания, почти всегда туманны и размыты.
Они с Леонардом не стали больше развивать эту тему. Отойдя по разные стороны от расстеленных матрасов, они позволили Фраю беспрепятственно извлечь из саквояжа вспомогательные инструменты и материалы для более глубокого осмотра.
Спустя некоторое время Фрай закончил работу. Убрав инструменты, прибрав за собой и тщательно замаскировав следы вмешательства, он обернулся и констатировал:
— Причина смерти — естественная болезнь сердца. В этом нет никаких сомнений.
Услышав этот вердикт, Леонард принялся мерить шагами каморку, дойдя до самой двери. Лишь спустя долгую минуту он нарушил молчание:
— На этом пока закончим. Отправляемся в работный дом Западного района. Посмотрим, удастся ли найти новые зацепки и связать эти две смерти воедино.
— Угу, выбора у нас нет, — Клейн, с трудом подавив рой терзающих его вопросов, согласился с напарником.
Фрай, подхватив саквояж, в несколько неуклюжих прыжков миновал матрасы, изо всех сил стараясь не наступить на чужие одеяла.
Леонард распахнул дверь и первым вышел в коридор, обратившись к Лаувису и его жильцу:
— Можете возвращаться.
Клейн немного подумал и добавил:
— Не спешите с похоронами. Подождите еще денек. Возможно, нам придется провести еще одну, более тщательную экспертизу.
— Д-да, конечно, офицер, — поспешно закивал Лаувис, слегка ссутулившись. Его лицо отражало смесь глухой апатии и растерянности. — По правде говоря… по правде говоря, у меня всё равно пока нет денег, чтобы ее похоронить. Придется копить еще пару дней… Какое счастье, что… что в последнее время так похолодало.
— Вы собираетесь держать труп в комнате несколько дней⁈ — от изумления Клейн едва не поперхнулся воздухом.
Лаувис выдавил из себя жалкую, вымученную улыбку:
— Ага. Хвала небесам, сейчас прохладно. На ночь я перекладываю ее на стол, а когда мы садимся есть — убираю обратно на кровать…
Не успел он договорить, как Фрай внезапно перебил его:
— Я оставил деньги на похороны рядом с вашей женой.
Бросив эту фразу абсолютно ровным, безразличным тоном, он, даже не взглянув на ошарашенного Лаувиса и не дожидаясь его рассыпающихся благодарностей, быстрым шагом направился к выходу из дома.
Клейн поспешил за ним. Всю дорогу его не отпускала одна-единственная мысль:
«А если бы жара стояла, как в июне или июле, что бы Лаувис стал делать с трупом жены?»
«Дождался бы темной, штормовой ночи и тайком скинул бы тело в Тассок или в Хой? Или просто выкопал бы яму где-нибудь на пустыре и прикопал бы как собаку?»
Клейн прекрасно знал, что закон об «обязательном захоронении на кладбищах» был принят еще тысячу лет назад, на закате прошлой Эпохи. Семь великих Церквей и королевские семьи разных стран ввели его специально для того, чтобы искоренить угрозу появления утопленников, зомби и мстительных духов.
Государства выделяли под погосты бесплатные земли, Церкви брали на себя обязанности по охране и патрулированию, а плата взималась лишь за саму процедуру кремации и погребения — сущие гроши, покрывающие труд могильщиков.
Но даже эти жалкие крохи порой оказывались неподъемной ношей для истинных бедняков.
Покинув дом номер 134 на Нижней улице Железного Креста, трое Ночных Ястребов распрощались с Бичем Маунтбеттеном. В полном молчании они свернули на соседнюю улицу, направляясь к работному дому Западного района.
Едва они приблизились к зданию, как Клейн увидел растянувшуюся на целую милю очередь. Толпа жалась друг к другу так плотно, словно это были жители его родной Империи Великих Гурманов, выстроившиеся за популярным лакомством.
— Да их тут больше сотни… Нет, почти две сотни, — с недоумением прошептал он.
Все стоящие в очереди люди были облачены в изодранные лохмотья. На их лицах застыла глухая апатия, и лишь изредка они с отчаянием поглядывали на двери работного дома.
Фрай замедлил шаг. Источая ледяную, мрачную ауру, он произнес:
— Каждый работный дом в состоянии принять лишь ограниченное число бездомных в день. Отбор идет строго в порядке живой очереди. Разумеется, управляющие проводят проверку, отсеивая тех, кто не подходит под критерии нужды.
— Сказывается и экономический спад последних месяцев… — со вздохом добавил Леонард.
— А те, кому не хватит места, брошены на произвол судьбы? — машинально спросил Клейн.
— Они могут попытать счастья в других работных домах. Двери заведений открываются в разное время. Впрочем, там их встретят точно такие же километровые очереди. Некоторые занимают места еще с двух часов дня, — Фрай выдержал паузу и продолжил: — Те же, кому не повезет, скорее всего, останутся голодными до следующего дня. Из-за этого они лишатся сил для поиска подработки и угодят в замкнутый круг, ведущий прямиком к смерти. А те, кто не выдержит отчаяния, навсегда забудут о таких понятиях, как мораль и доброта…
Клейн помолчал несколько секунд и со вздохом произнес:
— Газеты никогда о подобном не пишут… Мистер Фрай, впервые слышу от вас столь длинную речь.
— Когда-то я служил священником в одном из работных домов Богини, — всё тем же ледяным, отстраненным тоном пояснил Фрай.
Троица, щеголяющая безупречными нарядами, беспрепятственно миновала толпу и подошла к дверям работного дома Западного района. Предъявив удостоверения высокомерно взирающему на бедняков привратнику, они оказались внутри.
Этот работный дом переоборудовали из здания старой, заброшенной церкви. Просторный зал для месс был сплошь устлан грубыми циновками, а под потолком покачивались ряды подвесных гамаков. Воздух здесь был насквозь пропитан густым, удушливым амбре из застарелого пота и немытых ног.
И внутри, и во внутреннем дворе копошилась целая толпа бездомных бедняков. Одни яростно орудовали молотками, дробя камни в щебень, другие кропотливо выщипывали тонкие волокна из обрывков старых канатов. Никто не сидел без дела.
— Дабы бедняки не привыкали к халяве и не превращались в тунеядцев, «Закон о бедных» от 1336 года гласит: каждый нуждающийся вправе находиться в работном доме не более пяти дней кряду. По истечении этого срока его обязаны выставить на улицу. Более того, все эти пять дней они обязаны отрабатывать свой кусок хлеба: дробить камни или щипать паклю. К слову, именно этим занимаются и заключенные в каторжных тюрьмах, — лишенным всяких эмоций голосом просветил Фрай своих напарников.
Леонард приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но в итоге выдавил из себя фразу, в которой смешались горькая констатация факта и ядовитый сарказм:
— А покинув этот работный дом, они отправятся в другой. Хотя, разумеется, далеко не факт, что им удастся туда пробиться… Хех, видимо, в глазах некоторых власть имущих бедность приравнивается к преступлению.
— … Щипать паклю? — Клейн, после минутного молчания, ухватился за единственное, что вызвало у него недоумение.
— Волокна из старых корабельных снастей — идеальный материал для конопачения швов на судах, — пояснил Фрай, внезапно остановившись. Он указал на уродливое, обугленное пятно на каменном полу.
Они прождали несколько минут, пока к ним не спустились управляющий работного дома и местный священник — оба мужчины лет сорока.
— Значит, Солс устроил поджог именно здесь, но в итоге сгорел лишь сам? — Леонард указал пальцем на черное пятно гари.
Управляющий, мужчина с широким, слегка выпуклым лбом, проследил взглядом за рукой инспектора Митчелла и уверенно кивнул:
— Да.
— Замечали ли вы за Солсом какие-нибудь странности накануне инцидента? — вмешался в разговор Клейн.
Управляющий задумался на мгновение:
— По словам тех, кто спал рядом с ним, Солс то и дело твердил: «Господь отвернулся от меня», «Этот мир насквозь прогнил и пропитан грязью», «У меня не осталось ровным счетом ничего». В его словах сквозили жгучая ненависть и беспросветное отчаяние. Но никто и помыслить не мог, что он дождется, пока все уснут, перебьет керосиновые лампы и попытается спалить всё дотла. Слава Господу, кто-то вовремя проснулся и пресек это безумие.
Клейн с Леонардом поочередно допросили бедняков, спавших прошлой ночью рядом с Солсом, а затем и охранника, предотвратившего катастрофу. Увы, их показания ни на йоту не расходились с тем, что уже было задокументировано в отчетах.
Разумеется, в ходе допросов Ночные Ястребы втайне использовали Духовное зрение и гадание, чтобы убедиться в искренности опрашиваемых.
— Похоже, Солс уже давно вынашивал планы мести и самоубийства. Дело выглядит абсолютно заурядным, — высказал свое мнение Леонард, дождавшись, пока управляющий и священник покинут зал.
Тщательно подбирая слова, Клейн добавил:
— Мое гадание тоже указывает на то, что здесь нет ни малейшего следа сверхъестественного вмешательства.
— Значит, поджог Солса пока вычеркиваем из списка, — подытожил Леонард.
Но в этот самый миг Фрай внезапно подал голос:
— Не факт. Существует еще один вариант. Что, если Солса кто-то спровоцировал? И этот «кто-то» вполне мог быть Потусторонним, просто он не стал прибегать к своим мистическим силам.
Услышав это, Клейн мгновенно преобразился в лице и тут же поддержал напарника:
— И в самом деле! Взять, к примеру, того же Подстрекателя!
Подстрекатель Трисс!
«Вот только как всё это увязать со смертью миссис Лаувис…» — слегка нахмурившись, юноша погрузился в раздумья.
Выслушав догадки Клейна и Фрая, Леонард потянул за воротник рубашки и, сделав пару шагов взад-вперед, произнес:
— В таком случае нам придется допросить всех, с кем Солс контактировал в работном доме, а также каждого, кого он встречал после банкротства и выселения… Это невероятно хлопотно… Давайте не будем терять времени и для начала проведем раздельный опрос прямо здесь. Затем немедленно отправимся в Западный район, чтобы расследовать третью смерть. А всю оставшуюся рутину спихнем на полицию.
— Согласен, — без малейших колебаний ответил Клейн.
Фрай тоже не стал возражать. Развернувшись, он направился к беднякам, спавшим прошлой ночью рядом с Солсом.
Клейн уже собирался выбрать себе цель для допроса, как вдруг заметил, что Леонард делает ему знаки глазами, указывая подбородком в сторону бокового придела работного дома.
«И что бы это значило?» — юноша на мгновение растерялся.
Сделав вид, будто ничего не произошло, он неспешно обошел зал для месс по дуге. Выждав момент, когда Фрай отвлекся на допрос, Клейн проскользнул в боковой придел вслед за Леонардом. Миновав перегородку, он оказался в укромном, безлюдном уголке.
— У меня есть одна догадка, — остановившись перед окном с выбитыми стеклами, внезапно и прямолинейно заявил Леонард.
Клейн с недоумением огляделся по сторонам и спросил:
— И что же это за догадка?
Изумрудно-зеленые глаза Леонарда потемнели, и он ответил вопросом на вопрос:
— Как ты думаешь, что ждало бы миссис Лаувис, не вмешайся в дело сверхъестественные силы?
Клейн немного поразмыслил и с тяжелым сердцем произнес:
— Итог был бы тем же. Разве что всё оттянулось бы на неделю, две, максимум на месяц. Для подобных семей визит к врачу — это крайняя мера, к которой прибегают лишь тогда, когда терпеть уже нет сил. А запущенная болезнь сердца может оборвать жизнь в любую секунду, не оставив ни малейшего шанса на спасение.
— А Солс? Что стало бы с ним, если бы его никто не подстрекал? — задал очередной вопрос Леонард.
Тщательно подбирая слова, Клейн ответил:
— Судя по материалам дела, Солс давно кипел от злости из-за своего банкротства и питал жгучую ненависть ко всем, кто не пришел ему на помощь. Полагаю, рано или поздно он бы решился на месть. Вот только мишенью стали бы не его товарищи по несчастью, а владелец компании, пустивший его по миру, или банковский клерк, отобравший дом.
— А чем бы закончилась эта его месть? — не унимался напарник.
— Тут и гадать нечего. Он уже твердо вознамерился свести счеты с жизнью. Независимо от того, увенчалась бы его месть успехом или нет, исход был один — смерть, — уверенно подытожил Клейн.
Леонард едва заметно кивнул и расплылся в своей фирменной, слегка несерьезной улыбке:
— В таком случае, могу ли я утверждать, что и миссис Лаувис, и Солс были обречены на скорую смерть?
Будучи весьма «начитанным» диванным экспертом[115], Клейн, услышав этот вопрос, мгновенно уловил суть:
— Хочешь сказать, их смерть была искусственно приближена с помощью потусторонних сил? Но зачем?
— Если быть точным, то отведенное им время жизни было искусственно сокращено, попросту украдено потусторонними силами. А чужая жизнь всегда была идеальным катализатором для призыва еретических богов и демонов, а также для наложения самых жутких проклятий, — с ухмылкой поправил его догадку Леонард.
— Призыв еретических богов и демонов, наложение жутких проклятий… — пробормотал Клейн. Глядя в изумрудно-зеленые глаза напарника, он со смесью сомнения и подозрения добавил:
— А ты звучишь весьма уверенно. Но ведь пока у нас на руках лишь два подходящих случая…
Леонард издал циничный смешок:
— Клейн, давай обойдемся без этого фарса. Я собственными глазами видел, как ты сбросил с себя путы Запечатанного артефакта «2–049». Я знаю, что ты особенный. И ты тоже наверняка уже успел заметить, что я отличаюсь от рядовых Потусторонних.
Сбросив с лица улыбку, он встретил взгляд Клейна:
— Я ведь уже говорил тебе: в этом мире полно людей, наделенных особыми талантами. Они способны творить то, что не под силу другим. Взять, к примеру, тебя. Или меня.
— Наш мир насчитывает тысячелетия истории. В нем таится бесчисленное множество поразительных, магических артефактов. И всегда находятся те, кому суждено заполучить их в свои руки, обуздать их силу и стать главными героями совершенно разных пьес. Подобных счастливчиков не так уж много, но их число явно не ограничивается парой-тройкой человек.
— Я не считаю каждого Потустороннего со скелетами в шкафу потенциальным злодеем или преступником. Я не вижу смысла докапываться до корней их уникальности и выведывать, в чем именно она заключается… До тех пор, пока твои действия не несут угрозы мне, Ночным Ястребам и всему Тингену, ты остаешься моим товарищем. И я искренне надеюсь, что ты будешь относиться ко мне с тем же пониманием.
— И да, разумеется, обо всем этом не стоит докладывать начальству. Эти закостенелые консерваторы свято верят, что такие уникальные самородки, как мы с тобой, неминуемо потеряют контроль, поддадутся искушениям еретических богов и демонов и сгинут во тьме.
«Боюсь, моих секретов хватит на десяток таких, как ты…» — беззвучно проворчал про себя Клейн, а вслух с абсолютной искренностью ответил:
— Я всецело разделяю твои взгляды. Я оцениваю людей исключительно по их поступкам и мотивам. Твои особенности меня не волнуют, и лезть в твои тайны я не собираюсь.
Произнеся эти слова, он мысленно добавил:
«Вообще-то меня это волнует, и мне чертовски любопытно! Но придется наступить себе на горло и держать рот на замке. Хм, значит, Леонард тоже мнит себя главным героем какой-то пьесы? И что же за невероятное приключение выпало на его долю? Какой магический артефакт попал к нему в руки?»
Леонард расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с легким смешком кивнул:
— Я безмерно рад, что мы пришли к взаимопониманию.
— Если бы мы оказались на страницах приключенческого романа, этот момент назвали бы встречей двух главных героев. Тем самым мигом, когда колесо истории неумолимо покатилось вперед.
«Ну и самомнение!» — Клейн выдавил из себя дежурную улыбку.
Он-то прекрасно знал, что фраза о «колесе истории» принадлежит всё тому же императору Росселю…
Тем временем Леонард быстрым шагом сделал пару кругов. Его изумрудно-зеленые глаза горели, а на губах играла ухмылка:
— Ладно, буду с тобой откровенен. Я почти уверен, что все жертвы этих инцидентов и так отдали бы концы в ближайшие три месяца. Но кто-то, используя самые изощренные методы, искусственно сжал этот срок до двух недель. И цель этого ублюдка — призыв еретического бога, демона или проведение какого-то чудовищного, масштабного проклятия.
— Ускорить смерть тех, на ком уже лежит ее печать… Идеальное прикрытие. Это не вызовет мгновенных подозрений у полиции. И уж точно убережет от внезапного рейда Ночных Ястребов, Карателей или Механизма Разума еще на этапе подготовки… — тихо пробормотал Клейн, распутывая клубок мыслей этого неведомого кукловода.
Леонард с улыбкой поддержал его рассуждения:
— В точку. Если абсолютно здоровые, полные сил люди начнут один за другим помирать без всяких на то причин, и таких случаев наберется больше трех — это неминуемо привлечет внимание и спровоцирует масштабное расследование.
— И как же нам отыскать алтарь, где готовится этот ритуал? Будь то призыв еретического бога, демона или наложение жуткого проклятия — без алтаря и ритуала не обойтись. Да и те преждевременно пожатые «жизни» нужно где-то хранить, — Клейн решил пока довериться напарнику. В конце концов, у него самого не было ни единой зацепки для иных выводов.
Да и попытка не пытка!
Леонард тихонько хохотнул:
— Клейн, разве это не твоя специализация? Неужели ты не можешь себе представить, как должна выглядеть обстановка вокруг подобного алтаря?
Не дав Клейну и слова вставить, он сам пустился в описания:
— Воздух там должен быть насквозь пропитан густой аурой смерти. Если взять алтарь за центр, то в радиусе десяти метров вокруг него не уцелеет ни единого живого существа, кроме самого жреца…
— Температура в этой зоне упадет как минимум на пять градусов по сравнению с улицей. Там постоянно будут гулять ледяные, пробирающие до костей сквозняки…
— А внутри надежно запечатанного духовной стеной алтаря будут томиться украденные «жизни» миссис Лаувис и остальных жертв…
На этих словах он вперил взгляд в Клейна и с неприкрытой издевкой заявил:
— Я ничуть не сомневаюсь, что ты без труда сможешь нагадать примерное местонахождение алтаря с подобными приметами.
Клейн слегка нахмурился и ответил низким голосом:
— Вполне, при условии, что он не выходит за пределы Тингена. Но мне понадобится абсолютно тихое, изолированное от любых помех помещение. Например, мой дом. И еще… мне нужны будут личные вещи миссис Лаувис и остальных погибших.
В то же время его одолевали смутные подозрения. Уж слишком глубокими и детальными были познания Леонарда в этой откровенной черной магии.
— Без проблем, — усмехнувшись, Леонард резко сорвался с места. Миновав Клейна, он уверенным шагом направился обратно в зал для месс, не став больше тратить время на пустую болтовню.
«Своеобразный у него стиль работы, однако…» — мысленно проворчал Клейн и последовал за ним.
Разыскав Фрая, который всё еще скрупулезно допрашивал бедняков и вел записи, Леонард напустил на себя предельно серьезный вид:
— У меня появилась одна зацепка. Я хочу, чтобы Клейн проверил ее.
— И что за зацепка? — ледяным тоном спросил Фрай.
— Расскажу, как только получим результат. Не горю желанием стать посмешищем для Розанны и остальных, если всё обернется пшиком, — Леонард выдал первую попавшуюся отговорку, виртуозно уходя от ответа.
Фрай не стал допытываться дальше. Следуя указаниям, он наведался в ближайший полицейский участок, позаимствовал оттуда личные вещи Солса и миссис Лаувис, после чего воссоединился с товарищами в доме Клейна.
— Ждите в гостиной и проследите, чтобы меня никто не побеспокоил, — Клейн достал карманные часы и со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем.
Время близилось к шести часам вечера. Мелисса могла вернуться с минуты на минуту.
— Можешь на нас положиться, — Леонард, сунув руки в карманы брюк, принялся мерить шагами тесную гостиную. Фрай же безмолвно опустился на диван.
«У него что, шило в одном месте?» — криво усмехнувшись, Клейн поднялся в свою спальню на втором этаже.
Он запер деревянную дверь на задвижку и запечатал комнату невидимой духовной стеной.
Следом он наскоро соорудил алтарь и вознес мольбы Богине, чтобы отсечь любые сторонние помехи.
Закончив с приготовлениями, Клейн вывел на листе бумаги соответствующее утверждение для гадания:
«Местонахождение алтаря».
Формулировка была намеренно широкой, чтобы избежать малейших неточностей.
Зажав в руке пергамент и личные вещи погибших, Клейн полулежа устроился на кровати. Воскресив в памяти описанную Леонардом картину, он семь раз мысленно повторил утверждение.
На этот раз он не стал прибегать к помощи таинственного мира над серым туманом.
Во-первых, этот скрытный, себе на уме Леонард находился прямо под ним, на первом этаже, и кто знает, не уловил бы он какую-нибудь аномалию.
Во-вторых, Клейн уже почти полностью усвоил зелье «Провидца». Для решения подобной задачи его собственных сил, подкрепленных ритуальной магией, должно было хватить с лихвой.
Клейн планировал обращаться к серому туману лишь в крайнем случае, если это гадание обернется полным провалом. В конце концов, призыв еретического бога или демона нес в себе прямую угрозу не только для Бансона и Мелиссы, но и для него самого!
С помощью медитации он стремительно погрузился в сновидение. Перед его внутренним взором замелькали размытые, туманные, иллюзорные и обрывочные сцены.
Вскоре из этого хаоса выкристаллизовалась четкая картина.
Двухэтажный дом серо-голубого цвета, купающийся в лучах заходящего солнца. Окна на первом этаже были плотно закрыты. Темные, тяжелые портьеры не оставляли ни единой щелочки, но время от времени они странно вздувались и опадали.
Земля вокруг дома приобрела болезненный черно-бурый оттенок. На ней не росло ни единой травинки, не цвело ни единого цветка. Прилегающий сад казался окутанным зловещей тенью — заброшенный, увядший и погруженный в непроглядный мрак.
А неподалеку от этого дома безмолвно несла свои воды широкая река.
…
Пробыв во сне еще какое-то время и так и не дождавшись новых видений, Клейн вынырнул в реальность.
«Значит, догадка Леонарда подтвердилась… И где же находится этот дом? В Тингене полно мест у реки: юго-запад Западного района, Портовый район, Университетский район…» — распахнув глаза, юноша принялся массировать виски. На его лице застыла маска предельной сосредоточенности.
Улица Нарциссов, дом номер 2. В гостиной, окрашенной в цвета сумерек.
Клейн стоял спиной к эркерному окну и обращался к Фраю с Леонардом:
— Я получил результат гадания. В сновидении я увидел двухэтажный серо-голубой дом. Все окна на первом этаже плотно закрыты, задернуты темными шторами. Земля в радиусе нескольких метров вокруг дома стала черно-бурой, на ней не растет ни единой травинки, не цветет ни единого цветка. Там есть заброшенный, мрачный сад, точь-в-точь как в страшных сказках.
— Единственный ориентир, по которому можно вычислить его местоположение — это довольно широкая река неподалеку.
— Это может быть Тассок или Хой. Нам остается лишь прочесывать местность в их поисках. Надеюсь, мы еще успеем.
Река Тассок — крупнейшая водная артерия Королевства Лоэн. Она берет начало в горах Минминск на северо-западе, течет на юго-восток через графства Мидси и Ахоа, пересекает столицу Баклунд и впадает в море близ порта Притц.
С Тингеном она пересекается в юго-западной части Западного района и к югу от Портового района. Река Хой же берет начало в горах Йорк на севере, протекает через Университетский район на восточной окраине и сливается с рекой Тассок в черте города.
Это две главные реки в окрестностях Тингена, остальные — лишь мелкие ручейки, не обладающие столь широким руслом.
Выслушав доклад Клейна, Фрай, чья бледная кожа источала ледяную ауру, едва заметно кивнул, соглашаясь с его выводами.
За неимением других зацепок, методичное прочесывание было единственным действенным методом!
И тут Леонард с легкой улыбкой произнес:
— Возможно, нам удастся сузить зону поисков.
— Каким образом? — нахмурившись, переспросил Клейн, сжимая в руке серебряные карманные часы с узором из виноградных лоз.
Леонард тихонько рассмеялся:
— Подобные преступники, действующие с ясной целью и планом, в первую очередь всегда выбирают мишени подальше от своего алтаря. Таков базовый инстинкт самосохранения.
— И лишь когда в других районах «подходящих кандидатов на смерть» остается мало, и поиски усложняются, они обращают внимание на окрестности своего убежища.
— Поэтому нам нужно снова поднять отчеты и отфильтровать районы, где смертность поначалу держалась в пределах нормы, а в последние дни начала стремительно расти.
Глаза Клейна радостно блеснули:
— Блестящая дедукция!
В то же время он мысленно сокрушенно вздохнул:
«А из меня и впрямь никудышный детектив! Таланта вообще нет!»
Фрай кивнул, взял лежащие на журнальном столике документы и принялся заново их пролистывать.
Не прошло и пары минут, как он произнес помрачневшим голосом:
— Такой район действительно есть. И он всего один.
— Какой? — выпалил Клейн.
Фрай передал пухлую папку сидящему рядом Леонарду и, поджав тонкие губы, ответил:
— Западный.
Западный район? Клейн сжал кулак и тут же предложил:
— Тогда начнем прочесывать с юго-западной окраины Западного района, там не так уж много места!
— Согласен, — Леонард потряс папкой и непринужденно поддержал идею, словно это не он только что блеснул дедукцией.
Легкая двухколесная карета неспешно катилась по слегка грязной и слякотной дороге. Неподалеку широкая река уже успела окраситься в цвета закатного солнца.
Клейн и Фрай прильнули к окнам по разные стороны экипажа, внимательно осматривая каждый дом. Они искали серо-голубые здания с заброшенными садами. Если удавалось подобраться поближе, они проверяли, задернуты ли шторы на первом этаже.
Леонард же вальяжно откинулся на спинку сиденья и вполголоса напевал какую-то местную фольклорную мелодию.
Окутанные сумерками пейзажи проносились мимо. Внезапно Клейн краем глаза уловил силуэт двухэтажного серо-голубого домика.
Перед зданием раскинулся сад, навевающий ощущение упадка и мрачности.
— Нашел! — приглушенным голосом произнес Клейн.
Не успел он договорить, как Фрай и Леонард синхронно придвинулись к нему, вглядываясь вдаль. Их реакция была молниеносной.
По мере того как экипаж приближался к дому, взорам троих Ночных Ястребов предстал первый этаж, окна которого были наглухо задернуты темными шторами.
Клейну даже не требовалось повторное гадание. Он был абсолютно уверен: это именно тот дом из его сна. Именно там скрывается зловещий алтарь!
Однако ни он, ни Леонард с Фраем не стали останавливать кучера. Они позволили карете ехать дальше, проехав мимо цели и постепенно удаляясь, словно случайные прохожие.
Лишь когда здание окончательно скрылось из виду, Леонард приказал кучеру остановить экипаж.
— Клейн, ты возвращаешься на этой карете на Зотланд-стрит. Подменишь капитана, чтобы он пришел нам на помощь, — щелкнув пальцами, с улыбкой обратился Леонард к товарищу.
«Он просто считает меня слишком слабым, чтобы впутывать в такое опасное дело? А парень-то, оказывается, неплохой…» — Клейн на секунду опешил, но тут же понял мотивы напарника.
Фрай, стоящий рядом, кивком поддержал Леонарда:
— Ты только начал осваивать рукопашный бой, да и профессия у тебя сугубо поддержки.
— Я понимаю. Человек, способный устроить такую серию смертей ради своего ритуала, явно не из легких противников. Только капитан сможет сделать ситуацию менее пугающей… — Клейн глубоко вдохнул и благоразумно согласился.
Он посмотрел на Леонарда, затем перевел взгляд на Фрая и выдавил из себя улыбку:
— Будьте осторожны.
— Не волнуйся, я слишком дорожу своей жизнью. До прибытия капитана мы будем лишь наблюдать издалека, никаких геройств, — тихонько рассмеялся Леонард.
Фрай промолчал, лишь поудобнее перехватил свой кожаный саквояж.
Клейн помедлил несколько секунд и выудил из кармана медный пенни:
— Я погадаю для вас.
Мысленно повторяя «Здесь всё разрешится благополучно», он позволил глазам потемнеть и щелчком подбросил монету в воздух.
Дзынь!
Медяшка взмыла вверх, закрутилась в воздухе и уверенно приземлилась на ладонь Клейна.
Открыв глаза, он увидел профиль короля. Юноша мгновенно выдохнул с облегчением.
— Это лишь размытый символ, возможны и другие толкования. Самое главное — всегда оставаться осторожными и бдительными, — произнес он в излюбленной манере Провидцев.
Леонард, уже успевший отвернуться, на ходу махнул рукой и спрыгнул с кареты:
— Расквохтался, как моя восьмидесятилетняя бабка…
Фрай же серьезно кивнул и, сжимая саквояж, тоже покинул экипаж.
Проводив взглядом двух товарищей, направившихся к целевому зданию, Клейн коснулся револьвера в подмышечной кобуре и крикнул кучеру:
— На Зотланд-стрит.
Нанятый по времени кучер без лишних слов хлестнул лошадь, и экипаж тронулся с места.
Зотланд-стрит, 36.
Когда Клейн вошел в охранное предприятие «Черный Терн», Розанна, миссис Орианна и остальные уже ушли с работы. Помещение стало необычайно безлюдным и тусклым.
Данн, облаченный в свой черный плащ, сидел на диване в приемной. Он даже не удосужился зажечь газовую лампу, словно слившись воедино с царящим вокруг мраком.
— Нашли зацепки? — его низкий, густой голос раздался из темноты, до смерти напугав Клейна, который как раз пытался разглядеть, где находится капитан.
Юноша резко развернулся. Встретившись с серыми глазами Данна, он ответил:
— Да, мы…
Клейн вкратце пересказал «смелую догадку» Леонарда, свое гадание, подтвердившее ее, и результаты их полевой проверки, выделяя лишь главное.
Что же касалось излишней самоуверенности Леонарда и его рассуждений о собственной уникальности, это было совершенно не важно, и Клейн благоразумно решил опустить эти детали.
Данн слушал внимательно, то и дело задавая уточняющие вопросы. Дождавшись конца доклада, он резко вскочил на ноги и направился к выходу.
— Чуть не забыл, ты остаешься здесь на случай непредвиденных обстоятельств, — бросил он через плечо, уже спускаясь по лестнице.
— Хорошо, — серьезно кивнул Клейн.
В данный момент, не считая Кенли, дежурившего у врат Чаниса, все остальные Ночные Ястребы были заняты на заданиях.
Данн Смит спустился на пару ступенек, но вдруг замер. Надевая шляпу, он посмотрел на стоящего в дверях Клейна:
— Запри дверь и поехали со мной. Хех, это не для того, чтобы ты бросался в бой. Во-первых, прочувствуешь атмосферу, а во-вторых, при финальном обыске нам может понадобиться помощь ритуальной магии. Запомни главное: до тех пор, пока всё не закончится, держись от нас на расстоянии не меньше пятидесяти метров! И ни при каких обстоятельствах не приближайся к тому дому!
Клейн опешил на секунду, но затем энергично закивал:
— Слушаюсь!
Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Бурные воды реки Тассок стали казаться еще более глубокими и мрачными.
Плотные тучи затянули багровую луну, превратив двухэтажный серо-голубой дом в затаившегося во тьме монстра.
В саду перед домом царила гробовая тишина. Ни шороха, ни стрекотания насекомых — казалось, оттуда исчезла сама жизнь.
Глядя на эту жуткую картину, Клейн почувствовал, как его ладони покрываются липким потом, а тело бьет легкая дрожь.
Ему чудилось, будто в этой тишине затаилось множество невообразимо страшных вещей, безмолвно дожидающихся начала своей кровавой трапезы.
На его глазах Данн, Леонард и Фрай, почти слившись с густым мраком, предельно осторожно начали приближаться к целевому зданию.
Внутри серо-голубого дома. На втором этаже, в спальне, лишенной какого-либо освещения.
Молодая, миловидная девушка с круглым личиком сидела перед туалетным столиком. В тусклом свете звезд она увлеченно изучала «сложную» науку по уходу за кожей.
По правую руку от нее лежало серебряное зеркало. Его поверхность была настолько мутной и шероховатой, что в ней почти не угадывались очертания.
Внезапно на глади этого зеркала проступил алый, кровоточащий след.
Лицо миловидной Трисс мгновенно помрачнело. Она вскочила на ноги, подошла к окну и молча уставилась во мрак ночи.
За стеклом окна раскинулся заброшенный, мрачный сад, густо заросший колючими лозами. Темные воды реки безмолвно несли свои воды, отражая редкие блики звезд, а в окнах соседних домов то и дело загорался теплый, уютный свет.
Вокруг царила звенящая, абсолютная тишина, словно мир замер в ожидании прихода ночи.
Трисс, чьи черты лица по отдельности казались вполне заурядными, но вместе складывались в картину невероятной, завораживающей красоты, отвела взгляд от окна. Быстрым шагом подойдя к вешалке, она сняла длинную черную мантию с глубоким капюшоном.
Девушка проворно накинула мантию, застегнула пуговицы, туго затянула пояс и накинула капюшон на голову, в мгновение ока преобразившись в настоящего ассасина.
Трисс подняла правую руку и провела ею перед лицом. Ее скрытые под капюшоном черты мгновенно поплыли, став размытыми и иллюзорными.
Следом она залезла в потайной кармашек на поясе и извлекла щепотку мерцающего, фосфоресцирующего порошка. Шепча заклинание, она осыпала им себя с ног до головы.
Силуэт Трисс начал исчезать дюйм за дюймом. Контуры ее тела стирались, словно карандашный набросок под безжалостными ударами ластика.
Став абсолютно невидимой, она бесшумно покинула спальню, проскользнула в комнату напротив и распахнула окно, лишенное защитных решеток.
Легким, грациозным прыжком Трисс вскочила на подоконник. Она посмотрела вниз, на газон за домом, на почти слившуюся с темнотой железную ограду и на «Сборщика трупов» Фрая, который как раз бесшумно перемахивал через стену.
Глубоко вдохнув, она словно невесомое перышко скользнула вниз, без единого звука приземлившись на траву.
Облаченный в черный плащ и сжимающий в руке фирменный револьвер, Фрай с его высоким носом и тонкими губами настороженно озирался по сторонам. Он выискивал малейшие признаки появления мстительных духов или злобных призраков.
Ведь он мог видеть этих тварей невооруженным глазом!
Трисс бесшумной тенью приблизилась к Фраю и обошла его со спины. В ее руке неведомо когда появился кинжал, лезвие которого было сплошь покрыто густой черной краской.
Вшух!
Ее удар был стремителен, как порыв шквального ветра. Кинжал по самую рукоять вонзился в поясницу Фрая.
Но в это самое мгновение мир перед ее глазами внезапно разлетелся на куски. Разлетелся вдребезги, словно хрупкая иллюзия.
Трисс с ужасом осознала, что всё еще стоит на подоконнике, глядя вниз на газон и железную ограду.
Вот только теперь за стеной находился не один лишь «Сборщик трупов» Фрай. Там стоял Леонард Митчелл, уже взявший окно на мушку. А рядом с ним, полусогнувшись, закрыв глаза и массируя межбровье, застыл Данн Смит. Вокруг капитана Ночных Ястребов расходились кругами невидимые, но ощутимые пульсации энергии.
Зрачки Трисс сузились. Она мгновенно поняла, что всё произошедшее было лишь сном. Она неведомо когда успела провалиться в грезы!
Бах! Бах! Бах!
Леонард и Фрай синхронно открыли огонь. Три пули безошибочно вонзились в невидимую цель, которая, казалось, всё еще не до конца стряхнула с себя оцепенение сна.
Хрясь!
Силуэт Трисс проступил из пустоты. По нему зазмеилась глубокая трещина, и в следующее мгновение фигура разлетелась на куски… превратившись в россыпь осколков грубого серебряного зеркала!
Внутри дома настоящая Трисс, успешно применившая магию подмены, резко развернулась и бросилась бежать. Мчась по коридору и скатываясь по ступеням, она пулей слетела на первый этаж.
У-у-у! Первый этаж был насквозь пропитан ледяным, пробирающим до костей ветром. Казалось, он дует здесь вечно, замораживая саму душу. Повсюду бесцельно, с глухой апатией блуждали бесчисленные прозрачные, невидимые фигуры.
Утратившая невидимость Трисс, прорываясь сквозь сонмы этих фантомов, с каждым шагом теряла крохи тепла. Когда она наконец добралась до алтаря, ее тело уже била крупная, неконтролируемая дрожь.
Алтарем служил круглый стол, в самом центре которого возвышался идол, искусно вырезанный из белой кости.
Статуэтка размером с голову взрослого мужчины имела лишь смутные, едва угадываемые черты лица, в которых, тем не менее, проступал образ невероятно прекрасной женщины.
Ее волосы ниспадали с головы до самых щиколоток. Каждая прядь была толстой, рельефной и до жути напоминала извивающуюся ядовитую змею или склизкое щупальце.
А на кончике каждого такого щупальца громоздились глаза — одни распахнутые, другие плотно сомкнутые, — образуя пугающую, тошнотворную мозаику.
Вокруг этого зловещего идола были в хаотичном беспорядке разбросаны грубо сколоченные деревянные куклы. На каждой из них виднелись имена и краткие сведения о жертвах. Например: «Джойс Майер».
Помимо этого, на круглом столе горели три свечи. Их мутные, зеленовато-желтые язычки пламени отчаянно метались под напором ледяного ветра.
Трисс почтительно поклонилась идолу и принялась лихорадочно шептать заклинание.
Следом она бесцеремонно смахнула кукол в сторону, задула свечи и схватила костяную статуэтку.
У-у-у!
Завывание ветра мгновенно переросло в истошный, пронзительный вой. Закрытые окна ходуном заходили в рамах.
Дзынь! Хрясь! Стекла не выдержали напора и брызнули осколками. Смертоносный, ледяной шквал вырвался на свободу, обрушиваясь во все стороны.
Фрай, который как раз успел обогнуть дом и благоразумно не решался соваться в зону действия алтаря, внезапно содрогнулся. Он физически ощутил, как кровь в жилах стынет и покрывается коркой льда, а движения становятся неповоротливыми и тяжелыми.
И в этот самый момент его лодыжку словно сковали стальные тиски. Что-то невидимое мертвой хваткой вцепилось в его ногу!
Пронизывающий холод пополз вверх от места захвата. Окажись на его месте любой другой Потусторонний 9-й Последовательности, он бы уже давно оцепенел и лишился возможности двигаться. Но Фрай был «Сборщиком трупов». Ему не привыкать к ледяному дыханию смерти.
Он хладнокровно опустил ствол револьвера и, прицелившись чуть сбоку от лодыжки, спустил курок. Казалось, он прекрасно видит невидимого врага и точно знает, где тот находится.
Бах!
Серебряная пуля для охоты на демонов со свистом вонзилась в пустоту, исторгнув из ветра жалобный, полный муки вопль.
Невидимый фантом рассеялся без следа, и Фрай вновь обрел свободу движений.
По другую сторону дома Данн Смит, собиравшийся взобраться на второй этаж, чтобы обойти алтарь с фланга, тоже попал под удар ледяного шквала. Закоченев от пронизывающего холода, он замер прямо перед разбитым окном.
У-у-у! Темные плотные шторы, висящие за проемом, внезапно взвились в воздух и бросились на Данна, словно исполинский монстр, разинувший пасть, чтобы проглотить жертву.
Обретшая жизнь ткань мгновенно опутала голову капитана. Она стягивалась всё туже и туже, отчетливо обрисовывая контуры его носа и рта.
Оказавшись на грани удушья, Данн изо всех сил уперся ногами в стену. Выпрямив колени и резко крутнув корпусом, он грубой физической силой разорвал удушающие путы!
Ухватив левой рукой остатки шторы на голове, он сдернул ткань и отшвырнул ее на землю.
Бах!
Вскинув правую руку, он без промедления выстрелил в оставшуюся часть шторы, которая всё еще пыталась броситься в атаку.
Ткань мгновенно обмякла, и по ней стремительно расползлось багрово-красное пятно.
У-у-у!
Тем временем на газоне Леонард Митчелл, уже открывший рот для чтения поэмы, тоже попал под удар шквала, пропитанного концентрированной аурой смерти. Его зубы застучали так сильно, что он на мгновение лишился дара речи.
И тут же заброшенные, колючие лозы, словно змеи, поползли по земле, обвиваясь вокруг его лодыжек. А следом, оседлав порывы ветра, в него врезалась какая-то черная тень!
Окоченевший Леонард не успевал выстрелить. Ему оставалось лишь резко дернуть плечом и вскинуть руку, закрываясь от удара.
Шмяк! Черная тень врезалась в его предплечье, и острые шипы глубоко вонзились в кожу.
Это оказался нежный, ярко-алый цветок, принесенный неведомо откуда.
Скривившись от боли, Леонард стряхнул с себя окровавленный бутон, отбросив его в сторону.
Бах! Он опустил револьвер и выстрелил прямо в извивающиеся лозы, выбив из них брызги темно-красного сока.
Топ-топ-топ! Леонард сорвался с места, устремляясь к алтарю на первом этаже сквозь разбитое окно.
А там, где он только что стоял, лозы внезапно съежились и отпрянули, словно в панике уклоняясь от чего-то невидимого.
Трисс, воспользовавшись хаосом от разрушения алтаря и прерванного ритуала, вновь ушла в невидимость. Виртуозно обманув Духовное зрение Ночных Ястребов, она выскользнула из оцепления и оказалась у них за спиной.
Вскинув правую руку, она призвала порыв ледяного ветра, который услужливо подхватил окровавленный цветок Леонарда и вложил ей прямо в ладонь.
Не задерживаясь ни секунды, Трисс сжала бутон в руке. Ловко перемахнув через железную ограду, она бросилась бежать в сторону реки Тассок.
Именно в этот момент Леонард, уже заносящий ногу над подоконником первого этажа, резко повернул голову. Казалось, он к чемуто напряженно прислушивается.
В следующую секунду он изменился в лице. Лихорадочно задрав рукав, он уставился на царапину от цветка.
Благодаря его крепкому организму кровь уже свернулась, оставив лишь легкое покраснение.
Лицо Леонарда помрачнело. Резким движением он вцепился в указательный палец левой руки и с силой, с мясом вырвал себе ноготь!
Его черты исказила гримаса невыносимой боли. Но руки действовали без промедления. Лихорадочно шепча заклинание, он разодрал оторванным ногтем затянувшуюся рану, обильно смазав его собственной кровью. Следом он вырвал у себя клок волос и туго обмотал ими окровавленную пластину.
Оказавшись на берегу реки Тассок, Трисс сбавила шаг и перевела взгляд на зажатый в руке цветок.
Ее губы беззвучно зашевелились, и в следующее мгновение на ее ладони вспыхнуло угольно-черное, иллюзорное пламя.
Огонь мгновенно окутал бутон. Пламя оказалось самым настоящим — оно в мгновение ока сожрало цветок, обратив его в пепел.
Лишь покончив с этим, Трисс шагнула в реку и бесшумно скрылась под водой.
В то же самое время Леонард отшвырнул от себя окровавленный ноготь, опутанный волосами. Он мрачно наблюдал, как тот падает в угол, самопроизвольно вспыхивает и сгорает дотла, источая омерзительный запах паленой плоти.
Ноготь и волосы бесследно растворились в огне, оставив после себя лишь горстку жалкого пепла.
Леонард с облегчением выдохнул. Перемахнув через подоконник, он присоединился к Данну и Фраю, которые уже крушили алтарь.
— Цель ушла. Но это не страшно, нашей главной задачей было прервать ритуал, — произнес он.
Данн сокрушенно вздохнул. Глядя на разбросанных по круглому столу деревянных кукол, капитан ответил:
— Она невероятно осторожна и пугающе сильна. Смогла почуять нас еще на подходе… Иначе бы мы ее взяли. Она Потусторонняя как минимум седьмой Последовательности.
— Подайте сигнал Клейну. Пусть возвращается.
Благодаря тому мимолетному контакту во сне, Данн смог безошибочно определить, что их противником была женщина.
Спрятавшись в тени дома в нескольких десятках метров, Клейн непрерывно вглядывался в окутанное тьмой целевое здание. Он едва улавливал завывания шквального ветра, но отчетливо различал резкие хлопки выстрелов.
«Если враг бросится бежать в мою сторону, должен ли я выхватить револьвер для вида, или же притвориться, будто ничего не заметил?» — размышлял он. Его тело слегка дрожало, а ладони покрылись липким потом.
Потусторонний, способный столь изощренными методами сокращать жизни обреченных людей, совершенно точно не мог ограничиваться 9-й или 8-й Последовательностью. Клейн, будучи лишь «Провидцем», не имел ни малейшего шанса выстоять в прямом столкновении. Даже пожертвуй он собой, это вряд ли бы замедлило противника и дало Данну с Леонардом возможность нагнать беглеца.
К счастью, повелевающая бедами Богиня Вечной Ночи, казалось, вняла мольбам своего «верного» стража: никто так и не бросился бежать в сторону укрытия Клейна.
Спустя несколько минут до него донеслось пение, летящее со стороны целевого здания.
Навострив уши и тщательно прислушавшись, Клейн убедился: это был тот самый народный мотивчик с обилием пошловатых словечек, который вечно напевал Леонард Митчелл.
Хух. Он облегченно выдохнул. Сжимая в одной руке револьвер, а в другой трость, юноша вышел из тени и направился к зданию.
Эта похабная песенка и была тем самым условным сигналом для сбора, о котором они договорились с Данном и остальными!
Сделав всего пару шагов, Клейн внезапно остановился. Прислонив трость к железной ограде, он переложил револьвер в другую руку.
Затем он отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку, позволив кулону из желтого кварца свободно повиснуть в воздухе.
Перехватив револьвер и маятник поудобнее, Клейн дождался, пока кварц перестанет раскачиваться. Полуприкрыв глаза и погрузившись в состояние медитации, он принялся беззвучно повторять утверждение для гадания:
«Только что прозвучавшая песня была иллюзией».
«Только что прозвучавшая песня была иллюзией».
…
Повторив фразу семь раз, он открыл глаза и увидел, что кулон вращается против часовой стрелки.
«Значит, не иллюзия…» — Клейн наконец-то успокоился. Убрав маятник и подхватив трость, он быстрым шагом подошел к арочным воротам железной ограды. Переложив черную трость с серебряным набалдашником в правую руку, он крепко сжал ее вместе с рукоятью револьвера.
Но стоило ему потянуться к створке, намереваясь толкнуть ее, как на него внезапно накатила волна пронизывающего холода. Ощущение было таким, словно ему за шиворот без предупреждения швырнули пригоршню льда.
Ссс! Клейн резко отдернул руку, скривившись от неприятного чувства.
«Здесь холодрыга, как посреди зимы…» — щурясь в слабом свете звезд и далеких уличных фонарей, он заглянул в сад за решеткой. Там виднелись иссохшие лозы и увядшие цветы, а почерневшую, бурую землю устилали опавшие листья, подернутые белым инеем.
«Жутко…» — мысленно поразился Клейн. Он дважды постучал согнутым пальцем по межбровью, активируя Духовное зрение.
Перехватив трость левой рукой, он уперся ею в прутья и с силой распахнул приоткрытые ворота.
Под протяжный скрип петель юноша боком проскользнул внутрь и ступил на вымощенную камнем дорожку, ведущую прямиком к серо-голубому зданию. По обе стороны во мраке ночи неясными тенями, словно призраки, маячили засохшие растения.
От этой картины в памяти Клейна сами собой начали всплывать всевозможные страшилки и мистические фильмы ужасов.
Машинально затаив дыхание, он ускорил шаг. Но не успел он пройти и нескольких метров, как вдруг кто-то похлопал его по левому плечу.
Ту-дум! Ту-дум! Сердце Клейна сначала екнуло, а затем пустилось в бешеный скач.
Вскинув правую руку, он взял невидимого противника на мушку и медленно, с замиранием сердца, обернулся.
В тусклом свете он увидел лишь раскачивающуюся, готовую вот-вот обломиться ветку дерева.
«Это называется — сам себя напугал до смерти?» — у Клейна дернулся уголок губ. Взмахнув тростью, он с досадой сбил злополучную ветку.
Он двинулся дальше. Вскоре до его слуха донеслись едва уловимые, призрачные рыдания и горестные стоны. А перед глазами начали проступать десятки прозрачных, размытых, почти бесплотных фантомов.
Почуяв дыхание живого человека и тепло плоти, эти тени со всех сторон ринулись к нему.
От неожиданности Клейн едва не подпрыгнул. Сорвавшись с места, он тяжелой рысью взлетел по ступеням и ворвался в парадные двери серо-голубого дома.
«Так вот что капитан имел в виду под „прочувствовать атмосферу“? Это и впрямь куда страшнее, чем тогда, в доме сэра Девилла… Сгустки злобы явно глупее этих фантомов, у них нет такой тяги к нападению…» — размышляя об этом, он подошел к алтарю в центре гостиной. Им служил круглый стол, заваленный грубо вырезанными деревянными куклами. Там же стояли три потухшие свечи.
Данн Смит стоял перед алтарем спиной к Клейну, методично осматривая кукол одну за другой.
«Сборщик трупов» Фрай тем временем безмолвно наблюдал за блуждающими призраками. Он пытался протянуть руку, чтобы успокоить их, но его ладонь лишь бессильно проходила сквозь пустоту. Фантомы же не обращали на него никакого внимания, словно принимая за своего.
Заметив появление Клейна, Леонард Митчелл сменил интонацию. Его голос зазвучал низко и притягательно:
— Какое безмятежное утро,
— Под стать той безмятежной печали.
— Слышен лишь звук, как сквозь палую листву,
— Мягко падают наземь каштаны…[116]
Под этот умиротворяющий, меланхоличный речитатив Клейну почудилось, будто он видит перед собой безмятежную гладь озера, искрящуюся в свете багровой луны, высоко застывшей в ночном небе.
Призрачные фантомы заметно успокоились, прекратив жадную охоту за дыханием живых и теплом плоти.
Данн опустил куклу на стол, обернулся и обратился к Клейну:
— Это был поистине пугающий ритуал проклятия. К счастью, нам удалось его сорвать.
— Твоя задача — подготовить алтарь и провести ритуал, чтобы успокоить остаточную Духовность. А затем попытайся провести сеанс медиумизма и выудить из них хоть какие-то зацепки.
Осознав, что от него наконец-то есть польза, Клейн гордо расправил плечи:
— Слушаюсь, капитан.
В два-три шага оказавшись у алтаря, он бесцеремонно смахнул деревянных кукол с круглого стола.
В этот момент краем глаза он уловил, что на каждой фигурке нацарапано имя и краткие сведения.
— Капитан, вы не заметили здесь никого из знакомых? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.
Едва слова сорвались с губ, он посмотрел на Данна. Данн посмотрел на него. Между ними повисла неловкая, звенящая тишина.
«Какой же я идиот… Как мне вообще пришло в голову проверять память капитана!» — Клейн едва не закрыл лицо рукой, чтобы не застонать от досады.
«Будь на его месте любой другой начальник, он бы точно затаил обиду и потом сжил бы меня со свету… Какое счастье, что наш капитан просто благополучно об этом забудет… И поди разбери, недостаток это или достоинство…» — мысленно усмехнулся юноша со смесью облегчения и иронии.[117]
Спустя десяток секунд напряженного молчания Данн, видимо, наконец-то отделил реальность от грез и произнес:
— Там было имя человека, которого ты знаешь.
— Кого именно? — Клейн замер, так и не расставив свечи по местам.
— Джойс Майер. Тот самый выживший в резне на «Клевере», — лаконично пояснил капитан.
«Джойс Майер? Жених Анны…» — Клейн мгновенно вспомнил инцидент в работном доме. Выходит, Солс действительно поддался чьим-то подстрекательствам и уговорам, из-за чего так рано сорвался и попытался устроить поджог.
Убрав руку от свечей, он низким голосом произнес:
— «Подстрекатель» Трисс?
— Он похищал годы жизней обреченных людей, принося их в жертву, чтобы проклясть всех, кто спасся с «Клевера»? Всё потому, что он не знал, кто именно почуял неладное и навел на него полицию…
«А если бы Трисс взялся мстить им лично, ему бы ни за что не удалось убить всех разом, ведь они разъехались кто куда. От силы два-три убийства — и он бы гарантированно привлек внимание Ночных Ястребов, Карателей и Механизма Разума, лишившись всякого шанса завершить вендетту…» — Клейн в мгновение ока выстроил в голове логическую цепочку, объясняющую мотивы преступника.
Данн сначала кивнул, но затем покачал головой:
— Не всех выживших, а лишь тех, что находились в Тингене. Радиус действия его ритуала ограничен рамками города.
— И еще кое-что. Ритуал проводила женщина. Это был не Трисс.
Клейн слегка нахмурился:
— Возможно, Орден Теософии прислал к нему на подмогу кого-то посильнее?
— Да, Орден Теософии неразрывно связан с Сектой Демонессы, так что появление женщины-Потусторонней в их рядах вполне закономерно.
Данн усмехнулся и своим глубоким, бархатистым голосом ответил:
— Я всецело разделяю твою точку зрения. Пусть здесь оказалась лишь эта женщина, а Трисса и след простыл, мы вполне можем сделать соответствующие выводы. Например, они вообще не жили под одной крышей. Или Трисс прямо сейчас рыщет по городу в поисках очередной жертвы, стоящей на пороге смерти.
Клейн не стал развивать тему. Расставив три свечи по местам, он извлек экстракт полной луны, темно-красный сандал и прочие материалы, проворно сооружая алтарь.
Вырезав серебряным кинжалом невидимую духовную стену, он вознес мольбы «Богине Вечной Ночи, Владычице Сна и Покоя», полностью умиротворив всех блуждающих внутри и снаружи призраков.
Увы, в ходе последующего сеанса медиумизма Клейну удалось выудить из их остаточной Духовности лишь жалкие, бессвязные обрывки воспоминаний, не давшие ни единой полезной зацепки.
Даровав душам истинный покой под покровом ночи, он завершил ритуал, снял стену и, повернувшись к Данну, Леонарду и Фраю, покачал головой:
— Алтарь слишком сильно пострадал от обратного удара прерванного ритуала. Все духовные следы хозяйки уничтожены без остатка.
Ничуть не удивившись, Данн кивком указал на лестницу:
— Тогда поднимемся на второй этаж. Осмотрим всё там и попытаем счастья снова.
— Согласен, — в один голос поддержали его Клейн и Леонард.
Трое Ночных Ястребов и Клейн поднялись по ступеням и разбрелись по комнатам второго этажа, методично обыскивая каждый закоулок.
В конце концов они воссоединились в просторной спальне, воздух в которой был пропитан едва уловимым благоуханием. Повсюду валялась в беспорядке брошенная одежда и стояли раскрытые, небрежно брошенные шкатулки.
— Это косметика? — как бы невзначай поинтересовался Данн, взяв с туалетного столика изящную баночку и принюхавшись.
— Если быть точным, это средства по уходу за кожей. Со времен императора Росселя их больше не смешивают с декоративной косметикой в одну кучу, — с улыбкой поправил его Леонард. — Капитан, истинному джентльмену просто необходимо разбираться в таких базовых вещах.
Клейн не стал вступать в их дискуссию, устремив взгляд на зеркало, стоящее на туалетном столике.
Гладкая поверхность пошла глубокими трещинами, а несколько осколков валялись внизу, на ковре.
— Эта Потусторонняя слишком спешила и не смогла уничтожить улики подчистую… — низким голосом произнес юноша. — Пожалуй, стоит попробовать.
— Оставляю это на тебя, — с полным доверием ответил Данн.
Клейн стремглав спустился на первый этаж, принес свечи и зажег их прямо перед разбитым зеркалом.
В тусклом, пляшущем свете он вновь извлек экстракт полной луны и прочие материалы, воздвигая невидимую духовную стену.
Покончив с приготовлениями, юноша встал перед зеркалом, в котором отражались язычки пламени трех свечей, и нараспев произнес на гермесе:
— Я молю о силе Ночи;
— Я молю о сокрытой силе;
— Я молю о благосклонности Богини;
— Молю Тебя, восстанови на краткий миг это разбитое зеркало. Молю, позволь мне узреть всех тех, кто отражался в нем за минувший месяц.
…
С каждым произнесенным словом заклинания внутри запечатанной комнаты поднимался всё более яростный вихрь сквозняка.
Валяющиеся на ковре осколки взмыли в воздух, один за другим идеально вставая на свои законные места в раме.
Испещренная паутиной трещин гладь окуталась тусклым, призрачным сиянием. Стоило Клейну провести рукой перед зеркалом, как в нем проступил человеческий силуэт. И это было вовсе не отражение стоящего прямо перед ним юноши.
Он увидел молодую, миловидную девушку с круглым лицом. То ли из-за того, что зеркало было разбито, то ли из-за того, что обратный удар прерванного ритуала задел и второй этаж, но ее черты были размытыми. Разглядеть точную внешность не представлялось возможным.
Но даже несмотря на это, Клейну показалось, что эта незнакомка ему до боли знакома.
Столкнувшись с «необъяснимым чувством узнавания», другие Потусторонние 9-й Последовательности, возможно, попытались бы напрячь память, чтобы докопаться до истины, или же просто отмахнулись бы и забыли об этом. Но «Провидец» — дело иное. Клейн без промедления завершил ритуал, снял духовную стену, достал лист бумаги и вывел на нем утверждение для гадания:
«Источник недавнего чувства узнавания».
Следом он уселся на край кровати и, сжимая в руке пергамент, принялся беззвучно повторять написанное.
После седьмого повторения его глаза потемнели. Прибегнув к помощи медитации, он провалился в сон, чтобы вступить в «диалог» с собственной Духовностью.
В размытом, искаженном мире видений Клейн увидел карету. А в ней — молодую леди, облаченную в серо-белое платье.
У девушки были мягкие черные волосы, миловидное круглое личико и утонченная, сладкая аура. Однако ее тело сотрясала крупная, неестественная дрожь.
Картина сменилась вспышкой, и Клейн вновь увидел эту красивую барышню. На этот раз она находилась на подпольном рынке. Слегка пренебрегая манерами, она сидела на корточках и о чем-то грубовато переговаривалась с торговцем.
Сон стремительно поблек, и Клейн вынырнул в реальность. Теперь он точно знал, почему отразившийся в зеркале силуэт показался ему таким знакомым.
Он видел эту девушку в реальной жизни!
«Впервые мы пересеклись на улице Нарциссов, совсем неподалеку от Нижней улицы Железного Креста. И именно в ту ночь капитан с ребятами выслеживали там „Подстрекателя“ Трисса… Значит, между ними определенно есть какая-то связь…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько десятков секунд. Затем он вновь подготовил алтарь, вознес мольбы Богине и, используя ритуальную магию, в точности перенес отпечатавшийся в памяти образ врага на бумагу.
Капитан Данн и остальные всё это время молча ждали, не смея перебивать, и лишь теперь подошли ближе, чтобы взглянуть на портрет.
— Ты уже встречал ее? — спросил Данн.
Клейн едва заметно кивнул и лаконично ответил:
— Да. В ту самую ночь, когда вы гнались за «Подстрекателем» Триссом, я наткнулся на нее на остановке общественного экипажа на улице Нарциссов. Это совсем рядом с улицей Железного Креста.
— Значит, с огромной долей вероятности именно она и была нашим недавним врагом. Сообщница «Подстрекателя», — с задумчивым видом кивнул Данн.
В этот момент Леонард вдруг удивленно хмыкнул:
— А вам не кажется, что этот портрет выглядит как-то знакомо? Она же вылитый «Подстрекатель» Трисс!
Клейн опешил. Он тут же перевел взгляд на лист пергамента и принялся заново, куда более придирчиво, изучать нарисованную им молодую леди.
— Хм, действительно, сходство просто поразительное. Круглое личико, узкие глаза, утонченная аура… — чем дольше он смотрел, тем больше убеждался в правоте Леонарда. Вот только черты «Подстрекателя» Трисса были абсолютно заурядными, в то время как эту девушку можно было смело назвать красавицей.
Клейн вскинул голову и посмотрел на Леонарда. Заметив взгляд, напарник многозначительно приподнял бровь.
«И что бы это значило?» — юноша почувствовал лишь растерянность и непонимание.
Данн Смит, немного поразмыслив, выдвинул свою гипотезу:
— Возможно, она — сестра «Подстрекателя». И она тоже вступила в Орден Теософии, или же примкнула к Секте Демонессы.
Видя, что Клейн так и не уловил его намек, Леонард мысленно вздохнул и с абсолютно серьезным видом произнес:
— У меня есть одна смелая догадка.
— И что за догадка? — поинтересовался Данн.
Леонард без малейших обиняков заявил:
— Я подозреваю, что эта девушка — и есть «Подстрекатель» Трисс!
— Что⁈ — от изумления Фрай едва не поперхнулся воздухом.
Данн же, слегка нахмурившись, произнес:
— Твоя догадка заключается в том, что «Подстрекатель» Трисс на самом деле женщина? Или что тот, с кем мы только что столкнулись — это переодетый мужчина? Нет, судя по моему контакту в сновидении, я могу с уверенностью заявить: она — женщина.
Клейн, чья память хранила колоссальный багаж всевозможных безумных сюжетов и немыслимых поворотов, бросив еще один взгляд на портрет, мгновенно выдвинул иную гипотезу:
— А что, если «Подстрекатель» Трисс… превратился в женщину?
«В таком случае множество нестыковок сразу же встают на свои места. Например, почему все следы Трисса внезапно оборвались, и даже гадание не давало никаких результатов… Цель ведь кардинально изменила свою суть! Единственный вопрос: как ему удалось провернуть это так быстро и, судя по всему, без особых усилий… И надо же, этот новоиспеченный мастер женского платья оказался весьма недурен собой… Нет, если положить руку на сердце — чертовски хорош собой…» — мысли Клейна стремительно разлетелись в разные стороны.[118]
Леонард с довольным видом кивнул:
— Именно так. В этом и заключается моя смелая догадка. Она идеально объясняет внезапное и бесследное исчезновение Трисса. К тому же это прекрасно увязывается с тем фактом, что верхушка Секты Демонессы сплошь состоит из женщин.
— … — Данн и Фрай застыли, на мгновение лишившись дара речи.
Пусть за годы службы им и доводилось сталкиваться с немыслимым количеством монстров и всевозможных сверхъестественных аномалий, но с подобными метаморфозами они встретились впервые!
— Твоя догадка заключается в том, что многие дамы в высших эшелонах Секты Демонессы в прошлом были мужчинами? — переспросил Данн, и, не дожидаясь ответа, сам же добавил: — А ведь это действительно возможно… Пожалуй, в этом и кроется истинная суть их магических зелий.
Клейн, выслушав всё это, почувствовал, как по низу живота пробежал леденящий холодок. Зелья пути Демонессы оказались просто чудовищной подставой!
«Искренне надеюсь, что в Последовательности „Провидца“ не затесалось подобного подставного зелья… Нет, конечно же нет. Взять тот же путь Демонессы — там всё понятно по одному лишь названию… Вот только я понятия не имею, как называется 1-я Последовательность моего пути…» — юноша инстинктивно принялся возносить мольбы Богине.[119]
— Неужели магические зелья и впрямь способны на такое? — всё еще не веря своим ушам, спросил Фрай.
Леонард развел руками и усмехнулся:
— Даже зелья низших и средних Последовательностей способны вызывать поразительные, чудесные изменения в организме. Как-никак, все они берут свое начало от самого Творца.
В этот момент Данн повернул голову к Клейну:
— Попробуй провести гадание на ее текущее местонахождение.
— Хорошо, — Клейн подошел к куче разбросанных в беспорядке платьев. Испытывая крайне смешанные чувства, он подцепил одно из них и расстелил на ковре.
Уперев в ткань свою трость, юноша принялся мысленно воскрешать в памяти черты лица беглянки и сопутствующую информацию, одновременно шепча утверждение для гадания:
«Местонахождение Трисса… нет, Трисси».
«Местонахождение Трисси».
…
Спустя семь повторений глаза Клейна потемнели, сменив цвет с карего на черный. Внезапно вокруг него закружили легкие вихри ветра.
Его левая рука оторвалась от набалдашника, и черная трость с серебряной отделкой ощутимо покачнулась.
Покачавшись из стороны в сторону, трость так и не упала, уверенно застыв на прежнем месте.
— Идет помеха… — низким голосом констатировал Клейн.
А наличие помех означало лишь одно: направление было выбрано абсолютно верно!
Та самая молодая леди с огромной долей вероятности и была «Подстрекателем» Триссом… нет, Трисси!
Увидев этот результат, Данн едва заметно кивнул:
— Чего еще ожидать от Секты Демонессы — организации, активно действующей на мировой арене еще с прошлой Эпохи…
Поскольку Трисс превратился в Трисси, Данн безошибочно определил, что их цель принадлежит не к Ордену Теософии, а именно к Секте Демонессы.
Окинув комнату взглядом, капитан тяжело вздохнул:
— Придется искать зацепки в других местах. Например, отследить происхождение этих платьев, пробить владельца дома… А заодно запросить у полиции людей для прочесывания паровых железнодорожных станций и портов.
«Конечно, эти методы могут дать результат, но пока мы будем копаться, у Трисси будет уйма времени, чтобы убраться из Тингена куда подальше… Да, вернусь домой — обязательно попробую провести гадание над серым туманом…» — Клейн испытывал крайнюю настороженность к Трисси, которая без малейших колебаний устраивала столь массовые и кровопролитные ритуалы. Ему отчаянно хотелось выследить ее и прикончить прямо на месте.
— Леонард, отправляйся в полицейское управление и собери людей для устранения последствий. Клейн, можешь возвращаться домой и отдыхать… — на этих словах Данн потер виски. Выдержав паузу в пару секунд, он посмотрел на Клейна то ли с намерением проверить его знания, то ли желая преподать урок: — Если бы командовал ты, как бы ты поступил в недавней ситуации? Представь, что в твоем подчинении нахожусь я, Леонард и Фрай.
Клейн нахмурился, обдумывая ответ секунд десять, и произнес:
— Первым делом я бы провел гадание, чтобы выяснить, сработает ли ритуал в ближайшее время. Если ответ отрицательный — мы устанавливаем наблюдение и не лезем на рожон. Затем мы отправляем гонца в полицейское управление и к ближайшему военному гарнизону с требованием прислать как минимум пять пушек. А дальше — массированный артобстрел здания. Мы просто сровняем этот алтарь и укрытие Трисси с землей!
— В таком случае она либо будет заживо погребена под обломками, либо попытается сбежать под шквальным огнем, что неминуемо выдаст ее укрытие. А мы с вами, капитан, заранее займем позиции по периметру и будем ждать…
С каждым словом юноша всё больше воодушевлялся. Этот план казался ему невероятно простым, грубым, эффективным и, что самое главное, абсолютно безопасным!
Данн, Леонард и Фрай застыли в оцепенении. В комнате надолго повисла гробовая тишина.
— Эм, капитан, плохая идея? — заметив их реакцию, Клейн почувствовал легкую неуверенность.
Данн помолчал пару секунд и ответил:
— Нет, идея великолепная. Вот только к ней нужно добавить одно важное условие: сперва необходимо удостовериться, что грубое разрушение алтаря не спровоцирует еще более катастрофических последствий… Эх, за годы службы Ночными Ястребами мы просто привыкли полагаться исключительно на себя, на свои потусторонние силы и верное оружие. Мы привыкли ни под каким предлогом не подпускать обычных людей к сверхъестественным инцидентам…
«Ну и ладно, а я всегда был и останусь преданным фанатом массированного артиллерийского огня…» — мысленно констатировал Клейн.
В густом мраке ночи Клейн и Леонард протопали добрых пятьсот метров, прежде чем наткнулись на остановку общественного экипажа.
Дождавшись кареты, они вернулись на улицу Железного Креста. Один направился в ближайший полицейский участок, а второй зашагал в сторону улицы Нарциссов.
Оказавшись перед домом, Клейн привычно отряхнул одежду, убедился, что на нем нет никаких подозрительных следов, и лишь затем достал ключ и отпер дверь.
В гостиной, в свете довольно яркой газовой лампы, Мелисса корпела над домашним заданием, а Бансон читал книгу. В комнате царила тихая, по-домашнему уютная атмосфера.
«Бансон целыми днями мотается по городу, выматываясь до полусмерти, а по вечерам всё равно находит в себе силы учиться… Вот что значит настоящая целеустремленность… А я так не могу. Прямо сейчас мне хочется лишь одного — рухнуть в кровать и уснуть…» — Клейн бросил взгляд на старшего брата и с теплой улыбкой молча помахал рукой в знак приветствия.
Бансон ответил ему такой же улыбкой:
— Теперь я прекрасно понимаю, что у щедрого жалованья есть своя цена.
— В этом мире за всё приходится платить. Где есть приобретение, там неизбежна и отдача, — философски заметил Клейн, вешая трость на стойку у двери.
— Эту фразу тоже изрек император Россель? — Мелисса отложила перьевую ручку и подняла голову.
В отличие от университетов и грамматических школ, летние каникулы в Тингенской технической школе длились всего две недели — в конце июля и начале августа. Как только спадала самая удушливая жара, занятия возобновлялись.
— Да? Понятия не имею… — с легкой неловкостью на лице ответил Клейн.
Снимая шляпу, он направился к лестнице. Юноша планировал как можно скорее подняться над серым туманом и провести гадание на местонахождение Трисси.
Внезапно тишину нарушило громкое урчание его собственного желудка. Клейн ощутил зверский, сводящий с ума голод.
«Ах да, я же так и не поужинал… Но ведь в записке я черным по белому написал, что охранное предприятие обеспечит меня рабочим ужином, и просил ничего мне не оставлять… Капитан просто невыносим, опять забыл про еду…» — лицо Клейна скривилось. Он уже собирался сделать вид, будто сыт по горло.
И тут Мелисса, бросив на него мимолетный взгляд, указала в сторону кухни:
— Я оставила тебе баранью отбивную, порцию густого овощного супа и еще пару кусков хлеба.
Сказав это, она вновь уткнулась в учебник и тихо, словно разговаривая сама с собой, пробормотала:
— Мне кажется, эти рабочие обеды не слишком-то вкусные. От них только аппетит пропадает…
«Сестренка, ты слишком уж обо мне беспокоишься… Нет, ты просто невероятно заботлива!» — воспрянув духом, Клейн расплылся в улыбке и тут же отозвался:
— Мелисса, твои опасения более чем обоснованны. Я и впрямь слегка проголодался. Пожалуй, сначала поднимусь наверх, переоденусь и приму душ.
И хотя он уже начал тайком сглатывать слюну от предвкушения, подтвердить местонахождение «Подстрекателя» Трисси было куда важнее!
Ведь никто не знал, не взбредет ли этой сумасшедшей в голову устроить очередную кровавую расправу над обществом!
— Угу, — не отрывая взгляда от учебников, откликнулась Мелисса и продолжила заниматься.
Топ-топ-топ. Клейн вихрем взлетел на второй этаж и закрылся в своей спальне.
Заперев дверь на задвижку, он скинул верхнюю одежду, стянул подмышечную кобуру с револьвером и извлек из ящика стола простой серебряный кинжал.
Запечатав комнату невидимой духовной стеной, юноша глубоко вдохнул, чтобы унять волнение, и сделал четыре шага против часовой стрелки.
Под аккомпанемент заклинания о Бессмертном Владыке Клейн, уже начавший привыкать к тому, как безумный шепот разрывает его рассудок, вновь предстал внутри монументального храма над серым туманом.
Изрядно вымотавшись после нескольких проведенных за сегодня ритуалов, он помассировал виски и материализовал на длинном бронзовом столе лист желтовато-коричневого пергамента.
Тщательно всё обдумав, Клейн вывел на нем утверждение для гадания:
«Местонахождение Трисси».
Он не был до конца уверен в правильности этого имени, но у него имелись точные приметы ее внешности и подробные сведения в качестве направляющего ориентира.
Зажав пергамент в руке, юноша откинулся на спинку кресла. Воскресив в памяти всё, что было связано с Трисси, он мысленно повторил фразу семь раз.
Освободив разум от лишних мыслей и закрыв глаза, он с помощью медитации стремительно погрузился в сновидение.
В мутной, иллюзорной пелене перед его взором предстал изрыгающий густой дым и искры локомотив парового поезда. Затем видение сменилось чистым, опрятным вагоном с рядами кожаных сидений.
Трисси — та самая девушка с миловидным круглым личиком, узкими глазами и утонченной, сладкой аурой — сидела у окна. На столике перед ней покоилась шляпка с оборками и тонкой черной вуалью.
Клейн изо всех сил всматривался в детали, пытаясь определить номер рейса, но всё было тщетно.
Вскоре, не в силах больше удерживать связь, он вынырнул из сна. Перед его глазами вновь раскинулся испещренный временем бронзовый стол и мерцающие вдали иллюзорные темно-красные звезды.
«Удалось лишь выяснить, что Трисси прямо сейчас покидает Тинген на паровом поезде. И никаких других зацепок… Эх, похоже, это таинственное пространство лишь отсекает помехи, а вот мой собственный уровень гадания оно усиливает не так уж и сильно…» — Клейн принялся легонько постукивать пальцами по краю стола, обдумывая дальнейшие действия.
Теперь он окончательно убедился, что эта девушка и есть тот самый бывший «Подстрекатель» Трисс. Однако, учитывая, что беглянка уже мчалась прочь из Тингена, Клейн сомневался, что полученный результат как-то поможет капитану Данну.
«Капитан ведь говорил, что разошлет телеграммы в Баклунд, в порт Энмат и на все крупные узловые станции по пути следования, объявив Трисси в общенациональный розыск… Не стану докладывать об этом гадании, чтобы не вызывать лишних подозрений…» — юноша быстро принял решение. В конце концов, с его подсказкой или без, Данн и так уже распорядился действовать самым верным способом.
Раз уж «гадание по снам» не позволило разглядеть номер поезда, то и метод лозоходства оказался бы бессилен, даже если бы Клейн попытался перебирать варианты один за другим.
Точно такая же картина складывалась и с загадкой красного дымохода.
Почувствовав резкий спад ментальных сил, Клейн не стал задерживаться над серым туманом. Окутав себя Духовностью, он сымитировал стремительное падение вниз.
Едва «вернувшись» в свою комнату, он тут же вспомнил об истекающей жиром бараньей отбивной, и эта мысль вытеснила из его головы всё остальное.
«Нужно обязательно посыпать ее зирой… Хвала Богине!» — судорожно сглотнув слюну, Клейн ураганом снес духовную стену и распахнул дверь.
На следующее утро, без двадцати девять, он с тростью в руке вошел в охранное предприятие «Черный Терн».
— Доброе утро, Клейн! У меня отличные новости! — Розанна, сидящая за стойкой регистрации, радостно замахала ему рукой.
Глаза Клейна загорелись, и он спросил:
— Трисси схватили?
— Трисси? А кто это? — девушка в светло-зеленом платье непонимающе заморгала.
— … Не бери в голову. Так что за новости? — Клейн поспешил перевести тему.
Расплывшись в лучезарной улыбке, Розанна ответила:
— Прошение капитана одобрили! Управление полиции пришлет к нам на канцелярскую работу двух копов, которым уже доводилось сталкиваться со сверхъестественным! Теперь мне больше не придется так часто торчать в ночные смены! Хвала Богине!
— И впрямь, чудесные новости… — искренне поддержал ее Клейн.
Перекинувшись с ней еще парой фраз, он прошел за перегородку и спустился в подземелье, намереваясь продолжить свои занятия по мистицизму.
Проходя мимо кабинета Данна и комнаты отдыха Ночных Ястребов, он заглянул внутрь и увидел, что и капитан, и Леонард, и остальные были на месте. А это означало лишь одно: ночные облавы и прочесывания города так ничего и не дали. Теперь оставалось лишь спихнуть всю нудную работу по дальнейшему розыску на обычную полицию.
Изначально Клейн хотел подойти к Данну и расспросить о последних новостях, но, заметив, что капитан с головой ушел в написание отчетов и отправку телеграмм, благоразумно ретировался, решив отложить расспросы до обеда.
Минуя пролет за пролетом, он погрузился в полумрак подземелья. Вдоль стен тянулись ряды элегантных газовых ламп, защищенных металлическими решетками. Свет мягко пробивался сквозь стекло, озаряя всё такой же безмолвный, погруженный в вечную прохладу коридор.
Вдыхая этот свежий, холодный воздух, Клейн сделал несколько шагов и вдруг замер как вкопанный.
Его взгляд резко метнулся к газовым лампам, а брови медленно поползли к переносице.
Он вдруг осознал, что совершил нелепую, детскую ошибку!
Ошибку, вызванную его земными привычками!
Прошлой ночью, гадая над серым туманом, он увидел, как Трисси уезжает на паровом поезде, и подсознательно решил, что всё это происходит прямо в тот самый момент.
Но ведь в этом мире еще не изобрели электричество и мощные прожекторы! С наступлением темноты пассажирские паровые поезда практически прекращали свое движение! А Клейн, привыкший к круглосуточно снующим земным электричкам, просто-напросто выкинул этот факт из головы!
А это значило, что видение относилось вовсе не к прошлой ночи!
Это было предвидение грядущего!
Трисси должна была сесть на поезд лишь сегодня, а то и завтра днем!
Сердце Клейна тревожно екнуло. Пометавшись пару секунд по коридору, он развернулся и вихрем понесся обратно наверх.
Толкнув дверь комнаты отдыха, он увидел Леонарда, который с мученическим видом стоял у окна и зубрил стихи.
Проигнорировав режущихся в карты Кенли, Лойо и Сику Трон, Клейн обратился к нему:
— Мне нужно у тебя кое-что спросить.
— Неужели решил взять пару уроков по соблазнению юных мисс и прекрасных леди? — усмехнулся Леонард, откладывая томик «Избранных стихов Росселя».
Выйдя в коридор и спустившись с Клейном на лестничную площадку, он посмотрел ему прямо в глаза и с легким смешком произнес:
— Судя по всему, твои ночные гадания увенчались блестящим успехом.
Клейн не стал ничего объяснять и выдал всё как есть:
— Мое гадание показало, что Трисси попытается скрыться на паровом поезде.
После их вчерашней беседы в работном доме он больше не боялся продемонстрировать перед Леонардом толику своей «особенности».
— Паровой поезд… Самый ранний уходит в семь… — Леонард выудил из нагрудного кармана карманные часы и со щелчком откинул крышку. — Медлить нельзя! Я доложу капитану, что получил информацию из надежных источников.
Он сорвался с места, выбежал на улицу и, проторчав там пару минут для создания алиби, вернулся и ворвался прямиком в кабинет Данна Смита.
Клейн облегченно выдохнул. Он наблюдал, как Данн поспешно вызывает игравших в карты Ночных Ястребов, отстукивает еще одну телеграмму и устремляется к выходу.
Вспоминая о своем промахе, юноша испытывал крайне смешанные чувства. Если смерть клоуна во фраке послужила ему наглядным, но всё же чужим уроком о превратностях судьбы, то на этот раз он сам едва не поплатился за свою слепоту. И этот урок врезался в его память куда глубже, подарив бесценный опыт.
Свернув в Хранилище оружия и зайдя в караульное помещение, он привычным жестом снял шляпу и пальто, повесив их на вешалку.
Старый Нил как раз закончил возиться со своей ручной кофемолкой. С наслаждением сделав глоток свежесваренного кофе, он предложил:
— Будешь?
— С удовольствием, — Клейн уселся на стул, чувствуя себя здесь свободно и уютно, словно дома.
Старик покосился на него и проворчал:
— Тебе как всегда: три кубика сахара и ложку молока? Ну и сластена же ты… Смотри, зубы попортишь, да и для здоровья это никуда не годится.
— Нет-нет-нет, я предпочитаю сладкое только в кофе. А вот к стейкам или жареному мясу мне подавай розовую соль, черный перец горошком и зиру, — Клейн искренне считал себя ценителем самых разнообразных вкусов.
Вскоре старый Нил пододвинул к нему готовую чашку:
— Передохнем немного или сразу приступим к занятиям?
— Дайте мне пару минут, чтобы прийти в себя. Капитан с ребятами получили наводку на Трисси и сейчас мчатся на железнодорожную станцию. Ума не приложу, чем всё это закончится… — со вздохом ответил юноша.
Старый Нил прищелкнул языком:
— Наводка точная? Известно, на какой именно поезд она села?
— Увы, нет, — Клейн поджал губы.
— Тогда шансов на успех у них маловато, — усмехнулся старик. — Трисси, скорее всего, находится на седьмой Последовательности. Потустороннего такого уровня голыми руками не возьмешь. Хех, и не вздумай всецело полагаться на гадание. Гадание не всесильно. Ты получаешь лишь туманные символы, и малейшая оплошность ведет к неверной трактовке или фатальному упущению.
Клейн, вновь вспомнив о своем недавнем промахе, прочувствовал эти слова до глубины души. Он искренне закивал:
— Да. Гадание не всесильно.
Произнеся эту фразу, он вновь погрузился в сожаления. И в это самое мгновение его тело, разум и Духовность слились воедино, войдя в некое поразительное, мистическое состояние. Откинувшись на спинку стула, он уже собрался протяжно выдохнуть, как вдруг в его ушах раздался призрачный, иллюзорный звук бьющегося стекла.
С непередаваемым изумлением Клейн почувствовал, как нечто внутри него растворяется, полностью сливаясь с его рассудком.
Это было ни с чем не сравнимое, уникальное чувство. Полуприкрыв глаза, он безмятежно впитывал в себя эти метаморфозы.
Ему не требовались чужие наставления. Он точно знал: зелье «Провидца» было усвоено без остатка.
Первым городком, который пересекала река Тассок после Тингена, была Виния. И именно там находилась первая остановка парового поезда, следующего в Баклунд.
На перроне станции стояла Трисси, сменившая свой наряд на кремовое платье. Ее голову венчала дамская шляпка с круглыми полями, а тонкая черная вуаль скрывала добрую половину лица, делая ее черты размытыми и неузнаваемыми.
Она уже успела отправить телеграмму своему сообщнику в Тингене, предупредив его о необходимости затаиться. Сама же она, воспользовавшись деньгами, вырученными от краж со взломом, купила билет до столицы.
И то, что она не стала садиться на поезд в самом Тингене, а предпочла сплавиться вниз по реке до Винии, лишний раз доказывало: инстинкты и колоссальный опыт «Ассасина» никуда от нее не делись.
Ту-ту-у!
Под пронзительный, протяжный гудок локомотив, похожий на исполинского стального монстра, изрыгая густой дым с искрами, с шипением остановился у платформы.
Налегке, без какого-либо багажа, Трисси проскользнула в вагон первого класса. В ее голове уже зрел новый план: сойти через три станции и добираться до Баклунда окольными путями.
В подземелье под собором Святой Селены Клейн сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула.
Ощущая полное усвоение зелья, он смутно видел перед мысленным взором одну иллюзорную звезду за другой. Все они были связаны с ним невидимыми, таинственными нитями и, казалось, неудержимо тянулись друг к другу, стремясь слиться в единое целое.
Пережив приступ непередаваемого голода и жажды, Клейн наконец пришел в норму. Никаких других откровений за этим не последовало.
«Но мой рассудок стал куда яснее, а разум очистился…» — беззвучно добавил он, распахивая глаза.
В этот самый миг он окончательно осознал: отныне он был самым настоящим, полноценным «Провидцем».
Сквозь стеклянные плафоны лился свет, озаряя караульное помещение перед Хранилищем оружия. Старый Нил, дочитав газету и сделав глоток кофе, поднял взгляд на Клейна:
— Как самочувствие? Успокоился? Может, тебе нужна рюмка чего-нибудь покрепче, выплата жалованья авансом или полноценный выходной?
В этот самый момент Клейн, чье зелье «Провидца» было полностью усвоено, с помощью медитации пытался перенастроить «переключатель» Духовного зрения, чтобы сделать его не таким бросающимся в глаза.
Отныне ему больше не требовалось массировать строго определенные точки для активации способности. Теперь он мог использовать куда более скрытные методы: например, быстро щелкнуть большим пальцем по двум суставам среднего, или же дважды легонько сомкнуть зубы с левой стороны.
Учитывая, что порой ему приходилось держать в одной руке револьвер, а в другой трость, но при этом всё равно требовалось активировать Духовное зрение, Клейн остановил свой выбор на зубах. Двойное постукивание слева — включить, справа — выключить.
Закрепив этот рефлекс путем самовнушения, он открыл глаза и с улыбкой произнес:
— Я лишь внимательно следил за операцией капитана и ребят, так что мне совершенно не нужно успокаиваться.
Произнося эти слова, он дважды легонько стукнул левыми зубами друг о друга, активируя Духовное зрение, чтобы как можно скорее привыкнуть к новому способу.
Кх-кх-кх! Старый Нил внезапно разразился таким сильным кашлем, что его лицо мгновенно налилось краской, став похожим на вареного лобстера.
— Что стряслось? — опешив, с искренним участием спросил Клейн.
Он внимательно изучил ауру старика и убедился, что цвета, отвечающие за здоровье, выглядят вполне нормально. Разве что прослеживалась легкая слабость, но это было вполне естественно для его преклонного возраста.
Старый Нил прочистил горло, и лишь спустя пару десятков секунд его кашель наконец утих. Дрожащей рукой он потянулся за кофе и, сделав крошечный глоток, пробормотал:
— Ошибки… ошибки случаются у всех. Кхм… Я просто подавился собственной слюной… Ну что, приступим к сегодняшним занятиям по мистицизму?
— Хорошо, — Клейн почти беззвучно дважды сомкнул правые зубы.
То, что зелье «Провидца» усвоилось на одну-две недели раньше намеченного срока, вызывало у юноши смешанные чувства радости и досады. Радость была вполне очевидной: он навсегда избавился от угрозы потери контроля, вплотную приблизился к продвижению и скоро должен был обрести новые потусторонние способности. Любой на его месте был бы на седьмом небе от счастья. Досада же крылась в том, что это событие спутало все его планы.
Учитывая, что ему предстояло еще долгое время нести службу в отряде Ночных Ястребов Тингена, Клейн понимал: тайком стать «Клоуном» — далеко не лучший выход. Ему пришлось бы вечно жить в страхе разоблачения, а во время совместных миссий он бы и вовсе не рискнул использовать новые силы, тем самым ставя себя под еще больший удар.
Изначально его план заключался в том, чтобы последовать примеру «Медиума» Дейли. Он собирался подать высшему руководству специальное прошение и, обменяв накопленные заслуги на награду в виде формулы и материалов, абсолютно легально и открыто стать Ночным Ястребом 8-й Последовательности.
Но «овладеть» зельем за один месяц или за целый год — это, как ни крути, две огромные разницы. Клейн был готов стерпеть повышенное внимание Священного Собора и даже не отказался бы от статуса «ключевого кадра». Однако он совершенно не желал вызывать у начальства чрезмерных подозрений. А для этого ему требовалось придумать донельзя убедительную причину своего феноменального успеха.
По его первоначальной задумке, за те недели, что оставались до полного усвоения зелья, он должен был методично закидывать удочки в разговорах с капитаном. Например, невзначай обмолвиться, что каждый поход в Клуб гадателей делает его Духовность более подвижной. Или как бы между делом упомянуть о «Кодексе Провидца», выведенном им на основе регулярных сеансов. Или заранее намекнуть, что в последнее время он всё реже слышит и видит то, чего не должен.
Таким образом, верхушка Ночных Ястребов пришла бы к выводу, что он, выполняя свои «задачи», просто бессознательно пошел по пути Дейли, причем продвинулся на нем куда дальше.
В результате их внимание сфокусировалось бы на систематизации этих закономерностей и изучении «метода отыгрыша». А подозрения в адрес самого Клейна свелись бы к минимуму, ограничившись лишь стандартными, дежурными проверками.
«А заодно это помогло бы капитану нащупать ниточку к самому „методу отыгрыша“…» — мысленно добавил юноша. Для него Данн Смит был поистине великолепным начальником. Если закрыть глаза на его дырявую память, в нем не было ни единого изъяна. Поэтому Клейн искренне желал, чтобы тот избавился от риска потери контроля и стал лишь сильнее.
Конечно, у Клейна был и другой вариант: просто подождать год, а уже потом подавать особое прошение. Это свело бы все риски к абсолютному нулю. Но череда пугающих совпадений и тот самый красный дымоход из «гадания по снам» буквально кричали о том, что ему нужно наращивать силу как можно скорее.
«Значит, в ближайшие две недели мне придется провести еще три-четыре подобные „подготовительные“ беседы с капитаном… А затем я официально подам прошение… Заодно можно будет заглянуть на подпольный рынок и прицениться к нужным материалам… Наверняка они стоят целое состояние…» — быстро скорректировав планы, Клейн вернул всё свое внимание урокам мистицизма.
Время текло секунда за секундой. Когда долгожданный обеденный перерыв был уже не за горами, старый Нил допил свой кофе и, неторопливо собирая разбросанные по столу вещи, с усмешкой произнес:
— Твои теоретические занятия подходят к концу. Судя по твоим сегодняшним успехам, ты уже вполне созрел для того, чтобы начать изготавливать собственные талисманы.
— Именно этим я и планировал заняться в ближайшие дни, — с довольным вздохом отозвался Клейн.
Талисманы, о которых шла речь, кардинально отличались от тех простеньких амулетов, что он смастерил для брата и сестры. Их создание требовало сложной ритуальной магии, но зато они наделяли владельца особыми способностями, незаменимыми в пылу сражения.
Впрочем, эти низкоуровневые талисманы не были панацеей. Заложенная в них Духовность со временем истощалась, поэтому их приходилось «обновлять» каждые две недели. К тому же для их активации требовались специальные заклинания — их нельзя было пустить в ход по одному лишь желанию.
Кроме того, арсенал доступных Ночным Ястребам талисманов строго ограничивался «сферой влияния» Богини Вечной Ночи. На данный момент Клейн мог изготовить лишь три их вида. Первый — «Талисман глубокого сна», действие которого копировало убаюкивающее пение Данна Смита или Леонарда Митчелла. Второй — «Талисман упокоения», способный усмирять призраков, фантомов, зомби и водяных, а также дающий определенный эффект против мстительных духов и злых демонов. И третий — «Талисман грез», позволяющий заклинателю проникать в сновидения выбранной жертвы.
Поскольку все эти эффекты дублировали способности «Полуночного поэта» и «Кошмара», ни Данн, ни Леонард не видели нужды таскать их с собой. А вот «Сборщик трупов» Фрай и «Бессонные» Лойо с Кенли обычно держали при себе парочку подобных артефактов. Впрочем, они редко пускали их в ход, так что им то и дело приходилось таскаться к старому Нилу на «перезарядку».
В этот момент старик искоса взглянул на юношу и с усмешкой добавил:
— Насколько я помню, из-за твоих частых тренировок квота на материалы в этом месяце уже исчерпана. Собираешься заглянуть на подпольный рынок?
Клейн на секунду опешил, а затем с болью в сердце закивал:
— Да.
Он прекрасно знал расценки на эти ингредиенты. Ему оставалось лишь молиться, чтобы всё получилось с первого раза, без лишнего перевода драгоценного сырья…
Взвалив на себя обязанность спустить старику его обед в подземелье, Клейн накинул плащ, надел цилиндр, подхватил трость и вернулся на второй этаж, в охранное предприятие «Черный Терн».
Проходя мимо комнаты отдыха, он заметил, что Леонард и остальные уже вернулись с задания и сейчас вовсю уплетают обед.
Тук-тук-тук! Он постучал в дверь капитанского кабинета.
— Войдите, — донесся изнутри густой, бархатистый голос Данна.
Клейн толкнул дверь и, сняв шляпу, с порога спросил:
— Капитан, удалось поймать «Подстрекателя» Трисси?
Данн потер виски и с явной усталостью покачал головой:
— Мы прочесали весь вокзал Тингена, но ее там не оказалось. Зато пришла телеграмма из Баклунда: один из пассажиров первого класса самого раннего поезда подтвердил, что видел ее. Увы, она сошла где-то на полпути.
— Какая жалость, — со вздохом произнес Клейн, морально готовый к такому исходу. — Гадание не всесильно…
Данн скользнул по нему взглядом своих серых глаз:
— Не стоит так убиваться. Потустороннего 7-й Последовательности не так-то просто загнать в угол. Но мы, по крайней мере, сорвали ее кровавый ритуал, вырвав из лап смерти как минимум сорок невинных душ. К тому же теперь мы знаем о ней всё, так что она больше не сможет творить свои бесчинства с прежней легкостью.
— Вздумай она провернуть нечто подобное снова — ее тут же засекут, вычислят и доложат куда следует. И тогда Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума непременно ее выследят и схватят. Ну, или, что куда вероятнее, просто прикончат на месте.
— Искренне надеюсь на это. Да хранит нас Богиня, — Клейн начертал на груди знак багровой луны.
Выдержав крошечную паузу и тщательно подбирая слова, он продолжил:
— Капитан, я уже больше недели не слышу тех жутких голосов и не вижу никаких пугающих иллюзий. И это при том, что я регулярно медитирую и использую Духовное зрение.
— Хм? — Данн недоуменно нахмурился.
Клейн тут же поспешил добавить:
— Мне кажется… мне кажется, я уже вплотную приблизился к полному усвоению зелья «Провидца». И, полагаю, это напрямую связано с моими регулярными сеансами в Клубе гадателей.
— … С чего ты взял? — Данн сменил позу, всем своим видом выражая искреннее непонимание.
Напустив на себя вид человека, с трудом подбирающего формулировки, Клейн ответил:
— Каждый раз… каждый раз, когда я прихожу в Клуб гадателей, я физически ощущаю, как моя Духовность становится более гибкой и подвижной. А после сеансов с клиентами мое тело, разум и дух обретают небывалую легкость. Опираясь на этот опыт, я вывел для себя свод правил — «Кодекс Провидца» — и стараюсь неукоснительно ему следовать. Знаете, это чем-то напоминает тот самый девиз «Тайнозрителей»: «Делай что хочешь, но не причиняй вреда». Именно он натолкнул меня на мысль попытаться сформулировать собственные принципы.
— Мне кажется, это весьма действенный метод, помогающий Потусторонним быстрее совладать с зельем и свести риск потери контроля к минимуму. Прямо как у мадам Дейли, которая день за днем жила жизнью истинного «Медиума».
Неведомо когда Данн успел достать свою трубку. Поднеся ее к носу и вдыхая аромат табака, он, казалось, напрочь забыл о стоящем перед ним юноше. Спустя несколько минут напряженного молчания капитан наконец заговорил:
— Блестящая гипотеза. Крайне любопытный эксперимент…
Поскольку Клейн планировал лишь «закинуть удочку» и подготовить почву, он не стал углубляться в детали. Сменив тон на полушутливый-полусерьезный, он бросил:
— Вполне возможно, что я войду в историю Ночных Ястребов как человек, быстрее всех усвоивший зелье 9-й Последовательности.
— Да благословит тебя Богиня, — с легкой улыбкой отозвался Данн, не придав его словам особого значения, после чего вновь погрузился в раздумья.
Воспользовавшись моментом, Клейн поднялся, вежливо откланялся и покинул кабинет.
Аккуратно прикрывая за собой дверь, он внезапно вспомнил об одной крошечной, но весьма неприятной проблеме: а как ему, собственно говоря, предстоит отыгрывать «Клоуна»⁈
«Надеюсь, меня не заставят вступать в труппу бродячего цирка? Тем более, в Тингене стационарных цирков отродясь не было, только заезжие гастролеры…» — при этой мысли лицо Клейна болезненно скривилось.
«Роль Провидца — это, по крайней мере, солидно. Даже если наткнешься на знакомых, стыдиться нечего. Но вот кривляться в наряде клоуна — это же ни в какие ворота!»
«Впрочем… Впрочем, наверняка есть и другие способы отыгрыша. В те времена, когда на свет появилась Скрижаль Богохульства, никаких цирков и клоунов в помине не было… Ладно, до продвижения еще недели две-три. Будет время поломать над этим голову…» — Клейн, словно спасаясь от собственных мыслей, быстрым шагом направился к диванчикам в приемной, где его уже дожидались Розанна, миссис Орианна, Брет и, самое главное, его обед, который он должен был разделить со старым Нилом.
Доставив обед и набив желудок, Клейн отдохнул чуть больше получаса и в спешке отправился в стрелковый клуб на тренировку, не смея расслабляться ни на минуту.
Благодаря тысячам отстрелянных патронов и ежедневным тренировкам, его навыки стрельбы наконец-то достигли той отметки, которую Данн Смит считал проходным баллом. Особенно хорошо ему удавалась стрельба по неподвижным мишеням.
Раз за разом механически повторяя упражнения, он убрал револьвер, доехал на конном трамвае до окрестностей дома своего наставника по рукопашному бою Гавейна и за десять минут дошел до главных ворот.
Следом он переоделся в свежевыстиранный и высушенный на солнце тренировочный костюм рыцаря. Начав с бега, прыжков со скакалкой, поднятия тяжестей и приседаний, он перешел к отработке перемещений и ударов, занимаясь до седьмого пота и полного изнеможения.
— Пятнадцать минут на отдых, — Гавейн, чьи светлые волосы на висках уже тронула седина, а лицо избороздили морщины, достал карманные часы, со щелчком откинул крышку и взглянул на циферблат.
С самого начала и до сего момента он хранил привычное молчание, открывая рот лишь для того, чтобы сменить упражнение или сделать пару замечаний, если движения Клейна были неверными.
Тяжело дыша, Клейн не осмелился сразу же сесть, а принялся медленно расхаживать взад-вперед. Самым наглядным результатом его недавних тренировок по рукопашному бою стало то, что его кожа заметно загорела, приобретя так называемый пшеничный оттенок.
Убрав часы, Гавейн стоял у края грубой тренировочной площадки за домом. Скрестив руки на груди, он наблюдал за тем, как Клейн восстанавливает дыхание. Мужчина был тих и неподвижен, словно мраморная статуя.
— Наставник, а помимо рукопашного боя, вы будете учить меня обращаться с прямым мечом, двуручным мечом, шпагой и копьем? — пребывая в отличном настроении после полного усвоения зелья «Провидца», Клейн решил завязать разговор.
В коллекции Гавейна он уже успел приметить мечи, шпаги, кирасы и полные рыцарские доспехи, а потому прекрасно знал, что тот силен далеко не только в кулачных боях.
Купающийся в лучах солнца Гавейн скользнул по нему взглядом и ответил низким голосом:
— Тебе незачем этому учиться. Это всё пережитки прошлого. Их место — в музеях да в частных коллекциях…
Помолчав несколько секунд, он с горечью в голосе добавил:
— Их время прошло… Тебе следует делать упор на огнестрельное оружие. А рукопашный бой — это лишь вспомогательный навык.
Клейн посмотрел на своего наставника, от которого так и веяло старческой безнадежностью, и усмехнулся:
— Я так не считаю.
— Все министры, все члены парламента, все генералы считают именно так, — процедил сквозь зубы Гавейн.
Клейн остановился. Вообразив, будто его пальцы стучат по клавиатуре, он с видом истинного диванного эксперта пустился в рассуждения:[120]
— Нет, они лишь покинули поле полномасштабных битв. Для них всё еще есть иное применение.
— И почему рукопашный бой и огнестрельное оружие должны противопоставляться друг другу? Их вполне можно совмещать! Уверен, что более ловкий, юркий человек с молниеносной реакцией способен куда эффективнее обращаться с револьвером или винтовкой.
Заметив, как взгляд молчаливого Гавейна внезапно стал острым, Клейн с легким самодовольством продолжил:
— Остальные виды оружия тоже никуда не делись. Нужно лишь немного их доработать, чтобы сделать более удобными для скрытного ношения…
— … Мы можем создать невероятно мобильный отряд. Отряд, который обойдет линию фронта, ударит прямо в тыл врага, уничтожит командные центры… В таких молниеносных, локальных спецоперациях бойцы с выдающимися навыками рукопашного боя, виртуозно владеющие всеми видами оружия, сыграют ключевую роль. Только представьте себе эту картину…
Используя свой талант «знать всё понемногу», он смешал в кучу тактики спецназа и коммандос с Земли, выдав их в качестве единой концепции.
Дыхание Гавейна неведомо когда стало тяжелым и прерывистым. Он стоял неподвижно, словно боясь разрушить тот самый воображаемый образ, что нарисовал ему юноша.
Клейн, оценив его реакцию, мысленно усмехнулся. Прочистив горло, он с напускной скромностью спросил:
— Наставник, что скажете? В этом есть хоть капля здравого смысла?
Тело Гавейна заметно вздрогнуло, словно он наконец-то очнулся от долгого сна. Окинув Клейна долгим, проницательным взглядом, он произнес низким голосом:
— Вижу, ты отлично отдохнул. А теперь повтори весь предыдущий комплекс упражнений. Десять подходов.
— А? — лицо Клейна вытянулось от непонимания.
Вскоре, вновь перебирая ногами на бегу, он наконец осознал всю тяжесть своего положения и мысленно взвыл:
«Десять подходов⁈ Наставник, за что⁈»
«Я вовсе не собирался так „праздновать“ полное усвоение зелья Провидца!»
«Эй, неужели вас мои слова вообще не тронули⁈»
Проводив взглядом бегущего на другой конец площадки Клейна, Гавейн внезапно опустил руки и прикрыл лицо широкой ладонью.
Его глаза были крепко зажмурены, а глубокие морщины на лице казались еще более отчетливыми.
Очередной раз едва не выплюнув легкие от изнеможения, Клейн принял душ, переоделся, распрощался с так и не проронившим больше ни слова наставником и на общественном экипаже покинул его владения.
Он не поехал сразу домой. Вместо этого он направился в бар «Злой Дракон» в Портовом районе, чтобы наведаться на подпольный рынок, прицениться к потусторонним материалам и прикупить кое-что для создания талисманов.
В пути Клейн, то и дело нащупывая в кармане свою скромную заначку, изо всех сил боролся со сном и с огромным трудом дотерпел до нужной остановки.
«Мне нужно отложить четыре фунта на оплату услуг сыщика, так что у меня в распоряжении всего три фунта и пять сулов…» — ощупав банкноты, он подхватил трость и вышел из кареты.
Время близилось к закату. В лучах заходящего солнца, окрашивающих здания в цвета сумерек, в баре «Злой Дракон» уже вовсю шла подготовка к кулачным боям и ставкам на травлю крыс собаками.
Миновав бильярдную и анфиладу комнат, Клейн спустился на подпольный рынок.
Оглядевшись по сторонам, он с удивлением отметил, что не видит вечно снующего здесь «Монстра» Адемисола.
«Разве старый Нил не говорил, что „Монстр“ выживает лишь благодаря тому, что хозяин бара, Свейн, дает ему кров и кусок хлеба?» — с легким недоумением пробормотал Клейн.
Будучи Ночным Ястребом, он был обучен подмечать любые аномалии, поэтому, подойдя к здоровяку-охраннику у дверей, спросил:
— А где Адемисол?
Охранник, даже не удосужившись улыбнуться, ответил:
— Да валяется где-нибудь по углам. В последнее время он сам не свой: лежит, дрожит как осиновый лист и без конца бормочет: «Умерли, умерли, кругом одни трупы, мы все умрем».
«Что за кошмар он увидел на этот раз? Что его так напугало?» — нахмурившись, Клейн задал еще пару вопросов, пытаясь выяснить, где именно спит Адемисол, но охранник и сам этого не знал.
«Как только покончу с делами, попробую найти его с помощью гадания. Нужно узнать, с чем именно он столкнулся…» — сделав мысленную пометку, Клейн зашагал в дальний конец зала, к двум дверям.
Если верить рассказам старого Нила, левая комната предназначалась для оформления займов и возврата долгов, а правая служила местом скупки и продажи редких вещей, включая потусторонние материалы.
Толкнув правую дверь, Клейн обнаружил, что помещение разделено на две части — приемную и внутренний кабинет. В приемной уже дожидались своей очереди трое покупателей.
Надвинув шелковый полуцилиндр поглубже, он уселся позади них. Слегка подавшись вперед и опираясь на трость, он принялся молча ждать.
Вскоре дверь внутреннего кабинета отворилась, и оттуда вышел человек в сине-серой куртке портового грузчика. Низко опустив голову, он поспешно удалился, не задержавшись ни на секунду.
Клейн дважды легонько сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение. Скользнув взглядом по ушедшему и трем ожидающим клиентам, он не обнаружил никаких сверхъестественных аномалий. Разумеется, мелкие проблемы со здоровьем присутствовали у всех.
Спустя минут десять подошла и его очередь.
Толкнув внутреннюю дверь, он шагнул в кабинет, освещенный тусклым светом керосиновой лампы.
Заперев за собой замок, юноша устроился на стуле для посетителей и, глядя на сидящего напротив старика в черной мягкой шляпе, произнес:
— Я хочу знать, какие потусторонние материалы у вас есть в наличии, и каковы на них расценки.
Старик, несмотря на обвисшие щеки и глубокие морщины в уголках глаз, отличался весьма крепким, богатырским телосложением. Требование Клейна ничуть его не удивило. Многие клиенты, не желая раскрывать свои истинные мотивы, просили огласить весь список товаров, прежде чем интересоваться чем-то конкретным.
Перелистнув блокнот на последние страницы, старик бросил взгляд на Клейна, пригубил медовухи из стоящего перед ним бокала и монотонно зачитал:
— Ткани мозга водяного — от трех до пятнадцати фунтов, в зависимости от сохранности. Звездный кристалл — сто пятьдесят фунтов за каждые пятьдесят граммов. Стебель травы пчелиной матки — двести фунтов. Взрослая чернопятнистая лягушка — сто семьдесят фунтов за штуку… Роза с человеческим лицом — двести восемьдесят фунтов, осталась лишь одна…
Клейн изо всех сил взял свои эмоции под контроль и молча выслушал старика до конца. Как оказалось, ассортимент этого подпольного рынка насчитывал меньше трех десятков наименований.
Пощупав лежащие в кармане жалкие семь фунтов и вспомнив, с какой легкостью мисс «Справедливость» относится к суммам с тремя нулями, юноша молча поднялся и со вздохом произнес:
— Какая жалость, но нужного мне товара у вас нет.
Не дожидаясь лишних вопросов, он резко развернулся, открыл дверь и вышел прочь.
Оказавшись снова в общем зале подпольного рынка, Клейн уставился перед собой. Простояв в оцепенении несколько секунд, он горько усмехнулся:
«Пожалуй, я самый нищий босс тайной организации в истории…»
Это лишь окончательно укрепило его в мысли, что добывать материалы нужно через Ночных Ястребов, либо же выменивать их у «Справедливости» и «Повешенного».
Сделав пару кругов по залу, Клейн прикупил кое-что для создания талисманов: полуготовые серебряные пластины, нужные для ритуалов порошки из трав и парочку природных минералов. Вся покупка обошлась ему в один фунт и пятнадцать сулов.
«В заначке осталось пять фунтов и десять сулов. Минус четыре фунта на сыщика… Итого один фунт и десять сулов…» — Клейн мысленно подбивал баланс, чувствуя полнейшую безысходность.
Впрочем, он прекрасно понимал, что всё дело в его крошечном стаже — он ведь работает чуть больше месяца. Если растянуть этот срок на год, он вполне смог бы скопить больше сотни фунтов.
«Еще пара недель, и придется обрадовать Бансона с Мелиссой, что мое жалованье выросло на три фунта, и мы наконец-то сможем нанять прислугу для черной работы… А значит, прощай, заначка…» — с тяжелым сердцем размышлял юноша, направляясь к выходу с рынка.
И в этот самый момент он увидел старого Нила, неспешно шагающего внутрь в своей неизменной черной классической мантии.
— Уже всё купил? — с добродушной усмешкой поздоровался старик.
— Да, — откровенно ответил Клейн.
Старый Нил прищелкнул языком:
— Ну и шустрый же ты.
— Всё потому, что у меня живот к спине прилип, а вы наверняка уже плотно поужинали, — отшутился юноша.
Вскоре в дверях показался владелец бара, Свейн, в накинутом на плечи кителе морского офицера. С предельно мрачным лицом он подошел к ним вплотную и, понизив голос, бросил:
— Мне нужна ваша помощь.
— Что стряслось? — старый Нил мгновенно посуровел, а у Клейна тревожно екнуло сердце.
Свейн, от чьих растрепанных каштановых волос за версту разило дешевым пойлом, глухо ответил:
— Один из оперативников Карателей сорвался и потерял контроль прямо здесь, по соседству. Мы обязаны ликвидировать его до того, как он набросится на гражданских!
«Потерял контроль?» — сердце Клейна тревожно екнуло, и он едва не задал этот вопрос вслух.
Хотя Данн и старый Нил частенько твердили ему о чудовищных последствиях и высокой вероятности потери контроля, он впервые столкнулся с подобным наяву. На мгновение юношу охватила сложная, непередаваемая смесь чувств: паника, растерянность, страх и щемящая грусть.
«Из всех инцидентов, с которыми нам приходится иметь дело за год, четверть приходится на потерявших контроль Потусторонних… И из этой четверти львиная доля — наши бывшие товарищи…» — в памяти Клейна всплыли слова Данна, отчего его реакция заметно замедлилась.
А вот старый Нил, за плечами которого был колоссальный опыт в подобных делах, отреагировал мгновенно. Он тут же спросил:
— Где этот потерявший контроль? Что от нас требуется?
Клейн опешил. Он-то думал, что этот хитрый, вечно отлынивающий от работы «полупенсионер» найдет тысячу и одну отговорку, чтобы отказать Свейну, или хотя бы стрясет с него кругленькую сумму за помощь. Юноша никак не ожидал, что старик без малейших колебаний ринется в бой, напрочь проигнорировав тот факт, что они — Ночные Ястребы, а проблема возникла у Карателей.
Глядя на суровое, сосредоточенное лицо старого Нила, Клейн вдруг осознал одну простую истину. Будь то Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума — у всех была одна общая цель: не позволить сверхъестественным силам навредить невинным и сохранить покой и стабильность в Тингене. И когда возникала смертельная, экстренная угроза, их долг обязывал их действовать без оглядки на принадлежность к разным Церквям!
Тем временем Свейн бросил предельно лаконичный ответ:
— Прикройте меня!
Он не стал тратить время на объяснения, почему оперативник сорвался и где именно он сейчас находится. Развернувшись, хозяин бара быстрым шагом направился к выходу.
Этот бывший капитан Карателей казался всего лишь дряхлым стариком, беспробудно топящим свою жизнь в алкоголе. Однако Клейн с изумлением обнаружил, что попросту не поспевает за ним. Юноше пришлось перейти на легкую трусцу, чтобы хоть как-то держаться у него на хвосте.
Он покосился на старого Нила. И увидел, что этот «Тайнозритель», чье тело уже давно подавало явные признаки увядания, тоже сорвался на бег.
Троица, напрочь игнорируя недоуменные взгляды стоящих на пути охранников, вихрем пронеслась мимо. Один щеголял в потертом военно-морском кителе, второй был облачен в темную классическую мантию, а третий — в легкий черный плащ до колен. Топая по половицам, они выскочили из бильярдной и пулей вылетели из бара «Злой Дракон».
Посетители, потягивающие выпивку, делающие ставки и азартно подбадривающие своих фаворитов, инстинктивно отвели взгляды от травящих крыс собак и уставились на пробегающих мимо Клейна и его спутников.
— Это что, босс Свейн?
— И куда это он так подорвался?
— Кто-то решил сбежать, не расплатившись по долгам?
…
Сквозь перешептывания одни завсегдатаи вновь переключили внимание на клетку, возобновив крики и выплескивая накопившееся за день напряжение. Другие же, обладающие более чутким чутьем, насторожились, почувствовав смутную, гнетущую тревогу.
Топ! Топ! Топ!
Клейн и старый Нил, не отставая от Свейна, перебежали на противоположную сторону улицы и ворвались на настоящую территорию портовых доков.
— Вон на том судне, — Свейн сбавил шаг и указал на пришвартованное неподалеку речное грузовое судно. — Двое Карателей прямо сейчас сдерживают этого монстра, не давая ему спрыгнуть в реку Тассок. Вы должны помочь мне зажать его в угол и обездвижить. А всё остальное предоставьте мне.
Старый Нил, со свистом хватая ртом воздух, словно сломанные кузнечные меха, выдавил:
— Договорились. Но… но тебе придется дать мне минуту. Хух… Одну минуту, чтобы прийти в себя.
Свейн коротко кивнул. Не тратя время на лишние слова, он первым ворвался на грузовое судно, с ходу вступая в бой.
Вслушиваясь в доносящиеся сверху глухие удары, старый Нил посмотрел на заметно нервничающего Клейна. Порывшись в потайном кармане на поясе, старик извлек серебряную пластину размером с ладонь младенца и протянул ее юноше:
— Это «Талисман глубокого сна». Слово-активатор — «Ночь» на древнем гермесе. Как только произнесешь заклинание, влей в него свою Духовность и метни в цель не позднее чем через три секунды.
— Понял! — Клейн взял талисман, почувствовав искренний прилив благодарности.
Аверс и реверс артефакта были сплошь испещрены заклинаниями на гермесе, мистическими символами, соответствующими духовными числами и магическими рунами. Клейну даже не требовалось активировать Духовное зрение: одной лишь интуиции хватило, чтобы ощутить таящуюся внутри скрытую, безмятежную и невероятно глубокую сверхъестественную силу.
Старый Нил выпрямил спину. Достав из того же кармана точно такой же серебряный талисман и сжав его в руке, он зашагал к судну, на ходу бросив шутку:
— Не паникуй. Расслабься и подумай о чем-нибудь другом. Например, о том, что этот талисман я тебе просто одолжил. Если ты его потратишь, изволь смастерить новый и вернуть должок. Разумеется, можешь подождать до следующего месяца, когда обновится квота на материалы.
«Да уж… Чего еще ожидать от многоопытного старого Нила…» — Клейн сунул талисман в левый карман плаща. Правой рукой он привычным жестом выхватил из подмышечной кобуры револьвер, проверил барабан и взвел курок.
— Кажется, я и впрямь больше не нервничаю… — сжимая в одной руке револьвер, а в другой трость, юноша вслед за старым Нилом уверенным шагом поднялся по трапу на борт грузового судна.
Судно несло на себе явный отпечаток смены эпох. Хоть оно и приводилось в движение паровым двигателем, о чем свидетельствовала возвышающаяся дымовая труба, на палубе всё еще сохранились мачты и паруса — пережитки былых времен. Более того, металлическая обшивка покрывала лишь корпус, а сталь использовалась лишь в критически важных узлах. Львиная доля надстроек по-прежнему оставалась деревянной.
Грохот борьбы становился всё яростнее. Клейн и старый Нил только-только собирались отыскать спуск в трюм, как вдруг раздался оглушительный треск ломающегося дерева.
Дощатая стена одной из надстроек брызнула щепками. Из образовавшейся пробоины вылетел человеческий силуэт и с глухим стуком врезался в фальшборт.
Клейну было не до того, чтобы оценивать тяжесть ран отброшенного бедолаги. Всё его внимание было приковано к монстру, на всех парах мчащемуся к пролому.
Тварь была под метр восемьдесят ростом. На ней жалкими лохмотьями висели остатки рубашки и брюк. Вся открытая кожа бугрилась темно-зеленой чешуей, а между пальцами на руках и ногах натянулись перепонки, точь-в-точь как у водоплавающих животных.
Голова монстра сплошь покрылась глубокими, уродливыми морщинами, но в ее очертаниях всё еще угадывался человеческий лик. По чешуе непрерывным потоком струилась и капала на палубу тошнотворная слизь.
Пшш! Пшш! Пшш!
Темно-зеленая жижа оказалась едкой: соприкасаясь с деревом, она с шипением разъедала палубу, оставляя после себя обугленные язвы.
Бах! Пытающийся вырваться наружу монстр получил сокрушительный удар в бок от Свейна. Тварь отбросило на пару шагов в сторону.
Бах! Бах! Бах! Несмотря на свои бугрящиеся мышцы, Свейн явно уступал монстру в физической мощи. Его удары достигали цели, но так и не могли пробить крепкую чешую, не нанося врагу никакого существенного урона. Пожилой боец оказался в отчаянном положении, с трудом удерживаясь на ногах.
Если бы не его поразительное чувство равновесия и не второй Каратель, который непрерывно перемещался и вел огонь на подавление, Клейн ничуть не сомневался: этот голубоглазый старик был бы уже забит до смерти.
Топ! Топ! Топ! Свейн то отступал под натиском, то снова бросался в атаку, словно мотылек, прекрасно осознающий, что летит прямо в смертоносное пламя.
Однако Клейн нутром чуял: Свейн не просто машет кулаками. Он что-то накапливал. Он выжидал идеального момента.
Бах!
Очередной удар монстра отшвырнул Свейна на несколько шагов назад. И так уж вышло, что своим телом он перекрыл линию огня второму Карателю.
Тварь мгновенно воспользовалась этой заминкой и метнулась к пролому.
Она вознамерилась вырваться из каюты и нырнуть в спасительные воды реки Тассок!
Глядя на эту уродливую, сочащуюся слизью морщинистую голову, Клейн вскинул правую руку и нажал на курок.
Бах!
Серебряная пуля для охоты на демонов, как и рассчитывал юноша, впилась в туловище монстра. Но она смогла лишь раздробить чешую, застряв на полпути в плоти.
Издав пронзительный, режущий слух визг, тварь с силой оттолкнулась от палубы и ураганом вылетела наружу, бросаясь прямо на Клейна.
Едва в нос ударил густой, тошнотворный рыбный смрад, Клейн резко пригнулся и ушел в перекат.
Бам! Он почувствовал, как судно содрогнулось, а по спине хлестнула россыпь острых щепок.
В ту же самую долю секунды его слуха коснулся хриплый, низкий голос старика, произнесший слово на древнем гермесе:
— Ночь!
Перекатившись еще пару раз, Клейн даже не стал тратить время на поиски выроненной трости. Лихорадочно вскинув револьвер и подняв голову, он увидел, как старый Нил, находясь на опасно близком расстоянии от монстра, с ледяным хладнокровием швырнул свой талисман.
Серебряную пластину мгновенно охватило темно-красное пламя, сопровождаемое легким хлопком взрыва.
Глубокая, умиротворяющая сила волной разошлась во все стороны. Монстр, который только что едва не разнес фальшборт в щепки, вдруг пошатнулся, а все его движения стали вязкими и неповоротливыми.
Этим моментом тут же воспользовался Свейн. Выскочив из каюты и вплотную приблизившись к твари, он скрутил корпус и, орудуя руками словно пулемет, обрушил град ударов прямо в голову врага.
Увы, ему удавалось лишь сбивать чешую и оставлять кровоточащие раны, не нанося смертельного урона. Но Клейн уже явственно ощущал: ярость и мощь, которые копил в себе этот голубоглазый старик, вот-вот достигнут своего пика.
Бах! Монстр, казалось, стряхнул с себя оцепенение сна. Взмахнув рукой наотмашь, он отбросил Свейна на добрых пять шагов назад. И каждый шаг старика оставлял на палубе вмятины и трещины.
Видя, что тварь уже разворачивается, намереваясь сигануть за борт, Клейн судорожно сунул левую руку в карман и выудил «Талисман глубокого сна».
Затем он с отработанной легкостью выкрикнул слово на древнем гермесе:
— Ночь!
В ту же секунду Клейн почувствовал, как серебряный талисман в его руке заледенел, словно превратившись в спрессованный ком снежинок.
Не теряя ни мгновения на раздумья, он влил в артефакт свою Духовность. С силой размахнувшись, он швырнул его прямо в монстра.
В этот самый момент рыбоподобная тварь уже взмыла в воздух, готовясь к прыжку.
Вспышка темно-красного пламени озарила сгущающийся мрак. Легкий хлопок, словно прелюдия к колыбельной, стремительно разошелся над палубой.
Бум!
Монстр камнем рухнул прямо на причал. Сжавшись в комок от удара, он на короткое время впал в состояние полудремы.
Клейн уже было ринулся к фальшборту, намереваясь разрядить револьвер в голову монстра, как вдруг увидел Свейна. Бывший капитан Карателей, неведомо где посеявший свой флотский китель, с ревом бросился следом и сиганул вниз.
Прямо в воздухе Свейн сгруппировался. Каждая мышца на его теле вздулась чудовищными буграми.
В Духовном восприятии Клейна словно взорвался вулкан ярости, подавляемой до самого предела. Свейн рухнул с небес прямо на монстра. Резко выпрямив спину, он обрушил на голову врага сокрушительный, вбивающий в землю удар кулака.
Хрясь!
Череп твари разлетелся вдребезги. Темно-красная кровь, серо-белое крошево мозгов и тошнотворная темно-зеленая слизь брызнули во все стороны, заливая камни причала.
«Так вот она какая, сила „Народа Гнева“?» — стоя у разбитого фальшборта, беззвучно пробормотал Клейн.
Старый Нил, баюкая ушибленную левую руку, подошел ближе и тоже посмотрел вниз.
Свейн медленно выпрямился во весь рост. Застыв как изваяние, он неотрывно смотрел на распластанный у его ног безжизненный труп.
Неведомо откуда он извлек помятую металлическую флягу. Скрутив крышку, он сделал несколько жадных глотков, осушив ее почти наполовину. Затем старик наклонил флягу и вылил остатки крепкого алкоголя прямо на растерзанного монстра.
Завершив этот безмолвный ритуал, Свейн словно разом постарел на десяток лет. Его плечи поникли, а спина ссутулилась под тяжестью невидимого груза.
Старый Нил тяжело вздохнул. Глядя на эту горестную картину, он тихо пояснил Клейну:
— Я знал этого сорвавшегося Карателя. Он служил под началом Свейна добрых два-три десятка лет. В свое время он очищал берега от выходящих на сушу водяных-убийц, выслеживал и хватал еретиков, пытающихся сбежать вплавь по реке Тассок…
Старик оборвал фразу на полуслове, но Клейн без труда уловил ее невысказанный финал:
Этот верный страж, совершивший столько подвигов и истребивший немыслимое количество монстров, в конце концов сам стал монстром.
И этот случай был далеко не единственным. Таков был безжалостный, неотвратимый финал, поджидающий многих Ночных Ястребов, Карателей и оперативников Механизма Разума.
«Повелитель тайн» публикуется уже два месяца, и вот настало время перехода на платную подписку.
За эти два месяца я почти не писал отступлений, не болтал по пустякам и почти не общался с вами. Главным образом потому, что всё больше убеждаюсь: лучшее общение между автором и читателем непременно должно и может происходить лишь на страницах романа. Всё, что я хочу выразить и поведать, уже заложено в самой истории, и мне нет нужды добавлять что-то от себя.
Возвращаясь к «Повелителю тайн», я преследовал вполне определенную цель. Мне отчаянно хотелось вернуть ту самую радость, которую я испытывал, когда только-только начал читать веб-новеллы. Тот самый детский восторг: «Ого, неужели существуют такие миры!» или «Ничего себе, до чего же удивительная вселенная!»
В те времена каждая книга открывала передо мной совершенно разные, причудливые и по-своему захватывающие миры. Они расширяли мои горизонты, затягивали в себя с головой и давали огромный толчок воображению. Разумеется, во многом это объяснялось тем, что тогда я еще не был пресыщен подобным жанром.
Поэтому, когда я почувствовал, что созрел, что полностью готов с нуля выстроить оригинальный мир с увлекательной и новаторской системой магии, я с замиранием сердца, но полным решимости приступил к написанию этой книги.
Двадцать два пути, выстроенных вокруг «метода отыгрыша», двести двадцать магических зелий, двести двадцать различных «профессий» — вот та самая основа, которая, как я искренне надеюсь, увлечет вас больше всего. Ну и, конечно же, сам мир, в котором причудливо сплелись лавкрафтианские мотивы, элементы Фонда SCP, колорит первой промышленной революции и романтика стимпанка.
Я перелопатил горы литературы и прописал целую кучу лора, но я прекрасно понимал: важнее всего — правильно подать историю. Рассказать ее размеренно, не забегая вперед. Именно поэтому я намеренно замедлил темп первой части и выпустил целых четыреста десять тысяч слов в бесплатном доступе. Мне хотелось честно и обстоятельно раскрыть сюжет, прописать персонажей и нарисовать этот мир. Я не гнался за дешевыми кульминациями, а стремился показать вам именно те картины, которыми так хотел поделиться.
Отдельное спасибо опыту работы над «Мастером боевых искусств»[121]. Благодаря этому роману я научился делать захватывающими даже самые обыденные, повседневные сцены и обрел способность рассказывать истории ровным, литературным слогом.
Раньше я лишь учился самовыражению — впрочем, любой писатель наделен этим талантом от природы. Но теперь мне кажется, что я начал постигать искусство сдержанности. Зачастую я просто описываю события, избегая авторских оценок. Я передаю эмоции исключительно через действия, диалоги и мимику, напрочь отказываясь от внутренних монологов героев. А порой я лишаю сцену даже этого, оставляя лишь сухую, ледяную констатацию фактов — как, например, в той главе с фабричной девчонкой, отравившейся свинцовыми белилами. И я искренне надеюсь, что смогу удерживать эту планку качества в ключевых эпизодах «Повелителя тайн».
Пожалуй, структура этого романа — самая продуманная и выверенная из всех моих книг. В ней полно скрытых деталей и сюжетных перекличек, так что, уверяю вас, ожидание того стоит.
Вот, собственно, и все мои мысли и эксперименты, связанные с этой книгой. Надеюсь, она пришлась вам по душе. И я очень рассчитываю на вашу поддержку в виде платной подписки. В конце концов, мне тоже нужно на что-то жить, покупать жене одежду, платья, сумки и копить на дом.
Я всегда был человеком приземленным и никогда этого не скрывал. А еще я невероятно ленив и обладаю весьма скверным характером.
Когда-то я подумывал организовать собственный фан-клуб, как это делают другие авторы. Но потом решил: «Ой, да ну его, это же столько мороки и усталости…» И на этом всё заглохло.
Потом я хотел завести страничку в Weibo[122], чтобы собрать аудиторию. Но снова подумал: «Ой, да ну его, это же столько мороки и усталости…» И на этом всё снова заглохло. Я уже даже не вспомню, когда в последний раз там что-то публиковал.
Я создал официальный аккаунт в WeChat[123] и даже пытался туда что-то пописывать. Но опять эта мысль: «Ой, да ну его, это же столько мороки и усталости…» В итоге обновления там выходят раз в сто лет.
Я даже пробовал нанимать людей, чтобы они вели мой аккаунт за меня. Но когда я читал то, что они там публиковали, мне становилось так стыдно и неловко, что я тут же прикрыл эту лавочку.
Фух… Пожалуй, пришло время заключить с самим собой перемирие. Признайся честно: ты — ленивый ублюдок. Человек, совершенно не умеющий общаться с людьми. Человек, который до смерти боится потерять лицо. Человек, который на дух не переносит, когда его отвлекают по пустякам. Ты — тот самый кусок грязи, который даже к стене не прилепишь.[124]
Возможно, единственное, что я умею и действительно хочу делать хорошо — это писать романы. Рассказывать истории, которые живут в моем сердце.
Вот такое у меня вышло примирение с собой. Я больше не хочу жить, ломая себя через колено. Не хочу гнаться за популярностью и аудиторией. Что касается блогов — вспомню, значит, напишу. Появится идея — опубликую. Нет — ну и бог с ним. Хотя, признаться честно, «примирение с собой» — это лишь красивая, литературная формулировка. На деле это называется «окончательно сдаться и пустить всё на самотек». Здесь можете мысленно поставить смеющийся смайлик.[125]
Что ж, время откровений подошло к концу. Завтра на рассвете, а если точнее — сегодня ночью, через пару минут после полуночи, я выложу новые VIP-главы. Заранее прошу вашей поддержки: оформляйте подписку и кидайте лунные билеты. Обещаю устроить настоящую бурю прод! Честное слово, у меня есть запасенные черновики![126][127]
Да, я выложу как минимум… как минимум пять глав! А может, даже и все шесть!
Посмотрев на Свейна, застывшего перед трупом монстра, а затем бросив взгляд на Карателя, который только что отвлекал врага на себя и теперь помогал подняться своему полубессознательному товарищу, Клейн внезапно ощутил непередаваемую, щемящую грусть.
Кем бы они ни были — Ночными Ястребами, Карателями или оперативниками Механизма Разума, — у них почти не было шансов стать героями. Всё, что они делали, навсегда останется сокрытым от глаз обывателей, покоясь в засекреченных архивах. И всё же опасности и страдания, которые выпадали на их долю, были до ужаса реальными.
«Возможно, настанет день, когда моим врагом окажется мой собственный товарищ…» — беззвучно вздохнул Клейн, всей душой прочувствовав ту свинцовую тяжесть, что крылась за словами «Ночные Ястребы», «Каратели» и «Механизм Разума».
В этот момент старый Нил тяжело выдохнул и произнес:
— Пойдем отсюда. Не будем им мешать.
— Хорошо, — Клейн поднял свою трость. Он уже собирался зашагать прочь, но вдруг заметил, что старик всё еще баюкает левую руку, и с тревогой спросил: — Вы ранены?
Старый Нил хмыкнул:
— Зацепило отлетевшей щепкой. Будь я помоложе, непременно бы увернулся. К счастью, это сущие пустяки.
Он слегка разжал правую руку, позволяя Клейну увидеть крошечную, всё еще кровоточащую ранку на тыльной стороне левой ладони.
Убедившись, что ничего серьезного действительно нет, юноша стал спускаться по трапу, с восхищением заметив:
— Мистер Нил, вы оказались куда хладнокровнее, чем я себе представлял. Монстр находился от вас меньше чем в двух метрах, а вы умудрились с каменным лицом произнести заклинание и метнуть талисман.
И хотя сорвавшийся Каратель, превратившийся в чудовище, бросился именно на Клейна, старый Нил всё это время стоял к нему почти вплотную.
Услышав похвалу, старик тут же добродушно рассмеялся:
— Я, между прочим, ветеран Ночных Ястребов. Из всех передряг, в которых мне доводилось бывать, эта стычка не войдет даже в первую десятку. Помню, как-то раз мы с Данном патрулировали кладбище Рафаэля. Один из мертвецов неведомо как обратился в зомби, вылез из могилы и затаился в тени деревьев. А я как раз проходил мимо и в упор его не заметил. Искал себе укромный уголок… хе-хе, ну, ты понимаешь. И тут этот гад прыгает мне на спину и мертвой хваткой вцепляется в горло!
Слушая этот рассказ, от которого кровь стыла в жилах, Клейн с любопытством предположил:
— И даже в таком положении вы сумели хладнокровно применить талисман? Или пустили в ход какое-то заклинание «Тайнозрителя», не требующее долгой подготовки?
Старый Нил покосился на него и тихо хмыкнул:
— Нет. Просто Данн вовремя утащил этого зомби в глубокий сон. Я рассказал тебе эту историю лишь для того, чтобы ты усвоил: Ночной Ястреб обязан верить не только в себя, но и в своих товарищей.
— … — Клейн помолчал несколько секунд, после чего наполовину в шутку, наполовину искренне произнес: — Мистер Нил, сегодня вы просто кладезь мудрости.
Старик сделал легкий прыжок, ступив на доски причала, и с пренебрежением в голосе парировал:
— Это всё потому, что обычно ты видишь лишь самую незначительную часть моей натуры.
Вдвоем они покинули доки, проделав весь путь обратно к бару «Злой Дракон».
Клейн убрал револьвер в кобуру, прислонил трость к стене и скинул пальто. В свете газовых фонарей он принялся придирчиво осматривать ткань на предмет повреждений.
— Какая удача, всего пара заноз да крошечное грязное пятно… — он вытащил щепки, кое-как отряхнул пыль и снова оделся с иголочки.
Старый Нил с улыбкой наблюдал за ним, а затем, мастерски скопировав тон юноши, меланхолично добавил:
— Какая жалость, теперь не выйдет потребовать возмещения расходов.
«…» — Клейн на мгновение лишился дара речи, не зная, что и ответить.
«Я вовсе не такой меркантильный!» — с жаром подчеркнул он про себя.
В этот момент к остановке подъехал общественный экипаж. Клейн достал свои серебряные карманные часы с узором из виноградных лоз и со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем.
— Если у нас больше нет дел, я, пожалуй, поеду домой, — он повернул голову к старому Нилу.
Старик едва заметно кивнул:
— Ступай и наслаждайся ужином. Можешь не забивать себе голову тем «Талисманом глубокого сна». Я стрясу со Свейна компенсацию, он ведь парень при деньгах. Но, разумеется, не сегодня. Надо же проявить хоть каплю такта к его горю.
— … Благодарю за вашу щедрость… — Клейн лишь беззвучно открыл рот, в итоге выдавив из себя единственную фразу.
Быстрым шагом он поднялся в карету и всю дорогу до улицы Нарциссов просидел в раздумьях. Время уже перевалило за семь часов вечера, и город окончательно погрузился во мрак.
Достав ключ и отперев дверь, Клейн увидел, как Мелисса снимает шляпку с вуалью и вешает ее на крючок. Юноша с улыбкой бросил очевидную фразу:
— Тоже только что вернулась?
В этот самый миг скопившийся за вечер клубок тяжелых, мрачных эмоций рассеялся без следа. Клейн почувствовал, как по телу разливается уютное, согревающее душу тепло.
— У нас сегодня были практические занятия, — предельно серьезно объяснила Мелисса.
Юноша потянул носом воздух и уловил манящий аромат еды. Опешив на секунду, он машинально спросил:
— А кто тогда готовит ужин?
Едва слова сорвались с его губ, как они с Мелиссой в один голос, опережая друг друга, выпалили:
— Бансон!
В их тоне сквозила явная, неподдельная паника.
В этот момент Бансон, услышав их голоса, выглянул из кухни. Вытирая руки о фартук, он произнес:
— Неужели вы настолько не доверяете моим кулинарным талантам? Я прекрасно помню времена, когда Мелисса еще не умела готовить. Вы всегда так послушно ждали моего возвращения и с таким обожанием смотрели, как я колдую у плиты… На самом деле готовка — это проще простого. Взять хотя бы тушеную говядину с картошкой: сначала кидаешь мясо и варишь, потом добавляешь картошку, затем специи…
Клейн с Мелиссой многозначительно переглянулись и предпочли сохранить тактичное молчание.
Прислонив трость к стене и сняв шляпу, Клейн с улыбкой сменил тему:
— Я считаю, что нам давно пора нанять горничную для черной работы. Постоянно ужинать в разное время — это просто губительно для здоровья.
— А я не хочу, чтобы во время наших семейных бесед рядом торчал совершенно посторонний человек. Меня это будет жутко смущать, — Мелисса машинально подыскала очередной повод для отказа.
Клейн, стягивая пальто, с улыбкой начал было:
— Не бери в голову…
Но тут его лицо внезапно застыло, а руки замерли на полпути.
«Еще бы чуть-чуть… Чуть не снял пальто вместе с пиджаком. У меня же в подмышечной кобуре револьвер висит…»
— Кхм, кхм, — юноша прочистил горло и, сделав вид, будто ничего не произошло, продолжил: — Не бери в голову. Когда мы возвращаемся домой, мы вполне можем отпускать горничную отдыхать в ее комнату. Сомневаюсь, что найдется хоть одна служанка, которая откажется от лишнего часа сна. И да, нам просто жизненно необходимо найти ту, которая согласится учиться готовить.
Ему совершенно не улыбалась перспектива вечно терпеть издевательства в виде кулинарных шедевров Бансона.
Бансон, всё еще стоявший в дверях кухни, согласно закивал:
— Как только выдастся свободная минутка, мы сходим в «Ассоциацию помощи домашней прислуге Тингена». У них колоссальная база данных и богатый опыт в подборе кадров.
— Отлично, значит, так и порешим! — Клейн благополучно проигнорировал весьма неодобрительный взгляд Мелиссы.
Баклунд, район Императрицы. Особняк виконта Глайнта.
Одри Холл, сопровождаемая личной служанкой Энни, покинула танцевальный зал и поднялась на второй этаж, проскользнув в заранее подготовленную для нее спальню.
С помощью Энни она неспешно сняла пышное бальное платье и легкие туфельки, после чего облачилась в припасенную заранее длинную черную мантию с капюшоном.
Накинув капюшон, Одри встала перед ростовым зеркалом, критически осматривая свой наряд.
Львиная доля ее лица скрывалась в густой тени, оставляя на виду лишь изящно изогнутые губы.
«Черная мантия, спрятанное во мраке лицо, аура глубокой, непостижимой тайны… Именно о таком образе я всегда и мечтала!» — с неподдельным восторгом подумала Одри.
Для пущей надежности она спрятала под капюшоном еще и синюю мягкую шляпку-пилотку, с полей которой свисала тонкая черная вуаль в частую сетку, делая ее черты совершенно неразличимыми.
— Превосходно, то что нужно! — девушка сунула ноги в короткие сапожки из телячьей кожи и повернулась к Энни: — Жди меня здесь. Кто бы ни стучал — ни под каким предлогом не открывай дверь.
Энни с бессильным вздохом посмотрела на свою госпожу:
— Но вы должны поклясться, что эта ваша вылазка продлится не больше часа.
— Тебе стоит мне доверять. В прошлые разы я ведь всегда сдерживала слово, — Одри с улыбкой подошла к служанке, крепко ее обняла и поцеловала в щеку, совершая традиционный жест прощания.
Затем она легким, пружинящим шагом отступила назад, поглубже натянула капюшон, развернулась и покинула спальню через потайную дверь.
Спустившись по лестнице, девушка подошла к боковому выходу из особняка. Там ее уже дожидалась неприметная карета.
Хозяин дома, виконт Глайнт, прячущийся в густой тени, окинул Одри восхищенным взглядом и от души похвалил:
— Твой наряд выглядит просто… как бы выразился император Россель… чертовски круто.
— Благодарю, — Одри приподняла полы мантии и, пребывая в чудесном настроении, отвесила изящный реверанс.
Вдвоем они сели в экипаж, покинули территорию особняка и спустя каких-то десять минут остановились перед другим, совершенно обычным домом.
У парадного входа Одри заметила двух знакомых фигур. Это были «Ученик» Форс Уолл, с которой они частенько виделись в последнее время, и ее неразлучная подруга, «Арбитр» Сью Дилча.
Форс, чьи слегка вьющиеся каштановые волосы мягко обрамляли лицо, а в светло-голубых глазах читалась природная, неистребимая лень, указала на стоящую рядом Сью:
— Она — превосходный переговорщик. Она поможет вам выбить всё, что вы пожелаете.
Сью Дилча была весьма невысокого роста, от силы метр пятьдесят с кепкой. Ее тонкие, мягкие черты лица выдавали совсем еще юный возраст, делая ее похожей на подростка, который так до конца и не сформировался.
И несмотря на растрепанную, торчащую во все стороны копну светлых волос до плеч и традиционный костюм для рыцарских тренировок, от нее исходила какая-то необъяснимая аура властности. Ее харизма внушала безоговорочное доверие.
Одри, которой уже доводилось пересекаться с ней ранее, с легкой улыбкой поздоровалась:
— Мисс Сью, могу ли я всецело на вас положиться?
— Можете даже не сомневаться, — Сью Дилча улыбнулась и сделала приглашающий жест рукой.
Но стоило ей сделать шаг, намереваясь последовать за Одри и виконтом Глайнтом, как вдруг раздался звонкий металлический лязг.
Одри рефлекторно обернулась на звук и увидела, как у самых ног Сью Дилчи мирно покоится массивный, поблескивающий холодным металлом трехгранный стилет.
«…» — Одри и Сью уставились друг на друга в немом оцепенении, напрочь лишившись дара речи.
Лишь спустя добрый десяток секунд Сью Дилча молниеносным, отработанным движением присела, подхватила стилет и проворно спрятала его где-то в складках одежды.
— Мы обязаны быть готовы к любым непредвиденным случайностям. Некоторые люди напрочь лишены здравого смысла, и их не так-то просто переубедить словами, — с абсолютно каменным, серьезным лицом пояснила девушка-Арбитр.
Одри молча кивнула и ответила тонким, звенящим голоском:
— Охотно верю…
— Это просто инструмент. Он помогает некоторым особо упрямым господам быстро успокоиться и перейти к конструктивному диалогу, — отвернувшись и разглядывая газон, вставила свои пять копеек Форс.
Больше не проронив ни слова, четверка подошла к деревянной двери. Форс выстучала условный сигнал: три длинных удара, два коротких.
Дверь с протяжным скрипом отворилась. Одри, мгновенно вошедшая в состояние «Зрителя», окинула взглядом просторное помещение. Внутри в хаотичном порядке сидело немало людей. Одни изо всех сил прятали лица за глубокими капюшонами и масками, другие же сидели совершенно открыто, ничуть не заботясь о конспирации.
Буквально в ту же секунду ее внимание привлек мужчина в черной мантии, вальяжно раскинувшийся в одноместном кресле.
На нем тоже был накинут капюшон, надежно скрывающий лицо в густой тени.
Он молчаливо, без единого звука наблюдал за вошедшими, но от всей его фигуры исходила такая подавляющая аура, словно он взирал на них с высоты небесного трона.
«Невероятно уверен в себе. Но этот его взгляд… просто омерзителен. Он то и дело скользит по моему телу, словно два склизких, липких щупальца, так и норовя сорвать с меня одежду…» — Одри, обладая обостренным восприятием и выдающейся наблюдательностью, хладнокровно вынесла свой вердикт. Однако от одного лишь этого липкого внимания ее тело едва не покрылось гусиной кожей.
В этот момент Форс взяла на себя роль гида:
— Это мистер А. Могущественный Потусторонний и организатор нашего сегодняшнего тайного собрания.
«Мистер А? Звучит скорее как кличка какого-то преступника, нежели как титул могущественного и таинственного Потустороннего… С господином Шутом даже сравнивать смешно… Да и вообще, в один ряд с господином Шутом могут встать лишь истинные боги или сущности, стоящие к ним ближе всего…» — мысли Одри сделали крутой вираж, и ее душу внезапно затопило чувство превосходства.
Она хладнокровно, без малейших эмоций посмотрела на мистера А, а затем, понизив голос, обратилась к Форс и Сью Дилче:
— У этого джентльмена есть за плечами какие-то известные подвиги?
Виконт Глайнт, стоящий рядом и тоже скрытый под мантией с капюшоном, сгорал от точно такого же любопытства.
Сью Дилча, напустив на себя предельно серьезный вид, ответила:
— Такое случалось уже не раз. Потусторонние 8-й, а то и 7-й Последовательности пытались взять мистера А на мушку и расправиться с ним. Но в итоге все они просто бесследно исчезали.
— И впрямь могущественный Потусторонний, — с нескрываемым восхищением повторил Глайнт слова Форс, прозвучавшие у самого входа.
За этими перешептываниями четверка вошла внутрь. Стоящий на страже привратник тут же с глухим стуком закрыл за ними дверь.
Слегка привыкнув к тусклому, пляшущему свету газовых ламп, Одри разглядела впереди две грифельные доски, сплошь исписанные ровными строчками.
Форс, небрежно вертя в пальцах незажженную сигарету, тихо пояснила:
— Там записаны потребности участников нашего собрания. Сама понимаешь, мало кому хочется кричать на каждом углу о своих сокровищах, чтобы не стать мишенью для чьей-нибудь алчности. Поэтому они анонимно выписывают на доску то, что хотят купить или продать, указывая примерную цену и требования к товару.
Одри едва заметно кивнула. Не став тратить время на разглядывание собравшихся, она тут же пробежалась глазами по нескольким строчкам на левой доске:
«Нужна пара глаз взрослой рыбы Манхар».
«Остаточная пыль мстительного духа, 165 фунтов».
«Заметки императора Росселя, три страницы, 20 фунтов».
Дочитав до этого места, Одри больше не смогла удерживать холодную отстраненность «Зрителя». Ее захлестнула волна шока и неподдельного восторга.
«Такие цены… Да они же просто смешные! Какая дешевизна!» — ликовала она про себя.
Продвигаясь вперед, она скользила взглядом по доске, выхватывая всё новые и новые предложения:
«Плач младенца, цветок, 200 фунтов».
«Порошок из мумии, 10 граммов, 5 фунтов».
«Слизь водяного, 30 миллилитров, 29 фунтов».
«Рецепт зелья 8-й Последовательности „Шериф“, 450 фунтов».
…
«Дешево, как же дешево! Ни один из потусторонних материалов не перевалил за отметку в триста фунтов!» — Одри, чьи глаза сияли от предвкушения, проследовала за спутниками и заняла свободное место.
В этот момент Сью Дилча склонилась к самому ее уху и шепнула:
— А ты что-нибудь присмотрела?
Дыхание Одри участилось. В ее голове молнией пронеслась знаменитая, крылатая фраза императора Росселя: «Я хочу всё!»
У нее было два старших брата, поэтому ей не светило унаследовать ни графский титул, ни львиную долю семейного состояния. Но, будучи всеобщей любимицей, купающейся в обожании родителей и братьев, Одри владела личным капиталом в триста тысяч фунтов. В эту сумму входили роскошные особняки, бескрайние поля и пастбища, угольные шахты, россыпи драгоценностей, а также солидные пакеты акций и облигаций.
Всё это считалось ее законным приданым и законной долей наследства. Вот только до смерти графа Холла или до ее собственного замужества она владела всем этим лишь номинально, довольствуясь ежегодной рентой.
Но даже так ее годовой доход колебался от пятнадцати до двадцати пяти тысяч фунтов. Подобными суммами могла похвастаться далеко не каждая знатная леди в Королевстве Лоэн.
Разумеется, статус аристократки обязывал к колоссальным тратам. Тем более, получая собственную ренту, Одри уже не могла бегать к родителям по каждой мелочи.
Взяв эмоции под контроль, девушка с подобающей аристократке сдержанностью ответила:
— Пока мой взгляд зацепился лишь за заметки императора Росселя. Я его искренняя поклонница. Мне кажется, что созданные им особые руны, или, если угодно, иероглифы, таят в себе мистическую силу. Просто мы еще не подобрали к ним правильный ключ.
«Одри, ты становишься просто невыносимой лицемеркой…» — беззвучно упрекнула она саму себя.
Не успели эти слова слететь с ее губ, как молодой человек в белой рубашке и черном жилете, сидящий неподалеку, восторженно воскликнул:
— Именно! В точку! Наконец-то я встретил человека, который разделяет мои взгляды!
— Это мои три страницы! И я готов продать их вам прямо сейчас!
Одри на секунду опешила от такого напора, но тут же мягко, с улыбкой в голосе ответила:
— В таком случае, позвольте выразить вам мою искреннюю признательность.
Она извлекла две новенькие банкноты по десять фунтов и передала их юноше, получив взамен три заветные страницы из дневника Росселя. Разумеется, на этом тайном собрании никто и понятия не имел, что это личный дневник императора, поэтому все называли эти листы просто «заметками».
Взяв их в руки и бегло просмотрев, Одри убедилась, что почерк и символы ничем не отличаются от тех, что ей доводилось видеть раньше.
Спрятав листы, она склонилась к Форс и Сью, понизив голос до едва уловимого шепота:
— А если заметки окажутся фальшивкой, кому мне предъявлять претензии? Мистеру А?
— Верно. Мистер А на дух не переносит мошенников на своих собраниях. Впрочем, если что, я и сама могу помочь тебе добиться справедливости, — с нескрываемым энтузиазмом отозвалась Сью Дилча, явно соскучившаяся по роли «Арбитра».
— Я вас поняла, — Одри вновь погрузилась в состояние «Зрителя», принявшись скрупулезно, до мельчайших деталей, изучать присутствующих Потусторонних и тех, кто лишь мечтал ими стать.
Из-за недавнего эмоционального всплеска юноши многие обратили на их компанию внимание. Одри ловила на себе и на Глайнте как откровенные, так и вороватые, скрытые взгляды. Впрочем, ни один из них не был способен пробиться сквозь плотную ткань их капюшонов.
«Диваны, стулья и кофейные столики расставлены как попало, но все они обращены к доскам… Мебель самая заурядная. Значит, мистер А точно не из аристократов и совершенно не печется о подобной роскоши… Хм, учитывая его непоколебимую самоуверенность, вряд ли это дешевая маскировка…» — Одри медленно скользила взглядом по залу, сохраняя ледяную рассудочность.
«Мистер А то и дело окидывает взглядом дам и юных мисс… Причем его взор откровенно задерживается на самых миловидных… Похоже, он тот еще ловелас… Но почему он то и дело косится на меня? Неужели он способен видеть сквозь капюшон?»
Едва эта догадка оформилась в голове, сердце Одри пропустило удар. Ей стало так мерзко, словно она случайно проглотила жирную муху.
Однако паника быстро отступила. Приглядевшись, она поняла, что мистер А вовсе не пялится на ее фигуру или фигуры других женщин.
«Выходит, его глаза не наделены способностью видеть сквозь ткань… У него просто феноменально острое зрение. Даже с такого расстояния он разглядывает меня так, словно стоит впритык. И в таком случае тень от капюшона его почти не смущает…» — Одри продолжала безмолвно наблюдать за чужими сделками, по крупицам собирая информацию о присутствующих.
В этот момент к их столику бесшумно подошел один из слуг мистера А. Понизив голос, он обратился к четверке:
— Если вам что-то нужно, можете написать это на листке и передать мне. Либо дождитесь перерыва, зайдите в небольшую комнату и сами выпишите на доску то, что хотите продать.
Форс глубоко затянулась самокруткой и, настороженно озираясь по сторонам, спросила:
— Ну что, вы уже решили, рецепты каких зелий 9-й Последовательности вам нужны?
За время их знакомства писательница сдержала слово и выложила Одри и виконту Глайнту всю имеющуюся у нее информацию о путях Последовательностей.
Одри сделала вид, что крепко задумалась, а затем произнесла:
— «Зритель». Да, я хочу стать «Зрителем». А еще мне понадобится рецепт его продолжения — «Телепата».
Девушка рассудила здраво: раз уж им с Форс и Сью Дилчей предстоит часто видеться, те рано или поздно раскусят в ней Потустороннюю, а именно «Зрителя». Поэтому она решила сыграть на опережение: вывести всё на чистую воду и тем самым намертво скрыть свою связь с Клубом Таро.
«Пусть это и влетит в копеечку, но безопасность того стоит…» — Одри мысленно поаплодировала собственной дальновидности.
В то же время она подметила, что Сью Дилча то и дело бросает на доску тоскливые, полные жгучего желания и глубокой печали взгляды.
«Сью как-то обмолвилась, что продвижение „Арбитра“ на 8-й Последовательности — это „Шериф“… Она пялится на тот самый рецепт за четыреста пятьдесят фунтов? Хм, невооруженным глазом видно, как отчаянно она жаждет его заполучить…»
«Она стала „Арбитром“ больше года назад. Всё это время она бессознательно отыгрывала роль судьи и переговорщика, так что зелье наверняка уже усвоено без остатка…»
«Вывод очевиден: у Сью просто-напросто нет денег!»
Пока Одри упражнялась в дедукции, виконт Глайнт наконец-то озвучил свой выбор:
— «Аптекарь»! Мне нужен рецепт 9-й Последовательности «Аптекарь»!
Поймав на себе недоуменные взгляды Одри, Форс и Сью, он неловко хохотнул и поспешил объясниться:
— Для меня нет ничего важнее железного здоровья и иммунитета к большинству болезней и ран!
— Весьма прагматичный выбор. Признаться честно, я и сама когда-то мечтала стать «Аптекарем», — со вздохом улыбнулась Форс.
От всей ее фигуры так и веяло какой-то расслабленной, ленивой апатией.
Приняв решение, Одри и Глайнт набросали свои запросы на листках бумаги и вручили их слуге. Они наблюдали, как тот обходит зал, собирая записки у остальных гостей.
Собрав внушительную стопку, слуга передал ее своему напарнику у досок, чтобы тот перенес всё на грифель.
«Куплю рецепты зелий „Зритель“ и „Телепат“. Цена договорная при личной встрече…»
Выписывая каждую новую строчку, слуга трижды громко зачитывал ее вслух. Если кто-то из присутствующих клевал на предложение, он мог тайно запросить у организаторов отдельную комнату и провернуть сделку с глазу на глаз.
Одри и Глайнт прождали довольно долго, но так и не дождались ни одного отклика. Оба почувствовали укол легкого разочарования.
И в этот самый миг к их столику скользнул другой слуга. Склонившись к Одри, он незаметно вложил ей в ладонь свернутую записку.
— От мистера А, — едва слышно шепнул он.
Одри развернула бумажку. Там красовалась лишь одна короткая фраза: «Не желаете ли взглянуть на рецепты других зелий 9-й Последовательности?»
Девушка пренебрежительно скривила губы. Достав ручку, она вывела на свободном месте: «Меня интересует исключительно „Зритель“».
Аккуратно свернув послание, она вернула его слуге и проводила взглядом до самого мистера А.
Загадочный хозяин вечера развернул листок, мазнул по нему глазами и, не проронив ни звука, продолжил безмолвно буравить взглядом собравшихся.
Но от зоркого глаза Одри не укрылось, как записка в его руках внезапно вспыхнула бездымным пламенем. Секунда — и на пол осыпалась лишь жалкая горстка серого пепла.
Спустя еще пятнадцать минут мистер А наконец нарушил молчание:
— Объявляю перерыв. Можете общаться свободно.
Воспользовавшись моментом, к Одри тут же подскочил тот самый юноша, продавший ей дневники Росселя. С горящими глазами он выпалил:
— Знаете, мне уже удалось расшифровать несколько особых рун императора Росселя! Я нанес их на свое тело в виде татуировок и обрел весьма впечатляющие способности!
— Не хотите узнать подробности?
Одри мгновенно вспомнила, как на одном из собраний задавала господину Шуту вопрос: таят ли в себе мистическую силу те самые иероглифы из дневника. И ответ Шута был однозначным: нет, если только к ним не проявит интерес какое-нибудь божество.
Смерив юношу задумчивым взглядом, она решила подыграть и с долей скепсиса поинтересовалась:
— И что же это за впечатляющие способности?
Парень аж засиял от гордости:
— Я стал в разы сильнее и здоровее!
Одри одарила его полным искренней жалости взглядом и мягко отрезала:
— Увы, но я привыкла доверять исключительно собственным исследованиям.
Всё оставшееся время Одри посвятила наблюдению за гостями, но так и не выудила ничего по-настоящему ценного. Ей удалось лишь в общих чертах определить, что среди присутствующих затесались врачи, адвокаты и представители других вполне земных профессий.
Спустя полчаса их компания покинула тайное собрание. Вернувшись в роскошный особняк Глайнта, они пробыли там до самого конца светского бала.
Домой Одри вернулась лишь к десяти вечера. Она уже собиралась позвать горничную, чтобы та приготовила ей горячую ванну, как вдруг ее взгляд упал на золотистую ретривершу Сьюзи.
Собака смотрела прямо на нее и… подмигивала.
Она мне только что подмигнула… На душе у Одри внезапно стало до жути неспокойно.
Одри под благовидным предлогом отослала горничных и заперла дверь на замок. Повернувшись к большой золотистой ретриверше Сьюзи — хотя теперь девушка уже сомневалась, можно ли считать ее просто питомцем, — она спросила:
— Ты что-то услышала? Эм… или с тобой что-то случилось?
Золотистая ретриверша Сьюзи чинно сидела на полу. Она негромко гавкнула и, заставив воздух вокруг вибрировать, произнесла:
— Да. Я слышала в кабинете, как граф обсуждал дела с несколькими членами парламента. Они говорили, что король и премьер-министр пришли к единому мнению и решили отказаться от планов скорой мести Империи Фейсак на восточном побережье Балама. А где находится это восточное побережье Балама?
Видя, с какой поразительной скоростью Сьюзи осваивает лоэнский язык, Одри испытала крайне смешанные чувства. Помолчав пару секунд, она ответила:
— Завтра я дам тебе карту…
— Хорошо! — радостно отозвалась Сьюзи. — Король и премьер-министр считают, что сейчас самое главное — продвинуть тот план реформ. Они хотят внедрить систему открытых экзаменов для отбора государственных служащих и надеются, что обе палаты парламента одобрят этот законопроект до октября.
— Правда? — с приятным удивлением переспросила Одри.
Это было первое дело, которое она попыталась скрытно направить с помощью своих способностей после того, как стала «Зрителем». И если всё действительно воплотится в жизнь, это принесет ей невероятное чувство гордости за свои успехи!
Сьюзи предельно честно ответила:
— Я не могу дать тебе точный ответ. Я лишь пересказываю то, что слышала. Я даже не до конца понимаю, что всё это значит. В конце концов, я всего лишь собака, которая только-только начала учиться.
«…» — Одри на мгновение остолбенела, но тут же расплылась в улыбке:
— Сьюзи, ты просто умница! Вот твоя награда!
Девушка достала из богато украшенного шкафчика бумажный пакет, разорвала упаковку и поставила угощение перед собакой.
Это были собачьи бисквиты от компании «С любовью к питомцам Баклунда», приготовленные из муки, овощей, мяса и воды — любимое лакомство ретриверши.
Чинно сидящая Сьюзи втянула носом воздух и приподняла лапу, словно раздумывая, как бы ей приступить к трапезе, чтобы это соответствовало ее новому, возвышенному статусу.
Спустя пару секунд она забросила эти сложные мысли и, поддавшись инстинктам, бросилась вперед. Схватив пакет с сухим кормом в зубы, собака рванула к двери.
Встав на задние лапы, она виртуозно открыла дверь одной передней, выскользнула в коридор и забилась в густую тень, с громким чавканьем наслаждаясь своим лакомством.
Воскресным днем Клейн, отоспавшись дома после ночного дежурства у врат Чаниса, сел на безрельсовый общественный экипаж и в очередной раз прибыл к дверям бара «Злой Дракон».
Изначально он планировал с помощью гадания отыскать «Монстра» Адемисола и выяснить причину его недавних странностей, но внезапный инцидент с потерявшим контроль Карателем спутал все карты. Пришлось отложить это дело до сегодняшнего дня.
Пройдя через бильярдную и спустившись на подпольный рынок, Клейн на этот раз даже не утруждал себя поисками: он сразу же заметил Адемисола, который, сжавшись в комок в углу, дрожал как осиновый лист.
Этот молодой человек с сальными, растрепанными черными волосами и болезненно бледным лицом почуял приближение Клейна. Он тут же закрыл глаза руками и, вжимаясь в стену, попытался боком пробраться к черному ходу.
Но Клейн в несколько быстрых шагов нагнал его, преградил путь и незаметно дважды сомкнул левые зубы.
В его Духовном зрении аура Адемисола выглядела весьма нездоровой. Все цвета, без исключения, были тусклыми. А это означало, что, пусть у парня и не было серьезных заболеваний, его организм находился в состоянии крайнего истощения.
В то же время Клейн подметил, что в цветах его эмоций сквозят явные страх и паника, а синий цвет, отвечающий за рациональное мышление, отсутствует напрочь.
Внешний слой его Астрального тела словно вырвался из самых глубин Эфирного, приобретя абсолютно единый, прозрачный и бесцветный вид, будто был соткан из кристально чистого света.
«Так вот в чем кроется уникальность прирожденного „Монстра“?» — едва заметно кивнув, Клейн уставился в лицо Адемисолу и прямо спросил:
— Что ты видел в последнее время? Что с тобой случилось? Почему ты забился в угол, дрожишь и твердишь, что все умерли и кругом одни трупы?
Адемисол опустил голову и уставился на носки своих ботинок, словно ни за что на свете не смея взглянуть в глаза стоящему перед ним человеку.
Облаченный в серо-голубые брюки и ветхую льняную рубашку, он весь трясся и в полной панике затараторил:
— Нет, я ничего не видел! Ничего! Нет! Мне просто приснился сон! Сон, в котором всё было залито кровью, а земля усеяна трупами! Ха-ха… У-у-у… И среди этих трупов был я! Я сам! Я умру! Я умру! Я не хочу умирать! Не хочу!
Парень то смеялся, то рыдал навзрыд. От его бессвязного бреда у Клейна у самого мысли начали путаться.
Потерев виски, Клейн спросил низким голосом:
— Но почему ты так боишься меня?
Адемисол на пару секунд застыл в оцепенении, а затем внезапно рухнул на корточки и с первобытным ужасом истошно завопил:
— Не надо!
— Нет, не надо!
…
С разных сторон на них тут же устремились десятки любопытных взглядов. Клейн почувствовал жуткую неловкость.
«Я же с тобой вообще ничего не сделал… К чему вопить так, словно тебя тут убивают!» — сухо усмехнувшись, юноша понял, что сжавшийся в дрожащий комок Адемисол способен лишь молить о пощаде и больше не проронит ни слова. Клейну оставалось лишь отойти в сторонку и сделать вид, будто он просто проходил мимо.
«Возможно, стоит проконсультироваться с мистером Азиком… Жаль только, что он еще на позапрошлой неделе уехал отдыхать на север Империи Фейсак и вернется лишь в следующий четверг или пятницу… А до тех пор нужно просто доложить обо всем капитану…» — прикрыв рот рукой и зевнув, Клейн развернулся и покинул подпольный рынок.
Получив жалованье за эту неделю, он сумел остановить «кровотечение» в своем бюджете, и его заначка вновь подросла до восьми фунтов и десяти сулов. Впрочем, на все эти потусторонние материалы он всё еще мог лишь облизываться издалека. Разумеется, если бы его не пугали грабительские проценты, он вполне мог бы одолжить деньжат у хозяина бара, Свейна.
Выйдя из «Злого Дракона» и дожидаясь общественного экипажа, Клейн позволил мыслям свободно блуждать, планируя свои дальнейшие шаги:
«Осталась всего одна неделя, и тот самый аванс в двенадцать фунтов будет полностью погашен. Теперь я смогу приносить в дом целых три фунта в неделю! Уж теперь-то Мелисса точно не найдет отговорок, чтобы оттягивать найм горничной для черной работы… А оставшиеся три фунта буду пока утаивать, чтобы скопить нормальную заначку…»
«И еще: нужно как можно скорее выудить у Даста Гудериана рецепт зелья „Телепата“ или хотя бы найти зацепки, ведущие к нему. Сошлюсь на то, что мне нужны деньги на оперативные нужды для моих подчиненных, и продам его мисс Справедливости… Расчет можно провести через анонимный банковский счет. А чтобы замести следы, я использую гадание для создания мистических помех. Это абсолютно безопасно и не выдаст мои секреты…»
Сев в экипаж, Клейн не стал ехать прямиком в охранное предприятие «Черный Терн». Для начала он решил заглянуть в Клуб гадателей и провести там пару часов.
Это было необходимой подготовкой, чтобы вновь забросить удочку и подготовить почву для легенды о «переваривании» зелья.
К тому же в этой «индустрии» прорицаний Клейн уже успел сколотить себе кое-какое имя. Старые клиенты возвращались за новыми сеансами, приводили с собой друзей. Если день выдавался удачным, за один день он мог провернуть больше десятка дел.
Таким образом, даже наведываясь туда всего пару раз в неделю, он стабильно получал около полуфунта дохода. Для нищего господина Шута это было весьма неплохим подспорьем.
«Эх, какая жалость, что с самого начала я наговорил столько красивых слов и вылепил себе такой безупречный образ бессребреника… Теперь я просто не могу взять и повысить цену за гадание…» — сидя в переговорной клуба и потягивая сиборнский черный чай, с тяжелым вздохом размышлял Клейн.
Учитывая его нынешнюю репутацию, даже задери он цену до четырех сулов за сеанс, от клиентов бы отбоя не было.
Но, будучи Провидцем, глубоко благоговеющим перед судьбой, он был вынужден и дальше держать планку в жалкие восемь пенсов.
И хотя зелье было уже усвоено без остатка, Клейн совершенно не желал рисковать и нарушать выведенный им же самим «Кодекс Провидца». В том числе и правило, запрещающее использовать гадание ради сверхприбылей. В конце концов, никто не мог поручиться, что подобная алчность не спровоцирует потерю контроля или другие жуткие последствия.
Во внутренних архивах Ночных Ястребов попросту отсутствовало понятие «усвоение». Поэтому Клейн не мог опираться на них, чтобы понять, таятся ли какие-либо риски после полного переваривания зелья. А значит, нарушать свои «правила» было категорически запрещено.
Пока он ломал голову над этими тонкостями, в комнату вошла очаровательная девушка-администратор Анжелика. Подойдя к нему, она слегка наклонилась и шепнула:
— Мистер Моретти, к вам клиент. Ждет в комнате «Красный агат».
— Иду, — еще до визита сюда Клейн проверил, благоприятствует ли сегодняшний день походу в клуб, и получил от гадания утвердительный ответ.
Он подхватил свой шелковый полуцилиндр, вышел из переговорной и направился к ожидающему у дверей комнаты «Красный агат» клиенту.
Этим клиентом оказалась шестнадцатилетняя девушка. Облаченная в светло-голубое платье с оборками, она держала в руках шляпку в тон с легкой вуалью. У нее были вьющиеся от природы каштановые волосы, очаровательные пухлые щечки и красивые, чистые светло-голубые глаза.
— Элизабет? — Клейн мгновенно узнал подругу своей сестры, ученицу престижной школы Ивос.
В свое время он помогал ей с выбором амулета, а позже, не без ее участия, благополучно разрулил ту жуткую историю с гаданием на волшебном зеркале в доме Селены.
Лицо Элизабет тоже озарилось неподдельным радостным удивлением:
— Мистер Моретти, это и вправду вы? Когда я увидела ваше имя в списке, я сразу подумала о вас.
— Как-никак, я большой поклонник мистицизма, — с вынужденной улыбкой пояснил Клейн, тут же добавив: — Прошу, не рассказывайте об этом Мелиссе. И… Селене тоже не стоит.
«Мое гадание ясно сказало, что поход в клуб сулит удачу… Но почему я вдруг столкнулся с Элизабет?» — мысленно качая головой, Клейн повернулся и распахнул деревянную дверь комнаты.
В то же самое мгновение он дважды легонько сомкнул левые зубы.
Неспешно войдя внутрь и усевшись на место предсказателя, юноша поднял взгляд на девушку.
Одного лишь мимолетного взгляда хватило, чтобы его брови медленно поползли к переносице.
Аура этой девушки окрасилась в зловещий, темно-зеленый цвет с явной примесью черни!
«Вернейший признак одержимости призраком или мстительным духом…» — хладнокровно констатировал Клейн и прямо спросил:
— Вам в последнее время часто снятся кошмары? И в этих снах некоторые вещи повторяются раз за разом?
Только-только заперевшая за собой дверь Элизабет еще даже не успела сесть. Застыв от изумления, она надолго лишилась дара речи, прежде чем выдавить:
— Да… Именно поэтому я и пришла к вам.
Клейн слегка откинулся назад и произнес:
— И что же это за сны? Когда именно они начались?
— В последние два дня моего отпуска в городке Ламуд. У нашей семьи там есть крошечное поместье, — будучи, по сути, наполовину увлеченной мистицизмом, Элизабет уже давно скрупулезно проанализировала ситуацию. — В своих снах я постоянно встречаю рыцаря. Он закован в черные латные доспехи с головы до ног, а в руке сжимает исполинский двуручный меч. Его лицо наглухо скрыто за забралом, видны лишь горящие кроваво-красным светом глаза. Он раз за разом пытается приблизиться ко мне. Я в панике бегу, но с каждой новой ночью он оказывается всё ближе и ближе…
Клейн немного подумал и уточнил:
— А за пару-тройку дней до того, как вам начали сниться эти кошмары, вы не контактировали с какими-нибудь антикварными вещами, древними руинами, погребальными предметами или, быть может, заходили в склеп?
Элизабет напрягла память на добрый десяток секунд:
— Я… в те дни я ходила в горы неподалеку от Ламуда. Там стоит заброшенный старинный замок.
«Это же классическая завязка для дешевого мистического романа ужасов…» — беззвучно съязвил Клейн и продолжил допрос:
— А вы случайно не забыли в том замке какую-нибудь свою вещь? Или, может быть, унесли что-то оттуда с собой?
Элизабет нахмурила свои красивые брови. Спустя мгновение она с изрядной долей неуверенности переспросила:
— Я там укололась о колючки, и у меня пошла кровь… Оставленная там кровь считается?
Клейн предельно серьезно кивнул и низким голосом ответил:
— Считается.
Услышав ответ Клейна, Элизабет тут же заметно занервничала и, сама того не замечая, затараторила:
— Вы можете помочь мне узнать с помощью гадания, в чем же истинная причина? А если удастся найти еще и способ решения проблемы, будет просто замечательно…
«Гадание в лучшем случае способно указать лишь общее направление для решения. И то в виде туманных, размытых символов, которые проще простого растолковать неверно… Впрочем, тебе крупно повезло. Я не просто рядовой гадатель, я — самый настоящий эксперт в области мистицизма…» — мысленно проворчав в ответ на просьбу девушки, Клейн с абсолютно серьезным, торжественным видом произнес:
— Раз уж дело касается сновидений, я настоятельно рекомендую использовать методы гадания, связанные именно с этой сферой.
— Да-да, конечно, — Элизабет закивала так часто, словно курица, клюющая зерно.
Сохраняя невозмутимый профессиональный вид, Клейн продолжил:
— Мне нужно, чтобы вы прямо здесь немного поспали и воссоздали этот кошмар. С этим не возникнет проблем?
— Никаких проблем. Я вам полностью доверяю, — слегка прикусив губу, без малейших колебаний ответила Элизабет.
Однако тут же с запинкой добавила:
— Но… но я не могу гарантировать, что… что мне приснится именно он.
— Это всего лишь попытка, — Клейн попытался успокоить ее мягкой улыбкой.
Следом он указал на длинный диван, стоящий сбоку в комнате «Красный агат»:
— Прошу.
— Нет, в этом нет нужды. Я посплю прямо здесь, — Элизабет покачала головой. Скрестив руки на груди, она пояснила: — В школе, когда я чувствую усталость, я частенько вот так дремлю на переменах.
С этими словами она положила голову на скрещенные руки и, слегка подавшись вперед, устроилась прямо на краю стола.
— Хорошо. Можете представить, будто меня здесь вообще нет, — с улыбкой отозвался Клейн. Он принялся внимательно изучать ее ауру и цвета эмоций, чтобы точно определить момент погружения в сон.
— Угу, — Элизабет закрыла глаза. Уткнувшись лицом в сгиб локтя, она изо всех сил старалась выровнять дыхание.
Клейн больше не проронил ни слова. Он откинулся на спинку стула, и комнату мгновенно заполнила необычайная тишина.
Это было то самое безмятежное спокойствие, что умиротворяет душу и заставляет напрочь забыть о внешнем мире.
Спустя некоторое время, убедившись, что Элизабет крепко спит, юноша извлек из кармана полукруглую серебряную пластину. Вся ее поверхность была испещрена непонятными для обывателя словами на гермесе, а также множеством символов, чисел и знаков, таящих в себе глубокий мистический смысл.
Это был «Талисман грез», который Клейн успешно изготовил вчера утром!
Заодно он смастерил два «Талисмана глубокого сна» и два «Талисмана упокоения». Для первых он использовал прямоугольные серебряные пластины, а для вторых — треугольные. Сделано это было специально, чтобы в пылу ожесточенной схватки он мог безошибочно различать их на ощупь.
— Багрянец! — низким голосом произнес Клейн слово на древнем гермесе.
Это было выбранное им слово-активатор. Поскольку в дальнейшем все равно требовалось вливать Духовность, ему не было нужды придумывать нечто уникальное. Главное, чтобы заклинание было коротким и легко запоминалось.
Пока этот пропитанный мистикой звук эхом разносился по комнате, Клейн почувствовал, как «Талисман грез» в его ладони внезапно стал невесомым, словно на краткий миг полностью лишившись массы.
Влив в него свою Духовность, юноша тут же положил артефакт на стол прямо перед собой.
Прозрачное пламя беззвучно взвилось вверх, окутывая талисман и сгорая глубоким, умиротворяющим черным светом.
Эта темнота стремительно расползлась во все стороны, в мгновение ока поглотив и Клейна, и Элизабет.
Клейн не упустил момент и быстро вошел в состояние медитации. С помощью Духовности он увидел прямо перед собой иллюзорную, размытую овальную сферу света.
Сферу окружал лишь бескрайний, непроглядный мрак, отчего она казалась до боли одинокой.
Не смея медлить ни секунды, юноша потянулся своей Духовностью вперед и коснулся этого призрачного сгустка света.
Абсолютно беззвучно мир вокруг него закружился, мигая и искажаясь. Но вскоре картина стабилизировалась, превратившись в желто-бурую равнину. Повсюду валялись трупы лошадей и людей, земля была щедро залита кровью и усеяна брошенным оружием.
Элизабет, облаченная в дворцовое платье с пышными рукавами-жиго и шляпку с опущенной вуалью, растерянно озиралась по сторонам.
Едва ее взгляд наткнулся на фигуру Клейна, как лицо девушки мгновенно озарилось неподдельной, радостной улыбкой:
— Мистер Моретти, мы снова встретились! Когда мы с Селеной приходили в Клуб гадателей, я еще тогда заподозрила, что Клейн Моретти из каталога — это вы. Потом я заглядывала еще несколько раз, но из-за уроков наши графики вечно не совпадали…
— А когда начались летние каникулы и появилось свободное время, родители увезли меня отдыхать в городок Ламуд…
— Вы ведь обязательно мне поможете, правда?
Слушая эту бесконечную болтовню, Клейн на мгновение впал в ступор.
«Выходит, Элизабет уже давно подозревала, что я подрабатываю в Клубе гадателей. И даже несколько раз специально приходила, чтобы меня найти…»
«А ведь в реальности она даже виду не подала, что всё знает!»
«Что ж, радость от нашей встречи была вполне искренней, вот она и послужила идеальной ширмой для ее истинных мыслей…»
«И впрямь говорят: во сне все люди предельно честны. Все, кроме меня — господина Шута…»
Пока эти мысли роились в его голове, сновидение Элизабет претерпело жуткие метаморфозы. Высоченный рыцарь, ростом под два метра, шаг за шагом приближался к ним, волоча за собой исполинский двуручный меч, со скрежетом царапающий землю.
Рыцарь был закован в глухие черные латы. С каждым его шагом раздавался приглушенный лязг металла. Сквозь узкие прорези забрала пылали два кроваво-красных огонька, намертво прикипевшие к Клейну и Элизабет.
«Остаточная злоба мстительного духа… До полноценного злого призрака еще не дотягивает…» — Клейну, который и так находился в духовном состоянии, даже не требовалось активировать Духовное зрение.
Согласно классификации из внутренних архивов Ночных Ястребов, остаточные сгустки злобы и неразрешенных эмоций считались самыми слабыми и легкоустранимыми призрачными тварями. За ними следовали фантомы и мстительные духи. Злые призраки относились к крайне опасной категории монстров, а самые жуткие из них, по слухам, ничем не уступали Потусторонним высоких Последовательностей.
Вспомнив об этом, Клейн шагнул вперед, заслонив собой Элизабет, и с силой топнул правой ногой.
Сновидение мгновенно разлетелось вдребезги.
Мириады светлячков брызнули во все стороны. Духовность Клейна вернулась в физическое тело. Распахнув глаза, он вновь увидел погруженную в полумрак комнату «Красный агат», уставленный оккультными инструментами стол и жалкую горстку пепла — всё, что осталось от сгоревшего «Талисмана грез».
Глядя на эту картину и вспоминая, что абсолютно все артефакты в сфере влияния Богини Вечной Ночи изготавливаются из чистого серебра, юноша почувствовал, как его сердце болезненно сжимается:
«Эти штуковины — просто машина по сжиганию денег! Даже если закрыть глаза на мой тяжкий труд, одни только материалы обходятся от шести до восьми сулов за штуку!»
«Хм… Стоит лишь вспомнить о Потусторонних из Церкви Вечного Пылающего Солнца, как на душе сразу становится легче. В конце концов, эти парни сжигают чистое золото…»
Металлом, соответствующим сфере Солнца, было именно золото.
В этот момент Элизабет тихонько простонала. Медленно вынырнув из сна, она выпрямилась и чинно уселась на стуле.
Она бросила на Клейна беглый, смущенный взгляд и спросила:
— Мистер Моретти, гадание дало какие-нибудь результаты?
— Да, — предельно серьезно кивнул Клейн. — Максимум через неделю эти кошмары исчезнут сами собой.
«Я доложу обо всем капитану, и он немедленно пошлет людей в городок Ламуд, чтобы решить проблему…» — мысленно добавил он невысказанную часть фразы.
— Правда? Какое счастье! Огромное вам спасибо, мистер Моретти! — Элизабет мгновенно просияла от радости, но тут же недоуменно нахмурилась.
— Что-то не так? — с участием поинтересовался юноша.
— Нет-нет, ничего. Просто вспомнила, что мне уже пора домой, — девушка неспешно достала заранее приготовленную купюру в один сул и положила ее на стол. Подхватив шляпку, она сдержанно распрощалась с предсказателем.
Покинув комнату «Красный агат», Элизабет летящей походкой направилась к лестнице. Убедившись, что в коридоре никого нет, она принялась отчаянно трясти обеими руками, тихонько скуля от боли:
— Как же затекли… Боже, как руки затекли…
Охранное предприятие «Черный Терн». Данн потер лоб и, вперив глубокий взгляд серых глаз в сидящего напротив Клейна, спросил:
— Твое внезапное возвращение означает, что ты опять вляпался в какой-то сверхъестественный инцидент?
«Эй, капитан, а к чему этот тон, словно я какая-то ходячая катастрофа…» — Клейн прочистил горло и без малейших колебаний ответил:
— Да.
— И что на этот раз? — Данн Смит в очередной раз помассировал лоб.
Клейн принялся методично докладывать:
— У меня целых два происшествия. Первое: когда я заглянул на подпольный рынок за материалами для талисманов, я обнаружил, что «Монстр» Адемисол забился в угол и трясется от жуткого страха.
В этой фразе он недвусмысленно и настойчиво намекал на необходимость возмещения расходов на материалы.
Что же касалось услуг детектива по поиску Даста Гудериана, то из-за связи с красным дымоходом юноша предпочел об этом умолчать. Он уже сотню раз успел пожалеть, что не поручил эти два расследования разным агентствам.
Капитан, казалось, напрочь проигнорировал скрытый посыл. Он лишь слегка кивнул:
— И что же стряслось с Адемисолом?
Клейн беззвучно выдохнул и пустился в подробные объяснения:
— Адемисолу приснился кошмар. Он видел землю, залитую кровью и усеянную трупами. И среди этих трупов был он сам. Естественно, парень перепугался до полусмерти.
Данн, словно погрузившись в раздумья, медленно произнес:
— Как Провидец, что ты об этом думаешь? Каков символизм этого видения?
— Катастрофа. Грядет масштабная беда, которая затронет многих. Но больше никаких зацепок у нас нет. К тому же далеко не каждый сон Адемисола обязательно несет в себе скрытый смысл, — тщательно подбирая слова, ответил юноша.
— Я передам это дело в Священный Собор. Посмотрим, что они скажут, — Данн покачал головой и с самоиронией усмехнулся. — Толкование знаков — явно не мой конек.
Клейну тоже больше нечего было добавить, поэтому он перешел ко второй истории — о том, как Элизабет стала жертвой остаточной злобы мстительного духа.
— Городок Ламуд… Эта юная леди ведь является прихожанкой Богини? — задумчиво уточнил Данн.
— Да, — подтвердил Клейн.
— В таком случае проблема решена. Мы с тобой немедленно отправляемся в городок Ламуд. Если повезет, успеем как раз к ужину. Да, прихватим с собой Фрая. В делах, связанных с трупами и призраками, его навыки просто незаменимы, — Данн помассировал виски, силясь вспомнить, не упустил ли он какую-нибудь важную деталь.
Если бы Элизабет не веровала в Богиню Вечной Ночи, Ночным Ястребам пришлось бы передать дело Карателям или Механизму Разума, в зависимости от ее конфессии. А если бы ее вера и вовсе выходила за рамки трех ортодоксальных Церквей, инцидентом в пригороде занялся бы именно Механизм Разума.
Клейн промолчал. Покорно прождав несколько мгновений, он наконец услышал, как капитан добавил:
— И еще кое-что. Раз уж нас трое, мы вполне можем запросить разрешение на использование Запечатанного артефакта «3–0782».
«3–0782»? Клейн напряг память и лишь спустя пару секунд сообразил, что речь идет о Мутировавшем Священном Знаке Солнца.
Сверхъестественный эффект этого артефакта длился поразительно долго. Он непрерывно очищал всё в радиусе пятнадцати метров, испепеляя трупы и призраков. Увы, у него был весьма существенный изъян: он точно так же «очищал» и души обычных людей. Исследования показывали: если простой смертный проведет в зоне его действия больше часа, он превратится в пускающего слюни идиота, способного лишь без умолку бормотать «Славься, Солнце!». Для Потусторонних этот предел составлял шесть часов.
Что же касалось призраков и оживших мертвецов, они рассыпались в прах меньше чем за минуту.
«Ничего себе! Капитан умудрился запомнить точный номер артефакта… Черт возьми, у меня такое чувство, будто моя память стала еще дырявее, чем у него…» — Клейн внезапно опешил. От осознания собственной никчемности ему захотелось повеситься на макаронине.[128]
В этот самый момент Данн Смит откинулся на спинку стула и, сверля юношу непроницаемым взглядом серых глаз, спросил:
— Ты снова ходил в Клуб гадателей? Как ощущения за эти пару дней? Есть какие-нибудь изменения?
«Капитан, именно этого вопроса я от вас и ждал!» — Клейн предельно серьезно кивнул и произнес:
— Я чувствую себя гораздо лучше. Мне даже кажется, что я прямо сейчас смог бы пройти проверку Священного Собора. Это совершенно непередаваемое чувство и абсолютная уверенность.
Подумав, что его ответ прозвучал слегка туманно, он не удержался и добавил:
— Возможно, название зелья — это действительно ключ. Когда я начал строго следовать выведенному мной «Кодексу Провидца» и действовать как настоящий предсказатель, всё вдруг стало проще и яснее. Я даже научился активировать Духовное зрение куда более скрытным способом.
Данн слегка нахмурился. Его взгляд обратился внутрь себя, и он, словно размышляя вслух, пробормотал:
— Название зелья…
Спустя десяток секунд он вновь посмотрел на Клейна:
— Тебе не нужно заскочить домой и предупредить родных? Воскресенье — твой законный выходной после дежурства у врат Чаниса. Ты должен был отдыхать.
Учитывая, что Элизабет была лучшей подругой его сестры, да к тому же он сам пообещал решить проблему в течение недели, Клейн без малейших колебаний ответил:
— Не стоит тратить на это время. Как только отправимся, просто попросим кучера сделать небольшой крюк через улицу Нарциссов, этого будет вполне достаточно.
— Хорошо. Тогда иди за Фраем, а я пока заполню заявку и получу Запечатанный артефакт «3–0782», — Данн кивком указал на расположенную по диагонали комнату отдыха.
Фрай был «Сборщиком трупов» и не обладал неисчерпаемой энергией «Бессонных». Поэтому, если выдавалась свободная минутка, он частенько устраивал себе послеобеденный сон.
«Сам заполняет заявку, сам подписывает, сам получает… Капитан, а в вашей системе безопасности зияет огромная дыра…» — мысленно проворчал Клейн.
Не проронив ни слова, он подхватил шляпу, вышел из кабинета Данна и постучал в дверь напротив.
После трех мерных ударов Фрай распахнул дверь. С нескрываемым недоумением глядя на юношу, он спросил:
— Что случилось?
Поскольку он только что проснулся, его волосы были слегка растрепаны, а рубашка помята. Это немного смягчало его привычную ледяную, могильную ауру.
«И всё же… всё равно выглядит так, словно только что вылез из гроба…» — Клейн изо всех сил подавил улыбку и предельно серьезно ответил:
— Появилось дело, связанное с мстительным духом. Капитану нужна твоя помощь.
— Иду, — Фрай машинально поднял руку и пригладил растрепанные волосы. В мгновение ока он вновь превратился в мрачного типа, к которому живым лучше не приближаться.
Как только он привел себя в порядок, они вдвоем вышли в приемную. Просидев на диванчиках от силы минут семь-восемь, они внезапно ощутили, как воздух вокруг становится по-весеннему теплым и кристально чистым, словно их окутало святое сияние солнца.
В следующее мгновение из-за перегородки показался Данн Смит. В руке он сжимал старинный знак размером в пол-ладони.
Эмблема отливала тусклым темно-золотым блеском. В самом ее центре красовался символ солнца, от которого к краям расходились лучи-линии. Это и был Запечатанный артефакт «3–0782», изъятый в Республике Интис, чье истинное название звучало как «Мутировавший Священный Знак Солнца».
Интис был именно той страной, которую Россель сначала превратил из империи в республику, а затем перекроил обратно в империю. Ныне же это государство, расположенное на западном побережье Северного континента и отделенное от Королевства Лоэн морем Мидси и горным хребтом Хорнакис, окончательно закрепило за собой республиканский строй.
Поскольку с самого момента основания Интиса Церковь Вечного Пылающего Солнца играла там главенствующую роль, безжалостно подавляя Церковь Бога Ремесленников вплоть до того момента, пока те не сменили название на Церковь Бога Пара и Машин, эту страну частенько называли Страной Солнца.
— Выдвигаемся. Фрай, поведешь экипаж. Сизер просто не выдержит столь долгого очищающего воздействия Священного Знака, — спокойно и размеренно распорядился Данн.
Сизер Фрэнсис был гражданским сотрудником, отвечающим за закупки и снабжение, а по совместительству еще и подрабатывал кучером. Но он был самым обычным человеком и ни за что бы не выжил в радиусе пятнадцати метров от Запечатанного артефакта «3–0782» дольше часа. А путь от Зотланд-стрит до городка Ламуд, по прикидкам Клейна, занимал как минимум два с половиной часа. И это без учета крюка через улицу Нарциссов.
— Хорошо, — Фрай не стал спорить, лишь еще раз тщательно проверил, не забыл ли чего из снаряжения.
Когда закатные лучи солнца окрасили шпили местной церквушки в золотые тона, экипаж отряда Ночных Ястребов, сделавший крюк через улицу Нарциссов, наконец въехал в Ламуд.
Этот городок, расположенный к северо-западу от Тингена, служил главным торговым узлом для всех окрестных деревень. Подавляющее большинство зданий здесь сохранили свой первозданный вид еще со времен до наступления эпохи пара, а фабрик и заводов почти не было.
Припарковав карету на стоянке у местной гостиницы, Данн бросил взгляд на парикмахерскую через дорогу и произнес:
— Я тут расспросил местных. До того заброшенного замка в горах идти от силы четверть часа. Говорят, он принадлежал лорду, правившему этими землями на закате Четвертой Эпохи. Неведомо, что там стряслось, но в итоге он превратился в эти самые руины. Разумеется, всё это не более чем байки и местный фольклор.
— Значит, выступаем прямо сейчас? Прикончим этого мстительного духа до наступления темноты, а затем будем по очереди охранять «3–0782», держа его подальше от простых людей?
С того момента, как Данн получил на руки «Мутировавший Священный Знак Солнца», прошло уже целых три часа. Предел выносливости для Потусторонних был не за горами. Совсем скоро им придется разделиться, чтобы дать друг другу время на восстановление.
— Да, — лаконично ответил Фрай.
— Я готов, — Клейн незаметно пощупал лежащие в кармане «Талисман глубокого сна» и «Талисман упокоения».
Трое Ночных Ястребов в легких черных плащах и шляпах в тон пересекли улочки городка и свернули на развилку, ведущую к близлежащей горе. Обочины густо заросли сорняками и кустарником, но сама дорога оказалась на удивление широкой — по ней вполне могли бы разъехаться две кареты.
Вскоре они увидели старинный замок с обвалившимися внешними стенами. Уцелевшая кладка была сплошь увита зеленым плющом, а на голых камнях виднелись глубокие, испещренные временем трещины и выбоины.
Не успели они даже подойти вплотную, как Клейн ощутил пробирающий до костей могильный холод. Его руки мгновенно покрылись гусиной кожей.
— Здесь действительно обитает мстительный дух, — глядя на замок, абсолютно бесстрастным тоном констатировал Фрай.
Данн искоса взглянул на новоиспеченного Ночного Ястреба и с улыбкой произнес:
— Не бойся. У нас есть «3–0782», у нас есть Фрай. Этот мстительный дух не доставит нам особых хлопот.
Сжимая в одной руке фирменный револьвер, а в другой Мутировавший Священный Знак Солнца, он первым шагнул к полуразрушенному замку.
Клейн следовал за ним по пятам, в любую секунду готовый спустить курок, пустить в ход трость или бросить талисман.
У-у-у!
Когда до стен замка оставалось меньше пяти метров, а взору Клейна предстали обветшалые конюшни и полузасыпанный колодец, навстречу им вырвался пронизывающий, леденящий душу порыв ветра. Казалось, некая сила отчаянно пытается отпугнуть незваных гостей.
Но трое Ночных Ястребов даже не сбавили шаг. Они неумолимо продвигались вперед, и исходящая от артефакта аура чистейшего тепла постепенно рассеивала могильный холод, отвоевывая у тьмы подход к замку.
Переступая через груды обвалившихся камней, они миновали разрушенную стену, вошли в лишенный ворот замок и ступили на потрескавшиеся напольные плиты.
Главный зал, сплошь поросший мхом и усеянный обломками рухнувших колонн, оказался весьма просторным. Однако узкие окна располагались слишком высоко, так что свет сюда почти не проникал, погружая помещение в густой, гнетущий полумрак.
«Типичная черта архитектуры конца Четвертой и начала Пятой Эпох…» — машинально отметил про себя псевдоисторик Клейн, незаметно активируя Духовное зрение.
В этот самый миг раздался иллюзорный, но режущий барабанные перепонки рев. Из ниоткуда хлынули клубы густого, непроницаемо-черного тумана, яростно сопротивляясь очищающему теплу Священного Знака.
В сердце этой тьмы стремительно соткался исполинский силуэт. Существо было заковано в глухие черные латы, а в руке сжимало двуручный меч таких размеров, что обычный человек не смог бы его даже поднять.
Этот мстительный дух был точной копией того рыцаря, которого Клейн видел во сне Элизабет. Сквозь узкие прорези забрала полыхали два кроваво-красных огонька, с ледяной яростью взирая на троих Ночных Ястребов.
— Вы посмели потревожить мой сон! Вы заплатите за это своей плотью и кровью! — взревел дух. Сорвавшись с места, он в мгновение ока оказался прямо перед Данном и с чудовищной силой обрушил на него свой исполинский меч.
Но Данн успел проворно отскочить назад и, вскинув револьвер, нажал на курок.
Лязг!
Серебряная пуля для охоты на демонов так и не смогла пробить эту иллюзорную черную броню. Она лишь высекла искру, издав звонкий, но какой-то ненатуральный металлический звук.
Клейн и Фрай одновременно отпрыгнули в разные стороны. Первый, сжимая револьвер одной рукой, прицелился в кроваво-красные огоньки под забралом рыцаря и спустил курок. Второй же, чьи глаза заволокло глубокой, безмятежной серо-белой пеленой, принялся пристально изучать мстительного духа.
Издав еще один оглушительный рев, черный рыцарь сделал огромный шаг к Данну и обрушил на него круговой удар мечом.
Бум!
Лезвие не разрубило капитана, но чудовищная сила удара отшвырнула его прочь. Данн со всего размаху впечатался в дверной косяк и выплюнул полный рот крови.
С громким звоном артефакт «3–0782» выскользнул из его рук и упал на каменный пол. Мстительный дух, ни секунды не медля, нанес удар закованной в железо ногой, выбив опасную эмблему, непрерывно очищающую всё вокруг, за ворота замка, далеко за пределы пятнадцатиметровой зоны!
Клейн, чья первая пуля ушла в «молоко», с замиранием сердца наблюдал за этой картиной. Его охватила жуткая паника, но в то же время он испытывал странное, двоякое чувство. Казалось, какая-то часть его сознания беспристрастно, хладнокровно и расчетливо взирает на происходящее с высоты.
Бах!
Он выстрелил снова. Серебряная пуля со звоном отрикошетила от забрала, выбив сноп искр, но так и не нанеся духу никакого видимого урона.
— Правая перчатка! — в этот самый миг истошно завопил обычно ледяной и невозмутимый Фрай. В его голосе сквозила неприкрытая тревога.
Не успели эти слова сорваться с его губ, как он сам вскинул револьвер и прицелился в латную рукавицу на правой руке монстра.
Бах! Бах!
Клейн, действуя почти на одних инстинктах, последовал крику Фрая и нажал на курок. Две серебряные пули вылетели из стволов одновременно, не опережая друг друга ни на долю секунды.
На этот раз мстительный дух не стал проверять броню на прочность. Словно предугадав их действия, он вскинул меч и с легкостью отбил обе пули.
Шмяк! Он сорвался с места и со скоростью пушечного ядра бросился на Клейна, всей своей массой врезавшись прямо в юношу.
Клейн почувствовал, как его отшвыривает назад. Он воочию видел, как его грудная клетка проминается внутрь, видел, как изо рта хлещет кровь, но… не чувствовал ни малейшей боли!
Осознание мгновенно пронзило его разум. Рухнув на землю, он принялся кататься по полу и истошно вопить.
И в этот самый миг всё — замок, мстительный дух, рухнувшие колонны и поросшие мхом плиты — пошло рябью и разлетелось на куски. Иллюзия осыпалась, и Клейн вновь оказался в тот самом моменте, когда из густого черного тумана только-только соткался силуэт черного рыцаря.
С единственной разницей: Данн стоял в полуприседе с плотно сжатыми кулаками, а его серые глаза налились бездонным, непроглядным мраком.
«Я так и знал! Всё это было лишь сновидением! Капитан утянул и духа, и меня, и Фрая в один общий сон! Вот только я оказался особенным и смог сохранить рассудок и ясность мыслей…» — Клейн обнаружил, что всё так же стоит в двух метрах по правую руку от Данна. Он не плевался кровью и уж тем более не корчился от боли.
В это мгновение Данн выпрямился. Глядя на занесшего меч мстительного духа, он абсолютно хладнокровно произнес:
— Прошло больше минуты.
Дух на мгновение застыл, а затем издал пронзительный, леденящий душу вопль. Его тело начало стремительно испаряться, извергая клубы черного дыма, словно он только что услышал собственный смертный приговор.
Ожившие мертвецы и призраки, чья сила не дотягивала до уровня злых духов, попросту не могли находиться в радиусе пятнадцати метров от Мутировавшего Священного Знака Солнца дольше одной минуты!
«Матерь божья… Капитан, да вы просто чертовски круты!» — наблюдая за этой сценой, Клейн едва не выкрикнул восторженное «666»![129]
Данн прибегнул к магии сновидений вовсе не для того, чтобы сразить духа на своей территории. Его целью было лишь потянуть время!
В теплых, очищающих волнах света черный туман испарился без следа. Пронизывающий холод отступил. Не прошло и пары секунд, как закованный в латы рыцарь-призрак с исполинским мечом окончательно истончился и растворился в пустоте.
Звяк!
Черная латная рукавица с глухим стуком упала на каменный пол. Ее поверхность покрывала тонкая корка белесого инея.
Клейн уже собирался обратиться к капитану за разрешением подобрать «лут», как вдруг его взгляд скользнул в сторону, и его Духовность забила тревогу.
Со стороны ступеней, разделявших главный зал и трапезную, исходил мощный, призрачный зов. Казалось, сама боль и скверна взывают к нему!
— Там что-то не так, — серьезно и осторожно произнес Клейн, указывая на ступени, разделяющие гостиную и трапезную.
Во внутренних архивах Ночных Ястребов он читал, что если Духовное восприятие реагирует подобным образом, это зачастую означает присутствие чего-то злого и оскверненного. И если нет абсолютной уверенности в своих силах, лучше эту дрянь не трогать. Иначе можно с легкостью лишиться жизни — порой даже мимолетного взгляда достаточно, чтобы получить необратимый урон.
Данн проследил за его взглядом. Обладая ничуть не меньшей Духовностью, он тут же почуял неладное. Повернувшись к Клейну, капитан невозмутимо распорядился:
— Проведи гадание: узнай, пройдет ли обследование этого места благополучно.
«Перед тем как войти в замок, капитан даже не заикался о гадании, будучи абсолютно уверенным в своих силах… Значит, он считает, что это скрытое зло может оказаться куда опаснее мстительного духа…» — Клейн беззвучно кивнул. Убрав револьвер, он передал трость стоящему рядом Фраю.
Затем юноша отмотал спрятанный под манжетой кулон из желтого кварца. Зажав серебряную цепочку в левой руке, он тщательно подобрал нужную формулировку.
В мгновение ока его глаза потемнели, а вокруг закружились невидимые вихри сквозняка.
«Исследование тайника в замке пройдет благополучно».
«Исследование тайника в замке пройдет благополучно».
…
Повторив фразу семь раз, Клейн вернул глазам привычный цвет и увидел, что желтый кварц вращается по часовой стрелке.
Пусть амплитуда была и невелика, но кулон совершенно точно двигался по часовой стрелке!
А это означало, что всё пройдет гладко.
Став истинным Провидцем, Клейн без малейших сомнений кивнул Данну и Фраю:
— Опасность либо отсутствует вовсе, либо находится в пределах наших возможностей.
Данн прикрепил Мутировавший Священный Знак Солнца к левой стороне груди. Придерживая свой шелковый цилиндр, он быстрым шагом подошел к ступеням и привычными, отработанными движениями принялся искать скрытый механизм.
Фрай, уже успевший подобрать латную рукавицу, вернул трость Клейну. Вскинув револьвер, он настороженно озирался по сторонам, готовый в любую секунду отразить внезапное нападение.
«Мне всё еще не хватает профессионализма… по крайней мере, в работе Ночных Ястребов…» — Клейн мгновенно подобрался. Вновь выхватив револьвер, он присоединился к дозору.
Спустя несколько минут Данн Смит, сидящий в полуприседе, нажал на что-то невидимое. Из-под ступеней тут же раздался тяжелый, скрежещущий звук работающего механизма.
Каменные плиты разъехались в стороны, открывая зев уходящей вниз лестницы. Оттуда хлынул такой густой поток ледяного холода и скверны, что казалось, будто он вот-вот обретет физическую форму.
Данн заглянул во мрак, сорвал с груди Запечатанный артефакт «3–0782» и без малейших колебаний швырнул его прямо в открывшийся тайник.
Звяк! Звяк! Звяк! Попрыгав по каменным ступеням, Мутировавший Священный Знак Солнца замер где-то во тьме.
«Если внизу прячется какая-нибудь нежить, она непременно подберет „3–0782“ и швырнет его обратно… Вот это будет потеха…» — Клейн уставился на уходящие вниз ступени, терпеливо дожидаясь результатов.
Гнетущий холод и скверна стремительно таяли, словно снег под палящими лучами солнца. Вскоре вход в тайник окутало мягкое, очищающее тепло.
— Клейн, мы с тобой спускаемся. Фрай, остаешься здесь. Будешь прикрывать нас на случай, если кто-то вздумает заблокировать механизм снаружи, — опираясь на богатый опыт, распорядился Данн.
— Понял, — Клейн больше не тушевался. Сделав пару шагов вперед, он встал рядом с капитаном. Фрай же лишь едва заметно кивнул, не ослабляя бдительности.
Топ, топ, топ. Данн первым ступил на лестницу, и его шаги гулким эхом разнеслись в тишине подземелья.
Он не стал брать ни керосиновую лампу, ни факел. Для Потусторонних пути «Бессонного» мрак был вовсе не помехой, а благословением.
В такой среде их зрение оставалось таким же острым, как и днем.
Спустившись на несколько ступеней, Данн внезапно обернулся и посмотрел на Клейна:
— Совсем вылетело из головы, что у тебя нет ночного зрения. Уж больно я привык обходиться без источников света…
— … Капитан, не берите в голову. У меня есть Духовное зрение, — ответил Клейн, с удивлением осознав, что эта забывчивость больше не вызывает у него ни малейшего шока.
«Ну конечно, тот хладнокровный и крутой капитан, что был пару минут назад — это скорее исключение из правил!»
В его Духовном зрении кромешная тьма впереди сменилась тусклой, серой пеленой. Пусть картинка и была размытой, но этого вполне хватало, чтобы не споткнуться о ступени.
«Хм, а капитан пышет здоровьем. Да и ментальное состояние у него в норме…» — Клейн осторожно нащупывал ногой каждую следующую ступень, медленно спускаясь во мрак.
Лестница оказалась короткой. Миновав четырнадцать-пятнадцать ступеней, они спустились на твердую землю.
Запечатанный артефакт «3–0782» мирно покоился на полу, излучая мягкое, очищающее тепло и слабое, ровное свечение.
В этом тусклом свете Клейн смог лучше разглядеть обстановку. Они оказались в небольшой подземной комнате. Могильный холод исчез, но сырость всё еще ощущалась.
Прямо по центру подвала возвышался массивный черный гроб. Вбитые в него железные гвозди отливали темно-красным цветом.
Крышка гроба была сдвинута, образуя щель, сквозь которую виднелись человеческие кости. Обезглавленный скелет.
Данн сначала внимательно огляделся по сторонам и лишь затем нагнулся, чтобы подобрать Мутировавший Священный Знак Солнца.
— Капитан, этот гроб… Судя по всему, его главная задача — не дать мертвецу обратиться в зомби или мстительного духа…
Клейн скрупулезно изучал темно-красные гвозди на черном дереве. Опираясь на их расположение и свои весьма недурные познания в мистицизме, он распознал в них древний ритуал, предотвращающий восстание из мертвых.
В то же время он мысленно пробормотал: «Но ведь в нормальной ситуации никто в здравом уме не станет подозревать своих родных в склонности к посмертным мутациям? А, ну да… хоронили-то его, скорее всего, вовсе не родственники… Хм, и спрятали гроб в подвале, а не в склепе, чтобы никто не нашел…»
Данн, вернув артефакт «3–0782» на грудь, подошел вплотную к гробу. Внимательно осмотрев содержимое, он изрек:
— Судя по всему, покойный умер от отравления.
— Выходит, убийца отравил его, а затем использовал ритуальную магию, чтобы тот не восстал из мертвых ради мести… И произошло это, должно быть, тысячу триста или тысячу четыреста лет назад? Поразительно… Спустя столько веков он всё равно превратился в мстительного духа… Какая же колоссальная жажда отмщения таилась в его душе! — Клейн тоже подошел к гробу. — А где его голова? Тот ритуал совершенно не требует обезглавливания…
Данн немного поразмыслил и ответил:
— У меня есть одна теория. Этот мстительный дух появился здесь совсем недавно. От городка до руин всего пятнадцать минут ходьбы. Местные сорванцы наверняка то и дело бегали сюда играть на протяжении многих поколений. И до недавнего времени никаких слухов о призраках не ходило.
Клейн едва заметно кивнул:
— Капитан, вы хотите сказать, что кто-то совсем недавно проник сюда, вскрыл гроб и забрал череп?
— Да. Ритуал не давал мертвецу восстать, но при этом намертво запечатал его злобу внутри гроба, сохранив ее в первозданном виде. А стоило лишь сдвинуть крышку — печать пала, и высвободившаяся ярость, опираясь на металлическую латную рукавицу, мгновенно сформировала мстительного духа…
— Этот расхититель гробниц не оставил после себя трупа. Значит, он был далеко не простым обывателем… Но зачем ему понадобился чужой череп?
Данн устремил глубокий взгляд на белеющий скелет:
— То, что злоба сохранилась на столь долгий срок, объясняется не только ритуалом, но и природой самого покойного. При жизни он наверняка был Потусторонним. Или, как минимум, потомком Потустороннего средних Последовательностей во втором поколении. Я имею в виду средние уровни по старой классификации — 6-ю или 5-ю ступени.
— А тела таких людей всегда таят в себе нечто особенное. Череп мертвеца вполне мог понадобиться для проведения какого-нибудь могущественного ритуала.
Выдержав паузу, капитан добавил:
— Впрочем, всё это лишь мои догадки. Но часть из них мы вполне можем проверить. Вернемся в городок, разделимся и опросим местных. Нужно найти тех, кто в детстве бегал играть в этот замок и получал там раны или ссадины. Если эти люди до сих пор живы и здоровы, значит, мстительный дух действительно поселился здесь лишь недавно.
— Безупречная логика, — восхитился Клейн. Он еще раз тщательно обыскал подвал, но так и не нашел больше ничего ценного.
Юноша попытался с помощью ритуальной магии воссоздать облик того самого «гостя», что проник в тайник. Увы, с того момента прошло больше месяца, а присутствие мстительного духа окончательно исказило и стерло все духовные следы. Ритуал не дал никаких результатов.
После этого они поднялись наверх и сменили Фрая, чтобы этот признанный эксперт по мертвецам смог провести более детальный осмотр останков.
Спустя пятнадцать минут, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Данн и Фрай по ступеням вернулись в главный зал замка.
Первый нащупал механизм и запер потайную дверь, а второй лаконично доложил:
— Смерть действительно наступила от отравления. А вот следы на шейных позвонках оставлены не раньше чем три месяца назад.
«Выходит, вероятность недавнего визита расхитителя гробниц практически стопроцентная…» — задумчиво кивнул Клейн.
Сразу после этого трое Ночных Ястребов успели до наступления кромешной тьмы вернуться в городок Ламуд. В местной гостинице они сняли лишь два номера. Всё дело было в том, что дежурному, которому выпадало охранять Мутировавший Священный Знак Солнца, приходилось уходить подальше от людей и гулять по пустырям. Смены длились по два часа, так что в третьей комнате попросту не было нужды.
Наскоро поужинав, Клейн, Данн и Фрай разделились. Они разбрелись по городку, выискивая коренных старожилов.
В подобных делах полицейские удостоверения работали безотказно.
— Офицер, а к чему такие вопросы? Да, помню, в детстве мы постоянно лазали в этот заброшенный замок… Раны? А как же без них! Какой мальчишка не расшибет коленки… Помню, как-то раз я сильно порезался об острый камень у внешней стены… — сорокалетний мужчина с мягкими русыми волосами недоуменно смотрел на Клейна, но честно отвечал на вопросы.
Это был уже четырнадцатый опрошенный Клейном человек. Двое из них совершенно отчетливо помнили, что получали травмы в тех самых руинах.
«Догадка капитана подтвердилась…» — мысленно констатировал юноша. Убрав удостоверение, он с улыбкой произнес:
— Благодарю за содействие. Больше вопросов нет.
Оставивший трость в номере Клейн уже собирался уходить, как вдруг русоволосый мужчина, хитро блеснув глазами, окликнул его:
— Офицер, я смотрю, вас живо интересует тот старый замок? Знаете, у меня дома хранится портрет первого барона, владевшего им. Мой прапрапрадед… эх, короче говоря, один из моих давних предков утащил из руин картину, написанную маслом. Говорят, на ней изображен сам первый барон Ламуд!
— Не желаете взглянуть? Это же самый настоящий антиквариат!
«Будь это настоящий антиквариат, твоя семейка уже давным-давно спустила бы его с молотка… А у этого проныры губа не дура, раз решил впарить фальшивку полицейскому. Может, выхватить револьвер для профилактики?» — Клейн мысленно усмехнулся, но, рассудив, что за просмотр денег не берут, ответил:
— И кто поручится, что это подлинник? Я доверяю лишь собственному чутью и экспертизе.
— Несите, посмотрим.
Русоволосый мужчина мгновенно расплылся в угодливой улыбке. Юркнув в дом, он принялся лихорадочно рыться в вещах.
Вскоре он вернулся, сжимая в руках картину, написанную маслом.
Клейн лениво, без особого интереса скользнул взглядом по портрету. Но стоило ему приглядеться, как он увидел мужчину в белом кудрявом парике. У первого барона были мягкие черты лица, бронзовая кожа, а в глазах таилась непередаваемая глубина и мудрость прожитых лет.
«Да он же вылитый мистер Азик!» — Клейн остолбенел, широко распахнув глаза. Движимый внезапной догадкой, он инстинктивно перевел взгляд на правую мочку уха так называемого первого барона.
И там, прямо под ухом, он увидел крошечную, неприметную черную родинку.
Точно такую же, как у преподавателя исторического факультета, мистера Азика!
«Неужели мистер Азик и есть тот самый первый барон Ламуд? Но ведь речь идет о человеке, жившем почти полторы тысячи лет назад… К тому же, как можно быть уверенным, что на картине изображен именно первый барон?» — эти мысли вихрем пронеслись в голове Клейна, повергнув его в полнейшее смятение. Ему казалось, будто все окружающие его люди вдруг разом обернулись монстрами, или же весь этот мир — не более чем чей-то божественный сон.
Он резко вскинул голову и вперил пристальный взгляд в стоящего перед ним русоволосого мужчину. Выхватив из подмышечной кобуры револьвер, юноша сурово произнес:
— Это не антиквариат. Если вы не расскажете всё как есть, я арестую вас за мошенничество и отдам под суд!
Ему было совершенно плевать, входят ли подобные дела в юрисдикцию его ведомства. Цель была лишь одна — припугнуть этого хитреца и выудить из него правду!
В тот же самый момент Клейн дважды легонько сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение, чтобы проследить за малейшими изменениями в эмоциональном фоне собеседника.
Русоволосый мужчина вздрогнул от испуга и в панике затараторил:
— Нет-нет, я и сам не знаю, антиквариат ли это… То есть, я слышал, что это старинная вещь, но я в этом совершенно не разбираюсь, клянусь! Я даже читать толком не умею, да, ни слова не разберу!
Его глаза судорожно забегали по сторонам, словно он искал, кого бы позвать на помощь.
Но тут он заметил, как Клейн многозначительно поглаживает барабан револьвера, всем своим видом показывая, что готов пристрелить подозреваемого при попытке к бегству.
Мужчина мгновенно вытянулся по струнке и больше не смел отводить взгляд.
— Откуда у вас эта картина? — с тяжелым сердцем спросил Клейн.
Русоволосый задрожал губами и, заискивающе улыбаясь, ответил:
— Офицер, эту вещь нашел мой дед в том самом старом замке. Больше сорока лет назад там обрушилась внешняя стена и перекрытия второго этажа, обнажив тайники, до которых прежним искателям сокровищ было не добраться. Там-то он и отыскал этот портрет… Нет-нет, постойте, не этот! Оригинал был настолько ветхим, что буквально рассыпался в руках. Мой дед нанял художника, чтобы тот сделал точную копию. Да, именно ее вы сейчас и видите! Я вас не обманывал, оригиналу и впрямь было больше сорока лет… так что это вполне себе антиквариат…
— И с чего вы взяли, что это портрет первого барона Ламуда? — Клейн многозначительно погладил спусковой крючок, заставив мужчину застыть как изваяние.
Тот выдавил из себя нервный смешок:
— Я и не утверждал этого наверняка. Это лишь мои догадки.
— И на чем же они строятся? — Клейн едва не рассмеялся от такой наглости.
— Ну, на картине же нет никаких надписей, — на удивление серьезно ответил русоволосый. — Это как в нашей семье: меня кличут Пронырой Греем, моего отца звали Кудрявым Греем, и только мой дед был настоящим, истинным Греем.
«…» — Клейн беззвучно выдохнул и спросил:
— А где сейчас ваш дед?
— На кладбище. Покоится там уже почти двадцать лет. А рядышком — мой отец, мы схоронили его три года назад, — предельно честно ответил мужчина.
Задав еще пару вопросов для проверки и не найдя больше никаких зацепок, Клейн прямо на глазах у напуганного Грея щелкнул барабаном и убрал револьвер обратно в кобуру.
Спрятав полицейское удостоверение, юноша в легком черном плаще развернулся и, сунув руки в карманы, молча побрел обратно к гостинице, сопровождаемый лишь тусклым светом, пробивающимся из окон домов.
«Никаких доказательств того, что это действительно первый барон Ламуд… Да и в городке вряд ли найдутся достоверные исторические хроники о том замке…»
«Но как ни крути, мужчина с портрета — совершенно точно древний человек, живший как минимум тысячу лет назад…»
«И он — вылитая копия мистера Азика, за исключением прически. Неужели это и есть та самая реинкарнация?»
«В свое время мистер Азик отказался от престижных должностей в других университетах Баклунда и перебрался в Тинген. Возможно, им двигали какие-то остаточные инстинкты из прошлой жизни…»
«Хм, но ведь есть и другая теория: тот человек с портрета — это и есть мистер Азик. А мистер Азик — это он!»
Едва эта догадка оформилась в голове, Клейн содрогнулся от ужаса и едва не споткнулся о ступеньку.
Он принялся нервно мерить шагами брусчатку под разбитым газовым фонарем. Опираясь на свой богатый багаж знаний из эпохи информационного взрыва, он продолжил развивать эту теорию:
«Мистер Азик по какой-то причине стал нежитью, например, вампиром, и потому дожил до наших дней?»
«Нет, бред. Где вы видели вампиров с бронзовой кожей…»
«К тому же, когда мы пожимали друг другу руки, я отчетливо чувствовал тепло его тела и биение пульса. В его жилах течет горячая кровь».
«И пусть он терпеть не может южную жару, солнца он явно не боится — вон, даже катался с другими преподавателями на лодках под палящими лучами…»
«Хм, есть еще один вариант. Зелье Последовательности мистера Азика, или какой-то иной фактор, даровало ему невероятно долгую жизнь. А платой за это стала амнезия! Боже… если вспомнить те его абсолютно разные, не связанные между собой сны… Можно ли предположить, что его амнезия носит циклический характер? Каждые несколько десятилетий он забывает всё прошлое, обретая новую личность. А те сновидения — это отголоски его реальных прожитых жизней… Забавно, кажется, я читал роман с похожим сюжетом…»
«Чтобы доказать эту теорию, одних лишь гаданий будет недостаточно. Нужно найти реальные следы существования мистера Азика в тех прошлых жизнях. Следы человека, у которого не было ни детства, ни юности, а чья история всегда начиналась уже в зрелом возрасте!»
Смело выдвигая гипотезы и осторожно подыскивая доказательства, Клейн всё больше склонялся ко второй теории. Впрочем, и вариант с «реинкарнацией» пока нельзя было сбрасывать со счетов.
Обуздав этот вихрь мыслей, он всерьез задумался: а стоит ли докладывать обо всем этом капитану Данну?
«Если мистер Азик и впрямь древний Потусторонний, проживший больше тысячи лет, то его сила может оказаться куда пугающей, чем я могу себе представить…»
«До сих пор он проявлял ко мне лишь доброту, но если я начну копаться в его прошлом, кто поручится, что эта благосклонность не сменится гневом?»
«Мистер Азик всегда был со мной честен и добр. Если я безрассудно втяну во всё это Ночных Ястребов, это может обернуться для него серьезной бедой…»
«Фух… Лучше всего подняться над серым туманом, отсечь все помехи и провести гадание. Для истинного Провидца это единственный верный шаг!»
Приняв решение, Клейн ускорил шаг и вскоре вернулся в гостиницу.
Воспользовавшись тем, что Данн и Фрай еще не вернулись, он за один сул снял себе отдельную комнату.
Заперев дверь, Клейн с помощью «порошка святой ночи» воздвиг духовную стену. Сделав четыре шага против часовой стрелки и стойко перенося накатывающий безумный шепот, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Монументальный, величественный дворец всё так же безмолвно возвышался в пустоте. Древний, испещренный временем бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками застыли в неизменном величии.
Клейн уселся на свое законное место во главе стола и материализовал перед собой желтовато-коричневый пергамент и черную перьевую ручку.
Взяв перо, он аккуратно вывел:
«Мне следует рассказать Данну Смиту о мистере Азике».
Следом он отмотал спрятанный под левой манжетой кулон из желтого кварца и провел гадание методом лозоходства.
На этот раз маятник дал четкий ответ: вращение против часовой стрелки означало «Не следует рассказывать»!
Отложив желтый кварц, Клейн, всегда привыкший доверять своей интуиции и не лезть на рожон[130], немного поразмыслил и решил для верности провести еще и «гадание по снам».
На этот раз утверждение звучало иначе: «Последствия утаивания информации о мистере Азике от Ночных Ястребов».
Сжимая в руке пергамент и семь раз мысленно повторив фразу, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.
В этом призрачном, туманном и искаженном мире он увидел самого себя. Увидел, как он, захлебываясь, отчаянно барахтается в бескрайнем море крови, неумолимо идя ко дну.
И в этот самый момент к нему протянулась чья-то рука. Она вырвала его из пучины, и Клейн узнал своего спасителя — это был мужчина с бронзовой кожей и крошечной родинкой под правым ухом. Мистер Азик!
Картина разлетелась вдребезги и тут же собралась вновь. Теперь Клейн стоял посреди мрачного, пронизанного ледяным холодом склепа. Вокруг вереницами тянулись открытые саркофаги.
А рядом с ним стоял Азик. Устремив взор куда-то во мрак, преподаватель словно пытался там что-то разглядеть.
Видение оборвалось. Клейн вынырнул из сна, и перед его глазами вновь раскинулась бескрайняя, серо-белая пелена тумана.
«Символизм первой части сна предельно ясен: если я сохраню секрет мистера Азика в тайне, то в будущем, когда я попаду в смертельную беду, он придет мне на выручку… Хех, а ведь эта беда вполне может быть следствием того, что я вообще ввязался в эту тайну… А вот что означает последняя сцена? Мы с мистером Азиком будем вместе исследовать какой-то склеп? Или склеп — это лишь метафора чего-то иного…» — Клейн скрестил руки, подперев подбородок, и принялся расшифровывать полученные откровения.
Сопоставив результаты обоих гаданий, он окончательно решил не докладывать капитану о своих догадках. Он упомянет лишь о том, что один из горожан показал ему портрет первого барона Ламуда, и что этот барон поразительно похож на преподавателя исторического факультета университета Хой, мистера Азика. Клейн не мог поручиться, что Данн не узнает об этом из других источников, поэтому должен был перестраховаться.
Разумеется, не зная о странных снах Азика и его амнезии, Данн, который и с самим-то преподавателем едва ли пересекался, вряд ли свяжет эти факты воедино. Клейн вообще сомневался, что капитан с его дырявой памятью способен вспомнить, как выглядит этот самый преподаватель.
Придя к окончательному решению, юноша уже собирался покинуть пространство над серым туманом. Но в этот самый миг он заметил, как одна из темно-красных звезд, долгое время хранившая покой, вдруг начала едва уловимо пульсировать!
Движимый любопытством, Клейн потянулся к ней своей Духовностью. И вновь увидел того самого юношу, говорящего на языке гигантов. Подросток всё так же стоял на коленях перед кристально чистым шаром.
Он был облачен в черную обтягивающую одежду, совершенно не типичную для стран Северного континента. Лицо было размытым и искаженным, угадывались лишь русые волосы.
Склонившись в поклоне, он безостановочно, с надрывом в голосе молился.
Клейн прислушался. Опираясь на свои скудные познания в языке гигантов, он с горем пополам смог разобрать суть мольбы:
«О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…»
«О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…»
«Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…»
…
«Покинутые земли… народ тьмы… великое божество…» — мысленно повторяя эти ключевые фразы, Клейн вдруг вспомнил название, которое как-то раз упомянул «Повешенный»:
«Покинутая Богами Земля!»
«Император Россель тоже писал об этом в своем дневнике! Он даже снаряжал морские экспедиции на ее поиски, но всё было тщетно…» — глаза Клейна слегка прищурились. Он не был до конца уверен в своей правоте.
Легонько постучав пальцами по краю бронзового стола три раза, юноша принял решение. Он вытянул правую руку и прикоснулся к мерцающей темно-красной звезде.
Сгусток багрянца мгновенно взорвался ослепительным сиянием, и свет хлынул вперед, словно бурный поток.
Город Серебра, зал морга.
Деррик стоял перед ступенями. С покрасневшими глазами он неотрывно смотрел вперед — на родителей, лежащих в двух раздельных гробах.
В каменную плиту прямо перед ним был воткнут простой серебряный прямой меч. Лезвие едва заметно подрагивало в такт раскатам грома, которые то и дело сотрясали здание.
Супруги Берг в гробах еще не были мертвы. Они изо всех сил таращили глаза, то прерывисто, то тяжело и судорожно хватая ртом воздух. Но в глазах некоторых присутствующих было кристально ясно: искра их жизней необратимо, неудержимо угасает.
— Деррик, сделай это! — низким голосом произнес старец в длинной черной мантии, опирающийся на крепкую трость. Он смотрел на юношу, чье лицо исказила гримаса невыносимой муки.
— Нет, нет, нет! — русоволосый Деррик отчаянно замотал головой. С каждым словом он отступал на шаг назад. В конце концов из его груди вырвался истошный, разрывающий сердце и легкие крик.
Бум!
Старец с силой ударил тростью о пол:
— Ты хочешь, чтобы весь город отправился в могилу следом за твоими родителями⁈
— Тебе прекрасно известно: мы — покинутый богами народ тьмы. Наш удел — выживать в этих проклятых землях. Все мертвецы здесь неминуемо обращаются в ужасающих злых духов. И этот процесс невозможно обратить вспять никакими методами… кроме одного! Лишь кровный родственник должен собственными руками оборвать их жизни!
— Но почему⁈ Почему⁈ — в слепом отчаянии прошептал Деррик, мотая головой. — Почему нам, жителям Города Серебра, с самого рождения уготована участь стать убийцами собственных отца и матери…
Старец прикрыл глаза, словно воскрешая в памяти собственные пережитые трагедии:
— Такова наша судьба. Таково проклятие, которое мы несем на своих плечах. Такова воля богов…
— Достань меч, Деррик. Это высшая дань уважения твоим родителям.
— А после, когда ты успокоишься, ты сможешь попытаться стать Воином Божественной Крови.
Берг, лежащий в гробу, попытался что-то сказать. Его грудь тяжело вздымалась, но из горла вырывался лишь глухой, булькающий хрип.
Деррик сделал над собой колоссальное усилие. Шатаясь, он подошел к серебряному мечу и дрожащей правой рукой потянулся к рукояти.
Ледяной холод металла обжег ладонь, отдавшись в самом мозгу. Это чувство мгновенно напомнило ему о кровавом льде, который отец приносил с охоты. Одного лишь куска размером с ладонь хватало, чтобы в доме царила прохлада на протяжении нескольких дней.
Перед его мысленным взором бесконечной чередой замелькали образы: строгий отец, обучающий его искусству фехтования; заботливый отец, отряхивающий пыль с его спины; нежная мать, штопающая старую одежду; бесстрашная мать, заслоняющая его собой от мутировавшего монстра; вся их семья, собравшаяся вокруг мерцающего пламени свечи, чтобы разделить скудную трапезу…
— У-у-у… — из его горла вырвался низкий, сдавленный до предела стон. Правая рука резко напряглась, и он с силой выдернул прямой меч из камня.
Топ! Топ! Топ!
Низко опустив голову, он бросился вперед. Вскинув клинок высоко над собой, он с сокрушительной силой вонзил его вниз.
— А-а-а! — под этот душераздирающий вопль брызнула горячая кровь. Алые капли окропили лицо Деррика, заливая ему глаза.
Сквозь кровавую пелену, застилающую взор, он выдернул меч и вонзил его в соседний гроб.
Острый металл с влажным хрустом прошил плоть. Деррик разжал пальцы и, пошатываясь, выпрямился.
Он не стал заглядывать в гробы. Словно спасаясь от стаи преследующих его злых духов, он, спотыкаясь, выбежал вон из зала морга. Его кулаки были сжаты до побеления костяшек, а челюсти стиснуты так сильно, что скрипели зубы. Слезы, струящиеся по щекам, размывали кровавые пятна, оставляя на лице бледные дорожки.
— Эх… — наблюдавший за этой сценой старец лишь тяжело вздохнул.
Вдоль широких улиц Города Серебра возвышались ряды каменных колонн. На них висели фонари с незажженными свечами внутри.
На здешних небесах не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Лишь вечный, непроглядный мрак, то и дело разрываемый ослепительными вспышками молний.
Освещаемые лишь этими сполохами, жители Города Серебра передвигались по погруженным в сумрак дорогам. Те несколько часов в сутки, когда гроза утихала, они считали тем самым легендарным, истинным «вечером». И именно в это время им приходилось зажигать свечи, чтобы разогнать тьму, осветить город и вовремя заметить крадущихся во мраке монстров.
Деррик брел по улицам с остекленевшим взглядом, совершенно не задумываясь о том, куда идет. Ноги сами принесли его прямо к порогу родного дома.
Достав ключ, он снял навесной замок и толкнул дверь. Взору предстала до боли знакомая обстановка, но… его не встретил ласковый, полный заботы голос матери. И отец не стал отчитывать его за то, что он бродит где-то допоздна. Дом встретил его лишь оглушительной, мертвенной пустотой и холодом.
Деррик с силой стиснул зубы. Быстрым шагом он прошел в свою комнату и вновь вытащил на свет хрустальный шар. Тот самый шар, который, по словам отца, использовался для жертвоприношений богам в давно сгинувшем городе-государстве.
Упав на колени перед артефактом, он принялся молиться. Без малейшей надежды в душе, захлебываясь от невыносимой боли, он зашептал:
— О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…
— О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…
— Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…
…
Раз за разом он повторял эти слова. И когда отчаяние окончательно захлестнуло его, а он уже собирался подняться с колен, в кристально чистых глубинах шара внезапно вспыхнул сгусток багрового света!
Этот свет хлынул вперед, словно бурный поток, в мгновение ока поглотив Деррика с головой.
Едва к нему вернулась способность мыслить, он обнаружил себя стоящим внутри величественного дворца, своды которого подпирали гигантские каменные колонны. Прямо перед ним тянулся древний, испещренный временем длинный бронзовый стол. А по ту сторону стола восседал силуэт, с ног до головы укутанный густым серым туманом.
Вокруг царила лишь абсолютная, бескрайняя пустота. Дно этого мироздания тонуло в море серо-белой дымки, в которой то и дело вспыхивали иллюзорные, темно-красные сгустки света.
В душе Деррика внезапно затеплилась крошечная искра, имя которой было «надежда». С растерянностью и благоговейным трепетом он уставился на восседающую на возвышении фигуру:
— В-вы… вы — божество?
Едва слова сорвались с губ, как он вспомнил строчку из священных текстов Города Серебра и поспешно опустил голову. Эта строчка гласила: «Не смей смотреть прямо на бога!»
Клейн откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. С абсолютно расслабленным, непринужденным видом он ответил ему на языке гигантов:
— Я не божество. Я лишь Шут, питающий глубокий интерес к тайнам древней истории.
Незаметно дважды сомкнув левые зубы еще до начала разговора, Клейн сквозь Духовное зрение уже успел разглядеть ауру юноши. Цвета, перетекающие от глубин Эфирного тела к поверхности Астрального, были пестрыми и хаотичными, лишенными какого-либо единства.
А это означало лишь одно: стоящий перед ним парень еще не стал Потусторонним.
«Шут…» — Деррик словно пробовал это слово на вкус. Выдержав долгую паузу, он с трудом выдавил:
— Кем бы вы ни были — божеством или Шутом, — моя мольба остается неизменной! Я хочу, чтобы все жители Города Серебра сбросили с себя это проклятие судьбы! Я хочу, чтобы на нашем небе взошло… взошло то самое солнце, о котором пишут в древних книгах! И… и если это в вашей власти, я умоляю воскресить моих родителей!
«Эй, притормози, я тебе не джинн из волшебной лампы…» — Клейн расцепил пальцы и с легкой усмешкой произнес:
— И с какой стати я должен тебе помогать?
Деррик опешил. Лишь спустя долгую минуту он пробормотал:
— Я… я отдам вам свою душу. Я готов омыть ваш алтарь своей кровью.
— Кровь и души простых смертных не представляют для меня ни малейшего интереса, — Клейн с улыбкой покачал головой. Он воочию наблюдал, как цвета эмоций юноши медленно, но верно окрашиваются в тона глухого отчаяния.
Не дав ему и рта раскрыть, он неспешно продолжил:
— Однако я могу дать тебе шанс.
— Я — Шут, признающий лишь равноценный обмен. Ты сможешь использовать всё, что сумеешь добыть, чтобы выторговать желаемое. Как у меня, так и у других, подобных тебе, людей. Запомни главное: ценность предложенного должна строго соответствовать требуемому…
— Это сделает тебя сильным. И возможно, настанет день, когда ты собственными руками, полагаясь лишь на себя, снимешь проклятие с Города Серебра и вернешь на его небеса солнце.
Опираясь на недавний монолог подростка, Клейн был почти уверен: Город Серебра находится именно в той самой Покинутой Богами Земле.
Разумеется, стопроцентной гарантии у него пока не было. В конце концов, согласно священным писаниям, небеса, лишенные солнца, существовали еще в Первую Эпоху — Эпоху Хаоса. Да и кто мог поручиться, что помимо Покинутой Богами Земли в этом мире не прячутся другие, скрытые от взора стран Северного континента территории?
Деррик слушал, затаив дыхание. Низко опустив голову и погрузившись в молчание, он наконец ответил:
— Я хочу стать «Солнцем». Я хочу получить от вас формулу зелья начальной Последовательности этого пути.
«Последовательность, магическое зелье, „Солнце“… Путь, монополизированный Церковью Вечного Пылающего Солнца… Значит, мы действительно находимся в одном и том же мире…»
«Само понятие „Последовательность“ появилось лишь после того, как в мир пришла первая Скрижаль Богохульства. А это произошло на закате Второй Эпохи — Темной Эпохи… Иными словами, если Город Серебра действительно находится в „Покинутой Богами Земле“, это доказывает, что данный регион оказался отрезан от Северного и Южного континентов как минимум в конце Второй Эпохи…»
«Неужели это как-то связано с Катаклизмом Третьей Эпохи? С той самой катастрофой из легенд, когда в мир явились Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля и Бог Войны, и вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и Богом Знаний и Мудрости уберегли человечество от гибели…» — всего из пары фраз юноши Клейн сумел выудить колоссальный объем информации.
Вот только понимать собеседника ему было чертовски тяжело, а уж выстраивать фразы в ответ — и того хуже. Его познания в языке гигантов всё еще оставляли желать лучшего.
К счастью, древний фейсакский язык был прямым потомком языка гигантов. А уж в этой области Клейна можно было смело назвать настоящим экспертом. Именно поэтому его прогресс в освоении речи гигантов шел семимильными шагами, и сейчас он вполне мог изъясняться без откровенных ляпов.
Клейн, не меняя вальяжной позы, ответил ровным, лишенным эмоций тоном:
— Сделку мы проведем в следующий раз. А в ближайшие два дня тебе лучше не выходить из дома и по возможности избегать нахождения в одной комнате с другими людьми.
Он понятия не имел, как исчисляется время в Городе Серебра, и уж тем более не знал, как сопоставить его с часовыми поясами Королевства Лоэн. Поэтому ему пришлось ограничиться туманным «через пару дней». Клейн планировал дождаться следующего собрания Клуба Таро и лишь затем сообщить юноше, что отныне их встречи будут проходить именно в это время.
Что же касалось самого понятия «день», оно присутствовало в языке гигантов изначально. И Клейн рассудил: даже если жители Города Серебра давно перестали отмерять время сутками, смысл этого слова должен быть им вполне понятен.
— … Слушаюсь вашей воли, — покорно опустив голову, ответил Деррик, не смея возражать.
Клейн беззвучно выдохнул с облегчением. Легонько постукивая пальцами по краю стола, он произнес:
— Прежде чем я верну тебя обратно, давай завершим тот самый равноценный обмен. Я подарил тебе шанс обрести силу, и теперь ты обязан заплатить за это соответствующую цену.
— Я уже говорил, что я — Шут, питающий слабость к тайнам древней истории. Поэтому в качестве платы я требую от тебя историю Города Серебра. Всё, что тебе о ней известно.
Деррик на секунду задумался и ответил густым, низким голосом:
— Я расскажу всё без утайки.
— Начиная с того самого мига, когда Создатель всего сущего, всеведущий и всемогущий Бог, покинул эти земли, Город Серебра уже стоял на своем месте. Вернее сказать… он существовал еще до этого, вот только звался иначе — Государством Серебра.
«Создатель всего сущего… всеведущий и всемогущий Бог…» — откинувшись на спинку кресла и сохраняя невозмутимый, возвышенный вид, Клейн мысленно повторял ключевые слова из речи юноши из Города Серебра.
Титул «Создатель всего сущего» не был для него в новинку. В «Книге Бурь», «Откровении Ночи» и народных преданиях Творец именовался похожим образом. Да и «Истинный Творец», которому поклонялись тайные организации вроде Ордена Авроры, удостаивался тех же эпитетов.
А вот о «всеведущем и всемогущем Боге» Клейн слышал в этом мире впервые. Ни Богиня Вечной Ночи, ни Повелитель Бурь, ни Бог Пара и Машин никогда не претендовали на абсолютное всеведение и всемогущество.
«Если Город Серебра действительно находится в Покинутой Богами Земле, а сама эта земля принадлежит нашему миру, то, возможно, „всеведущий и всемогущий Бог“ — это лишь древнее, почтительное обращение живших тогда существ к Создателю…» — задумчиво размышлял Клейн, глядя на сидящего напротив юношу и наблюдая за цветами его эмоций, в которых сквозили лишь жгучая боль и отчаяние.
Деррик, почувствовав на себе пристальный взгляд Шута, инстинктивно опустил голову еще ниже.
Воскрешая в памяти тексты из древних книг и предания, слышанные от родителей, он медленно, срывающимся от горя голосом произнес:
— Когда солнце навсегда покинуло небеса, когда тучи разорвались на клочья, а миром завладели раскаты грома и вспышки молний, из непроглядной тьмы вырвались монстры. Они были настолько ужасающими, настолько невообразимыми, что города Государства Серебра обращались в прах один за другим… Так для человечества наступила Темная Эпоха.
— Уцелевшие воины стянулись к Городу Серебра. Сплотившись и пустив в ход два магических артефакта, они сумели выстоять под натиском порождений тьмы. Капля за каплей отвоевывая земли, они очистили территорию в радиусе одного дня пути для простого человека и воздвигли твердыню, оберегающую последние искры человеческой цивилизации.
«Звучит как заученный параграф из учебника истории…» — не удержался от мысленного комментария Клейн.
От этого рассказа у него всё сильнее крепло ощущение, что Город Серебра и Северный континент находятся в совершенно разных мирах.
«Возможно, в этом и кроется уникальность Покинутой Богами Земли?» — подумал он, не позволив ни единой эмоции отразиться на лице.
Деррик перевел дух и продолжил:
— В первые несколько десятилетий ни одно растение не могло пробиться сквозь отравленную землю. Город Серебра задыхался от голода. Нам приходилось охотиться на тех порождений тьмы, что обладали плотью, и на чудовищных мутантов, лишь бы выжить. Население вымирало с пугающей скоростью. Но затем, по счастливой случайности, мы обнаружили черную траву. Она умудрялась выживать в этом проклятом климате и вскоре стала нашей главной, стабильной пищей.
— Жрецы провозгласили ее последним даром, прощальной милостью великих богов. Благодаря ей Город Серебра выстоял. Поколение за поколением мы продолжали жить во мраке Темной Эпохи вот уже две тысячи пятьсот восемьдесят два года.
— Это летоисчисление, которое скрупулезно ведут все поколения Вождей. Обычные же жители Города Серебра привыкли считать за день те часы, когда молнии полыхают чаще всего, а за ночь — когда гроза немного стихает… Увы, эти промежутки зачастую хаотичны и непредсказуемы, поэтому мы просто не в силах вести точный счет дням.
«До чего же причудливый край…» — Клейн мысленно похвалил себя за то, что не стал самоуверенно назначать встречу на «завтра», а благоразумно обошелся туманным «в ближайшие пару дней».
Вкратце пробежавшись еще по нескольким значимым вехам из истории Города Серебра, Деррик перешел к главному:
— Когда численность населения восстановилась, в наших рядах стало рождаться всё больше Потусторонних. Совет Шести начал формировать элитные отряды для вылазок во тьму. На сегодняшний день мы уже прочесали все земли нашего былого государства и руины соседних городов-союзников. Теперь наши экспедиции проникают во мрак всё дальше и глубже, туда, где таится первобытный ужас. На самых дальних рубежах мы наткнулись на множество уничтоженных городов с совершенно чуждой нам архитектурой. Мы полагаем, что это были твердыни других выживших людей. Но, увы, все они в итоге были стерты с лица земли порождениями тьмы.
«Судя по всему, эти порождения тьмы — и есть те самые невообразимые монстры, что кишат во мраке…» — едва заметно кивнул Клейн.
— В былые времена Государство Серебра склоняло колени перед двором Короля Гигантов. Поэтому наша исконная цепочка Последовательностей — это путь «Гиганта». Мы также зовем его путем «Воина Божественной Крови»… Убивая некоторых особо могущественных монстров и прочесывая те чужие разрушенные города, мы раздобыли рецепты магических зелий и из других путей. Вот только они все неполные, обрываются на разных этапах, — Деррик наконец-то перешел к описанию нынешнего положения дел.
Услышав это, Клейн мгновенно взбодрился. И пусть его поза осталась всё такой же вальяжной, всё его внимание было приковано к словам юноши.
«Обожаю слушать о магических зельях! Двор Короля Гигантов… Выходит, Город Серебра и Северный континент делят общую историю? Историю Второй Эпохи… Хм, убивая монстров, они добывают рецепты? Да они что, в видеоигру играют с выпадением лута? Нет, есть и другой, куда более мрачный вариант: эти монстры когда-то были людьми. Были Потусторонними…» — Клейн внезапно ощутил, как на сердце навалилась свинцовая тяжесть.
Деррик, видя, что Шут хранит абсолютное безмолвие, стиснул зубы и, тщательно подбирая слова, продолжил:
— Зелья пути «Гиганта» носят следующие имена: 9-я Последовательность — «Сверхвоин», 8-я — «Гладиатор», 7-я — «Мастер Оружия», 6-я — «Рыцарь Рассвета», 5-я — «Страж» и 4-я — «Охотник на Демонов». Имена более высоких ступеней ведомы лишь старейшинам из Совета Шести.
«4-я Последовательность — „Охотник на Демонов“… Так вот как звучит название зелья высокой Последовательности? Впервые слышу нечто подобное!» — Клейн почувствовал искреннее удовлетворение от того, что наконец-то узнал титул могущественного эксперта. Впрочем, он резонно подозревал, что это древнее название, которое наверняка отличается от тех, что в ходу на современном Северном континенте. Точно так же, как древний «Жрец Бури» стал «Мореплавателем».
«Хм, Сверхвоин, Гладиатор, Мастер Оружия… Звучит до боли знакомо… Ну конечно! Цепочка, которой владеет Церковь Бога Войны, поразительно похожа! 9-я Последовательность — „Воин“, 8-я — „Боец“, 7-я — „Мастер Оружия“!» Из-за низкого уровня допуска Клейн знал лишь первые три ступени пути Бога Войны, но этого вполне хватало, чтобы провести параллели.
«Суть абсолютно идентична… Значит, путь, монополизированный Церковью Бога Войны — это и есть тот самый путь „Гиганта“… Выходит, это божество, которое, по слухам, явилось лишь в Третью Эпоху, Эпоху Катаклизмов, попросту прибрало к рукам наследие двора Короля Гигантов? А может, Он и сам был одним из тех первобытных гигантов?» — выстраивая в голове гипотезы, Клейн продолжал взирать на юношу ледяным, равнодушным взглядом.
Деррик тем временем добавил:
— Пережив первые, самые страшные десятилетия, Город Серебра перешел под власть Совета Шести. Старейшина, занимающий высший пост, носит титул Вождя. Остальные пятеро абсолютно равны в правах… На сегодняшний день в Совет Шести входят трое «Охотников на Демонов», двое самых выдающихся «Стражей» и один «Пастырь».
«Твою ж мать, в Городе Серебра заседают сразу трое экспертов высоких Последовательностей! Трое полубогов! Да любой из них, заявись он сюда, стер бы наш Клуб Таро в порошок сотню раз кряду…» — от этих мыслей Клейну стало немного не по себе. Ему еще ни разу не доводилось воровать людей прямо из-под носа у полубогов.
Впрочем, оценив, что сидящий перед ним подросток — самый обычный человек, даже не достигший 9-й Последовательности, Клейн резонно рассудил, что в ближайшие годы тот вряд ли привлечет внимание высших эшелонов власти. И это немного успокоило его.
«„Пастырь“? Это из какой-то другой цепочки? Из тех самых неполных путей… Звучит до жути похоже на стиль Ордена Авроры. Вспомнить хотя бы того сектанта, чье имя вылетело у меня из головы — он же в письме мистеру Z то и дело распинался об „агнцах Господних“…» — сохраняя непринужденную позу, Клейн как бы невзначай переспросил:
— «Пастырь»?
— Да. Эту цепочку мы тоже добыли в городах, растерзанных порождениями тьмы. Она обрывается на 5-й Последовательности — «Пастыре». Но… но старейшина Ловия обладает невероятной, пугающей и непостижимой мощью. Ходят слухи, что она в одиночку сошлась в бою со злым духом уровня высокой Последовательности и вышла из схватки без единой царапины. Поэтому, когда в Совете Шести освободилось место, для нее сделали исключение, и она стала старейшиной, — в голосе Деррика зазвучали нотки нескрываемого страха.
Клейн немного подумал и с улыбкой спросил:
— И каковы же предшествующие ступени для «Пастыря»? Это название кажется мне смутно знакомым. Но, сам понимаешь, имена, запечатленные в истории, порой разнятся с теми, что в ходу ныне.
— В Городе Серебра имена магических зелий остаются незыблемыми, — на инстинктах возразил Деррик, но тут же покорно опустил голову. — 9-я Последовательность — «Тайный проситель»…
«Я так и знал!» — Клейн испытал глубокое удовлетворение от того, что его догадка подтвердилась.
Именно так называлась 9-я Последовательность Ордена Авроры!
— 8-я Последовательность — «Шепчущий», 7-я — «Монах Тьмы», 6-я — «Жрец Розы», 5-я — «Пастырь», — без малейшей утайки выложил всё Деррик.
«Шепчущий, Слушатель — суть одна и та же… Хех, теперь я знаю куда больше, чем покоится в секретных архивах Ночных Ястребов Тингена…» — пребывая в отличном настроении, Клейн жестом велел Деррику продолжать.
Деррик в общих чертах обрисовал нынешнее положение дел в Городе Серебра, а под конец не выдержал и добавил:
— На нас лежит проклятие судьбы. Кем бы ты ни был — простым смертным или Потусторонним, — после смерти ты неминуемо обратишься в злого духа. Разница лишь в том, что духи Потусторонних в разы коварнее, чудовищнее и сильнее. В истории были моменты, когда это проклятие едва не стерло Город Серебра с лица земли. И единственный способ этого избежать — кровный родственник должен собственными руками оборвать жизнь того, кто стоит на пороге смерти.
— Поистине жестокая участь. Искренне надеюсь, что ты обретешь достаточно сил, чтобы отыскать способ избавить жителей Города Серебра от этого проклятия, — фальшивый «Шут» Клейн мог лишь щедро потчевать юношу бесплатными, ободряющими речами.
— Поэтому я и хочу стать «Солнцем». Воплотить в себе солнце… В те благословенные времена, когда солнце еще согревало наши земли, мы не ведали никаких проклятий, — с надрывом, полным муки голосом прошептал Деррик.
Клейн едва заметно кивнул:
— У тебя обязательно появится такой шанс. Запомни: в ближайшие пару дней я в любой момент могу вновь призвать тебя сюда. Постарайся держаться подальше от чужих глаз.
— Слушаюсь, — низким голосом ответил Деррик.
— Но прежде тебе нужно выбрать себе кодовое имя, — с улыбкой Клейн указал на поверхность бронзового стола, где из воздуха уже соткалась колода карт Таро.
Будучи абсолютно уверенным, что подросток в жизни не видел ничего подобного, он вкратце пояснил:
— Выбери одну из карт. Она и станет твоим именем. Для выбора доступны все, кроме Шута, Справедливости и Повешенного.
Деррик сделал пару шагов вперед. Быстро перелистав карты, он без малейших колебаний заявил:
— «Солнце». Я выбираю «Солнце».
— Запомни свой выбор. Отныне он будет следовать за тобой до конца твоих дней, — привычным тоном шарлатана-прорицателя произнес Клейн.
С этими словами он плавно поднял руку и, проявив недюжинную силу воли, разорвал связь. Он наблюдал, как багровый свет стремительно втягивается обратно, а фигура сидящего напротив юноши бледнеет, превращаясь в призрачную тень, и рассыпается мириадами искр.
Багровый свет перед глазами рассеялся. Деррик Берг вновь увидел свою спальню и тот самый кристально чистый шар.
Хрусь! Хрустальный шар покрылся трещинами изнутри наружу. Часть его разлетелась призрачным светом, растворившись в окружающей пустоте, а остальное со звонким треском осыпалось на пол мириадами сверкающих осколков.
Деррик в оцепенении наблюдал за этой картиной. В отражении стоявшего неподалеку бронзового зеркала он увидел, что его лицо сплошь покрыто пятнами крови. А затем юноша заметил, как на тыльной стороне правой ладони закружился багровый свет, сплетаясь в круг с расходящимися от него линиями.
Этот странный символ в мгновение ока впитался в кожу, бесследно исчезнув.
Юноша простоял в оцепенении ровно столько времени, сколько потребовалось десятку молний, чтобы озарить небеса. Лишь после этого он наконец-то вырвался из своего похожего на сон наваждения.
Бросив взгляд на осколки хрусталя под ногами, Деррик вновь посмотрел на тыльную сторону правой ладони. В его глазах начала зарождаться непередаваемая глубина.
Покинув спальню и вернувшись в гостиную, он распахнул входную дверь. Задрав голову, юноша устремил взор в небеса над Городом Серебра.
Небо прочертила ослепительная молния, окропив всё сущее серебристым сиянием. А затем, под оглушительные раскаты грома, мир вновь погрузился во мрак. Это была абсолютная тьма, лишенная даже намека на свет. Настолько густая и гнетущая, что вселяла в души лишь первобытное отчаяние.
Кулаки Деррика сжались до побеления костяшек. В его глазах не было ни капли радости — лишь всё та же жгучая боль и затаенная грусть. Но отныне в них больше не было растерянности.
«Фух… Одурачил еще одного участника… То есть, я хотел сказать, завербовал еще одного члена…» — Клейн усмехнулся и покачал головой, не в силах удержаться от самоиронии по поводу нынешней мощи Клуба Таро.
Он, сам Шут и основатель этой тайной организации, находился всего лишь на 9-й Последовательности и только-только усвоил зелье «Провидца»!
В то время как Город Серебра, который в глазах «Солнца» был лишен даже крошечной искры надежды, мог похвастаться как минимум тремя экспертами высокой 4-й Последовательности!
«Сделаю еще одну подготовительную закладку, и можно будет смело идти к капитану с отчетом. Подам то самое особое прошение. Как только стану „Клоуном“, перестану быть беспомощным саппортом», — Клейн не стал больше задерживаться. Окутав себя Духовностью, он сымитировал стремительное падение вниз.
Пронзив серый туман и стойко перенеся накатывающий безумный шепот, юноша вернулся в свою комнату и развеял духовную стену.
Подхватив ключ, Клейн вышел в коридор. Для начала он заглянул в два снятых Данном номера, убедившись, что ни капитан, ни Фрай еще не вернулись. Лишь после этого он спустился на первый этаж и положил ключ на стойку перед хозяином гостиницы.
Владелец заведения бросил мимолетный взгляд на висящие сбоку настенные часы и с ухмылкой поднял большой палец:
— Быстрая работа!
«Эй, ты что себе нафантазировал? Думаешь, я снимал комнату на пару часов для каких-то непотребств?» — Клейн уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но в итоге благоразумно решил оставить всё как есть.
«Что ж, пусть думает что хочет. По крайней мере, теперь этот сплетник ни за что не проболтается капитану о том, что я снимал отдельный номер!» — мысленно утешил он себя, проглотив обиду.
Выйдя на улицу и побродив по окрестностям для вида, Клейн провел быстрое гадание. Доверившись результату, он вернулся в гостиницу и направился прямиком на второй этаж. Как и ожидалось, он застал Данна и Фрая в одной из комнат — они как раз обменивались собранными сведениями.
— Можно с уверенностью заявить: этот мстительный дух появился здесь не раньше чем пару-тройку месяцев назад, — Данн бросил взгляд на вошедшего Клейна и уверенно резюмировал.
Клейн тут же кивнул, поддерживая:
— Мои расспросы подтвердили то же самое.
Он вкратце, опуская лишнюю шелуху, пересказал беседы с горожанами. Под конец он как бы невзначай добавил:
— Забавно, один местный проныра по имени Грей уверял меня, будто у него дома хранится портрет первого барона Ламуда. Утверждал, что это подлинная картина маслом тысячелетней давности.
— Ты же не вздумал тратить деньги на эту фальшивку? — серые глаза Данна удивленно моргнули, и он задал прямой вопрос.
«Капитан, неужели я похож на доверчивого идиота, которого так легко обвести вокруг пальца?» — Клейн выдавил из себя сухой смешок:
— Нет, конечно же нет. Пусть я и учился на историческом, но пару лекций по археологии тоже посещал. У меня достаточно опыта, чтобы на глаз отличить оригинал от подделки. Хех, но самое забавное в другом: мужчина на том портрете оказался поразительно похож на моего преподавателя, мистера Азика.
Он выложил эту критически важную зацепку с таким непринужденным видом, словно рассказывал о пустяке.
И Данн, как он и рассчитывал, совершенно не придал этому значения. Потирая переносицу, капитан проворчал:
— В таких городишках, где есть хоть какие-то древние руины, на каждом шагу полно подобного «антиквариата». Я вот только что встретил типа, который впаривал мне серебряный кубок барона Ламуда.
— А мне предлагали купить фамильный герб Ламудов. Уверяли, что выкопали его прямо в замке, — бесстрастно добавил Фрай.
Клейн, повинуясь инстинкту, ляпнул:
— Ты же его не купил?
Фрай посмотрел на него. Клейн посмотрел на Фрая. В повисшей тишине они решили благоразумно свернуть эту тему.
— Следующая задача такова: кто-то из вас двоих — ты или Фрай, кто уже успел восстановиться — должен забрать Запечатанный артефакт «3–0782» и отнести его подальше за город, в безлюдное место. Иначе к утру половина гостиницы превратится в пускающих слюни идиотов, способных лишь вопить «Славься, Солнце!». Ну что, кто пойдет первым? — Данн устремил свой глубокий, непроницаемый взгляд на юношу.
— Я пойду, — Клейн слегка приподнял руку с улыбкой на губах. — Время еще детское. Как раз успею вернуться и нормально выспаться. Мы ведь меняемся каждые два часа, верно?
— Да. Фрай, проводи Клейна. Заодно договоритесь о месте передачи, — Данн повернулся к «Сборщику трупов».
Во время их раздельного рейда капитан улучил минутку и спихнул «Мутировавший Священный Знак Солнца» Фраю. Если бы он этого не сделал, артефакт бы уже давно очистил его тело и душу, заставив славить солнце. Фрай же, из-за нехватки времени на восстановление, мог продержаться с эмблемой не больше трех часов.
— Хорошо, — Фрай выудил из-за пазухи своего легкого черного плаща ту самую «мутировавшую» эмблему и протянул ее юноше.
Сгорая от любопытства, Клейн принял артефакт. Холодный металл оказался на удивление теплым, словно внутри него непрерывно циркулировала горячая вода.
Мягкое, согревающее свечение расходилось от знака невидимыми волнами, наполняя всё вокруг аурой первозданной чистоты. В то же мгновение Клейн почувствовал, как эта отливающая темным золотом эмблема с символом солнца принялась безжалостно промывать его Духовность, вымывая всю грязь и оставляя лишь кристальную ясность.
«Как и ожидалось, у всех этих Запечатанных артефактов есть своя чудовищная оборотная сторона. Одно неверное движение — и ты труп, а то и хуже…» — мысленно проворчав, юноша спрятал «3–0782» во внутренний карман.
Убедившись, что револьвер, талисманы и трость на месте, они с Фраем покинули номер и вышли из гостиницы, направляясь к окраине городка Ламуд.
Остановившись возле редкого, погруженного во мрак перелеска, они сделали круг, удостоверившись, что в радиусе нескольких десятков метров нет ни единой живой души.
— Заметишь случайных прохожих — немедленно прогоняй их прочь, — ледяным, мрачным тоном напутствовал Фрай. — Я сменю тебя ровно через два часа.
— Без проблем, — с улыбкой отозвался Клейн.
Проводив взглядом фигуру Фрая, растворившуюся на улочках городка, он подошел к заранее примеченному невысокому валуну. Сорвав пару листьев с ближайшего куста, юноша тщательно протер каменную поверхность.
Затем он провел пальцем по камню и, поднеся руку к лицу, придирчиво изучил результат в свете багровой луны.
Убедившись, что грязи нет, Клейн откинул полы своего легкого черного плаща и плюхнулся на камень.
«Зачем стоять, если можно сидеть!» — мысленно подбодрил он свою лень.
Просидев в тишине несколько минут и покосившись на пугающую, зловещую тьму перелеска, он всё же не выдержал. Поднявшись на ноги, Клейн извлек из потайных кармашков несколько крошечных металлических флаконов. Обойдя валун по кругу, он рассыпал порошок из трав и разбрызгал эфирные масла.
Следом он зачитал заклинание на гермесе. Высвободив Духовность и опираясь на разложенные материалы, он воздвиг невидимый барьер, намертво запечатав пятачок земли вокруг себя.
У этого простенького ритуала было две цели. Во-первых, он не желал всецело полагаться лишь на чутье «Провидца», желая перестраховаться от внезапного нападения живых мертвецов или призраков. А во-вторых… во-вторых, чтобы комары и мошкара не жрали!
«Действует в сотню раз эффективнее любого репеллента!» — Клейн с довольным видом уселся обратно.
Поскучав пару минут, он всё же не удержался. Достав из-за пазухи Запечатанный артефакт «3–0782», он принялся скрупулезно разглядывать Мутировавший Священный Знак Солнца.
«А что, если попробовать погадать на его происхождение и источник этой странной мутации…» — в голове Клейна внезапно мелькнула весьма занятная мысль. Выудив припасенные лист бумаги и перьевую ручку, он быстро набросал утверждение для гадания:
«Происхождение Мутировавшего Священного Знака Солнца в моей руке».
Как и подобает истинному, квалифицированному Провидцу, Клейн всегда носил с собой всё необходимое, чтобы иметь возможность провести сеанс в любую секунду.
Семь раз мысленно повторив фразу, он закрыл глаза и провалился в состояние медитации. Используя его как трамплин, юноша стремительно погрузился в собственное сновидение.
Увы, в мире грез ему предстало лишь море ослепительного, кристально чистого света. И больше никаких зацепок.
«Церковь наверняка привлекала других Провидцев для его изучения. Раз в досье нет ни слова об источнике, значит, их попытки закончились тем же пшиком, что и моя…» — Клейн разочарованно вздохнул. Но тут же в его голове вспыхнула новая идея: «А что, если отсечь все помехи?»
Едва эта мысль оформилась, как она намертво завладела его разумом, доведя любопытство до предела.
Промучившись в сомнениях добрых десять минут, он еще раз огляделся. Ночь была безмятежна, вокруг — ни души. К тому же он надежно укрылся в тени деревьев, так что случайные прохожие ни за что бы его не заметили. Приняв решение, Клейн поднялся на ноги. Находясь под защитой невидимой духовной стены, он сделал четыре шага против часовой стрелки и вновь перенесся в таинственный мир над серым туманом.
Оказавшись внутри величественного, монументального храма, он уселся во главе древнего бронзового стола. Повинуясь его воле, перед ним материализовались желтовато-коричневый пергамент, пузатая черная перьевая ручка и тот самый Мутировавший Священный Знак Солнца.
«Выглядит как настоящий…» — Клейн взял иллюзорный артефакт в руку, взвесил его и убедился, что и форма, и металлическая текстура ничем не отличаются от оригинала в реальном мире.
«Материализуется, опираясь исключительно на мои тактильные и визуальные воспоминания?» — пробормотал он себе под нос, после чего заново вывел на пергаменте то же самое утверждение:
«Происхождение Мутировавшего Священного Знака Солнца в моей руке».
Завершив семикратное повторение, юноша сжал в руках пергамент и призрачную эмблему. Откинувшись на спинку кресла, он провалился в сон.
В этом туманном, призрачном пространстве перед взором Клейна предстала крошечная капля золотистой, излучающей первозданное тепло и свет жидкости.
Она безмятежно парила над древним алтарем. А прямо перед ней застыл мужчина, облаченный в классическую белоснежную мантию.
Клейн видел лишь его спину. Мужчина, лишенный малейших искр жизни, словно в замедленной съемке рухнул прямо на алтарем.
И в этот самый миг зажатый в его руке Священный Знак Солнца соприкоснулся с золотистой каплей. Сияющая жидкость в мгновение ока впиталась в холодный металл.
На этом видение резко оборвалось. Сон стремительно поблек, и Клейн вынырнул в реальность серого тумана.
«Так вот в чем дело… Эта эмблема впитала в себя ту золотую каплю, отчего ее сила стала неиссякаемой, а влияние — неподконтрольным. Хм, как минимум за те десятки лет, что прошли с момента ее обнаружения, очищающая мощь артефакта ни на йоту не ослабла… Что же это была за золотая жидкость? Какой-то невероятно редкий потусторонний материал высшей пробы?» — задумчиво вертя в руках иллюзорный знак, юноша погрузился в глубокие раздумья.
Поломав голову несколько минут, он решил провести эксперимент. Опираясь на воспоминания из сна, он попытался заставить призрачный артефакт в своей руке отделить от себя эту самую «золотую каплю».
И стоило ему лишь пожелать, как это произошло наяву. Ошеломленный Клейн уставился на лишившуюся своей теплой, очищающей ауры эмблему и на безмятежно парящую рядом каплю золотого света. Его оценка могущества этого таинственного пространства над серым туманом взлетела до небес.
Это было поистине поразительно! И пусть перед ним были лишь материализованные иллюзии, сама способность расщеплять их на составляющие граничила с божественным чудом!
«Происхождение этой золотой капли». Сгорая от предвкушения, Клейн торопливо вывел новое утверждение для гадания.
«Происхождение этой золотой капли».
Мысленно повторив утверждение для гадания семь раз, Клейн, держа в руке пергамент и зажав иллюзорную золотую каплю, откинулся на спинку кресла.
Он понятия не имел, сработает ли гадание, если опираться исключительно на собственное чутье для отделения и материализации предмета. Ему оставалось лишь смело выдвигать гипотезы и осторожно проверять их на практике.
Спустя несколько секунд глаза Клейна потемнели, сменив цвет с карего на непроглядно-черный, и он погрузился в состояние медитации.
Его веки отяжелели и опустились, а перед мысленным взором предстал туманный, призрачный мир сновидений.
В этом сером, расколотом на куски пространстве внезапно вспыхнуло ослепительное, сияющее золотое солнце!
Сквозь бесчисленные слои пустоты донесся низкий, глухой гул. Абсолютно чистое, нестерпимо яркое сияние в одночасье воспламенило всё сущее, и золотые, обжигающие языки пламени безумным вихрем хлынули во все стороны.
Бум!
Клейна мгновенно вышвырнуло из сна. Содрогаясь всем телом, он рухнул на бок. Его фигура уподобилась пылающему факелу, охваченному ревущим огнем.
В этот самый миг его рассудок погрузился в абсолютный хаос, не оставив ни единой связной мысли.
Грохот!
Таинственное пространство над серым туманом заходило ходуном. Величественный, монументальный дворец начал рушиться дюйм за дюймом. Древний, испещренный временем бронзовый стол покрылся глубокими кратерами и развалился на части.
Эти пугающие, апокалиптические разрушения продлились всего три секунды. А затем серо-белая пелена тумана вновь погрузилась в первозданную тишину, словно ничего этого и в помине не было.
Золотое пламя на теле Клейна тоже постепенно угасло. С обугленной, черной как смоль кожей он катался по полу и истошно вопил, пока к нему наконец не вернулась способность соображать.
Вцепившись в подлокотник кресла с высокой спинкой, он с невероятным трудом поднялся на ноги. Его обуревали дикий первобытный ужас и полнейшее недоумение перед тем, что только что произошло.
До сего момента ему и в страшном сне не могло привидеться, что один-единственный сеанс гадания способен обернуться столь катастрофическими последствиями!
Сделав несколько жадных, судорожных вдохов, он огляделся по сторонам и увидел, что незыблемый, казалось бы, величественный храм и древний стол разрушены до основания. Для таинственного мира над серым туманом, где никогда не случалось никаких аномалий, подобный урон был просто беспрецедентным.
«Да что, черт возьми, здесь произошло? Неужели мое гадание указало на какую-то невообразимую, пугающую сущность?» — Клейн, к которому понемногу возвращались силы, стряхивал с себя обугленные струпья и лихорадочно строил догадки. — «Если бы эта таинственная пространственная преграда не приняла удар на себя, от меня бы, наверное, даже горстки пепла не осталось… Неужели та золотая капля — это божественная кровь? Я что, только что увидел Вечное Пылающее Солнце или какого-то могущественного ангела из Его свиты? Нет, это было солнце. Склоняюсь к первому варианту… Матерь божья, я что, только что посмотрел прямо на истинного бога?»
Чем больше Клейн об этом думал, тем сильнее его пробирал запоздалый, леденящий страх. Он осознал, что только что стоял на волоске от окончательной и бесповоротной смерти:
«Не зря говорят: невежество порождает бесстрашие… Не будешь нарываться — не умрешь…[131] Впредь нельзя гадать на всё подряд, кто знает, на какую тварь наткнешься в следующий раз!»
«И если я решусь на подобное еще раз, совершенно не факт, что это таинственное пространство снова сможет защитить меня от фатального удара… И тогда я уж точно отправлюсь на тот свет…»
«Хм, продолжать эксперименты с золотой каплей — чистое самоубийство. Та сущность, скорее всего, само Вечное Пылающее Солнце, тоже оказалась застигнута врасплох скрытностью, причудливостью и внезапностью гадания сквозь серый туман. Она просто не успела отреагировать в полную силу… А вот если бы Он был готов, боюсь, это пространство меня бы не спасло…»
Придя к этим выводам, Клейн вернул своей фигуре нормальный облик. Обугленная корка исчезла, но сам его силуэт стал заметно тусклее и прозрачнее, чем прежде.
Он поднял руку, помассировал виски и мысленно пожелал восстановить дворец и стол.
Исполинский, словно выстроенный для великанов храм и вылитый из бронзы длинный стол мгновенно воссоздались из небытия, вернувшись к своему первозданному виду.
Клейн опустился в кресло, откинулся на спинку и с самоиронией произнес вслух:
— Впрочем, нет худа без добра. По крайней мере, я выяснил примерные пределы возможностей этого таинственного пространства. Теперь у меня есть четкий ориентир… Полагаю, лишь ангел, приближенный к богам, способен в полной мере расшатать силу над серым туманом?
— Эх, придется добавить в мой «Кодекс Провидца» еще одно правило: «Никогда не гадать на то, что может быть связано с существами высокого порядка». Да, и Духовным зрением направо и налево разбрасываться тоже не стоит. Если случайно посмотришь на то, на что смотреть категорически запрещено, можно тут же получить «Game Over». В реальном мире у меня нет этого таинственного пространства, чтобы отразить львиную долю смертоносного урона…
Переведя дух еще несколько секунд, Клейн вдруг странно скривился. В его голове эхом отдавались обрывки каких-то знаний.
Да, именно знаний!
В то короткое мгновение контакта с сущностью, предположительно являющейся Вечным Пылающим Солнцем, Клейн находился в состоянии гадания. И его разум на одних лишь инстинктах умудрился выудить кое-какую информацию и знания из этого божества.
Не теряя времени, он прибегнул к технике «гадания по снам», чтобы воскресить в памяти и систематизировать этот совершенно неожиданный, незапланированный улов. Взяв в руку материализовавшуюся пузатую черную перьевую ручку, он принялся выписывать пункт за пунктом:
«1. Не смей смотреть прямо на Бога».
«2. Чистый Белый Ангел».
«3. Секрет изготовления „Талисмана Испепеляющего Солнца“… Это весьма продвинутый талисман сферы Солнца, чья сила не иссякает целый год… Для его создания не обязательно проводить ритуал и возносить мольбы Вечному Пылающему Солнцу. Можно обойтись Запечатанным артефактом „3–0782“, черпая мощь прямо из Мутировавшего Священного Знака Солнца…»
«4. Крайняя враждебность по отношению к Повелителю Бурь и Богу Знаний и Мудрости».
«5. Рецепт зелья „Бард“: Основные материалы — один кристаллический подсолнух, либо хвостовое перо взрослой огненной птицы, либо хвостовое перо птицы-поджигателя… плюс один камень сирены или один поющий подсолнух… Вспомогательные материалы — один стебель травы летнего солнцестояния, пять капель сока июльского вина, один темный эльфийский лист».
«6. Рецепт зелья „Проситель Света“: Основные материалы — один сияющий камень, либо порошок пылающей белой души, либо… кровь зеркального ежа, либо сердце магмового гиганта… Вспомогательные материалы — один белоокаймленный подсолнух, три капли сока аконита…»
«7. Рецепт зелья „Жрец Света“: Основные материалы отсутствуют. Вспомогательные материалы — пять граммов розмарина, семь капель сока золотистого бергамота, скальная вода…»
«8. Рецепт зелья 4-й Последовательности „Неомраченный“: В качестве основного материала можно использовать золотую божественную кровь, извлеченную из Мутировавшего Священного Знака Солнца. Альтернатива — три хвостовых пера взрослой божественной птицы Солнца и один камень священного сияния. Вспомогательные материалы отсутствуют…»
Закончив выписывать эти восемь пунктов, Клейн не удержался и нервно забарабанил пальцами по краю бронзового стола.
Улов оказался куда богаче, чем он мог себе вообразить!
Честно говоря, пережить столь безрассудное и самоубийственное гадание уже было для него величайшей наградой. Кто бы мог подумать, что к этому приложится еще и щедрый «бонус за выживание»!
Из внутренних архивов Ночных Ястребов он знал, что путь Последовательностей, подконтрольный Церкви Вечного Пылающего Солнца, называется «Солнце». А его 9-я ступень — это «Бард», «профессия», призванная песнопениями даровать себе и союзникам отвагу и силу, а также вселять в сердца набожность и покорность. Их неизменный девиз гласил: «Восславим же Солнце!»
Соответствующая 8-я Последовательность носила имя «Проситель Света». Ее обладатели могли применять базовые заклинания и ритуалы из сферы Солнца и являлись идеальным оружием против живых мертвецов и призраков. А 7-я ступень — «Жрец Солнца» — даровала колоссальное усиление магических и жертвенных навыков в этой же области.
«Иными словами, я только что раздобыл полные рецепты зелий 9-й и 8-й Последовательностей пути „Солнца“… И, в отличие от прежних формул, здесь указаны альтернативные ингредиенты и их названия из разных исторических эпох… Что и следовало ожидать от рецептов, выуженных прямиком у Вечного Пылающего Солнца!» — с глубоким удовлетворением констатировал Клейн.
Что же касалось просьбы юноши из Города Серебра, то изначально Клейн планировал спихнуть ее решение на «Повешенного». В конце концов, Церковь Повелителя Бурь и Церковь Вечного Пылающего Солнца были древнейшими ортодоксальными культами. За тысячелетия своего существования они то враждовали, то объединялись, и наличие в архивах первых рецептов начальных Последовательностей пути «Солнца» было бы вполне закономерным.
Возможно, «Повешенный» раньше не интересовался этой темой и не запрашивал подобные документы, но учитывая его статус — а он наверняка был «Мореплавателем» 7-й Последовательности — раздобыть их не составило бы особого труда. Однако теперь его услуги не требовались. Клейн решил проблему сам, причем самым немыслимым и экстремальным способом.
«Мисс Справедливость, господин Повешенный, ученик Солнце, ваш покорный Шут только что едва не превратился в горстку пепла…» — Клейн мысленно посетовал на свою нелегкую долю, всё еще содрогаясь от пережитого ужаса.
Он вновь опустил глаза на пергамент, обдумывая остальные формулы:
«Неужели „Жрец Света“ — это древнее название „Жреца Солнца“? Нет, во внутренних досье Ночных Ястребов ничего подобного не упоминалось, да и мое гадание не дало никаких пояснений на этот счет… Это 6-я или 5-я Последовательность?»
«А вот 4-я Последовательность — „Неомраченный“… Мой первый рецепт высокой Последовательности! Какая жалость, что не хватает названий вспомогательных ингредиентов, и ума не приложу, как их восполнить… А та золотая капля — это и впрямь божественная кровь. Запечатанный артефакт „3–0782“ оказался куда могущественнее, чем все предполагали. Как по мне, он вполне тянет на артефакт 1-го класса».
«Скорее всего, прежние оценщики из Ночных Ястребов ограничились лишь проверкой на то, обладает ли эта штука собственным разумом, насколько она опасна для людей, тяжело ли контролировать ее влияние и годится ли она для уничтожения нежити. И до истинной природы этого странного источника они так и не докопались».
«Да этот Мутировавший Священный Знак Солнца, пожалуй, способен дать отпор даже злым духам… Откуда тогдашним экспертам было взять для экспериментов настоящего злого духа…»
«Будучи примерным Ночным Ястребом, я не имею ни малейшего права присвоить артефакт „3–0782“. Зато… хм, зато я вполне могу улучить момент, чтобы наклепать „Талисманов Испепеляющего Солнца“, позаимствовав его силу… Увы, в этот раз фокус не пройдет — я не припас нужных материалов. С какой стати Ночному Ястребу Богини Вечной Ночи таскать с собой атрибутику из сферы Солнца?»
Клейн с досадой потер виски. Убедившись, что над серым туманом не наблюдается никакой подозрительной активности, он наконец-то расслабился. Значит, Вечное Пылающее Солнце не смогло взять след и отыскать это место.
«Не смей смотреть прямо на Бога, не смей смотреть на существ высокого порядка — эту заповедь нужно высечь в памяти!»
«Почему Вечное Пылающее Солнце питает столь лютую ненависть к Повелителю Бурь и Богу Знаний и Мудрости?»
«И что еще за Чистый Белый Ангел?»
…
В вихре этих мыслей Клейн ощутил, как его голова стремительно пустеет и наливается свинцовой болью. К тому же он резонно рассудил, что проторчал здесь непозволительно долго, и пора возвращаться в реальный мир, пока никто не заметил неладного.
А ведь поначалу он самонадеянно рассчитывал провернуть два-три гадания от силы за минуту! Думал, что духовная стена надежно его скроет, а в случае малейшей опасности он тут же почувствует это над серым туманом. Он был настолько уверен в своей безопасности, что напрочь отбросил все дурные мысли. И в итоге эта беспечность едва не стоила ему жизни, отняв при этом уйму драгоценного времени.
Всерьез опасаясь, что по возвращении его встретит ослепительный «Свет Очищения» или уничтоженный «Мутировавший Священный Знак Солнца», юноша с замирающим сердцем окутал себя Духовностью и рухнул в пропасть.
Перед глазами разлился багровый лунный свет, в котором таилась густая, непроглядная ночная тьма. Клейн вновь увидел редкие деревья перелеска, сорную траву под ногами и абсолютно целый, невредимый Запечатанный артефакт «3–0782» в своей ладони.
Проведя пару секунд в леденящем напряжении, он наконец-то поверил, что опасность миновала.
Хух… Клейн протяжно выдохнул. Его накрыла глубочайшая, пробирающая до костей усталость — закономерный итог безумных танцев на самом краю бездны.
Вымотанный до предела Клейн развеял духовную стену. Прохладный ночной ветер, напоенный ароматами трав и деревьев, овеял его лицо, слегка прояснив мысли.
Поглаживая зажатый в ладони, источающий мягкое тепло старинный Запечатанный артефакт «3–0782», он от всего сердца мысленно вздохнул:
«Кто бы мог подумать, что в этой эмблеме слилась воедино капля божественной крови… Эксперты из Церкви Вечного Пылающего Солнца наверняка сбились с ног, разыскивая ее, но так ничего и не нашли…»
Размяв затекшую шею, Клейн не рискнул пускаться в новые эксперименты. Он аккуратно прикрепил Мутировавший Священный Знак Солнца к внутренней стороне своего легкого плаща.
Потянув за цепочку, юноша извлек серебряные карманные часы с узором из виноградных лоз. Со щелчком откинув крышку, он сверился со временем: до смены, когда его должен был подменить «Сборщик трупов» Фрай, оставалось еще больше часа.
«Мои веки сейчас удержат разве что спички… Вот они, последствия игр со смертью!» — не найдя иного выхода, Клейн выудил из крошечного потайного кармашка металлический флакончик. Вытащив пробку, он поднес его к носу.[132]
Резкий, бьющий в нос запах, в котором смешались ароматы мяты и дезинфицирующего средства, мгновенно прочистил дыхательные пути. По телу пробежали мурашки, рассудок прояснился, а сонливость как рукой сняло.
Это был рецепт, который он позаимствовал у «Сборщика трупов» Фрая. Снадобье называлось «Масло Крага». Оно помогало бороться с трупным смрадом и прочими зловонными запахами, а заодно обладало отличным бодрящим эффектом.
Последующий час с лишним превратился для Клейна в настоящую пытку. Он то и дело вскакивал на ноги, наматывая круги, и несколько раз становился жертвой кровожадных лесных комаров.
Наконец он увидел, как из городка выходит Фрай. Обладатель высокого носа, тонких губ, черных волос и ледяных голубых глаз был облачен в легкий плащ и сжимал в руке трость.
И пусть напарник всё так же напоминал ледяного, мрачного живого мертвеца, для Клейна он предстал в образе истинного спасителя. Прикрывая рот рукой и зевая так, что на глаза навернулись слезы, юноша бросился ему навстречу, на ходу отстегивая с внутренней стороны плаща Запечатанный артефакт «3–0782».
— Что-то стряслось? — поинтересовался Фрай, заметив мертвенно-бледное, изможденное лицо товарища.
Клейн тяжело вздохнул:
— Я ведь только прошлой ночью дежурил у врат Чаниса, а сегодня с утра толком не выспался. Вот меня и рубит в сон.
Не став углубляться в детали, он перевел тему:
— Мне приходить на смену через четыре часа?
— Через семь. Капитану не нужно спать посреди ночи, — Фрай принял Мутировавший Священный Знак Солнца.
«Да уж, игры с бессонницей дарят радость…» — беззвучно съязвил Клейн в адрес капитана. Распрощавшись с Фраем, он зашагал в сторону городка.[133]
Шагая по улице к гостинице, он машинально выудил карманные часы и сверился со временем.
«Ого, а ведь он пришел почти на десять минут раньше условленного…»
«Какой же он, оказывается, заботливый парень…» — с улыбкой подумал Клейн. Ускорив шаг, он вернулся в гостиницу, толкнул полуоткрытую дверь и под пристальным, изучающим взглядом хозяина поднялся на второй этаж, юркнув в свой номер.
Заперев дверь на ключ, он скинул верхнюю одежду и ботинки. Даже не удосужившись умыться, юноша рухнул прямо на кровать.
Не прошло и десятка секунд, как его дыхание сначала потяжелело, а затем стало долгим и ровным.
Во сне Клейн вернулся на Землю. Перед ним мерцал экран с так и не пройденной до конца игрой. По левую руку манили ледяная кола и острые куриные крылышки, а по правую — суп со свининой и горьким бамбуком, а также плошка риса.
Он никогда не жаловал сам горький бамбук, но просто обожал суп, сваренный на его основе с добавлением мяса. Этот легкий, возбуждающий аппетит бульон с едва уловимым, дразнящим ароматом жира идеально подходил для того, чтобы заливать им рис.
А уж если приправить всё это хорошим соусом для макания, он мог бы умять на целую миску больше обычного!
И в тот самый момент, когда Клейн уже приготовился насладиться этим восхитительным ночным перекусом и с головой уйти в игру, декорации его сна резко сменились. Теперь он видел перед собой интерьеры дома номер два по улице Нарциссов.
Клейн мгновенно насторожился, кристально ясно осознав, что находится в сновидении.
Он увидел самого себя, сидящего сбоку от обеденного стола. В руках он держал свежий выпуск «Ежедневного вестника Тингена», а перед ним красовались суп из бычьих хвостов с помидорами, жареные бараньи отбивные, картофельное пюре и овсяный хлеб.
Машинально повернув голову к входной двери, он вдруг заметил, что за эркером гостиной застыл чей-то силуэт. Незнакомец безмолвно и пристально разглядывал фигуру внутри дома!
Клейн едва не подпрыгнул от испуга, но тут же узнал в незваном госте Данна с его глубокими серыми глазами. Капитан прижался половиной лица к стеклу, беззвучно наблюдая за происходящим внутри.
«…Капитан, ну зачем же так пугать людей во сне? Это что, ваш способ отыгрывать „Кошмара“?» — разозлившись и одновременно едва сдерживая смех, подумал Клейн. Он взял ложку, подцепил кусок говядины и отправил его в рот.
«Мм, сразу чувствуется — моя стряпня!» — мысленно похвалил он сам себя. Теперь он точно знал, почему внезапно обрел осознанность во сне, и почему земные декорации так стремительно растворились.
Всякий раз, когда кто-то вторгался в его сновидения, он автоматически приходил в состояние боевой готовности!
Тем временем Данн отошел от окна и, накинув свой черный плащ, бесцеремонно распахнул дверь дома семьи Моретти. В абсолютной тишине он подошел и уселся прямо напротив Клейна.
Сняв шляпу и вежливо кивнув, капитан без тени стеснения вооружился ножом, вилкой и ложкой. С поразительной скоростью он смел со стола и суп из бычьих хвостов, и бараньи отбивные, и картофельное пюре, и овсяный хлеб — всё до последней крошки.
Клейн лишь ошарашенно хлопал глазами, решительно не понимая, чего добивается капитан.
Фух. Данн сыто выдохнул, показал Клейну большой палец, а затем извлек свою трубку и спички, с наслаждением затянувшись.
Выпустив клуб дыма, он поднялся, взял шляпу и отвесил старомодный, но полный достоинства поклон. Развернувшись, он покинул дом Моретти, растворившись за пределами этого сна.
«…» — провожая взглядом удаляющуюся спину капитана, Клейн еще долго не мог прийти в себя.
Опустив глаза на пустые тарелки, он машинально попытался воссоздать съеденную еду силой мысли.
Но на этот раз ни суп из бычьих хвостов с помидорами, ни бараньи отбивные, ни картофельное пюре так и не материализовались в его сновидении.
«Сожрал всё подчистую? Так вот в чем кроется сила „Кошмара“?» — у Клейна нервно дернулся уголок губ, и он обреченно подумал: «Выходит, цель капитана заключалась в том, чтобы лишить меня ночного перекуса даже во сне? Поистине жуткий кошмар… Ну и креативный же у него подход к отыгрышу „Кошмара“…»
Тихонько рассмеявшись, он покинул мир грез и вновь погрузился в нормальный сон.
На следующее утро, в половине шестого, Клейну пришлось вылезти из постели. Выпив кофе и наскоро перекусив тостами с беконом, он в спешке отправился за пределы городка, чтобы сменить Данна.
Ровно в семь они выдвинулись обратно в Тинген.
Около десяти утра они прибыли в дом номер 36 по Зотланд-стрит. Бодрый и полный сил Данн вернул Запечатанный артефакт «3–0782» за врата Чаниса. Тем временем Фрай уселся за пишущую машинку. Поскольку гражданские сотрудники еще не успели приступить к работе, он самолично взялся за составление вчерашнего отчета о миссии и заявки на возмещение расходов.
Клейн немного понаблюдал за процессом и с глубоким удовлетворением отметил: все использованные им материалы были скрупулезно занесены в список. Причем туда попали даже те ингредиенты, что пошли на защиту от лесных комаров и мошкары.
Он не стал сразу же возвращаться домой. С помощью тайного послания он уже успел назначить встречу с врачом из психиатрической лечебницы, Дастом. Встреча должна была состояться в час дня в заранее оговоренном месте.
«А следом, в три часа, у нас собрание Клуба Таро… И почему боссу тайной организации приходится вкалывать как проклятому?» — беззвучно проворчал юноша. Растянувшись на диване в комнате отдыха Ночных Ястребов, он пару часов подремал, чтобы хоть немного восстановить силы.
Что же касалось тех пугающих знаний и откровений, полученных минувшей ночью, он совершенно не боялся их забыть — в случае чего, гадание легко помогло бы всё вспомнить. Больше всего он страшился того, что его разум попросту заблокирует сам факт их существования, лишив его даже мысли прибегнуть к прорицанию. Поэтому перед сном он еще раз мысленно прокрутил в голове все детали, чтобы намертво впечатать их в память.
Именно по этой причине Клейн взял за правило каждую неделю писать подробные отчеты и систематизировать всю накопившуюся информацию.
Пообедав, он выудил из кармана часы и сверился со временем. Нахлобучив шляпу, он покинул охранное предприятие «Черный Терн» и направился в Стрелковый клуб Зотланда, расположенный в доме номер 3.
Толкнув парадные двери и войдя в холл, Клейн не стал спускаться в тир, отведенный специально для Ночных Ястребов. Вместо этого он устроился на одном из кресел в приемной. Обхватив обеими руками свою черную трость, он принялся терпеливо ждать.
Местом встречи, которое он назначил Дасту, был именно этот самый Стрелковый клуб Зотланда!
Их система связи была завязана на тайной переписке. Когда Клейну требовалась встреча, он писал доктору Дасту Гудериану письмо от имени родственника одного из пациентов. В послании он расспрашивал о специфическом заболевании под названием «раздвоение личности». При этом он виртуозно, под разными предлогами вплетал в текст слово «Зритель». Вкупе с крошечным чернильным пятнышком в условленном месте это служило надежным подтверждением его личности. А время, как бы невзначай упомянутое в тексте, и было временем их встречи.
Что касается места, то они оговорили его еще во время своего первого контакта. И если бы Клейн решил, что пора сменить локацию, он бы сообщил об этом при личной встрече.
В случае же, если Даст Гудериан сам желал встретиться, но дело не терпело отлагательств, он мог отправить письмо в бар «Гончая» или в этот самый стрелковый клуб. Адресатом значился некий «мистер Хорнакис». Клейну оставалось лишь регулярно забирать корреспонденцию.
Но если ситуация была экстренной, врач был обязан передать послание лично в руки Райту, хозяину бара «Гончая», непременно добавив пароль: «Ищу наемников». Услышав эту фразу, Райт, будучи внештатным информатором Ночных Ястребов, немедленно доставил бы письмо прямиком в охранное предприятие «Черный Терн».
Прождав некоторое время, без двух минут час, Клейн заметил, как в холл Стрелкового клуба входит Даст, от всей фигуры которого так и веяло интеллигентностью.
Врач был облачен в безупречно сидящий фрак и черный шелковый цилиндр. В руке он сжимал трость с серебряным набалдашником, а на носу поблескивали очки в изящной золотой оправе.
Даст неприметно окинул взглядом половину зала и, заметив едва уловимый кивок Клейна, тут же отвел глаза. Подойдя к стойке регистрации, он уверенным, отработанным тоном забронировал дорожку в тире и взял напрокат револьвер.
Как-никак, он был здесь уже не в первый раз.
— Малая дорожка номер 7. Аренда — три сула в час. Прокат револьвера — один сул и шесть пенсов в час, в стоимость включены шесть патронов… — девушка за стойкой проворно оформила заказ.
Оплатив десять сулов за час аренды, Даст получил на руки револьвер и коробку с дополнительными патронами. В сопровождении служащего он направился к своему стрельбищу.
Клейн выждал еще добрых пять минут. Неспешно поднявшись и подхватив трость, он подошел к дверям малой дорожки номер 7 и ритмично постучал: тук-тук-тук.
Дверь с легким скрипом приоткрылась. Даст подозрительно высунул голову, озираясь по сторонам, и лишь убедившись в отсутствии слежки, позволил гостю войти.
Клейн молниеносно скользнул внутрь и запер замок на задвижку.
— Добрый день, мистер Даст, — с этими словами юноша извлек купюру в десять сулов и протянул ее врачу. — Ночные Ястребы не позволяют своим внештатным сотрудникам оплачивать расходы на встречи из собственного кармана.
«Всё потому, что я могу стрясти возмещение с корпоративной казны…» — мысленно добавил он.
Даст не стал церемониться. Приняв деньги, он спросил низким голосом:
— Офицер Моретти, так по какому делу вы решили со мной встретиться на этот раз?
Разумеется, Клейн не мог с порога заявить о рецепте зелья «Телепата». Однако он не стал скрывать, что преследует и иные цели — всё-таки перед ним сидел «Зритель», которого было не так-то просто одурачить.
— В поведении Худа Юджина в последнее время наблюдались какие-нибудь странности? — первым делом он спросил о том самом «пациенте» сумасшедшего дома, который и втянул Даста Гудериана в ряды Алхимиков Психологии.
Даст внимательно, с ног до головы, изучил взгляд, мимику и жесты Клейна. Немного поразмыслив, он ответил:
— Нет, он ведет себя как обычно. Если откровенно, я уверен: захоти он покинуть лечебницу, ему бы не составило труда сию же секунду притвориться абсолютно здоровым и вменяемым человеком. Но он этого не делает. Он упорно торчит там и, кажется, пытается вылечить каждого пациента. И знаете… состояние тех, кто страдал от помутнения рассудка, буйного помешательства или расстройств мышления, действительно немного улучшилось. Возможно, именно таким образом Худ Юджин тренирует свои сверхъестественные способности.
«„Психиатр“ 7-й Последовательности, соответствующей „Зрителю“? А может, и того выше… Тот факт, что Худ Юджин не устроился в лечебницу врачом, а пробрался туда под видом пациента, говорит о том, что он так и не постиг истинной сути „метода отыгрыша“. Скорее всего, Даст прав: он инстинктивно тренирует свои силы, и этот процесс весьма близок к „отыгрышу“. В какой-то степени это действительно смягчает негативное влияние зелья. Вот почему Худ Юджин решил обосноваться в сумасшедшем доме…» — Клейн намеренно напустил на себя вид человека, глубоко задумавшегося над ситуацией с Юджином.
Он прекрасно понимал: это заставит Даста Гудериана поверить, что юноша знает куда больше, чем говорит, и придаст ему ореол непроницаемой таинственности.
В вихре этих мыслей Клейн вдруг осознал еще одну важную деталь: Алхимики Психологии совершенно точно не владели «методом отыгрыша». Иначе бы об этом знал как минимум один из их ключевых членов уровня 7-й Последовательности. Ведь в нынешнюю эпоху, когда Потусторонние стали величайшей редкостью, 7-я ступень в любой тайной организации считалась уровнем руководства среднего звена. Обладатели такой силы просто обязаны были знать критически важные секреты, особенно те, что помогали эффективно бороться с потерей контроля.
Впрочем, это вполне логично. Алхимики Психологии — молодая организация, зародившаяся от силы двести-триста лет назад. Нет ничего удивительного в том, что они так и не нащупали этот метод. До сих пор единственными, кто ясно и недвусмысленно сформулировал принципы «отыгрыша», были члены Тайного Ордена — древнего культа с полуторатысячелетней историей, уходящей корнями в прошлую Эпоху!
«Но погодите-ка… Церковь Богини куда древнее Тайного Ордена! Одна лишь история, задокументированная в посланиях святых „Откровения Ночи“, насчитывает без малого три тысячи лет… И это не говоря уже о предшествующих им мифах и легендах… Как организация с таким колоссальным багажом могла не докопаться до „метода отыгрыша“?»
«За такую необъятную историю, в таком гигантском механизме неминуемо должны были появляться уникальные, нестандартно мыслящие люди. Кто-то неосознанно, кто-то ради эксперимента — они обязаны были пробовать разные подходы. Точь-в-точь как „Медиум“ Дейли! Пусть они и не сформулировали бы четких правил „отыгрыша“, но, отталкиваясь от названий зелий, они бы вышли на верную тропу. Положительная обратная связь помогла бы им нащупать крупицы истины. И так, поколение за поколением, случай за случаем, эти крупицы должны были сложиться в единую картину! Иначе выходит, что на протяжении веков верхушка Церкви состояла исключительно из кудрявых павианов!»
Мысли Клейна стремительно разлетались в разные стороны. Внезапно он содрогнулся, и по его спине пробежал ледяной холодок.
В глазах обычных Ночных Ястребов, не ведающих о «методе отыгрыша», такие люди, как «Медиум» Дейли — непревзойденные гении. Уникумы, чей опыт недостижим для простых смертных. Поэтому никому и в голову не приходит задаваться вопросом, почему их методы нельзя применить к себе.
Но для человека, познавшего суть «отыгрыша», всё это выглядит просто чудовищно странным!
Клейн ни за что бы не поверил, что за всю необъятную историю Церкви Богини Вечной Ночи «Медиум» Дейли стала первой, кто умудрился столь стремительно переварить зелья низших Последовательностей, используя подобие отыгрыша. Он готов был биться об заклад: она не вошла бы даже в первую десятку, а то и в полусотню таких уникумов!
«С точки зрения теории вероятностей это просто невозможно… Разве что… Разве что Дейли дошла до этого не сама, а по чьей-то указке! Это бы идеально объяснило, почему Церковь Богини так и не вывела формулу „отыгрыша“. Все члены организации слепо бредут по проторенной дорожке, безоговорочно доверяя опыту предшественников и не смея проявить ни капли бунтарства. Ведь в их понимании любой шаг в сторону — это верная потеря контроля… Хм, но есть и другое объяснение. Вполне возможно, что высшие иерархи Церкви по каким-то причинам намеренно скрывают правду о „методе отыгрыша“…»
«Нужно будет при случае покопаться в архивах. Попробую отыскать в истории Церкви примеры Потусторонних, сумевших аномально быстро переварить зелья, и выясню, как в итоге сложилась их судьба…» — с тяжелым сердцем размышлял юноша.
Даст, молча наблюдавший за сменой эмоций на его лице, прождал пару минут и с сомнением спросил:
— Офицер, в поведении Худа Юджина есть какая-то проблема?
— Пока не вижу ничего критичного. Мои мысли просто ушли немного в другом направлении, — с улыбкой ответил Клейн, решив отложить свои тревожные догадки на потом.
Переведя тему, он поинтересовался:
— Алхимики Психологии предпринимали какие-нибудь действия в последнее время?
— Нет, если не считать небольшой закрытой встречи в графстве Ахоа для обмена опытом и материалами, — без утайки признался врач.
Клейн едва заметно кивнул:
— А как обстоят дела с вашим собственным состоянием?
Даст попытался взять мимику под контроль и ответил:
— Скверно. Я всё так же регулярно слышу этот жуткий шепот и вижу галлюцинации. Не будь я психиатром, уже давно решил бы, что у меня помутился рассудок.
Говоря это, его лицо становилось всё мрачнее:
— Я последовал советам Худа Юджина и вашим рекомендациям — стараюсь не обращать внимания на эти видения и голоса. Да, это принесло некоторое облегчение, но они всё равно мешают мне спать. Из-за бессонницы я становлюсь вспыльчивым, раздражительным, перестаю узнавать самого себя. Такое чувство, будто внутри меня зреет совершенно иной человек… или, если угодно, новая личность. Признаться честно, я в ужасе. Я до смерти боюсь, что в один прекрасный день просто потеряю контроль.
«Всё в точности так, как я и предполагал… Тут даже гадать не пришлось…» — Клейн, заранее заготовивший ответ, мягко улыбнулся:
— Вам не о чем тревожиться. Отныне вы — внештатный сотрудник Ночных Ястребов, и вам полагаются соответствующие привилегии. Наша организация обладает колоссальной древней историей, и за это время мы скопили немало действенных методов по предотвращению потери контроля. Да, они не дают стопроцентной гарантии, но определенно принесут вам огромную пользу.
— Более того, я готов лично поделиться с вами собственным опытом. Позвольте заметить: перед вами сидит джентльмен, которому потребовался всего лишь один месяц, чтобы навсегда избавиться от шепота и галлюцинаций. Они больше меня не беспокоят. И, судя по рассказам Худа Юджина и ваших коллег, вы прекрасно понимаете, насколько это феноменальный результат.
Ради того, чтобы заполучить рецепт «Телепата» — 8-й Последовательности пути «Зрителя», — Клейн позволил себе немного хвастовства, преподнеся его с обезоруживающей откровенностью.
— Офицер, в ваших словах есть доля лжи, но их суть — чистая правда, — внезапно, с пугающим хладнокровием произнес Даст. — Чего именно вы от меня хотите?
«А „Зрителей“ и впрямь не так-то просто обвести вокруг пальца…» — Клейн усмехнулся и ответил:
— Я хочу этого не только для себя.
«Но и для мисс Справедливости…»
Впрочем, он прекрасно понимал: Даст наверняка решит, что речь идет об интересах всего отряда Ночных Ястребов.
— Если ваши методы действительно так хороши, и вы жаждете получить некие материалы или информацию, к которым у меня есть доступ… — Даст запнулся, тщательно подбирая слова.
— Я выдам вам часть привилегий авансом, — с абсолютной прямотой заявил Клейн. — Нам нужен рецепт зелья «Телепата».
Он не собирался утаивать эту формулу. Он планировал сдать ее капитану, представив дело так, словно Даст расплатился ею за переданный ему опыт по усвоению зелий.
Разумеется, в процессе верификации рецепта Клейн совершенно «случайно» намертво впечатает его в свою память.
К тому же, добыв рецепт в обмен на личный опыт, он заработает еще одну солидную порцию заслуг.
И когда придет время, сложив их с предыдущими достижениями, ему, возможно, даже не придется прилагать дополнительных усилий, чтобы подать прошение на формулу «Клоуна» и основные ингредиенты.
«Продать один рецепт дважды — до чего же выгодная сделка…» — настроение Клейна стремительно улучшалось.
Даст вперил в него немигающий взгляд. Помолчав с минуту, он ответил:
— Ценю вашу откровенность… Я приложу все усилия, чтобы раздобыть этот рецепт. Но я не могу ручаться, как скоро это произойдет. И если риск окажется слишком велик, я оставляю за собой право предложить иную компенсацию.
— Договорились, — Клейн не стал загонять его в угол.
Следом он в весьма завуалированной форме перешел к описанию «метода отыгрыша»:
— Ключ к предотвращению потери контроля кроется в самом названии зелья. Мы обязаны постичь его, осознать его истинную суть. И одного лишь бесплодного философствования здесь недостаточно — необходимо пропустить это через себя, прочувствовать на практике. Возьмем, к примеру, «Зрителя». Вы должны четко уяснить: вы — лишь «Зритель», а не «актер». Каким должен быть идеальный Зритель? Вы обязаны искать ответ на этот вопрос в повседневной жизни. Пробуйте, наблюдайте, анализируйте. Выведите для себя свод нерушимых «правил поведения» и неукоснительно им следуйте.
Даст слушал с предельным вниманием. Лишь спустя довольно долгое время он произнес:
— Это поистине новаторская теория. Да, хех, ваши слова я бы предпочел назвать именно «теорией». Это сродни теории сценического мастерства для театральных и оперных актеров… Я обязательно попробую. Искренне надеюсь, что это принесет плоды.
— И если… если это действительно сработает, клянусь, я расшибусь в лепешку, но добуду для вас рецепт «Телепата»!
— Да хранит вас Богиня, — Клейн начертал на груди знак багровой луны.
Он не стал сразу же требовать еще и формулу «Психиатра». Он прекрасно понимал: с нынешним статусом Даста это непосильная задача, и любая оплошность неминуемо приведет к разоблачению.
Поэтому Клейн решил действовать постепенно, шаг за шагом помогая Дасту подниматься по иерархической лестнице Алхимиков Психологии.
В долгосрочной перспективе это сулило невероятно щедрые дивиденды.
Не став больше задерживаться, Клейн бросил быстрый взгляд в глазок двери, оценивая обстановку снаружи. Убедившись, что путь свободен, он стремительно покинул кабинет и направился в малый тир, отведенный для Ночных Ястребов.
Войдя внутрь и заперев за собой дверь, юноша вновь помрачнел. Размышляя о том, почему Церковь Богини так и не докопалась до «метода отыгрыша», он внезапно вспомнил об одной критически важной детали, которую до этого благополучно упускал из виду!
А упускал он ее лишь потому, что эти два факта, которые следовало рассматривать в единой связке, всплыли в его памяти в обратном хронологическом порядке, не позволив вовремя провести параллели.
Факт первый: семья Антигон была безжалостно стерта с лица земли Церковью Богини Вечной Ночи.
Факт второй: семья Антигон владела путем «Провидца». Или, как минимум, его львиной долей.
Поскольку между получением этой информации прошло слишком много времени, Клейн ни разу не удосужился сопоставить их. И тем самым проглядел зияющую в этой логике дыру. Но стоило лишь выстроить эти факты в один ряд, как всё встало на свои места с пугающей очевидностью.
Раз уж семья Антигон владела большей частью цепочки Последовательностей «Провидца», то как Церковь Богини Вечной Ночи, полностью истребившая этот род, могла раздобыть лишь рецепт 9-й ступени — самого «Провидца»⁈
Трофеи победителей просто не могли ограничиться такими жалкими крохами!
Даже жалкий член Ордена Авроры, заполучив в свои руки всего одну мистическую тетрадь Антигонов, сумел выудить оттуда рецепт «Клоуна»! Так каков же должен был быть улов Церкви Богини, истребившей всю семью целиком⁈
И пусть даже Антигоны предвидели свой крах и спрятали всё самое ценное в тайниках на главной вершине горного хребта Хорнакис, Церковь не могла остаться ни с чем. В конце концов, они перебили кучу членов этого рода. А мертвецы, как известно, умеют говорить!
Клейн принялся мерить шагами малый тир, размышляя об истинных мотивах Церкви Богини Вечной Ночи в отношении пути «Провидца»:
«Они не хотят, чтобы Ночные Ястребы выбирали этот путь? Или, точнее, не желают, чтобы они становились слишком сильными на этом поприще? Поэтому и выдают лишь формулу 9-й Последовательности „Провидец“, чьи навыки носят исключительно вспомогательный характер? Хотя капитан и обмолвился, что у Священного Собора могут быть рецепты следующих ступеней…»
«Нет, в тех секретных архивах, к которым у меня есть доступ, они даже не удосужились указать названия зелий 8-й и 7-й Последовательностей, ограничившись лишь сухим описанием их боевых навыков… Иными словами, они совершенно не хотят, чтобы рядовые оперативники знали о том, что верхушка располагает подобной информацией…»
«Неужели все Ночные Ястребы, выбравшие этот путь, рискуют превратиться в „мстительных духов“ семьи Антигон? И поэтому высшие иерархи Церкви приняли столь жесткие меры? Или за всем этим кроется иная, куда более мрачная тайна?»
На мгновение Клейн преисполнился глубочайших подозрений к высшему руководству Церкви Богини Вечной Ночи. Его охватили сильная настороженность и желание перестраховаться. Он всерьез задумался, а стоит ли ему подавать то самое особое прошение, чтобы совершенно открыто стать «Клоуном»:
«Если за этим действительно кроется какая-то жуткая тайна, то, подав прошение, я собственными руками брошусь в жерло вулкана. Я ведь совершенно не из тех людей, кто может со спокойной душой пройти через строжайшие допросы и проверки…»
«С другой стороны, Тингенское отделение само передало наверх рецепт „Клоуна“. Разве желание рядового „Провидца“, прознавшего об этом, получить повышение не выглядит абсолютно нормальным и логичным? К тому же 8-я ступень всё еще относится к низшим Последовательностям и вряд ли привлечет к себе излишнее, пугающее внимание…»
«Единственная загвоздка заключается в том, что я полностью „переварил“ зелье всего за один месяц. Если я прямо сейчас подам прошение, а кто-то в высшем руководстве знает о „методе отыгрыша“, он раскусит меня с первого взгляда… Впрочем, мое оправдание выглядит вполне убедительно. В конце концов, я знаком с „Медиумом“ Дейли и вожу дружбу со старым Нилом — „Тайнозрителем“, который неукоснительно следует девизу своего пути. То, что я вдохновился их примером и пошел еще дальше, нащупав принципы „отыгрыша“, не покажется им чем-то немыслимым».
«Даже мадам Дейли проторчала на 7-й Последовательности „Медиума“ целых три года. И лишь когда у нее появились явные признаки усвоения зелья, она по-настоящему попала в поле зрения верхушки, став кандидаткой в будущие архиепископы и старшие диаконы… На этапе „Клоуна“ я точно не привлеку к себе слишком много внимания. Разве что я снова переварю зелье за пару месяцев, тем самым дав им неопровержимые доказательства того, что я овладел „методом отыгрыша“…»
«Иными словами, просить зелье „Клоуна“ — не такой уж безрассудный шаг. Можно смело действовать по плану, но вот потом придется проявить крайнюю осторожность. Эх, будем решать проблемы по мере их поступления. Вернусь домой и проведу еще одно гадание для окончательного вердикта».
Обуздав вихрь мыслей, Клейн выхватил из подмышечной кобуры револьвер и приступил к ежедневным стрелковым тренировкам и последующей чистке оружия.
Качество этого пистолета, доставшегося ему от сокурсника Уэлча, оказалось просто превосходным. Если не случится ничего непредвиденного, он прослужит ему верой и правдой еще очень долго. Разумеется, немалая заслуга в этом принадлежала Данну и Леонарду, которые научили юношу правильно ухаживать за оружием.
«Даже если сломается — невелика беда. В конце концов, это казенное имущество, всегда можно запросить замену», — бросив последний взгляд на изрешеченную мишень, Клейн убрал револьвер и покинул Стрелковый клуб.
Сев в безрельсовый общественный экипаж, он добрался до дома номер 2 по улице Нарциссов. Не успел он подойти ближе, как заметил топчущуюся у дверей девушку.
Она была облачена в изящное синее платье, щедро украшенное красивым кружевом, а ее голову венчала шляпка с тонкой вуалью. Это была Элизабет — одноклассница Мелиссы, обладательница очаровательных пухлых щечек.
Заметив приближающегося Клейна, она радостно бросилась ему навстречу, на ходу снимая шляпку.
Замявшись на пару секунд, она с сияющей улыбкой произнесла:
— Добрый день, мистер Моретти.
— Готова поспорить, вы только что вернулись из городка Ламуд, не так ли?
«Прошу прощения, но я вернулся еще утром…» — с легкой улыбкой Клейн ответил:
— Нет, я еду с Зотланд-стрит.
«И это самая что ни на есть чистая правда…» — мысленно усмехнулся он.
Элизабет на мгновение опешила, но тут же с нескрываемым воодушевлением и радостью затараторила:
— Что ж, признаю, я ошиблась. Я пришла сюда и ждала вас лишь для того, чтобы сказать: прошлой ночью мне больше не снились кошмары! Я больше не видела того рыцаря, закованного в черные латы! Всё в точности так, как вы и нагадали!
«Ну разумеется. Этот мстительный дух был выжжен Запечатанным артефактом „3–0782“ настолько подчистую, что я даже сеанс медиумизма провести не смог. Куда уж там до твоих снов…» — издав тихий смешок, Клейн мягко ответил:
— Я искренне рад, что вы избавились от этой напасти. И, признаться, весьма доволен результатами своего вчерашнего гадания.
— Спасибо вам! Огромное, просто безмерное спасибо! Что ж, мне пора откланяться, после обеда у меня занятия. До свидания, мистер Моретти. Я обязательно выберу время, чтобы заглянуть к Мелиссе! — Элизабет летящей походкой зашагала прочь и вскоре села в наемный экипаж неподалеку.
Глядя сквозь окно кареты на медленно проплывающие мимо пейзажи, она слегка приподняла уголки губ, с самодовольством подумав:
«Готова поспорить, Мелисса даже не подозревает, какой у нее невероятно крутой брат…»
«У меня такое чувство, будто все мои объяснения просто пролетели мимо ее ушей… Юные девушки всегда свято верят лишь собственной интуиции и тем сказкам, что сами же себе и навыдумывали…» — проводив Элизабет взглядом, Клейн с улыбкой покачал головой. Достав ключ, он отпер входную дверь и поднялся прямиком в свою спальню.
Немного передохнув, он принялся систематизировать и анализировать все события прошедшей недели, не забывая и о тех загадках, что так и остались неразрешенными.
Завершив этот ежедневный ритуал, Клейн сжег исписанные листы. Выудив серебряные карманные часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем.
«Половина третьего? Подожду еще пятнадцать минут…» — убедившись, что в запасе есть время, он накинул свой самый старый, потертый пиджак и прогулялся до Булочной Слин на улице Железного Креста, где купил у миссис Венди стаканчик сладкого чая со льдом.
Неспешно потягивая освежающий напиток по пути домой, он вернулся в свою комнату. Ровно без четверти три Клейн запечатал спальню невидимой духовной стеной, сделал четыре шага против часовой стрелки и перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Оказавшись внутри безмолвного, монументального храма, он вывел на материализовавшемся пергаменте новое утверждение для гадания:
«Мне следует получить зелье „Клоуна“ через организацию Ночных Ястребов».
Отложив перьевую ручку, он отмотал спрятанную под манжетой цепочку маятника. Крепко зажав ее в левой руке, он позволил кулону из желтого кварца повиснуть над самым пергаментом, почти касаясь бумаги.
Беззвучно повторив фразу семь раз, Клейн почувствовал, как его взгляд потемнел. Маятник в руке пришел в движение, выписывая крошечные, но уверенные круги по часовой стрелке.
Ответ был положительным. Следует…
«Но вот как быть с Последовательностями, идущими после „Клоуна“ — это уже большой вопрос. Мне определенно стоит и дальше активно развивать свой Клуб Таро…» — Клейн еще раз скрупулезно прокрутил в голове все детали плана.
Затем он плавно вытянул руку и дистанционно коснулся темно-красной звезды, символизирующей «Солнце».
Он намеревался призвать юношу из Города Серебра чуть раньше остальных. Ему нужно было удостовериться, что тот не проболтался Совету Шести о существовании серого тумана. И если парень сохранил секрет, Клейн планировал обучить его более надежному способу связи и определения времени будущих собраний.
Город Серебра, в доме семьи Берг.
Деррик безмолвно сидел на краю кровати, смиренно дожидаясь призыва Шута.
Чтобы неукоснительно исполнить наказ и держаться подальше от посторонних глаз, с момента своего «возвращения» он ни разу не переступил порог дома. Скудные запасы еды закончились уже давно.
Стойко перенося жгучий голод и слушая предательское урчание собственного желудка, Деррик чувствовал себя живым мертвецом, бесцельно бредущим по темной пустоши. Но он всё так же не проронил ни звука и не сдвинулся с места.
И в этот самый миг он увидел, как из пустоты вырывается густой багровый свет, в мгновение ока поглощая его целиком.
Бескрайний, пустынный, холодный и безмолвный серо-белый мир вновь предстал перед его взором. И всё тот же Шут, окутанный густым туманом и восседающий во главе стола, снова встретил его взгляд.
Клейн был весьма доволен тем, что процесс «призыва» прошел без сучка и задоринки. К тому же он не уловил никаких предзнаменований опасности.
— «Солнце», мы снова встретились, — с легкой улыбкой произнес он на языке гигантов.
Деррик, в очередной раз потрясенный этим божественным чудом, покорно опустил голову:
— Вы — Шут, который держит свое слово.
— Остальным участникам придется еще немного подождать. А пока я бы хотел кое-что с тобой прояснить, — на этот раз Клейн заговорил на лоэнском, но силой мысли заставил таинственное пространство переводить его речь на язык гигантов.
Поэтому до ушей Деррика донесся всё тот же язык гигантов. С легким недоумением он переспросил:
— И что же это?
«Отлично, стоило мне лишь немного освоить язык гигантов, как это таинственное пространство над серым туманом научилось осуществлять синхронный перевод. Теперь можно не переживать, что „Справедливость“ и „Повешенный“ не поймут ни слова из того, что скажет „Солнце“… Эх, и почему мне, великому и ужасному боссу тайной организации, приходится так надрываться…» — Клейн потер виски и, покачав головой, с улыбкой продолжил:
— Я дозволяю тебе произносить Мое имя. Запомни следующие титулы.
— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
Зрачки Деррика сузились от благоговейного трепета. Не смея отвлекаться ни на секунду, он принялся раз за разом мысленно повторять эти слова, и лишь заучив их назубок, поднял взгляд на Шута, ища подтверждения.
— Впредь, каждый раз, когда ты будешь возвращаться отсюда в Город Серебра, ты должен проводить краткий ритуал и произносить Мое имя… О будущих собраниях Я стану предупреждать тебя заранее. В обычной жизни тебе больше не нужно прятаться от людей. Получив Мой знак, просто найди уединенное место. На это у тебя будет время, равное тысяче ударов сердца, — Клейн озвучил метод, над которым ломал голову уже не один день.
По сути, это был ответ на молитву.
Ввиду суровых реалий Города Серебра и желая сэкономить время, Клейн безжалостно выкинул из ритуала все лишние формальности. В конце концов, молиться юноша будет лично ему.
— Тысяча ударов сердца? — пробормотал Деррик скорее себе под нос, чем задавая вопрос.
Затем Клейн в общих чертах обрисовал ему структуру Клуба Таро. Выудив из кармана серебряные часы, он со щелчком откинул крышку.
Деррик на мгновение застыл, инстинктивно уставившись на этот невиданный ранее артефакт.
Дождавшись, когда стрелки укажут ровно на три часа, Клейн плавно опустил руки на иллюзорные темно-красные звезды, символизирующие «Справедливость» и «Повешенного».
Деррик, не смея отвести взгляд, во все глаза наблюдал за этим чудом. Он увидел, как по ту сторону стола и сбоку от него вспыхнули два ярких луча, из которых стремительно соткались размытые человеческие силуэты.
Одри Холл привычно окинула взглядом зал, но внезапно остолбенела. А затем до ее слуха донесся неизменно спокойный, ровный голос господина Шута:
— Это наш новый участник. Его кодовое имя — «Солнце».
— А это мисс «Справедливость» и господин «Повешенный».
«Новый участник?» — Одри сначала удивилась, но ее тут же захлестнула волна искренней радости.
Она была просто в восторге от того, что Клуб Таро растет и развивается. В такие моменты в ней просыпалось чувство настоящей хозяйки, радеющей за свое детище.
А вот «Повешенный» Элджер лишь слегка нахмурился. Столь внезапное появление нового члена, о котором Шут даже не удосужился предупредить, вызвало у него легкое недовольство.
«Мог бы хоть словом обмолвиться заранее… Впрочем, такие колоссальные сущности, как господин Шут, вряд ли станут заботиться о чувствах простых смертных вроде нас…» — с бессильным вздохом рассудил он, после чего обменялся краткими приветствиями со «Справедливостью» и «Солнцем».
За это мимолетное мгновение Одри успела войти в состояние «Зрителя» и принялась скрупулезно, до мельчайших деталей изучать нового участника, «Солнца».
«Он совсем еще юн… Судя по его жестам и скованности в движениях, он изрядно нервничает и чувствует себя не в своей тарелке… Но при этом он хранит абсолютное, непоколебимое молчание. От него веет… как бы это назвать… аурой одинокого волка. Да, именно так, одинокого волка…» — анализируя новичка, Одри перевела сияющий взгляд на восседающего во главе бронзового стола Шута.
Не скрывая своей радости, она произнесла:
— Господин Шут, мне удалось раздобыть еще две страницы из дневника императора Росселя.
«На самом деле их три, но эти письмена настолько сложные и тяжелые для запоминания… Две с небольшим страницы — это мой предел. Попытаюсь запомнить больше — в голове начнется полная путаница… Остальное придется оставить на следующий раз…» — мысленно добавила Одри про себя.
«Новые дневники Росселя?» — Клейн мгновенно взбодрился. Прекрасно зная ответ, он с улыбкой спросил:
— Мисс Справедливость, чего бы вы хотели взамен?
Глаза Одри тут же загорелись, но она постаралась сохранить напускную сдержанность:
— Как вы знаете, я вот-вот закончу усвоение зелья «Зрителя». Мне бы очень хотелось поскорее получить рецепт следующей ступени — «Телепата», чтобы заранее подготовить нужные материалы. Хм… Я прекрасно понимаю, что эти две страницы вряд ли потянут на равноценный обмен. Но я принесу еще одну страницу в будущем, и… и могу доплатить вам сверху…
Она не успела договорить, как вдруг осеклась. Почувствовав неладное, девушка мысленно отвесила себе звонкую оплеуху:
«Господин Шут — могущественная сущность, почти равная богам! Как Ему вообще могут быть интересны жалкие, вульгарные деньги!»
Вмиг растеряв всю хладнокровную отстраненность «Зрителя», Одри торопливо и слегка заикаясь поправилась:
— Я совершенно не это имела в виду! Господин Шут, я хотела сказать, что вы сами можете назначить любую компенсацию. Да, именно так!
«А мне твое первоначальное предложение очень даже по душе… Пожалуй, я так и отвечу: „Как только ты полностью переваришь зелье Зрителя, я передам тебе следующую формулу. А взамен… у меня есть один подчиненный… нет, нужно использовать слово посолиднее — Благословенный. Так вот, мой Благословенный сейчас занят одним делом, и ему как раз требуются наличные. Переведи средства на этот анонимный счет в Банке Баклунда…“ Хм, значит, на этой неделе мне придется замаскироваться и наведаться в тингенский филиал Банка Баклунда, чтобы открыть этот самый анонимный счет…» — Клейн не спешил с ответом. Сохраняя невозмутимый, возвышенный вид, он мысленно оттачивал формулировки.
Банк Баклунда входил в семерку крупнейших банков Королевства Лоэн и обладал правом проведения клиринговых расчетов.
Королевство Лоэн внедрило систему централизованного клиринга векселей для осуществления межбанковских переводов внутри одного города. Однако, в отличие от банков Республики Интис, здесь далеко не каждое учреждение могло присоединиться к этой системе. Семь крупнейших банков намертво монополизировали это право. Поэтому их стали называть клиринговыми банками, а всем остальным оставалось лишь зависеть от них.
Что же касалось междугородних переводов, то они были возможны лишь в рамках одного банка через клиринг между разными филиалами. И с появлением паровых поездов и проводного телеграфа эффективность таких транзакций выросла в разы.
В этот самый момент «Солнце» Деррик Берг внезапно подал голос:
— Рецепт зелья «Телепат»? Это же «Телепат», за которым следует «Психоаналитик»?
Одри с недоумением посмотрела на него:
— Тебе он известен?
В то же самое время инстинкты «Зрителя» Одри забили тревогу, подметив одну важную деталь:
«Он назвал 7-ю Последовательность древним именем „Психоаналитик“, а не современным „Психиатр“!»
«Какой же он всё-таки странный…» — Одри вновь принялась придирчиво изучать каждое движение «Солнца».
Деррик совершенно не подозревал, что выдал себя с головой. Он с абсолютной серьезностью ответил:
— Я могу помочь тебе раздобыть этот рецепт!
Однако, осознав, что не может предоставить его прямо сейчас, он почувствовал легкую неуверенность и попытался объясниться:
— Этот путь берет свое начало от племени гигантских драконов. В былые времена наш Город Серебра находился под пятой Двора Короля Гигантов. А, как вам известно, гиганты и драконы — заклятые враги. Поэтому в Городе Серебра хранятся формулы 9-й, 8-й и 7-й Последовательностей этого пути. Я найду способ их достать.
«Мальчишка… Я же сто раз предупреждал тебя: держи язык за зубами и не болтай о своем происхождении… А ты…» — Клейн едва удержался от порыва прикрыть лицо рукой.
«Эх… Хоть „Солнце“ и пытается казаться угрюмым, закаленным страданиями и зрелым мужчиной, на деле он всё еще наивный подросток! Впрочем, зато я кое-что выяснил… Оказывается, путь „Зрителя“ изначально принадлежал драконам. Неудивительно, что символ за спинкой кресла мисс Справедливости, сотканный из звезд, имеет форму дракона… А в Городе Серебра, надо сказать, весьма бережно хранят исторические архивы…» — Клейн, всё так же небрежно откинувшись на спинку кресла, с задумчивым видом слушал рассказ «Солнца».
По правде говоря, он мог бы с легкостью заткнуть юношу, не позволив ему выболтать эти секреты — достаточно было просто отключить функцию синхронного перевода. Тогда «Справедливость» и «Повешенный» не поняли бы ни слова из его речей на языке гигантов.
Но, немного поразмыслив, Клейн рассудил: подобная информация лишь укрепит его собственный образ могущественного и загадочного владыки в глазах всех троих участников. Поэтому он лишь с легкой улыбкой слушал, не издавая ни звука и не пытаясь вмешаться.
«Двор Короля Гигантов, драконы, Город Серебра…» — голова Одри пошла кругом. Она бросила взгляд на сидящего напротив «Повешенного» и по его жестам безошибочно определила, что тот пребывает в таком же шоке и недоумении.
Девушка торопливо повернула голову во главу длинного бронзового стола. «Шут» всё так же восседал в своем кресле с высокой спинкой. Окутанный густым серо-белым туманом, Он опирался правым локтем на подлокотник, расслабленно подпирая рукой слегка наклоненную голову. В Его позе не было ни удивления, ни замешательства, ни раздумий, ни сомнений. Он лишь взирал на происходящее с едва уловимой усмешкой в глазах.
«Он знает… Он знает абсолютно всё…» — Одри и Элджер почти одновременно пришли к этому выводу.
— Город Серебра? Впервые слышу это название… Где он находится? — осторожно прощупывая почву, спросила Одри. «Повешенный» Элджер обратился в слух.
В этот момент «Солнце» Деррик Берг тоже был полон вопросов. Он уже успел понять, что, за исключением «Шута», который, вероятно, был истинным божеством, «Справедливость» и «Повешенный» были куда ближе к нему — обычным Потусторонним определенных Последовательностей.
А в Покинутой Богами Земле Деррику еще ни разу не доводилось встречать живых людей, не принадлежащих к народу Города Серебра.
Поэтому он задал встречный вопрос:
— Раз вы не из Города Серебра, то из какого же вы города-государства?
«Эх…» — Клейн в который раз подавил тяжелый вздох.
Губы Одри дрогнули. Она даже не знала, как на это реагировать.
«Хм, его скрытый посыл гласит: если не хочешь отвечать на подобные вопросы, не лезь с расспросами о чужом месте жительства…» — глубокомысленно кивнув, мисс «Справедливость» элегантно закрыла рот.
Совершенно очевидно, что и «Повешенный» Элджер неверно истолковал намерения «Солнца», даже не подозревая, что юноша задал свой вопрос с абсолютной, наивной прямотой. Поэтому он тоже предпочел сохранить молчание.
Не получив ответа, Деррик, казалось, сделал для себя кое-какие выводы. Он не стал допытываться дальше и сменил тему:
— Я постараюсь раздобыть рецепт зелья «Телепат» как можно скорее. Я хочу обменять его на начальную Последовательность пути «Солнца».
— Путь «Солнца»? 9-ю Последовательность «Бард»? — тут же переспросил «Повешенный» Элджер.
Деррик на мгновение задумался:
— Скорее всего, да. Но я почти ничего о нем не знаю.
Клейн, молча наблюдавший за этой перепалкой, решил, что пора вмешаться, иначе его сделку просто уведут из-под носа.
С легким смешком он произнес:
— Полагаю, у мисс Справедливости нет рецепта «Барда».
«Зато у господина Повешенного он наверняка найдется…»
Увидев, что Одри кивнула, Клейн с улыбкой продолжил:
— Я предоставлю «Солнцу» формулу «Барда». А «Солнце», в свою очередь, постарается в кратчайшие сроки — скажем, в течение двух ближайших собраний — передать рецепт «Телепата» мисс Справедливости. Мисс Справедливость же отдаст мне новые страницы из дневника Росселя. Таким образом, наша трехсторонняя сделка будет завершена.
— Хм, с точки зрения равноценного обмена, «Солнце» сейчас остается в минусе. Ведь он дает лишь обещание. Но как только он действительно раздобудет формулу «Телепата», мисс Справедливость подумает, как его отблагодарить. Либо же компенсацию ему выплачу я. А мисс Справедливость, в свою очередь, переведет деньги одному моему Благословенному. В последнее время у него накопилось дел, требующих наличных средств. Хех, говорю это лишь потому, что «Солнцу» будет не так-то просто получить от мисс Справедливости компенсацию деньгами или материалами.
Клейн намеренно ввернул последнюю фразу, чтобы переключить внимание «Повешенного» и «Справедливости» на «трудности с передачей компенсации Солнцу». Это должно было подчеркнуть его собственную таинственность и всемогущество, а заодно отвлечь их мысли от того самого нуждающегося в деньгах Благословенного.
«Не так-то просто получить компенсацию… И где же находится этот „Солнце“? На Южном континенте?» — Элджер слегка нахмурился.
«Происхождение „Солнца“ тоже окутано мраком… А господин Шут, как и ожидалось, имеет целую армию подчиненных в реальном мире…» — Одри, перед которой наконец-то замаячила реальная перспектива стать «Телепатом» 8-й Последовательности, напрочь выбросила из головы всё остальное. Подавив восторг, она с мягкой улыбкой ответила:
— У меня нет никаких возражений.
— Я тоже согласен, — Деррик, получив возможность заполучить начальную Последовательность пути «Солнца» прямо здесь и сейчас, кивнул без малейших колебаний, совершенно не заботясь о грядущей компенсации.
Оставшийся за бортом этой трехсторонней сделки «Повешенный» Элджер благоразумно промолчал. Пусть он и в самом деле мог бы достать формулу «Барда», на это у него ушла бы неделя-другая.
Успешно отложив вопрос с выплатой компенсации до следующего или даже через одно собрание, «Шут» Клейн в прекрасном расположении духа плавно выставил руку вперед, материализуя рецепт «Барда»:
— Основные материалы: один кристаллический подсолнух, либо хвостовое перо взрослой огненной птицы, либо хвостовое перо птицы-поджигателя… плюс один камень сирены или один поющий подсолнух… Вспомогательные материалы: один стебель травы летнего солнцестояния, пять капель сока июльского вина, один темный эльфийский лист…
Он «отправил» этот рецепт прямо к «Солнцу». Наблюдая, как брови юноши сначала хмурятся, а затем облегченно расправляются.
«Названия материалов в Покинутой Богами Земле наверняка сохранили свой древний колорит… Какое счастье, что эту формулу я выудил прямиком из воспоминаний Вечного Пылающего Солнца, и там были указаны древние названия и различные заменители…» — с легким облегчением Клейн перевел взгляд на мисс «Справедливость».
Одри, бросив взгляд на беззвучно шевелящего губами «Солнце», поспешно сосредоточилась, вкладывая мысленное желание передать те самые две страницы дневника, которые она зазубрила до боли в висках.
Символы мгновенно проступили на желтовато-коричневом пергаменте, который тут же перенесся в руки Клейна.
Как и всегда, он немедленно принялся за чтение:
«3 ноября. Матильда на третьем месяце беременности. Теперь мне кажется, что даже те деревенские простушки-горничные обладают весьма утонченными и миловидными чертами лица. Нет, я не могу так низко пасть и уронить свой статус. Как удачно, что графиня Фрайс как раз пригласила меня на одну весьма закрытую вечеринку. Хе-хе».
«8 ноября. Архиепископ Ван Эстин обратился ко мне за помощью. С чего бы это? Чем я вообще могу помочь архиепископу?»
«9 ноября. Так вот какие тайны скрывают в себе пути Последовательностей! Архиепископ Эстин поведал мне: достигнув 5-й Последовательности, на следующих этапах можно переходить на одну или две смежные цепочки путей! Иными словами, это правило работает при переходе от средних Последовательностей к высоким! Однако выбор строго ограничен лишь этими смежными путями. Ошибешься зельем — в лучшем случае отделаешься полубезумием, а путь к дальнейшему продвижению будет закрыт навсегда».
«Среди путей, допускающих подобный переход, начиная с 4-й Последовательности, числятся пути „Бессонного“ и „Сборщика трупов“. Хм, а церковные пути „Саванта“ и „Тайнозрителя“ тоже могут взаимозаменяться на высоких Последовательностях».
«Некоторые пути после 5-й Последовательности могут взаимозаменяться? Это в корне расходится с тем, что говорят внутри Ночных Ястребов!»
«Разве не считается, что, выбрав один путь, его уже невозможно сменить? Разве не говорят, что если свернешь на кривую дорожку, то хоть и обретешь причудливые, диковинные способности, но непременно станешь полубезумцем и навсегда закроешь себе путь к дальнейшему продвижению?»
«Оказывается, из этого правила есть исключения!»
Клейн смотрел на дневник, и его зрачки сузились.
Он ничуть не сомневался, что император Россель не стал бы выдумывать небылицы — его удивление, сквозящее между строк, было слишком искренним. Однако Клейн не исключал, что полученная Росселем информация могла оказаться не совсем верной: в конце концов, его могли обмануть, да и сам он мог что-то неправильно понять.
«Нужно будет это проверить… А пока просто возьму на заметку…» — мысленно напомнил себе Клейн, глубже погружаясь в раздумья над этим вопросом.
«Если записи Росселя верны, то система путей Последовательностей таит в себе множество подводных камней… И скрывает немало секретов…»
«Полный путь, которым владеют Ночные Ястребы — это „Бессонный“, а относительно полный, доходящий как минимум до 4-й Последовательности — „Сборщик трупов“. И вот оказывается, что после 5-й ступени они могут взаимозаменяться… Формулы зелий остальных цепочек у нас весьма обрывочны, от некоторых остались лишь начальные…»
«Точно так же полный путь Церкви Бога Пара и Машин — это „Савант“, а относительно полный — „Тайнозритель“. И они тоже могут заменять друг друга на высоких уровнях…»
«Любопытно… Интересно, с каким путем может взаимозаменяться моя Последовательность „Провидца“? С „Учеником“ или „Мародером“, которых тогда упомянул император?»
«Хм, в пути „Провидца“ первые пять Последовательностей, скорее всего, дают по одной отдельной способности, чтобы слиться воедино на 4-й ступени. Значит, на этом этапе заменить зелье на другое, по идее, невозможно…» — Клейн оборвал поток мыслей и вновь сосредоточился на дневнике.
В этот момент он заметил, что две страницы дневника хоть и кажутся продолжением друг друга, по смыслу совершенно не связаны. Они явно относились к разным периодам, и это была ошибка тех, кто позже переписывал и копировал оригинал.
«9 апреля. Церковь Вечного Пылающего Солнца, Церковь Повелителя Бурь и Церковь Бога Знаний и Мудрости находятся в отвратительных отношениях и люто враждуют друг с другом. А Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны Империи Фейсак и вовсе как огонь и вода. Это то, что можно использовать, и над чем стоит поразмыслить».
«13 апреля. Я посетил собрание той самой древней организации. Кто бы мог подумать, что они тоже являются ее членами! От этого просто кровь стынет в жилах».
«Оказывается, вторая Скрижаль Богохульства находится в руках этой организации! Я впервые воочию узрел этот легендарный божественный артефакт!»
«Как я и думал, она таит в себе невообразимые секреты. Хе-хе, возможно, настанет день, и я сотворю собственную Скрижаль Богохульства. Нет, целый набор! И каждая будет хранить в себе величайшую тайну!»
«Твою ж мать, император, ты бы хоть название этой древней организации написал! Я же сейчас сгорю от любопытства! Возможно… возможно, Россель по каким-то причинам не стал или не осмелился зафиксировать название этой организации. Даже используя китайский язык…» — Клейн читал дневник, разрываясь между жгучим интересом и недоумением.
Впрочем, из этой страницы он наконец-то получил подтверждение: император Россель действительно видел вторую Скрижаль Богохульства. А позже, по ее подобию, создал колоду карт, где каждая карта соответствовала одному из божественных путей.
«Хм, возможно, они соответствуют величайшим тайнам божественных путей… Интересно, в чьих руках сейчас находится эта колода из двадцати двух карт… А эта древняя организация, оказывается, владеет второй Скрижалью Богохульства…» — в голове Клейна вихрем проносились самые разные догадки.
Но он быстро взял свои мысли под контроль. Оторвав взгляд от дневника, он посмотрел на «Повешенного», «Справедливость» и «Солнце» и с легкой улыбкой произнес:
— По правде говоря, вам совершенно не обязательно было меня ждать.
— Это большая честь для нас, — «Повешенный» Элджер уже давно спрятал свое недовольство и ответил с искренним смирением.
Одри, немного подумав, мягко улыбнулась:
— Господин Шут, тот самый метод открытых экзаменов для отбора государственных служащих, который вы описывали ранее, уже получил одобрение короля и премьер-министра. Вскоре он будет утвержден в верхней и нижней палатах парламента. Ожидается, что в начале следующего года он перейдет в стадию официальной реализации.
— Судя по всему, у короля и премьер-министра всё же есть мозги, — по привычке сыронизировал Элджер.
«Хм, к началу следующего года, учитывая интеллект Бансона, его усердие и трудолюбие, он должен натянуть знания по грамматике и бухгалтерии до проходного балла… Впрочем, как только обе палаты парламента одобрят законопроект, газеты раструбят об этом на каждом углу. И кто знает, как долго Бансону удастся удерживать свое стартовое преимущество… Чем раньше он сдаст экзамен, тем лучше…»
«Эх, за такой короткий срок Бансону при всем желании не обойти элиту, выпустившуюся из университетов. Но ему это и не нужно! Должности, за которые они будут бороться, совершенно разные. Эти умники наверняка нацелятся на кресла секретарей в кабинете министров или министерстве финансов…» — «Шут» Клейн, лишь молча и с улыбкой кивнувший в ответ, в глубине души изводил себя переживаниями за брата.
Увидев одобрительный кивок Шута, Одри еще больше выпрямила спину и с улыбкой повернулась:
— Господин Повешенный, я получила ответ на тот вопрос, который вы просили меня прояснить. Премьер-министр уже убедил короля, и в ближайшее время Королевство не станет предпринимать ответных мер против Империи Фейсак на восточном побережье Балама. Полагаю, вам пора выплатить обещанное дополнительное вознаграждение.
Элджер замолчал на несколько секунд, словно погрузившись в раздумья, а затем ответил:
— Мисс Справедливость, огромное вам спасибо за ответ. Это избавило меня от лишних тревог по некоторым вопросам. Какое именно дополнительное вознаграждение вы хотите получить? Я рассмотрю любые варианты в разумных пределах.
Одри с готовностью улыбнулась:
— Зацепки, ведущие к Алхимикам Психологии, или информацию о ключевых материалах для зелья «Телепата». Разумеется, это может подождать до тех пор, пока «Солнце» не передаст мне сам рецепт.
— Никаких проблем, — лаконично и без лишних проволочек согласился Элджер.
Тем временем «Солнце» Деррик Берг, сидящий на той же стороне, что и «Повешенный», но через два кресла от него, слушал всё это с полным непониманием. Он чувствовал крайнюю растерянность: казалось, он понимает значение почти каждого произнесенного слова, но, собранные воедино, они превращались в абсолютную бессмыслицу.
Какой еще метод открытых экзаменов для отбора государственных служащих? Какие еще король и премьер-министр? Что за верхняя и нижняя палаты парламента? Где находится это восточное побережье Балама? Что такое Империя Фейсак? Кто такие Алхимики Психологии? Он не понимал ровным счетом ничего.
Слово «Фейсак» по корню напоминало производное от «гиганта». Имеет ли это какое-то отношение к павшему Двору Короля Гигантов? Деррик посмотрел на «Справедливость», затем перевел взгляд на «Повешенного» и вдруг поймал себя на мысли, что они с этими двумя, возможно, находятся в совершенно разных мирах.
«Неужели где-то там, в Проклятых землях, бесконечно далеко от Города Серебра, существует не один город-государство, и они даже слились в целые страны?» — Деррик хранил абсолютное молчание, тихо прислушиваясь к разговору. Теперь до него начало смутно доходить, почему таинственный Шут обмолвился, что он вряд ли сможет получить так называемую денежную компенсацию от «Справедливости».
«Собрать в одном месте людей, которых разделяют столь колоссальные расстояния, и при этом напрочь игнорировать тех жутких монстров, что таятся в кромешной тьме Проклятых земель… Быть может, Шут и впрямь истинное божество… Древнее божество…» — размышлял он про себя.
Покончив со всеми запланированными делами, Одри уже собиралась стать тихой «зрительницей», но внезапно вспомнила о еще одной вещи и поспешно заговорила:
— Недавно я наладила контакт с некоторыми кругами Потусторонних и услышала о весьма могущественном человеке, которого называют мистером А. Господин Шут, господин Повешенный, господин Солнце, вам случайно не известны его подлинная личность и прошлое?
«Я вообще не понимаю, о чем ты…» — Деррик продолжал хранить молчание.
«Мистер А? А я знаком лишь с мистером Z… Учитывая такие схожие кодовые имена, не из Ордена ли Авроры этот тип?» — выстроил гипотезу Клейн в глубине души, но вслух ничего не произнес.
Он был обязан поддерживать свой величественный образ и избегать любых ответов, в которых не был уверен на сто процентов. А уж если ситуация вынуждала говорить, его формулировки должны были быть максимально размытыми и туманными, под стать матерому прорицателю-шарлатану.
Элджер бросил взгляд на Шута. Убедившись, что Тот сохраняет абсолютное спокойствие, по которому невозможно прочесть ни единой мысли, он, тщательно подбирая слова, ответил:
— Орден Авроры всегда был нацелен против Церкви Повелителя Бурь, Церкви Вечного Пылающего Солнца и Церкви Бога Знаний и Мудрости. Поэтому, в отличие от других организаций, эта троица знает об Ордене Авроры куда больше. И кое-какую информацию мне удалось выудить именно у них.
«Можешь не оправдываться, я и так знаю, что ты человек Церкви Бурь. Ну, или перебежчик в их рядах… Впрочем, с чего бы Ордену Авроры изливать всю свою ненависть именно на три древнейшие Церкви?» — Клейн молча улыбался, спокойно взирая на «Повешенного».[134]
Элджер прекрасно понимал, что скрыть свой путь Последовательностей от Шута попросту невозможно, а потому без лишних переживаний продолжил:
— В рядах Ордена Авроры числятся пятеро святых и двадцать два Оракула. Эти Оракулы используют в качестве кодовых имен буквы алфавита, называя себя мистером А, мистером Х и так далее… Самые слабые из них находятся на 7-й Последовательности, а сильнейшие достигают 5-й. Все они виртуозно владеют искусством маскировки… Если один из Оракулов погибает, его место тут же занимает другой.
— Я не могу ручаться, что упомянутый вами мистер А — это тот самый Оракул из Ордена Авроры, но вероятность этого крайне велика. Что же касается информации о самом Ордене, то я уже делился ею с вами ранее.
Выслушав его, Одри едва заметно кивнула. Ее настороженность по отношению к мистеру А возросла многократно.
С легкой болью в сердце она произнесла:
— Благодарю вас за ответ, господин Повешенный. То самое дополнительное вознаграждение… вы… вы можете его не выплачивать.
— Нет, я бы хотел, чтобы мой недавний ответ и еще большая награда пошли в счет оплаты за одну вашу услугу, — глухим тоном возразил Элджер.
— Какую именно услугу? — с недоумением спросила Одри.
Элджер обдумывал ответ пару секунд:
— До меня дошли сведения, что знаменитый пират, вице-адмирал Ураган Цилангос, тайно сошел на берег и проник в Баклунд. Ума не приложу, что он там забыл. Мне нужно, чтобы вы помогли отыскать его логово. Что до всего остального, вам не придется подвергать себя ни малейшему риску.
— Вице-адмирал Ураган Цилангос? Один из семи пиратских адмиралов? — глаза Одри расширились от удивления, и она едва не выпала из состояния «Зрителя».
О чем она мечтала больше всего после того, как стала Потусторонней? Разумеется, о встрече с теми самыми легендарными личностями, что раньше существовали лишь в аристократических байках и светских сплетнях!
— Верно. Кроме того, он является Потусторонним 6-й Последовательности пути «Моряка» — «Благословенным Ветром». А еще он владеет магическим артефактом, или, если угодно, Запечатанным артефактом. Этот тип чудовищно коварен и жесток, так что даже не думайте вступать с ним в схватку, — предельно серьезно предостерег Элджер.
На этих словах он внезапно повернул голову и посмотрел на Клейна:
— Господин Шут, могу ли я попросить вашего Благословенного прийти на помощь в критический момент? Я готов предложить цену, которая вас заинтересует.
«Мой единственный Благословенный — это я сам…» — Клейн спасался от неловкости мысленной иронией. С легкой улыбкой он ответил:
— Лишь при условии, что мой Благословенный в этот момент будет находиться в Баклунде.
— Что ж, хорошо, — в глазах Элджера, отводящего взгляд, читалась сложная смесь разочарования и надежды.
— А в чем именно кроется особенность того магического артефакта Цилангоса? — с изрядной долей уверенности поинтересовалась Одри.
Тщательно всё обдумав, она вдруг пришла к выводу, что обладает весьма недурными возможностями для поиска людей в Баклунде.
Во-первых, ее отец входил в число богатейших аристократов столицы, пользовался безупречной репутацией и обладал колоссальными связями. Сама же Одри была всеобщей любимицей среди молодого поколения. Поэтому в высших и средних слоях общества она могла, даже не привлекая к себе лишнего внимания, задействовать поистине огромные ресурсы.
Во-вторых, у обеих ее знакомых Потусторонних имелись собственные, обширные круги общения. «Ученик» Форс в прошлом работала врачом в клинике, а ныне стала восходящей звездой литературы. Она обросла связями в писательских и издательских кругах, а также среди врачей, представляющих средний класс.
«Арбитр» Сью Дилча, напротив, долгое время помогала улаживать конфликты среди простого люда. В Восточном районе Баклунда, в среде рабочих и даже внутри многих криминальных банд ее имя было на слуху. У нее имелась масса скрытых, теневых каналов информации.
Если прибавить к этому других Потусторонних, с которыми они пересекались, и их собственные сети контактов, то поисковый потенциал этой троицы было просто невозможно недооценивать.
Столкнувшись с вопросом «Справедливости», «Повешенный» Элджер ответил без малейших колебаний, словно этот факт давно намертво отпечатался в его памяти:
— Подлинное имя этого магического артефакта никому не известно. Однако все те, кто хоть что-то о нем знает, называют его «Ползучим Голодом». Каждые два дня Цилангос обязан скармливать ему душу и плоть живого человека, чтобы утолить его аппетит. В противном случае артефакт пожрет своего собственного хозяина.
— Это невероятно важная зацепка для поиска Цилангоса, — Одри слегка нахмурила брови.
При мысли об этом зловещем артефакте, жаждущем человеческой крови и душ, ее нутро сводило от жгучего отвращения и дискомфорта.
— Верно. Однако в мегаполисе с населением как минимум в пять миллионов человек пропажа пары-тройки бродяг останется абсолютно незамеченной, — остудил ее пыл Элджер и сменил тему: — Заполучив «Ползучий Голод», Цилангос превратился в невероятно опасного противника.
— Изначально он был лишь «Благословенным Ветром» и обладал весьма недурными потусторонними навыками в сфере контроля воды, ветра и погоды. Но со временем люди начали замечать, что он способен ввергать врагов в пучину безумия, проникать в чужие сны, призывать свет для очищения нежити, усиливать себя песнопениями и даже менять свою внешность, принимая облик других людей… Казалось, он всемогущ, — Элджер пустился в предельно детальные описания. — Мы подозреваем, что все эти силы даровал ему именно магический артефакт «Ползучий Голод»…
Он не успел договорить, как тихо слушавший их «Солнце» Деррик Берг внезапно ошеломленно выпалил:
— «Пастырь»!
«„Пастырь“? 5-я Последовательность пути „Тайного просителя“ и „Слушателя“? Хм, в Городе Серебра в Совет Шести как раз недавно вошла старейшина-„Пастырь“. Говорят, ее мощь такова, что она способна тягаться с экспертами 4-й Последовательности… точнее, со злыми духами соответствующего ранга…» — лицо Клейна слегка изменилось, но густой серо-белый туман надежно скрыл эти эмоции от посторонних глаз. Да и сам «Зритель» в этот момент был поглощен совершенно иными мыслями.
— «Пастырь»?
— «Пастырь»?
Голоса «Справедливости» и «Повешенного» прозвучали абсолютно синхронно. В тоне первой сквозило полнейшее непонимание, тогда как во втором слышалась нотка удивления — словно он уже где-то сталкивался с названием «Пастырь» и имел о нем общее представление, но совершенно не знал деталей.
Почувствовав на себе пристальные взгляды, Деррик мгновенно растерялся. Каким бы молчаливым, замкнутым и раздавленным горем он ни был, в глубине души он всё еще оставался неопытным подростком.
Слегка заикаясь, он поспешил объясниться:
— Я имел в виду, что те особенности, которые перечислил «Повешенный», поразительно похожи на потусторонние способности класса «Пастырь». Каждый «Пастырь» способен поглощать чужие души, включая мстительных духов и злых призраков, запечатывая их внутри себя. А затем они используют уникальные методы, чтобы управлять этими душами и черпать часть их прижизненных сил. Это похоже на то, как пастух пасет агнцев Господних.
— Именно поэтому никто не может сказать наверняка, сколькими именно способностями владеет «Пастырь». Всё зависит лишь от того, сколько сверхъестественных душ он поглотил. И это делает их поистине ужасающими противниками, по своей мощи почти равными экспертам высоких Последовательностей.
— Впрочем, ходят слухи, что количество поглощаемых и «выпасаемых» душ строго ограничено, но при этом «Пастыри» могут их заменять.
«Так вот в чем кроется истинный смысл названия „Пастырь“… Цепочка Последовательностей Ордена Авроры всё так же источает дикую, извращенную жуть… Неудивительно, что они поклоняются Истинному Творцу… или, вернее, Падшему Творцу…» — на Клейна внезапно снизошло озарение. Однако он не стал кивать, сохранив непроницаемый вид человека, которому всё это уже давно известно.
В то же время юноша с тяжелым вздохом мысленно сокрушался:
«Ох, Солнце, ты и впрямь еще совсем ребенок… Это же критически важные сведения, бесценная информация, которую можно было выгодно обменять на что-то стоящее! А ты просто взял и выложил всё как на духу! Выложил бесплатно!»
«Хм, способности того нуждающегося в запечатывании артефакта „Ползучий Голод“ поразительно напоминают 5-ю Последовательность „Пастыря“… Неужели многие Запечатанные артефакты — это и есть эквиваленты определенных Последовательностей? Причем находящиеся в состоянии потери контроля… Интересно, на какой класс тогда похожа та марионетка семьи Антигон, Запечатанный артефакт „2–049“…»
Выслушав пояснения «Солнце», «Повешенный» Элджер, казалось, наконец-то сложил в голове пазл. Едва заметно кивнув, он погрузился в долгое молчание.
А вот «Справедливость» Одри с еще большим любопытством поинтересовалась:
— К какому пути Последовательностей принадлежит «Пастырь»? И какая это ступень?
— 5-я Последовательность пути «Тайного просителя», — Клейн мгновенно ухватился за шанс и как бы невзначай вставил эту фразу, всем своим видом демонстрируя всезнание.
«„Тайный проситель“… Это же Орден Авроры…» — Одри тут же вспомнила о том самом мистере А, который, судя по всему, был Оракулом этого культа. На ее сердце внезапно навалилась свинцовая тяжесть.
Девушка принялась всерьез обдумывать, какую бы цену предложить господину Шуту, чтобы Тот вмешался и одним щелчком пальцев стер этого мерзкого типа с лица земли. Увы, как она ни ломала голову, ей так и не удалось придумать ничего, что могло бы заинтересовать столь великую сущность.
«Как и следовало ожидать, могущественных существ, равных богам, не так-то просто впечатлить… Вещей и событий, способных вызвать их интерес, в этом мире ничтожно мало…» — с грустью вздохнула про себя Одри.
Временно отложив этот импульсивный порыв, она благодарно кивнула Деррику. Она была искренне признательна юноше за то, что тот пролил свет на истинную природу «Ползучего Голода», позволив им выстроить более логичную и эффективную тактику.
— Господин Повешенный, я принимаю ваше поручение. Однако я не могу дать стопроцентной гарантии, что мне удастся отыскать вице-адмирала Урагана Цилангоса, — Одри перевела взгляд на сидящего напротив Элджера.
— О большем я и просить не смею. Независимо от того, увенчаются ли ваши поиски успехом, за саму попытку я выплачу вам достойное вознаграждение. Например, поделюсь некими тайными знаниями и информацией. А если всё пройдет удачно, я, возможно, смогу предоставить вам основные ингредиенты для зелья «Телепата». Разумеется, при условии, что мы будем знать, что именно нужно искать, — пообещал Элджер с нетипичной для него щедростью.
— Договорились, — Одри поджала губы и ответила легкой улыбкой.
Следом Элджер, заручившись позволением и помощью Клейна, материализовал над столом портрет Цилангоса.
Один из семи пиратских адмиралов обладал весьма характерным, широким подбородком. Его каштановые волосы были стянуты на затылке в пучок, на манер древних воинов. В темно-зеленых глазах, казалось, плясали смешинки, но взгляд оставался чудовищно ледяным.
Обсудив все насущные вопросы и обменявшись нужной информацией, восседающий во главе стола «Шут» Клейн с улыбкой объявил о завершении сегодняшнего собрания. Он наблюдал, как «Справедливость» и «Повешенный» проворно поднимаются и отвешивают прощальный поклон, а «Солнце» с секундной заминкой неуклюже их копирует.
Плавным движением правой руки Клейн разорвал связь, но сам не спешил покидать таинственное пространство.
Город Серебра, дом семьи Берг.
Деррик окинул взглядом до боли знакомую обстановку комнаты и темное небо за окном, которое то и дело прорезали вспышки молний. На мгновение он впал в легкий транс.
Но юноша быстро пришел в себя. Отыскав кусок подобия пергамента и перьевую ручку, он торопливо, с бешеной скоростью, перенес на бумагу намертво впечатавшийся в память рецепт «Барда».
Перечитав записи несколько раз кряду, он наконец убедился, что не допустил ни единой ошибки.
Деррик совершенно не боялся, что наличие у него формулы «Барда» и превращение в нестандартного Потустороннего вызовет подозрения у верхушки Города Серебра. В конце концов, во время прежних экспедиций во мрак члены элитных отрядов частенько снимали с трупов монстров и находили в разрушенных городах обрывки рецептов, диковинные материалы и странные артефакты.
И в этом процессе утаить часть добычи считалось в порядке вещей. До тех пор, пока речь не шла о чем-то критически важном, капитаны и старейшины закрывали на это глаза.
Шли годы, и некоторые формулы начали курсировать по неофициальным каналам Города Серебра. Иные же рецепты становились фундаментом, на котором целые семьи выстраивали свое могущество из поколения в поколение. Природа порождений тьмы, обитающих в окрестностях города, была относительно стабильной: одни ингредиенты добывались без труда, а за другими приходилось углубляться в проклятые пустоши.
Надежно спрятав пергамент, Деррик вспомнил о наставлениях таинственного Шута. Стоя в своей убогой спальне, он покорно опустил голову и зашептал молитву:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе.
— Таинственный Владыка над серым туманом.
— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
…
Язык гигантов был невероятно древним. Он изначально таил в себе мистическую силу, необходимую для жертвоприношений, молитв и сотворения заклинаний. Поэтому Деррику даже не требовалось переводить свои слова на древний гермес.
— Шут, что не принадлежит этой эпохе.
…
Безмолвно восседающий во главе древнего бронзового стола Клейн услышал эхо молитвы, раздавшееся прямо у него в ушах. Он увидел, как темно-красная звезда, символизирующая «Солнце», начала ритмично пульсировать.
Однако он не стал к ней прикасаться. Юноша планировал ответить на зов лишь за десять-пятнадцать минут до начала следующего собрания, чтобы дать подростку из Города Серебра время подыскать безлюдное место.
А самое главное — этот трюк позволял ему изящно уйти от необходимости высчитывать разницу во времени и датах между их мирами, тем самым исключив риск разрушения образа всемогущего Шута.
Уладив этот вопрос, Клейн окутал себя Духовностью и сымитировал стремительное падение вниз.
Вернувшись в свою комнату, Клейн снял духовную стену. Немного переведя дух, он снова собрался выходить на улицу.
Теперь, когда нужда в активном отыгрыше «Провидца» отпала, у него больше не было необходимости делать походы в Клуб гадателей частью своей ежедневной рутины. Достаточно было лишь изредка наведываться туда, чтобы подзаработать лишнюю копейку и заодно выполнить надзорные обязанности Ночного Ястреба.
Изначально Клейн планировал провести остаток дня в блаженном безделье. Но, вспомнив об одном незавершенном дельце, он был вынужден заставить себя взбодриться. Согласно договоренности, сегодня ему предстояло встретиться с детективом Генри, чтобы получить окончательный отчет по делу о красных дымоходах.
«Эх, не зря говорят: у великих людей нет ни минуты покоя… А ведь потом еще придется выкраивать время, чтобы сходить с Бансоном и Мелиссой в Ассоциацию помощи домашней прислуге Тингена и подыскать толковых горничных для черной работы…» — Клейн со вздохом переодел рубашку. Накинув черный фрак, подхватив шелковый полуцилиндр и черную трость с серебряным набалдашником, он покинул дом с видом истинного джентльмена.
Улица Бесик, у входа в частное детективное агентство Генри. Клейн нацепил марлевую маску, надвинул шляпу на самые глаза и, быстрым шагом пересекая улицу, юркнул в подъезд.
Внутри частного детективного агентства.
— Сэр, ваше поручение выполнено, — с облегчением выдохнул детектив Генри своим прокуренным голосом, глядя на джентльмена в черном фраке, наполовину скрытого под шелковым цилиндром и темной маской. — Это оказалось поистине непростым делом. Не то чтобы оно было сложным, но отняло у нас массу сил и времени. Признаться честно, я безумно жалею, что запросил за него столь смехотворную цену.
«Да говори ты что угодно, я всё равно не накину сверху ни единого пенса!» — мысленно отрезал Клейн. Указав на пухлую стопку бумаг на кофейном столике, он спросил:
— Это и есть отчет о расследовании?
— Именно, — детектив Генри положил руку на отчет, в котором насчитывалось не менее шестидесяти страниц, и тяжело вздохнул: — Это было самое муторное дело из всех, за которые я когда-либо брался…
Он не успел договорить, как Клейн протянул ему четыре банкноты по одному фунту. Внимание сыщика тут же переключилось на проверку их подлинности.
— Это оставшаяся часть суммы, — Клейн потянулся к пухлой стопке бумаг.
Генри дважды кашлянул:
— Вы поистине честный и надежный джентльмен. Эх, знал бы я с самого начала, что на этот отчет уйдет столько бумаги… Это совершенно не вписывалось в мой бюджет.
В этот самый момент Клейн, подхватив увесистый отчет, рывком поднялся на ноги.
Слегка поклонившись, он взял трость и решительным шагом направился к двери.
Остаток жалобной тирады так и застрял у детектива Генри в горле.
«Ну конечно, так я и стал оплачивать вам расходы на бумагу! Это уже включено в общую стоимость услуг!» — мысленно проворчал Клейн, пощупав свою стремительно тающую заначку, в которой осталось всего пять фунтов и восемь сулов. Выйдя из агентства, он быстрым шагом зашагал по улице Бесик.
Осмотревшись и убедившись, что за ним никто не следит, юноша проворно юркнул в неприметный переулок и стянул с лица маску.
Клейн не собирался возвращаться домой прямо сейчас. Он планировал подыскать поблизости какую-нибудь кофейню, чтобы на скорую руку отфильтровать данные из отчета. Ему нужно было выделить те дома с красными дымоходами, где арендаторы сменились уже после того, как он провел свое гадание. А затем, до ужина, успеть прочесать хотя бы часть из них.
Кофеен в окрестных кварталах хватало с избытком, но ни одна из них не отвечала его требованиям. С тех пор как пар и машины стали символами новой эпохи, всё больше заведений подобного рода теряли свой былой лоск, превращаясь в подобие дешевых забегаловок. Они кормили вечно спешащих работяг чаем, кофе, хлебом, тостами и тушеной бараниной с молодым горошком. Уважающие себя джентльмены и леди перестали назначать там деловые встречи и использовать посиделки в кофейнях как символ своего статуса. На смену им пришли всевозможные клубы, переняв на себя львиную долю светского общения.
Поплутав довольно долго, Клейн всё же наткнулся на кофейню с вполне приличной обстановкой.
Устроившись в укромном углу кабинки, он сделал глоток кофе «Саутвилл», обошедшегося ему всего в три с половиной пенса, и сосредоточенно открыл отчет.
«…В Северном, Восточном, Западном, Южном районах, а также в районах Золотого Платана, Портовом и Университетском насчитывается в общей сложности тысяча сто семьдесят девять домов с темно-красными дымоходами… В пригородах Тингена находится пятьсот сорок шесть зданий, соответствующих описанию заказчика… И это без учета отдаленных поселений и деревень, формально относящихся к юрисдикции Тингена».
«Ниже прилагаются адреса всех зданий с подробной информацией о домовладельцах и арендаторах. Согласно требованиям заказчика, данные за последние три месяца собраны с особой тщательностью».
Клейн пролистывал страницу за страницей, то и дело делая пометки перьевой ручкой в своем блокноте.
В конечном итоге он отсеял двадцать пять домов, в которых жильцы сменились уже после того, как он нагадал себе тот самый «красный дымоход».
«Не так уж и много. Постараюсь обойти все за пару дней. Во время „гадания по снам“ я видел этот дымоход и часть самого дома. Стоит мне лишь наткнуться на него в реальности, как моя Духовность тут же отреагирует чувством узнавания. Грубо говоря, я работаю как живой металлоискатель…» — беззвучно кивнул Клейн. Рассортировав адреса по районам, он выделил пятнадцать точек, которые планировал прочесать уже сегодня.
Что же касалось безопасности подобной вылазки, то здесь ему даже не требовалось прибегать к гаданию.
Раз уж в домах сменились арендаторы, это означало лишь одно: тот самый кукловод, сеющий дисгармонию в его судьбе и подстраивающий череду «случайностей», уже давно покинул свое логово!
«Остается лишь надеяться, что домовладельцы смогут описать внешность своих прежних жильцов… Впрочем, если этот кукловод способен так виртуозно, без малейших следов дергать за ниточки моей судьбы, выдавая всё за естественные совпадения, он наверняка нашел способ подчистить за собой все хвосты… Эх, уповаю лишь на милость Богини, вдруг он всё же допустил оплошность…» — Клейн тяжело выдохнул. Заставив себя взбодриться, он надел цилиндр, взял трость, прихватил отчет и вышел из кофейни.
Затем он потратил два сула на наем легкого двухколесного экипажа. Промчавшись по пятнадцати адресам, юноша успел завершить обход еще до ужина. Увы, ни один из осмотренных домов так и не вызвал в нем того самого чувства узнавания из сна.
«Если и завтрашние поиски не дадут результатов, дело примет скверный оборот. Это будет означать, что он до сих пор прячется в том самом доме с красным дымоходом… Либо этот тип настолько в себе уверен, что в грош не ставит ни мои попытки выследить его, ни даже облаву отряда Ночных Ястребов… Либо он вообще не подозревает о том, что его раскрыли, а та сила, что блокировала мои недавние гадания, принадлежит вовсе не ему…» — стоя у дверей дома номер 2 по улице Нарциссов, Клейн лихорадочно перебирал в уме все возможные сценарии.
Постояв на крыльце еще несколько минут, он отряхнул пыль с черного фрака, поправил шелковый полуцилиндр и, достав бронзовый ключ, с легкой улыбкой вошел в дом.
Этим вечером он планировал приготовить для Бансона и Мелиссы тушеную баранину и запеченное мясо в медовом соусе.
К одиннадцати часам вечера, пожелав друг другу спокойной ночи, братья и сестра разошлись по своим спальням.
Клейн закрыл за собой дверь и подошел к письменному столу. В тусклом свете газовой лампы он бросил взгляд сквозь эркерное окно на улицу. Окрестные кварталы уже погрузились в глубокий мрак, лишь редкие уличные фонари служили тусклыми маяками во тьме. Высоко в небе, на фоне черного бархата, мерцали блеклые, размытые россыпи звезд.
«Интересно, как выглядит тот самый Баклунд — „Земля надежды“ и „Столица всех столиц“…» — беззвучно прошептал Клейн, потянувшись к шторам, чтобы задернуть их.
Вшуух!
В этот самый миг спальню без всякого предупреждения прошил ледяной, пробирающий до костей сквозняк. Свет газовой лампы внезапно окрасился в зловещий, темно-зеленый оттенок.
Инстинкт самосохранения сработал безотказно. Клейн резко отпрыгнул назад, одновременно дважды легонько сомкнув левые зубы, чтобы активировать Духовное зрение. В тот же момент он спиной вперед бросился к кровати, намереваясь выхватить спрятанный под подушкой револьвер.
В его поле зрения, прямо на стене над письменным столом, в зеленоватом свете лампы внезапно проступило лицо. Это был полупрозрачный лик, лишенный глаз и носа — на нем зиял лишь один-единственный рот!
— Не стреляй, — произнес рот, синхронно шевеля губами.
«С ним можно общаться?» — Клейн, уже успевший сжать в руке револьвер, взял цель на мушку.
— Что тебе нужно? — спросил он низким голосом.
Призрачное лицо издало тихий смешок:
— Это я, Дейли.
Дейли? «Медиум» Дейли? Та самая «Медиум» Дейли, которую перевели в епархию Баклунда? Клейн недоуменно нахмурился:
— Мадам Дейли?
— Я прекрасно понимаю, что подобный визит выглядит излишне грубо. Мне стоило предупредить тебя заранее, чтобы ты успел подготовиться. Однако сейчас я не могу встретиться с тобой лично, поэтому мне приходится использовать этого малыша для связи, — безглазое и безносое полупрозрачное лицо снова усмехнулось.
Пусть голос и звучал искаженно, отдавая призрачным, потусторонним эхом, но интонации и манера речи определенно принадлежали мадам Дейли… «А способности „Медиумов“ и впрямь чертовски хороши…» — про себя восхитился Клейн. Так и не опустив револьвер, он спросил:
— Мадам, и о чем же вы хотели поговорить?
— Будь я на твоем месте, я бы для начала запечатала спальню духовной стеной. Иначе твои родные решат, что ты повредился рассудком и разговариваешь сам с собой, — пошутило жутковатое полупрозрачное лицо. — Расслабься, тебе не нужно так нервничать. Я тайно вернулась в Тинген из-за письма, которое прислал Данн. Сам понимаешь, Ночным Ястребам строжайше запрещено покидать свою юрисдикцию без веской причины.
— Письмо от капитана? — Клейн не стал подходить к письменному столу. Вместо этого он потянулся к висящему на вешалке черному плащу и выудил из потайного кармашка «порошок святой ночи».
— Мы с Данном оба выросли как Потусторонние именно в тингенском отряде Ночных Ястребов. Между нами всегда сохранялись весьма теплые отношения. В прошлый четверг… да, в четверг, он прислал мне письмо. В нем он упомянул тебя. Рассказал, что ты, вдохновившись девизом «Тайнозрителей», вывел на основе гаданий свой собственный «Кодекс Провидца». И что это, по твоим словам, невероятно помогло тебе в усвоении зелья, избавив от жутких голосов и пугающих видений. Данн заметил, что твой подход поразительно напоминает мои методы.
— Хех, ты и впрямь не собираешься запечатывать комнату? Лично я совершенно не против, если твой брат и сестра решат, что ты спятил, — с размеренной, неторопливой интонацией пояснило полупрозрачное лицо.
«Так вот в чем дело… Значит, это действительно мадам Дейли…» — Клейн мысленно выдохнул с облегчением. Засунув «порошок святой ночи» обратно в карман, он в несколько шагов приблизился к письменному столу и достал из ящика ритуальный серебряный кинжал.
Быстро воздвигнув невидимую духовную стену, он повернулся к выпуклому жуткому лицу на стене и спросил:
— Мадам Дейли, и что еще капитан написал в своем письме?
— Он лишь поделился своими сомнениями. Написал, что, кажется, нащупал какую-то важную истину, но так и не смог осознать ее до конца. Просил моего совета, — ответила Дейли сквозь безглазое и безносое лицо. — А я, как только дочитала это письмо сегодня утром, сразу всё поняла. Ты далеко не так наивен и несведущ, каким пытаешься казаться. Хех, мистер Моретти, полагаю, вы уже давно докопались до сути «метода отыгрыша»!
— И ради этого вы ко мне явились? — ответил Клейн вопросом на вопрос, ни подтверждая, ни опровергая ее слова.
«Значит, Дейли совершенно точно знает о „методе отыгрыша“…» — хладнокровно констатировал он про себя.
Дейли заставила полупрозрачное лицо исказиться в подобии улыбки:
— Именно.
— Я считаю, что мы должны быть предельно откровенны друг с другом в этом вопросе. Я знаю, что ты вывел формулу отыгрыша, а ты наверняка догадываешься, что ею владею я. Эх, как же это обидно… Мне потребовалось почти два года, чтобы ясно всё осознать. А ты докопался до истины спустя каких-то полтора месяца после того, как стал Потусторонним.
Услышав слова Дейли, Клейн на мгновение задумался, а затем с искренней улыбкой ответил:
— Всё потому, что передо мной был ваш блестящий пример.
Изначально он порывался сказать: «Я лишь стоял на плечах гигантов», но в итоге решил не давать имени императора Росселя лишний повод звучать в своих ушах.
Клейн ответил так, что Дейли издала легкий смешок. Полупрозрачное лицо, на котором был лишь рот, произнесло:
— Даже если ты почерпнул вдохновение из девиза «Тайнозрителей» и утвердился в своих мыслях, опираясь на мой опыт и поведение, тот факт, что тебе потребовалось чуть больше месяца, чтобы ясно осознать суть «отыгрыша» и сформулировать собственный «Кодекс Провидца», неопровержимо доказывает: ты обладаешь выдающимся интеллектом и широким кругозором.
Клейн не стал заострять внимание на этой теме, от которой ему становилось не по себе, и поспешил задать встречный вопрос:
— Мадам, известно ли высшему руководству Церкви об этом… об этом так называемом «методе отыгрыша»?
— Вне всяких сомнений. Они прекрасно об этом осведомлены. Я как-то раз покопалась в исторических архивах Церкви, выискивая таких же уникумов, способных к аномально быстрому продвижению и ломающих все правила. И оказалось, что подобных Ночных Ястребов и епископов было немало. Я далеко не самая особенная. А их судьба… — на этих словах Дейли намеренно сделала паузу, и в ее голосе зазвучали тяжелые нотки.
— И какова же была их судьба? — сердце Клейна тревожно екнуло, и он выпалил вопрос прежде, чем успел подумать.
«Неужели Церковь Богини Вечной Ночи считает „метод отыгрыша“ искушением еретических богов и демонов?»
Полупрозрачное лицо, лишенное глаз, носа и ушей, вдруг рассмеялось:
— Их судьба сложилась как нельзя лучше! Если не брать в расчет тех, кто потерял контроль или погиб во время сверхъестественных инцидентов, все остальные стали как минимум архиепископами или старшими диаконами. И среди них хватало тех, кто успешно достиг высоких Последовательностей. К слову, в Церкви Богини 4-я и 3-я Последовательности именуются святыми, а 2-я и 1-я — земными ангелами. Разумеется, каждый ангел когда-то был святым.
«…Мадам Дейли, вы же только что намеренно меня пугали…» — у Клейна едва заметно дернулся уголок губ. Не скрывая своих сомнений, он спросил:
— Раз уж Церковь давно овладела «методом отыгрыша», почему бы не посвятить в него каждого Ночного Ястреба?
— Пусть это и не дает стопроцентной гарантии от потери контроля, но совершенно точно способно в разы снизить риски и сократить бессмысленные жертвы.
На полупрозрачном лице с одним лишь ртом проступила легкая растерянность:
— Я и сама не знаю почему. Мне сказали, что я узнаю эту тайну лишь тогда, когда стану архиепископом или старшим диаконом. Сегодня я пришла к тебе именно за тем, чтобы попросить об одолжении: прежде чем подавать особое прошение, постарайся как можно яснее донести суть «метода отыгрыша» до Данна.
Клейн не стал задавать глупых вопросов о том, почему она сама этого не сделает. Вместо этого он задумчиво произнес:
— Как только ты привлекаешь внимание Церкви, тебя заставляют дать обещание? Принести клятву о неразглашении «метода отыгрыша»?
— Именно так. Клятва приносится перед священными реликвиями Богини, Ее именем. И поверь мне, эта клятва обладает колоссальной силой. Ты ни за что на свете не захочешь узнать, что бывает за ее нарушение. Сейчас я могу обсуждать это лишь с теми, кто и сам дошел до «метода отыгрыша». Твое состояние выдало тебя с головой еще до того, как ты открыл рот. Именно поэтому я и осмелилась произнести это название вслух. — Дейли заставила жуткое лицо издать тяжелый вздох.
Выдержав небольшую паузу, она продолжила:
— В свое время я лишь интуитивно нащупала суть отыгрыша, благодаря чему смогла невероятно быстро усвоить… да, в высших эшелонах Церкви процесс переваривания зелья называют именно «усвоением», и я нахожу этот термин крайне удачным. В общем, до того, как я принесла клятву и мне прямым текстом объяснили суть «метода отыгрыша», у меня не было четкого понимания происходящего. Поэтому я просто не могла внятно всё объяснить Данну и остальным.
— Я уже было опустила руки, но тут подвернулся ты. Уникум… нет, гений, который докопался до истины еще до того, как подал особое прошение.
«Так вот кем вы меня считаете, мадам…» — у Клейна нервно дернулся уголок губ. Тем не менее, он дал торжественное обещание:
— Я и так собирался использовать подачу особого прошения, чтобы намекнуть капитану на существование «метода отыгрыша». И раз уж вы всё мне объяснили, теперь мне не о чем беспокоиться.
— Замечательно. Ты и впрямь славный малый, — в голосе Дейли зазвучало явное облегчение.
«Мадам, вам ведь всего на пару-тройку лет больше, чем мне…» — Клейн мысленно указал ей на эту оплошность.
Не дав ему и рта раскрыть, жуткое полупрозрачное лицо продолжило:
— Если у тебя возникнут вопросы или потребуется помощь — смело пиши мне. А когда… хе-хе, когда я стану архиепископом или старшим диаконом и узнаю, почему Церковь скрывает «метод отыгрыша», я обязательно намекну тебе, хорошо это или плохо.
Услышав это, Клейн мгновенно взбодрился и без малейших колебаний спросил:
— Мадам, и каков же ваш адрес?
Для него лишний союзник никогда не был помехой. Тем более, если этот союзник — весьма могущественный «Медиум»!
Столкнувшись с такой обезоруживающей прямотой, Дейли помолчала пару секунд, а затем со смешком ответила:
— Нам не стоит полагаться на обычную почту. Обычные письма — это крайне ненадежно.
— Я научу тебя одному простенькому магическому ритуалу. С его помощью ты сможешь призывать особого духа — моего личного духа-посланника. Просто отдай ему письмо, и он доставит его прямо мне в руки. Это, конечно, не телеграф, но уж точно быстрее парового поезда. Отправишь послание в полдень — и уже вечером оно будет у меня в Баклунде.
Клейн, превратившись в саму внимательность, едва заметно кивнул:
— Поистине практичный магический ритуал.
Дейли тихо рассмеялась:
— Суть этого ритуала заключается в мольбе, обращенной к самому себе. Ты черпаешь силу из собственной Духовности, не прибегая к помощи богов. Именно поэтому он так неприметен. Увы, расплатой за это служит весьма скромная мощь.
— … Итак, для начала ты подбираешь травы и эфирные масла нужной направленности — всё как в обычной ритуальной магии. Вот только свеча потребуется лишь одна: та, что символизирует тебя самого… Следом идет заклинание. Оно разбито на три части. В первой ты должен на древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов произнести слово «Я». Во второй части говоришь: «Я призываю своим именем» — это уже можно произносить на обычном гермесе. И, наконец, третья часть — это точное описание призываемой сущности. Например, для вызова моего посланника тебе понадобится сказать: «Дух, блуждающий в пустоте; существо высших сфер, покорное чужой воле; посланник, принадлежащий исключительно Дейли Симон».
«Высшие сферы? В мистицизме под этим термином чаще всего подразумевают Духовный мир…» — Клейн старательно запоминал инструкции, попутно анализируя структуру ритуала.
В этой области его уже можно было смело назвать экспертом.
«…Главное преимущество этой магии — обход божественных инстанций. Полагаясь лишь на собственные силы, ты не скован жесткими рамками божественных сфер влияния и можешь добиваться самых разнообразных эффектов. Вот только всё упирается в твою личную мощь: слабый так и останется слабым, а сильный станет лишь сильнее…» — Клейн чувствовал, как пополняет свой багаж бесценными знаниями. До подобных высот мистицизма на его нынешней Последовательности было просто не дотянуться.
Дейли несколько раз повторила описание ритуала, после чего строго-настрого предупредила:
— И запомни: никогда не меняй описание призываемой сущности по своему усмотрению! Иначе рискуешь вытащить в этот мир какого-нибудь жуткого монстра!
— Понял, — послушно кивнул Клейн.
В то же самое мгновение его вдруг осенило:
«А что будет, если в качестве описания призываемой сущности использовать: „Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей“? Кого или что я тогда призову?»
«Ничего не произойдет? Или серый туман внезапно обрушится в реальный мир? А может, мне придется перенестись в то таинственное пространство, чтобы самому ответить на призыв?»
«Поможет ли это мне черпать еще больше силы из серого тумана?»
«И не запустит ли это какую-нибудь чудовищную, необратимую цепную реакцию?»
У Клейна, который совсем недавно едва не поплатился жизнью за свои эксперименты с «Мутировавшим Священным Знаком Солнца», всё еще был свеж в памяти леденящий страх. Повинуясь инстинкту самосохранения, он решил, что для начала проведет гадание над серым туманом, и лишь потом будет решать, стоит ли игра свеч.[135]
Немного подумав, он с нескрываемым любопытством спросил:
— Мадам, если неукоснительно следовать «методу отыгрыша», сколько времени займет переход от 8-й Последовательности к 7-й? А от 7-й к 6-й?
— Судя по тем документам, что мне доводилось изучать, от 8-й до 7-й — от трех месяцев до двух лет. Всё зависит от того, насколько быстро ты сможешь уловить скрытую суть и правила своей роли в процессе отыгрыша. Переход от 7-й к 6-й занимает от полугода до трех лет. От 6-й к 5-й — примерно столько же. А вот скачок с 5-й на 4-ю может растянуться от трех до двадцати лет… — в общих чертах обрисовала Дейли.
Клейн внезапно расплылся в улыбке:
— Значит, мадам, вы уже достигли 6-й Последовательности?
Он прекрасно помнил слова Данна: путь Дейли от 9-й ступени «Сборщика трупов» до 8-й «Могильщика» занял один год. От «Могильщика» до 7-го уровня «Медиума» — еще один год. С момента ее становления Потусторонней прошло ровно пять лет. Иными словами, на ступени «Медиума» Дейли пробыла уже около трех лет.
— Да, и именно поэтому меня перевели в епархию Баклунда, — откровенно призналось полупрозрачное, жутковатое лицо. — Сейчас моя профессия называется «Наставник Смерти». Впрочем, титул «Медиума» мне всегда был милее сердцу. Ладно, этот малыш уже совсем выбился из сил, мне пора. Учитывая обстоятельства, не стану говорить «Да хранит тебя Богиня».
— Добрых снов, — с улыбкой Клейн прижал руку к груди и отвесил легкий поклон.
— Боюсь, добрые сны мне сегодня не светят. Предстоит долгая дорога обратно в Баклунд. Сомнительное удовольствие… всё равно что делить постель с человеком, который тебе противен… — голос Дейли становился всё тише, а полупрозрачное лицо без глаз и носа медленно втянулось в стену, не оставив после себя ни единого следа.
Свет газовой лампы мгновенно вспыхнул с прежней силой. Зловещие, темно-зеленые блики исчезли без остатка.
Клейн, всё это время не отключавший Духовное зрение, завороженно наблюдал за этими метаморфозами, и лишь спустя долгое время смог прийти в себя.
«А Медиум… то есть Наставник Смерти — это и впрямь невероятно мощный класс. Умудрилась же сотворить настоящего „посланника“ из сферы мистицизма… Интересно, какими уникальными способностями будут обладать мои 7-я и 6-я Последовательности…» — беззвучно пробормотав эти слова, он проворно развеял духовную стену, погасил лампу и лег на кровать, растворившись в ночной темноте.
Этой ночью он не собирался наведываться в пространство над серым туманом. Нужно было перестраховаться на случай, если Дейли вдруг надумает вернуться и выдаст коронную фразу в духе Данна Смита: «Да, чуть не забыла одну вещь…»
Ведь в таком случае он бы даже убить ее не смог, чтобы замести следы!
На следующее утро Клейн переступил порог охранного предприятия «Черный Терн» за три минуты до начала рабочего дня.
— Доброе утро, Клейн! У нас пополнение среди гражданских сотрудников! — с лучезарной улыбкой поприветствовала его Розанна.
Клейн от всего сердца порадовался за девушку:
— Мои поздравления, Розанна. Богиня вняла твоим молитвам.
— Наконец-то моя кожа снова станет идеальной! — с горящими глазами закивала Розанна.
Перекинувшись с ней еще парой фраз, Клейн миновал перегородку и постучал в дверь капитанского кабинета.
— Войдите, — донесся изнутри густой, бархатистый голос Данна.
Клейн распахнул дверь и увидел, как капитан машинально выпрямил спину. Его серые глаза мгновенно стали глубокими и непроницаемыми — Данн всем своим видом показывал, что готов выслушать доклад о любой неприятности.
— Кхм, — Клейн прочистил горло. Сжимая в руках шляпу и трость, он опустился на стул. — Капитан, я бы хотел кое о чем доложить.
— Что стряслось? — сцепив пальцы в замок, низким голосом спросил Данн.
Клейн посмотрел на серьезного и чопорного Данна Смита и вдруг расплылся в улыбке:
— Капитан, вчера я кое-что понял.
— Что именно? — Данн повторил свой недавний вопрос, слегка откинувшись на спинку кресла и расцепив пальцы.
Клейн, воскресив в памяти заранее заготовленную речь, произнес:
— Я проанализировал свой недавний опыт. Мне кажется, само название зелья содержит в себе целый свод правил. Правил, которые помогают нам овладеть зельем и избежать его негативного влияния. И если мы будем неукоснительно следовать этому своду при решении проблем, то, по сути, станем истинными представителями соответствующей «профессии».
— Разумеется, эти правила нигде не прописаны прямым текстом, и никто не преподнесет их тебе на блюдечке. До них нужно докапываться самому, по крупицам собирая опыт из своей «роли», а затем корректировать на основе получаемых результатов.
— Вот почему, когда я стал настоящим предсказателем в Клубе гадателей и вывел для себя личный «Кодекс Провидца», все эти жуткие голоса и пугающие видения, которые так долго меня мучили, исчезли без следа.
— Вот что я понял.
Произнеся эту речь, Клейн беззвучно выдохнул. Если не считать того, что он так и не произнес слово «отыгрыш» вслух, он выложил всё как на духу.
«Остается лишь надеяться, что капитан не станет выбалтывать мои столь ясные и стройные выводы представителям Церкви, если те начнут задавать вопросы. Иначе это привлечет ко мне чересчур много внимания… А если прибавить к этому сам путь „Провидца“ и семью Антигон, всё это может обернуться серьезными неприятностями… Впрочем, капитан — человек бывалый, за его плечами богатый опыт и недюжинный ум. Стоит ему лишь осознать суть „метода отыгрыша“, как он тут же поймет, что Церковь намеренно скрывает эту информацию, и сам сообразит, о чем стоит помалкивать…» — Клейн слегка запутался в рое собственных мыслей.
Однако вскоре он взял себя в руки и выстроил четкий план:
«Если даже после таких жирных намеков капитан не докопается до „отыгрыша“ или не заподозрит Церковь в утаивании тайн, я просто раскрою ему все карты прямым текстом, прежде чем подавать особое прошение!»
«Да, нужно будет как-нибудь прощупать почву и узнать его мнение…»
Данн молча выслушал Клейна. Его серые глаза стали еще более глубокими и непроницаемыми.
Капитан погрузился в молчание на добрый десяток секунд. Потерев лоб, он достал трубку и поднес ее к носу, вдыхая аромат табака.
А затем, словно напрочь забыв о правилах, установленных в офисе Ночных Ястребов, машинально выудил коробок спичек.
Сизоватый дым неспешно поплыл к потолку. Данн полуприкрыл глаза, с наслаждением смакуя вкус табака.
Спустя еще какое-то время он открыл глаза и с улыбкой посмотрел на Клейна:
— Прошу прощения, совсем забыл, что ты не переносишь дыма.
— Курение вредит здоровью, — с абсолютно серьезным видом парировал юноша.
Данн, сжимая в руке трубку, немного подумал и произнес:
— Кажется, я тоже кое-что понял.
«Нет, капитан, вы совершенно ничего не поняли! Главное — не вздумайте снова шастать по моим снам!» — Клейн не стал озвучивать эти мысли вслух, ограничившись лишь теплой, вежливой улыбкой.
— Возможно, тебе не придется слишком долго ждать того момента, когда ты придешь ко мне с особым прошением… — Данн глубоко затянулся дымом с нотками мяты и произнес это то ли в шутку, то ли с искренним вздохом.
«А можно прямо завтра?» — мысленно отозвался Клейн. Достав карманные часы и сверившись со временем, он сказал:
— Капитан, мне пора к старому Нилу. Мои занятия по мистицизму вот-вот начнутся.
— Ступай, — Данн с трубкой в руке проводил его взглядом до самой двери.
Закрыв за собой дверь капитанского кабинета, Клейн в прекрасном расположении духа направился к лестнице, ведущей в подземелье. Проходя мимо комнаты гражданских сотрудников, он заметил внутри незнакомых мужчину и женщину.
«Новые сотрудники…» — задумчиво кивнув, Клейн мысленно добавил:
«Подожду еще пару дней, до конца недели, а потом подам капитану то самое особое прошение!»
«И тогда, пройдя все необходимые проверки, я стану „Клоуном“ 8-й Последовательности!»
Спустившись в тихий, погруженный в полумрак подземный коридор, Клейн свернул к Хранилищу оружия и толкнул приоткрытую дверь караульного помещения.
— Что с вами стряслось? — едва завидев старого Нила, Клейн едва не подпрыгнул от испуга.
Старик выглядел совершенно разбитым. С мертвенно-бледным лицом он то и дело зевал, жадно хватая ртом воздух:
— В последнее время меня мучили запоры. Вчера вечером я решил прибегнуть к ритуальной магии, чтобы избавиться от этой напасти. В итоге… в итоге я не сомкнул глаз до самого утра, бегая в уборную. Под конец я чуть не уснул прямо на унитазе.
«Что ж, по крайней мере, проблема с запором решена…» — убедившись, что жизни старика ничто не угрожает, Клейн едва сдержал рвущийся наружу смешок.
Взяв себя в руки, он с участием поинтересовался:
— А сейчас вам лучше?
Одновременно с этим он незаметно дважды сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение, чтобы проверить ауру старого Нила.
Желтый цвет в области пищеварительной системы и оранжевый в зоне выделительной системы выглядели слегка тусклыми и мутными, но всё еще держались в пределах нормы… Клейн беззвучно выдохнул с облегчением.
— Уже всё в порядке. Я попросил у Фрая кое-какое зелье от диареи, — старый Нил зевнул, словно заядлый курильщик. — Сегодня будешь изучать мистицизм самостоятельно. Там всё равно осталось материала от силы на пару-тройку дней.
— Хорошо, — вежливо отозвался Клейн и предложил: — Может, я подежурю здесь и заодно почитаю, а вы сходите в комнату отдыха и немного поспите?
Старый Нил мгновенно выпрямил спину и посмотрел на него сияющим взглядом:
— Клейн Моретти, из всех Ночных Ястребов ты — второй человек с совестью после Фрая!
— Оставляю Хранилище оружия на тебя!
Он схватил лежащий на коленях плед и вихрем вылетел из комнаты, оставив Клейна в полном недоумении.
Ближе к полудню охранное предприятие «Черный Терн» получило внеочередной заказ на охрану: нужно было сопроводить одного богатого торговца в доки для важной сделки. Леонард и Кенли с легкостью справились с задачей и заработали неплохие чаевые, вызвав у Клейна жгучую зависть.
Сам же он продолжал методично углубляться в тайны мистицизма, отрабатывать стрельбу и терпеть неистовые, словно с цепи сорвавшиеся «пытки» на тренировках у мистера Гавейна.
Хух, хух… Клейн стоял, тяжело дыша и жадно хватая ртом воздух. Ему потребовалось немало времени, чтобы восстановить силы, достаточные для похода в душ и переодевания.
Покинув дом Гавейна, он продолжил свои дела. Потратив два сула на наемную карету, юноша объехал оставшиеся десять домов с красными дымоходами.
Когда последний темно-красный дымоход скрылся из виду, лицо Клейна стало предельно мрачным.
«Дом с „красным дымоходом“, который я видел во сне, не входит в число тех, где недавно сменились жильцы… А это в корне меняет дело. Осмотреть оставшиеся тысячу шестьсот или тысячу семьсот домов… Ума не приложу, сколько на это уйдет времени… Эх, и ведь не попросишь никого о помощи. Только я сам способен ощутить ту самую мистическую пульсацию узнавания, оказавшись лицом к лицу с целью…»
«Главное — не опускать руки и не сдаваться! Буду прочесывать их при любой возможности. Даю себе два… нет, три месяца, чтобы отыскать это место! Кто знает, может, нужный мне дом попадется уже завтра или послезавтра?»
«Нужно будет вернуться домой, систематизировать все адреса и составить оптимальный маршрут для ежедневных поисков!»
Клейн изо всех сил гнал прочь подступающее уныние, подбадривая сам себя.
Приняв решение, он уже собирался велеть кучеру сворачивать на улицу Нарциссов, как вдруг осознал, что находится совсем недалеко от дома преподавателя Азика.
«Перед отъездом мистер Азик писал мне, что вернется на этой неделе, но точную дату так и не назвал. Почему бы не заскочить к нему по пути и не оставить записку? Время аренды кареты — один час — как раз почти вышло. Сделаю его дом конечной остановкой, а оттуда доберусь на конном трамвае…» — Клейн быстро скорректировал свои планы.
Четыре минуты спустя он расплатился с кучером и подошел к дому мистера Азика.
Этот район выглядел куда респектабельнее улицы Нарциссов, пусть и не дотягивал до роскоши Хаулс-стрит. Перед домом красовался ухоженный газон, а позади виднелся небольшой сад.
Динь! Динь! Динь!
Клейн дернул за шнурок, и внутри дома раздался мелодичный звон колокольчика.
Прождав несколько мгновений, он услышал приближающиеся шаги. Дверь отворилась.
На пороге стоял мистер Азик. Обладатель мягких черт лица и бронзовой кожи, одетый по-домашнему в белую рубашку, коричневый жилет и такие же брюки.
— Клейн? А я как раз собирался писать тебе письмо, — с теплой улыбкой поприветствовал его Азик. — Я вернулся только вчера вечером.
Клейн бросил проницательный взгляд на крошечную родинку под его правым ухом и произнес:
— Мистер Азик, я нашел зацепки, ведущие к вашему прошлому.
— Правда? — Азик мгновенно изменился в лице. В его глазах, всегда хранивших непередаваемую мудрость прожитых лет, вспыхнуло неподдельное волнение, и от былой невозмутимости не осталось и следа.
— Пройдемте внутрь, там и поговорим, — Клейн воровато огляделся по сторонам.
Азик торопливо закивал, освобождая проход для гостя.
Заперев дверь, он провел Клейна в гостиную на первом этаже и предложил ему присесть на мягкий диван.
— И что же это за зацепки? — сгорая от нетерпения, спросил он.
Клейн, совершенно не ожидавший застать преподавателя дома именно сегодня, на ходу выстраивал рассказ:
— Недавно мне поручили одно дело: нужно было изгнать мстительного духа в заброшенном замке неподалеку от городка Ламуд.
— Ламуд… — едва слышно повторил Азик. Его брови медленно поползли к переносице.
Клейн, внимательно следя за его реакцией, продолжил размеренным тоном:
— В процессе изгнания мы наткнулись на кое-какие странности и решили провести более детальное расследование в самом городке…
— Один из местных жителей уверял, что у него хранится портрет первого барона Ламуда, и пытался мне его продать. Движимый любопытством, я взглянул на эту картину, написанную маслом. И знаете… мужчина на портрете был вылитой копией вас. За исключением прически, ваши черты лица совпадали идеально. Даже та крошечная родинка под правым ухом находилась на том же самом месте и была точно такого же размера.
— Во время допроса этот человек признался, что сама картина была написана всего сорок лет назад. Однако художник в точности скопировал ее с древнего оригинала, который дед этого проныры вытащил из руин того самого заброшенного замка.
— Как вам известно, люди с нашими уникальными способностями обладают базовыми навыками распознавания лжи. И мои навыки подсказывали мне: этот человек говорил чистую правду.
Азик, подавшись вперед и сцепив пальцы в замок, слушал всё это в абсолютном молчании.
Прошло добрых пять-шесть минут, прежде чем он с тяжелым вздохом произнес:
— Твой рассказ так и не пробудил во мне новых воспоминаний. Пожалуй… пожалуй, мне нужно самому съездить в этот заброшенный замок и всё осмотреть.
— Не составишь ли ты мне компанию?
— Сочту за честь, — заранее готовый к такому повороту, ответил Клейн. — Но сперва мне нужно заскочить домой, чтобы Бансон и Мелисса не волновались.
— Без проблем, — Азик резко вскочил на ноги.
У дома номер 2 по улице Нарциссов Клейн кивнул Азику. Быстрым шагом он подошел к двери, достал ключ и отпер замок.
Мелисса, которая уже была дома, услышав щелчок поворачивающегося ключа, поспешила из кухни в гостиную.
Увидев брата, она с сияющими глазами произнесла:
— Я уже купила продукты. Взяла курицу, картошку, лук, рыбу, репу и горох. А еще маленькую баночку меда.
«Сестренка, неужели ты тоже начала привыкать к редким приступам „расточительства“?» — тихо усмехнувшись, произнес Клейн:
— Сегодня ужин придется готовить тебе. На меня не рассчитывай — появились срочные дела, так что вернусь, наверное, только под утро. Буду помогать преподавателю Азику с исторического факультета университета Хой.
С этими словами он обернулся вполоборота и указал на ожидающую за дверью карету.
Губы Мелиссы дрогнули, но она лишь поджала их и кивнула:
— Хорошо.
Попрощавшись с сестрой, Клейн вышел на улицу и сел в нанятый Азиком экипаж. Спустя два часа и сорок минут они прибыли в городок Ламуд.
Время близилось к девяти вечера. Небо окончательно погрузилось во мрак, и лишь редкие лучи багровой луны, пробивающиеся сквозь облака, да россыпь тусклых звезд освещали те участки улиц, куда не дотягивался свет газовых фонарей.
Велев кучеру дожидаться их в городке, Клейн повел Азика по дороге, ведущей к заброшенному замку.
Шагая вперед, юноша вдруг заметил, что Азик идет всё быстрее и быстрее. Вскоре Клейну пришлось перейти на легкую рысцу, чтобы не отставать, а под конец преподаватель и вовсе вырвался вперед, сам указывая путь.
Клейн уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но, увидев мрачное, напряженное лицо Азика и его плотно сжатые губы, благоразумно проглотил свои слова.
При таком темпе они довольно быстро добрались до руин древнего замка.
Превратившееся в руины строение простирало свои обломки в густой ночной тьме, вонзая в небо острые шпили. От него веяло запустением, дикостью и зловещим мраком.
Азик вперил взгляд в этот покинутый всеми древний замок и замедлил шаг.
Он замер на месте. В его глазах бездонная глубина то и дело сменялась полной отрешенностью, словно он балансировал на тонкой грани между сном и реальностью.
Внезапно преподаватель болезненно застонал. Схватившись за голову, он скривился так, что его лицо исказила пугающая гримаса.
— Мистер Азик, вы… что с вами? — осторожно поинтересовался Клейн, одновременно активируя Духовное зрение.
Еще по пути на улицу Нарциссов он незаметно, играя с монетой, провел быстрое гадание. Результат показал, что возвращение в Ламуд практически не таит в себе угрозы.
Но юноша твердо усвоил: гадание не всесильно. Он всегда допускал возможность неверной трактовки или ошибки в формулировке. К тому же мистер Азик был весьма могущественным и окутанным тайнами человеком. Никто не знал, что кроется в его прошлом и как он отреагирует на внезапный триггер. Поэтому осторожность, настороженность и легкая тревога стали для Клейна абсолютно естественной реакцией.
Азик ответил не сразу. Сделав пару неуверенных, исполненных боли шагов вперед, он убрал руку от лба и, указывая пальцем на руины, произнес тоном человека, бредящего во сне:
— Я видел этот замок в своих снах.
— В те времена он был целым. С крепкими внешними стенами и высокими, устремленными ввысь шпилями.
— Я помню, что вон там располагались конюшни, а там — колодец. Вот здесь стояли солдатские казармы, а чуть поодаль был разбит огород, где мы выращивали картошку и батат…
— Я помню тренировочную площадку… Мой ребенок… это был мальчик. Ему было всего лет семь-восемь, но он обожал таскать за собой двуручный меч, который был выше его самого, и всё твердил, что вырастет и станет рыцарем…
— Моя жена вечно жаловалась, что в замке слишком мрачно. Она так любила солнце, любила тепло…
— …
Клейн, внимательно изучающий цвета его ауры, почувствовал, как волосы встают дыбом, но в то же время его сердце сжалось от странной тоски. Казалось, он воочию стал свидетелем леденящей, но невероятно грустной мистической истории.
«Выходит, этот древний замок действительно связан с мистером Азиком… Неужели он и впрямь первый барон Ламуд? Сверхъестественное существо, прожившее тысячу триста или тысячу четыреста лет? Кто он вообще такой: человек или злой дух? Нет, бред какой-то. Где вы видели злого духа, который спокойно разгуливает под палящим солнцем, да еще и общается с Ночными Ястребами…» — Клейн никак не мог обуздать рой мыслей в голове, позволяя догадкам сталкиваться и порождать всё новые и новые безумные теории.
В этот самый миг Азик оборвал свой бормочущий монолог и решительно шагнул в ворота.
Пройдя сквозь руины вглубь замка, он, даже не нуждаясь в подсказках Клейна, уверенным, отработанным движением нащупал механизм и распахнул потайную дверь, ведущую в подвал.
Крепко сжимая трость, Клейн спустился по ступеням следом за преподавателем, отставая от него всего на пару шагов. Вскоре они оказались в том самом помещении, где покоился гроб.
Но теперь всё выглядело иначе: крышка саркофага была плотно закрыта, а от былого ощущения очищающего тепла не осталось и следа.
«Гроб закрыт… Наверняка работа Фрая. Вот что значит профессиональная этика „Сборщика трупов“…» — глубокомысленно кивнув, Клейн сквозь Духовное зрение наблюдал за тем, как объятый хаосом эмоций Азик подходит к саркофагу.
Преподаватель положил руки на крышку и с силой толкнул ее, приоткрыв щель.
Он долго и неотрывно смотрел на лежащий внутри обезглавленный скелет. А затем из его груди вырвался душераздирающий, полный невыносимой боли и скорби крик.
Топ-топ-топ. Азик тяжело попятился назад. Прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, мужчина пошатнулся, привалился спиной к стене и бессильно сполз на пол.
Закрыв лицо руками, он сидел на холодных камнях, сломленный и раздавленный горем. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, погрузив подвал в еще более непроглядный мрак.
Клейн порывисто сделал пару шагов вперед, собираясь поддержать его, но вовремя одернул руки, не смея нарушить этот момент скорби.
В ту же секунду интуиция взвыла: прямо сейчас мистер Азик чудовищно опасен! Настолько опасен, что подземелье вновь наполнилось леденящим, пробирающим до костей могильным холодом.
Клейн беззвучно попятился, благоразумно отступая поближе к спасительной лестнице.
Он всецело доверял благородству мистера Азика, но до смерти боялся, что тот потеряет контроль над своими силами.
Терзаемый тревогой, юноша прождал несколько напряженных минут. Наконец Азик убрал ладони от лица и медленно поднялся на ноги.
«В мистере Азике что-то изменилось… Так подсказывает мне Духовность… Хотя Духовное зрение не фиксирует никаких кардинальных сдвигов в цветах ауры. Да и эмоциональный фон всё такой же — горечь, потерянность и боль…» — Клейн лихорадочно анализировал ситуацию. Ему казалось, что преподаватель вдруг обрел некую непостижимую глубину и подавляющее величие.
— Я вспомнил кое-какие вещи. Но это лишь крошечная часть правды, — произнес Азик абсолютно ровным, лишенным эмоций голосом.
Обведя подвал взглядом, он добавил:
— Я чувствую здесь присутствие той самой силы, что породила дисгармонию в твоей судьбе.
— Что? — Клейн сначала опешил, а затем с искренней радостью выпалил: — Вы можете отследить ее источник?
«Тот самый кукловод из дома с красным дымоходом не только втайне подстраивал совпадения, но еще и наведался в заброшенный замок Ламуда, чтобы утащить череп черного рыцаря⁈»
«И что он вообще задумал? Какова его истинная цель?»
— Прошло слишком много времени. Но я хочу попробовать, — в низком голосе Азика клокотала первобытная ярость, словно он был готов в любую секунду взорваться, как вулкан.
— И как именно? — с любопытством спросил Клейн.
Азик вернулся к гробу. Вперив взгляд в белеющие кости, он ответил:
— Он украл череп моего ребенка. Я собираюсь использовать кровные узы, чтобы выследить его.
«Вашего ребенка? Мистер Азик, вы абсолютно уверены, что этот рыцарь в черных латах — ваш сын? Выходит, вы и впрямь древний реликт… И действительно теряете память каждый раз спустя определенный промежуток времени? И это — плата за бесконечно долгую жизнь?» — Клейн незаметно втянул воздух. Ему казалось, будто он лицом к лицу столкнулся с мифическим существом из древних легенд.
Тем временем Азик вытянул правую руку и ногтем большого пальца, внезапно ставшим острым как бритва, полоснул себя по указательному.
Капля алой крови сорвалась вниз, безошибочно угодив прямо на кость.
Она мгновенно впиталась внутрь, и в ту же секунду весь скелет целиком окрасился в жуткий кроваво-красный цвет.
Уа! Уа! Уа! Клейн внезапно услышал надрывный плач младенца. По спине пробежал холодок — ему почудилось, будто кто-то пристально сверлит его взглядом со спины.
Юноша молниеносно выхватил револьвер, направил ствол себе за спину и лишь затем медленно обернулся. Но его взору предстала лишь абсолютная пустота. Там не было ни единой живой души.
Исчезла даже лестница, ведущая на поверхность!
Уа! Уа-а-а!
Детский плач непрерывным потоком ввинчивался Клейну в уши. Он снова перевел взгляд на саркофаг и с содроганием увидел, как оттуда, клубясь густым черным туманом, поднимаются бесчисленные искаженные, призрачные лица. Сплетаясь воедино, они образовали жуткую, пугающую дверь.
Скр-р-р!
Призрачные створки распахнулись. Оттуда, отталкивая друг друга, жадно потянулись бледные, мертвенные руки. Но стоило им лишь приблизиться к Азику, как они тут же испарялись, обращаясь в черный туман.
Сквозь щель в открытых вратах Клейн разглядел белоснежный череп. Он валялся у подножия какого-то темно-бурого дерева, небрежно брошенный на произвол судьбы. И прямо на глазах юноши этот череп рассыпался в прах, развеянный порывом ветра.
Бах!
Дверь с грохотом захлопнулась, безжалостно отрубив бесчисленные бледные руки, которые дождем посыпались на пол.
В этот миг Клейн услышал долгий, протяжный вздох. Это вздыхал мистер Азик, и в этом звуке, казалось, сквозила тяжесть самой истории.
Вместе с этим вздохом черный туман мгновенно рассеялся, а плач младенца оборвался. Всё вернулось на круги своя, разве что в подвале стало еще на порядок холоднее.
Стуча зубами и дрожа от пробирающего до костей озноба, Клейн заглянул в саркофаг. Багрово-красные кости вновь обрели свой первозданный, кристально-белый цвет.
— Мне очень жаль. Найти его так и не удалось… — глухим тоном произнес Азик, всё еще стоя спиной к юноше.
С этими словами он протянул руки и задвинул крышку гроба на место.
— То, что не нашли — это вполне нормально. Вот если бы нашли — это был бы настоящий сюрприз, — попытался утешить его Клейн.
«В конце концов, в этом деле мне уже столько раз приходилось разочаровываться…» — мысленно добавил он.
Азик бросил последний взгляд на саркофаг и медленно обернулся:
— Я продолжу поиски. И надеюсь на твою помощь.
— Никаких проблем. Я и сам этого хочу, — Клейн с трудом подавил в себе порыв прямо сейчас выложить Азику всё о деле с «красным дымоходом».
Всё равно в этом не было никакого толка. Ему предстояло лично, своими глазами опознать цель.
Впрочем, это изрядно облегчало юноше жизнь, решая одну грандиозную проблему: как именно втянуть в дело Ночных Ястребов после того, как он найдет тот самый дом с красным дымоходом. Клейн совершенно не обольщался на свой счет — он ни за что не смог бы в одиночку расправиться с таким таинственным и пугающим кукловодом.
Но теперь… теперь он мог просто обратиться за помощью к мистеру Азику!
Азик приоткрыл рот, словно собираясь что-то добавить, но в итоге лишь тяжело вздохнул и молча зашагал к лестнице.
Покинув подвал и заперев за собой потайную дверь, они в абсолютной тишине побрели прочь из заброшенного замка, пробираясь сквозь заросли сорной травы и колючего кустарника.
Посреди густого ночного мрака Азик внезапно нарушил молчание:
— Как только мы покончим с этим делом, я уволюсь и покину Тинген. Отправлюсь на поиски своего потерянного прошлого.
— Мистер Азик, вы поняли, что именно с вами произошло? — не в силах скрыть любопытства, спросил Клейн.
Уханье ночных сов, сопровождаемое стрекотанием насекомых, эхом разносилось по дороге, ведущей от заброшенного замка к городку. Азик, глядя прямо перед собой, после секундного молчания произнес:
— Пусть я еще не до конца в этом уверен, но кое-какие мысли у меня уже появились.
— Возможно… возможно, я человек, живущий уже очень, очень давно.
«Мистер Азик, на самом деле вам стоит всерьез задуматься, относитесь ли вы всё еще к категории „людей“…» — мысленно отозвался Клейн, но вслух ничего подобного сказать не решился.
«Глухая глушь, глубокая ночь — в такой обстановке люди всегда становятся немного уязвимее…»
— Должно быть, я поплатился чем-то невероятно ценным за эту долгую жизнь. Я прожил с конца Четвертой Эпохи и до наших дней, словно призрак, скитающийся по континенту… — голос Азика звучал глухо, словно он изо всех сил подавлял бурю эмоций в груди. — Я не помню прошлого. Я забыл тех людей и те события, которые клялся хранить в памяти вечно…
Клейн задумчиво раздвинул тростью растущие впереди сорняки и произнес:
— Мистер Азик, у меня есть одна догадка насчет вашего состояния.
— И что же это за догадка? — Азик повернул голову и посмотрел на своего спутника.
— Я считаю, что ваша амнезия носит циклический характер. Возможно, каждые несколько десятилетий вы умираете, и все ваши прежние воспоминания стираются без остатка. А затем, спустя какое-то время, вы пробуждаетесь от темного сна и начинаете жизнь с чистого листа. Только так можно объяснить все эти совершенно разные сновидения. Это отголоски того, с чем вы сталкивались в своих разных жизнях.
Шаги Азика внезапно замедлились, словно сама тьма ухватила его за полы одежды. Устремив глубокий, мрачный взгляд во мрак перед собой, он лишь спустя долгое время ответил:
— Это в точности совпадает с теми обрывками воспоминаний, что пробудились во мне после недавнего потрясения.
«Пробудились после недавнего потрясения?» — сердце Клейна екнуло, и он тут же выпалил:
— Мистер Азик, в таком случае вам, возможно, вовсе не обязательно покидать Тинген и отправляться на поиски утраченного прошлого. Вы и сами постепенно всё вспомните!
— Почему ты так решил? — с искренним удивлением переспросил преподаватель.
Клейн едва заметно улыбнулся:
— Ваши воспоминания не исчезли безвозвратно. То, что сегодня часть из них пробудилась от шока — лучшее тому доказательство.
— К тому же, вы ведь помните тот день, когда проснулись в Баклунде и осознали, что совершенно не помните своего прошлого?
Азик предельно серьезно кивнул:
— Этот кошмар не дает мне покоя до сих пор.
Клейн легонько постучал черной тростью с серебряным набалдашником о землю и пустился в объяснения:
— До сегодняшнего дня я не видел в этом ничего подозрительного. Но если сопоставить ваш рассказ с моими догадками, всё выглядит весьма странно. Когда вы в растерянности очнулись от сна, при вас уже были новые документы, удостоверяющие личность, и солидная сумма денег. Более того, вы появились на свет так, чтобы не вызвать ни у кого ни малейших подозрений… Всё это выглядит так, словно было тщательно спланировано заранее, чтобы вы могли без труда влиться в общество.
— Так кто же всё это организовал?
— Ответ может быть только один: вы сами из прошлого!
— Прежний вы, к которому вернулась память, прекрасно осознавал, что его ждет новый жизненный цикл. И он заранее подготовил всё необходимое, чтобы избежать лишних подозрений.
Азик замер как вкопанный. Глядя на редкие, тусклые огоньки, мерцающие вдали в городке, он вновь погрузился в долгое, тяжелое молчание.
— Выходит, те самые «родители», которых я так отчаянно искал все эти годы… это и есть я из прошлого… — со вздохом произнес он, тем самым признавая, что логика Клейна безупречна.
— Поэтому вам совершенно не нужно ничего предпринимать. Достаточно лишь запастись терпением, и память постепенно к вам вернется, — подытожил Клейн, пытаясь утешить собеседника.
Азик машинально взмахнул тростью, а затем застыл, словно превратившись в изваяние из мрамора.
Спустя целую вечность он наконец ответил, устремив вдаль глубокий взгляд:
— Возможно… возможно, память полностью возвращается лишь тогда, когда очередная жизнь подходит к своему логическому финалу. Я не хочу ждать так долго. Мне нужно достаточно времени, чтобы во всем разобраться и разорвать цепи этого рока. Поэтому я обязан действовать. Я должен сам отыскать свое прошлое, по крупицам стимулируя сознание, чтобы завершить то самое «пробуждение» из твоей теории раньше срока. А слепое ожидание лишь заставит меня бесконечно повторять этот проклятый цикл.
— Это действительно самый достойный выбор, — Клейн не стал больше его отговаривать. Сменив тему, он спросил: — Мистер Азик, помимо нашей общей цели — отыскать того преступника, что внес дисгармонию в мою судьбу и выкрал череп вашего ребенка, — могу ли я просить вас об одном крошечном одолжении?
Азик едва заметно кивнул:
— И что же от меня требуется?
Тщательно подбирая слова, Клейн начал:
— Я бы хотел, чтобы на следующей неделе, или через неделю, вы наведались в какой-нибудь городок в окрестностях Тингена. В идеале — в такой, путь до которого на карете займет от двух до пяти часов. И мне нужно, чтобы вы устроили там парочку паранормальных инцидентов. Разумеется, абсолютно безвредных для людей. Хм… Судя по тому, как вы только что отслеживали преступника по кровным узам, вы явно виртуозно владеете некими силами из области некромантии.
— Без проблем, — Азик согласился без малейших колебаний, даже не поинтересовавшись о мотивах юноши.
Тем самым он косвенно подтвердил догадку Клейна о своих способностях.
— Благодарю вас. Это дело для меня поистине жизненно необходимо. Да, и еще… когда будете выбирать мишени для этих инцидентов, проследите, чтобы это были исключительно прихожане Церкви Богини Вечной Ночи. И, пожалуйста, не оставляйте никаких следов, — напутствовал его Клейн.
Лишь при таких условиях расследование неминуемо ляжет на плечи тингенских Ночных Ястребов. Лишь тогда он сможет напроситься в команду и предложить взять с собой Запечатанный артефакт «3–0782». И только тогда, во время дежурства, он получит шанс тайком позаимствовать силу божественной крови из Мутировавшего Священного Знака Солнца, чтобы создать «Талисман Испепеляющего Солнца»![136]
На данный момент это было самое разрушительное оружие из всех, что он мог заполучить.
Учитывая, что таинственный кукловод из дома с красным дымоходом все еще скрывался где-то в Тингене, а сам Клейн не прекращал своих методичных поисков, он был просто обязан цепляться за любую возможность стать сильнее!
«Хм, судя по тем откровениям, что я получил, легкое заимствование энергии никак не повредит „3–0782“. В худшем случае это лишь сократит срок, в течение которого он сможет сохранять свою очищающую мощь… И вообще, я делаю это исключительно ради мира и спокойствия Тингена!» — мысленно оправдал себя юноша.
Азик, которого совершенно не волновали истинные мотивы собеседника, вновь кивнул:
— Я заранее сообщу тебе название городка и примерное время, чтобы ты успел подготовиться.
Фух… Клейн с шумом выдохнул, почувствовав, как с души свалился огромный камень. Поездка в Ламуд определенно стоила потраченного времени.
«Пусть мне и удалось приоткрыть лишь самый верхний слой завесы тайн мистера Азика, а впереди еще столько неразгаданного… но, по крайней мере, я заручился его поддержкой. И теперь у меня есть невероятно надежный союзник в грядущей схватке с этим чертовым кукловодом!»
В половине двенадцатого ночи Клейн, вымотанный, голодный и валящийся с ног от усталости, наконец-то добрался до дома номер 2 по улице Нарциссов.
«Мистер Азик даже не соизволил пригласить меня на ужин… Эх, впрочем, в его нынешнем состоянии кусок бы точно в горло не полез…» — беззвучно ворча, юноша достал ключ и отпер дверь.
Вопреки его ожиданиям, дом не был погружен во мрак. Изящная газовая лампа заливала гостиную теплым, мягким светом. На диване в полном одиночестве сидел Бансон, окутанный этим светлым, уютным сиянием.
Заслышав скрип открывающейся двери, Бансон, держащий в руках книгу, уже собирался что-то сказать, но внезапно сладко зевнул, прикрыв рот рукой.
Клейн аккуратно закрыл за собой дверь и с непринужденной улыбкой бросил:
— Ездили с преподавателем Азиком в городок Ламуд. Там находится древний, заброшенный замок с весьма богатой историей.
На лице Бансона мелькнуло понимание, и он со смешком отозвался:
— Безлунная ночь, руины тысячелетнего замка, пробирающий до костей леденящий мрак… И археологическая экспедиция всего из двух человек. Звучит как идеальная завязка для дешевого мистического романа ужасов.
«События этой ночи и впрямь дадут фору любому мистическому роману…» — при воспоминании о той зловещей двери, созданной мистером Азиком, и о жутких криках младенца, Клейна передернуло. С легкой нервозностью в голосе он ответил:
— В такой обстановке подобные мысли действительно сами лезут в голову.
Бансон зевнул еще раз и, захлопнув книгу, произнес:
— Пойду-ка я спать. С тех пор как я взялся за грамматику и начал читать классическую литературу, моя бессонница испарилась как по волшебству.
Клейн тихонько усмехнулся. Внезапно вспомнив о том, что рассказывала мисс «Справедливость», он понизил голос:
— Бансон, ты ведь знаешь, что наше предприятие тесно сотрудничает с полицейским управлением графства Ахоа. Недавно до меня дошли весьма любопытные слухи из самого Баклунда. Говорят, Его Величество, премьер-министр, министры и парламентарии сыты по горло этой бюрократической волокитой и неэффективностью госаппарата. Они всерьез подумывают о реформах. Хотят внедрить систему открытых экзаменов для отбора квалифицированных кадров на должности государственных служащих. Что-то вроде вступительных испытаний в университет.
Бансон на секунду опешил, а затем его глаза радостно загорелись:
— Система открытых экзаменов?
— Именно. Если успешно сдашь экзамен, сможешь стать чиновником, выполняющим реальные обязанности в правительстве. Я так полагаю… хм, мне кажется, что программа экзаменов будет во многом пересекаться с университетской: грамматика, классическая литература, математика, логика и базовые знания законов…
Клейн улучил момент, чтобы подкинуть брату правильное направление для учебы, после чего добавил:
— Бансон, но держи это в строжайшем секрете. И не питай иллюзий — еще неизвестно, одобрят ли этот законопроект в верхней и нижней палатах парламента.
— Я буду нем как могила. Понимаю, что от меня сейчас требуется лишь усердно учиться, — на лице Бансона расцвела широкая улыбка. — Примут они этот закон или нет, я всё равно продолжу грызть гранит науки. Хочу как можно скорее вырваться из этого болота и найти достойную работу. В конце концов, тяга к знаниям — это то, что отличает человека от кудрявого павиана.
«Нет, если верить ученым, павианы отнюдь не глупы и тоже вполне способны к обучению…» — мысленно съязвил Клейн, провожая взглядом поднимающегося на второй этаж брата.
Оставшись один, он с улыбкой похлопал себя по урчащему животу и направился прямиком на кухню.
Отыскав вчерашние объедки и щедрую порцию курицы, заботливо припрятанную Мелиссой, Клейн, пребывая в абсолютно расслабленном, умиротворенном состоянии, принялся колдовать над своим «ужином».
В этот поздний час улица за окном была погружена в кромешную тьму и безмолвие. Весь город уже давно спал. И лишь он один, вдыхая прохладный воздух, смешанный с аппетитными ароматами стряпни, нарушал тишину тихим шипением масла на сковородке.
В этой картине было столько безмятежного, согревающего душу покоя.
Плотно поужинав, вымыв посуду и приняв горячую ванну, Клейн вернулся в свою спальню и запер дверь на задвижку.
Сладко зевнув, он огромным усилием воли заставил себя стряхнуть сонливость. Выудив ритуальный серебряный кинжал, юноша воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.
Ему предстояло подняться в таинственное пространство над серым туманом и с помощью гадания выяснить: таит ли в себе опасность призыв «Шута, что не принадлежит этой эпохе»!
Серо-белый туман всё так же безмятежно и неизменно стлался вокруг, словно застыв в вечности. Темно-красные, иллюзорные звезды мерцали вдали и вблизи. Клейн восседал внутри монументального храма, напоминающего жилище великанов, и молча созерцал до боли знакомую картину.
Спустя несколько секунд он отвел взгляд и материализовал перед собой желтовато-коричневый пергамент. Взяв перо, юноша принялся выводить измененное им самим заклинание для ритуала призыва:
«Зажечь одну свечу, символизирующую себя;»
«Воздвигнуть духовную стену для создания очищенного пространства;»
«Капнуть в пламя экстракт полной луны, гидролат ромашки, порошок из цветка глубокого сна и прочие материалы (примечание: на этом этапе излишняя скрупулезность не требуется, поскольку призыв обращен к самому себе);»
«Произнести следующее заклинание:»
«Я! (На древнем гермесе, языке гигантов, драконов или эльфов. Произносить тихим, приглушенным криком)»
«Я призываю своим именем (на гермесе):»
«Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей».
Скрупулезно перечитав текст трижды, Клейн вывел в самом низу утверждение для гадания:
«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».
Фух… Он протяжно выдохнул. Отложив перьевую ручку, юноша отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку и крепко зажал ее в левой руке.
Дождавшись, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно над пергаментом, едва не касаясь написанной фразы, Клейн обуздал свои мысли и погрузился в состояние медитации.
«Проведение описанного ритуала в реальном мире таит в себе опасность».
…
Мысленно повторив утверждение семь раз, Клейн распахнул почти полностью почерневшие глаза и увидел, что кулон из желтого кварца вращается против часовой стрелки.
А это означало отрицательный ответ. Иными словами, никакой опасности не предвиделось!
«Можно смело пробовать», — Клейн поспешно развеял все материализованные предметы. Окутав себя Духовностью, он сымитировал чувство стремительного падения вниз.
Вернувшись в спальню, которая уже была надежно запечатана невидимой духовной стеной, Клейн тут же очистил письменный стол и установил в самом центре единственную свечу с ароматом мяты.
Накрыв фитиль правой ладонью, он пустил в ход трение Духовности, и свеча мгновенно, с тихим хлопком, вспыхнула.
В тусклом, пляшущем свете Клейн капнул в пламя подготовленные эфирные масла, гидролаты и травяные порошки.
Безмятежный, умиротворяющий аромат тут же заполнил спальню, а свет начал то разгораться, то погружать комнату в густой полумрак.
Сделав два шага назад, Клейн вперил взгляд в свечу, символизирующую его самого, и приглушенным голосом выкрикнул на языке гигантов:
— Я!
Следом он плавно перешел на гермес:
— Я призываю своим именем:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
Едва эти слова сорвались с его губ, как он ощутил нечто невообразимое: пляшущее тусклое пламя и окутавший комнату умиротворяющий аромат вдруг слились воедино, образовав незримый водоворот. Этот водоворот принялся с пугающей скоростью выкачивать из него Духовность.
— О цветок глубокого сна, дитя багровой луны, молю, передай свою силу моему заклятию… — превозмогая тошнотворную слабость от стремительно тающей Духовности, Клейн дочитал оставшуюся часть заклинания до конца.
И в этот самый момент он увидел, как пламя свечи замерло. Перестав метаться из стороны в сторону, оно вытянулось, окрасилось в серо-белый цвет и расширилось во все стороны, достигнув размера человеческой ладони.
«Так ничего и не появилось… Ах да, возможно, мне нужно лично подняться над серым туманом и ответить на этот зов… Призывать самого себя — та еще морока…» — беззвучно пробормотал Клейн, массируя раскалывающийся от пустоты лоб.
Переведя дух в течение десятка секунд, он сделал четыре шага против часовой стрелки и вновь перенесся в серо-белый мир. Его взору сразу же предстали расходящиеся кругами световые волны во главе древнего длинного стола.
Они исходили от того самого причудливого символа на спинке его кресла — знака, сплетенного из «Глаза без зрачка», олицетворяющего тайну, и «Искаженных линий», символизирующих изменения.
Стоило Клейну лишь потянуться к ним рукой, как в его ушах тут же эхом отдались произнесенные им же заклинания: «Я! Я призываю своим именем…», «Шут, что не принадлежит этой эпохе…», «Таинственный Владыка над серым туманом…». Одновременно с этим он увидел, как хлынувшая Духовность сливается с расходящимися волнами света, формируя очертания призрачной, еще не до конца оформившейся двери.
Дверь подрагивала, словно силясь распахнуться. Повинуясь внезапному порыву интуиции, Клейн мысленно направил на нее всю свою волю, желая толкнуть створки.
И почти мгновенно бескрайний серый туман и сам величественный дворец, словно поддавшись неведомому притяжению, пошли едва уловимой рябью.
Эта рябь, круг за кругом, устремилась прямо к иллюзорной, недостроенной двери.
Увы, как бы Клейн ни старался, как бы ни толкал, проклятые створки так и не поддались. Вскоре все пульсации угасли, и пространство вновь погрузилось в абсолютную тишину.
«Это потому, что „Врата призыва“ так и не сформировались до конца?» — отозвав свою волю, Клейн нахмурился, пытаясь проанализировать причину неудачи.
Именно так, недолго думая, он мысленно окрестил эту призрачную преграду.
«Хм, мне просто-напросто не хватило Духовности, чтобы завершить конструкцию „Врат призыва“… Подожду, пока не поднимусь до 8-й Последовательности и не стану „Клоуном“. А как только переживу начальный, самый опасный этап усвоения зелья, попробую еще раз. Вполне возможно, что тогда всё пройдет как по маслу…» — Клейн едва заметно кивнул, осознав суть проблемы.
Этот эксперимент вселил в него колоссальную уверенность и придал сил. Ведь если не считать того инцидента с гаданием на Вечное Пылающее Солнце, это был первый раз, когда ему удалось вызвать в таинственном пространстве над серым туманом хоть какую-то осмысленную реакцию!
«Придет день, и я докопаюсь до всех тайн этого места!» — с воодушевлением пообещал себе юноша. Окутавшись Духовностью, он стремительно рухнул в бескрайнюю пелену серого тумана.
Вернувшись в спальню, Клейн торопливо задул свечу, завершая ритуал. Прибравшись на письменном столе, он развеял невидимую духовную стену.
Под внезапно налетевшим порывом ветра юноша широко зевнул и повалился на кровать. Едва укутавшись в одеяло, он тут же провалился в глубокий сон.
В мутном, раздробленном и хаотичном мире грез Клейн внезапно обрел осознанность. Он обнаружил себя сидящим в собственной гостиной, сжимающим в руках свежий выпуск «Честного вестника Тингена».
«…Капитан, неужели вы опять за свое?» — Клейн на мгновение опешил, а затем, едва сдерживая смех и легкое раздражение, бросил взгляд в сторону эркерного окна.
Дверь со скрипом отворилась. На пороге возник Данн, облаченный в свой черный плащ ниже колен, с тростью и неизменной трубкой в руках. Капитан неспешным шагом вошел внутрь.
Его голову всё так же венчал черный шелковый полуцилиндр, а серые глаза таили в себе всё ту же бездонную, непроницаемую глубину.
Пройдя в гостиную, Данн устроился на одноместном диване и вальяжно закинул правую ногу на левую.
Пристроив трость и сняв шляпу, он слегка откинулся на спинку и просто уставился на Клейна в абсолютном, задумчивом молчании.
«Капитан, и что вы задумали на этот раз?..» — Клейн почувствовал легкую растерянность.
Чтобы не выдать тот факт, что он прекрасно осознает свое пребывание во сне, юноша сделал вид, будто ничего не замечает, и продолжил безмятежно изучать газету.
Прошла минута, затем две, затем пять… Клейн приподнял голову и посмотрел на сидящего напротив Данна. Капитан всё так же молча и сосредоточенно сверлил его взглядом.
Десять минут, пятнадцать… Клейн, уже успевший перечитать газету вдоль и поперек несколько раз кряду, краем глаза уловил, что Данн ни на йоту не изменил своей позы, всё так же безмолвно буравя его глазами.
«Капитан, от таких гляделок мне становится жутко не по себе…» — Клейн, уже не в силах усидеть на месте, аккуратно сложил газету и отложил ее в сторону. Одарив Данна вежливым кивком и улыбкой, он направился на кухню, взял тряпку и с невероятным усердием принялся протирать обеденный и кофейный столики.
«Капитан, вы же сами видите: мой сон донельзя банален, обыден и скучен. Здесь совершенно не за чем наблюдать, так что уходите уже, сделайте одолжение! Ну или, на худой конец, превратитесь в какого-нибудь призрака, я честно изображу предсмертный ужас и позволю вам заработать очередную ачивку „Кошмара“!» — мысленно взмолился юноша. Увы, подняв глаза, он вновь наткнулся на глубокий, задумчивый взгляд серых глаз капитана.
Под этим непрерывным, безмолвным надзором Клейн вылизал до блеска всю мебель и навел в комнате идеальную чистоту, вымотавшись в собственном сне до полусмерти.
Но сильнее всего его выматывал именно этот немигающий, словно погруженный в глубокие раздумья взгляд Данна Смита.
Неизвестно, сколько еще прошло времени, прежде чем Клейн наконец увидел, как капитан снимает ногу с ноги и поднимается с дивана. Подхватив трость и надев шляпу, Данн направился к выходу.
Затаив дыхание, Клейн провожал его взглядом до тех пор, пока фигура Данна не скрылась за дверью.
Лишь тогда он не удержался и поднял правую руку, помахав вслед на прощание.
Фух… Дождавшись, пока сон не вернется в свое нормальное, хаотичное русло, Клейн протяжно выдохнул.
«Это и впрямь был самый настоящий кошмар!» — с горькой усмешкой подумал он, едва не плача от досады.
Баклунд, Западный район, универмаг «Филипп».
Это был самый роскошный и престижный универмаг во всем Королевстве Лоэн, двери которого открывались исключительно перед аристократами и магнатами, обладающими клубными картами.
У парадного входа всегда толпились вереницы роскошных карет, украшенных самыми разнообразными гербами. Благодаря строжайшему фейс-контролю это место служило не только Меккой для любителей шопинга, но и одной из главных площадок для светского общения.
Одри, сопровождаемая верной служанкой Энни и золотистой ретривершей Сьюзи, спустилась из экипажа. Купаясь в предупредительных поклонах швейцаров, она переступила порог универмага.
Буквально на каждом шагу ей встречались то дочери виконтов, то графини, то юные леди из весьма высокопоставленных семей.
Сохраняя безупречно элегантную осанку, Одри одаривала каждую знакомую изысканными, но совершенно естественными приветствиями. Она виртуозно подбирала темы для коротких бесед, безошибочно находя подход к каждой аристократке. К примеру, столкнувшись с одной графиней, она осыпала комплиментами ее новое, идеально сидящее платье. А перекинувшись парой слов с женой барона, не забыла упомянуть о блестящем выступлении ее супруга в Палате лордов.
Прежняя Одри частенько проваливалась на подобных мероприятиях, будучи слишком своенравной и эгоцентричной. Но теперь ей даже не требовалось напрягать извилины, чтобы выходить из любой ситуации победительницей.
В глазах «Зрителя» эмоции и скрытые мотивы подавляющего большинства светских львиц читались так же легко, словно были написаны у них на лбу.
Поднявшись на второй этаж, Одри свернула к салону готового платья.
В роли продавщицы здесь выступала совсем еще юная, невысокая девушка. Облаченная в черно-белое платье и сверкающая непокорной копной светлых волос до плеч, она была не кем иной, как «Арбитром» Сью Дилчей.
Одри, не дрогнув ни единым мускулом на лице, подала едва уловимый знак ретриверше Сьюзи. Собака мгновенно всё поняла и с радостным лаем унеслась к дальнему прилавку.
Служанке Энни ничего не оставалось, кроме как броситься вдогонку, пытаясь утихомирить разбушевавшегося питомца.
«Блестящая работа!» — мысленно похвалила собаку Одри. Подойдя к Сью Дилче, она сделала вид, будто с интересом разглядывает выставленные наряды.
— … И ради чего ты вытащила меня сюда? — громко расхваливая фасоны платьев, вполголоса спросила Сью.
Ее голос звучал звонко и по-детски наивно.
— А куда делась настоящая продавщица? — ответила Одри вопросом на вопрос.
Сью бросила вороватый взгляд по сторонам:
— Я убедила ее. Она была просто счастлива получить выходной на всё утро.
Не отрывая взгляда от платьев, Одри выудила из своей изящной сумочки из козьей кожи сложенный вчетверо лист бумаги и незаметно передала его Сью:
— Вице-адмирал Ураган Цилангос тайно проник в Баклунд. Здесь его портрет. Мне нужно, чтобы ты помогла мне отыскать его логово. Но учти: действуй предельно осторожно, не спугни его.
Сью приняла листок, быстро развернула его и увидела поразительно реалистичный карандашный набросок. На нем был изображен тридцатилетний мужчина с весьма характерным, широким подбородком.
«Мои учителя рисования тоже частенько рассыпались в комплиментах…» — Одри искоса взглянула на Сью, слегка вздернув подбородок.
И добавила:
— Королевство назначило за голову Цилангоса награду в десять тысяч фунтов. Если его удастся схватить, то даже тот, кто просто предоставит зацепку, гарантированно получит не меньше нескольких сотен фунтов призовых.
Не успели эти слова сорваться с ее губ, как глаза Сью, совершенно ожидаемо, загорелись алчным блеском.
Характерный широкий подбородок, стянутые на затылке в пучок волосы на манер древних рыцарей, ледяная усмешка в глазах… Сью Дилча, полулежа на диване, скрупулезно изучала карандашный набросок, который ей передала Одри.
В ее глазах это был не просто человек, а ходячие, живые золотые фунты.
Намертво впечатав в память внешность пиратского адмирала Цилангоса, она перешла к чтению дополнительных примечаний:
«Каштановые волосы, темно-зеленые глаза».
«Портрет служит лишь для ознакомления, поскольку цель обладает способностью принимать облик других людей. Длительность трансформации неизвестна».
«Портрет лишь для ознакомления… Цель способна менять внешность… Лишь для ознакомления, менять внешность… И ради чего я тогда с таким усердием заучивала каждую черточку на этом наброске⁈» — Сью застыла в оцепенении, всем своим существом ощутив насмешку мироздания.
В растерянности подняв голову, она посмотрела на лениво развалившуюся на соседнем диване Форс Уолл и пробормотала, словно разговаривая сама с собой:
— Его же просто невозможно найти. Мы не знаем, как он выглядит, знаем лишь, что он чужак. А в Баклунд каждый день прибывают такие толпы чужаков, что их даже сосчитать нереально.
Форс напрягла мышцы пресса, силясь сесть, но после трех тщетных попыток потерпела позорное фиаско.
— Я всего лишь «Ученик», а не «Арбитр»… — проворчала она. Упершись рукой в спинку дивана, она всё же смогла перевести тело из горизонтального положения в вертикальное.
— Может, та юная мисс решила, что мы какие-нибудь пророки? — пошутила Форс.
Сью уже открыла было рот, чтобы ответить, но вдруг заметила, что на листке есть еще несколько дополнительных пунктов.
Понизив голос, она зачитала их вслух:
— «Рекомендуется искать по следующим направлениям:»
— «Во-первых, при Цилангосе находится некий зловещий артефакт, который каждые два дня должен пожирать плоть и душу живого человека. Стоит обратить внимание на исчезновения бродяг».
— «Во-вторых, необходимо скрупулезно собрать всю доступную информацию о Цилангосе, чтобы вычислить его уникальные пристрастия и поведенческие паттерны».
— «В-третьих, человек способен изменить черты лица, но если он не проходил специальной подготовки, его истинная натура непременно проявит себя. Например, в любимой еде, в походке, в привычных жестах и прочих мелких деталях».
Выслушав всё это, Форс едва заметно кивнула:
— А мисс Одри далеко не такая наивная и простодушная, как о ней судачат в свете. У нее весьма тонкий ум и поразительно холодная, рассудочная наблюдательность.
— Да неужели? — с долей сомнения переспросила Сью. И, не дожидаясь ответа, предложила: — Тогда я беру на себя сбор информации, а ты займешься анализом этой кучи золотых фунтов… то есть, я хотела сказать, пристрастий и повадок этого пиратского адмирала. Согласна?
Глаза Форс мгновенно округлились. Потрясывая в воздухе металлическим портсигаром с самокрутками, она возмутилась:
— Как у тебя язык повернулся? Как ты вообще могла предложить такой тонкой, ранимой писательнице заниматься подобной нудятиной: всё это систематизировать, анализировать и выстраивать логические цепочки?
Сью искоса взглянула на подругу, бессознательно излучая ту самую непререкаемую ауру властности:
— Но ведь в твоей «Грозовой усадьбе» есть просто блестящий эпизод с дедукцией.
Форс вжала голову в плечи. Опустив взгляд на кофейный столик, она парировала:
— Ты хоть представляешь, сколько волос у меня выпало и скольких часов сна я лишилась ради этого самого эпизода с дедукцией?
Резко вскинув голову, она бросила беглый взгляд на Сью Дилчу, затем снова уткнулась в стол и проворчала:
— Человеческая жизнь и без того слишком коротка, а успеть нужно так много. Так с какой стати мы должны тратить свое драгоценное время на столь нудную, выматывающую рутину?
«А ведь звучит чертовски логично…» — Сью едва не закивала в знак согласия, лишь огромным усилием воли сохранив ледяное величие «Арбитра».
— И что ты предлагаешь? У тебя есть другой способ решить эту проблему? — она намеренно понизила голос, пытаясь придать своему детскому, звонкому тембру хоть немного солидности.
Форс всерьез задумалась на добрый десяток секунд, после чего радостно вскинула голову:
— Мы можем нанять профессионала! Как только ты соберешь досье на вице-адмирала Урагана, мы просто вымараем его имя и отнесем все бумаги толковому детективу! Пусть он сам всё систематизирует, анализирует и выстраивает дедуктивные цепочки. А нам останется лишь оплатить его консультацию!
«И как мне самой это в голову не пришло…» — разум Сью на мгновение отключился. Подруги уставились друг на друга, и в комнате повисла тишина.
Когда пауза стала уже откровенно неловкой, Сью прочистила горло и произнесла:
— Договорились. Поступим, как ты предложила.
Не успели эти слова слететь с ее губ, как она торопливо добавила:
— Но услуги детектива оплачиваешь ты!
Хаулс-стрит, Клуб гадателей.
— Добрый день, мистер Моретти, — с радостным удивлением поприветствовала его очаровательная администратор Анжелика. — Какая редкость — вы заглянули к нам в пятницу.
Клейн, вымотанный до предела бесконечными поисками того самого дома с красным дымоходом, ответил ей легкой улыбкой:
— Судьба не терпит однообразия. Она всегда готова преподнести нам парочку сюрпризов.
Его путь как раз пролегал мимо клуба, а оплаченное время аренды кареты уже подошло к концу. Поэтому он решил зайти, чтобы выпить чашечку черного чая и немного перевести дух.
К тому же, это был его последний подготовительный шаг. Заручившись свежим «опытом» работы в Клубе гадателей, он получал железное, логичное обоснование для подачи того самого особого прошения Данну Смиту.
— Ваши слова всегда так полны глубокой философии, — искренне восхитилась Анжелика.
Клейн немного подумал и, тщательно подбирая слова, произнес:
— Боюсь, впредь я буду появляться в клубе гораздо реже. Вам больше не нужно рекомендовать меня новым клиентам.
Зелье было усвоено без остатка, и теперь ему предстояло двигаться к новой цели!
— Но почему? — с искренним изумлением и растерянностью спросила девушка. — Вы ведь уже сделали себе здесь прекрасное имя. Почти все знают, насколько точны и поразительны ваши предсказания. Мы даже подумывали пригласить вас в качестве лектора на воскресные семинары.
«Платили бы вы по целому фунту за каждый сеанс, я бы стиснул зубы и вкалывал здесь до седьмого пота… К тому же мне нужно прочесать еще целую кучу домов с красными дымоходами, чтобы как можно скорее вывести этого кукловода на чистую воду…» — мысленно проворчал Клейн, а вслух с мягкой улыбкой ответил:
— Мисс Анжелика, не стоит меня отговаривать. Такова воля судьбы.
— Я вовсе не прощаюсь навсегда. Я просто сокращу частоту своих визитов, а членские взносы буду оплачивать точно в срок.
«Всё равно смогу потребовать возмещения расходов… Заодно и приглядывать за клубом время от времени не помешает…» — беззвучно добавил он.
— Какая жалость, — со вздохом произнесла Анжелика. — Искренне надеюсь, что когда меня одолеют сомнения, вы случайно окажетесь поблизости.
Пережив первый шок, девушка с удивлением осознала, что эта новость не стала для нее громом среди ясного неба.
«Видимо, столь поразительный, испытывающий истинное благоговение перед судьбой предсказатель просто не мог вечно прозябать в каком-то заурядном клубе Тингена…» — подумала она и, вырвавшись из своих мыслей, с улыбкой спросила:
— Сиборнский черный чай?
— Да, — Клейн ответил ей такой же улыбкой.
Просидев в клубе минут десять и спокойно допив свой чай, юноша покинул заведение. На общественном конном трамвае он добрался до улицы Нарциссов.
Отпирая дверь, Клейн по привычке заглянул в почтовый ящик и обнаружил там свежее письмо.
Быстро вскрыв конверт, он увидел, что послание пришло от мистера Азика:
«…Я отправляюсь в городок Морс в это воскресенье. Вернусь в среду».
«Жители городка Морс почти поголовно веруют в Богиню Вечной Ночи… Если он отправится туда в воскресенье, то, судя по обычным бюрократическим проволочкам, Ночные Ястребы получат рапорт во вторник или даже в среду. Как раз идеально, я успею… Мистер Азик и впрямь не забыл о моей просьбе… Остается лишь надеяться, что он не забудет и о том, что ему нельзя светиться самому. Призовет какого-нибудь призрака, нагонит страху — и дело с концом…» — Клейн едва заметно кивнул. Высвободив толику Духовности, он трением пальцев поджег письмо.
Взмахнув рукой, юноша позволил легкому серому пеплу медленно осыпаться на пол.
Утро субботы. Клейн, облаченный в легкий черный плащ и шелковый полуцилиндр, сжимая в руке трость с серебряным набалдашником, неспешно переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».
Поздоровавшись с Розанной, он бросил взгляд в сторону перегородки. Заметив, что дверь в кабинет капитана приоткрыта, юноша намеренно, ничуть не понижая голос, произнес:
— Вчера вечером в Клубе гадателей я встретил девушку, поразительно похожую на тебя.
— Да неужели? — с неподдельным интересом отозвалась Розанна.
Клейн с абсолютно невозмутимым видом закивал:
— Да, чистая правда. Я даже грешным делом решил, что вы сестры.
— Спешу тебя разочаровать: у меня нет сестер. Ни родных, ни двоюродных, — хихикнула девушка. — Ты хоть имя ее запомнил?
— Разумеется, нет. С какой стати мне запоминать ее имя? — усмехнулся Клейн. — Если вы так похожи, мне вполне достаточно видеть тебя каждый день.
— Могу я расценить это как изящный комплимент? — Розанне, как всегда, не требовался собеседник для поддержания разговора, она справлялась сама. — Клейн, ты ведь наверняка сколотил в Клубе гадателей целое состояние? Будучи самым настоящим Провидцем, ты оставил тех дилетантов далеко позади.
«Если мы не будем затрагивать эту больную тему, мы останемся прекрасными коллегами…» — Клейн легонько откашлялся и произнес:
— Истинный Провидец обязан испытывать благоговение перед судьбой. Нам категорически запрещено использовать свои навыки ради сверхприбылей.
— Ты что, выводишь собственный девиз Провидца? — с любопытством спросила Розанна.
— Именно так, — честно признался юноша.
Перекинувшись с ней еще парой дежурных фраз, он взмахнул рукой на прощание и, сжимая шляпу, направился за перегородку.
Тук-тук-тук. Глядя на хлопочущего над кофеваркой Данна Смита, он ритмично постучал в приоткрытую дверь.
— Войдите, — Данн бросил на него мимолетный взгляд и поспешно принял солидную позу.
За эти пару дней Клейн уже успел прощупать почву. Он убедился, что капитан, хоть и приступил к практике «метода отыгрыша», не обмолвился об этом ни единой живой душе, явно опасаясь реакции церковной верхушки.
Убедившись в этом, юноша закрыл за собой дверь, уселся на стул напротив и с предельно торжественным, едва скрывающим волнение видом произнес:
— Капитан, я чувствую, что полностью овладел зельем «Провидца».
— Я хочу подать особое прошение.
Глядя в глаза Клейна, Данн глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла и медленно произнес:
— Ты уверен?
Его лицо оставалось практически бесстрастным, словно он уже давно был готов к этому особому прошению, но никак не ожидал, что оно появится так скоро.
«Капитан, почему у меня такое чувство, будто вы с облегчением выдохнули и у вас на душе полегчало…» — Клейн, не скрывая улыбки, ответил:
— Абсолютно уверен, капитан. Когда вы полностью усваиваете зелье, вас охватывает совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство. Вы без малейших сомнений понимаете, что овладели им без остатка.
— Особенное, ни с чем не сравнимое чувство… — тихо повторил Данн, словно пробуя эти слова на вкус. Его брови медленно поползли к переносице.
«Хм, выходит, предыдущие два раза капитан продвигался, так и не усвоив зелье до конца? Впрочем, это неудивительно. Не зная о „методе отыгрыша“, добиться полного переваривания практически невозможно… Остается лишь полагаться на шлифовку долгими годами да на неосознанный отыгрыш, чтобы хоть как-то снизить риск потери контроля… Бедный капитан…» — Клейн молча смотрел на Данна Смита, не произнося ни слова и позволяя тому спокойно всё обдумать.
Спустя почти минуту в глубоких серых глазах Данна вновь отразилась фигура юноши. Тщательно подбирая слова, капитан произнес:
— Возможно, тебе стоит подождать еще год. Это было бы куда более разумным решением.
«Капитан намекает, что если я подожду еще год, то не буду так сильно бросаться в глаза? Учитывая пример мадам Дейли, высшее руководство не станет уделять мне чересчур пристального внимания, а в худшем случае лишь внесет в список для дальнейшего наблюдения?» — Клейн на секунду задумался и откровенно ответил:
— Изначально я так и планировал — подать особое прошение лишь в следующем году. В конце концов, мне еще столькому предстоит научиться. Взять хотя бы рукопашный бой, в котором я только-только начал делать первые шаги.
— Но, капитан, вам не кажется, что за эти месяц-два на нашу долю выпало слишком много совпадений? Мы выслеживаем похитителей, а в итоге натыкаемся на следы дневника семьи Антигон в квартире напротив. Доставка Запечатанного артефакта «2–049» задерживается, а Райел Бибер почему-то даже не пытается сбежать из Тингена, решив переварить полученную силу прямо в доках. Я иду на праздничный ужин в честь дня рождения, и это выводит нас на Хайнаса Винсента. Я отправляюсь в библиотеку навести справки, и нос к носу сталкиваюсь с тем сектантом из Ордена Авроры…
— Я не знаю, что кроется за всеми этими случайностями, но они вызывают у меня жуткую тревогу. Именно поэтому я хочу стать сильнее настолько быстро, насколько это вообще возможно.
Воспользовавшись удобным моментом, Клейн тонко намекнул на присутствие закулисного кукловода. Именно это он и планировал сделать с самого начала: не раскрывая собственных тайн, обратить внимание Ночных Ястребов на аномалию, чтобы те попытались нащупать зацепки с других сторон. А его слова в глазах окружающих должны были привести лишь к одному выводу: юноша обладает острой интуицией и превосходно умеет систематизировать факты.
С того самого момента, как Клейн произнес слово «Но», Данн начал медленно подаваться вперед. Под конец он сцепил пальцы в замок и подпер ими подбородок.
Его взгляд потяжелел. Капитан долго хранил молчание, явно обдумывая услышанное.
Спустя несколько десятков секунд Данн поднял голову и своим густым, бархатистым голосом произнес:
— Весьма проницательно… Вполне возможно, что во мраке действительно таится нечто зловещее.
Не дав Клейну и слова вставить, он сменил тему и скомандовал:
— Можешь идти писать свое особое прошение.
— Слушаюсь, — ответил Клейн, и уголки его губ поползли вверх.
С улыбкой поднявшись со стула, он направился к двери. И, как и ожидалось, в спину ему донеслось до боли знакомое дополнение.
— Погоди-ка, — окликнул Данн уже взявшегося за ручку юношу и, тщательно подбирая слова, добавил: — Следи за формулировками.
«Не волнуйтесь, капитан, этот вопрос волнует меня куда больше, чем вас!» — Клейн с сияющей улыбкой согласно закивал.
Изначально он предполагал, что Данн может предложить иной вариант: тайно продвинуться на 8-ю Последовательность в обход Священного Собора, а спустя три года пройти всю процедуру официально. Однако, как следует изучив правила, Клейн понял, что это попросту невозможно. Ведь независимо от того, было ли прошение особым или обычным, кандидату предстояло пройти проверку у инспекторов, присланных из столицы. Разница заключалась лишь в том, что в первом случае экзамен был изматывающе сложным, а во втором — сугубо формальным.
И когда эти проверяющие явятся, скрыть от них 8-ю Последовательность не выйдет при всем желании. И тогда под удар попадет весь тингенский отряд Ночных Ястребов.
Покинув кабинет капитана, Клейн, который уже успел завершить все свои курсы по мистицизму, не стал спешить в подземелье на смену. Вместо этого он неспешным шагом направился в соседнюю комнату, отведенную для гражданских сотрудников.
Внутри сидели двое: мужчина лет тридцати с небольшим и девушка лет двадцати. Это и были те самые новые служащие.
Заметив вошедшего Клейна, они на секунду опешили, но тут же расплылись в вежливых улыбках и почтительно закивали. В их глазах читалась смесь жгучего любопытства и благоговейного трепета перед самым настоящим Потусторонним.
Клейн не стал тратить время на светские беседы. Найдя свободный стол, он вооружился ручкой и принялся быстро набрасывать черновик своего особого прошения.
Поскольку юноша уже давно продумал весь текст в голове, набросок был готов всего за десять минут.
Перечитав его несколько раз и внеся кучу правок, он наконец уселся за механическую пишущую машинку «Аксон-1346», чтобы перепечатать черновик набело.
Под мерный, ритмичный стук клавиш новые сотрудники переглянулись. Синхронно поднявшись со своих мест, они вышли в приемную, чтобы поболтать с Розанной, оставив Клейна в кабинете в полном одиночестве.
«Весьма тактичные ребята, да и с чувством секретности у них всё в порядке…» — Клейн бросил одобрительный взгляд им вслед.
Ответив глаза на бумагу, он продолжил стучать по клавишам.
Как раз в тот момент, когда особое прошение было почти готово, из комнаты отдыха вышел Леонард Митчелл. Оглядываясь по сторонам, он на ходу застегивал пуговицы на рубашке. В его вечно растрепанных волосах сквозило какое-то дикое, необузданное очарование.
— Строчишь рапорт? — Леонард заглянул в кабинет. Прислонившись плечом к дверному косяку и сунув руки в карманы, он небрежно постукивал носком правого ботинка по полу.
Его изумрудно-зеленые глаза с нескрываемым интересом сверлили Клейна.
Отпечатав последнее слово и поставив точку, Клейн повернул голову и с улыбкой ответил:
— Особое прошение.
— Особое прошение? — с неподдельным недоумением переспросил Леонард.
Вытащив лист из машинки и бегло пробежавшись по тексту, Клейн как бы невзначай пояснил:
— Особое прошение о переходе на 8-ю Последовательность.
Кхм! Кх-кх-кх! Леонард внезапно зашелся таким диким кашлем, что едва не задохнулся. С трудом придя в себя, он выпалил:
— Ты что, уже полностью переварил зелье⁈
«Переварил? А ты, я смотрю, весьма подкован в терминологии, дружище…» — сжимая в руке лист с прошением, Клейн подошел к Леонарду и, многозначительно приподняв бровь, ответил:
— Именно так.
Глядя ему прямо в глаза, он понизил голос и с усмешкой добавил:
— Помнится мне, кто-то однажды сказал, что в этом мире полно людей, наделенных особыми талантами. Людей, способных творить то, что не под силу другим.
— Взять, к примеру, меня.
— Или тебя.
Леонард настолько опешил от этого выпада, что даже не нашелся с ответом. Ему оставалось лишь сменить позу: вытащив руки из карманов, он скрестил их на груди.
Приоткрыв рот и наконец-то собравшись с мыслями, он глухо спросил:
— Тебе не кажется, что это… что это слишком рискованно?
«Раз уж он знает о „переваривании“, то не может не понимать: в моем продвижении нет ни малейшего риска потери контроля… Хм, он имеет в виду пристальное внимание высшего руководства Церкви?» — Клейн с задумчивым видом пустился в объяснения:
— Леонард, помнишь наше первое совместное дело? Мы всего лишь выслеживали похитителей, а в итоге наткнулись на зацепки к дневнику семьи Антигон в квартире напротив…
Слово в слово он пересказал ему всё то же самое, что совсем недавно выложил капитану Данну.
Лицо Леонарда постепенно мрачнело. Он едва заметно кивнул, полностью разделяя его опасения.
— Возможно, мне тоже стоит поднажать… — пробормотал поэт себе под нос.
Но уже в следующую секунду он поднял взгляд на Клейна и расплылся в лучезарной улыбке:
— Не хочешь поделиться с нами своим опытом? Как так быстро переварить зелье и свести риск потери контроля к минимуму!
«Ну и скорость смены эмоций у этого парня…» — Клейн ответил с улыбкой:
— С превеликим удовольствием.
Он как раз планировал воспользоваться сегодняшним днем, чтобы направить остальных членов отряда на верный путь, тем самым обезопасив их от угрозы безумия.
Разумеется, инстинкт самосохранения не позволял ему быть столь же откровенным, как в беседе с Данном Смитом. В лучшем случае он мог озвучить им ту самую первую, подготовительную версию своей легенды. Ту версию, которую было не страшно скормить инспекторам из столицы.
— Значит, прямо сейчас! — Леонард, сгорая от нетерпения, потащил Клейна в сторону комнаты отдыха.
В этот час, за исключением дежурившей у врат Чаниса Лойо, все остальные Ночные Ястребы — Фрай, Кенли и Сика Трон — были в сборе. Они весьма расслабленно резались в карты.
— Господа! И, разумеется, дама! — Леонард громко постучал в полуоткрытую дверь и, словно читая стихи со сцены, торжественно провозгласил: — Позвольте мне представить вам стоящего рядом джентльмена. Мистер Клейн Моретти, человек, которому потребовалось всего полтора месяца, чтобы полностью переварить зелье!
«…До чего же театрально…» — Клейну внезапно стало жутко неловко.
— Что? — мисс Сика Трон, писательница, чьи романы не пользовались ни славой, ни спросом, удивленно склонила голову набок, словно сомневаясь в собственном слухе.
— Леонард, кончай нести чепуху. Твои выступления всегда отдают дешевым фарсом, — Кенли со вздохом положил свои карты рубашкой вверх.
Фрай, не выпуская карт из рук, бросил взгляд на Клейна. Помолчав несколько секунд, он спросил:
— Ты абсолютно уверен, что зелье усвоено до конца?
— Да, — Клейн, уловив в его голосе искреннюю заботу, уверенно кивнул. — У этого процесса есть вполне очевидные признаки.
— Что⁈ Так это правда⁈ — до Кенли наконец-то дошел смысл сказанного, и он с воплем подскочил на месте.
Леонард хитро усмехнулся и ткнул пальцем в лист бумаги, зажатый в руке Клейна:
— А это — его особое прошение! Прошение о переходе на 8-ю Последовательность!
— … И как тебе это удалось? — в голове Сики Трон пронесся вихрь мыслей, но, глубоко вдохнув, она озвучила лишь самый животрепещущий вопрос.
Обычно тихая и утонченная, сейчас она не могла скрыть обжигающего, жадного блеска в глазах.
Клейн придвинул стул, уселся и негромко ответил:
— Я черпал вдохновение из девиза «Тайнозрителей».
— «Делай что хочешь, но не причиняй вреда»? — весьма услужливо подыграл Леонард.
— Именно. Наши внутренние архивы гласят, что «Тайнозрители», неукоснительно следующие этому правилу, теряют контроль куда реже остальных, — Клейн пересказывал то, что в свое время услышал от старого Нила. — А затем пример мадам Дейли подтолкнул меня к еще более смелым выводам.
— «Медиума» Дейли? — словно ища подтверждения, переспросил Кенли.
— Да, мадам Дейли тоже подавала особое прошение. Ей потребовалось всего два года, чтобы пройти путь от «Сборщика трупов» до «Медиума». Как-то раз она обмолвилась в разговоре со старым Нилом, что стремится стать истинным медиумом, — Клейн пустился в подробные объяснения. — Опираясь на этот факт, а также на мой опыт работы в Клубе гадателей и те отклики, что я там получал, я шаг за шагом вывел для себя «Кодекс Провидца». Я начал строго ему следовать, пытаясь отыгрывать роль настоящего предсказателя… И стоило мне начать действовать в соответствии с этими правилами, как процесс усвоения зелья пошел в разы быстрее. Феноменально быстро. Да и само слово «усвоение» здесь вряд ли подходит…
Выслушав исповедь Клейна, Фрай, Сика и Кенли глубоко задумались. Леонард тоже напустил на себя вид человека, погруженного в раздумья.
— Пойду отдам свое особое прошение капитану, — Клейн помахал зажатым в руке листом. — Если возникнут еще какие-то вопросы, смело подходите. Отвечу с глазу на глаз.
— Договорились, — с привычной ледяной отстраненностью кивнул Фрай.
Покинув комнату отдыха, Клейн в очередной раз постучал в дверь капитанского кабинета.
Усевшись напротив стола Данна, он взял перьевую ручку и штемпельную подушечку. Быстро поставив подпись, он приложил к бумаге испачканный в чернилах палец, оставляя отпечаток.
— Капитан, вот мое особое прошение, — покончив с формальностями, он обеими руками протянул документ Данну.
Внимательно перечитав текст, Данн опустил лист на стол и произнес:
— Я отправлю его в Священный Собор при первой же возможности. Будь готов к проверке. Инспекторы могут нагрянуть на следующей неделе, а может, и через одну.
— Понял, — Клейн сделал глубокий вдох и решительно кивнул.
Поднявшись на ноги, он вышел из кабинета, оставив дверь слегка приоткрытой.
Уходя, он бросил прощальный взгляд на свое прошение, и в его голове внезапно пронеслась тревожная мысль:
«И что же за проверка меня ожидает…»
Успокоившись и собравшись с мыслями, Клейн спустился в подземелье. Подойдя к вратам Чаниса, он постучал в приоткрытую дверь караульного помещения.
Сидевшая внутри Лойо Райдинг уже успела собрать свои личные вещи. Завидев сменщика, она поспешно поправила волосы и поднялась, готовясь уйти.
Коротко кивнув друг другу в знак приветствия, Клейн внезапно заговорил:
— Мой процесс усвоения зелья идет весьма неплохо. Я только что поделился опытом с Фраем и остальными, так что можешь расспросить их при случае.
Лойо, чье лицо обычно не выражало ни единой эмоции, бросила на него слегка удивленный взгляд. Ее губы едва заметно дрогнули:
— Хорошо.
«Мисс, искренне надеюсь, что вам удастся сохранить это ледяное спокойствие и дальше… В комнате отдыха сейчас сидит целая куча деревянных истуканов…» — с улыбкой подумал Клейн. Пройдя за стол, он привычным жестом взял инкрустированную серебром жестяную банку Данна Смита, в которой хранился кофе «Фельмер».
Сварив чашечку густого, ароматного напитка, он вальяжно откинулся на спинку стула. Глядя в безмолвный, пустующий коридор, юноша позволил своим мыслям свободно блуждать:
«Надеюсь, операция мистера Азика пройдет гладко и не оставит после себя никаких следов… Нет, даже если следы и будут, я просто сделаю вид, что в упор их не замечаю…»
«Интересно, в каком именно месте за вратами Чаниса запечатали Мутировавший Священный Знак Солнца… Хм, у него нет признаков живого существа, так что достаточно просто выделить ему побольше свободного пространства…»
«К слову, я ведь до сих пор ни разу не переступал порог врат Чаниса и понятия не имею, что там внутри… Место, способное удерживать под контролем десятки самых разнообразных, причудливых и опасных Запечатанных артефактов, не давая им навредить окружающим или вырваться на волю, просто обязано таить в себе нечто экстраординарное. Например, прах самой Святой Селены?»
В вихре этих мыслей Клейн внезапно уловил торопливые шаги. Мгновенно вынырнув из раздумий, он устремил взгляд на дверь.
В коридоре показался старый Нил. Облаченный в классическую черную мантию и сжимая в руке фетровую шляпу в тон, он вихрем ворвался в караульное помещение. Замерев напротив Клейна, старик не проронил ни слова. Он лишь молча, с ног до головы, сверлил юношу пронзительным, изучающим взглядом.
— Эм… мистер Нил, что-то стряслось? — Клейн выдавил из себя сухой смешок и, приподняв чашку, сделал глоток ароматного кофе.
Старый Нил смерил его взглядом еще пару раз, после чего тяжело вздохнул:
— Подумать только… Ты и впрямь умудрился почерпнуть вдохновение из девиза «Тайнозрителей» и истории Дейли…
— За это я обязан вознести хвалу Богине, а также поблагодарить вас за ваши мудрые наставления, — с абсолютно невозмутимым видом парировал Клейн.
Скрипнув отодвигаемым стулом, старый Нил тяжело опустился на сиденье. С нескрываемой горечью в голосе он пробормотал:
— Если бы… если бы только я узнал об этом на двадцать лет раньше… Как бы всё обернулось…
Прекрасно зная, что ни возраст, ни физическое состояние старика уже не позволят ему принять следующую порцию зелья — даже если он полностью усвоит предыдущую, — Клейн предпочел сохранить тактичное молчание.
В такой ситуации любые слова утешения прозвучали бы как жестокая насмешка.
— Когда-то давно я тоже пытался нащупать путь к быстрому овладению зельем, отталкиваясь от нашего девиза. Но, увы, так и не смог выйти на верную дорогу, — старый Нил потер виски, делясь своей болью низким, надтреснутым голосом. — А когда успех Дейли наконец подарил мне озарение, мне уже перевалило за пятьдесят. Я попросту опустил руки. Мой разум сам убедил себя, что это удел гениев, недостижимый для простых смертных.
Старик погрузился в безмолвие на несколько минут. Наконец, подняв голову и посмотрев на юношу, он произнес:
— Какая чудовищная ирония… Осознать, чего именно я лишился, лишь на закате своих дней.
«Судя по всему, у старого Нила и раньше были смутные догадки насчет метода отыгрыша. Стоило мне лишь поделиться своим опытом, как пазл в его голове мгновенно сложился…» — Клейн попытался утешить его:
— По правде говоря, это вряд ли бы что-то кардинально изменило. Ведь у Церкви всё равно нет формулы 8-й Последовательности, соответствующей «Тайнозрителю».
— Быть может, она есть у Священного Собора… Хотя нет, если бы она у них была, они бы как минимум сообщили название филиалам… Впрочем, всегда оставался шанс найти ее на подпольном рынке… — пробормотал старый Нил. Опершись о стол, он медленно поднялся, покачал головой и выдавил из себя улыбку: — Зато я так и не потерял контроль. Прожил несколько десятков лет в здравом уме и твердой памяти… Хвала Богине.
Начертав на груди знак багровой луны, он покинул караульное помещение. Его лицо было мрачным, а от былой старческой хитринки не осталось и следа.
Проводив взглядом ссутулившуюся спину старика, пока тот не скрылся за поворотом, Клейн внезапно издал долгий, тяжелый вздох.
Теперь он еще больше не понимал мотивов высшего руководства Церкви. Зачем, во имя всех святых, им понадобилось скрывать от своих же людей «метод отыгрыша»?
Спустя долгое время Клейн наконец вырвался из плена размышлений и перевел внимание на лежащие перед ним внутренние архивы Ночных Ястребов.
С тех самых пор, как он втянул в Клуб Таро юношу из Города Серебра и выяснил, что там в ходу древние названия многих вещей, он целенаправленно налег на изучение этого вопроса. Ему просто необходимо было выучить соответствия между древними терминами и их современными аналогами.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда его слуха вновь коснулись шаги. На этот раз — размеренные и непоколебимо уверенные.
Практически в ту же секунду в сознании Клейна отчетливо всплыл образ Данна Смита, облаченного в его неизменный черный плащ ниже колен.
«После полного переваривания зелья Провидца моя интуиция и Духовное восприятие тоже заметно обострились…» — глубокомысленно кивнув, юноша спустя пару секунд действительно увидел вошедшего капитана.
— Твое письмо, — Данн вскинул правую руку и легким движением запястья швырнул конверт прямо в Клейна.
Клейн изящно вскинул руку, намереваясь эффектно поймать послание. Увы, его глазомер и реакция оказались далеки от идеала.
Шлеп!
Письмо сиротливо шлепнулось на пол, а правая рука юноши так и осталась неловко висеть в воздухе.
В повисшей гробовой тишине его рука сначала застыла, а затем, словно так и было задумано, плавно поднялась выше, приглаживая волосы.
— Освещение от этих газовых ламп всё-таки оставляет желать лучшего, — небрежно бросил Клейн первую попавшуюся отговорку. Наклонившись и подобрав конверт, он скользнул взглядом по адресу.
«Мистеру Хорнакису… Письмо от Даста Гудериана…» — мгновенно сообразив, от кого послание, он выдвинул ящик стола и достал нож для вскрытия писем.
Согласно правилам отряда Ночных Ястребов, если на конверте значился конкретный, реальный адресат, Розанна или другие клерки передавали почту напрямую. Но если письмо было анонимным или получатель числился неизвестным, корреспонденция ложилась на стол Данну Смиту. И уже капитан решал ее дальнейшую судьбу.
Осторожно взрезав бумагу, Клейн вытащил сложенный лист, быстро развернул его и пробежался глазами по строчкам.
Врач психиатрической лечебницы отчаянно молил о скорейшей встрече. Причем настаивал на свидании уже сегодня, в два часа пополудни.
«Ему удалось раздобыть рецепт Телепата? Или стряслось нечто непредвиденное?» — Клейн взмахнул листком и поднял взгляд на Данна:
— Капитан, мой осведомитель… тот самый, из Алхимиков Психологии… просит о встрече сегодня в два часа дня.
— Намекнул, в чем дело? — спросил Данн, словно предвидя такой поворот.
— Ни слова, — покачал головой Клейн.
Немного поразмыслив, капитан ответил своим густым, бархатистым голосом:
— Пусть Леонард пока подменит тебя у врат Чаниса. Я пойду с тобой и залягу неподалеку. Подобные экстренные вызовы зачастую оказываются банальной ловушкой. На моем веку таких историй было пруд пруди. К тому же, если у него действительно важные новости, мое присутствие позволит нам среагировать молниеносно.
«Капитан, а вы и впрямь стреляный воробей… Да, как только дело касается реальной работы, вы превращаетесь в скалу — надежного, опытного командира, у которого напрочь пропадает всякая забывчивость…» — Клейн без колебаний согласился:
— Отличный план!
Два часа пополудни. Зотланд-стрит, Стрелковый клуб, малый тир номер 9.
Клейн бросил мимолетный взгляд на изрешеченную пулями мишень, после чего посмотрел на заметно нервничающего врача психиатрической лечебницы Даста Гудериана:
— Что такого стряслось, что вы в такой спешке побежали в бар «Гончая» искать наемников?
Только при условии этого пароля хозяин бара, Райт, немедля переправил бы письмо прямиком в охранное предприятие «Черный Терн», а не стал дожидаться, пока Клейн сам соизволит за ним явиться.
Даст, внимательно отслеживающий малейшие изменения в мимике и жестах собеседника, ответил низким голосом:
— Мне кажется, в последнее время Худ Юджин ведет себя как-то… ненормально.
Это был тот самый пациент сумасшедшего дома, который в свое время и завербовал Даста в ряды Алхимиков Психологии.
— В чем именно проявляется эта ненормальность? — с должным профессионализмом уточнил Клейн.
Даст незаметно выдохнул с облегчением, словно наконец-то нащупав твердую почву под ногами. Тщательно подбирая слова, он выдавил:
— Он… он, похоже… похоже, действительно сошел с ума…
— Действительно сошел с ума? — опешив, переспросил Клейн.
Разве Худ Юджин не притворялся психом и не прятался в лечебнице лишь для того, чтобы тренировать свои способности в ментальной сфере, ставя эксперименты над настоящими больными?
И теперь этот симулянт реально заболел? Окончательно спятил?
— Боюсь, что так… — Даст, не в силах скрыть растущую тревогу, принялся мерить шагами тир. — Раньше мы общались абсолютно нормально. Он учил меня, как правильно распоряжаться потусторонними силами. Но в последние дни его рассудок… его состояние… всё стало каким-то диким. С ним почти невозможно вести связный диалог. Теперь он ничем не отличается от любого другого пациента лечебницы! И хотя… хотя именно в этом бреду мне и удалось выудить у него рецепт «Телепата», я понятия не имею, подлинный он или фальшивый! Я до смерти боюсь, что всё это выльется во что-то неконтролируемое!
«Пустяки. Как истинный Провидец, да еще и владеющий таинственным пространством над серым туманом, я раскушу любую фальшивку на раз-два…» — Клейн мысленно выдохнул, но вслух с нахмуренными бровями спросил:
— С кем он контактировал незадолго до того, как у него начались эти приступы?
— Только с пациентами. Но… но я не могу ручаться. Я ведь не торчу в лечебнице круглосуточно без выходных. У меня тоже бывает свободное время, — с мрачным лицом признался Даст.
Клейн едва заметно кивнул. Напустив на себя вид человека, для которого это сущие пустяки, он успокоил собеседника:
— Не стоит паниковать. Я приставлю к вам людей для негласной охраны. Ваша задача — как можно скорее выяснить весь круг контактов Худа Юджина. Но будьте предельно осторожны: не исключено, что он лишь притворяется безумным, чтобы прощупать почву и проверить лично вас. Эм… и еще: я бы настоятельно рекомендовал вам доложить о его состоянии другим членам Алхимиков Психологии. Посмотрим, как отреагирует верхушка вашей организации.
— Хорошо, — Даст поправил очки в золотой оправе, возвращая себе хладнокровие, присущее истинному «Зрителю». Выудив из кармана сложенный листок, он протянул его юноше: — Вот рецепт зелья «Телепата». Но, повторюсь, я не ручаюсь за его подлинность.
— Мы это проверим, — с легкой улыбкой отозвался Клейн. Развернув бумагу прямо на месте, он пробежался глазами по тексту.
«Основные материалы: целый гипофиз взрослого семицветного дракона-ящерицы, десять миллилитров спинномозговой жидкости фальсманского кролика».
«Вспомогательные материалы: пять граммов спор каштанового дерева, восемь граммов порошка драконьей травы, три лепестка белоснежного эльфийского цветка, сто миллилитров чистой воды».
— Выглядит просто отлично, — похвалил Клейн. Сложив листок, он спрятал его во внутренний карман своего фрака.
Перекинувшись с Дастом еще парой фраз и убедившись, что приступы «слуховых галлюцинаций» у врача пошли на спад, Клейн распрощался и предельно осторожно проскользнул в соседний тир, отведенный специально для Ночных Ястребов. Данн Смит уже дожидался его там.
— Капитан, осведомитель передал мне рецепт «Телепата». Это его благодарность за то, что я помог ему обуздать негативное влияние зелья. Вот только он сам не уверен, фальшивка это или нет, — Клейн с абсолютно серьезным, профессиональным видом протянул бумагу Данну. — Кроме того, он сообщил одну весьма любопытную деталь…
Данн, пробегая глазами по рецепту, внимательно выслушал доклад Клейна о метаморфозах Худа Юджина. Дослушав до конца, он решительно кивнул:
— Я немедленно соберу людей для круглосуточного негласного наблюдения за лечебницей. У тебя пока нет должной профессиональной подготовки для подобных операций, так что можешь не вмешиваться. Возвращайся и продолжай дежурство у врат Чаниса.
На этих словах капитан окинул юношу долгим, многозначительным взглядом:
— Учитывая этот добытый рецепт… Как только пройдешь инспекцию из столицы, тебе больше не придется копить заслуги. Ты получишь зелье «Клоуна» сразу же, без лишних проволочек…
«Да к тому же мне пришлось расплатиться дополнительными заслугами за рецепт „Клоуна“… Вот они, плоды моей собственной жадности, когда я решил разделить одну заслугу на две… Ладно, в последнее время всё равно не было подходящего повода признаться, что формула „Клоуна“ у меня уже есть…» — Клейн глубоко вздохнул и, с трудом выдавив из себя улыбку, произнес:
— Искренне надеюсь, что проверка пройдет гладко.
Решение Данна вернуть его на дежурство к вратам Чаниса Клейн готов был поддержать обеими руками и ногами. Мало того, что ему отчаянно не хватало профессиональных навыков в слежке и расследованиях, так еще и в открытом бою его способности даже не дотягивали до проходного балла.
В стрельбе, по сравнению с обычными полицейскими, он был весьма недурен. Вот только остальные Ночные Ястребы являлись Потусторонними с усиленной физической формой, и пусть они не все были снайперами, стреляли ничуть не хуже.
Что же касалось рукопашного боя, то здесь Клейн и вовсе делал лишь самые первые, робкие шаги.
Проще говоря, даже имея в кармане «Талисманы глубокого сна», «Талисманы упокоения» и «Талисманы грез», он всё еще оставался исключительно Потусторонним поддержки. Расправиться с простым человеком для него было проще простого, но вот столкновение с опытным в боях Потусторонним сулило смертельную опасность.
«Вот когда я перейду на 8-ю Последовательность и стану „Клоуном“, виртуозно владеющим акробатическим боем и, возможно, парочкой полезных заклинаний, я смогу в одиночку выполнять стандартные миссии… Хм, а если еще удастся успешно позаимствовать силу Запечатанного артефакта „3–0782“ и смастерить „Талисман Испепеляющего Солнца“, то всё будет просто идеально. Тогда и победа над превосходящим по силе противником перестанет быть несбыточной мечтой…» — с предвкушением размышлял Клейн, неспешно шагая обратно в охранное предприятие «Черный Терн».
Вплоть до самого утра следующего дня, когда его смена подошла к концу и он покинул пост у врат Чаниса, наблюдение за Худом Юджином в психиатрической лечебнице так и не принесло Ночным Ястребам ни единой полезной зацепки. Пока что им оставалось уповать лишь на внутреннее расследование их так называемого информатора.
Вернувшись домой, Клейн в тишине съел свой завтрак, завалился в постель и проспал мертвым сном до самого полудня.
Проснувшись сам по себе, он наскоро умылся и, ведомый дразнящим ароматом готовящейся еды, спустился на первый этаж.
— Мелисса готовит обед? — спросил Клейн, посмотрев на сидящего в гостиной с газетой Бансона.
Бансон слегка опустил газету:
— Именно. К ней сегодня пришла гостья. Я предложил ей посидеть и поболтать с подругой, пока я займусь обедом. Но представь себе: она совершенно не доверяет моим кулинарным талантам! Она взяла гостью в оборот и утащила с собой на кухню. Это вопиющая невежливость.
«Бансон, надо же, как быстро ты осознал, что Мелисса на дух не переносит твою стряпню…» — Клейн едва сдержал смех. Подойдя к одноместному дивану, он как бы невзначай поинтересовался:
— Гостья Мелиссы?
— Да, ты должен ее знать. Вы пересекались на дне рождения Селены. Это Элизабет, — Бансон вальяжно откинулся назад, возвращаясь к комфортному чтению.
«Не только на дне рождения… Надо же, она и впрямь решила заглянуть в гости…» — лицо Клейна на мгновение застыло, и он искоса покосился на дверь кухни.
В этот самый момент оттуда вышла Мелисса, неся в руках блюдо. По пятам за ней следовала Элизабет — и тоже в переднике.
— Клейн, ты уже проснулся? А я как раз собиралась тебя будить, — с явной радостью произнесла Мелисса, ставя на обеденный стол источающее мясной аромат блюдо. — Это Элизабет, ты ее помнишь.
— Добрый день, Клейн, — с лучезарной улыбкой поздоровалась Элизабет, сверкая своими очаровательными пухлыми щечками.
Клейн вежливо и мягко ответил на приветствие.
Дождавшись, пока они обменяются любезностями, Мелисса моргнула и с предельной серьезностью заявила:
— После обеда Элизабет пойдет с нами в Ассоциацию помощи домашней прислуге Тингена. В их доме трудится сразу несколько слуг, так что она обладает богатым опытом в этих вопросах и сможет дать нам пару ценных советов.
— Вообще-то, мы уже набросали список требований к горничной для черной работы. Послушайте, может, захотите что-то добавить.
Мелисса вытерла руки о фартук, выудила из кармана своего домашнего платья сложенный листок, развернула его и принялась читать:
— Первое: крепкое здоровье.
— Второе: трудолюбие и ответственность.
— Третье: умение вкусно готовить.
— Четвертое: тихий, спокойный нрав, никакой болтливости.
— Пятое: благонадежное происхождение без сомнительных связей.
— Шестое: заурядная внешность.
Требования сыпались одно за другим. Слушая сестру, Клейн и Бансон сидели с приоткрытыми ртами и совершенно ошарашенными взглядами. Они и подумать не могли, что найм обыкновенной прислуги для черной работы обернется такой колоссальной морокой.
— Мелисса, ты ведь с самого начала была категорически против найма горничной? — машинально переспросил Клейн, когда сестра наконец закончила.
Мелисса поджала губы и твердо кивнула:
— Да, я была против. Но раз уж мои возражения не возымели действия, я считаю, что мы обязаны подойти к этому со всей ответственностью. А чтобы сделать дело хорошо, нужно как следует к нему подготовиться. Ну так что, есть дополнения?
— Нет! — в один голос выпалили братья, дружно замотав головами, чем вызвали тихий смешок у прикрывшей рот ладошкой Элизабет.
Покончив с обедом, вся четверка села на общественный конный трамвай и добралась до Шампань-стрит, где и располагалась Ассоциация помощи домашней прислуге Тингена.
Это заведение до боли напоминало Клейну клининговые и кадровые агентства из его прошлой жизни, но с легким налетом благотворительности. С одной стороны, они вели учет данных всех соискателей и их трудовых запросов, изрядно облегчая нанимателям процесс выбора и повышая шансы бедняков найти место. С другой стороны, Ассоциация устраивала базовые курсы, подтягивая уровень навыков своих подопечных.
Часть средств на их существование поступала от филантропов, а часть — взималась с работодателей в виде комиссионных. Благодаря своей массовости, организованности и удобству, Ассоциация в кратчайшие сроки выжила с рынка всех частных посредников, заставив их либо примкнуть к ней, либо искать другой кусок хлеба.
Едва переступив порог, Клейн и его спутники удостоились весьма радушного приема. Молодая женщина, облаченная в бледно-желтое платье с воланами, проводила их к мягким диванам и с профессиональной улыбкой спросила:
— Чем могу быть вам полезна?
— Мы бы хотели нанять горничную для черной работы, — в такие моменты Клейн и Мелисса неизменно выдвигали Бансона на роль переговорщика.
— У вас есть какие-то конкретные требования? — заученным тоном поинтересовалась женщина.
Бансон, живо припомнив разительный контраст между собственными кулинарными талантами и стряпней Клейна, предельно искренне заявил:
— Она должна хорошо готовить.
— Хорошо готовить? — сотрудница удивленно вскинула брови. — Скажу вам прямо: среди прислуги для черной работы вы не найдете поварих. Может, вам стоит нанять кухарку? Если вам принципиально нужна женщина, в нашей Ассоциации их немало.
— Совсем нет тех, кто умеет готовить? — не удержалась от вопроса Мелисса, видя, как ее тщательно выверенный список терпит фиаско на первом же пункте.
Молодая женщина кивнула с непоколебимой уверенностью:
— Горничные для черной работы — это либо дочери портовых грузчиков, либо деревенские девчонки. Их познания в кулинарии до смешного скудны. И даже после наших базовых курсов максимум, что они могут гарантировать — это то, что от их стряпни вас не скрутит с отравлением.
«…» — Мелисса погрузилась в молчание, на собственной шкуре познав истину: никакой план не выдержит столкновения с реальностью.
— Какая жалость, — немного поразмыслив, Бансон перестроил фразу: — Что ж, тогда мы готовы слегка смягчить условия. Нам нужна та, кто горит желанием научиться готовить и обладает к этому способностями.
«А Бансон-то молодец, соображает на лету… Обойдутся и без моих ремарок…» — Клейн сидел рядышком. Одной рукой опираясь на трость, а во второй сжимая шляпу, он чувствовал себя абсолютно расслабленным и безмятежным.
— С этим не возникнет никаких проблем. На наших кулинарных курсах мы всегда берем на карандаш самых смышленых учениц, — с профессиональной улыбкой отозвалась сотрудница. — Будут еще какие-нибудь пожелания?
— Да, — под тяжелым взглядом Мелиссы Бансон нервно сглотнул, вытащил из кармана тот самый листок и принялся зачитывать требования одно за другим.
Женщина слушала его в полном оцепенении и лишь спустя добрую минуту смогла выдавить ответ:
— Я… я сейчас же отсортирую картотеку и подберу для вас несколько подходящих кандидатур. Вам совершенно не обязательно принимать решение прямо сейчас. Выберите двух-трех, от силы четверых девушек. Я лично приведу их к вам домой для пробного рабочего дня, и уже потом вы решите, кого именно нанять. Разумеется, за эту услугу придется доплатить Ассоциации сверх обычной комиссии, да и продукты для готовки лягут на ваши плечи.
— Хорошо, — Бансон сложил листок и вежливо кивнул.
Сотрудница в желтом платье поднялась, сделала пару шагов к внутренним кабинетам, но вдруг остановилась, обернулась и с неловкой улыбкой попросила:
— Вы не могли бы одолжить мне этот листок? Боюсь, я просто не в силах запомнить столько условий…
— Без проблем, — едва сдерживая смех, ответил Бансон.
Спустя некоторое время девушка в светло-желтом платье вернулась с пухлой стопкой досье и передала их Бансону.
В этих анкетах были скрупулезно прописаны реальные имена кандидаток, год их рождения, семейное положение, описание внешности, состояние здоровья, опыт работы, особые навыки и ожидаемое жалованье.
Воспользовавшись тем, что Бансон и Мелисса с головой ушли в чтение, Элизабет придвинулась к Клейну и тихонько шепнула:
— А у вас нет никаких требований?
— Есть, но весьма размытые, — небрежно отмахнулся Клейн.
Это лишь подогрело любопытство Элизабет:
— И как же вы будете выбирать?
Клейн тихонько усмехнулся. Указав на левый манжет, под которым прятался маятник, он ответил:
— Ну как же! Напишу соответствующее утверждение и буду перебирать кандидаток по одной. Нагадаю ту, что станет идеальной горничной для нашей семьи.
«…» — Элизабет впала в ступор. Лишь спустя добрый десяток секунд она слегка растерянно закивала: — И в самом деле, самый простой и надежный метод… Как я могла забыть, кто вы на самом деле…
Она осеклась на полуслове. Мелисса, обладающая поразительным чутьем, заметила их перешептывания и вперила в них пристальный взгляд.
Окинув брата и подругу долгим, изучающим взглядом, девочка напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.
«Эй, сестренка, только не выдумывай себе лишнего! У нас просто обычная светская беседа…» — Клейн легонько откашлялся, решительно придвинул к себе часть анкет и сделал вид, будто увлечен чтением.
Вскоре они сузили круг поисков до трех кандидаток, чьи зарплатные ожидания колебались от четырех сулов и восьми пенсов до пяти сулов и двух пенсов в неделю.
Бансон не стал торговаться и сбивать жалованье горничных, переключив весь свой переговорный пыл на сотрудницу Ассоциации, сбивая размер дополнительных комиссионных.
После весьма оживленной, но дружелюбной дискуссии он умудрился скостить плату с двухнедельного жалованья служанки до одной недели. Правда, им пришлось согласиться на дополнительный сул в качестве оплаты за карету, на которой сотрудница привезет девушек для пробного дня.
Ударив по рукам, компания распрощалась с Элизабет. Трое Моретти сели в общественный экипаж и поехали обратно на улицу Нарциссов.
Всю дорогу Клейн ловил на себе цепкие, оценивающие взгляды Мелиссы, от которых ему становилось жутко не по себе. Едва переступив порог дома, он намеревался пулей взлететь на второй этаж.
— Клейн, — окликнула его сестра. Тщательно взвесив каждое слово, она с предельной торжественностью заявила: — Если ты планируешь обручиться с Элизабет, тебе придется вкалывать втрое больше. Ее отец — весьма успешный торговец импортом и экспортом, а мать — дочь баронета… то есть, как у нас говорят, лорда…
«Погодите-ка, обручиться? С каких это пор⁈» — Клейн обернулся и уставился на сестру в полнейшем, абсолютном недоумении.
«До чего же далеко зашли ее фантазии…»
— Нет, мы вовсе не… — Клейн не успел договорить, как Бансон с улыбкой перебил его:
— Пусть Элизабет и впрямь немного молода, а статус ее семьи заметно превосходит наш, но я всё же считаю, что вы друг другу отлично подходите. Просто тебе придется подождать пару-тройку лет. Она учится в грамматической школе, метит в университет, так что о свадьбе можно будет думать лишь лет через шесть-семь. Впрочем, вы вполне можете для начала обручиться.
«…И зачем вы вообще заглядываете так далеко вперед…» — Клейн мысленно выдохнул и произнес:
— Я вовсе не влюблен в Элизабет. Эм, если быть точным, мне просто не по душе девушки, которые настолько младше меня. Мне нравятся те, что постарше.
«На самом деле, в разумных пределах возраст для меня не проблема, но только не сейчас…» — бессильно добавил он про себя.
— Постарше? — Мелисса слегка нахмурила брови. — Значит, тебе нужно решить вопрос с женитьбой как можно скорее.
— А? — Клейн, совершенно сбитый с толку внезапными скачками женской логики, растерянно переспросил: — Почему это?
Мелисса с абсолютно серьезным видом пустилась в объяснения:
— Пока ты накопишь достаточно денег на свадьбу, тебе стукнет двадцать пять или двадцать шесть. Девушки постарше к этому возрасту либо уже давно замужем, либо обручены. Ты что, собираешься ухаживать за вдовой?
«Да что за чушь…» — Клейн в полном оцепенении мысленно ответил ей фразой на чистом китайском.[137]
«Пусть я и не до конца всё поняла, но звучит чертовски логично…» — Сью и Форс переглянулись. Серьезно кивнув, они забрали документы, поднялись со своих мест и откланялись.
Проводив взглядом двух леди, которых выпроваживал его помощник, седовласый Айзенгард выудил из кармана жилета латунный брелок. Это была крошечная, раскрытая книжица, в самом центре которой красовался вертикальный глаз.
Слегка покачиваясь в кресле-качалке, Айзенгард поглаживал брелок и тихо бормотал:
— Цилангос проник в Баклунд?
Порт Притц, некий подвал.
«Повешенный» Элджер хладнокровно взирал на корчащегося перед ним на стуле мужчину.
Этот человек в матросской робе бился в агонии. Его голова была полностью заключена в бледно-голубую водяную сферу, а лицо налилось таким багровым цветом, что, казалось, вот-вот брызнет кровь.
Он отчаянно рвал и царапал свое лицо, но лишь разбрызгивал капли воды.
Наконец, не выдержав муки, он подал знак о сдаче.
Уголки губ Элджера поползли вверх, и он небрежно хлопнул в ладоши.
Бледно-голубая сфера мгновенно распалась, пролившись на пол дождем.
Матрос судорожно, жадно хватал ртом воздух, заходясь в таком диком кашле, что, казалось, вот-вот выплюнет собственные легкие.
Дождавшись, пока дыхание пленника выровняется, Элджер откинулся на спинку стула и, мастерски копируя спокойный, отстраненный тон Шута, произнес:
— Рассказывай. Зачем Цилангос отправился в Баклунд?
— Он… он отправился туда, чтобы выполнить один заказ. Но в чем именно заключается суть дела, я не знаю, — окончательно сломленный пират отвечал предельно честно. — Мне известно лишь то, что ему пообещали взамен. Цилангос как-то хвастался перед нами, что если всё пройдет гладко, он заполучит вещь, о которой мечтал всю свою жизнь. И тогда «Четыре Короля» пиратов превратятся в «Пять Королей».
«Вещь, о которой он мечтал всю жизнь?» — Элджер нахмурился, погрузившись в раздумья.
Утро понедельника. Клейн так и не смог нормально отдохнуть. Следуя своему плану, он продолжил прочесывать Тинген в поисках домов с красными дымоходами.
Увы, на этот раз удача снова отвернулась от него, и нужного здания он так и не нашел.
Вернувшись домой к полудню, он разогрел вчерашние остатки еды, пожевал овсяного хлеба и позволил себе вздремнуть часок.
Без двадцати минут три Клейн отложил книгу, запечатал спальню духовной стеной и вновь перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Вальяжно усевшись во главе длинного бронзового стола, он не стал высчитывать частоту сердцебиения «Солнца», а просто вытянул правую руку и заранее послал ему отклик.
В Городе Серебра.
Деррик Берг, обливаясь потом на тренировочной площадке, вдруг почувствовал помутнение в глазах. Сквозь пелену он разглядел густой серый туман, а в его глубине — восседающего в кресле с высокой спинкой Шута.
Юноша на мгновение остолбенел, тут же прекратил тренировку и покорно опустил голову.
Дождавшись, пока «иллюзия» рассеется, он начал про себя отсчитывать удары сердца, подхватил свой серебристо-белый прямой меч и быстрым шагом направился в зону отдыха.
Спустя тысячу ударов он уже надежно заперся в пустой уборной.
Выждав еще десяток вздохов, он увидел, как из пустоты вырывается багровый свет, в мгновение ока поглощая его с головой.
Над серым туманом. Клейн откинулся на спинку кресла и незаметно дважды сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение.
Он посмотрел в глубины Эфирного тела «Солнца» и увидел, что пестрые, хаотичные цвета слились в чистый, безупречный оттенок, подобный утренней заре. С легкой улыбкой юноша произнес:
— Мои поздравления, мистер Бард.
Одновременно с этим он заметил, как за спинкой кресла Деррика стремительно перемещаются сияющие звезды, складываясь в символ солнца.
«Оно изменилось само по себе, без моего мысленного приказа, словно сработал условный рефлекс… Хм, за исключением этого дворца, стола и кресел, ни один другой материализованный здесь предмет не сохраняется после моего ухода… У них совершенно особая природа… А серый туман и впрямь таит в себе немало секретов…» — Клейн задумчиво разглядывал представшую перед ним картину.
Деррик еще ниже опустил голову и сдержанно, со всем смирением ответил:
— Всё это стало возможным лишь благодаря вашей помощи. И это только начало.
Его ничуть не удивило, что Шут смог с первого взгляда определить, что он выпил зелье.
Клейн извлек серебряные карманные часы, со щелчком откинул крышку и тихо рассмеялся:
— Что ж, давайте начнем наше собрание. Запомни, впредь мы будем встречаться примерно с такой же частотой… эм, или, вернее сказать, с таким интервалом.
С этими словами он установил связь с багровыми звездами, символизирующими «Справедливость» и «Повешенного», вновь втянув обоих участников в монументальный дворец, подобный жилищу гигантов.
Одри, едва сфокусировав взгляд на окружающей обстановке, тут же радостно, звонким голосом поприветствовала собравшихся:
— Добрый день, господин Шут! У меня есть для вас еще одна страница из дневника императора Росселя.
— Добрый день, мистер Солнце. Вам удалось раздобыть рецепт «Телепата»?
«Мисс Справедливость всегда умудряется сохранять столь лучезарное настроение. Какая зависть, вот бы и мне так…» — услышав ее звонкое, жизнерадостное приветствие, беззвучно вздохнул Клейн, восседающий во главе длинного бронзового стола.
Впрочем, тут же вспомнив, с какой поразительной легкостью она выложила тысячу фунтов наличными, он вдруг осознал: чтобы радоваться жизни так же непринужденно, как мисс «Справедливость», ему придется несказанно потрудиться…
«Солнце», Деррик Берг, будучи юношей, крайне трепетно относящимся к собственной репутации, немедленно отозвался:
— Я уже раздобыл рецепт «Телепата».
За эти дни он успел привести в порядок наследство, оставшееся от родителей. Если не брать в расчет дом, мебель и парочку памятных безделушек, все остальные мало-мальски ценные вещи юноша отнес на «черный рынок» Города Серебра. Там он выменял их на рецепт «Телепата» и ингредиенты для зелья «Барда». И теперь ему приходилось выживать исключительно на скудном пайке.
Однако Деррик твердо верил, что это продлится недолго. Как только он сдаст боевой экзамен, его зачислят в отряд зачистки окрестностей от «порождений тьмы», где платили весьма щедрое жалованье.
«А когда я стану по-настоящему сильным, я подам прошение о переводе в элитный отряд. Я буду исследовать самые темные глубины и обязательно отыщу способ снять это проклятие…» — с затаенной надеждой подумал Деррик, повернув голову к восседающему в густом сером тумане «Шуту».
Еще на прошлом собрании он подметил одну странность: мисс «Справедливость», испросив дозволения у господина Шута, смогла каким-то чудесным образом материализовать неведомый дневник Росселя прямо из воздуха!
И пусть Деррик совершенно не понимал, как это работает, он счел за благо первым делом посмотреть на господина Шута.
— Для начала воскреси рецепт в памяти. Затем возьми лежащее рядом перо и вложи в него жгучее желание перенести эти знания на бумагу, — Клейн расслабленно и непринужденно откинулся на спинку кресла.
Поскольку «Солнце» был родом из Города Серебра, который, судя по всему, находился в той самой Покинутой Богами Земле, Клейн материализовал перед ним не стальное, а обычное гусиное перо.
Разумеется, всё так же без чернильницы.
Деррик не посмел усомниться в словах Шута. Он тут же схватил внезапно появившееся под рукой перо.
В точности последовав указаниям, спустя пару секунд он, как и ожидалось, увидел, как на желтовато-коричневом пергаменте проступают строки рецепта «Телепата».
Дважды перечитав текст, Деррик молча пододвинул обещанный пергамент в сторону мисс «Справедливости».
Одри, сгорая от волнения, предвкушения и восторга, но сохраняя при этом подобающую леди сдержанность, приняла листок. Быстро пробежавшись по нему глазами, она намертво впечатала в память все слова, заботливо переведенные Клейном:
«Основные материалы: целый гипофиз призрачного полудракона, десять миллилитров спинномозговой жидкости полудуховного кролика».
«Вспомогательные материалы…»
«Никогда не слышала о таких основных ингредиентах… Да, моих знаний всё еще катастрофически не хватает…» — с легкой досадой подумала Одри, которая в последнее время старательно зубрила названия и свойства распространенных потусторонних материалов под чутким руководством Форс и Сью.
В такие моменты она напрочь забывала о том, что значит быть бесстрастным «Зрителем».
Внезапно до слуха Одри донесся легкий, ритмичный стук. Она инстинктивно вскинула голову, посмотрев во главу длинного бронзового стола.
С радостным удивлением она увидела, как господин Шут легонько постукивает указательным пальцем правой руки по краю стола. Встретившись с ней взглядом, Он едва заметно кивнул, подавая некий знак.
«Что происходит?» — Одри недоуменно моргнула, чувствуя полнейшую растерянность.
Она уже собиралась задать вопрос, как вдруг краем глаза уловила, что рецепт «Телепата» на пергаменте изменился. Там появилось немало поясняющих сносок:
«Основные материалы: целый гипофиз призрачного полудракона (также известного как семицветный дракон-ящерица), десять миллилитров спинномозговой жидкости полудуховного кролика (также известного как фальсманский кролик)».
«Вспомогательные материалы…»
«А вот эти названия мне знакомы!» — Одри сначала опешила, а затем ее душу затопила волна искренней, неподдельной радости.
— Благодарю вас, господин Шут. Вы поистине всеведущи, — она вновь подняла взгляд во главу стола, рассыпаясь в искренних благодарностях и похвалах.
«Повешенный» Элджер не имел ни малейшего понятия о том, что только что произошло, но к словам «Справедливости» отнесся с нескрываемым презрением:
«Разве можно применять такое жалкое слово, как „всеведущий“, к сущности, равной самим богам?»
«Сущности подобного порядка, в каком-то смысле, сами по себе являются воплощением абсолютного знания!»
Клейн же принял похвалу мисс «Справедливости» с абсолютно невозмутимым видом. Ведь он смог сделать эти сноски вовсе не потому, что ему по счастливой случайности достался рецепт «Телепата» от Алхимиков Психологии.
С того самого момента, как он втянул «Солнце» в Клуб Таро, Клейн, прекрасно понимая всю специфику изоляции Города Серебра, активно готовился к подобным лингвистическим барьерам. Он целенаправленно и неустанно штудировал соответствующие материалы. Поэтому, даже если бы Даст Гудериан не передал ему рецепт так вовремя, он всё равно без труда снабдил бы текст нужными пояснениями. А уж после того, как он собственноручно проверил формулу Даста с помощью гадания и сопоставил ее с вариантом Деррика, у него не осталось ни малейших сомнений: оба рецепта «Телепата» были абсолютно верными.
«Вот что значит быть во всеоружии и не бояться никаких неожиданностей…» — с нескрываемым самодовольством подумал Клейн.
Одри еще несколько раз перечитала рецепт «Телепата» и, скрепя сердце, оторвала от него взгляд. Привычным усилием воли она «выразила» новые страницы дневника императора Росселя.
— Это то, что причитается вам по праву, — отложив перо, она посмотрела на Шута в сером тумане. — И еще… как насчет того, чтобы я перевела вашему Благословенному триста… триста фунтов?
В ее голосе сквозила легкая неуверенность. В конце концов, эти три страницы дневника обошлись ей в жалкие двадцать фунтов, тогда как рецепт 8-й Последовательности «Шериф» стоил на подпольном рынке целых четыреста пятьдесят!
Иными словами, следуя элементарным законам математики, вдобавок к трем страницам дневника она должна была доплатить еще четыреста тридцать фунтов.
С другой стороны, Одри считала, что здесь сыграла свою роль и ее феноменальная удача. Продавец понятия не имел об истинной ценности дневников Росселя, поэтому она и смогла отхватить их за сущие копейки.
«Каждая страница дневника императора Росселя стоит как минимум… как минимум пятьдесят фунтов!» — Одри незаметно сжала кулачки, мысленно подбадривая себя.
«Триста фунтов? Да я за всю свою жизнь такие деньжищи видел только у сэра Девилла…» — Клейн подавил тяжелый вздох и, напустив на себя вид существа, абсолютно равнодушного к презренному металлу, невозмутимо кивнул:
— Справедливый обмен.
— А вот реквизиты Моего Благословенного.
Изо всех сил стараясь не осквернять уста великого «Шута» столь приземленными, лишенными всякого пафоса терминами, как «Банк Баклунда» или «анонимный счет», он просто материализовал их на пергаменте прямо перед девушкой.
Еще в прошлую среду, мотаясь по городу в поисках дома с красным дымоходом, Клейн улучил минутку и, хорошенько замаскировавшись, заскочил в тингенский филиал Банка Баклунда, где и открыл этот самый анонимный счет.
Для управления таким счетом требовалось лишь знать номер и специальный пароль. Этого было достаточно, чтобы снять деньги в любом отделении Банка Баклунда.
Разумеется, если клиент считал подобную защиту слишком хлипкой, он мог привязать к счету образец подписи и отпечатки пальцев, но это уже влекло за собой лишнюю мороку.
Клейн же, движимый параноидальным желанием скрыть свою личность, отказался от дополнительных проверок, ограничившись лишь паролем.
И паролем этим стала фраза на древнем гермесе: «Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей».
Древний гермес изначально таил в себе силу, позволяющую без всякой дополнительной защиты использовать его для ритуалов и молитв. А значит, кто бы ни осмелился переписать этот пароль, он, по сути, вознесет мольбу Его имени! Клейн тут же уловит этот зов, сможет подняться над серым туманом и лично убедиться: штатная ли это операция или какой-то наглец решил наложить лапу на его кровные денежки! Юноша был просто в восторге от собственной гениальности.
Единственным крошечным изъяном этого плана был риск легкой утечки информации о самом существовании «Шута», но Клейн счел это вполне приемлемой платой за безопасность.
Одри пододвинула страницы дневника Росселя в сторону господина Шута и взяла пергамент с реквизитами Его Благословенного. Там значились название Банка Баклунда и длинная вереница цифр, составляющих номер анонимного счета.
«Интересно, этот Благословенный господина Шута — мужчина или женщина? И какой у него уровень Последовательности… Хм, он совершенно точно невероятно силен. Уж как минимум не слабее этого вице-адмирала Урагана Цилангоса…» — Одри вновь не удержалась и позволила своим мыслям пуститься вскачь.
Впрочем, она быстро взяла себя в руки и принялась заучивать номер счета.
— Не стоит так утруждать себя, — внезапно до ее ушей донесся низкий, размеренный голос «Шута». — Вернувшись домой, просто беззвучно произнеси Мое имя, и эти реквизиты сами лягут на бумагу.
«Точно так же, как я сам нарисовал пейзаж с красным дымоходом, увиденный в гадании… Номер счета — это святое, тут ошибаться нельзя ни в коем случае…» — мысленно добавил Клейн.
«Так тоже можно? Судя по тону господина Шута, Он ни капли в этом не сомневается… Чего еще ожидать от сущности, почти равной богам… Для Него подобные фокусы — сущие пустяки…» — Одри на секунду опешила, но тут же расслабилась, решив, что это более чем логично.
«Но погодите… А зачем я тогда с таким упорством заучивала рецепт зелья?..» — в душу Одри внезапно закрались смутные сомнения.
Тем временем Клейн прижал ладонью листы с дневником Росселя. Не спеша приступать к чтению, он повернул голову к «Солнцу» и ровным тоном поинтересовался:
— И какую же компенсацию ты желаешь получить?
Деррик хорошенько обдумал вопрос и ответил:
— Прямо сейчас я не нуждаюсь ни в чем конкретном… Я должен довольно скоро полностью усвоить зелье «Барда». Пусть этот долг пока копится. Он пойдет в счет оплаты за рецепт соответствующей 8-й Последовательности или нужные для него материалы.
«8-я Последовательность — это „Проситель Света“, ее рецепт у меня есть… А вот с материалами беда: даже если я их раздобуду, ума не приложу, как переправить их тебе… „Усвоить“… Город Серебра и впрямь владеет „методом отыгрыша“… Хм… Их высший боевой потенциал упирается лишь в 4-ю Последовательность. Неужели это из-за жесткой нехватки материалов?» — задумчиво кивнув, Клейн дал понять, что сделка утверждена.
Одри тоже мгновенно уловила слово «усвоить». Тщательно подбирая формулировки, она спросила:
— Господин «Солнце», вы владеете «методом отыгрыша»?
Деррик с недоумением посмотрел на мисс «Справедливость» и честно ответил:
— В этом нет ничего удивительного… «Методу отыгрыша» у нас в Городе Серебра учат на самых базовых курсах общего образования.
«Учат на базовых курсах общего образования…» — Одри бросила взгляд на «Повешенного» и заметила, что тот тоже смотрит на нее. Оба разом погрузились в глубокое, звенящее молчание.
«Происхождение „Солнца“ окутано поистине непроглядным мраком… И откуда только господин Шут выудил его, чтобы втянуть в наш Клуб Таро?.. Чем больше об этом думаешь, тем сильнее пробирает священный трепет…» — Одри немного пришла в себя и посмотрела на восседающего в густом сером тумане Шута, который не выказывал ни малейших признаков удивления.
В этот момент «Повешенный» Элджер осторожно прощупал почву:
— Господин «Солнце», а вам объясняли, в чем заключаются главные предосторожности при использовании «метода отыгрыша»?
— Да, — Деррик кивнул без тени сомнений. — На наших занятиях этот момент разжевывают предельно ясно. У «метода отыгрыша» есть лишь одно-единственное правило: «Помни, что ты всего лишь отыгрываешь роль».
«Всё в точности так, как я и предполагал… Мы используем этот изящный трюк, чтобы обойти барьеры и полностью разрушить остаточные психические отпечатки внутри зелья, а вовсе не сдаемся им на милость… Эх, „Солнце“, какой же ты всё-таки наивный мальчишка. Взял и вот так запросто выдал критически важную информацию…» — Клейн едва заметно улыбнулся и перевел взгляд на лежащий перед ним дневник Росселя.
На желтовато-коричневом пергаменте слегка искаженными, размашистыми китайскими иероглифами было выведено:
«2 августа. Этот омут оказался куда глубже, чем я мог себе представить. История — и впрямь податливая девчонка, которую каждый наряжает на свой вкус».
«5 августа. Сегодня мне довелось воочию узреть мощь экспертов высоких Последовательностей. Это просто не укладывается в голове. Они претерпели качественные изменения, уподобившись самим богам. Неудивительно, что их вечно кличут „полубогами“. Хм, как по мне, термин „мифические существа“ подошел бы им куда больше».
«6 августа. Крайне любопытный факт. С чего бы семи великим Церквям выказывать столь причудливое отношение к магическим зельям? На низких и средних Последовательностях они не только снабжают кандидатов на повышение основными материалами, но и щедро делятся рецептами, наглядно демонстрируют процесс варки, а заодно досконально разжевывают все сопутствующие ритуалы. Однако стоит лишь добраться до высоких Последовательностей, как всё меняется: они выдают лишь готовые, уже сваренные зелья».
«В этом нет ни капли логики! Ведь на низких и средних уровнях, где добыть ингредиенты и сварить зелье проще простого, куда разумнее было бы держать формулы в строжайшем секрете и выдавать лишь готовый продукт. А вот на высоких ступенях, когда основные материалы становятся величайшей редкостью, стоило бы, наоборот, делиться рецептами, чтобы кандидаты сами рыскали по свету в их поисках!»
«За всем этим совершенно точно кроется какая-то тайна, до которой я еще не докопался».
«9 августа. События последних двух дней не дают мне покоя. Неужели та самая промышленная революция, которую я запустил собственными руками, тот самый век пара и машин, который я выковал… станет инкубатором для рождения еретического бога?»
«Что это значит? Инкубатор для еретического бога?» — Клейн слегка нахмурился, неспешно постукивая указательным пальцем по краю древнего стола.
«Господин Шут столкнулся с какой-то дилеммой? Если нечто заставило Его задуматься, значит, речь идет о поистине заоблачных материях…» — Одри, глядя на окутанного густым туманом предводителя, без труда прочитала по Его жестам состояние глубокой задумчивости.
Клейн, действительно ломающий голову над тайнами высшего порядка, прокрутил всё это в уме, но так и не нашел ответа. Тогда он всерьез задумался, не стоит ли прибегнуть к гаданию:
«Хм, имея на руках лишь две жалкие, туманные строчки, выудить что-то конкретное с помощью прорицания попросту нереально. Я же не пророк, в конце концов… А если гадать прямо на фразу „инкубатор для еретического бога“? Звучит как форменное самоубийство…[138] Еретический бог, возможно, и уступает в мощи Вечному Пылающему Солнцу, но его способности наверняка куда более извращенные и пугающие. Кто знает, вдруг он по ниточке гадания вычислит меня самого… К тому же я даже не могу заранее проверить, насколько опасна эта затея. Ведь стоит лишь коснуться сущности божественного порядка, как само гадание на опасность становится смертельно опасным…»
«Пока просто возьму этот вопрос на карандаш. Буду наблюдать и анализировать…»
«Что же до магических зелий, то политика Церкви и впрямь шита белыми нитками. Ума не приложу, какие секреты они там прячут. Возможно, когда „Медиум“… нет, вернее сказать, „Наставник Смерти“ Дейли дослужится до архиепископа или старшего диакона и проникнет в высшие эшелоны Церкви, я получу от нее хоть какие-то зацепки…»
«Слова Росселя пробуждают невольное восхищение и трепет перед величием экспертов высоких Последовательностей…»
Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн перестал постукивать по столу. Окинув взглядом «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце», он произнес:
— Можете приступать к свободному общению.
«Повешенный» Элджер немедленно взял слово:
— Господин Шут, мисс Справедливость, мне удалось раздобыть свежую информацию. Вице-адмирал Ураган Цилангос проник в Баклунд ради выполнения одного крайне непростого задания. Вполне вероятно, что он задержится там надолго и устроит поистине чудовищную, кровопролитную бойню. Более того, мне известно, что в этом деле фигурирует один невероятно ценный артефакт. Вещь, способная в кратчайшие сроки вознести Цилангоса до уровня высокой Последовательности.
— В кратчайшие сроки стать экспертом высокой Последовательности? А он не боится потерять контроль? — уловив суть, с искренним недоумением переспросила Одри, сохраняя отстраненную позу «Зрителя».
Цилангос был всего лишь «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности. До 4-й ступени ему предстояло одолеть еще и 5-ю.
Элджер, заранее предвидевший подобный вопрос, откровенно ответил:
— Именно поэтому этот артефакт настолько важен.
— Разумеется, это лишь мои дедуктивные выводы. Полученная мной сводка гласит: сам Цилангос свято верит, что, выполнив заказ и заполучив эту вещь, он мгновенно встанет в один ряд с Королем Пяти Морей Настом и ему подобными. Пиратских королей станет не четверо, а пятеро, а число адмиралов сократится до шести.
— Простым обывателям это, возможно, и невдомек, но мы, Потусторонние, прекрасно знаем: все четверо пиратских королей — это либо эксперты высоких Последовательностей, либо те, чья мощь, подкрепленная сверхъестественными кораблями и артефактами, не уступает этому уровню. Чтобы заслужить их признание и встать с ними вровень, Цилангосу потребуется соответствующая сила. Именно на этом и строятся мои догадки.
«Мне известно лишь то, что Король Пяти Морей Наст находится на 4-й Последовательности, но вот название его зелья остается для меня загадкой…» — Клейн слушал в абсолютном молчании, не спеша высказывать свое мнение.
«Солнце» Деррик Берг, хоть и не понимал ни слова из того, о чем толковал «Повешенный», и понятия не имел, о ком идет речь, слушал с поразительным вниманием. Ему казалось, будто перед ним распахиваются врата в совершенно новый, неизведанный мир.
«Пираты? В их краях действительно есть те самые океаны, о которых пишут в старинных книгах? Это же в корне отличается от пустошей вокруг Города Серебра… И они, судя по всему, совершенно не страдают от проклятий и не боятся нападений порождений тьмы… Как же хочется узнать побольше… Нет, господин Шут строго-настрого запретил лезть с расспросами в чужие тайны, это вопиющая невежливость…» — Деррик молча переводил взгляд со «Справедливости» на «Повешенного».
— Ваша логика безупречна. Впрочем, нельзя исключать и того, что этот артефакт сам по себе обладает мощью, сопоставимой с силой эксперта высокой Последовательности, — с мягкой улыбкой отозвалась «Справедливость» Одри.
«Повешенный» бросил мимолетный взгляд на возвышающегося в густом тумане Шута. Тщательно подбирая слова, он посмотрел на «Справедливость» и с нажимом произнес:
— В моих словах крылось два важнейших факта. Во-первых, Цилангос обоснуется в Баклунде надолго. Во-вторых, речь идет о поистине уникальном, бесценном артефакте.
«Разве это не будоражит ваш интерес, господин Шут? У вас ведь более чем достаточно времени, чтобы перебросить своего Благословенного в Баклунд…» — мысленно добавил Элджер. Разумеется, озвучить это вслух он не посмел, ограничившись лишь тонким намеком.
«Господин Повешенный, нет нужды повторять это дважды, я прекрасно уловил ваш посыл… Вот только моих силенок категорически не хватит, чтобы ввязываться в подобную авантюру. Да и покинуть Тинген без разрешения начальства я не вправе…» — с бессильным вздохом Клейн откинулся на спинку кресла.
— Оказавшись на суше, он всегда ищет плотских утех с женщинами. Причем из-за своей недюжинной выносливости он никогда не обходится лишь одной партнершей…
— В бою он отдает предпочтение холодному оружию, на дух не перенося огнестрел.
— Он не способен подолгу обходиться без воды. Иными словами, каждые пару дней ему жизненно необходимо искупаться или нырнуть на глубину.
Одри скрупулезно впитывала каждую деталь, по крупицам выстраивая в голове детальный, объемный психологический портрет Цилангоса.
— Искренне надеюсь, что наша затея увенчается успехом. Приятно иметь с вами дело, — дослушав до конца, с изящной улыбкой подытожила она.
— Взаимно, — Элджеру оставалось лишь заставить себя поверить в могущество мисс Справедливости на просторах Баклунда.
Пока они вели беседу, Клейн, всем своим видом демонстрируя внимательного слушателя, на самом деле с головой ушел в обдумывание одной старой проблемы. Как именно он передаст материалы «Солнцу», когда тому они понадобятся?
Обладая вполне сносными познаниями в мистицизме, юноша по привычке начал искать решение в сфере ритуальной магии. Успешный опыт прошлого сформировал в нем стойкую привязанность к подобным методам.
«…Помнится, в секретных архивах Ночных Ястребов я натыкался на записи о том, как Богиня дарует своим верующим священные реликвии. Хм, да и во многих кровавых ритуалах еретических богов и демонов тоже описывается материализация даров… Уж не означает ли это, что, отвечая на мольбы, я тоже смогу „даровать“ просителям предметы, тем самым наладив поставку материалов?..»
«Мои недавние эксперименты показали, что пока я способен отвечать лишь мыслеобразами, состоящими из звука и картинки… Но ведь так будет не всегда… Возможно, стоит мне лишь перешагнуть на 8-ю Последовательность и стабилизировать свои силы, как откроются совершенно новые горизонты…»
«Впрочем, здесь кроется еще одна загвоздка. Смогу ли я вообще переносить реальные, физические предметы в пространство над серым туманом? Хм… Эм… Ну конечно! Те самые ритуалы еретиков и демонов сплошь и рядом строятся на „жертвоприношениях“! Что, если мне попробовать „принести в жертву“ материалы самому себе⁈»
«Если всё выгорит, я действительно смогу переправлять реальные вещи прямо в серый туман…»
«А если эта затея увенчается успехом, я смогу беспрепятственно собирать лут у „Справедливости“, „Солнца“ и „Повешенного“, а затем „даровать“ его самому себе…»
«Увы, „жертвоприношения“ относятся к продвинутому уровню ритуальной магии, до которого мне пока как до луны пешком…»
«Сейчас самое главное — как можно скорее нарастить собственную силу!»
Обуздав вихрь мыслей, Клейн с неизменно величественным и таинственным видом продолжил внимать беседе троих участников. Они плавно перескочили с Цилангоса на обсуждение повадок различных монстров.
Когда разговор начал иссякать, Клейн с улыбкой произнес:
— Полагаю, на сегодня мы можем закончить.
— Слушаемся вашей воли, — «Солнце» Деррик, «Справедливость» и «Повешенный» синхронно поднялись со своих мест.
Разорвав связь со всеми тремя участниками, Клейн тоже стремительно рухнул в густую пелену серого тумана, покидая таинственное пространство.
Вернувшись в свою спальню, он развеял невидимую духовную стену и распахнул шторы на эркерном окне, впуская внутрь яркие солнечные лучи.
«На этой неделе меня ждут два грандиозных события. Первое — пройти инспекцию и перешагнуть на 8-ю Последовательность. Второе — смастерить „Талисман Испепеляющего Солнца“, чья убойная мощь, возможно, превзойдет даже 7-ю и 6-ю ступени…» — глядя на залитую светом улицу, с замиранием сердца предвкушал Клейн. — «Уже завтра… завтра я наверняка получу рапорт о том самом сверхъестественном инциденте, который должен был подстроить мистер Азик!»
Утро вторника. Клейн, уже успевший завершить свои занятия по мистицизму, не стал, как обычно, искать тихое местечко, чтобы зарыться в «Словарь древних и современных терминов», «Архивы дел Ночных Ястребов» и прочие внутренние документы. Вместо этого он остался в комнате отдыха, чтобы перекинуться в карты с Леонардом, Кенли и Лойо.
«Я лишь попросил мистера Азика создать ситуацию, в которой я смогу вынести Запечатанный артефакт „3–0782“ за пределы врат… А вот сумею ли я воспользоваться этим шансом — зависит исключительно от моей импровизации…» — мысли Клейна витали где-то далеко от карточного стола. В итоге он раз за разом терпел поражение и всего за час умудрился спустить целых пять сулов. Почувствовав, как от такой суммы болезненно сжалось сердце, он решил сосредоточиться и отыграть хотя бы часть потерь.
«Вчера днем, после закупки всех необходимых ингредиентов для „Талисмана Испепеляющего Солнца“, моя личная заначка снова похудела, упав ниже отметки в один фунт. И это при том, что мне каждый день приходится тратить по два сула на карету, чтобы прочесывать дома с красными дымоходами!» — мысленно причитал он.
Ожидая, пока Кенли перетасует колоду, Клейн от скуки взял лежащий перед ним медный пенни и небрежно крутнул его на столе.
Внезапно он заметил, что Лойо пристально, не отрывая глаз, сверлит его взглядом.
«В чем дело?» — Клейн на секунду опешил, а затем перевел взгляд на покачивающуюся медную монету.
«…Неужели она боится, что я использую гадание для шулерства? Мы же просто играем в карты с товарищами по команде, к чему такая паранойя…» — мгновенно осознав причину, он издал неловкий смешок и прихлопнул ладонью крутящуюся медяшку.
В этот самый момент Данн Смит, держа в руке бланк телеграммы, вышел из-за перегородки и подошел к дверям комнаты отдыха.
Окинув всех присутствующих взглядом, он произнес своим густым, низким голосом:
— Из городка Морс пришла телеграмма. Сообщают о предполагаемом появлении призрака и просят прислать кого-нибудь разобраться.
«Городок Морс? Мистер Азик уже начал действовать? Как-то слишком быстро, я думал, телеграмма придет в лучшем случае после обеда, а то и завтра… Вот это скорость!» — Клейн мысленно возликовал и резко вскочил на ноги.
Не дав Леонарду и Кенли и рта раскрыть, он тут же вызвался добровольцем:
— Капитан, я хочу поехать.
— Я освоил немало ритуалов из этой области магии, но мне всё еще катастрофически не хватает практического опыта. Этот инцидент с призраком — просто идеальная возможность проверить свои силы.
Глубокие серые глаза Данна устремились на него. Капитан не спешил с ответом.
В этот момент со своего места поднялся Леонард Митчелл и с легкой улыбкой добавил:
— Я тоже готов. У меня за плечами богатый опыт в подобных делах, так что я смогу стать отличным наставником для Клейна.
— Логично, — немного подумав, произнес Данн. — В таком случае, ты и Леонард отправитесь в городок Морс.
Не дожидаясь чужих реплик, он тут же добавил:
— Хм, на послеобеденную тренировку по рукопашному бою ты явно не успеваешь. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.
«Фух, первый шаг сделан…» — Клейн беззвучно выдохнул и принялся проворно сгребать со стола свои сулы и пенсы.
На полпути его руки внезапно замерли. Повернув голову к Данну, он с предельно серьезным видом произнес:
— Капитан, я считаю, что мы обязаны подготовиться к наихудшему сценарию. Что, если за этим делом с призраком стоит могущественный мстительный дух? Нам с Леонардом вдвоем будет смертельно опасно. От Тингена до Морса ехать два… нет, три часа, верно? Даже если мы успеем отбить телеграмму с просьбой о подмоге, нам придется продержаться целую вечность…
— И что ты предлагаешь? — перебил его Данн.
— Я бы хотел попросить о помощи еще одного товарища, — напустив на себя вид глубоко задумавшегося человека, ответил Клейн. — К тому же правила гласят: при участии в операции трех и более Ночных Ястребов мы имеем право запросить Запечатанный артефакт 3-го класса. И, как мне кажется, «3–0782» подойдет для этой задачи как нельзя лучше.
Услышав это, Леонард тихонько рассмеялся:
— В этом весь ты. Осторожный, бдительный и ни капли не склонный к авантюрам.
«Звучит так, словно ты называешь меня трусом… Да я, между прочим, прямо в глаза Вечному Пылающему Солнцу смотрел!» — Клейн пропустил слова напарника мимо ушей и с искренней надеждой посмотрел на Данна Смита:
— Капитан, что скажете?
— Мы и впрямь должны перестраховаться. В последнее время на нас обрушилось слишком много совпадений… — Данн, словно погрузившись в раздумья, медленно кивнул. Бросив взгляд на оставшихся двоих оперативников, он скомандовал: — Кенли, ты поедешь в Морс вместе с Леонардом и Клейном. Эм… быстро набросай заявку. Я подпишу ее, и ты спустишься за врата Чаниса, чтобы получить Запечатанный артефакт «3–0782».
— Слушаюсь, — невысокий, крепко сбитый Кенли отложил свои карты.
«Отлично!» — Клейн мысленно сжал кулаки в победном жесте, однако на его лице застыла маска тревожной бдительности и осторожности.
В это время Сика Трон дежурила у лечебницы, наблюдая за Худом Юджином, а Фрай нес вахту у врат Чаниса.
Покинув комнату отдыха, Клейн облачился в свой черный фрак, подхватил шляпу и трость, после чего вместе с Леонардом остановился у лестницы, ведущей в подземелье, дожидаясь Кенли.
Коридор был тих и безлюден. Внезапно Леонард повернул голову к Клейну и произнес:
— Знаешь, тебе бы стоило оставить свои несбыточные иллюзии.
— А… ты о чем? — растерянно переспросил Клейн.
Леонард сделал шаг вперед, подошел к самому краю ступеней и, глядя в уходящий вниз сумрак, сказал:
— Даже находясь со мной на одном задании, ты ни за что не разгадаешь мои секреты и не поймешь, в чем именно кроется моя уникальность.
«…Дружище, ну и самомнение у тебя… Неужели ты всерьез решил, что я напросился на эту миссию только ради того, чтобы шпионить за тобой? Да мне это даже в голову не приходило!» — Клейн на секунду опешил, а затем усмехнулся:
— А откуда тебе знать, что моя собственная уникальность не поможет мне разгадать твои секреты?
Лицо Леонарда слегка помрачнело, но уже в следующую секунду он расплылся в улыбке:
— Да неужели? Что ж, буду с нетерпением ждать твоих открытий.
«Как только соберу побольше информации и вещей, связанных с тобой, запрусь над серым туманом и проведу гадание. Можешь не благодарить!» — мысленно огрызнулся Клейн.
Вскоре на извилистой лестнице показался невысокий, жилистый Кенли, сжимающий в руках Мутировавший Священный Знак Солнца.
Почувствовав то самое, ни с чем не сравнимое чистое тепло, Клейн незаметно выдохнул с облегчением. Первый, и самый сложный шаг в его плане по краже силы божественной крови Вечного Пылающего Солнца был успешно выполнен.
Покинув охранное предприятие «Черный Терн», троица вышла на Зотланд-стрит и направилась к экипажу, закрепленному за отрядом Ночных Ястребов.
— … А очищающий эффект на лошадей не повлияет? — вдруг с легкой тревогой спросил Кенли. — Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы карету тащили лошади, способные лишь славить Солнце…
Его стаж в рядах Ночных Ястребов был лишь немногим больше, чем у Клейна, поэтому богатым опытом он похвастаться не мог.
— Не повлияет. Запечатанный артефакт «3–0782» очищает лишь существ, наделенных высоким интеллектом, — понизив голос, успокоил его Клейн.
«Иначе лесные комары меня бы не жрали…» — с каменным лицом мысленно добавил он.
— Так вот оно что… Хех, видимо, я невнимательно читал досье, — рассмеялся Кенли, поправляя свой высокий черный цилиндр.
Поскольку Клейн так и не научился править экипажем, следующие три часа он провел в салоне. Поглаживая зажатый в ладони Мутировавший Священный Знак Солнца, он расслабленно наблюдал за тем, как Леонард и Кенли по очереди сменяют друг друга на козлах.
Около полудня они наконец добрались до городка Морс.
— До чего же красиво… — спустившись на землю и окинув взглядом раскинувшиеся вокруг городка бескрайние золотые поля пшеницы, от всего сердца восхитился Кенли.
Месяц Созвездия Вулкана подходил к концу, и жизни людей вот-вот должно было подчинить себе Созвездие Урожая.
Леонард, стоя на месте кучера, тоже огляделся по сторонам. Он приоткрыл рот, словно намереваясь выдать подходящий к случаю сонет.
Но в итоге из него вырвалась лишь одна-единственная фраза:
— И впрямь красиво.
Едва сдерживая смех, Клейн поправил цилиндр, взял трость и спустился из кареты.
В этот момент к ним подошел мужчина средних лет, облаченный в черную рясу священника. Начертав на груди знак багровой луны, он спросил:
— Хвала Богине. Вы — наши друзья, присланные из собора Святой Селены?
— Верно, священник Сиэль. Да хранит вас Богиня, — спрыгнув с козел, с улыбкой ответил Леонард. — Мы прибыли специально для того, чтобы разобраться с недавними инцидентами с призраками.
— С предполагаемыми инцидентами. Предполагаемыми, — поспешно поправил его седовласый, голубоглазый Сиэль, заметив, что к ним уже стягиваются местные жители.
Городок Морс был совсем небольшим. В какую сторону ни пойди — минут за десять выйдешь в чистое поле. Все жители знали друг друга в лицо, и слухи о недавних странностях уже успели разлететься по всем закоулкам.
Поэтому, завидев, как священник встречает троих незнакомцев, многие горожане, сгорая от любопытства и тревоги, начали стягиваться к экипажу. Одни вставали на цыпочки, другие навостряли уши, силясь уловить обрывки разговора.
Леонард тихонько усмехнулся:
— Не волнуйтесь, священник, мы — настоящие профессионалы. Взгляните, мы привезли с собой святую воду, серебряные кинжалы, темные святые знаки и чеснок.
С этими словами он, словно фокусник, принялся извлекать из внутренних карманов своего наряда перечисленные предметы.
«Чеснок? Ты что, собрался выкуривать призрака едким запахом?» — Клейн с забавной смесью раздражения и веселья наблюдал за этим представлением.
Священник Сиэль впал в полнейший ступор. В его глазах читалось явное подозрение: а не прислал ли им собор Святой Селены кучку шарлатанов?
А вот собравшиеся вокруг зеваки, напротив, расплылись в облегченных, радостных улыбках, словно наконец-то дождались своих спасителей.
Леонард наклонился к самому уху священника и зашептал:
— Они верят именно в это…
Не дав Сиэлю опомниться, он добавил:
— Сначала мы проследуем в церковь, чтобы пообедать. А уже потом займемся вашими инцидентами.
«Точно, обед — это святое… А как только мы покончим с этими „мистическими происшествиями“, наступит время по очереди охранять артефакт „3–0782“. И вот тогда-то у меня появится шанс смастерить „Талисман Испепеляющего Солнца“… Лишь бы всё прошло гладко… Само собой, лучший эффект от создания амулета будет именно при свете дня…» — стоя в стороне, Клейн с замиранием сердца предвкушал грядущие события.
Архитектура городка Морс по большей части сохраняла стиль столетней давности. Самым приметным зданием здесь была черная церковь с остроконечным шпилем.
Пристроив карету, Клейн и остальные на скорую руку расправились с обедом, состоящим из хлеба, тостов, бекона, сливок и кофе.
— Под очищающим воздействием Запечатанного артефакта «3–0782» мы продержимся еще два часа и тридцать пять минут, — стоя на пороге церкви, Кенли выудил из внутреннего кармана фрака золотые карманные часы и со щелчком откинул крышку. — Предлагаю для начала разобраться с теми предполагаемыми случаями появления призраков, чтобы избежать возможных осложнений. А уж потом вернемся в церковь и будем дежурить по очереди, восстанавливая силы.
В обычных обстоятельствах Потусторонним девятой, восьмой и седьмой Последовательностей, оказавшимся на грани истощения, требовалось провести вдали от Мутировавшего Священного Знака Солнца целых два часа для полного восстановления. Однако если предел еще не был достигнут, или требовалось лишь частичное исцеление, время сокращалось в зависимости от ситуации, но составляло как минимум один час.
— Хорошо.
— Не имею возражений.
Клейн и Леонард ответили почти в один голос.
— С какого дела начнем? — поинтересовался мнением товарищей Кенли.
Леонард мгновенно сбросил с себя налет привычной несерьезности:
— С того одинокого старика, что слышал тяжелые шаги в своем доме.
— Почему именно с него? — машинально спросил о причине Кенли.
Клейн тоже с нескрываемым любопытством ждал от напарника объяснений.
«Неужели это та самая пресловутая интуиция поэта?» — беззвучно съязвил он в адрес напарника.
Взгляд Леонарда скользнул по лицу невысокого Кенли, остановился на Клейне, а затем вернулся обратно. Издав тихий смешок, поэт произнес:
— Потому что его дом находится ближе всего к церкви.
— Откуда тебе это известно? В отчетах об этом ни слова… — не удержавшись, выпалил Клейн.
Леонард хитро ухмыльнулся:
— Помнишь, во время обеда я отлучался в уборную? На обратном пути я столкнулся с послушником и перекинулся с ним парой слов. Он-то мне и поведал, что дом Ноя стоит прямо возле церкви. Да, Ной — это имя того самого одинокого старика.
«Чего еще ожидать от Ночного Ястреба с трехлетним стажем… Хватка у него что надо…» — Клейн сухо усмехнулся и повернул голову к Кенли:
— В таком случае, отправляемся прямиком к Ною.
— Договорились, — Кенли не имел ничего против.
И всего через минуту они уже стояли перед домом старика…
Ной оказался седовласым старцем с заметно поредевшей шевелюрой. В годы бурной молодости, во время одной из войн, он навсегда лишился левой руки. Получив скудную компенсацию, он был вынужден покинуть армию и вернуться в родные края.
Распахнув дверь, старик смерил взглядом троих незнакомцев, а затем посмотрел на запыхавшегося священника Сиэля, прибежавшего следом из церкви. Хриплым голосом он произнес:
— Входите. Искренне надеюсь, что вам удастся избавить меня от этой напасти. До меня дошли слухи, что вы привезли с собой святую воду, святые знаки, серебряные кинжалы и чеснок? Звучит просто отлично, у меня даже камень с души упал. Прошу простить мне мою болтливость, но вам стоит понять состояние старика, который две ночи кряду не смыкал глаз. О Богиня, я до смерти напуган, мой рассудок уже мутится.
Едва переступив порог, Леонард резко выпрямил спину. Его взгляд, ставший почти осязаемым, принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром, ощупывать пространство вокруг.
— Хвала Богине!
— Хвала Богине! — с истовой набожностью отозвались горожане.
— Нам предстоит уладить еще кое-какие дела, и для этого нам необходима абсолютная, кристальная тишина, — обведя собравшихся взглядом, с улыбкой объявил Леонард.
Горожане, уже успевшие воочию оценить недюжинный профессионализм гостей, не посмели задерживаться. Подгоняемые священником Сиэлем, они хлынули вон из дома Ноя. Даже самому хозяину пришлось временно покинуть свое жилище.
— По правде говоря, мне бы сейчас просто рухнуть в кровать и уснуть… — проворчал себе под нос Ной, плетясь в сторону церкви.
Леонард шагнул вперед, захлопнул за ними дверь и повернулся к Клейну:
— Проведи гадание. Нам нужно знать причину этого инцидента.
— Без проблем, — Клейну и самому не терпелось узнать, что удастся выудить.
«Я-то прекрасно знаю, что всё это — дело рук мистера Азика… Вот только его уровень сил явно зашкаливает. Еще бы, человек, проживший больше тысячи трехсот лет, просто не может быть слабым… А значит, мое гадание неминуемо столкнется с помехами… Учитывая, что сейчас мне недоступна помощь таинственного пространства над серым туманом, я даже представить не могу, какие откровения получу…» — Клейн достал припасенные блокнот и ручку, выведя на бумаге утверждение для гадания:
«Истинная причина появления призраков в доме Ноя».
Зажав листок в руке, он подошел к круглому столу, уселся, закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
В размытом, туманном мире видений взору Клейна внезапно предстал монументальный черный мавзолей.
Он до боли напоминал пирамиду, вот только эта пирамида была перевернута и почти целиком вонзалась в землю, словно погребенная заживо.
А внутри этой древней усыпальницы клубился густой, непроницаемо-черный туман, надежно скрывающий всё сущее.
Клейн резко очнулся и распахнул глаза.
— Нашел что-нибудь? — с искренней тревогой спросил Кенли.
Немного поразмыслив, Клейн без малейшей утайки в мельчайших подробностях пересказал свое видение, а затем подытожил:
— Могу с уверенностью заявить: этот мавзолей совершенно не вписывается в архитектурные каноны Северного континента, по крайней мере, Пятой Эпохи. В этой области меня вполне можно считать экспертом.
Леонард задумчиво закивал:
— Это «перевернутая пирамида» Южного континента. Она символизирует нисхождение из мира живых в царство мертвых. И во времена расцвета Империи Балам, и в отколовшемся от нее Королевстве Высокогорья, право возводить подобные усыпальницы принадлежало исключительно так называемым потомкам Смерти.
— В каком-то смысле, это и есть символ самой Смерти.
— Логично, появление призраков неразрывно связано со Смертью. Твое гадание попало в самую точку.
Проигнорировав легкую насмешку в голосе Леонарда, Клейн застыл, пораженный весьма любопытной догадкой:
«Неужели мистер Азик — потомок Смерти? А может, он обрел столь невероятно долгую жизнь, заключив сделку с самим божеством Смерти?»
Если верить священным текстам «Откровения Ночи» и засекреченным архивам Ночных Ястребов, божество Смерти считалось злым. На закате Четвертой Эпохи Оно обрушило на Северный континент чудовищную катастрофу, вошедшую в историю как «Бледная Эпоха».
«Говорят, в итоге Смерть пала под совместным натиском семи ортодоксальных Богов… И хотя точную дату основания древнего замка Ламуда уже не установить, он точно был возведен не раньше Бледной Эпохи».
«И если связь действительно существует, то мотивы того таинственного кукловода из дома с красным дымоходом, похитившего череп ребенка мистера Азика, обретают весьма зловещий смысл…»
«Разумеется, нельзя исключать и того, что демонизация Смерти — это лишь удобный повод для стран Северного континента оправдать колонизацию Южного, где это божество всегда почиталось как главное…»
Не найдя больше никаких зацепок, трое Ночных Ястребов не стали задерживаться в доме Ноя. Они быстро покинули жилище старика и принялись за расследование двух оставшихся подозрительных инцидентов.
Действуя по той же схеме и получая те же результаты, они в кратчайшие сроки избавили городок от гнетущей ауры нежити. Увы, истинный источник этой напасти так и остался для них загадкой.
По пути Леонард успел расспросить местных жителей, не появлялись ли в городке за последние дни чужаки. Ответ был единодушным: нет.
«Мистер Азик не объявлялся? Скорее всего, он прибыл сюда тайно и так же незаметно ушел… Какой же он всё-таки осторожный… А его обещание вернуться в Тинген в среду… Означает ли это, что даже не вмешайся мы в дело, все эти „призраки“ испарились бы сами собой именно в этот день?» — размышляя об этом, Клейн вслед за Леонардом и Кенли вернулся к дверям церкви Морса.
Запас их выносливости под воздействием Мутировавшего Священного Знака Солнца составлял еще один час и сорок пять минут.
— Предлагаю дежурить по очереди, сменяясь каждый час, — Клейн изо всех сил подавил бушующую в груди радость. Бросив взгляд на небо, он добавил: — Постараемся успеть вернуться в Тинген к ужину.
— Без проблем, — Леонард скользнул по Клейну взглядом и тихонько рассмеялся: — Но ради пущей безопасности я бы предложил дежурить парами, пока один отдыхает. Будем меняться по кругу.
«…» — Клейн на мгновение впал в ступор. Лихорадочно перебирая в уме варианты, он с улыбкой парировал:
— Почему бы и нет. Но тогда нам придется высчитать самый оптимальный алгоритм ротации: кто отдыхает первым, кто вторым, а кто последним. И сколько времени потребуется каждому на полное и частичное восстановление. Хм, полагаю, для этого нужно составить уравнение с несколькими неизвестными, найти идеальное решение и сопоставить его с эффективностью одиночного дежурства… А если добавить сюда функцию эффективности, будет вообще замечательно… Давайте для начала примем за неизвестную величину…
Слабый свет пробивался сквозь узкие, расположенные высоко под сводом витражные окна, немного рассеивая полумрак, царивший внутри церкви городка Морс.
Клейн, положив цилиндр на колени и опираясь ногой на трость, молча сидел в первом ряду по левую сторону от прохода. Его взгляд был неотрывно устремлен на алтарь.
Там не было никаких статуй или изваяний божеств. Лишь гигантский, отливающий глубокой чернотой священный герб, на фоне которого мерцала россыпь сияющих точек, окружающих половину багровой луны.
В стене позади герба зияли круглые отверстия. Сквозь них проникал яркий уличный свет, сжимаясь в крошечные, кристально чистые лучи. Сливаясь с окружающим их почти ночным мраком, они превращали стену в подобие величественного, усыпанного звездами неба.
Будь то Богиня Вечной Ночи, Вечное Пылающее Солнце или Повелитель Бурь — ни одно из ортодоксальных божеств не оставило людям Своего конкретного, физического облика. Верующим оставалось лишь поклоняться и возносить мольбы Их священным символам…
«Пожалуй, это лишь еще одно проявление правила „не смей смотреть прямо на Бога“…» — Клейн позволил своим мыслям свободно блуждать. Оставшись в одиночестве охранять Запечатанный артефакт «3–0782», он совершенно не спешил приступать к изготовлению «Талисмана Испепеляющего Солнца».
Он рассудил здраво: в подобном деле спешка чревата катастрофой. Требовались предельная осторожность и ангельское терпение. Ведь в первые десять-пятнадцать минут Леонард или Кенли вполне могли вернуться, чтобы напомнить о каких-нибудь упущенных деталях.
В этой звенящей, абсолютной тишине время летело незаметно. Внезапно Клейн вынырнул из своих раздумий. Выудив из кармана серебряные часы с растительным орнаментом, он со щелчком откинул крышку и сверился с циферблатом.
«Прошло уже двадцать минут…» — беззвучно прошептал юноша. Отложив шелковый полуцилиндр и черную трость с серебряным набалдашником на соседнее сиденье, он поднялся и зашагал к укромному, неприметному уголку возле алтаря.
Сначала он встал лицом к алтарю, но, бросив взгляд на гигантский темный герб и величественную проекцию звездного неба, внезапно почувствовал жгучий укол совести и странный дискомфорт. Развернувшись, он встал к святыне спиной.
Следом Клейн отстегнул спрятанный под лацканом черного фрака Запечатанный артефакт «3–0782». Наклонившись, он бережно опустил эту отливающую темным золотом старинную эмблему прямо на пол.
Смерив взглядом абстрактный символ «Солнца», юноша достал крошечный огарок свечи, пропитанный ароматом сандала, и установил его точно под Запечатанным артефактом «3–0782».
Это был бинарный ритуальный метод, которому он «научился» у самого Вечного Пылающего Солнца: использовать предмет, неразрывно связанный с божеством, в качестве Его прямого символа, а свечу — в качестве олицетворения самого себя.
Глубоко вдохнув и немного уняв нервную дрожь, Клейн принялся один за другим извлекать необходимые для ритуала предметы: резец, две тончайшие золотые пластины, экстракт «Солнца» — купаж из масел черноокаймленного, золотистого и белоокаймленного подсолнухов, а также порошки золотистого бергамота и розмарина.
Покончив с приготовлениями, юноша привычным, отработанным движением направил Духовность через серебряный кинжал. Очертив круг вокруг своего импровизированного алтаря, он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав пространство.
Опустившись на корточки и отложив кинжал, он вытянул правую руку. Трением Духовности он с легким хлопком зажег свечу, символизирующую его самого.
В тусклом, пляшущем свете пламени Клейн подхватил флакончик с экстрактом «Солнца» и капнул ровно одну каплю прямо на фитиль.
Вспышка! Призрачная дымка мгновенно расползлась по закутку, наполнив воздух едва уловимым, но отчетливым ароматом солнечного света.
Бросив в огонь порошки золотистого бергамота и розмарина, Клейн, сжимая в руках резец и золотые пластины, выпрямился. Сделав шаг назад, он нараспев, низким голосом зачитал на древнем гермесе:
— Кровь Вечного Пылающего Солнца.
— Ты — Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли.
…
Негасимый Свет, Воплощение Порядка, Бог Договоров, Покровитель Торговли — всё это были титулы Вечного Пылающего Солнца. Если бы Клейн не добавил префикс «Кровь Вечного Пылающего Солнца», ритуал потребовал бы прямого отклика от самого божества. И тогда юноша всерьез опасался, что Вечное Пылающее Солнце непременно узнает в нем того самого дерзкого безумца, посмевшего взглянуть на Него. И когда Леонард с Кенли вернутся в церковь, они найдут лишь горстку почерневшего пепла.
Более того, для этого ритуала было жизненно необходимо использовать именно древний гермес — язык, берущий свое начало от самой природы. Только его первобытная, лишенная искусственных ограничений, но невероятно действенная сила могла позволить заклинанию обойти само Вечное Пылающее Солнце и направить зов прямиком к Мутировавшему Священному Знаку Солнца.
Поскольку он, по сути, собирался украсть божественную силу, Клейн не мог заранее провести гадание на успех этой авантюры — он обоснованно полагал, что это вновь столкнет его лицом к лицу с божеством. Поэтому ему оставалось лишь с замирающим сердцем, предельно осторожно читать следующие строки:
— Я взываю к Тебе;
— Взываю к Тебе, моля о силе;
— О силе, что позволит мне завершить Талисман Испепеляющего Солнца.
— О, Кровь Вечного Пылающего Солнца, молю, надели Своей силой мой талисман…
— О, золотистый бергамот, трава из сферы Солнца, молю, передай свою силу моему талисману…
…
Когда заклинание подошло к концу, Клейну внезапно показалось, будто перед его глазами что-то вспыхнуло.
Старинная, отливающая темным золотом эмблема взорвалась ослепительным сиянием, словно само солнце снизошло на землю.
Клейна мгновенно захлестнула волна испепеляющего жара. Волосы на голове раскалились так, что, казалось, вот-вот вспыхнут, как сухая солома.
Ему чудилось, будто он босиком стоит на раскаленном песке пустыни под палящим полуденным солнцем, а его лицо и тело со всех сторон безжалостно хлещут обжигающие шквальные ветра.
В это самое мгновение инстинкт завопил: нужно немедленно, сию же секунду направить и высвободить эту ревущую силу, иначе он просто превратится в человеческую свечу!
Действуя практически без раздумий, с разумом, бурлящим, словно котел с кипящей кашей, Клейн вскинул руки. Сливая воедино собственную Духовность и этот обжигающий шквал, ведомый лишь инстинктами и направляющей силой ритуала, он принялся вырезать на обеих сторонах золотых пластин мистические символы, духовные числа, магические знаки и древние руны.
Снаружи церкви Леонард стоял в тени, спасаясь от палящих лучей послеполуденного солнца.
Внезапно он заметил, как солнце словно взбесилось, обрушив на землю испепеляющий жар, точь-в-точь как в самые знойные дни начала июля.
Прищурившись, он поднял взгляд к небу. Лазурный свод был абсолютно чист: ни единого облачка, ни пылинки — прозрачность, заставляющая затаить дыхание от восхищения.
— Какая странная погода, — стоящий поодаль Кенли тоже обратил внимание на эту резкую перемену.
Леонард уже было открыл рот, чтобы ответить с легкой усмешкой, как вдруг слегка склонил голову набок.
Его брови едва заметно сошлись к переносице, и он вперил пристальный, изучающий взгляд в стены церкви.
— Какое счастье, что Розанны здесь нет, иначе бы она уже все уши прожужжала о том, как солнце испортило ее белоснежную кожу, — отвел взгляд Леонард, вернув на лицо привычную улыбку.
Этот невыносимый зной продлился всего пару минут, после чего постепенно пошел на спад, вернув погоду в нормальное русло.
А внутри церкви резец Клейна как раз вычерчивал последний штрих.
Стоило магическому символу «света» сомкнуться, как Духовность на аверсе и реверсе золотых пластин вспыхнула, сливаясь в единое, неразрывное целое, и стремительно впиталась в самую сердцевину металла.
«Нет, это уже больше походит на божественность…» — Клейн, наконец-то вырвавшись из плена обжигающего жара, с кристальной ясностью мыслей уставился на два «Талисмана Испепеляющего Солнца» в своих ладонях.
Их первозданный, яркий золотой цвет заметно потускнел, а узоры выглядели древними и непостижимо сложными. От них исходило мягкое, согревающее тепло, капля за каплей проникающее сквозь кожу Клейна.
«Отлично. Теперь у меня есть по-настоящему мощный козырь в рукаве», — с беззвучным облегчением констатировал юноша.
В качестве слова-активатора для «Талисмана Испепеляющего Солнца» он выбрал слово «свет» на древнем гермесе.
«Да будет свет, и стал свет…» — мысленно усмехнулся он, убирая «Талисманы Испепеляющего Солнца» в отдельный карман.
Он намеренно не стал класть их вместе с талисманами глубокого сна, упокоения и грез, прекрасно понимая, что такое соседство пагубно скажется на последних, изрядно сократив срок их действия.
«Хм, учитывая силу „Талисманов Испепеляющего Солнца“, они сохранят свою мощь как минимум год, а то и дольше…» — Клейн оборвал поток мыслей и перевел взгляд на лежащий на полу Запечатанный артефакт «3–0782».
Убедившись, что внешний вид эмблемы ничуть не изменился, а исходящее от нее ощущение очищающего тепла по-прежнему исправно ассимилирует пространство вокруг, он смахнул невидимую испарину. Быстро завершив ритуал, юноша развеял невидимую духовную стену.
Лишь теперь у него появилось время обратить внимание на собственное состояние. Нательная рубашка хоть выжимай, по лицу градом катится пот, а кончики волос слегка завились от пережитого жара.
«Обошлось… Слава богам, обошлось…» — с благодарным вздохом Клейн собрал свои вещи, вернулся на прежнее место и, рухнув на сиденье, мгновенно провалился в сон от чудовищного переутомления.
Разбудили его лишь приближающиеся шаги.
Резко распахнув глаза, он инстинктивно хлопнул по карману с «Талисманами Испепеляющего Солнца», проверяя их сохранность.
— Выглядишь неважно, — заметил вошедший в церковь Леонард.
Клейн потер виски и, поднявшись на ноги, ответил с усмешкой:
— Еще бы, я был на самом пределе.
Достав серебряные часы и со щелчком откинув крышку, он добавил:
— Как раз вовремя. Твоя очередь охранять Запечатанный артефакт «3–0782».
Не дав напарнику и слова вставить, Клейн отстегнул Мутировавший Священный Знак Солнца и с абсолютно невозмутимым видом всучил его Леонарду.
Проводив взглядом спину уходящего юноши, Леонард мгновенно сбросил с себя маску беспечного повесы. Предельно сосредоточенно уставившись на Запечатанный артефакт «3–0782», он слегка нахмурился, и в его глазах промелькнуло явное, неподдельное замешательство.
Закончив посменное дежурство, трое Ночных Ястребов отправились в обратный путь.
Перед отъездом они строго-настрого наказали священнику Сиэлю следить за обстановкой в городке и при малейших признаках возвращения призраков немедленно отбить телеграмму в собор Святой Селены.
К двадцати минутам восьмого экипаж наконец прибыл на Зотланд-стрит, и Запечатанный артефакт «3–0782» благополучно вернулся в хранилище.
Убедившись, что капитан не заметил никаких аномалий, Клейн с легким сердцем покинул охранное предприятие «Черный Терн» и успел добраться домой еще до восьми вечера.
Вставив ключ и распахнув дверь, он внезапно обнаружил в доме незнакомого человека.
Это была молодая девушка, на вид не старше двадцати, облаченная в выцветшее, серо-белое платье. Вооружившись тряпкой, она с невероятным усердием натирала мебель в столовой.
У нее были темные волосы и карие глаза, узковатый разрез глаз, не самый изящный нос и совершенно заурядные, ничем не примечательные черты лица.
«Кто это?» — Клейн на секунду опешил, но тут же сообразил, что это, должно быть, та самая горничная для черной работы, пришедшая на испытательный срок.
В этот момент Бансон, сидящий с газетой, опустил ее, посмотрел на младшего брата и с улыбкой произнес:
— Компании, не позволяющие своим сотрудникам уходить с работы вовремя, всегда вызывают глубочайшее отвращение.
— Увы, но выплачиваемое ими щедрое жалованье с легкостью залечивает эти душевные раны, — с ответной усмешкой парировал Клейн.
«Как только те триста фунтов от мисс „Справедливости“ упадут на счет, я обязательно расскажу Бансону и Мелиссе, что мою зарплату повысили до шести фунтов в неделю. Пусть перестанут так трястись над семейным бюджетом…» — размышляя об этом, Клейн пристроил трость в угол, снял цилиндр, прошел в гостиную и спросил вполголоса:
— Вы уже определились с выбором?
Вчера он лично прогнал анкеты этих трех кандидаток через гадание, получив ответ, что любая из них вполне сгодится. Поэтому право окончательного выбора он со спокойной душой делегировал брату и сестре.
— Да. Ее зовут Белла. Жалованье — пять сулов в неделю. Она горит желанием научиться готовить и, судя по всему, у нее к этому талант. Белла мечтает со временем стать полноценной семейной кухаркой, ведь тогда ее заработок возрастет вдвое. Ее отец вкалывает на сталелитейном заводе Тингена, а мать подрабатывает прачкой, — с легким смешком доложил Бансон. — И, признаться честно, был еще один фактор, склонивший чашу весов в ее пользу: те две девушки оказались прихожанками Повелителя Бурь, и лишь Белла верует в Богиню. Лично я ничего не имею против последователей Повелителя Бурь, а вот Мелиссе они не слишком по душе.
«Отношение Мелиссы — это вовсе не банальная неприязнь. Если быть точным: она скорбит об их несчастьях и злится на их безропотность. Точно, как говорил Лу Синь!» — Клейн, живо припомнив все предыдущие выходки сестры, расплылся в теплой улыбке.[139]
Бансон не стал больше вдаваться в подробности. Отложив газету, он поднялся со своего места:
— Раз уж ты вернулся, давайте ужинать.
На следующее утро Клейн в превосходном расположении духа переступил порог охранного предприятия «Черный Терн».
— Доброе утро, — Розанна, воровато оглядевшись по сторонам, заговорщицки произнесла: — Старый Нил заболел. Как насчет того, чтобы наведаться к нему в обед?
— Старый Нил заболел? — с искренним недоумением переспросил юноша.
«Неужели его ритуал от диареи обернулся непроходимым запором?»
«Впрочем… учитывая его странное поведение после того, как он начал догадываться о „методе отыгрыша“, внезапная болезнь — вполне закономерный итог… Возраст берет свое, душевные потрясения бьют по психике, а там и тело начинает сыпаться…»
Розанна энергично закивала:
— Ага. Он даже прислал кого-то, чтобы отпроситься у капитана.
Клейн едва заметно кивнул:
— Тогда в обед обязательно зайдем его проведать. Эх, если подумать, старый Нил — человек с тяжелой судьбой. Жена рано покинула этот мир, дети разлетелись кто куда, и поди сыщи их теперь. А он, свалившись с недугом, вынужден лежать дома в полном одиночестве и беспомощности.
Он произнес это, вспомнив картину, которую застал во время своего первого визита в дом старика.
Услышав этот проникновенный монолог, Розанна выпучила глаза и ошарашенно переспросила:
— А когда это старый Нил вообще был женат⁈
— Что? — Клейн на мгновение опешил от вопроса Розанны. С легкой растерянностью он принялся вспоминать:
— Когда я приходил к старому Нилу… в прошлом месяце… я заметил в гостиной пианино. И он сказал мне, что его покойная жена обожала музыку…
На полуслове Клейн внезапно осекся. По спине пробежал холодок, а в голове зародились весьма тревожные подозрения.
Розанна нахмурила свои изящные брови и с долей неуверенности произнесла:
— Может, я, конечно, что-то путаю… Нет, постойте! В первой половине года мы с миссис Орианной частенько заглядывали к старому Нилу в гости. И тогда в его гостиной не было никакого пианино! Я абсолютно четко помню, как спросила его, почему он до сих пор ходит в холостяках. И он ответил, что просто так и не встретил ту самую леди, на которой захотел бы жениться…
«В первой половине года пианино еще не было… И он рассуждал о том, почему до сих пор одинок…» — тело Клейна мгновенно напряглось. Понизив голос, он спросил:
— Розанна, как давно ты не была в гостях у старого Нила?
— С тех самых пор, как Кенли перевелся в оперативники, а Виола уволилась из гражданских сотрудников. Я теперь либо дежурю по ночам, либо отсыпаюсь. Где уж тут время по гостям расхаживать… Эм, где-то с начала июня, — слегка сбитая с толку таким напором, честно ответила Розанна.
Слушая ее, Клейн почувствовал, как сердце ухает куда-то в пятки. Жуткое предчувствие всё сильнее сжимало горло.
Он торопливо выудил из кармана медную монету в полпенни, зажав ее между большим и средним пальцами.
Сделав глубокий вдох, Клейн на пару секунд задумался и быстро сформулировал утверждение для гадания.
— «Если время контакта превысит два часа, пострадавший замолкнет навсегда».
— «Максимальный уровень подопытных — 5-я Последовательность».
— «Избежать прямого контакта можно, надев перчатки или используя иные подобные методы».
— «Эти волосы не обладают признаками живого существа и не пытаются вырваться из-под печати».
— «Приложение: Эти волосы появились в ходе инцидента с проваленным продвижением. Они являются останками некоего капитана Ночных Ястребов, которому не удалось перейти на 6-ю Последовательность».
Выслушав зачитанный Клейном текст, Данн с глубоким, непроницаемым взглядом серых глаз кивнул:
— Отличное предложение. Я чуть было не забыл о «3–0611»… Отправляйся в комнату отдыха за Лойо, а я пока спущусь за врата Чаниса и заберу Запечатанный артефакт. Заявку заполним позже.
«Именно так и нужно! Нельзя терять ни секунды!» — Клейн, не медля ни мгновения, бросился в комнату отдыха Ночных Ястребов, чтобы выдернуть оттуда вечно бесстрастную «Бессонную» Лойо.
— Что за задание? — абсолютно спокойным тоном поинтересовалась Лойо, чьи черные волосы струились по плечам, словно гладкий шелк.
Клейн тяжело выдохнул и с мрачным видом ответил:
— Проведать старого Нила.
— Проведать старого Нила… Неужели он?.. — глаза Лойо резко расширились. У нее тоже зародились весьма скверные подозрения.
— Пока не уверены, — едва заметно кивнул Клейн.
Лойо не проронила больше ни слова. Они оба погрузились в гробовое молчание. Казалось, сам воздух вокруг них постепенно сгущается, наливаясь невыносимой, давящей тяжестью.
Спустя несколько мучительных минут из подземелья наконец появился Данн.
На его руках были надеты черные перчатки. В кулаке он сжимал спутанный, хаотичный клубок смоляно-черных волос.
По сравнению с Мутировавшим Священным Знаком Солнца, «Волосы Безмолвия» не имели никаких явных внешних аномалий. Упади они на мостовую, и любой прохожий попросту прошел бы мимо, не обратив на них ни малейшего внимания.
Позвав кучера Сизера, четверка погрузилась в экипаж и направилась к дому старого Нила.
Колеса кареты месили грязь размокшей после дождя дороги. Внутри салона царила такая абсолютная тишина, какой не бывает даже глубокой ночью.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Данн нарушил молчание тяжелым вздохом:
— В молодости у старого Нила была возлюбленная. Они уже готовились к помолвке, как вдруг она тяжело заболела. Врачи опустили руки. И тогда старый Нил, рискуя раскрыть тайны Потусторонних, попытался спасти ее с помощью ритуальной магии. Увы, всё было тщетно. В те годы он делал лишь самые первые шаги в области мистицизма.
— Если верить старым отчетам, тогдашние Ночные Ястребы всерьез опасались, что на фоне этого горя старый Нил потеряет контроль. Но, хвала небесам, в итоге он смог взять себя в руки и не выказывал никаких отклонений.
«Искренне надеюсь, что и в этот раз всё обойдется лишь легким испугом…» — Клейн не удержался и начертал на груди знак багровой луны. Понизив голос, он прошептал молитву:
— Да хранит его Богиня.
Данн и Лойо синхронно повторили этот жест:
— Да хранит его Богиня.
Небо постепенно светлело. Мрачные тучи окончательно рассеялись. Экипаж отряда Ночных Ястребов остановился прямо перед особняком старого Нила.
Велев Сизеру отвести карету подальше и спрятаться, Данн взял эмоции под жесткий контроль. Сжимая в одной руке трость, а в другой — Запечатанный артефакт «3–0611», капитан устремил свой глубокий взгляд серых глаз на парадную дверь и зашагал вперед.
Клейн придержал свой шелковый полуцилиндр и вместе с Лойо последовал за капитаном, ступая по дорожке сада, где росли розы и золотая мята.
Цвет свежей крови отразился в глазах Клейна, окрасив багрянцем его почти застывший взгляд.
В этот самый момент из дома внезапно донеслось легкое покашливание, и старый Нил хриплым голосом спросил:
— Данн, зачем вы пришли?
Серые глаза Данна стали донельзя глубокими и непроницаемыми. Своим густым, бархатистым голосом он неспешно ответил:
— Слышал, ты заболел. Мы пришли тебя навестить.
В доме мгновенно повисла тишина. Спустя пару секунд старый Нил в ярости и панике истошно завопил:
— Нет! Ты лжешь!
Не дав Клейну и остальным и рта раскрыть, его тон внезапно смягчился:
— Да, я знаю, что мое состояние немного не в норме.
«Старый Нил…» — Клейн резко зажмурился, а кровавая вода, сочащаяся из-под двери, так и не останавливалась.
Следом старый Нил повысил голос:
— Но всё это время я никому не причинял вреда и даже в мыслях не держал ничего подобного! Я не… я не выдавал никаких важных секретов Ночных Ястребов! Самое большее… самое большее, что я делал — это требовал возмещения за те расходы, которые не следовало бы возмещать. Я правда не делал ничего дурного!
— Клейн, — вдруг окликнул он его совсем как в былые времена.
— Я ведь говорил тебе, что девиз «Тайнозрителей» гласит: «Делай что хочешь, но не причиняй вреда». Я всегда неукоснительно следовал этому правилу. Уж лучше я буду терпеть, лучше буду ждать, но никогда не причиню боли другим…
Дойдя до этих слов, он со страхом взмолился:
— А затем я призову ее душу из Духовного мира и попрошу помощи у божества, чтобы душа и плоть вновь слились воедино.
— Разве это не блестящая задумка?
Данн через силу приподнял уголки губ, выдавив подобие улыбки:
— Да, просто блестящая. Старый Нил, впусти нас. Возможно, мы сумеем тебе помочь.
— … Данн, ты всё равно не хочешь оставить меня в покое? — с мольбой в голосе спросил старик.
— Уходите, просто уходите! Завтра я приду в норму, честное слово! Данн, клянусь, я больше никогда не стану таскать твои кофейные зерна! Клейн, Лойо, клянусь, я больше не буду втягивать вас в махинации с возмещением расходов! Правда!
Сквозь слегка затуманенный слезами взор Клейн и Лойо увидели, как Данн опустил голову, но тут же вскинул ее вновь:
— Старый Нил, ты всё не так понял. Мы пришли лишь навестить тебя. Ты наш товарищ. Ты заболел, твое состояние ухудшилось, и мы просто обязаны были прийти. Открой дверь, позволь нам взглянуть на тебя, чтобы мы могли успокоиться. Если у тебя действительно нет серьезных проблем, мы тут же уйдем. Сам знаешь, в последнее время заданий невпроворот: мы вынуждены и за сумасшедшим домом следить, и с внезапными инцидентами разбираться.
Старый Нил на мгновение заколебался:
— У меня правда всё в порядке. Честное слово, завтра мне станет лучше.
Кроваво-красная жидкость, сочащаяся из щели под дверью, стекала по ступеням, разливаясь по каменной дорожке и впитываясь в землю сада.
— Старый Нил, мы ведь знакомы уже пятнадцать лет, верно? Сколько миссий мы прошли плечом к плечу… Я очень за тебя переживаю и волнуюсь. Мне просто необходимо увидеть тебя собственными глазами, чтобы камень упал с души, — мягко, своим обычным густым голосом произнес Данн.
— … Ну хорошо, — пробормотал старый Нил. — Со мной и впрямь ничего страшного не произошло.
Со скрипом парадная дверь медленно распахнулась. Клейн торопливо вскинул руку и вытер глаза, возвращая зрению ясность.
А затем он увидел, что весь ковер в прихожей покрыт кроваво-красной, вязкой жидкостью, из которой росли длинные волосы.
Бросив взгляд вперед и постепенно поднимая его выше, он обнаружил, что пол, потолок, круглый стол, пианино и стулья в гостиной тоже сплошь залиты этой омерзительной, вязкой, кровавой жижей, усеянной густой порослью коротких черных волосков.
Седая голова старого Нила покачивалась в воздухе, свисая с потолка на толстом, вязком жгуте. На его лбу и щеках выросла еще одна пара глаз — абсолютно ледяных, лишенных ресниц и не выражающих ничего человеческого.
Клавиши пианино нажимались сами собой, наигрывая прекрасную, мелодичную симфонию.
— Вот видишь, Данн. Я же говорил, что у меня всё в порядке, — с сияющей, лучезарной улыбкой произнес старый Нил.
— Лойо, Клейн, вы ведь тоже так считаете, правда?
Стоило ему открыть рот, как Клейн увидел, что внутри у него струится всё та же вязкая, кроваво-красная жидкость, усеянная короткими черными волосками.
Серые глаза Данна едва заметно дрогнули, и он, тоном непринужденной светской беседы, спросил:
— Старый Нил, где ты вычитал об «Алхимии Жизни» и «Ритуале Воскрешения»?
Старик с воодушевлением ответил:
— Я услышал их! Я проверил начальные этапы — всё это чистая правда! Это дар божества! Он без устали шептал мне на ухо, расписывая всё в мельчайших подробностях… Он — это… Он — это…
Голос старого Нила внезапно оборвался. Спустя пару десятков секунд он, охваченный паникой и растерянностью, пролепетал:
— Он — Скрытый Мудрец…
«Скрытый Мудрец? Тот самый, которому поклоняется Орден аскетов Моисея? Та самая безличная сущность, которая однажды ожила, принеся с собой лишь зло и разложение… А ведь Орден аскетов Моисея владеет полной цепочкой пути „Тайнозрителя“…» — сердце Клейна екнуло. В его голове мгновенно сложился целый ворох догадок.
Упомянув Скрытого Мудреца, старый Нил, казалось, наконец-то стряхнул с себя оцепенение безумия. С растерянным видом он огляделся по сторонам, разглядывая то, во что превратилась его гостиная.
В повисшей, не поддающейся описанию тяжелой тишине, он устремил все шесть глаз на Данна и с горькой усмешкой произнес:
— Так вот оно что… Значит, я уже стал монстром…
Не дав капитану и слова вставить, лицо старого Нила внезапно исказилось в жалкой, заискивающей, полной паники и животного страха улыбке:
— Позвольте мне уйти. Я скроюсь глубоко в горах и больше никогда не появлюсь среди людей. Я не причиню никому вреда. Я буду лишь в тишине продолжать свои ритуалы. Прошу вас, умоляю, дайте мне уйти!
В этот самый миг Клейн почувствовал, как перед глазами рушится какая-то незримая, иллюзорная преграда.
В ту же секунду четыре ледяных, лишенных ресниц глаза старого Нила вспыхнули зловещим светом и намертво прикипели к Данну. Лицо старика стало абсолютно безразличным и холодным:
— Ты пытаешься утянуть меня в сон!
— Бесполезно! Мои глаза видят всё насквозь!
Заливающая потолок, стены и пол кроваво-красная жижа внезапно запульсировала. Казалось, невидимый исполин распахнул огромную пасть, намереваясь проглотить Клейна и остальных целиком. Голова старого Нила стала размытой, разделившись на множество призрачных, накладывающихся друг на друга фантомов.
Клейн не стал в панике выхватывать револьвер. Вместо этого его рука нырнула в карман, нащупывая «Талисман глубокого сна».
Вдруг он увидел, что буйство мгновенно стихло. Вязкая кровавая слизь с густой черной порослью замерла, уподобившись глади безмятежного озера в безветренный день.
Лицо старого Нила утратило выражения льда, ненависти и отчаянной жажды. Оно стало удивительно спокойным и умиротворенным.
Неизвестно когда, но Данн уже успел швырнуть Запечатанный артефакт «3–0611» прямо в центр этого кровавого, пульсирующего месива.
Четыре лишенных ресниц глаза на лбу и щеках старого Нила медленно закрылись, словно им попросту стало лень смотреть на этот мир.
Любое живое существо, вступившее в незащищенный контакт с «Волосами Безмолвия», обретало абсолютный покой, лишаясь всякой воли к действию вплоть до самого конца своей жизни!
Данн, Клейн и Лойо синхронно выхватили оружие, взяв голову старика на мушку.
Именно в это мгновение лицо старого Нила исказила гримаса первобытного, запредельного ужаса. Его отчаянная, неистовая жажда жизни каким-то чудом сумела побороть подавляющее влияние Запечатанного артефакта «3–0611».
Четыре дополнительных глаза бесследно исчезли. Глубокие морщины в уголках глаз и у рта, седые волосы и слегка мутноватые, темно-карие зрачки… Сейчас он выглядел в точности так же, как в тот самый день, когда Клейн увидел его впервые.
— Данн… ты ведь помнишь, как я когда-то спас тебе жизнь?..
— Лойо… ты не забыла, как я помог тебе вырвать твою семью из лап смерти?..
— Клейн, ты ведь помнишь, как я день за днем учил тебя тайнам мистицизма? Помнишь, как мы ломали голову над тем, как списать расходы? Как я заваривал тебе свежемолотый кофе? Помнишь, как мы вместе усмиряли того сорвавшегося Карателя?
Одна за другой эти призрачные мольбы ввинчивались в уши Клейна. Его рука, судорожно сжимающая револьвер, заметно задрожала. Спуск еще никогда не казался ему таким невыносимо тяжелым.
Бах! Бах!
Две серебряные пули для охоты на демонов со свистом вылетели из стволов, одна за другой вонзившись в голову старого Нила.
Клейн увидел, как на этом до боли знакомом лице застыло абсолютное отчаяние. Он увидел, как от удара разлетелась черепная коробка, и брызги багровой крови вперемешку с белесой массой брызнули во все стороны.
Заливающая всё вокруг вязкая жижа начала стремительно сжиматься. Она послушно стекла обратно, собравшись вокруг рухнувшей на пол головы старого Нила. Данн и Лойо синхронно опустили оружие, погрузившись в гробовое молчание.
Клейн оцепенело смотрел на происходящее. На его глазах «труп» старого Нила окончательно превратился в омерзительный ком гниющей плоти. И в этой массе он увидел пару искаженных болью, темно-карих, кристально чистых глаз.
Ему казалось, что всё это — лишь дурной сон. Разум отказывался верить, что это действительно произошло. Что всё закончилось именно так.
С деревянным лицом, не в силах проронить ни звука, он наблюдал, как Данн сделал пару шагов вперед. Юноша смотрел в слегка ссутулившуюся спину капитана.
Данн, облаченный в свой неизменный черный плащ, взирал на то, что осталось от старого Нила. И, словно разговаривая сам с собой, глухим, надтреснутым голосом произнес:
— Мы — стражи. Но в то же время мы — жалкие создания, обреченные вечно сражаться с опасностями и собственным безумием.
— Мы — стражи. Но в то же время мы — жалкие создания, обреченные вечно сражаться с опасностями и собственным безумием.
Слова Данна эхом разносились по дому старого Нила. Они отражались от изъеденных коррозией полов, стен и потолка, звонким набатом отдаваясь в разуме и сердце Клейна.
Никогда прежде эта фраза не врезалась в его память так глубоко, как сейчас.
Ему казалось, что он до конца своих дней не сможет забыть это леденящее чувство, даже если однажды вернется на Землю.
В почти осязаемой, застывшей атмосфере Данн подошел к «останкам» старого Нила. Опустившись на корточки, капитан выудил из верхнего кармана своего черного плаща белоснежный носовой платок и бережно накрыл им эту пару темно-карих, кристально чистых, полных невыносимой муки глаз.
В этот самый момент Клейн краем глаза уловил, как клавиши пианино прекратили свой безумный, самостоятельный танец. Над инструментом смутно проступил почти прозрачный силуэт.
«Это…» — Клейн, активировавший Духовное зрение еще за дверью, застыл в оцепенении.
Как он вообще мог не заметить присутствие этого странного «духа» раньше⁈
«Мое восприятие сбили ментальные помехи старого Нила? Или это побочный эффект тех способностей, что пробудились в нем после потери контроля?» — наблюдая, как почти невидимая фигура стремительно испаряется и бесследно тает прямо на глазах, юноша начал смутно о чем-то догадываться.
Сквозь давящую, свинцовую тяжесть на сердце он услышал распоряжение капитана:
— Тщательно обыщите дом. Найдите любые возможные зацепки.
— Слушаюсь, — едва открыв рот, Клейн сам поразился собственному голосу. Он звучал настолько хрипло и глухо, словно юноша подхватил тяжелую простуду.
— Сделаю, — эхом отозвалась Лойо.
«Ее голос звучит ничуть не лучше моего… Будто нос наглухо заложен…» — Клейн бросил взгляд на эту вечно бесстрастную напарницу, словно увидев ее впервые в жизни.
Оставив трость в подставке для зонтов в прихожей и осторожно обогнув Запечатанный артефакт «3–0611», он тяжелым шагом миновал гостиную. Поднявшись на второй этаж, юноша принялся методично, комнату за комнатой, обыскивать дом.
Старый Нил регулярно нанимал прислугу для уборки, поэтому здесь не было и следа того хаоса, что обычно царит в холостяцких берлогах. Всё лежало на своих местах, чистое и опрятное, словно в доме незримо присутствовала настоящая хозяйка.
Полчаса спустя Клейн обнаружил на книжной полке в спальне старика стопку исписанных листов. На них в спешке были набросаны детали весьма странных, пугающих ритуалов:
«Алхимия Жизни».
«Необходимые материалы: 100 миллилитров воды из Источника Эльфов (Золотой источник острова Соня), 50 граммов звездного кристалла, полфунта чистого золота, 5 граммов флогистона, 30 граммов гематита… и колоссальное количество живой человеческой крови».
А прямо под строчкой о человеческой крови старый Нил приписал:
«Можно попробовать использовать свою собственную. Сцеживать понемногу, раз за разом, и сохранять с помощью ритуальной магии».
«Можно попробовать использовать свою собственную…» — Клейн крепко зажмурился. Его пальцы судорожно сжались, сминая бумагу.
Утро четверга, девять часов. Час Луны. Кладбище Рафаэля.
Клейн, облаченный в безупречно черный строгий костюм и такую же черную рубашку, сжимая в руке трость с серебряным набалдашником, безмолвно стоял в тихом уголке погоста.
Из нагрудного кармана выглядывал аккуратно сложенный белоснежный платок, а во второй руке он держал строгий, источающий легкий аромат букет цветов глубокого сна.
В этот момент Данн, Фрай, Леонард и Кенли, неся на плечах черный гроб с «останками» старого Нила, мерным шагом приблизились к надгробию. В абсолютной тишине они бережно опустили его в свежевырытую могилу.
Глядя, как желто-бурые комья земли лопата за лопатой скрывают крышку гроба, облаченная в черное траурное платье и с белым цветком в волосах Розанна тихонько зарыдала:
— Умоляю, скажите мне… Это ведь просто дурной сон?
— К чему вообще терять контроль? Зачем пить эти проклятые зелья? Зачем становиться Потусторонними? Откуда в этом мире столько мстительных духов и монстров? Почему… почему нельзя было найти более безопасный путь? Почему… почему…
Клейн слушал эти причитания в гробовом молчании. Он не сводил глаз с могилы до тех пор, пока гроб старого Нила полностью не скрылся под слоем земли. Пока все следы его существования не оказались погребены в сырой яме.
— Да хранит тебя Богиня, — прошептал юноша, начертав на груди знак багровой луны. Сделав несколько шагов вперед, он наклонился и бережно положил букет цветов глубокого сна прямо перед надгробием.
— Да хранит тебя Богиня, — Данн, Фрай и остальные синхронно коснулись груди четырьмя пальцами по часовой стрелке.
Клейн выпрямился и поднял взгляд на черно-белую фотографию, прикрепленную к камню.
На ней старый Нил был запечатлен в своей излюбленной классической мягкой шляпе. Из-под полей выбивались редкие, тронутые сединой пряди. Глаза и губы обрамляла сетка глубоких морщин, а в темно-карих зрачках сквозила легкая старческая муть.
Сейчас он выглядел удивительно умиротворенным. В нем больше не было ни боли, ни тоски, ни первобытного страха.
А прямо под фотографией была высечена эпитафия — строчка из последней записи в дневнике старика:
«Если мне не под силу спасти ее, значит, я просто составлю ей компанию».
Прохладный утренний ветерок скользил меж могильных плит. Пронизывающая свежесть, тишина и безмолвие кладбища Рафаэля тяжелым грузом ложились на плечи каждого присутствующего.
Ближе к полудню Клейн, сжимая в руке заявку с подписью капитана, направился к Хранилищу оружия.
Толкнув полуоткрытую дверь, он увидел сидящего за столом Брета, чьи густые черные усы топорщились над губой.
Клейн на мгновение замер, словно запнувшись, и лишь затем протянул ему бумагу:
— Пятьдесят обычных патронов.
Произнося эти слова, юноша скользнул взглядом по инкрустированной серебром жестяной банке на столе. На секунду ему почудилось, будто в нос ударил густой аромат свежесваренного кофе ручного помола, а в ушах вновь зазвучал тот самый ворчливый, но исполненный теплоты голос:
«И зачем ждать, пока появятся лишние деньги? Напиши прошение Данну, пусть он выделит средства!»
Брет, перехватив полный тоски взгляд Клейна, тяжело вздохнул:
— Я прекрасно понимаю твои чувства. Я и сам до сих пор не могу поверить, что старый Нил вот так просто покинул нас. Порой мне кажется, что всё это — лишь очередной дурной сон, навеянный капитаном.
— Боюсь, таков удел многих Ночных Ястребов, — с горькой усмешкой отозвался Клейн.
После этой трагедии в его душе поселились глубокое разочарование и затаенная обида на высшее руководство Церкви, столь упрямо скрывающее тайну «метода отыгрыша».
— Искренне надеюсь, что подобных трагедий станет меньше. Да хранит вас Богиня, — Брет начертил на груди знак багровой луны. Взяв заявку, он поднялся из-за стола и скрылся в недрах оружейной.
Бах! Бах! Бах!
Едкий запах пороха густым облаком повис в воздухе тира. Клейн, словно пытаясь выместить всю накопившуюся ярость, нещадно палил по мишеням. Лишь расстреляв все латунные гильзы до единой, он привел себя в порядок и, сев в общественный экипаж, отправился к своему наставнику по рукопашному бою, Гавейну.
Юноша истязал себя, выполняя один комплекс упражнений за другим, пока Гавейн наконец не велел ему остановиться.
— Боевые тренировки созданы не для того, чтобы калечить самого себя, — вперив в Клейна слегка помутневший взгляд своих темно-зеленых глаз, сурово отрезал наставник.
— Прошу прощения, наставник. Просто сегодня паршивый день, — тяжело выдохнув, коротко оправдался юноша.
— Что стряслось? — абсолютно ровным, безэмоциональным тоном поинтересовался Гавейн.
Клейн на секунду задумался и ответил предельно лаконично:
— Один мой друг скоропостижно скончался.
Гавейн помолчал несколько секунд. Машинально пригладив тронутые сединой русые виски, он произнес каким-то отрешенным, блуждающим голосом:
— Знаешь, как-то раз я потерял триста двадцать пять друзей. Всего за пять минут. И как минимум десятку из них я мог без раздумий доверить свою спину.
— Вот оно как… В этом и кроется жестокость войны, — с искренним пониманием вздохнул Клейн.
Гавейн бросил на него быстрый взгляд и вдруг горько, с неприкрытой самоиронией усмехнулся:
— Самое жестокое — это осознание того, что я никогда не смогу за них отомстить. Никогда не смогу исполнить их последние желания. Абсолютно никогда.
— А у тебя такой шанс всё еще есть. Пусть я и понятия не имею, что именно у вас там произошло, но я точно знаю: ты еще молод. У тебя впереди уйма возможностей.
Клейн погрузился в долгое молчание. Внезапно глубоко вдохнув и встряхнувшись, он произнес:
— Спасибо вам, наставник.
Гавейн едва заметно кивнул и с непроницаемым лицом скомандовал:
— Десять минут на отдых. А потом повторишь весь комплекс еще десять раз.
«…» — Клейн просто опешил, не найдя подходящей мимики, чтобы отреагировать на подобное садистское заявление.
Утро пятницы. Комната отдыха Ночных Ястребов.
Клейн, Сика Трон и Фрай сидели вокруг круглого стола. Однако карт в их руках не было. Один вяло листал газеты и журналы, вторая бессмысленно пялилась в эркерное окно, а третий, сжимая в пальцах перьевую ручку, то и дело порывался что-то написать, но так и не мог опустить перо на бумагу.
В комнате стояла звенящая, давящая тишина. Никто не проронил ни слова, никто не отпускал привычных шуточек. Атмосфера казалась густой, как застывшая смола.
Фух… Клейн протяжно выдохнул. Отложив газету, он решил с головой уйти в чтение внутренних архивов.
И в этот самый момент дверь распахнулась, и на пороге возник Данн Смит. Окинув присутствующих взглядом, капитан позвал:
— Клейн, выйди на минутку.
«Что стряслось?» — терзаемый смутными подозрениями, юноша поднялся и вышел в коридор следом за Данном.
Остановившись у самой лестницы, ведущей в подземелье, Данн обернулся и посмотрел ему прямо в глаза:
— Прибыли инспекторы из Священного Собора.
«Те самые проверяющие? Пришли по мою душу?» — нервы Клейна мгновенно натянулись до предела.
Ветер, дующий из подземелья, нес с собой жутковатый холод. Клейн, чьи нервы были натянуты до предела, внезапно почувствовал легкое облегчение.
«Наконец-то…»
«Стоит мне лишь пройти через это, и как минимум полгода мне не придется беспокоиться о подобных проверках…»
«Как только я перейду на 8-ю Последовательность и стану „Клоуном“, я обрету реальные боевые навыки. Если прибавить к этому помощь гаданий и „Талисман Испепеляющего Солнца“ в качестве козыря в рукаве, то даже в случае серьезной опасности у меня будут весьма неплохие шансы выжить…»
«Дожидаясь проверки из Священного Собора, я даже не стал снимать те триста фунтов, что мисс „Справедливость“ перевела на анонимный счет. Боялся, что они вычислят мои финансовые махинации и обвинят в наличии незаконного богатства неясного происхождения…»
Пока эти мысли безудержным вихрем проносились в голове Клейна, Данн Смит поправил воротник рубашки и низким голосом произнес:
— Эту проверку будет проводить Крестет Сесима, один из девяти старших диаконов Ночных Ястребов. Священный Собор относится к тебе весьма серьезно.
— Старший диакон? — ошарашенно выпалил Клейн.
Тринадцать архиепископов и девять старших диаконов составляли костяк высшего руководства Церкви. Ходили слухи, что среди них немало экспертов высоких Последовательностей!
Эти двадцать два джентльмена и леди были абсолютно равны в статусе. Они повиновались лишь божественным откровениям Богини Вечной Ночи и подчинялись напрямую Папе.
Данн вдохнул прохладный подземный воздух и едва заметно кивнул:
— Да, старший диакон. Но тебе не о чем волноваться. Крестет находится лишь на 5-й Последовательности. Он еще не перешагнул в ранг «полубогов», так что не стоит испытывать перед ним чрезмерного трепета и страха.
— Его титул во всем сверхъестественном мире — «Меч Богини». Поскольку он заслужил признание одного священного артефакта, его боевая мощь ничуть не уступает тем, кто только-только перешел на 4-ю Последовательность.
— Я уже успел с ним переговорить. Он настроен весьма доброжелательно.
«Подтекст слов капитана кристально ясен: он сказал лишь то, что следовало, и умолчал о том, о чем нужно было молчать. Он просит меня не нервничать и действовать строго по плану…» — Клейн с задумчивым видом кивнул и спросил:
— И где же мне предстоит встретиться с этим старшим диаконом?
— В алхимической лаборатории, где мы варим зелья, — лаконично ответил Данн, и по его лицу внезапно скользнула тень печали.
«В алхимической лаборатории? В той самой, где старый Нил варил мне зелье „Провидца“?» — Клейн медленно выдохнул. Вернувшись в комнату отдыха Ночных Ястребов, он снял с вешалки свое пальто.
Облачившись в легкий черный плащ и сунув руки в карманы, юноша шаг за шагом начал спускаться по извилистой лестнице, ведущей глубоко в подземелье. Дойдя до перекрестка, он свернул налево.
Вскоре Клейн увидел потайную дверь, освещенную рядами элегантных газовых ламп. Длинные столы внутри лаборатории были сдвинуты к стенам, освобождая просторную площадку в самом центре.
Там стояли два классических кресла с высокими спинками, обращенные друг к другу на расстоянии меньше метра.
В кресле, обращенном к двери, сидел мужчина лет тридцати, одетый в черный плащ и белоснежную рубашку.
Его золотисто-каштановые волосы были коротко острижены, а темно-зеленые глаза напоминали безлунное ночное озеро. Воротники рубашки и плаща были высоко подняты, полностью скрывая подбородок в густой тени.
— Добрый день, Ваше Превосходительство Сесима, — Клейн слегка склонился в изящном поклоне.
Клейн внезапно вырвался из оков удушающей усталости, вновь обретя былую бодрость и ясность мысли.
«Он подчинил меня своему влиянию абсолютно незаметно… Таков уровень 5-й Последовательности? Такова пугающая мощь старшего диакона?» — с легким содроганием вспоминая произошедшее, подумал юноша.
Крестет Сесима, скрестив пальцы, опустил руки на колени. Он слегка ссутулился, так что даже его губы скрылись за высоким воротником:
— Ты прошел проверку. Твой уровень контроля над зельем превосходит даже оценку «отлично».
— Теперь мне предстоит выяснить, не таится ли в твоем теле, разуме или духе скрытая угроза. Не исказили ли остаточные духовные отпечатки зелья твой характер, не оставили ли они после себя червоточин.
— У тебя есть три минуты, чтобы привести себя в порядок и подготовиться.
Клейн без промедления кивнул:
— Понял.
Сделав глубокий вдох, он медленно погрузился в состояние медитации, отсекая все лишние, тревожные мысли.
Крестет больше не проронил ни слова. Выудив из внутреннего кармана черного плаща серебряные карманные часы, он со щелчком откинул крышку.
Затем он пристально, не отрывая взгляда, наблюдал за бегом секундной стрелки.
Ровно через три минуты Крестет со звонким щелчком захлопнул часы и с улыбкой в голосе произнес:
— Я начинаю песнопение.
«Песнопение?» — на лице Клейна отразилось искреннее непонимание.
Не дав юноше и слова вставить, Крестет начал напевать мелодичный, тягучий мотив.
Эта мелодия эхом разнеслась по алхимической лаборатории, но вскоре начала терять свою гармоничность, распадаясь на диссонирующие, фальшивые ноты.
Скр-р! Скр-р-р! Визг! Клейну показалось, будто кто-то с остервенением царапает ногтями по классной доске. Будто кто-то трет друг о друга куски пенопласта. Будто прямо над ухом взревела дрель. В его мозг ворвалась какофония самых омерзительных, сводящих с ума звуков.
— Ты утверждаешь, что почерпнул вдохновение из девиза «Тайнозрителей» и примера Дейли?
— Именно так, — Клейн для начала дал утвердительный ответ, а затем пустился в детальные объяснения. — Один мой товарищ-«Тайнозритель» поведал мне, что те из них, кто неукоснительно следует своему девизу, теряют контроль куда реже остальных. А позже до меня дошли слова мадам Дейли. Она заявляла, что намерена стать истинным «Медиумом». И она — гений, достигший 7-й Последовательности всего за два года.
— Сопоставив эти два факта, я решил: а почему бы не попытаться стать истинным «Провидцем»? Я начал наблюдать, систематизировать свой опыт и вывел собственный «Кодекс Провидца». Признаться честно, результаты превзошли все мои ожидания. Я овладел зельем поразительно быстро. Ваше Превосходительство Сесима, я не знаю, доводилось ли вам испытывать нечто подобное, но когда зелье усваивается без остатка, вас охватывает совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство… — Клейн щедро делился своими переживаниями, намеренно завуалировав и размыв саму суть «метода отыгрыша».
Окажись он в подобной ситуации в прошлой жизни, он бы наверняка залился краской и заикался от страха, пытаясь скормить столько полуправды столь могущественному Ночному Ястребу. Но с момента перемещения в этот мир ему приходилось лгать так часто, что это вошло в привычку. Его актерская игра была просто безупречной.
Глубина и непроницаемость, таившиеся в темно-зеленых глазах Крестета, исчезли. Его взгляд вновь стал спокойным, и он с легкой усмешкой произнес:
— Можешь быть спокоен. Это вовсе не иллюзия.
В его ответе Клейн не уловил ни малейших ноток подозрения или придирчивого допроса, отчего камень на душе юноши стал заметно легче.
— Данн подтвердил твой рассказ. Полагаю, ты и впрямь наделен блестящей логикой и острой интуицией. Ты настоящий гений, — похвалил его Крестет, но тут же задал новый вопрос: — Поделился ли ты этими выводами со своими товарищами по команде?
— Разумеется, — откровенно признался Клейн. — Я искренне желаю помочь им снизить риски потери контроля. Мы товарищи. Мы те, кому предстоит стоять плечом к плечу перед лицом смерти. У меня не было ни единой причины утаивать от них это открытие. Но именно по этой же причине я не стал посвящать в это гражданских сотрудников.
Крестет опустил закинутую ногу и сел прямо. Его тонкие губы наконец-то показались из густой тени высокого воротника.
Уголки его рта поползли вверх:
— Пусть ты состоишь в рядах Ночных Ястребов меньше двух месяцев, но твое понимание товарищества куда глубже, чем у многих ветеранов.
— Что ж… Я планирую поделиться с тобой кое-каким ценным опытом. Но, согласно правилам Священного Собора, ты обязан поклясться именем Богини, что ни словом не обмолвишься о нашей грядущей беседе тем, кто еще не посвящен в эти тайны.
— Тебя это устроит?
«Я прошел проверку?» — Клейн мысленно возликовал и закивал без малейших колебаний:
— Никаких проблем!
«Пусть теперь я и не смогу напрямую обучать других „методу отыгрыша“, у меня всё еще остаются мисс „Справедливость“ и господин „Повешенный“! Я смогу нести свет знаний через них!»
— Хорошо, — Крестет Сесима кивнул и, слегка подавшись вперед, произнес: — В таком случае, поклянись на священном артефакте.
С этими словами он наклонился и поднял стоящий у его ног серебристо-белый чемоданчик.
«Священный артефакт? Тот самый, благодаря которому вас прозвали „Мечом Богини“?» — Клейн с нескрываемым любопытством наблюдал за каждым движением старшего диакона.
Крестет поставил чемоданчик на колени. Его темно-зеленые глаза в мгновение ока налились непроглядной чернотой.
Он поднял правую руку и с силой опустил ладонь вниз. На поверхности серебристо-белого чемоданчика, напоминающего футляр для скрипки, тут же что-то с треском разрушилось и отхлынуло, словно морская волна.
Практически в ту же секунду Клейн почувствовал, как всё освещение в комнате притянулось к этому ящику, словно засасываемое внутрь.
Алхимическая лаборатория погрузилась в кромешный мрак. Свет исходил лишь от самих элегантных газовых ламп за металлическими решетками да от чемоданчика, переливающегося серебристо-белым сиянием. Картина выглядела донельзя жуткой и сюрреалистичной.
Щелк!
Под этот звонкий звук один из девяти старших диаконов, составляющих ядро Ночных Ястребов, Крестет Сесима, распахнул чемоданчик. Внутри покоился короткий меч, выточенный из чистейшей белой кости.
Да, именно костяной меч. Едва взглянув на этот клинок длиной меньше метра, Клейн интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял: его главным материалом послужила кость!
В погруженной во тьму лаборатории, где газовые лампы горели, но не давали света, короткий меч безмятежно излучал чистое, мягкое белое сияние. Он казался луной, высоко висящей в ночном небе и дарующей утешение сердцам, или маяком, указывающим путь сквозь бушующую бурю.
На первый взгляд его поверхность казалась безупречно гладкой и непорочной. Но стоило приглядеться, как в ее глубинах проступали плотные, наслаивающиеся друг на друга символы и знаки. Эти таинственные узоры сливались с самим клинком в единое, неразрывное целое.
Клейн завороженно разглядывал святой меч, как вдруг с ужасом осознал, что не может отвести от него взгляд!
Его взор словно засосало внутрь клинка, а карие глаза начали медленно терять свой блеск, становясь безжизненными.
В этот момент Крестет слегка приподнял чемоданчик, сместив чисто-белый короткий меч с прежнего места.
Клейн мгновенно очнулся. Он наконец-то вырвался из этого кошмара наяву, где всё видел, но был не в силах сопротивляться.
Отведя взгляд в сторону, юноша с предельной серьезностью спросил:
— Ваше Превосходительство, мне нужно положить руку на этот святой меч?
— Верно. Подойди, — голос Крестета звучал умиротворяюще, словно он читал сказку на ночь или напевал колыбельную.
Клейн поднялся со стула. Косясь в сторону, он мелкими, осторожными шажками двинулся вперед. Тьма была настолько густой, что он даже не видел ног сидящего впереди старшего диакона и его слегка потертых кожаных сапог.
— Стой, — спокойно произнес Крестет.
Клейн замер как вкопанный. Краем глаза он быстро стрельнул в сторону чисто-белого костяного меча и тут же с опаской отвел взор.
Опираясь на эту секундную визуальную память, он наклонился, вытянул правую руку и безошибочно опустил ладонь прямо на святой меч.
Ледяной, но совершенно не обжигающий холод скользнул сквозь кожу прямиком в мозг. Вся тревога и посторонние мысли в его сердце мгновенно растворились. Ему почудилось, будто он вырвался из городской суеты в тихую деревню, сидит на крыше дома, вдыхает аромат собранного урожая и в безмятежном покое любуется ночным небом и россыпью звезд.
— Повторяй за мной, — низким голосом скомандовал Крестет.
— Хорошо, — кивнул Клейн.
Затем он услышал, как старший диакон перешел на гермес:
— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;
— Я клянусь Тебе своим истинным именем и своей Духовностью.
— Я, Клейн, отныне и впредь клянусь никогда не раскрывать деталей «метода отыгрыша» тем, кто не посвящен в эту тайну.
— В случае нарушения, я покорно приму любую Твою кару.
— Молю Тебя, стань свидетельницей моей клятвы.
Клейн отбросил все лишние мысли и вслед за старшим диаконом Сесимой торжественно, слово в слово, повторил клятву на гермесе.
Сквозь легкую пелену транса он почувствовал, как между ним, этим чисто-белым костяным мечом и некой сущностью, пребывающей в бесконечной дали, установилась незримая, мистическая связь.
Убрав правую руку, юноша начертал на груди знак багровой луны:
— Хвала Богине!
— Хвала Богине! — Крестет ответил легкой улыбкой и повторил священный жест.
Следом он со щелчком захлопнул крышку чемоданчика. Его правая рука медленно и тяжело опустилась поверх нее.
Кромешный мрак мгновенно рассеялся, и свет газовых ламп вновь до краев наполнил алхимическую лабораторию.
Клейн увидел, как глаза старшего диакона Сесимы, до этого налитые глубокой чернотой, в ту же самую секунду вернули свой природный темно-зеленый цвет.
Пятясь назад, юноша опустился в свое кресло с высокой спинкой. Слегка нахмурив брови, он с притворным непониманием произнес:
— Метод отыгрыша?
Крестет прочистил горло и, не став отвечать напрямую, усмехнулся:
— То, что я сейчас расскажу, может вызвать у тебя замешательство и массу вопросов. Но я не стану объяснять причин, поскольку они касаются глубочайших тайн Церкви.
«Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, ты получишь право узнать правду…» — Клейн, глядя на сидящего напротив Сесиму с высоко поднятым воротником, мысленно закончил фразу за него.
— Лишь когда ты станешь архиепископом или старшим диаконом, когда войдешь в ядро Церкви, тебе дозволят прикоснуться к этой тайне, — с нажимом добавил Крестет.
Клейн поспешно, с предельно серьезным видом, закивал.
Крестет вернул серебристо-белый чемоданчик на пол к своим ногам, закинул ногу на ногу и продолжил:
— За долгую историю Церкви гениальные Потусторонние, поколение за поколением, по крупицам вывели метод, позволяющий свести риск потери контроля к минимуму.
— И ядром этого метода является само название зелья. Это не просто имя, это ключ.
Бросив взгляд на задумавшегося Клейна, Крестет развил мысль:
— Мы обнаружили, что каждое название зелья указывает на определенную группу или профессию. А этой группе присущи свои уникальные, схожие модели поведения. Проще говоря, имя зелья таит в себе свод специфических правил. Разные зелья — разные правила. И если мы будем неукоснительно соблюдать законы, заложенные в нашем зелье, риск срыва в безумие упадет до абсолютного минимума.
— Нечто похожее на мой «Кодекс Провидца»? — улучив момент, вставил Клейн.
«Вы объясняете это куда запутаннее, чем я в свое время растолковал всё мисс „Справедливости“ и господину „Повешенному“…» — одновременно с этим беззвучно проворчал он.
— Именно так, — Крестет дал утвердительный ответ. — Когда мы следуем этим правилам, со стороны мы выглядим в точности как та самая группа, что заложена в названии зелья. Иными словами, мы «отыгрываем» профессию. Это и есть «метод отыгрыша». Но ты должен уяснить одну вещь: Духовность каждого человека уникальна. Даже если двое выпили абсолютно одинаковое зелье, ядро их правил будет совпадать, но вот границы и нюансы окажутся сугубо индивидуальными. Поэтому чужой опыт может служить лишь ориентиром, но не догмой.
«А вот это действительно важный нюанс, о котором я даже не подозревал…» — Клейн предельно искренне произнес:
— Благодарю за наставление. Я обязательно это запомню.
Крестет усмехнулся:
— Этот опыт копился поколениями.
— Практикуя «метод отыгрыша», мы не просто берем зелье под контроль. Мы его перевариваем. Точь-в-точь как перевариваем съеденную пищу. И когда зелье будет усвоено без остатка, когда исчезнут все остаточные психические отпечатки, ты испытаешь совершенно особенное, чудесное чувство. Понимаешь?
— Я понял. Переваривание… И впрямь невероятно точный термин… — Клейн напустил на себя вид человека, осмысливающего новую информацию.
Дождавшись, пока Крестет закончит с детальными разъяснениями, юноша тщательно подобрал слова и спросил:
— Ваше Превосходительство Сесима, если название зелья — это ключ, то как первопроходцы среди Потусторонних вообще до них додумались? Я слышал, они записаны на Скрижали Богохульства?
— Да, эти слухи абсолютно правдивы, — откровенно ответил Крестет. — Но на ней высечены лишь древние названия. Дальнейшая эволюция имен зелий происходила по-разному: некоторые появились благодаря божественным откровениям, другие же стали результатом кропотливых умозаключений самих Потусторонних.
Клейн медленно кивнул и, поджав губы, добавил:
— Ваше Превосходительство Сесима, раз уж «метод отыгрыша» настолько эффективен, почему Церковь не раскроет его каждому Ночному Ястребу?
— Я уже говорил: это глубочайшая тайна Церкви. Когда станешь архиепископом или старшим диаконом, сам всё поймешь, — сурово отрезал Крестет. — А теперь ступай наверх. Скажи остальным Ночным Ястребам, чтобы спускались сюда по одному. Мне нужно завершить последнюю часть проверки.
«Он хочет заставить Фрая и остальных тоже поклясться о неразглашении „метода отыгрыша“?» — задумчиво поднимаясь с кресла, Клейн откланялся по всем правилам Ночных Ястребов и направился к выходу.
Миновав коридор и поднявшись по ступеням, он вернулся в охранное предприятие «Черный Терн». Возле спуска в подземелье он увидел Данна, который нюхал незажженную трубку. Капитан явно прождал здесь уже немало времени.
Слегка приподняв уголки губ, Клейн заговорил первым:
— Всё прошло отлично. Его Превосходительство Сесима велел передать Фраю и остальным, чтобы они спускались к нему на беседу по очереди.
— Да, это финальный этап. Что лишь подтверждает: к тебе у них нет никаких претензий, — Данн убрал трубку и направился в комнату отдыха, чтобы передать приказ.
Проводив взглядом Фрая и Сику, спускающихся в подземелье, Клейн внезапно вспомнил об одной важной детали и поспешил сказать:
— Капитан, а нам не нужно подменить Лойо у врат Чаниса и Леонарда, который сейчас следит за лечебницей? Ах да, и Кенли, он ведь сегодня в увольнении.
Данн на мгновение остолбенел и потер висок:
— Совсем вылетело из головы…
Выдержав паузу, он тихо рассмеялся:
— Впрочем, ничего страшного. Главный плюс личной проверки от старшего диакона заключается в том, что нам больше не придется слать телеграммы в Священный Собор и увязать в бюрократической волоките. Он может вынести вердикт прямо на месте, а заодно выдать тебе формулу «Клоуна» и все основные ингредиенты.
— Звучит просто отлично, — Клейн почувствовал, как внутри него разгорается неудержимое предвкушение.
Спустя полтора часа, когда из алхимической лаборатории вышел Кенли с крайне озадаченным и мрачным выражением лица, Клейна вновь вызвали в подземелье. Ему предстояло еще раз предстать перед старшим диаконом, «Мечом Богини», Крестетом Сесимой.
На этот раз господин с золотисто-каштановыми волосами и темно-зелеными глазами не сидел. Он возвышался посреди комнаты, позволяя прохладному сквозняку слегка колыхать полы его черного плаща.
Двойной воротник Крестета всё так же стоял стойкой, надежно пряча подбородок в густой тени.
Глядя на Клейна, он едва заметно улыбнулся и произнес:
— Ночной Ястреб Клейн Моретти. Именем Богини я торжественно объявляю: ты успешно прошел проверку Священного Собора.
— Мои поздравления. Опираясь на твои заслуги, ты получаешь право на немедленное продвижение. Отныне ты — Потусторонний 8-й Последовательности!
«Фух, наконец-то прошел… Вот так просто…» — услышав слова Крестета Сесимы, Клейн, хоть и был морально готов к подобному исходу, сначала облегченно выдохнул, а затем почувствовал легкую растерянность. Всё это казалось каким-то нереальным, похожим на сон.
Он ожидал, что проверка будет куда более суровой и затяжной. Но, немного поразмыслив, пришел к выводу, что именно так всё и должно было быть. Если бы он не переварил зелье «Провидца» всего за месяц и не запросил скорейшего продвижения, а послушно ждал бы положенные три года, эта инспекция вряд ли бы вообще потревожила Священный Собор. Дело бы ограничилось формальной проверкой от капитана тингенских Ночных Ястребов.
«Я-то думал, они будут дотошно копаться в моей родословной и опрашивать всех знакомых… Хм, а может, Его Превосходительство Сесима прибыл в Тинген пару дней назад и уже успел провернуть всё это втайне от меня?.. А еще я ждал, что в проверку войдет выполнение какого-нибудь особого задания… Эх, ну и фантазер же я. Главная цель Священного Собора — лишь убедиться в том, насколько хорошо я усвоил зелье, нет ли во мне скрытых червоточин, четко ли я осознаю суть „метода отыгрыша“ и не разболтал ли я этот секрет кому попало…» — эти мысли вихрем пронеслись в голове юноши, и на его лице расцвела искренняя улыбка:
— Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима.
— Хвала Богине!
Крестет едва заметно кивнул:
— Продвижение даруется нам лишь для того, чтобы мы могли еще усерднее служить Богине и лучше защищать Ее добрую паству. Запомни это накрепко. Поверь мне, эта мысль станет твоим щитом против искушения потерять контроль. Запомни: именно искушения.
«Искушения…» — Клейн мысленно смаковал это слово.
Старший диакон смерил его пристальным взглядом своих темно-зеленых глаз и предельно сурово добавил:
— «Метод отыгрыша» — это не панацея. Да, он помогает переварить зелье и снижает риск срыва в безумие, но он не всесилен. Более того, порой он способен сыграть с тобой злую шутку: ты рискуешь перепутать свою истинную суть с той ролью, которую отыгрываешь. Сам знаешь, театральные и оперные актеры, заигравшись, частенько зарабатывают себе серьезные проблемы с психикой. А перейдя определенную черту, ты просто сойдешь с ума по-настоящему.
«Помни, что ты всего лишь отыгрываешь роль… Единственное и главное правило, выведенное поколениями в Городе Серебра. Оно идеально перекликается с предостережениями диакона Сесимы…» — задумчиво кивнув, Клейн дал понять, что всецело разделяет эту точку зрения.
— И еще кое-что, — с нажимом произнес Крестет. — Потеря контроля зависит не только от самого зелья. Она неразрывно связана с твоим эмоциональным фоном и душевным здоровьем. Для Потустороннего нет ничего важнее умения держать себя в узде. Лишь абсолютный самоконтроль способен защитить от сладких речей еретических богов и демонов, уберечь от разъедающей коррозии зависти, алчности и прочих низменных страстей.
— Разумеется, я вовсе не призываю тебя превратиться в бесчувственного истукана и полностью выкорчевать из себя все эмоции и желания. Это непосильная задача даже для полубогов, что уж говорить о простых смертных. Хм, возможно, подобного состояния способны достичь лишь представители некоторых весьма специфических Последовательностей.
— Выходит, главное — удерживать эти страсти и желания в разумных рамках? Не позволять им брать верх над рассудком и толкать на безумные, безрассудные поступки? — Клейн внезапно вспомнил старого Нила и не удержался от вопроса.
Крестет серьезно кивнул:
— Именно так.
Ответив, он позволил лучикам морщин собраться в уголках глаз:
— Это всё, о чем я хотел тебя предостеречь. А теперь… теперь я передам тебе рецепт зелья «Клоуна» и все необходимые для него ингредиенты.
Он наклонился, поднял серебристо-белый чемоданчик и водрузил его на длинный стол. Развернувшись, старший диакон сделал пару шагов в сторону, надежно заслонив обзор Клейну.
И когда свет газовых ламп вновь непостижимым образом угас, погрузив алхимическую лабораторию в кромешный мрак, до юноши наконец дошло: и формула, и материалы всё это время лежали в том самом футляре со священным артефактом! Просто раньше его взгляд был настолько прикован к чисто-белому костяному мечу, что он не замечал — и попросту не мог заметить — ничего другого.
Спустя несколько минут свет газовых рожков вновь залил лабораторию. Крестет, сжимая в руке закрытый чемоданчик, отступил в сторону, открывая взору Клейна разложенные на столе предметы.
В центре композиции лежал серый рог размером с ладонь. Он выглядел точь-в-точь как обычный бараний рог, но словно бы ссохшийся в размерах. Рог был абсолютно прозрачным, словно выточенным из хрусталя, а внутри него, переливаясь в свете ламп, мерцали наслаивающиеся друг на друга причудливые, загадочные узоры.
Рядом с ним покоилась синяя роза. Ее лепестки пронизывала сеть багрово-красных прожилок, которые причудливо сплетались воедино, образуя жутковатое подобие хохочущего человеческого лица.
Ха-ха-ха, у-у-у, ха-ха-ха, у-у-у…
До слуха Клейна тут же донеслись иллюзорные, эхом отдающиеся в голове звуки плача и смеха, а в воздухе над столом заплясали крошечные, едва уловимые серые искорки.
«Кристалл из рога взрослой серой козы с Хорнакиса и целая роза с человеческим лицом. Отлично, главные ингредиенты для зелья „Клоуна“ в сборе!» — едва заметно кивнув, юноша в несколько шагов приблизился к длинному столу.
«Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова…» — скользнув взглядом по развернутому пергаменту, Клейн скрупулезно сверил написанное с тем рецептом, что хранился в его памяти.
Убедившись, что всё сходится до последней запятой, он мысленно прокрутил в голове тот самый урок, когда старый Нил наглядно демонстрировал ему процесс варки зелья.
Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Клейн обуздал волнение. Воспользовавшись местным алхимическим оборудованием, он первым делом выгнал необходимое количество чистой воды.
В рецептах магических зелий под «чистой водой» всегда подразумевалась жидкость, прошедшая через многократную дистилляцию.
Следом он тщательно вымыл небольшой черный железный котел и принялся один за другим забрасывать внутрь вспомогательные ингредиенты. Его движения были уверенными и отточенными — словно он снова вернулся в старшие классы на уроки химии.
Поскольку в котле пока не было потусторонних катализаторов, жидкость никак не изменила своих свойств. В ней лишь лениво плавали частички травяных порошков.
Покончив с приготовлениями, Клейн перевел взгляд на два главных компонента. В глубине души он искренне радовался:
«Ни для кристалла из рога серой козы с Хорнакиса, ни для розы с человеческим лицом в рецепте нет точных граммовок… Видимо, рога взрослых особей и целые бутоны этих роз абсолютно идентичны по весу и объему, идеально вписываясь в пропорции… Да, в этом мистическом, полном чудес мире подобная стандартизация вполне имеет право на жизнь…»
«А значит, мне не придется трястись над весами, боясь переборщить с основными материалами!»
Выждав пару секунд, чтобы успокоить дыхание, Клейн взял розу с человеческим лицом и бросил ее прямо в железный котел.
Едва этот жутковатый цветок соприкоснулся с жидкостью, как со дна раздалось громкое, отчетливое шипение. А иллюзорный смех, витающий в воздухе, мгновенно взвинтился до пронзительного, режущего слух визга:
Ха-ха-ха, ха-ха-ха!
Не теряя ни секунды, Клейн подхватил переливающийся, кристально чистый рог и швырнул его следом.
Плюх!
Сводящий с ума смех оборвался так резко, словно его отрезали ножом. А мерцающие над столом серые искорки стремительным водоворотом втянулись внутрь котла.
Клейн заглянул внутрь и увидел, что жидкость окрасилась в три цвета: золотой, желтый и багрово-красный. Они причудливо переплетались друг с другом, но при этом оставались поразительно прозрачными и чистыми.
Бульк, бульк.
Со дна то и дело поднимались пузырьки, но, так и не сумев прорвать поверхность, беззвучно лопались в толще жидкости.
Эта картина до боли напомнила Клейну «Спрайт» и прочие газировки из его прошлой жизни.
«Выглядит чертовски аппетитно…» — в его голове сама собой промелькнула мысль, выдающая в нем истинного представителя Империи Великих Гурманов.
Обуздав нахлынувшую волну нервозности, трепета и предвкушения, Клейн с помощью стеклянной трубки перелил жидкость из черного котла в небольшую стеклянную бутылочку.
К его искреннему удивлению, на стенках котла не осталось ни единой капли. Зелье перетекло в сосуд без малейшего остатка.
«Чего еще ожидать от эликсира, дарующего сверхъестественные силы…» — Клейн поднял правую руку, завороженно разглядывая переливающуюся золотисто-желто-красную жидкость в своей ладони.
Крестет Сесима, всё это время хранивший абсолютное молчание, наконец подал голос, тихонько рассмеявшись:
— Можешь не переживать. По крайней мере, я не заметил ни единой ошибки в твоем процессе варки.
— Я нахожусь здесь именно для того, чтобы подстраховать тебя на случай непредвиденных осложнений после принятия зелья. Так что пей смело. Если проблема не окажется фатальной, я смогу вытащить тебя с того света.
Клейн с благодарностью кивнул, но всё же поставил пузырек с зельем «Клоуна» обратно на стол.
Отмотав серебряную цепочку, спрятанную под левой манжетой, он перехватил ее нерабочей рукой. Позволив кулону из желтого кварца ровно повиснуть над самым горлышком бутылочки, он опустил его так низко, что тот едва не касался поверхности жидкости.
Для Потусторонних других путей метод лозоходства годился лишь для получения простых ответов «да» или «нет». Разумеется, если исходных данных катастрофически не хватало, а заклинатель пытался гадать методом исключения, маятник просто застывал на месте, констатируя провал прорицания.
Но Клейн, будучи истинным «Провидцем», уже давно выяснил опытным путем: его маятник способен не только отвечать «да» или «нет», но и размыто указывать на степень уверенности этого ответа.
Его глаза потемнели, обратившись внутрь себя. Юноша принялся беззвучно повторять:
«Это зелье несет в себе угрозу».
«Это зелье несет в себе угрозу».
…
Спустя семь повторений он приоткрыл глаза и увидел, что кулон из желтого кварца описывает круги по часовой стрелке. Вот только амплитуда вращения была до смешного крошечной.
«По часовой стрелке означает „да“. Значит, зелье действительно таит в себе угрозу… Но крошечная амплитуда говорит о том, что уровень опасности минимален… Хм, любое зелье несет в себе риск потери контроля, так что без вреда тут никак не обойтись. Минимальный уровень угрозы — это лучшее доказательство того, что с зельем всё в полном порядке…» — Клейн облегченно выдохнул. Привычным движением намотав цепочку обратно на левое запястье, он надежно скрыл маятник под манжетой.
Наблюдая за этим представлением, Крестет не удержался от тяжелого вздоха:
— … Ты и впрямь до мозга костей профессиональный Провидец.
— Нужно использовать свои сильные стороны на полную катушку. Но при этом нельзя слепо полагаться на гадание и мнить его всесильным, — негромко парировал Клейн, вновь беря в руки пузырек с зельем «Клоуна».
«Стоит мне лишь выпить его, и я стану Потусторонним 8-й Последовательности…»
Едва эта мысль промелькнула в голове, Клейн отбросил все сомнения. Резко вскинув руку и запрокинув голову, он залпом влил в себя всю жидкость.
Горечь! Невыносимая горечь!
И никакой газировкой тут даже не пахло!
В это мгновение он на собственной шкуре познал истину: внешность бывает обманчива. Его лицо исказила такая гримаса отвращения, словно он проглотил лимон. К горлу подступил тошнотворный ком, но выплюнуть зелье он уже не мог.
В следующую секунду Клейн почувствовал, как к лицу приливает кровь. Те же самые метаморфозы стремительно охватили и всё остальное тело.
Он был абсолютно уверен, что прямо сейчас напоминает сваренного в кипятке лобстера. А его дух тем временем словно вырвался из телесной оболочки. Разделившись на мириады тончайших игл, он слился с каплями зелья и безжалостно вонзился в каждую клетку его естества.
Это было совершенно непередаваемое чувство. Ему не требовался микроскоп, чтобы «разглядеть» собственные клетки. Клейн просто стоял на месте и воочию «наблюдал», как инородная сила вторгается в самые сокровенные глубины его организма.
В эти мучительные секунды он чувствовал себя бездушным механизмом, которому прямо наживую перепаивают микросхемы и меняют шестеренки.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем в его сознании кристально ясно отпечатался его собственный силуэт. Это было сродни тому, как певец слышит свой собственный голос в наушнике-мониторе.
Опираясь на это жутковатое, иллюзорное отражение, Клейн с удивлением обнаружил, что теперь способен с ювелирной точностью контролировать каждое сокращение мышц лица и малейшее движение тела.
Одновременно с этим в ушах нарастал оглушительный гул. И сквозь эту звуковую завесу он вновь услышал те самые безумные вопли и шепотки, от которых был избавлен так долго:
— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…
Хух… Клейн визуализировал наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Медленно погружаясь в медитацию, он капля за каплей обуздывал вырвавшуюся из-под контроля Духовность, загоняя ее обратно в рамки.
И в этот самый миг к нему пришло абсолютное, непоколебимое осознание: его продвижение увенчалось успехом.
Отныне он — Потусторонний 8-й Последовательности. Отныне он — «Клоун».
Дождавшись, пока цвет глаз Клейна вернется в норму, Крестет Сесима с улыбкой произнес:
— Можешь немного размяться. Привыкни к изменениям в теле и постарайся нащупать ключевые способности, дарованные зельем «Клоуна».
Клейн кивнул. Рассудив, что ему может понадобиться наставление старшего диакона, он не стал стесняться присутствия посторонних. Следуя отработанным за последнее время движениям, юноша шагнул вперед, скрутил корпус, замахнулся и резко выбросил вперед руку, нанеся мощный прямой удар.
Хрясь!
До его ушей донесся четкий, хлесткий звук рассекаемого кулаком воздуха. Клейн почувствовал, как сила инерции многократно превзошла все его ожидания.
В это мгновение он ощутил себя пассажиром резко затормозившего поезда. Окончательно потеряв равновесие, он всем телом завалился вперед.
«Проклятье! Сейчас опозорюсь не хуже Леонарда…» — пронеслась в голове паническая мысль. Клейн уже приготовился к болезненному падению, как вдруг с удивлением осознал, что даже в таком скверном положении способен эффективно управлять своими мышцами, телом и центром тяжести!
Позвоночник, сухожилия и связки напряглись одновременно. В долю секунды перенеся вес, он застыл в весьма причудливой, нелепой позе, но при этом твердо устоял на ногах.
«Хм…» — Клейн, на которого снизошло озарение, выполнил еще несколько серий движений. Теперь он был абсолютно уверен: его главным приобретением стала феноменальная координация. В обычных обстоятельствах он практически больше никогда не потеряет равновесие.
«Чувствую себя неваляшкой… С такими талантами впору идти в цирк акробатом… Да уж, пройтись по водопроводной трубе теперь проще простого… Чего еще ожидать от зелья „Клоуна“…» — пока эти мысли мелькали в голове, юноша перешел к проверке силы, ловкости и скорости.
«Хм, мои физические данные теперь ничуть не уступают нынешней форме наставника Гавейна. А уж когда я окончательно освоюсь и проведу пару профильных тренировок, стану еще сильнее… Более того, с таким ювелирным контролем над телом овладеть боевыми искусствами будет сущим пустяком…» — Клейн остановился и задумчиво кивнул.
По его первоначальным прикидкам, ему потребовалось бы не меньше полугода, чтобы стать мало-мальски сносным бойцом — сносным по меркам простых обывателей. Но выпив зелье «Клоуна», он понял, что на это уйдет от силы месяц, а то и пара-тройка недель. Вскоре он превратится в полицейского, в совершенстве владеющего рукопашным боем.
В этом и заключалась пропасть между Потусторонними и обычными людьми.
«Таланты» Потусторонних, каждый из которых зависел от пути, в каком-то смысле уже находились далеко за пределами человеческих возможностей!
Крестет безмолвно наблюдал за тем, как новоиспеченный «Клоун» выполняет один кульбит за другим. Дождавшись, пока юноша замрет на месте, старший диакон едва заметно кивнул:
— Как и ожидалось, это зелье, ориентированное на рукопашный бой.
Не дав Клейну и рта раскрыть, он тут же задал новый вопрос:
— Что за звуки ты только что слышал?
— Мне почудилось, будто кто-то шепчет слово «Хорнакис», — ответил Клейн, благоразумно утаив второе имя — «Флегрея».
Он планировал для начала прощупать почву и посмотреть на реакцию старшего диакона Сесимы. И если бы тот соизволил поделиться хоть крупицей информации о горах Хорнакис и Стране Ночи, юноша бы сослался на то, что вдруг «вспомнил» еще один обрывок шепота, и выдал бы упущенное слово.
Крестет едва заметно кивнул, полностью проигнорировав этот крючок. Вместо этого он предостерег:
— Запомни одну важную деталь. Эксперты высоких Последовательностей способны в определенной степени влиять на Потусторонних низших и средних уровней своего пути. Некоторые из них, в каком-то смысле, являются истинными полубогами, повелевающими своей сферой. И те шепотки или вопли, что ты слышал, вполне могут оказаться их посланиями, насквозь пропитанными чистейшей злобой.
Клейн задумчиво закивал:
— Кажется, я начинаю понимать. Иными словами, если я уловлю самую суть, то смогу отыгрывать «Клоуна» даже в повседневной жизни?
— В теории — да, — тщательно подбирая слова, ответил Крестет.
— … Я всё понял, — Клейн начертал на груди знак багровой луны. — Благодарю вас, Ваше Превосходительство Сесима. Да хранит вас Богиня.
«Хм, и в чем же кроется истинная суть „Клоуна“? Если отбросить все метафорические смыслы с Земли и опираться лишь на реалии этого мира… Клоун — это профессия, призванная развлекать людей абсурдными выходками. Забавный грим, утрированные, нелепые жесты, акробатические трюки… Что здесь главное: сам абсурд или развлечение толпы? У меня такое чувство, что и то, и другое — мимо кассы… Может, стоит взять за основу старинных придворных шутов?» — Клейн погрузился в глубокие раздумья, чувствуя полнейшую растерянность.
Крестет бросил на него быстрый взгляд и тоже повторил священный жест. В уголках его глаз собрались лучики морщин:
— Да хранит и тебя Богиня.
И в этот самый миг Клейна внезапно пронзило странное чувство, граничащее с предвидением: интуиция ясно шепнула ему, что старший диакон Сесима сейчас шагнет именно левой ногой!
В следующую секунду он воочию увидел, как Крестет, подхватив свой серебристо-белый чемоданчик, делает шаг к дверям алхимической лаборатории. И шагает именно левой ногой!
Раз, два, три… Клейн провожал взглядом удаляющуюся спину диакона, пока тот не скрылся за потайной дверью, растворившись в подземном коридоре.
«Это…» — юноша на секунду застыл в оцепенении, а затем его захлестнула волна неистовой, искренней радости.
Потусторонние способности зелья «Клоуна» оказались куда сильнее, чем он мог себе вообразить!
Опираясь на одну лишь интуицию, он мог предсказывать следующие действия противника!
«Подобный дар предвидения, помноженный на феноменальную координацию, выдающуюся скорость, ловкость и весьма недурную физическую силу… Неужели всё это в сумме и дает тот самый техничный, акробатический бой?» — на Клейна наконец снизошло озарение.
«Хм, в каком-то смысле это тоже отголосок сил „Провидца“, проявившийся на 8-й Последовательности. Но этого мало… Этот путь, судя по всему, из тех, что на низких и средних ступенях даруют по одной уникальной способности за каждое повышение… Впрочем, такие интуитивные озарения слишком мимолетны, удержать их каждый раз не выйдет… Хотя и этого более чем достаточно: поймав хотя бы одно такое мгновение, можно с легкостью переломить ход боя… Ах да, как только негативное влияние зелья „Клоуна“ пойдет на спад, мне нужно будет еще раз попытаться провести тот самый ритуал призыва самого себя. Чуть не забыл об этом… Наверняка заразился от капитана!»
В вихре этих мыслей Клейн вновь прислушался к своему телу, пытаясь нащупать и другие скрытые таланты, дарованные зельем «Клоуна».
Согласно внутренним архивам Ночных Ястребов, если зелье наделяло выпившего заклинаниями, то сразу после повышения Потусторонний интуитивно осознавал свой новый арсенал. Это походило на знания, вложенные напрямую в мозг.
«Но у меня ничего подобного нет. А значит, описание 8-й Последовательности „Клоун“ в досье Ночных Ястребов абсолютно верно: никаких боевых заклинаний… А что касается упомянутой там же „хитрости“ — видимо, это и есть мой ювелирный контроль над мимикой и жестами. Теперь мне будет куда проще лгать и казаться убедительным?» — Клейн размял затекшую шею, скрупулезно анализируя свои новые навыки.
В этот момент он невольно вспомнил ту самую схватку с клоуном во фраке. Его причудливые, смертоносные фокусы навсегда врезались юноше в память.
«Судя по всему, этот оперативник Тайного Ордена находился на 7-й Последовательности. А в наряд клоуна он вырядился исключительно ради маскировки, чтобы избежать дальнейшего розыска… Неудивительно, что он так долго водил за нос двоих бойцов 7-й Последовательности и одного 8-й… Если бы он не ошибся в оценке моего состояния и не попал под влияние Запечатанного артефакта „2–049“, мне бы с ним ни за что не совладать, будь на моем месте хоть десять таких, как я…»
«Конечно, нельзя сказать, что у „Клоуна“ вообще нет никаких магических сил. Кое-какие фокусы в арсенале всё же имеются…»
Клейн боком приблизился к длинному столу и подобрал лист пергамента с формулой зелья «Клоуна».
Его глаза потемнели. Резко взмахнув кистью, он швырнул бумагу вперед.
Вжик!
Мягкий, податливый лист пергамента, словно брошенный твердой рукой стальной метательный нож, с силой вонзился в стену алхимической лаборатории!
«Впредь нужно будет всегда носить с собой колоду Таро. И для гаданий пригодится, и как скрытое оружие сработает», — мысленно похвалил себя юноша, переключив внимание на уборку стола после недавней варки зелья.
Расправившись с беспорядком, надежно спрятав оставшиеся ингредиенты и предав огню лист с рецептом, Клейн с облегчением выдохнул. Выйдя из лаборатории, он привычным жестом запер за собой потайную дверь.
Из-за недавней трагедии со старым Нилом у него совершенно не было настроения корчить из себя шута и развлекать публику абсурдными выходками. Он решил отложить подобные эксперименты до тех пор, пока не обуздает легкую утечку Духовности с помощью регулярных медитаций.
«Хух, это будет совершенно новый опыт… В любом случае, теперь я не просто боец поддержки… Хм, со смертью старого Нила в тингенском отряде остался всего один саппорт — это я. Священный Собор просто обязан прислать нам замену: как минимум одного „Тайнозрителя“ или „Провидца“ из другой епархии…» — размышляя об этом, Клейн брел по пустому подземному коридору, озаряемому лишь тусклым светом газовых ламп. Ступенька за ступенькой он медленно поднялся наверх, возвращаясь в охранное предприятие «Черный Терн».
И там, в комнате отдыха Ночных Ястребов, он увидел солнечный свет.
Тот самый чистый, согревающий душу свет, что щедро лился сквозь эркерное окно.
Клейн повернул к кабинету капитана. Дверь была распахнута настежь. Данн Смит, откинувшись на спинку кресла, слегка принюхивался к своей трубке.
Скользнув по юноше серыми глазами, Данн сменил позу и произнес:
— Ты выглядишь отлично. Совершенно не похоже, что ты только что выпил зелье.
— Пожалуй, это и есть главное преимущество продвижения после полного усвоения, — Клейн привычным жестом прикрыл за собой дверь, отодвинул стул и сел.
Они оба знали о «методе отыгрыша» и могли свободно, не боясь нарушить клятву, обсуждать эту тему. Однако сейчас, словно по негласному уговору, ни один из них не стал углубляться в детали. После короткого обмена репликами в кабинете повисла тишина.
Немного подумав, Клейн нарушил молчание:
— Его Превосходительство Сесима уже ушел?
— Да. Будучи старшим диаконом, он обременен и другими заботами, — после нескольких секунд раздумий ответил Данн. — И еще… он забрал ту самую пару красных глаз, что остались от старого Нила.
Клейн, испытывая одновременно изумление и растерянность, переспросил:
— Но почему?
Данн взял чашку с кофе, сделал глоток и после долгой паузы произнес:
— Мы не вправе обманывать самих себя. Потерявший контроль товарищ… он уже превратился в монстра. А я ведь рассказывал тебе: после смерти монстры оставляют после себя предметы, пропитанные концентрированной сверхъестественной силой. Если эти вещи не поддаются контролю и таят в себе угрозу, их необходимо запечатать. Да, именно так и появляется часть Запечатанных артефактов. А внутренний устав Ночных Ястребов гласит: вещи, оставшиеся от сорвавшихся оперативников, должны храниться в другой епархии, чтобы не травмировать психику их бывших соратников.
— Вполне разумное правило, — с тяжелым сердцем кивнул Клейн.
Внезапно его острый ум уловил, что капитан упустил из виду еще один вариант. С недоумением он спросил:
— А что, если предмет, оставшийся после смерти «монстра», поддается контролю?
Данн посмотрел на него. Его серые глаза были глубокими и непроницаемыми, словно самая безмятежная ночь.
Тяжело вздохнув, капитан ответил:
— Поверь, ты не хочешь знать ответ.
«…» — Клейн на секунду остолбенел. И вдруг его озарила пугающая догадка.
«Обычные монстры после смерти оставляют сверхъестественные материалы, которые идут на варку соответствующих зелий…»
«А что насчет тех монстров, в которых превращаются потерявшие контроль?»
«Если оставшиеся от них предметы поддаются контролю… неужели их тоже используют как материалы для зелий?..»
От одной лишь мысли об этом к горлу Клейна подступил невыносимый, тошнотворный ком. Резко отвернувшись, он несколько раз судорожно сглотнул, пытаясь подавить рвотный позыв. Перед глазами всё поплыло от слез.
«От этой догадки просто кровь стынет в жилах… Но она чертовски похожа на правду! На саму суть!» В это мгновение фразы «чтобы противостоять Бездне, мы вынуждены терпеть ее разлагающее влияние» и «мы — стражи, но в то же время мы — жалкие создания, обреченные вечно сражаться с опасностями и собственным безумием» обрели для него поистине ужасающую, первобытную глубину.
«Уж не поэтому ли Церковь так тщательно скрывает „метод отыгрыша“? Ради своеобразной „утилизации“ ресурсов? Но ведь это должно оттолкнуть от Церкви даже ее собственное высшее руководство…» — Клейн почти физически ощущал, как искажается его лицо под тяжестью этих мыслей.
Глядя на его реакцию, Данн внезапно усмехнулся. В его серых глазах мелькнули странные, мерцающие огоньки:
— Постарайся взглянуть на это с другой стороны. Наши товарищи просто продолжают нести службу вместе с нами… пусть и в иной форме.
— Они навсегда остаются с нами.
Едва слова сорвались с его губ, Данн опустил голову, взял чашку с кофе и поднес ее к губам.
После очередного десятка секунд тягостного молчания он слегка откинулся назад и поднял голову:
— Впрочем, можешь быть спокоен. До тех пор, пока мы способны добывать потусторонние материалы из нормальных источников, мы ни за что не прибегнем к тому, о чем ты сейчас подумал.
— Ладно. Согласно уставу, после продвижения тебе полагается один выходной. Идти ли сегодня после обеда на тренировку по рукопашному бою — решай сам. Но если не пойдешь, не забудь послать кого-нибудь предупредить Гавейна.
Клейн медленно кивнул. Сделав глубокий вдох и выпрямив спину, он ответил:
— Капитан, мои курсы по мистицизму уже подошли к концу. Я бы хотел посвятить утренние часы изучению навыков слежки, скрытого наблюдения и прочих оперативных премудростей.
Сделав небольшую паузу, он с абсолютно серьезным лицом добавил:
— Я хочу как можно скорее приступить к полноценному выполнению обязанностей Ночного Ястреба.
Данн окинул его долгим, проницательным взглядом и со вздохом произнес:
— Ты оказался куда крепче, чем я думал. Что ж, поступай так, как считаешь нужным.
— Слушаюсь, капитан! — Клейн резко вскочил на ноги, начертав на груди знак багровой луны.
Покинув охранное предприятие «Черный Терн», Клейн не стал возвращаться домой отдыхать. Вместо этого он решил воспользоваться моментом, сел на безрельсовый общественный экипаж и направился к дому преподавателя Азика.
Динь! Динь!
В ответ на звонкий перелив колокольчика дверь распахнулась. На пороге стоял Азик, облаченный в белую рубашку и черный жилет.
От одной из пуговиц на его жилете наискосок тянулась золотая цепочка, ведущая к спрятанным в кармашке карманным часам.
— Разве ты не на службе? — Азик бросил взгляд на небо, отметив, что солнце еще даже не достигло зенита.
Азик замер, прекратив свои занятия. Вскинув голову и посмотрев на Клейна, он предельно серьезно кивнул:
— В этом нет ни малейших сомнений.
— Сталкиваясь с подобными ситуациями, ты обязан проявлять крайнюю осторожность. Если причиной срыва и потери контроля послужило искушение со стороны еретического бога или демона, тебе следует любой ценой избегать спиритических сеансов и медиумизма. Иначе это может обернуться для тебя фатальными, смертельными последствиями.
— Я всё понял, — с легким разочарованием выдохнул Клейн.
Тогда, в доме старого Нила, он был слишком раздавлен горем и попросту забыл о медиумизме. А Данн Смит даже словом не обмолвился об этом, из-за чего они окончательно упустили шанс.
«А теперь, если хорошенько подумать, капитан вовсе не забыл. Он намеренно промолчал…» — Клейн задумчиво погрузился в тишину на несколько секунд.
Не став больше терзать себя этими мыслями, он перевел тему на недавние события:
— Мистер Азик, находясь в городке Морс, я попытался с помощью гадания отыскать источник тех инцидентов с призраками. И я увидел монументальный мавзолей в форме перевернутой пирамиды, уходящей глубоко под землю. Мой товарищ просветил меня: это символ самой Смерти. Подобной чести удостаивались лишь потомки этого божества.
Азик, только-только отложивший спички и взявшийся за гильотину для сигар, внезапно застыл. Он замер, словно пораженный громом, и долгое время не мог пошевелиться.
Слегка подавшись назад и откинувшись на спинку дивана, он принял донельзя мрачный и сосредоточенный вид.
Спустя некоторое время он наконец нарушил молчание. Его голос звучал глухо и низко:
— Это вызывает во мне смутное чувство узнавания. Но, увы, никаких новых воспоминаний это так и не пробудило.
— Какая жалость, — совершенно искренне посочувствовал Клейн.
Он-то надеялся, что откровения, полученные в ходе того гадания, послужат ключом и помогут мистеру Азику вернуть утраченное прошлое.
Азик отсек кончик сигары гильотиной и с горькой усмешкой покачал головой:
— Будь вернуть воспоминания так просто, я бы, наверное, уже давным-давно нашел способ разорвать путы своей проклятой судьбы.
— И всё же я безмерно благодарен тебе за твое участие. За то, что ты ни на секунду не забываешь о моей беде.
Выдержав крошечную паузу, преподаватель добавил:
— Ах да, совсем скоро я планирую покинуть Тинген.
— Но почему? — ошарашенно выпалил Клейн.
«Разве мы не договаривались вместе вывести на чистую воду того самого кукловода, что сеет хаос в моей судьбе и похитил череп вашего ребенка⁈»
Покручивая в пальцах сигару, Азик со вздохом пояснил:
— Похоже, наша цель почуяла неладное и заметила слежку. В последнее время этот ублюдок залег на дно, не оставив мне ни единой зацепки. Поэтому я решил на время покинуть Тинген и отправиться в Баклунд. Во-первых, это отличный шанс поискать следы, оставленные мной же до потери памяти. А во-вторых, мой отъезд наверняка заставит цель ослабить бдительность.
«В этом есть резон. В конце концов, в последний раз мистер Азик потерял память именно в окрестностях Баклундского университета… Какая жалость, что вы не сможете подменить меня и прочесать оставшиеся дома с красными дымоходами…» — Клейн предельно серьезно закивал:
— Я буду держать ухо востро. И если наша цель хоть как-то проявит себя или допустит малейшую оплошность, я немедленно дам вам знать.
— Вот только… мистер Азик, как именно мне с вами связаться в случае непредвиденных обстоятельств?
По разумению Клейна, если Азик действительно был потомком Смерти или имел к Нему хоть какое-то отношение, то природа его сил должна была лежать где-то в плоскости пути «Сборщика трупов». А значит, он наверняка мог сотворить нечто подобное «посланнику» мадам Дейли.
Иными словами, это послужило бы отличным косвенным доказательством его связи со Смертью и его божественной родословной.
Азик сделал затяжку, обдумывая ответ с десяток секунд. Затем он отстегнул от левого манжета какое-то крошечное украшение.
Это оказался изящный, невероятно старый медный свисток. Вся его поверхность была испещрена причудливыми, загадочными узорами, наделяющими артефакт неповторимой мистической аурой.
— Эта вещица была при мне в тот самый день, когда я очнулся в Баклунде, лишенный всяких воспоминаний. Стоит тебе лишь дунуть в него, и ты призовешь моего личного посланника, — зажав медный свисток в пальцах, обстоятельно пояснил Азик.
«Спустя столько лет этот свисток всё еще работает? Да это же самый настоящий магический артефакт!» — Клейн испытал смесь искреннего изумления и ликования от того, что ему удалось-таки косвенно подтвердить связь мистера Азика со Смертью.
Бросив на Клейна короткий взгляд, Азик поднес медный свисток к губам, решив наглядно продемонстрировать его работу.
Резко надув щеки, он с силой выдул воздух.
Комнату не огласил ни единый звук. Однако Клейн мгновенно почувствовал, как пространство вокруг наполнилось пронизывающим, леденящим душу могильным холодом.
Молниеносно дважды сомкнув левые зубы, юноша активировал Духовное зрение. И тут же увидел, как из пола прямо рядом с ним одна за другой начали выстреливать призрачные, белесые кости, сплетаясь в жутковатый, гротескный фонтан.
Спустя несколько секунд в гостиной материализовался иллюзорный монстр.
Тварь была целиком соткана из белоснежных костей. В пустых глазницах мерцали пугающие, непроглядно-черные огни. Возвышаясь почти на четыре метра, исполин смотрел сверху вниз на Клейна, чей рост едва дотягивал до метра семидесяти пяти.
Глядя на этого гиганта, чья голова едва не пробивала потолок, Клейн поймал себя на одной-единственной, абсолютно растерянной мысли:
«Мистер Азик… а ваш „посланник“ часом не слишком ли перебор?»
Азик, совершенно не подозревающий о буре эмоций в душе юноши, лишь добродушно улыбнулся:
— Как только передашь ему письмо, просто дунь в свисток еще раз. Это прервет призыв, и он в кратчайшие сроки доставит послание прямо мне в руки. Причем сделает это максимально незаметно.
С этими словами Азик легким движением запястья бросил старинный медный свисток Клейну.
Клейн выкинул правую руку вперед и безошибочно поймал артефакт. Металл оказался ледяным, но на удивление гладким и приятным на ощупь.
«Хвала зелью „Клоуна“…» — юноша беззвучно выдохнул с облегчением. Тщательно протерев мундштук, он с силой дунул в свисток.
В абсолютной, звенящей тишине исполинский посланник распался на мириады призрачных костей и стремительно втянулся обратно в пол.
Великая река Тассок прорезала Баклунд насквозь, оставив после себя бесчисленную россыпь доков и причалов.
Элджер Уилсон, облаченный в традиционную мантию жреца Церкви Повелителя Бурь, неспешным шагом спускался по трапу пассажирского лайнера.
Его взору предстал кипящий жизнью порт: толпы снующих туда-сюда людей, сотни грузчиков, обливающихся потом под тяжестью ящиков. Вокруг царили непередаваемая суета и оглушительный гомон.
— Давненько не виделись, Баклунд, — беззвучно прошептал Элджер.
Покинув дом Азика, Клейн сел в общественный экипаж и вернулся на улицу Нарциссов.
Щелк! Достав ключ и отперев дверь, он внезапно увидел сидящий в столовой силуэт.
Клейн инстинктивно покрепче перехватил трость, но тут же сообразил: это вовсе не вор, а их новая горничная Белла.
Белла увлеченно читала разложенную на столе газету. Услышав звук открывающейся двери, она вздрогнула от испуга, резко вскочила на ноги и, заикаясь, принялась объясняться:
— Я… я только что закончила с утренними делами. И просто ждала… ждала, пока закипит вода, чтобы съесть… съесть кусок хлеба.
«Я и впрямь еще не привык к тому, что в доме появилась прислуга…» — Клейн самоиронично усмехнулся. Сняв цилиндр, он слегка кивнул:
— Чтение — это прекрасная привычка. Стремление к книгам в свободное от тяжелой работы время неизменно поощряется самой Богиней.
Боясь, что девушка примет его слова за насмешку, он намеренно приплел сюда имя Богини Вечной Ночи.
«Хотя на самом деле лишь Бог Знаний и Мудрости возводит чтение в ранг абсолютной добродетели… Впрочем, тягу к знаниям поощряет любая Церковь… Хм, ей семнадцать или восемнадцать, она верует в Богиню Вечной Ночи, а значит, это влияние родителей. И такие родители, если только не оказались в совершенно безвыходном положении, обязательно постараются дать дочери хоть какое-то образование. Пусть на платную начальную школу денег не хватит, но бесплатные церковные школы всегда к их услугам. Да, на это уйдет чуть больше времени… Иными словами, Белла далеко не безграмотна, она знает слова и вполне способна читать газеты…» — погруженный в эти размышления, Клейн поставил трость на место и прошел в гостиную.
Впечатление от Беллы у него сложилось весьма положительное.
Пусть эта девчонка пока чувствовала себя на кухне не в своей тарелке и всё валилось у нее из рук, она демонстрировала искреннее рвение и готовность учиться.
Белла опустила руки по швам и, заметно смущаясь, ответила:
— Раньше я… я почти не читала газет. Наш арендодатель строго-настрого запретил нам покупать старые газеты, чтобы оклеивать ими стены… А только что, когда я протирала кофейный столик, я случайно взяла ее в руки, скользнула взглядом и поняла, что это… это жутко интересно.
«Бедная девочка… Там, откуда я прибыл, газеты давно плетутся в самом хвосте рейтинга интересных вещей…» — беззвучно проворчал Клейн. С улыбкой потянув за серебряную цепочку, он извлек карманные часы, со щелчком откинул крышку и, сверившись со временем, небрежно произнес:
— Если твоя работа выполнена, и выполнена на совесть, остальным временем ты вольна распоряжаться по своему усмотрению. Не стоит так нервничать. Разумеется, когда мы с Бансоном и Мелиссой общаемся в гостиной, тебе лучше находиться в своей комнате. И да, я разрешаю тебе зажигать там газовую лампу и брать с собой старые газеты.
— А в час дня, будь добра, постучи в мою спальню. Затем приготовь мне чашку сиборнского черного чая, две мягких белых булочки, ломтик овсяного тоста и крошечную розетку сливочного масла.
Чтобы отпраздновать свое продвижение на 8-ю Последовательность, Клейн решил позволить себе крошечную роскошь и съесть тот самый белый хлеб, который Бансон планировал приберечь до выходных.
«Ну ничего, я докуплю еще восемь фунтов. Отныне нашим главным блюдом вместо овсяного хлеба станет белый! Мое жалованье Потустороннего 8-й Последовательности совершенно точно должно возрасти… И как капитан умудрился ни словом не обмолвиться об этом… Опять забыл!» — Клейн на секунду опешил, твердо решив завтра же всё прояснить.
— Х-хорошо, — со смесью радости и приятного удивления отозвалась Белла.
А затем, с толикой неуверенности, переспросила:
— Мистер Клейн, вы имеете в виду тот самый сиборнский чай, которым мы угощаем гостей?
Поскольку в этом доме все носили фамилию Моретти, она, проявляя уважение, обращалась к нему по имени.
— Именно. Отныне мы будем пить его каждый день, — Клейн небрежно махнул рукой и зашагал к лестнице.
Став «Клоуном», он внезапно осознал, что его финансовое положение выправилось до неприличия.
Во-первых, у него больше не предвиделось никаких крупных, непредвиденных трат. Единственной статьей расходов оставались те самые два сула в день на аренду кареты для поисков дома с красным дымоходом, да редкие закупки материалов. Но последние чаще всего с легкостью покрывались за счет корпоративной казны.
Во-вторых, на его анонимном счету мирно покоились целых триста золотых фунтов. А ведь акр сельской пашни или пастбища стоил от пяти до шести с половиной сулов! Иными словами, на эти деньги он мог бы приобрести от девятисот двадцати до тысячи двухсот аров сельскохозяйственных угодий. Вдобавок эта сумма позволяла ему выкупить договор аренды на их дом на улице Нарциссов на добрых пятнадцать лет вперед!
«Если спустить всё на землю, ежегодная рента составила бы от двадцати трех до тридцати одного фунта… Весьма недурно. Но пока в этом нет нужды. Эти триста фунтов — моя подушка безопасности на крайний случай… Фух, на днях нужно обязательно улучить момент и рассказать Бансону и Мелиссе о моем настоящем жалованье!» — в вихре этих мыслей Клейн вошел в свою спальню.
Заперев дверь на задвижку, он уселся на кровать и вновь погрузился в медитацию. Таким образом он шаг за шагом, с предельной осторожностью и кропотливостью, обуздывал те крохи силы зелья, что еще продолжали сочиться наружу.
Для него «потеря контроля» всегда оставалась лишь абстрактным термином из умных книжек — ровно до того дня, пока он не столкнулся с тем сорвавшимся Карателем.
И пусть он совершенно не знал этого мужчину и понятия не имел, через какой ад тот прошел, Клейн всё равно инстинктивно расценил произошедшее как уникальный, из ряда вон выходящий случай.
Это было сродни тому, как обыватель, прочитав в газете о кровавом убийстве в чужом городе, лишь сокрушенно покачает головой и тут же выкинет это из памяти.
Но трагедия со старым Нилом потрясла Клейна до самых глубин души. Она кристально ясно доказала ему: безумие бродит совсем рядом, дышит в затылок и готово нанести удар в любой момент, выбрав самый изощренный и пугающий способ!
«Поистине кровавый урок…» — вынырнув из медитации и открыв глаза, беззвучно прошептал Клейн.
В последнее время он то и дело видел в кошмарах сцены того проклятого дня, раз за разом просыпаясь посреди ночи в холодном поту.
Он не только оплакивал смерть старого Нила, но и до смерти боялся за собственное будущее. Не будь у него медитации, способной погрузить разум в спасительный покой, он бы уже давно лишился нормального сна.
«Помимо усвоения зелья, я обязан держать свои страсти и желания в ежовых рукавицах. Я должен загнать их в разумные рамки, чтобы они не смогли разъесть меня изнутри…» — с тяжелым выдохом Клейн лег на матрас и вскоре провалился в глубокий сон.
В тот роковой день слова и действия Данна глубочайшим образом ранили его душу. Впервые в жизни Клейн всерьез осознал всю тяжесть бремени Ночных Ястребов и отчаянно захотел взвалить на свои плечи законную долю ответственности, чтобы хоть как-то облегчить ношу капитана и товарищей.
Поэтому он не собирался тратить послеобеденное время впустую. Тренировки по рукопашному бою отменять никто не собирался.
Три часа пополудни. Убогая, грубая тренировочная площадка.
Нахмурив брови, Гавейн, чьи короткие светлые волосы густо поседели, наблюдал за тем, как движения Клейна на глазах теряют былую скованность. Как они становятся всё увереннее и отточеннее, словно перед ним стоял оруженосец, отпахавший в тренировочном лагере добрых полгода!
И вся эта метаморфоза уложилась в какие-то жалкие сорок минут!
Гавейн скомандовал остановиться. Окинув юношу пристальным, изучающим взглядом с ног до головы, он не выдержал и спросил:
— Что стряслось?
Клейн уже давно заготовил идеальную отговорку, планируя списать свои внезапные таланты на плоды неких тайных научных изысканий. Но не успел он и рта раскрыть, как Гавейн задумчиво добавил:
— Если не хочешь отвечать — не отвечай.
«Судя по всему, полицейское начальство уже успело провести с наставником Гавейном профилактическую беседу… И то верно, он ведь время от времени тренирует Потусторонних, так что без инструктажа тут никак…» — Клейн мысленно выдохнул с облегчением. Слегка приподняв уголки губ, он произнес:
— Наставник, как вы думаете, сколько еще времени мне потребуется, чтобы созреть для реального боя?
Скрестив руки на груди, Гавейн смерил его долгим, проницательным взглядом и ответил своим низким, надтреснутым голосом:
— Два-три дня.
— Но этого катастрофически мало!
Погрузившись в раздумья, наставник пояснил:
— Уметь махать кулаками в реальной драке и виртуозно владеть боевым искусством — это совершенно разные вещи. На второе у тебя уйдет еще недели две-три.
— К тому же ты просто обязан освоить компактное холодное оружие. Например, трость, хлыст, кинжал или трехгранный стилет!
«…И когда только успеть всё это выучить⁈» — Клейн застыл в оцепенении.
Взгляд Гавейна, полный непередаваемой мудрости и горечи прожитых лет, скользнул по юноше:
— Заруби себе на носу: каждая капля пота, пролитая на этой площадке, в один прекрасный день может спасти твою шкуру.
— Так точно, наставник! — Клейн заставил себя взбодриться.
Утро субботы. Переступив порог охранного предприятия «Черный Терн», Клейн в очередной раз постучал в дверь капитанского кабинета.
Данн Смит, словно только этого и ждал, бросил на него мимолетный взгляд и невозмутимо заговорил:
— Совсем вылетело из головы предупредить тебя вчера. После продвижения на 8-ю Последовательность твоя должность в полицейском управлении тоже автоматически выросла. Из стажера-инспектора ты превратился в полноправного инспектора. Я распоряжусь, чтобы они как можно скорее подготовили тебе новые документы и погоны для формы.
— Твое жалованье возрастет с шести фунтов в неделю до десяти. Как и прежде, половину суммы будет покрывать Церковь, а вторую половину — полицейское управление. Это заработок элитного Ночного Ястреба. Разумеется, я имею в виду оперативников 9-й Последовательности.
«…Капитан, вы что, заучивали эту речь по бумажке?» — Клейн слушал его с округленными глазами. Наконец, совладав с эмоциями, он расслабленно улыбнулся и произнес:
— Это даже больше, чем я рассчитывал.
Он-то думал, что прибавка составит от силы фунта два, и зарплата остановится на отметке в восемь фунтов.
Данн поднял чашку с кофе, сделал глоток и пустился в объяснения:
— Рост жалованья Ночных Ястребов опирается на три столпа. Во-первых, выслуга лет. Во-вторых, твои заслуги. И в-третьих, твой класс Последовательности. Впрочем, третий пункт всегда неразрывно связан со вторым.
«И то верно. Без солидных заслуг, даже если ты переварил зелье до последней капли и полностью готов к продвижению, тебе ни за что не одобрят заявку на формулу и материалы…» — задумчиво закивал Клейн.
Десять фунтов в неделю… Если приплюсовать сюда премиальные, в год набежит порядка пятисот сорока фунтов! И всё это абсолютно без налогов! Для представителя среднего класса подобные доходы считались просто сказочными. Выше стояли лишь барристеры, прославленные архитекторы, именитые хирурги да правительственные чиновники высшего звена — люди, уже стоящие на пороге высшего общества!
«Даже заместитель главы финансового департамента казначейства Лоэна получает всего семьсот фунтов в год! И это до уплаты налогов! Чистыми у него набегает от силы фунтов шестьсот сорок, а то и меньше… Если верить газетным сводкам, приличный особняк в Западном районе Баклунда или в районе Хиллстон обойдется где-то в две с половиной тысячи. Если мы с Бансоном и Мелиссой не станем разбрасываться деньгами, то сможем выкупить его лет за семь-восемь… Опираясь исключительно на собственные силы, купить отдельный дом почти в самом центре столицы всего за семь лет! От одной лишь мысли о таком жалованье петь хочется…» — Клейн поднялся, вежливо распрощался с капитаном и легкой, летящей походкой спустился в подземелье, чтобы заступить на дежурство у врат Чаниса.
Около десяти утра он внезапно услышал шаги, приближающиеся к караульному помещению.
Вскоре на пороге возник Данн Смит. Его серые глаза были всё такими же глубокими и непроницаемыми:
— Появилось дело, и нам не обойтись без тебя.
— Сверхъестественный инцидент? — машинально переспросил юноша.
— Нет. Сегодня утром в собственном доме был найден мертвым член городского совета, мистер Мейнард. Полицейское управление Тингена оказалось под чудовищным давлением. Они слезно умоляют нас провести сеанс медиумизма, чтобы как можно скорее вычислить убийцу. Хм, а на данный момент ты единственный в отряде, кто способен на подобное, — пояснил Данн.
— На следующей неделе Священный Собор пришлет к нам в помощь «Тайнозрителя». По правде говоря, они должны были сделать это гораздо раньше, но тут появился ты и выбрал путь «Провидца».
— Как… как давно умер этот господин член совета? — прямо спросил Клейн, собирая свои вещи и поднимаясь со стула.
Если с момента смерти прошло больше пятнадцати минут, объем информации, которую можно получить, катастрофически сократится. Если же прошло больше часа, удастся выудить лишь самые поверхностные крохи.
А если минул целый месяц, сам ритуал медиумизма с огромной долей вероятности обернется провалом.
— Увы, но предварительный осмотр показал, что член совета Мейнард скончался вчера вечером, между девятью и одиннадцатью часами, — покачал головой Данн. — От тебя требуется лишь оказать содействие. Можешь не переживать о том, принесет ли это результат.
— Хорошо.
Клейн снял с вешалки свое пальто, взял шляпу с тростью и направился к выходу из караульного помещения. Данн Смит остался подменить его на дежурстве у врат Чаниса.
Строго говоря, в теории любой Потусторонний, чья Духовность возросла, способен освоить Духовное зрение, гадание, ритуальную магию и прочие подобные навыки. В особенности это касалось пути «Бессонного», славящегося своим высоким Духовным восприятием.
Однако на практике разница между различными «профессиями» разных Последовательностей в этих сферах оставалась колоссальной. Взять, к примеру, Данна Смита и Леонарда Митчелла: они оба владели Духовным зрением, но в их восприятии цвета ауры ограничивались лишь бледно-белым или светло-голубым. Они физически не могли точно определить состояние различных органов человека. Разумеется, активировав Духовное зрение, они могли воочию разглядеть призраков и прочих духовных сущностей, но для них куда проще и эффективнее было полагаться на свое природное Духовное восприятие.
Именно поэтому «Бессонные», «Полуночные поэты» и «Кошмары» крайне неохотно прибегали к использованию Духовного зрения.
Точно так же, при должном желании, они могли бы освоить гадание на маятнике, метод лозоходства или гадание по снам. Вот только рассчитывать на высокий процент успеха в их исполнении явно не стоило.
С ритуальной магией дела обстояли ничуть не лучше.
Когда они поравнялись в дверях, Данн внезапно заговорил:
— Чуть не забыл сказать. Это расследование также поручено инспектору Толлеру. Он уже дожидается тебя в приемной нашего предприятия. И да, не забудь переодеться в свою новую форму и прихватить новые документы.
Клейн, ничуть не удивившись подобной забывчивости капитана, с улыбкой спросил:
— Новая форма и новые документы? А полицейское управление Тингена работает на удивление проворно.
В конце концов, он стал Потусторонним 8-й Последовательности лишь вчера…
— Это дело первостепенной важности, поэтому… — Данн развел руками и опустился на стул, который только что освободил Клейн.
Клейн быстро поднялся на второй этаж, но не стал сразу спешить в приемную. Вместо этого он зашел в комнату отдыха Ночных Ястребов и нырнул в прилегающую уборную, чтобы привести себя в порядок и справить нужду — в караульном помещении внизу из удобств имелись лишь ночной горшок, кувшин с водой да тазик.
Затем юноша облачился в новенькую, сшитую на заказ полицейскую форму, на погонах которой теперь красовались две серебряные звезды, и надел фуражку с гербом в виде двух скрещенных мечей, увенчанных короной.
Переложив по карманам «Талисман Испепеляющего Солнца», медный свисток Азика, материалы для ритуалов и прочие необходимые вещи, он одернул мундир, подхватил трость и вышел из комнаты отдыха.
Едва миновав перегородку, он заметил сидящего на диване в зоне для гостей инспектора Толлера.
За то недолгое время, что они не виделись, этот рослый полицейский стал еще более грузным. Его живот заметно выдавался вперед, а в сочетании с густой шевелюрой и окладистой бородой он до жути напоминал сбежавшего из бродячего цирка бурого медведя.
— Безумно рад, что нам снова довелось работать вместе, — завидев знакомого Ночного Ястреба, Толлер с явным облегчением выдохнул. Подавшись вперед, он поднялся с дивана и протянул гостю свою медвежью лапу.
«Эм, то есть руку…» — мысленно поправил себя Клейн и вежливо пожал ее:
— Взаимно.
Толлер бросил мимолетный взгляд на сверкающие серебром звезды на погонах Клейна и с нескрываемой белой завистью произнес:
— Не прошло и месяца, а мы с вами уже сравнялись в званиях.
Клейн уже было хотел напустить на себя суровый вид и заявить: «Но и рискуем мы при этом в десятки раз больше вашего», однако вовремя осекся, вспомнив о своей новой роли — «Клоуне» 8-й Последовательности.
«А почему бы не попробовать…» — воспользовавшись своей новой способностью ювелирно контролировать мимику, он приподнял уголки губ и с весьма красноречивой улыбкой ответил:
— Возможно, месяца через два-три вам уже придется обращаться ко мне «сэр».
— У вас отличное чувство юмора, — рассмеялся Толлер и, указав на выход, предложил: — Ну что, выдвигаемся?
— Пойдемте, — согласился Клейн, так и не выпустив из руки трость. Став «Клоуном», он наконец-то мог использовать это «оружие» в полную силу.
Покинув офис охранного предприятия «Черный Терн», Клейн и Толлер бок о бок спустились по лестнице. Рядом друг с другом они смотрелись весьма комично — один подтянутый и стройный, другой грузный и пузатый.
— Знаете, мне кажется, мы бы отлично смотрелись на арене цирка, развлекая почтенную публику, — внезапно пошутил Клейн.
Толлер с готовностью закивал:
— Согласен, наш контраст просто создан для комедии. А вы в курсе, что некоторые бродячие цирки уже вовсю экспериментируют с парными выступлениями клоунов, играя на разнице в росте и весе?
«Вообще-то я имел в виду дрессировщика и его дрессированного медведя…» — Клейн, разумеется, не стал озвучивать столь бестактную мысль вслух, а лишь вежливо поддакнул:
— Какая жалость, что в Тингене нет стационарного цирка.
— И не говорите. Зато у нас есть оперный театр, большие концертные залы и музыкальные салоны, — с легким сожалением в голосе отозвался инспектор Толлер.
Обмениваясь подобными светскими любезностями, они забрались в полицейскую карету. И лишь тогда Клейн перевел разговор в рабочее русло:
— Вы абсолютно уверены, что члена совета Мейнарда убили?
— Стопроцентной уверенности нет. Однако ни его жена, ни двое сыновей категорически не желают верить в версию с внезапной болезнью. Да и на месте происшествия… скажем так, есть кое-какие странности. Когда мистера Мейнарда нашли, он лежал на кровати в гостевой спальне. Абсолютно голым, — тщательно подбирая слова, ответил Толлер.
— Они с супругой спали в разных комнатах? — Клейн вальяжно откинулся на спинку сиденья, невольно копируя повадки сыщиков из просмотренных в прошлой жизни детективных сериалов.
Толлер покачал головой:
— Нет. Его жены вообще не было в городе последние несколько дней. Она отправилась в Баклунд на какой-то важный светский бал. Возможно, вы не в курсе, но она — дочь одного из лидеров Новой партии, члена Палаты общин. Прямо сейчас она находится на пути в Тинген, в паровом поезде. А свою категоричную позицию по поводу расследования она выразила заранее, отбив нам телеграмму.
— Мистер Мейнард, к слову, тоже состоял в Новой партии и заседал в городском совете Тингена уже больше десяти лет. А на грядущих выборах в следующем году он планировал побороться за кресло мэра.
— Иными словами, его смерть может быть связана с политикой? — машинально спросил Клейн, но тут же сам рассмеялся. — Впрочем, я здесь лишь для того, чтобы помочь со «вскрытием». Можете не отвечать, это совершенно не мое дело.
Толлер, ничуть не смутившись, со вздохом пояснил:
— Вскрытие… А вы и впрямь крайне осторожны в формулировках.
— Что же касается ваших догадок… могу сказать лишь одно: всё возможно. Вчера вечером мистер Мейнард устраивал в своем особняке прием. Гостей было великое множество, люди постоянно сменяли друг друга, поэтому мы пока просто физически не можем выделить главного подозреваемого. К тому же все присутствовавшие — люди весьма респектабельные, с положением в обществе. Мы обязаны действовать с предельной деликатностью. Любая ошибка обернется катастрофой.
— Понимаю, — едва заметно кивнул Клейн и, движимый любопытством, принялся расспрашивать инспектора о деталях с места происшествия.
Особняк Мейнарда располагался в респектабельном районе Золотого Платана. Это было монументальное отдельное здание, со всех сторон окруженное пышными садами и безупречно подстриженными газонами. На территории имелись собственные конюшни, изящный фонтан и широкие, вымощенные камнем подъездные аллеи.
Поправив мягкую фуражку с полицейским гербом, Клейн, шагая бок о бок с инспектором Толлером, миновал чисто номинальное полицейское оцепление. Под пристальными взглядами констеблей они переступили порог парадных дверей роскошного двухэтажного дома.
В просторной гостиной четверо стажеров-инспекторов — двое мужчин и две женщины — вовсю вели раздельные допросы, кропотливо собирая показания.
Окинув собравшихся мимолетным взглядом, Клейн приметил немало джентльменов в строгих фраках, а также нескольких леди в роскошных дворцовых платьях, чьи лица были скрыты за изящными, в мелкую сетку, вуалями.
— Все эти люди остались здесь переночевать после вчерашнего приема, — коротко пояснил Толлер, увлекая Клейна к лестнице, ведущей на второй этаж.
То ли благодаря новеньким погонам инспектора, то ли из-за внушительного вида Толлера, но все снующие по дому констебли почтительно расступались перед ними, не чиня ни малейших препятствий.
— Вот здесь и обнаружили тело члена совета Мейнарда, — рослый и грузный Толлер замер перед массивной дверью из темно-красного дерева.
Клейн с задумчивым видом поинтересовался:
— За кем была закреплена эта гостевая спальня прошлой ночью?
— Ни за кем. В этом особняке слишком много гостевых комнат, и эта осталась пустовать, — Толлер натянул белоснежные перчатки и нажал на ручку, распахивая тяжелую створку.
Велев дежурившему внутри констеблю временно покинуть пост, инспектор обернулся к Клейну и кивнул:
— Инспектор Моретти, дальше дело за вами.
— Да пребудет с нами милость Богини. Будем надеяться, мне удастся выудить хоть что-то, — отозвался Клейн. Натянув белые перчатки, он плотно закрыл дверь и запер ее на защелку.
Медленным шагом он подошел к кровати. Темно-красные простыни были изрядно скомканы и перекручены, а поверх них покоилось мертвое тело, накрытое белоснежной тканью.
Клейн, уже успевший повидать немало жутких картин, без малейшей дрожи в руках откинул ткань, открывая взору лицо мистера Мейнарда.
Усопшему джентльмену было около сорока лет. Его коротко остриженные золотистые волосы слегка растрепались, а на лице застыла причудливая, гротескная гримаса, в которой сплелись воедино невыносимая мука и экстатическое наслаждение.
Сделав пару шагов назад, Клейн извлек из карманов необходимые ингредиенты и проворно подготовил всё для ритуала призыва духа.
Тихо нараспев прочитав заклинание, он погрузился в глубокую, умиротворяющую ауру ароматов и леденящих, кружащих вокруг сквозняков. Прикрыв глаза, юноша принялся беззвучно повторять заранее сформулированное утверждение:
«Причина смерти члена совета Мейнарда».
«Причина смерти члена совета Мейнарда».
…
Не прекращая шептать про себя эту фразу, Клейн наощупь отступил к креслу с высокой спинкой и медленно опустился на сиденье.
Его карие глаза налились непроглядной чернотой. Откинувшись на спинку, он стремительно погрузился в сон.
В мутном, размытом и иллюзорном мире сновидений перед ним внезапно предстал тот самый убитый господин.
Мейнард, широко распахнув свои лазурные глаза, нависал над женщиной с выдающимися формами и белоснежной кожей, отчаянно и страстно совершая фрикции.
Сначала его лицо исказилось от непередаваемого блаженства и экстаза. Но уже в следующее мгновение он резко отдернул правую руку, судорожно схватившись за грудь. Экстаз сменился мучительной, звериной гримасой боли.
Шмяк!
Как только Мейнард рухнул замертво, картина сновидения с хрустом разлетелась на тысячи осколков. Клейн резко распахнул глаза, выныривая в реальность.
«Никогда бы не подумал, что однажды мне доведется смотреть пикантное кино в таком формате… Выходит, член совета Мейнард скончался прямо в постели с любовницей, попросту не выдержав любовных перегрузок?» — издав тихий смешок, Клейн помассировал виски.
Выудив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он вновь прибегнул к магии ритуалов, в точности перенеся на пергамент черты лица той самой пылкой дамы из своего сна. Разумеется, всё, что находилось ниже шеи, он благоразумно опустил.
Это была женщина, чей возраст определить сходу было просто невозможно. В ней причудливо сплетались зрелая, манкая притягательность тридцатилетней дамы и едва уловимые, наивные нотки уходящей юности. Ее глаза, влажные и блестящие, смотрели так жалостливо, что мгновенно пробуждали желание ее защитить.
Бросив беглый взгляд на «свое» творение, Клейн аккуратно собрал все ритуальные принадлежности и развеял невиди духовную стену.
Повернувшись вполоборота, он потянулся рукой к прислоненной неподалеку черной трости с серебряным набалдашником.
И в этот самый миг до его ушей донесся жуткий, клокочущий хрип! Тошнотворный, утробный звук, от которого всё тело мгновенно покрылось табунами мурашек!
Клейн молниеносно обернулся к кровати. И увидел, как мертвый Мейнард мертвой хваткой вцепился в темно-красную простыню. Вцепился с такой нечеловеческой силой, что вены на тыльной стороне его ладоней вздулись черно-синими буграми.
С громким, рвущим тишину шелестом член городского совета, скончавшийся минувшим вечером между девятью и одиннадцатью часами, резко сел на кровати! Изо рта мертвеца густой струей потекла слюна, а его пустые, безжизненные глаза широко распахнулись.
Не успел Клейн обдумать новую мысль, как увидел, что окоченевший член совета Мейнард уперся руками в кровать. Подняв тяжелый порыв ветра, он прямым, как доска, броском кинулся прямо на него, метя в левую сторону!
Случись подобное раньше, юноша наверняка бы замешкался и не успел увернуться. Даже если бы он и почуял неладное заранее, ему пришлось бы кубарем откатываться в сторону, чтобы вырваться из зоны поражения.
Но сейчас Клейн действовал на чистых инстинктах. Резко оттолкнувшись своими новенькими, отполированными до блеска сапогами без пуговиц, он по диагонали отскочил в сторону и запрыгнул прямо на кресло с высокой спинкой.
Поскольку с момента его продвижения прошел всего день, он еще не до конца освоился с возросшей силой, ловкостью и скоростью. В спешке этот прыжок оказался слишком высоким и сильным. В итоге Клейн приземлился прямо на самый край высокой спинки кресла!
Площадь опоры была до смешного узкой. Сердце Клейна тревожно екнуло. Молниеносно взяв тело под контроль, он сместил центр тяжести.
Покачнувшись пару раз, юноша всё же твердо устоял на ногах, уподобившись черной кошке, хвастающейся своим безупречным чувством равновесия.
Одновременно с этим он резко взмахнул левой рукой. Подловив момент, когда «живой мертвец» Мейнард бросился вперед, Клейн с силой огрел его тростью по ребрам. От удара тварь потеряла равновесие, пошатнулась и с грохотом рухнула на ковер.
Балансируя на спинке кресла, Клейн стремительно вскинул правую руку, потянувшись к подмышечной кобуре. Он вознамерился выхватить револьвер и всадить в этого живого мертвеца серебряную пулю для охоты на демонов.
Но в этот самый миг он внезапно задумался о том, как потом будет разгребать последствия.
«Если я проделаю в трупе члена совета Мейнарда зияющую дыру, как мне потом объяснять причину смерти его родне и тем взбудораженным членам Новой партии?»
«Скажу, что просто решил всадить пулю в труп для профилактики?»
Пока эти мысли проносились в его голове, правая рука Клейна скользнула в карман полицейского мундира и нащупала тонкую треугольную пластину.
«Талисман упокоения…» — молниеносно сориентировавшись, он без колебаний выудил серебряный артефакт и негромко выкрикнул слово на древнем гермесе:
— Багрянец!
Под аккомпанемент эха заклинания талисман начал источать ауру абсолютного умиротворения и покоя. Клейн поспешно влил в него свою Духовность и швырнул прямо в «живого мертвеца» Мейнарда, который как раз пытался подняться с пола.
В воздухе со вспышкой занялось ледяное голубое пламя, пожирая треугольную пластину. Мягкая, умиротворяющая тьма стремительно расползлась во все стороны, растворяя в себе любую тревогу и беспокойство души.
«Живой мертвец» Мейнард замер как вкопанный. Его пустые, безжизненные глаза тупо уставились в пол, а с губ на ковер капля за каплей стекала вязкая слюна.
Клейн облегченно выдохнул. Он уже собирался достать материалы и провести ритуал, чтобы очистить и навсегда упокоить эту нечисть.
Но в следующую секунду в горле Мейнарда вновь раздался тот самый жуткий клокочущий хрип. Пустые глаза мертвеца снова уставились на левый карман полицейского мундира Клейна.
«Твою ж мать…» — Клейн резко оттолкнулся и перепрыгнул со спинки кресла прямо на подоконник эркерного окна.
В то же самое мгновение за его спиной раздался грохот падающего и ломающегося кресла.
Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, Клейн был вынужден извлечь из кармана еще одну прямоугольную серебряную пластину.
Это был «Талисман глубокого сна»!
Не только живые нуждаются во сне. Мертвые по своей природе пребывают в состоянии «вечного сна», и лишь вмешательство аномалии может заставить их пробудиться и бродить по земле!
В некоторых книгах по мистицизму поведение подобных «живых мертвецов» описывалось весьма красноречиво:
Они спят днем и пробуждаются ночью.
— Багрянец!
Клейн вновь выкрикнул заклинание на древнем гермесе. Он твердо решил: если и в этот раз ничего не выйдет, он наплюет на все последствия, выхватит револьвер и просто изрешетит тварь.
«Лишь оставшись в живых, можно позволить себе роскошь переживать о последствиях!»
Почувствовав, как серебряная пластина в руке покрывается льдом, Клейн влил в нее свою Духовность и метнул вперед.
Темно-красное пламя мгновенно отразилось в его глазах. Легкий треск взрыва эхом разнесся по гостевой спальне.
Умиротворяющая, мягкая сила вырвалась на свободу, неся с собой такую непреодолимую усталость, перед которой не могло устоять ни одно живое существо. «Живой мертвец» Мейнард, едва успевший подняться с обломков кресла, пошатнулся. Его пустые глаза закрылись, и он с тяжелым стуком рухнул обратно на пол.
Наученный горьким опытом, Клейн даже не думал расслабляться. Он тут же извлек экстракт Аманды, полученный путем дистилляции ночной ванили, цветка глубокого сна и ромашки, а также экстракт полной луны, созданный из коры драконьего дерева и лунного цветка. В мгновение ока он соорудил импровизированный алтарь.
Следом, воспользовавшись «порошком святой ночи», он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав алтарь и спящего «живого мертвеца» Мейнарда внутри.
Беззвучно прочитав заклинание, Клейн зажег три соответствующие свечи, капнул в пламя экстракты с эфирными маслами и посыпал всё порошками из трав. Сделав шаг назад и не спуская настороженного взгляда с «живого мертвеца», он нараспев зачитал на гермесе:
— Богиня Вечной Ночи, что возвышеннее звездного неба и древнее самой вечности;
— Я молю о Твоем благословении;
— Молю Тебя ниспослать Свою милость одному из Твоих верных стражей.
— Я молю о силе Багрянца;
— Я молю о силе Покоя и Безмолвия;
— Я молю Тебя очистить это нечестивое создание, что находится подле меня… создание, что когда-то звалось мистером Джоном Мейнардом.
…
— О, лунный цветок, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
…
Абсолютно беззвучно внутри духовной стены закружился прохладный ветерок, словно дующий из самой глубины ночи. От тела «живого мертвеца» Мейнарда начали отделяться и испаряться струйки бледного, черного тумана.
Дождавшись, пока всё стихнет, Клейн несколько раз перепроверил труп с помощью Духовного зрения и гадания, окончательно убедившись, что Мейнард больше никогда не «проснется».
Лишь после этого с его души окончательно свалился камень. Завершив ритуал, он развеял невидимую духовную стену.
«С чего бы ему вдруг восставать из мертвых?» — Клейн подошел к лежащему на ковре Мейнарду и, слегка нахмурившись, посмотрел на труп.
Для Потустороннего с высокой Духовностью признаки грядущего восстания из мертвых всегда были очевидны. Что уж говорить о Клейне, который был истинным «Провидцем» и всегда обладал обостренным предчувствием к подобным вещам. Но произошедшее только что стало для него полнейшей неожиданностью.
«Если только… если только в дело не вмешался какой-то скрытый, мистический фактор… Точь-в-точь как в тот раз с клоуном во фраке…» — скрупулезно прокручивая в памяти недавнюю сцену, Клейн внезапно осознал, в чем крылась проблема.
«Живой мертвец» Мейнард всё это время пытался атаковать левый карман его полицейского мундира!
«Левый карман?» — перехватив черную трость с серебряным набалдашником в правую руку, Клейн запустил левую в карман и извлек оттуда старинный медный свисток.
Поверхность свистка была испещрена мистическими узорами. Это был тот самый артефакт, который мистер Азик одолжил ему для призыва посланника.
«Неужели именно этот медный свисток спровоцировал превращение Мейнарда в живого мертвеца? Весьма вероятно. Мистер Азик либо является прямым потомком Смерти, либо как-то неразрывно с Ним связан. То, что артефакт, который он всегда носил при себе, обладает подобными побочными эффектами — абсолютно логично…» — задумчиво кивнув, Клейн достал медный пенни, чтобы провести быстрое гадание и подтвердить свои выводы.
Поскольку он находился прямо на месте происшествия, держал нужный предмет в руке и обладал исчерпывающими вводными данными, результат не заставил себя ждать. Медяшка, кувыркаясь в воздухе, приземлилась ему на ладонь портретом короля вверх.
«А это означает „да“… Мистер Азик даже словом не обмолвился о подобных рисках. Эм… Впрочем, он же страдает амнезией, так что это неудивительно. Да и пока медный свисток находился у него, он вряд ли проявлял свои негативные свойства. Скорее всего, аура самого мистера Азика подавляла артефакт… Впредь, отправляясь на кладбища, в древние замки или другие места, где полно трупов или призраков, брать с собой этот свисток категорически запрещено. Иначе это будет равносильно чистому самоубийству и намеренному усложнению собственной жизни…» — мысленно зафиксировав это новое правило, Клейн без особых усилий затащил обнаженное тело члена совета Мейнарда обратно на кровать.
Бросив взгляд на багровый рубец, оставшийся на ребрах мертвеца от удара тростью, Клейн лишь тяжело вздохнул. Натянув на труп белую ткань, он решил просто сделать вид, будто ничего не заметил.
«Пусть с этой проблемой ломает голову полицейское управление! Хм, а те два талисмана пошли в счет оперативных расходов, так что я смогу потребовать за них возмещение…» — в вихре этих мыслей он собрал все свои вещи, подхватил лист с портретом и, подойдя к двери, отпер защелку.
Дверь со скрипом отворилась. Клейн увидел, что инспектор Толлер преданно дежурит снаружи, никого не подпуская к спальне.
— Что там у вас произошло? — со смесью недоумения и тревоги поинтересовался Толлер.
Он отчетливо слышал, что за закрытой дверью творится какая-то чертовщина.
Клейн усмехнулся и с намеренной театральностью ответил:
— Член совета Мейнард внезапно ожил и попытался заключить меня в жаркие объятия.
— Офицер, давайте без шуток… — обреченно вздохнул Толлер, бросив взгляд вглубь комнаты.
— А к чему такая серьезность? — развел руками Клейн. — Из-за некоего, пока не установленного фактора, член совета Мейнард обратился в живого мертвеца. Да-да, в точности такого, какими их описывают в страшных сказках. Но, по счастливому стечению обстоятельств, я еще не успел уйти. Я вовремя прибегнул к ритуальной магии, очистил скверну и вернул его в лоно безмятежного сна.
— И это как-то связано с причиной его смерти? — предельно сурово спросил Толлер.
— Боюсь, я не смогу дать вам ответ. Я и сам понятия не имею, что именно пошло не так. Вы же прекрасно знаете: в нашей сфере явления, не поддающиеся логическому объяснению, встречаются сплошь и рядом, — отмахнулся Клейн, после чего помахал зажатым в руке портретом. — Во время спиритического сеанса я увидел последние мгновения жизни мистера Мейнарда.
— Хотите сказать… он умер именно от этого? — Толлер скорчил многозначительную гримасу, словно говоря «мы оба понимаем, о чем речь».
— В теории — да. Но точную картину покажет лишь вскрытие, — Клейн протянул портрет инспектору Толлеру.
Толлеру хватило одного беглого взгляда, чтобы изумленно вскрикнуть:
— Мадам Шэрон!
Клейн с искренним непониманием уставился на инспектора:
— Она какая-то знаменитость?
«Хотя, учитывая ее внешность и выдающиеся формы, неудивительно, что о ней знают многие…» — мысленно съязвил он.
Толлер воровато огляделся по сторонам и с нотками возбуждения в голосе принялся просвещать юношу:
— Мадам Шэрон — самая известная и самая ослепительная вдова во всем Тингене! Она настоящая звезда любых светских раутов. Она была второй женой барона Хоя, но, увы, судьба распорядилась так, что она рано овдовела.
— Она пользуется бешеной популярностью как среди аристократии, так и среди нуворишей-коммерсантов. Это та самая светская львица, которая с одинаковым успехом получает приглашения на закрытые приемы и Консервативной партии, и Новой.
— Поговаривают, у нее весьма интимные связи с ее собственным пасынком, нынешним бароном Хоем… А еще с некоторыми влиятельными лордами из Баклунда и парочкой высокопоставленных правительственных чиновников. Эта леди обладает поистине колоссальными связями… Кто бы мог подумать, что она делила постель еще и с членом совета Мейнардом… Хе-хе…
«Проще говоря, первоклассная куртизанка…» — Клейн мысленно подвел итог этой тираде. Встав вполоборота и указав внутрь спальни, он произнес:
— Дальнейшее расследование выходит за рамки моей компетенции. То, как именно вы будете допрашивать мадам Шэрон — сугубо ваша забота.
— И еще. Прежде чем очистить труп, я знатно огрел мистера Мейнарда тростью по ребрам. Будьте добры, уладьте этот нюанс и придумайте подходящее оправдание для судмедэксперта.
— Что? — похожий на бурого медведя Толлер подпрыгнул от испуга. Посмотрев на Клейна, а затем заглянув в гостевую спальню, он бросился внутрь с проворством, совершенно не свойственным его комплекции.
Откинув белую ткань, скрывающую труп, инспектор несколько раз скрупулезно всё осмотрел и с облегчением выдохнул:
— Всё гораздо лучше, чем я предполагал. Ничего критичного.
«Возможно, мне стоит выхватить револьвер и всадить в члена совета Мейнарда пяток серебряных пуль, чтобы проверить, насколько это не критично…» — беззвучно проворчал Клейн и, указав на дверь, произнес:
— Моя часть работы на этом закончена?
— Нет! — резко рявкнул Толлер. — Будьте добры, подождите еще немного.
Клейн с непониманием переспросил:
— Но почему?
Толлер с абсолютно серьезным, каменным лицом принялся объяснять:
— Мы обязаны предотвратить любые непредвиденные случайности. Дождемся, пока я допрошу мадам Шэрон и сниму показания, а затем я лично отвезу вас обратно на Зотланд-стрит.
«Член совета Мейнард, пролежавший мертвым больше десяти часов, только что умудрился „ожить“! Что еще тут может произойти? Если вы уйдете, что прикажете делать мне⁈» — мысленно добавил инспектор.
— Хорошо, — помассировав виски, согласился Клейн. — Найдите мне какую-нибудь тихую комнату, где я смогу отдохнуть.
С момента его продвижения прошел всего день, и его состояние еще не успело окончательно стабилизироваться. К тому же он только что провел несколько ритуалов кряду, потратил два талисмана и изрядно перенервничал. Сейчас ему просто жизненно необходимо было погрузиться в медитацию, чтобы устранить любые возможные скрытые угрозы.
После недавних событий Клейн относился к угрозе потери контроля с повышенной, почти параноидальной бдительностью.
Толлер натянул белую ткань обратно на лицо покойника и, заметно расслабившись, ответил:
— Без проблем.
Он отвел Клейна в гостевую комнату, расположенную неподалеку от солярия, и, указав внутрь, произнес:
— Инспектор Моретти, можете быть абсолютно спокойны, здесь вас никто не потревожит. Я пойду разберусь с мадам Шэрон.
Клейн едва заметно кивнул. Проводив инспектора взглядом, он запер дверь и плотно задернул шторы.
В погрузившейся в полумрак и тишину спальне он неспешным шагом подошел к креслу-качалке. Вальяжно устроившись на сиденье, юноша позволил телу мерно, в такт дыханию, покачиваться взад-вперед.
В его сознании один за другим вспыхнули иллюзорные, наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Гулкий шум в ушах и пульсирующая боль в голове начали мало-помалу, капля за каплей отступать.
Дождавшись, пока его состояние окончательно стабилизируется, Клейн открыл глаза. Глядя на проступающие в темноте силуэты кровати, шкафа и прочей мебели, он, пребывая в абсолютном умиротворении, принялся анализировать свои недавние попытки:
«Мои последние несколько абсурдных, утрированных шуточек пока так и не принесли никакой „отдачи“…»
«Возможно, я еще не до конца обуздал силу зелья „Клоуна“, и во мне всё еще бурлит остаточное негативное влияние… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что подобный метод „отыгрыша“ в принципе малоэффективен».
«…Признаться честно, я совершенно не горю желанием корчить из себя клоуна. Но раз уж я ступил на этот путь Последовательности, придется стиснуть зубы и идти до конца…»
«Впрочем, если хорошенько подумать, в повседневной жизни каждый из нас рано или поздно, вольно или невольно становится „клоуном“. Не стоит так уж от этого открещиваться…»
«Нужно как можно скорее нащупать самую суть, вычленить стержневой элемент „Клоуна“…»
В вихре этих мыслей Клейн внезапно выудил из кармана медную монету достоинством в полпенни.
Он по привычке вознамерился погадать: крылось ли в смерти члена совета Мейнарда сверхъестественное вмешательство?
«Это, пожалуй, уже профессиональная деформация…» — Клейн со смешком покачал головой. Его глаза потемнели, и он принялся беззвучно повторять:
«В смерти Джона Мейнарда кроется влияние сверхъестественных факторов».
…
Дзынь!
Полулежа в кресле-качалке, он щелчком подбросил монету в полпенни, наблюдая, как ее медное тело кувыркается и поблескивает в полумраке.
Шмяк! Монета безошибочно приземлилась прямо в центр ладони Клейна. Цифра «½» смотрела вверх.
«Отрицательный ответ… Иными словами, никакой мистики в смерти Джона Мейнарда нет… Выходит, этот бедолага и впрямь отдал концы в пылу неистовой страсти… О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что не стану сыпать китайскими поговорками и насмехаться над ним…» — Клейн убрал монету в карман. Погрузившись в расслабляющую, густую тьму спальни, он позволил своему разуму опустеть и едва не провалился в сон.
Тук, тук, тук.
Услышав медленный, размеренный стук, Клейн торопливо привел одежду в порядок и нацепил фуражку с полицейским гербом. Поднявшись с кресла-качалки, он неспешным шагом приблизился к двери.
Едва его правая рука легла на дверную ручку, как в сознании вспыхнула картинка:
Похожий на бурого медведя инспектор Толлер мнется за дверью. Он то и дело оттягивает воротник, а на его лице читаются явная досада и безысходность.
Повернув ручку, Клейн спокойным, неторопливым движением распахнул дверь.
Инспектор Толлер, представший перед его взором, в очередной раз потянул себя за воротник и произнес:
— Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать.
— Мы уже допросили мадам Шэрон и сняли с нее показания. Вы можете возвращаться на Зотланд-стрит.
— Искренне извиняюсь, что отнял ваше драгоценное время.
Клейн не стал допытываться о причинах столь скверного настроения собеседника и вместо этого с улыбкой спросил:
— Мадам Шэрон созналась, что провела минувшую ночь с членом совета Мейнардом?
— Да. Она заявила, что под воздействием изрядной дозы алкоголя они с мистером Мейнардом попросту не смогли удержать себя в руках. А обнаружив, что он скоропостижно скончался, она жутко перепугалась. Наскоро приведя всё в порядок, мадам сбежала из той спальни и спряталась в своей гостевой комнате. На данный момент у нас нет веских оснований для предъявления обвинений, поэтому нам пришлось ее отпустить. Мы лишь слегка ограничили ее в передвижениях до получения более детальных результатов вскрытия, — обстоятельно пояснил инспектор Толлер.
Клейн слегка склонил голову набок и с лукавой усмешкой заметил:
— И перед кем это вы сейчас оправдываетесь?
Толлер на секунду опешил, а затем на его губах заиграла горькая ухмылка:
— И то верно. Мне нет нужды перед вами отчитываться. Эта мадам Мейнард так выела мне мозг, что я машинально вывалил всё это на вас.
— Жена члена совета Мейнарда уже вернулась? — с видом внезапного озарения спросил Клейн.
— Да, вернулась. К моему величайшему сожалению, с паровым поездом стряслась какая-то аномалия, и он прибыл точно по расписанию, без малейших опозданий, — полушутя ответил Толлер.
Клейн не стал задавать лишних вопросов. Проверив, все ли вещи на месте, он последовал за инспектором к лестнице и спустился на первый этаж.
— И почему вы ее не арестовали⁈
— Она убийца! Я подам на нее в суд! А заодно и на вас за халатность!
— Я найму лучших барристеров и засужу вас всех!
…
Эти пронзительные, режущие слух вопли ввинтились Клейну в уши. Машинально повернув голову, он увидел в гостиной полную, белокожую женщину средних лет, которую поддерживали под руки двое молодых людей. Она испепеляла кого-то взглядом, раз за разом выкрикивая гневные проклятия.
«Дворцовое платье… Последний писк моды в Баклунде в этом сезоне…» — Клейн, регулярно почитывающий «Женскую эстетику», первым делом выдал эту совершенно неуместную мысль, а уж затем перевел взгляд на девушку, укрывшуюся за спинами нескольких джентльменов.
Она была облачена в изящное черное платье. Ее кожа сияла безупречной белизной, а каштановые волосы струились по плечам, словно водопад. Карие глаза смотрели так кротко и жалостливо, напоминая взгляд испуганного олененка, что в любом прохожем невольно просыпалось желание окружить ее защитой и заботой.
«Мадам Шэрон…» — Клейн тут же вспомнил то самое «пикантное кино», в котором она исполняла главную роль. Поспешно прикрыв рот рукой, он пару раз неловко откашлялся.
Повинуясь профессиональной привычке, он дважды легонько сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение, и принялся разглядывать присутствующих:
«У мадам Мейнард наблюдаются кое-какие проблемы со здоровьем, цвета ауры заметно потускнели… В ее эмоциональном фоне кристально ясно читаются лишь всепоглощающий гнев и жгучая ненависть… Всё идеально совпадает с ее внешним поведением…»
«Ого! А вот эмоциональный фон мадам Шэрон окрашен в глубокий синий цвет, что означает ледяную рассудочность и абсолютное спокойствие… Это в корне расходится с ее напускной паникой, дрожью и жалостливым видом… Что и требовалось доказать: светская львица, способная кружить головы половине города, просто по определению не может быть невинной овечкой… Здоровье у нее, кстати, отменное…»
Закончив осмотр, Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг заметил, что мадам Шэрон молниеносно вскинула голову, стрельнув глазами в его сторону. В ту же секунду она вновь покорно опустила взгляд, продолжая разыгрывать дрожащую, перепуганную жертву.
«Если бы я не видел истинные цвета твоих эмоций, я бы, пожалуй, и сам купился на этот блестящий спектакль… Тебе бы прямиком в театр, актрисой цены б не было…» — беззвучно проворчав, Клейн не стал задерживаться. Вдвоем с инспектором Толлером они покинули особняк Мейнардов и на полицейском экипаже отправились обратно на Зотланд-стрит.
Подменив капитана, он вновь заступил на дежурство у врат Чаниса, а заодно, пользуясь минуткой, от руки набросал заявление на возмещение расходов.
Ночь прошла без происшествий. На рассвете Клейн поднялся на первый этаж и забрал у Розанны завтрак, который та любезно купила по его просьбе.
— Этот пирог просто восхитителен! — похвалил он.
Деньги за еду он выдал ей еще накануне.
— Правда? Тогда завтра я обязательно куплю такой же для себя! — с радостным энтузиазмом отозвалась Розанна.
«…» — у Клейна слегка дернулся уголок губ, и он предпочел сосредоточиться на поглощении молока и пирога.
К восьми двадцати пяти он сладко зевнул и, изо всех сил подавляя сонливость, побрел в расположенный по соседству Стрелковый клуб.
Еще пару дней назад он договорился встретиться здесь в это время с врачом лечебницы Дастом Гудерианом.
…
Бах! Бах! Бах!
В малом тире Клейн и Даст, целясь каждый в свою мишень, расстреляли по полному барабану.
Звяк-звяк! Даст вытряхнул стреляные гильзы и, с нескрываемым интересом повернув голову, уставился на Клейна:
— Вы стали куда увереннее в себе, чем раньше.
«Еще бы, я ведь перешагнул на 8-ю Последовательность и наконец-то обрел реальные боевые навыки…» — Клейн, мысленно контролируя каждый мускул своего лица и выверяя жесты, намеренно напустил на себя самодовольный, высокомерный вид:
— Всё потому, что мне потребовалось чуть больше месяца, чтобы полностью подчинить себе силу зелья.
Даст едва заметно скривил губы и произнес:
— Это, безусловно, повод для гордости, но не стоит трубить об этом на каждом углу.
«Хех, будучи „Зрителем“, ты так и не раскусил мою актерскую игру… Выходит, „Клоун“ весьма эффективно контрит таланты „Зрителя“…» — с улыбкой, полной внезапного озарения, Клейн перевел тему:
— Как там Худ Юджин? Что с его состоянием?
— … Он действительно сошел с ума, — после секундного молчания ответил Даст. — Я прощупывал его всеми возможными способами, и сомнений больше нет. Он спятил. Сейчас я раздумываю над тем, чтобы прописать ему соответствующие препараты. Посмотрим, удастся ли вернуть его в чувство.
«Будучи „Психиатром“ 7-й Последовательности, он умудрился разыгрывать сумасшедшего… И пусть он периодически пытался „лечить“ пациентов, это всё равно в корне расходится с главной сутью его зелья… Это классический пример искаженного и в корне неверного применения „метода отыгрыша“. То, что он слетел с катушек — абсолютно закономерный итог…» — немного поразмыслив, Клейн произнес:
— Вам удалось выяснить, с кем он контактировал незадолго до того, как сошел с ума?
— За исключением врачей, пациентов, медсестер и санитаров нашей лечебницы, к нему не приближался ни один посторонний человек, — уверенно заявил Даст.
Клейн задумчиво хмыкнул:
— А если копнуть глубже? Заглядывал ли к нему кто-нибудь раньше? Или, может, он периодически покидал стены лечебницы?
Связанный прежним обещанием, Клейн во время прошлых встреч ни разу не расспрашивал о Худе Юджине в деталях.
Даст погрузился в глубокие раздумья. Лишь спустя долгую минуту он ответил:
— Если не брать в расчет членов Алхимиков Психологии, к нему приходило от силы человек пять. Один из них наведывался трижды. Его звали Эл.
Не дожидаясь наводящих вопросов Клейна, он добавил:
— Но я как-то раз слышал от Худа Юджина, что Эл — это фальшивка.
— Его истинное имя — Ланевус.
Ланевус? Тот самый преступник, обманывающий женщин и выманивающий у них деньги? И он оказался как-то связан с Худом Юджином из Алхимиков Психологии… Клейн на мгновение опешил, а затем вспомнил, что именно кроется за именем Ланевуса.
Это же тот самый мошенник, сбежавший с более чем десятью тысячами золотых фунтов!
Это ходячий сейф, за одну лишь зацепку о котором обещано десять фунтов, а за поимку — целая сотня!
Это подонок, обманувший тело и чувства невинной девушки!
И этот человек знал Худа Юджина. Мало того, он трижды навещал его в сумасшедшем доме. Неужели это означает, что он соприкоснулся с миром Потусторонних? Или он и сам является одним из них? При этой мысли в памяти Клейна внезапно всплыло название одного магического зелья:-я Последовательность пути «Мародера» — «Мошенник»!
Такие Потусторонние зачастую находят истинное удовольствие в обмане окружающих!
«Весьма вероятно!» — Клейн задумчиво кивнул. Взяв под контроль мимику и жесты, он с напускным безразличием спросил:
— А когда именно этот мистер Ланевус навещал Худа Юджина в последний раз?
— В начале июля. Чтобы назвать точную дату, мне нужно вернуться в лечебницу и полистать журнал посещений, — после нескольких секунд раздумий ответил Даст Гудериан.
«В начале июля… В то время финансовая пирамида Ланевуса еще не рухнула, и он не успел сбежать из Тингена…» — мысленно прикинул Клейн, после чего задал новый вопрос:
— Худ Юджин когда-нибудь упоминал об этом джентльмене в разговорах?
— Нет. Сами понимаете, «Психиатр» 7-й Последовательности просто не способен случайно выболтать лишнего. Каждое слово, слетающее с их губ, тщательно взвешивается и обдумывается. Если у них нет скрытых мотивов, вытянуть из них чужой секрет практически невозможно. Мне и самому удалось раздобыть рецепт «Телепата» лишь благодаря тому, что Худ Юджин спятил. Кстати, вам удалось подтвердить подлинность этой формулы? — Даст блестяще скрыл гордость за свою Последовательность.
Клейн ответил с легкой улыбкой:
— Она подлинная. Когда придет время для продвижения, можете смело по ней готовить зелье. А если Алхимики Психологии не смогут обеспечить вас нужными материалами, мы готовы прийти на помощь. И… как ваше самочувствие в последнее время?
— Весьма недурно. Если не брать в расчет беспокойство из-за Худа Юджина, я чувствую себя абсолютно расслабленным. Признаки раздвоения личности исчезли без следа. Признаться честно, в этом деле вы мне несказанно помогли, — с искренней благодарностью произнес Даст.
Клейн напустил на себя скромный вид:
— Это мой долг.
— Но вернемся к нашей прежней теме. Раз уж вы утверждаете, что «Психиатр» взвешивает каждое слово и не болтает понапрасну, тогда зачем Худ Юджин раскрыл вам, что Эл — это Ланевус? Быть может, он пытался на что-то намекнуть? Или предупредить вас о чем-то?
Даст на мгновение остолбенел. Лишь спустя долгое время он нахмурился и ответил:
— А ведь это и впрямь до жути странно. Как я вообще мог упустить это из виду… Но кроме этого Худ Юджин не обронил ни слова… Неужели он рассчитывал, что если с ним что-то случится, я передам имя Ланевуса верхушке нашей организации?
— Шесть фунтов⁈ — выпалила Мелисса. В ее голосе сквозили искреннее изумление и шок.
— Мне определенно пора подыскивать новую работу, — Бансон машинально потрогал свою отступающую линию роста волос.
Заручившись инсайдерской информацией от Клейна, он в последнее время корпел над учебниками с невероятным усердием.
Не дав Клейну и рта раскрыть, Мелисса просияла от радости:
— Если так, то, за вычетом наших обычных расходов, всего за два-три года ты сможешь сколотить сумму, достаточную для свадьбы по минимальным стандартам настоящего джентльмена! Да, Элизабет как раз недавно рассказывала мне об этих стандартах.
«…» — Клейн лишь беспомощно рассмеялся.
— До этого еще жить и жить. Разве сейчас нам не стоит просто отпраздновать? Торжественно объявляю: с сегодняшнего дня нашим главным блюдом становится белый хлеб! А как только я разгребусь с делами на работе, мы начнем ходить по разным ресторанам и пробовать тамошние деликатесы.
Мелисса бросила на него строгий взгляд и, пропустив его слова мимо ушей, произнесла:
— Мы с Бансоном собираемся на мессу в собор Святой Селены. Пойдешь с нами?
«Да я и так каждый божий день возношу хвалу Богине…» — мысленно хмыкнул Клейн, а вслух с улыбкой ответил:
— Увы, но мне просто жизненно необходимо отоспаться.
Этот сон продлился до самой половины первого. Пообедав в компании Бансона и Мелиссы, юноша вновь отправился на поиски того самого дома с красным дымоходом.
Дождавшись глубокой ночи, когда весь дом погрузился в тишину, он надежно запечатал спальню Духовностью, намереваясь опробовать ритуал призыва посланника, переданный ему «Наставником Смерти» Дейли.
Для нынешнего Клейна простые магические ритуалы стали таким же привычным и обыденным делом, как еда или питье. Вскоре он закончил подготовку материалов и зажег свечу, символизирующую его самого.
Глядя на мерцающее, тускло-желтое пламя на письменном столе, Клейн внезапно поймал себя на весьма забавной мысли:
«А это не считается тем, что я сам по себе ставлю свечку?»[140]
«Черт возьми, о чем я вообще думаю!»
Обуздав свои мысли, он взял щепотку порошка из черного гнилоцвета, относящегося к сфере Смерти, и легонько посыпал им пламя свечи. Воздух мгновенно наполнился резким запахом, до боли напоминающим формалин из его прошлой жизни.
Следом он капнул туда же «экстракт полной луны» — атрибут, тесно связанный с Богиней Вечной Ночи.
Под тихое шипение пространство вокруг погрузилось в абсолютную тишину, наполнившись незримой, едва уловимой пульсацией.
Клейн сделал шаг назад и низким голосом зачитал на древнем гермесе:
— Я!
Затем он перешел на обычный гермес:
— Я призываю своим именем;
— Дух, блуждающий в пустоте; существо высших сфер, покорное чужой воле; посланник, принадлежащий исключительно Дейли Симон.
У-у-у!
Внезапно поднявшийся ветер завыл, словно кто-то горько зарыдал, а тускло-желтое пламя свечи мгновенно окрасилось в призрачный, темно-синий цвет.
В его свете стена за письменным столом пошла едва заметной, прозрачной рябью. И прямо из нее проступило жуткое, гротескное лицо — лишенное бровей, глаз и носа, с одним лишь огромным ртом.
Рот широко распахнулся, исторгнув длинный, кроваво-красный язык, сплошь усеянный кривыми, острыми клыками. А на самом кончике этого языка топорщились пять тонких, костлявых пальцев. Они то сжимались, то разжимались, явно дожидаясь письма.
«И это посланник мадам Дейли? По сравнению с тем, что призывал мистер Азик, это просто детские игрушки… Нет, даже это сравнение не передает всей пропасти между ними. Один — исполинский взрослый гигант, а другой — крошечный человеческий младенец… Интересно, это заслуга того самого медного свистка, или дело в личной мощи самого мистера Азика? Пожалуй, мне стоит кардинально пересмотреть свое отношение к нему. Вполне вероятно, что он — эксперт высокой Последовательности…»
«Ой, совсем вылетело из головы! Нужно было расспросить мадам Дейли о названиях 4-й и 3-й Последовательностей пути „Сборщика трупов“. Раз уж мистер Азик с огромной долей вероятности принадлежит именно к этой цепочке. Впрочем, далеко не факт, что он продвигался с помощью магических зелий… Возможно, всё дело в наследственности… Ладно, спрошу в следующий раз. Посланник уже заждался…»
Внимательно разглядев жуткое создание еще пару секунд, Клейн вложил заранее сложенное письмо прямо в «руку» на языке посланника, убедившись, что пальцы крепко его сжали.
Вшух!
Посланник молниеносно втянул язык, проглотив письмо. Призрачное, гротескное, непрерывно извивающееся лицо тут же вжалось обратно в стену и бесследно исчезло.
«Надо признать, магические методы — это чертовски круто и удобно. Жаль только, что их нельзя внедрить в массы…» — Клейн, глядя на вернувшее свой привычный цвет пламя свечи, покачал головой и завершил ритуал.
Утро понедельника. Баклунд, Район Императрицы.
В укромном, скрытом от посторонних глаз уголке муниципального сада, построенного на пожертвования герцога Нигена, Сью Дилча с вечно растрепанными светлыми волосами и источающая ауру лени Форс Уолл остолбенело пялились на своего связного. Они напрочь лишились дара речи, не зная, как с «этим» поздороваться.
Едва перешагнувшая отметку в полтора метра, миниатюрная и хрупкая Сью во все глаза смотрела на огромного золотистого ретривера, который радостно вилял хвостом и высовывал язык. Поправив на себе костюм рыцаря-ученика, девушка, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Ты и есть тот самый посланник, которого прислала мисс Одри?
«О Богиня, и зачем я на полном серьезе разговариваю с собакой…»
Форс, зажав тонкими пальцами сигарету, усмехнулась:
— А вдруг это какое-нибудь магическое существо?
— Что-то я не припомню магических существ, которые были бы настолько похожи на обычную собаку… — на полном серьезе парировала Сью.
Сьюзи тут же чинно уселась, закрыла пасть и указала лапой на свой живот.
Там, в густой длинной шерсти, был надежно закреплен небольшой кожаный кошелек.
Сью воровато огляделась по сторонам. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, она торопливо шагнула вперед, наклонилась и отстегнула сумочку.
Форс с любопытством бросила взгляд на находку, и выражение ее лица внезапно стало крайне странным:
— Крокодиловая кожа… Причем чувствуется стиль именитого дизайнера Седеса… Подумать только, она использует такую сумочку для банальной курьерской доставки…
— … Иными словами, она жутко дорогая? — Сью слегка приподняла кожаный кошелек.
Форс плотно сжала губы и предельно серьезно кивнула.
Движения Сью мгновенно замедлились до комичного предела. Она с замиранием сердца, едва дыша, потянула за молнию и извлекла сложенный листок бумаги, словно держала в руках бесценную антикварную вазу.
Бегло прочитав послание, она передала его Форс.
Писательница внимательно изучила текст, после чего поднесла бумагу к сигарете. Она молча наблюдала, как пламя пожирает лист, превращая его в черный пепел, осыпающийся прямо на землю.
— Никаких дополнительных сведений, — Сью машинально надула губы и выудила из кармана своего костюма стопку сложенных листов.
Напустив на себя строгий, начальственный вид, она посмотрела на Сьюзи и на инстинктах строго-настрого наказала:
— Это наши отчеты о расследовании за последние несколько дней. Ты обязана передать их лично в руки мисс Одри Холл.
Сьюзи вздрогнула от испуга, поспешно выпрямила спину и принялась лихорадочно вилять хвостом, всем своим видом выражая послушание.
Сью удовлетворенно кивнула, затолкала отчеты в кожаный кошелек и аккуратно закрепила его обратно на теле собаки.
Сьюзи радостно тявкнула и пулей сорвалась с места, растворившись среди деревьев парка.
Роскошный особняк семьи Холл.
Одри сидела на диване в своей гостиной. Вооружившись ножом для вскрытия писем, она как раз собиралась вскрыть конверт.
Послание прибыло прямиком с Южного континента, из Империи Балам, от ее второго по старшинству брата. К письму прилагалась еще и внушительная посылка.
В этот самый момент дверь приоткрылась, и в комнату мелкими, частыми шажками вбежала Сьюзи.
Золотистая ретриверша чинно уселась на ковер перед Одри и выразительно похлопала лапой по кожаной сумочке.
— Ты просто самый лучший на свете курьер! — Одри совершенно не скупилась на похвалу.
Сьюзи оглянулась на дверь и, заставив воздух вибрировать, тихонько произнесла:
— Твоя подруга такая строгая… Когда я на нее смотрю, мне сразу вспоминается прошлое. Те времена, когда нас муштровали настоящие, суровые охотники.
Она досталась графу Холлу совершенно бесплатно — как подарок при покупке элитных охотничьих собак.
«Сьюзи, твой лоэнский с каждым днем становится всё лучше и лучше… Вот только с логикой построения фраз пока еще есть крошечные проблемы…» — с улыбкой подумала Одри, наблюдая за тем, как собака ловко отстегивает кошелек и привычным движением тянет застежку-молнию.
Девушка многозначительно подмигнула. Ретриверша мгновенно всё поняла: вскочив на лапы, она бросилась к двери и щелкнула замком, заперев ее изнутри.
«…Я не стал заваливать тебя подарками. Выбрал лишь парочку безделушек с истинно баламским колоритом. Например, отрез их знаменитого желтого шелка или украшения, пропитанные мотивами поклонения Смерти».
«Я помню, ты всегда питала слабость к мистицизму. Буду держать ухо востро и поищу что-нибудь интересное. Здешний фольклор и поверья насквозь пропитаны магией и тайнами…»
…
Дочитав послание, Одри взяла планшет, чистый лист и ручку. Откинувшись на спинку дивана и слегка поджав губы, она принялась старательно выводить ответ:
«Мой самый дорогой и любимый Альфред!»
«Хоть с твоего отъезда и прошло меньше года, та маленькая, наивная девочка из твоих воспоминаний уже успела повзрослеть. Я больше не увлекаюсь мистикой, так что тебе совершенно не нужно тратить время на поиски подобных вещей».
«Потому что это до смерти опасно…» — мысленно добавила Одри, слегка надув щеки.
За последнее время, побывав на собраниях Потусторонних и вдоволь наслушавшись историй от Сью и Форс, она узнала о стольких пугающих, кровавых трагедиях, связанных с мистикой, что у нее волосы вставали дыбом.
Немного подумав, она с воодушевлением вывела новую строчку:
«Теперь все мои интересы лежат в плоскости биологии! В последнее время я просто без ума от семицветных драконов-ящериц и прочих полудраконов. Не мог бы ты навести справки и разузнать, где можно отыскать подобных созданий или хотя бы их безупречно сохранившиеся останки?»
Поделившись забавными случаями и светскими сплетнями аристократов, Одри отложила ручку и напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.
Опираясь на свою превосходную память «Зрителя», она кропотливо, крупица за крупицей, восстановила в уме обрывки фраз и редкие наставления своего отца, графа Холла, а также новости, услышанные на банкетах, балах и в салонах, выстраивая их в связный текст.
Лишь окончательно сформулировав мысли, Одри вновь коснулась пером бумаги:
«Что же касается твоего вопроса о политической ситуации в Баклунде, то это совершенно вне сферы моих интересов. Я могу лишь поделиться теми крохами, что случайно осели в моей памяти».
«Буквально на днях отец рассказал мне, что после отмены „Хлебного закона“ цены на зерно стремительно рухнули, а вслед за ними катастрофически обвалились и ставки на аренду пахотных земель и пастбищ. Я не в силах назвать точные цифры, но приведу один наглядный пример».
«Как тебе известно, герцог Ниген — крупнейший землевладелец среди аристократии, уступающий лишь королевской семье. Поговаривают, стоимость его угодий, пастбищ и лесов превышает двенадцать миллионов фунтов. В прошлом году доход с аренды достиг исторического максимума — миллиона трехсот тысяч фунтов. А в этом году, по самым оптимистичным прогнозам, он составит от силы восемьсот пятьдесят тысяч. Потери составили целых четыреста пятьдесят тысяч золотых фунтов! Эта сумма превышает всё мое будущее наследство!»
«Не думаю, что нужны дальнейшие пояснения. Мой дорогой брат, ты и сам прекрасно знаешь повадки подавляющего большинства аристократов старой закалки. Для них владение землей — предмет величайшей гордости, а рента — главный источник дохода. При этом поддержание лица и статуса для них превыше всего. Даже по уши в долгах они продолжат вести образ жизни, подобающий их положению. Ремонт замков, обходящийся в десятки тысяч фунтов ежегодно, траты на наряды и драгоценности, исчисляемые тысячами, а то и десятками тысяч фунтов, не говоря уже о регулярных охотах, светских приемах, редких, но помпезных свадьбах, роскошных похоронах и тому подобном».
Белоснежные кости, дочиста обглоданные и лишенные малейших следов плоти, в беспорядке громоздились прямо напротив входа.
А в самом центре этой костяной кучи покоилась голова с широко распахнутыми, пустыми глазами. Это был Даркхолм.
На его пухлом лице всё еще застыла добродушная улыбка, словно ничего страшного не произошло. И, что самое жуткое, в доме не чувствовалось ни малейшего запаха крови. Абсолютно никакого.
Будучи в прошлом врачом в клинике, а ныне автором бестселлеров и Потусторонней 9-й Последовательности, Форс доводилось видеть и куда более омерзительные картины смерти. Похлопав по плечу напряженную как струна и едва сдерживающую рвотный позыв Сью, она окинула комнату взглядом и произнесла низким голосом:
— Цилангос? Вице-адмирал Ураган Цилангос?
— Он заметил, что Даркхолм вынюхивает информацию о пропавших бродягах, выследил его и заявился прямо к нему домой?
— Или Даркхолм сам наткнулся на его след, но был раскрыт?
Сью, изо всех сил подавляя приступы тошноты, с предельно серьезным видом кивнула:
— Чего еще ожидать от пиратского адмирала, прославившегося своей жестокостью и коварством… Да и вся эта чертовщина идеально вписывается в слухи о его магическом артефакте.
— Коварство… — Форс внезапно вздрогнула и выпалила: — А что, если он всё еще ошивается поблизости? Вдруг он устроил засаду, чтобы подкараулить тех, кто стоит за этим расследованием?
Сью на мгновение опешила, а затем с явной паникой в голосе ответила:
— Это весьма вероятно!
Перед ними маячила перспектива столкнуться с «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, могущественным пиратом, владеющим магическим артефактом! В то время как они обе находились всего лишь на 9-й Последовательности!
Разница в силах была до смешного очевидной!
В доме напротив жилища Даркхолма, у самого окна стоял мужчина лет тридцати с весьма характерным широким подбородком и темно-зелеными глазами. Он с ледяным хладнокровием наблюдал за тем, как Сью и Форс открывают двери и неспешно заходят внутрь.
Это был тот самый вице-адмирал Ураган Цилангос!
Черная перчатка на его левой руке внезапно зашевелилась, словно обретя собственную жизнь. На ее поверхности проступил слой мелких, плотных темно-золотых чешуек.
Лицо Цилангоса исказила гримаса жестокого предвкушения и восторга, а темно-зеленые глаза в тот же миг превратились в безжалостные, тускло-золотые вертикальные зрачки.
Форс, чьи мысли лихорадочно метались, поспешно схватила Сью за руку и оттащила ее в сторону, уводя с линии прямой видимости от входной двери.
Следом она до скрипа стиснула белоснежные зубы и стянула браслет, надежно спрятанный под кружевными оборками рукава.
На серебряной цепочке красовались три шершавых темно-синих камня. Их поверхность была сплошь испещрена буграми и подпалинами, словно они побывали в огне.
С громким хрустом Форс оторвала один из камней и негромко выкрикнула слово на древнем гермесе:
— Дверь!
Мертвой хваткой вцепившись в Сью Дилчу, она наблюдала, как камень вспыхивает призрачным, бледно-голубым светом.
Силуэты обеих девушек тут же размылись, став почти невидимыми.
Перед их взором предстали не поддающиеся описанию, искаженные формы и сущности, настолько прозрачные, что казались миражами. Они увидели мириады сияющих потоков света самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе бесконечные знания. Они шагнули прямиком в таинственный Духовный мир.
В этом причудливом, возвышающемся над реальностью пространстве Форс, не выпуская руку Сью, сделала уверенный шаг в определенном направлении.
Спустя три удара сердца они вырвались из прозрачного, иллюзорного состояния, вернувшись в реальность, в Баклунд.
Вот только теперь они находились вовсе не в доме Даркхолма, а посреди безлюдного кладбища.
Тем временем Цилангос, чья рука была затянута в покрытую мелкой чешуей перчатку, бесшумной тенью возник на пороге дома Даркхолма. Его ледяной взгляд скользнул внутрь.
Пират на секунду опешил. Слегка нахмурив брови, он пробормотал себе под нос:
— «Путешественник»?
Кладбище.
— И что теперь делать? — тяжело дыша, спросила Форс. В ее голосе смешались жуткий страх и горечь от потери ценного артефакта.
Этот браслет достался ей в ходе того самого невероятного приключения, когда она раздобыла рецепт и материалы для зелья «Ученика». Помимо того, что каждое полнолуние он заставлял ее слышать невнятный, жутковатый шепот, других изъянов у него не было.
Изначально на цепочке красовались пять камней, и каждый из них позволял ей совершать переходы сквозь Духовный мир, осуществляя нечто сродни телепортации. Но теперь их осталось всего два.
Сью, изо всех сил стараясь взять себя в руки и успокоить дыхание, решительно кивнула:
— Первым делом нужно предупредить мисс Одри. А затем… затем мы обратимся в полицию!
— В полицию? — с искренним недоумением переспросила Форс Уолл.
Для Потусторонних добровольное обращение к властям казалось чем-то из разряда фантастики.
Сью сделала несколько шагов взад-вперед и в растерянности взлохматила свои и без того растрепанные золотистые волосы:
— Картина в доме Даркхолма донельзя жуткая и сюрреалистичная. Любой коп, у которого есть глаза, немедленно передаст это дело Карателям, Ночным Ястребам, Механизму Разума или тому особому отделу, что подчиняется военным. И вот тогда мы аккуратно, словно невзначай, подкинем им пару зацепок. Дадим понять, что убийца — Цилангос. И всё, масштабная городская облава нам обеспечена!
— Наша цель — лишь выследить Цилангоса, а не вступать с ним в схватку. С такой армией Потусторонних в роли «помощников» задача станет в разы проще и безопаснее. Рано или поздно Цилангос запаникует и допустит ошибку. А любая его оплошность — это наш шанс сорвать куш. Хе-хе, я имею в виду шанс отыскать его логово.
Сью издала пару сухих смешков и, глядя на ошарашенную подругу, добавила:
— Неужели ты всерьез думала, что я из тех, кто прет напролом, не видя преград? Пропасть между нами и Цилангосом по размерам не уступает заливу Диси.
Форс медленно кивнула:
— Ты весьма трезво оцениваешь свои способности. За твою карьеру подобных безрассудств накопилось столько, что на одни лишь убытки от них ты могла бы уже перешагнуть на 8-ю Последовательность.
— Какое счастье, что хотя бы сейчас голос разума взял в тебе верх.
Сью опустила взгляд на зажатый в руке трехгранный стилет и задумчиво произнесла:
— … Должна признаться, я только что почти физически ощутила ледяное дыхание смерти. Цилангос совершенно точно прятался где-то поблизости. От него исходила такая запредельно зловещая аура, насквозь пропитанная отрицанием всяких правил, что мои инстинкты взвыли от ужаса.
Форс, поправляя серебряный браслет, на котором сиротливо жались друг к другу два оставшихся камня, обдумывала услышанное добрых полминуты:
— Я всецело разделяю твой план. Первым делом предупредим мисс Одри, а затем обратимся в полицию.
— Хм, неважно, кто именно наткнулся на след Цилангоса — сам Даркхолм или кто-то из его шайки. Мы в любом случае сможем использовать эту ниточку. Нам нужно выяснить, где этот пират ошивался раньше и где обустроил свое временное убежище.
Сью слегка нахмурила свои тонкие золотистые брови:
— Но ведь Цилангос ни за что не останется на прежнем месте.
Кем бы он ни был — хоть одним из семи великих пиратских адмиралов, хоть обладателем могущественного магического артефакта, — в Баклунде ему просто жизненно необходимо соблюдать предельную осторожность.
В свое время даже сам Король Пяти Морей Наст едва не сложил здесь голову и чудом избежал ареста.
— Нет, ты не поняла. Я говорю о том, что эти зацепки помогут нам вычислить его истинную цель. Зачем он вообще притащился в Баклунд? Как только мы поймем его мотивы, всё остальное потеряет значение. Как бы виртуозно он ни маскировался, какие бы трюки ни выкидывал — он неминуемо выдаст себя, сделав следующий шаг. И тогда наша работа будет выполнена, — пустилась в подробные объяснения Форс.
— Опыт последних двух лет, что я корплю над романами, научил меня одной простой истине: стоит лишь нащупать ключевое звено, как самый запутанный клубок распутывается сам собой.
Сью с изумлением уставилась на подругу, словно отказываясь верить, что та способна изрекать столь глубокие и мудрые мысли.
— Мы с тобой слеплены из разного теста. Я просто слишком ленива, чтобы лишний раз напрягать извилины, а вот ты привыкла думать исключительно мускулами, — Форс поджала губы и с лукавой улыбкой склонила голову набок.
— Твои ядовитые шпильки не сделают тебя умнее… — пробурчала Сью, отчаянно пытаясь пригладить непослушный вихор на макушке. — Ладно, выдвигаемся в Район Императрицы. Нужно немедленно доложить обо всем мисс Одри.
Форс едва заметно кивнула:
— И каков же наш план экстренной связи с мисс Одри?
— … — Сью растерянно хлопнула ресницами, устремив взгляд на далекие надгробия. — Она как-то обмолвилась, что ее собака — та самая золотистая ретриверша, с которой мы уже имели честь познакомиться — каждый божий день отправляется на самостоятельную прогулку. Как минимум раз пять за день. Хм… Ближайший такой променад состоится сразу после обеда.
— Иными словами, нам предстоит торчать под окнами роскошного особняка графа Холла и воровато озираться по сторонам, дожидаясь псину? — у Форс нервно дернулся уголок губ.
Сью резко повернулась к ней и расплылась в заискивающей улыбке:
— Форс, дорогая, а может, ты просто проберешься внутрь?
— Для такой искусной мастерицы, как ты, это сущие пустяки. Это же твой конек!
— Наследный граф с родословной в несколько веков, один из самых влиятельных членов Палаты лордов, крупнейший акционер банка «Бафат», четвертый по величине пайщик Банка Баклунда, специальный советник Королевского Банка Лоэна, третий крупнейший акционер интисского банка «Сухит», второй по значимости партнер Констонского угольно-металлургического синдиката… и так далее, и тому подобное! Вот что значит титул отца мисс Одри! Сью, ради всех святых, пораскинь мозгами! Неужели ты всерьез считаешь, что человек такого полета не держит при себе целую армию личных Потусторонних? Что у него нет в закромах пары-тройки смертоносных артефактов? Это тебе не какой-то там нищий, разорившийся виконт или барон! — взорвалась Форс, не в силах сдержать раздражения.
— Клянусь именем Богини, стоит мне лишь переступить порог его дома, как не пройдет и пяти минут, как меня скрутят и бросят в темницу!
Сью закивала с такой скоростью, словно соглашаясь с каждым произнесенным словом:
— Ты абсолютно права. Идем караулить ту золотистую псину…
Бросив это, она развернулась и зашагала вперед, указывая путь. Пройдя пару метров, Сью, не оборачиваясь, неловко добавила:
— Эм… ну… В общем, я обязательно найду способ возместить тебе этот убыток. Да, я про тот самый камень.
Услышав это нелепое извинение, Форс едва заметно приподняла уголки губ:
— Брось. Я спасала собственную шкуру.
— И вообще, Сью, ты идешь не в ту сторону!
— О Богиня… Если бы ты стала «Учеником», а затем перешагнула на ступень «Путешественника», это обернулось бы самой настоящей катастрофой мирового масштаба!
Возле роскошного особняка графа Холла.
Сью и Форс, надежно укрывшись за толстым стволом интисского платана, воровато наблюдали за монументальным зданием и снующими туда-сюда прохожими.
Прошло немало времени, прежде чем их взору предстала долгожданная картина: та самая большая золотистая ретриверша, прижав уши и непрерывно озираясь по сторонам с пугающей осмотрительностью, протиснулась сквозь неприметную дыру в самом низу ограды.
Стоило лишь Сьюзи расслабиться и летящей, жизнерадостной походкой отправиться на променад, как откуда ни возьмись выскочил черный бродячий пес. Радостно виляя хвостом, он принялся нарезать вокруг нее круги, всячески выказывая свое восхищение.
— Клянусь, я впервые в жизни вижу, чтобы собачья морда выражала столь человеческие эмоции… Это ж насколько ее воротит от этого черного кобеля? — вполголоса поразилась Сью.
Во взгляде и мимике Сьюзи читалось лишь одно: абсолютное, ничем не прикрытое отвращение.
Форс тихонько хихикнула:
— Ага, точь-в-точь как леди, к которой на улице пристал какой-то мерзкий, неотесанный и донельзя навязчивый ублюдок.
Заметив, что Сьюзи ускоряет шаг, отчаянно пытаясь стряхнуть назойливого ухажера, Сью решительно выступила вперед, намереваясь восстановить «справедливость».
— Мой вердикт: оставь ее в покое! — строго, с непоколебимым авторитетом в голосе скомандовала Сью.
Черный пес на секунду опешил, а затем, поджав хвост, бросился наутек, позорно скрывшись в ближайшей подворотне.
Сьюзи с облегчением выдохнула. Сбавив темп, она вежливо, с истинно аристократическим достоинством тявкнула и пару раз вильнула пушистым хвостом.
«О Богиня, пронесло… Я ведь едва не ляпнула им „Спасибо“…» — мысленно возликовала золотистая ретриверша, радуясь собственной сдержанности.
«Это было бы до смерти неловко…»
Мелодичные переливы фортепиано плавно стихли. Одри, сидящая на банкетке перед инструментом, сжимала в руках свежее донесение от Сью и Форс. На ее безупречном личике пролегла глубокая, тревожная складка.
Девушка аккуратно закрыла крышку пианино и с присущей ей элегантностью поднялась на ноги. Принявшись неспешно мерить шагами просторную музыкальную комнату, она лихорадочно обдумывала свои дальнейшие действия.
«Этот Цилангос… он чудовищно опасен. Если мы продолжим копать в этом направлении, Сью и Форс могут поплатиться за это жизнями… И кто поручится, что эта ниточка не выведет его прямо на меня? Да, нужно действовать строго по их плану… Ах да! До собрания Клуба Таро осталось всего два часа! Вдруг у господина Шута найдется для меня мудрый совет? А если эта мелочь так и не привлечет Его внимания, я просто всё обстоятельно обсужу с Повешенным…» — мысли Одри мало-помалу выстраивались в стройную логическую цепочку, возвращая ей привычное хладнокровие.
Это был ее первый в жизни опыт столкновения с подлинной, первобытной жестокостью. Она впервые оказалась втянута в дело, уже обагренное кровью!
Три часа пополудни.
Когда багровая пелена и размытые силуэты рассеялись, взору Одри вновь предстала бескрайняя, бесконечно далекая от реальности серая мгла. Она увидела величественный дворец, подобный жилищу исполинских великанов, и древний, испещренный временем длинный бронзовый стол. А за ним восседал всё тот же загадочный Шут, окутанный густым, непроницаемым туманом, а по бокам от него — «Повешенный» и «Солнце».
В то же самое мгновение все страхи и тревоги, терзавшие душу Одри, растворились без следа. Ее сердце наполнилось непоколебимым, абсолютным умиротворением.
«Мой Клуб Таро находится далеко за пределами этого жалкого материального мира! Мой покровитель — сам господин Шут, сущность, почти равная богам! Пропасть между мной и каким-то там Цилангосом просто не поддается осмыслению…» — преисполнившись гордости, Одри расправила плечи, слегка вздернула подбородок и звонким, жизнерадостным голосом поприветствовала собравшихся:
— Добрый день, господин Шут! Рада встрече, господин Повешенный! И вам доброго дня, мистер Солнце!
Обменявшись дежурными любезностями, Клейн заметил, что мисс «Справедливость» всем своим видом выражает жгучее желание высказаться. Он милостиво, едва заметно кивнул, давая ей слово.
— Многоуважаемый господин Шут, смею ли я осведомиться: получил ли ваш Благословенный те самые триста фунтов компенсации? — Одри огромным усилием воли подавила в себе порыв немедленно вывалить на стол всю подноготную о Цилангосе, решив для начала проявить вежливость и поинтересоваться делами подчиненного своего босса.
Клейн издал тихий, бархатистый смешок:
— Меня мало заботят подобные мирские мелочи. Но раз уж мой Благословенный не докучал мне новыми мольбами, полагаю, деньги благополучно дошли до адресата.
«Еще бы, я раз сто перепроверил! На моем анонимном счету мирно покоятся целых триста золотых фунтов…» — в прекрасном расположении духа мысленно добавил он про себя.
— Какое облегчение! — Одри сбросила с души последний камень и перевела взгляд на сидящего напротив мужчину. — Господин Повешенный, у нас появились свежие новости по делу Цилангоса.
Элджер мгновенно подобрался, выпрямив спину, и с трудом скрывая ликование в голосе, выпалил:
— Где он прячется?
— К моему величайшему сожалению, стоило нам лишь нащупать его след, как он тут же почуял слежку и безжалостно расправился с нашим информатором, — Одри вкратце, опуская лишнюю шелуху, пересказала злоключения Сью и Форс, а затем предельно обстоятельно изложила их дальнейший план действий.
Элджер задумчиво закивал:
— Я буду держать руку на пульсе и следить за развитием событий.
Бросив эту фразу, он вполоборота повернулся во главу древнего бронзового стола. Под абсолютно ничего не понимающим, растерянным взглядом «Солнца» Деррика, Элджер произнес:
— Многоуважаемый господин Шут, если мне удастся докопаться до истинных мотивов Цилангоса и выяснить природу того бесценного, магического артефакта, на который он нацелился… смею ли я просить вашего дозволения произнести Ваше священное имя и доложить обо всем с помощью ритуала?
Он не стал в очередной раз умолять о помощи Благословенного. В конце концов, эта просьба уже была озвучена, и Шут дал свой ясный ответ. Повторять одно и то же по кругу — значит проявлять вопиющее неуважение и рисковать навлечь на себя гнев божества.
Поэтому Элджер ограничился лишь смиренной просьбой о праве на «доклад».
Он ничуть не сомневался: если этот таинственный артефакт окажется достаточно могущественным и ценным, Благословенный господина Шута непременно явится за ним.
«А что, так тоже можно было⁈» — Одри едва не поперхнулась воздухом, округлив глаза от изумления.
«Знай я об этом раньше, я бы тоже выпросила себе право на эти самые „доклады“! И тогда, кто знает, может, господин Шут время от времени снисходил бы до личных наставлений…» — с нескрываемой досадой подумала девушка.
Под пристальными, благоговейными взглядами собравшихся, скрытый за непроницаемой завесой густого тумана Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Слегка кивнув, он ответил своим низким, размеренным и лишенным эмоций голосом:
— Дозволяю.
Услышав ответ Шута, «Повешенный» Элджер незаметно выдохнул с облегчением. Почтительно склонив голову, он произнес:
— Прошу, позвольте мне заранее вознести хвалу за то, что вы снизошли до моей просьбы.
«Потому что я и сам сгораю от любопытства… До смерти хочу узнать, что же это за магический артефакт, способный заставить „Благословенного Ветром“ 6-й Последовательности поверить, будто с ним он обретет мощь 4-й ступени… И мне чертовски интересно, что этот пиратский адмирал вообще забыл в Баклунде…» — Клейн лишь едва заметно улыбнулся, сохраняя свою неизменную, непостижимую и таинственную маску безмолвия.
«В конце концов, я лишь согласился выслушать доклад, а вовсе не обещал немедленно бросаться на помощь!» — мысленно подчеркнул он.
Впрочем, по сравнению с прошлым, теперь он чувствовал себя куда увереннее. Ведь его союзник в реальном мире, таинственный мистер Азик, прямо сейчас находился именно в Баклунде.
Если ситуация действительно потребует вмешательства, Клейн был готов использовать медный свисток и попросить Азика об одолжении. Разумеется, он ни словом не обмолвится о Клубе Таро, сославшись лишь на некий туманный, анонимный источник информации.
Однако в этом плане крылись две существенные проблемы. Во-первых, их с Азиком связывало лишь взаимовыгодное сотрудничество. Преподаватель вовсе не был обязан бросаться ему на выручку по первому зову. Разве что замыслы Цилангоса или природа того самого магического артефакта пробудят в нем личный интерес.
Во-вторых, Клейн до сих пор не имел ни малейшего понятия об истинной мощи мистера Азика. И пусть он уже скорректировал свои догадки, причислив его к экспертам высоких Последовательностей, нельзя было сбрасывать со счетов влияние амнезии. В мире мистицизма знания зачастую приравниваются к силе. А обрывочные, искалеченные знания неминуемо ведут к катастрофическому падению боевого потенциала.
Учитывая всё это, Клейн совершенно не был уверен, что Азику удастся совладать с Цилангосом, вооруженным «Ползучим Голодом». Юноша всерьез опасался подвергнуть хорошего знакомого смертельной опасности, а потому твердо решил: он не станет втягивать мистера Азика в это дело без самой крайней, абсолютной необходимости.
«Впрочем, если вспомнить того жуткого „посланника“, которого призывает его медный свисток… Да какой он к черту посланник, он бы вполне сошел за финального босса в какой-нибудь игре! Хм, даже если мистеру Азику не удастся одолеть Цилангоса с его „Ползучим Голодом“, он наверняка сможет без труда постоять за себя. И у него уж точно хватит сил, чтобы вытащить из передряги „Повешенного“ или тех Потусторонних подруг мисс „Справедливости“…» — глубокомысленно рассудив, Клейн слегка сменил позу. Всё так же вальяжно откинувшись на спинку кресла, он неспешно закинул правую ногу на левую.
«Повешенный» Элджер бросил на Шута мимолетный взгляд и заговорил вновь:
— В скором времени мне в руки должна попасть еще одна партия дневников императора Росселя. Полагаю, на следующем или, в крайнем случае, через одно собрание я смогу преподнести их вам.
Согласно территориальному делению Церкви Повелителя Бурь, порт Притц находился в юрисдикции Баклундской епархии. Поэтому Элджер мог на абсолютно законных основаниях, под предлогом доклада о своем недавнем плавании, прибыть в столицу Королевства и дожидаться там, пока вице-адмирал Ураган Цилангос не выдаст себя.
Более того, в анналах истории именно Баклунд долгое время служил штаб-квартирой Церкви Повелителя Бурь. Лишь на исходе прошлой Эпохи, с основанием Королевства Лоэн, их Священный Собор был перенесен на остров Пасу. Иными словами, Баклундская епархия Повелителя Бурь по своей значимости и богатству уступала лишь главным оплотам семи великих Церквей. Неудивительно, что объем хранящихся там архивов и материалов поражал воображение.
А учитывая, что дневники Росселя считались не поддающимися расшифровке и находились в полуоткрытом доступе для изучения местными Потусторонними, собрать несколько новых страниц не составило бы особого труда. Элджер был в этом абсолютно уверен.
Клейн, намеренно позволив ноткам удовлетворения проскользнуть в свой голос, едва заметно кивнул:
— Превосходно.
На самом же деле его душу разрывали надвое радость и тревога. Он искренне ликовал от того, что вскоре сможет прочесть целую стопку новых страниц, в которых наверняка таится масса бесценной информации. Но в то же время он ломал голову над тем, чем ему расплачиваться с «Повешенным». Ведь никто не мог поручиться, что в этих записях найдется хоть что-то, способное заинтересовать Элджера, или что эта информация будет обладать достаточной ценностью для равноценного обмена.
«Даже будучи „Провидцем“, я не в силах предсказать это заранее… Неужели мне и впрямь придется вытаскивать своего мифического „Благословенного“ на помощь?» — Клейн издал беззвучный, тяжелый вздох.
Убедившись, что беседа между «Повешенным» и господином Шутом подошла к концу, Одри Холл поспешно спросила:
— Многоуважаемый господин Шут, если в мои руки попадет некая крайне ценная информация, обладающая очевидной срочностью, смею ли я произнести Ваше имя и доложить Вам об этом с помощью ритуала?
«Срочность… Вы только послушайте, как изящно и утонченно излагает свои мысли мисс Справедливость! Господин Повешенный, на ее фоне ваши формулировки звучат как речь неотесанного мужлана!» — Клейн, скрытый в густом тумане, легонько кивнул и ответил:
— Дозволяю.
«Просто великолепно!» — Одри незаметно для всех радостно сжала кулачок.
Тем временем Клейн перевел взгляд на «Солнце» Деррика Берга, который всё это время хранил безмолвие, и мягким, размеренным тоном добавил:
— Тебе дозволено то же самое.
— Повинуюсь, господин Шут, — Деррик почтительно склонил голову.
В монументальном дворце над серым туманом на несколько мгновений воцарилась тишина. Наконец Одри первой нарушила молчание:
— Мне нужен целый гипофиз семицветного дракона-ящерицы.
…
— Я не знаю. Возможно, ответ известен кому-то из Алхимиков Психологии.
— Тогда с чего вы взяли, что для него вообще существует альтернативный материал? — в голосе Одри смешались искренняя растерянность и недоумение.
Элджер усмехнулся и ответил:
— Придет время, и вы сами всё поймете. Или вы предпочитаете заплатить за эту информацию прямо сейчас?
— Пожалуй, я всё же подожду, — Одри слегка надула щеки и беззвучно выдохнула, заодно отбросив мимолетную мысль обратиться за ответом к господину Шуту.
«Даже если я узнаю ответ, прямо сейчас от него не будет никакого проку… К тому же „Повешенный“ наверняка потребует взамен какие-нибудь услуги, связанные с вице-адмиралом Ураганом… А мне категорически нельзя вязнуть в этом деле еще глубже…» — рассудив так, она невольно восхитилась собственной проницательностью и мудростью.
Но чего она совершенно не могла предвидеть, так это того, что господин Шут в этот самый момент испытывал жуткое разочарование.
Клейн сгорал от любопытства, желая докопаться до тайны, сокрытой в словах Элджера. Увы, мисс «Справедливость», до этого всегда выступавшая его идеальным ассистентом, на этот раз наотрез отказалась от сделки.
А ведь неважно, в какой форме проходил бы их обмен: до тех пор, пока они находились над серым туманом, ни единая деталь не ускользнула бы от него, полноправного владыки этого пространства!
«Хм, семицветные драконы-ящерицы находятся на грани вымирания. Но Алхимики Психологии всё равно предлагают рецепт с их участием, даже не удосужившись указать альтернативы… Неужели это означает, что Алхимики Психологии знают точные координаты каких-то первобытных, затерянных островов? Или, по крайней мере, водят дружбу с теми, кто владеет этой информацией?» — на Клейна внезапно снизошло озарение.
Дождавшись, пока время, отведенное на сделки, подойдет к концу, он обвел собравшихся взглядом. Повернувшись к «Солнцу», Клейн всё тем же мягким, размеренным голосом спросил:
— Скажи, жители Города Серебра всё еще поклоняются божествам?
Став полноправным Ночным Ястребом, Клейн всё еще не имел допуска к глубинным тайнам мистицизма, в числе которых числились и «жертвенные ритуалы». И теперь, перешагнув на 8-ю Последовательность, он отчаянно желал проверить на практике свою теорию о «жертвоприношениях» и «дарах». Если бы этот план увенчался успехом, он наконец-то смог бы наладить полноценный обмен материальными предметов прямо здесь, в этом причудливом пространстве над серым туманом. Именно поэтому он был полон решимости как можно скорее раздобыть необходимые знания из других источников.
Услышав вопрос господина Шута, Одри незаметно навострила уши. Войдя в состояние «Зрителя», она принялась ждать ответа «Солнца».
Ее уже давно снедало жгучее любопытство: где находится этот Город Серебра и чем он так примечателен? Но она не решалась задать эти вопросы напрямую, понимая, что это касается чужих тайн.
И теперь, когда сам господин Шут соизволил об этом спросить, Одри почувствовала себя так, словно после долгого, томительного ожидания наконец-то заполучила второй том захватывающего детективного романа!
А ответ «Солнца» ничуть ее не разочаровал. Жители Города Серебра не поклонялись ни одному из семи ортодоксальных божеств. Они не верили ни в Смерть с Южного континента, ни в тех скрытых сущностей, еретических богов и демонов, о которых ей рассказывал «Повешенный» — таких как Изначальная Демонесса, Скрытый Мудрец, Темная Сторона Вселенной, Скованный Бог или Истинный Творец.
Город Серебра оказался поистине уникальным местом! Его обитатели поклонялись напрямую самому «Создателю»!
«Неужели это та самая первобытная вера, о которой упоминал господин Повешенный? Хм, хотя эпитеты „всеведущий и всемогущий“ звучат несколько странно…» — Одри машинально скосила глаза на «Повешенного» и заметила, что тот тоже едва заметно кивает.
Клейн же, ничуть не удивившись, намеренно усмехнулся и задал встречный вопрос:
— Даже несмотря на то, что Он вас покинул?
Покинул? Создатель отвернулся от Города Серебра? «Повешенный» Элджер содрогнулся, и в его голове молнией вспыхнул один-единственный, вселяющий трепет термин:
«Покинутая Богами Земля!»
Во внутренних архивах Церкви Повелителя Бурь, среди тех тайн, к которым имел доступ капитан и по совместительству епископ Элджер, «Покинутая Богами Земля» всегда оставалась лишь названием, лишенным каких-либо подробных описаний. Было лишь известно, что она находится где-то на самом краю моря Соня.
Насколько знал Элджер, даже кардиналы из высшего эшелона Церкви понятия не имели, что именно представляет собой это место. Лишь сам глава Церкви, «Представитель» Повелителя Бурь на земле, владел крупицами истины. И, судя по всему, именно он втайне руководил поисками этой легендарной «Покинутой Богами Земли».
«И кто знает, какую диковинку мне удастся там раздобыть…» — пробираясь сквозь пелену безумного шепота, размышлял Клейн, испытывая сложную смесь предвкушения и легкого страха.
Вернувшись в спальню, Клейн, воспользовавшись еще не развеянной духовной стеной, привычным жестом достал свечу с примесью сандала и установил ее прямо по центру письменного стола.
Затем, строго следуя процедуре, он зажег фитиль с помощью Духовности. Посыпав пламя экстрактами, эфирными маслами и порошками из трав, символизирующими удачу и тайну, юноша наблюдал за тем, как огонек мерцает, то вспыхивая, то затухая, а воздух наполняется безмятежным, умиротворяющим ароматом.
Сделав пару шагов назад и глядя на свечу, Клейн низким голосом произнес на языке гигантов:
— Я!
Выдержав короткую паузу, он перешел на гермес:
— Я призываю своим именем:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
В одно мгновение тусклый, пляшущий свет свечи и умиротворяющий аромат сплелись воедино, образовав иллюзорный водоворот, который принялся с безумной жадностью поглощать окружающую Духовность.
Когда Клейн дочитал заклинание, водоворот стабилизировался, превратившись в серо-белый круг размером с ладонь.
Придирчиво осмотрев результат и не найдя поводов для беспокойства, юноша без малейших колебаний сделал четыре шага против часовой стрелки. Вернувшись в таинственное пространство над серым туманом, он, как и ожидал, увидел, что его кресло с высокой спинкой испускает расходящиеся круги света. На этом фоне странный символ, сплетенный из «Глаза без зрачка» и «Искаженных линий», выглядел еще более пугающим и зловещим.
Клейн глубоко вдохнул. Стабилизировав свой разум с помощью медитации, он вытянул руку и коснулся цели.
Практически в ту же секунду в его ушах эхом раздалось только что произнесенное заклинание призыва, а хлынувшая Духовность и рябь света слились воедино, вытягиваясь и формируя иллюзорную дверь.
В отличие от прошлой попытки, на этот раз врата сформировались полностью. Их поверхность была сплошь испещрена таинственными узорами!
И в самом центре эти узоры сплетались в тот самый странный символ, что украшал спинку кресла Шута — символ из Глаза без зрачка и Искаженных линий!
Глядя на эту подрагивающую, готовую вот-вот распахнуться иллюзорную дверь, Клейн сконцентрировал всю свою ментальную энергию, посылая ей мощный мысленный толчок.
Абсолютно беззвучно бескрайний серый туман и величественный, монументальный дворец пошли рябью. Казалось, кто-то бросил камень в безмятежную гладь озера. Расходящиеся круги волн устремились прямо к «Вратам призыва».
Раздался тяжелый, скрежещущий звук. Иллюзорная, жутковатая дверь резко приоткрылась, образовав узкую щель. Сквозь нее едва угадывался невообразимо глубокий, темный мир. Там мелькали мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались описанию, и то и дело вспыхивали лучи безупречно чистого света разных оттенков, таящие в себе бесконечные знания.
В этот самый миг Клейн почувствовал, как из-за двери на него обрушилась колоссальная, непреодолимая сила притяжения. Не в силах сопротивляться, он всем телом рванулся вперед.
«Твою ж мать! Дайте хоть секунду на раздумья!» — только и успело промелькнуть в его голове, как юноша проскользнул сквозь щель и бесследно растворился во мраке за дверью.
Когда жуткая, сводящая с ума головная боль и оглушительный рев в ушах наконец стихли, Клейн вновь обрел способность мыслить.
Он увидел прямо перед собой молодого мужчину. Незнакомец был облачен в старую рубашку. У него были черные волосы, карие глаза и совершенно заурядные черты лица. При среднем росте и худощавом телосложении в нем угадывалась скрытая сила. От него веяло отчетливой аурой ученого, но при этом в нем не было ни капли мрачности.
«Погодите… Это же я сам?» — Клейн мгновенно всё понял. Как-никак, он видел это лицо каждый божий день, поправляя одежду перед зеркалом.
Едва заметно кивнув, юноша с внезапным озарением огляделся по сторонам. Он увидел свою кровать, застеленную белой простыней. Увидел вешалку, на которой покоились шелковый полуцилиндр, фрак и тонкий черный плащ. Увидел полки, уставленные книгами. Увидел идеально прибранный письменный стол с одной-единственной горящей свечой, излучающей серо-белое сияние.
А сам он в этот момент парил прямо перед тем самым серо-белым кругом размером с ладонь.
«Выходит, я действительно „призвал“ сам себя? Это похоже на выход души из тела… но с какими-то странными отличиями…» — Клейн, глядя на собственную физическую оболочку, чьи глаза были абсолютно пустыми и безжизненными, погрузился в глубокие раздумья.
Впрочем, в одном он теперь был уверен на сто процентов: в пространство над серым туманом отправлялась лишь его душа. Если использовать термины мистицизма — Духовное тело, внешним проявлением которого служило тело Астральное.
«Неудивительно, что над серым туманом я мог напрямую видеть поверхности Астральных тел „Справедливости“, „Повешенного“ и „Солнца“. Это позволяло мне с легкостью определять, Потусторонние они или нет, и грубо прикидывать их Последовательности… Хм, а мое физическое тело, судя по всему, находится под надежной защитой самого ритуала. Иначе бы я уже давно потерял равновесие и рухнул на пол… Скорее всего, с мисс Справедливостью и остальными происходит то же самое…» — Клейн мало-помалу свыкся с ситуацией и принялся скрупулезно изучать состояния своих души и тела по отдельности.
Отведя взгляд от своей пустой оболочки, он попытался привести в движение собственное духовное тело, в котором теперь явственно ощущалась толика энергии из того таинственного пространства.
У-у-у!
В спальне поднялся легкий, пробирающий до костей ветерок. Клейн, с восторгом вкушая ни с чем не сравнимое чувство полета, принялся нарезать круги под потолком.
«Хех, теперь я и сам могу подрабатывать „посланником“ в пределах города… Вот только неясно, смогу ли я переносить реальные физические предметы…» — обуздав эмоции, юноша завис в воздухе и решил протестировать другие способности.
Он потянулся к лежащему на полке блокноту, но его рука лишь бесплотно прошла сквозь бумагу туда и обратно, так и не нащупав опоры.
«Чувствуется легкая вязкость, это не похоже на обычное рассекание воздуха… Возможно, когда я стану сильнее или научусь заимствовать больше мощи из пространства над серым туманом, у меня получится…» — Клейн попытался подхватить отдельный листок, но и эта попытка обернулась провалом.
Поразмыслив с десяток секунд, он подлетел к вешалке. Запустив свою иллюзорную, прозрачную руку в карман черного плаща, юноша коснулся «Талисмана глубокого сна» и «Талисмана упокоения» — тех самых, которые он недавно сделал взамен потраченных, успешно стряся компенсацию с Ночных Ястребов.
Эти артефакты были пропитаны его собственной Духовностью. С точки зрения мистицизма, они кардинально отличались от обычных физических предметов. Поэтому Клейн решил проверить, удастся ли ему захватить их с собой.
Его ладонь в очередной раз прошла сквозь материю. Но на этот раз он отчетливо ощутил присутствие талисманов и неразрывную связь со своей Духовностью. Увы, ему всё еще банально не хватало «сил», чтобы поднять их. Иными словами, духовная мощь самих артефактов была слишком слабой, чтобы вступить в полноценный резонанс с его нынешним призрачным состоянием.
«Духовность слабовата…» — Клейн задумчиво перевел взгляд на другой карман. Там лежал «Талисман Испепеляющего Солнца», созданный путем заимствования божественной крови вперемешку с его личной ментальной энергией.
Но стоило ему лишь коснуться цели, как мягкое, обжигающе чистое тепло вошло в резкий конфликт с его раздувшейся, ледяной призрачной Духовностью. Это было сродни столкновению льда и пламени.
Пшш!
Клейн отдернул руку, словно обжегшись, и выронил иллюзорную золотую пластину.
«Медный свисток мистера Азика и „Талисман Испепеляющего Солнца“ просто не могут находиться в моем духовном теле одновременно…» — с внезапным озарением понял Клейн. Он поспешно отложил медный свисток, позволив своей Духовности сжаться, а жуткому черному пламени в пустых глазницах — погаснуть.
«В таком состоянии обе мои псевдо-магические способности заметно ослабли…» — проведя еще парочку тестов, Клейн вновь потянулся к «Талисману Испепеляющего Солнца». На этот раз он ощутил лишь стабилизирующее, очищающее тепло, которое приятной волной омыло его призрачную оболочку.
Подлетев к окну, он предельно осторожно высунул руку сквозь плотно задернутые шторы.
Яркие лучи солнца коснулись его кожи. Юноша почувствовал лишь ласковое тепло, и никакого вреда.
«Весьма недурно…» — Клейн расплылся в искренней, довольной улыбке. Легко пройдя сквозь невидимую духовную стену, он вылетел на улицу, намереваясь продолжить свои эксперименты.
В начале сентября погода в Тингене сменилась с прохладной на зябкую, но лучи солнца в три-четыре часа пополудни все еще дарили приятное тепло.
Клейн прошел сквозь стену Духовности и эркерное окно. Зависнув в воздухе снаружи спальни, он смотрел вниз на снующих по улице Нарциссов прохожих и экипажи.
В этот самый момент какой-то мужчина, облаченный в серо-синюю рабочую одежду, внезапно поднял голову и уставился прямо на него.
Клейн вздрогнул от неожиданности. Он уже порывался спрятаться, но поблизости не нашлось ни единого подходящего укрытия.
Оглядевшись по сторонам и не найдя иного выхода, юноша попытался юркнуть обратно в дом. Однако краем глаза он уловил, что взгляд того мужчины лишь вскользь мазнул по окнам второго этажа. На самом деле рабочий неотрывно следил за порхающим воробьем, пока птица не скрылась из виду, оставив его с явным разочарованием.
В городской черте Тингена птицы все еще изредка попадались на глаза.
«Фух… Я и забыл, что обычные люди меня попросту не видят…» — Клейн с облегчением выдохнул, осознав, что еще не до конца свыкся со своим нынешним состоянием.
Обретя уверенность, он снизился. Приблизившись к довольно широкой улице, он безмятежно поплыл прямо над головами прохожих.
Стоило дистанции сократиться, как Клейн тут же обнаружил: теперь его обычное зрение практически ничем не уступало Духовному. Ему больше не требовалось активировать его отдельно, разве что радиус действия был слегка ограничен.
К тому же, помимо аур и цветов эмоций, он смутно ощущал присутствие душ каждого из прохожих — туманных, иллюзорных и прозрачных.
«Похоже, в этом состоянии я способен бить напрямую по душам, минуя физическую оболочку…» — Клейн задумчиво кивнул.
Сделав в воздухе круг, он решил проверить свою предельную скорость и изо всех сил рванул в сторону улицы Железного Креста.
Вскоре он остановился, оказавшись прямо перед тем самым доходным домом, где жил раньше.
«Скорость сравнима с обычным автомобилем из моей прошлой жизни, мчащимся по трассе… Жаль только, что я не могу свободно перемещаться сквозь Духовный мир, иначе было бы вообще идеально… Впрочем, если заблудиться в Духовном мире, последствия, по слухам, будут поистине катастрофическими…» — едва Клейн закончил самоанализ, как почувствовал, что его настроение стремительно падает. На него навалилась серая, непередаваемо тяжелая тоска.
Он огляделся по сторонам и увидел, что всё вокруг окутано мраком, который не под силу разогнать даже солнечным лучам. Обычным людям он был невидим, но здесь плотными, почти осязаемыми слоями наслаивались остаточные эманации апатии, отчаяния и боли.
«Всё в точности так же, как тогда, когда я стал „Провидцем“ и уловил это Духовным восприятием. Средняя и Нижняя улицы Железного Креста ни капли не изменились… Страшно представить, сколько лет потребовалось, чтобы скопить такую густую, давящую серость…» — вспомнив прошлое, со вздохом подумал Клейн. Он взмыл вверх, поднявшись на уровень третьего этажа.
Лишь здесь он наконец-то вновь почувствовал тепло солнца и сбросил с себя гнетущую тоску.
Клейн полетел вдоль Нижней улицы. То и дело ему на глаза попадались истощенные жители в изодранных лохмотьях с абсолютно ничего не выражающими лицами. Он даже стал свидетелем двух случаев естественной смерти — оба бедолаги скончались от внезапной болезни на фоне хронического голода и крайнего истощения.
«Один бог знает, сколько людей мучительно умирают здесь каждый месяц. Но их места тут же заполняют разорившиеся фермеры и бывшие рабы, хлынувшие с Южного континента…» — Клейн беззвучно выдохнул и, сменив курс, направился к Южному району.
Это была промышленная зона Тингена. Сталелитейные и свинцовые заводы, фарфоровые и печатные мануфактуры, металлообрабатывающие и машиностроительные фабрики жались друг к другу плотными рядами.
В полете Клейн видел уходящие в небо трубы доменных печей, висящую в воздухе густую пыль и тяжелый, гнетущий мрак, который был лишь чуточку светлее, чем на Нижней улице.
Это место было насквозь пропитано усталостью, болью, пессимизмом и апатией. А рабочие, перешагнувшие тридцатилетний рубеж, составляли здесь абсолютное меньшинство.
Как раз в тот момент, когда Клейн собрался снизиться, чтобы рассмотреть этот район получше, он внезапно ощутил пронизывающую всё его естество слабость.
«Моя Духовность больше не может поддерживать это состояние…» — юноша встревожился. Сначала он порывался со всех ног броситься домой, но тут же вспомнил о куда более изящном решении.
«Я ведь был „призван“. А значит, достаточно просто завершить „призыв“, и я вернусь автоматически!» Успокоив разум, он прислушался к собственному состоянию и окружающему пространству. И, как и ожидал, нащупал едва уловимую, незримую связь с неким местом — бесконечно далеким и в то же время бесконечно близким.
Следуя за этой нитью, Клейн плотно окутал «Талисман Испепеляющего Солнца» своей Духовностью и послал мощный мысленный импульс завершить «призыв».
На него тут же обрушилась колоссальная, пугающая сила притяжения. Его прозрачный, почти невидимый силуэт рванулся прочь и бесследно растворился, покинув материальный мир.
Бескрайний, безмолвный серо-белый туман всё так же безмятежно стлался вокруг. Иллюзорные, застывшие темно-красные звезды не мерцали. Клейн вновь очутился внутри монументального, подобного жилищу гигантов храма, восседая во главе древнего, испещренного временем бронзового стола.
«Вот, значит, как выглядит весь этот процесс… И еще…» — Клейн с приятным изумлением уставился на свое Духовное тело. Внутри него виднелась зажатая тонкая золотая пластина, излучающая теплое, кристально чистое сияние.
«Талисман Испепеляющего Солнца!»
«У меня действительно получилось! Призвав самого себя, я смог протащить физический предмет из реальности прямо сюда, над серым туманом!» — не в силах сдержать ликующей улыбки, он извлек талисман и принялся вертеть его в руках, окончательно убедившись, что это не какая-то материализованная иллюзия.
Клейн поднялся с кресла. Распираемый от гордости, он сделал несколько шагов взад-вперед, предвкушая грядущие возможности:
«Как я и думал, материалы и артефакты тоже можно переносить в это таинственное пространство!»
«Главное — найти правильный подход!»
«Впрочем, этот метод чересчур замороченный. Приходится совершать лишние манипуляции, чтобы добиться цели. Да и если участники клуба начнут то и дело „призывать“ меня, это вдребезги разобьет весь величественный образ Шута. Так что пока этим могу пользоваться лишь я сам… Или, когда поднаберусь знаний, придумаю заклинание для призыва „Благословенного Шута“, которое на самом деле тоже будет указывать на меня…»
«…Я что, прирожденный грузчик? С какой стати заклинание должно указывать именно на меня? Со временем я вполне смогу сотворить какого-нибудь особого „Благословенного“, похожего на посланника, и поручить ему всю эту возню с приемом и передачей материалов…»
В голове Клейна роилась масса грандиозных идей, но из-за скудных сил и нехватки знаний реализовать их прямо сейчас не представлялось возможным.
Слабость накатывала всё сильнее. Не смея больше задерживаться, юноша окутал себя Духовностью и сымитировал чувство падения в серый туман.
В мгновение ока он вернулся в свою спальню, увидев яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в шторах.
Осмотрев себя, он убедился: «Талисман Испепеляющего Солнца» не вернулся вместе с ним. Артефакт так и остался лежать над серым туманом.
«Отдохну как следует, а глубокой ночью повторю ритуал призыва и заберу „Талисман Испепеляющего Солнца“ обратно в реальный мир… Эх, вот бы то призрачное состояние длилось подольше. Тогда бы я в два счета прочесал все эти дома с красными дымоходами. Увы, пока это недостижимо. Полетаю немного, осмотрю пару-тройку зданий — и всё, придется возвращаться в серый туман и отлеживаться полдня. Никакой эффективности…» — размышляя об этом, Клейн подошел к письменному столу и задул тихо горящую свечу.
Собрав все ритуальные принадлежности, он не стал сразу развеивать стену Духовности. Вместо этого он уселся, достал бумагу с ручкой и принялся писать письмо мистеру Азику!
Выведя приветствие «Уважаемый мистер Азик», Клейн на несколько минут задумался, тщательно подбирая слова, а затем продолжил:
«…Недавно я получил крайне тревожные сведения. Один из семи пиратских адмиралов, вице-адмирал Ураган Цилангос, тайно проник в Баклунд. При нем находится Запечатанный артефакт под названием „Ползучий Голод“. Эта вещь наделяет владельца способностями, поразительно схожими с силами „Пастыря“. А „Пастыри“ — это Потусторонние 5-й Последовательности, способные поглощать и подчинять себе чужие души, перенимая их прижизненные навыки. Поговаривают, количество душ, которые они могут „выпасать“ одновременно, ограничено, но их можно заменять…»
«…В арсенале Цилангоса таится масса самых разнообразных потусторонних сил, и я понятия не имею, что именно он задумал провернуть в Баклунде… Мои источники утверждают, что его цель — некий невероятно важный и бесценный магический артефакт. Вещь, способная вознести Цилангоса до уровня эксперта высокой Последовательности, ну или хотя бы наделить его сопоставимой мощью…»
Прикрываясь вымышленным информатором, Клейн в общих чертах обрисовал ситуацию с Цилангосом. Он ничуть не сомневался: мистер Азик не станет бегать по капитанам Ночных Ястребов, чтобы проверить достоверность этих слов.
В письме он не стал напрямую молить о помощи, а лишь как бы невзначай упомянул об этом, посоветовав преподавателю быть начеку.
«Неважно, придется ли мне в итоге втягивать мистера Азика в это дело или нет — подготовить почву лишним не будет! Если этот день всё же настанет, моя просьба хотя бы не прозвучит как гром среди ясного неба!» — Клейн медленно выдохнул и перешел к основной части послания:
«Тот таинственный кукловод, дергающий за ниточки, пока так и не предпринял никаких новых шагов. Увы, мне до сих пор не удалось нащупать ни единой зацепки».
В этот момент Клейн без малейших колебаний вновь взял медный свисток и дунул в него.
Монстр мгновенно распался. Превратившись в россыпь белых костей, он осыпался на письменный стол, иллюзорно втянулся внутрь и бесследно исчез.
Покончив с этим, Клейн снял стену Духовности. Под внезапно налетевшим порывом ветра он, пошатываясь, добрел до вешалки и вернул медный свисток на его законное место в кармане.
Затем он заплетающимся шагом добрался до кровати и рухнул лицом вниз.
Едва его тело коснулось мягкого матраса, как он мгновенно провалился в глубокий сон.
Поужинав и немного поболтав, Клейн уселся в одноместное кресло в гостиной. Взяв свежий, только что доставленный выпуск «Вечерней Ахоа», он вальяжно развернул газету и принялся за чтение.
Бансон с кислым лицом сидел напротив младшей сестры. Перед ним, на до блеска вытертом Беллой обеденном столе, громоздились учебники по грамматике, тома классической литературы, пособия по бухгалтерскому учету, а также перьевая ручка и стопка бумаги. Перед Мелиссой, в точности как у брата, тоже были разложены учебники и канцелярские принадлежности: ручки, бумага, линейки, циркули и прочая мелочь.
— Такое чувство, будто я вернулся на десяток лет назад, в те времена, когда еще ходил в воскресную церковную школу, — проворчал Бансон, но всё же покорно опустил голову и с головой ушел в учебу.
«Неплохо. Глядя на эту картину, я прямо-таки чувствую гордость, словно настоящий родитель…» — с улыбкой подумал Клейн, а вслух произнес:
— Знания меняют судьбу, а упорный труд кует величие.
«Вторую половину фразы я только что выдумал сам. Один бог знает, ляпнул ли нечто подобное Россель до меня…» — мысленно усмехнулся он.
Вскоре в комнате воцарилась тишина. Слышны были лишь шорох переворачиваемых страниц да скрип перьевых ручек по бумаге. Белла, уже успевшая перемыть посуду и прибраться на кухне, удалилась в свою спальню на первом этаже — ту самую, что раньше служила маленькой гостевой комнатой.
Клейн неспешно читал газету, то и дело делая глоток сиборнского черного чая и перекидываясь парой фраз с братом и сестрой. Время текло невероятно безмятежно и приятно.
Внезапно газовые лампы в гостиной и столовой разом потускнели, словно им вдруг перестало хватать топлива.
Бансон и Мелисса синхронно вскинули головы, уставившись на светильники и пытаясь понять причину.
Клейн тоже перевел взгляд на лампы.
И в этот самый миг он почувствовал, как нечто легонько коснулось его руки.
В гостиной, где, кроме него самого, рядом не было ни единой живой души, кто-то дотронулся до его руки!
Волосы на затылке мгновенно встали дыбом. Клейн резко отдернул руку и, повернув голову, увидел пять тонких, мертвенно-бледных пальцев! Они росли прямо на кончике длинного, кроваво-красного языка, усеянного снизу кривыми, острыми клыками!
Юноша инстинктивно дернулся к карману, где лежали «Талисман глубокого сна» и «Талисман упокоения», но тут же заметил, что эти похожие на младенческие пальцы сжимают аккуратно сложенный лист бумаги.
Письмо…
Посланник!
Клейн с шумом, облегченно выдохнул.
В этот момент пять бледных пальцев, сжимающих бумагу, вновь легонько коснулись его руки.
Бросив взгляд на Мелиссу, которая как раз собиралась встать и проверить газовые лампы, Клейн ловко выхватил письмо левой рукой и молниеносно спрятал его под развернутой газетой.
Тут же краем глаза он уловил, как бледные пальцы, красный язык и кривые клыки стремительно потускнели и бесследно исчезли.
Повинуясь инстинкту, Клейн незаметно дважды сомкнул левые зубы, активируя Духовное зрение.
И вновь увидел эти ненормально тонкие пальцы, этот усеянный белыми клыками длинный язык, и то, как они втягиваются обратно в прозрачное, лишенное глаз и носа лицо, распластавшееся прямо на полу.
Секунду спустя жуткий лик просочился сквозь пол, и свет газовых ламп в гостиной и столовой мгновенно вернул свою былую яркость.
— Как странно… — пробормотала Мелисса. Тщательно осмотрев лампы, она так и не обнаружила никаких неполадок.
«И почему в нашей семье подобными вещами занимаются девушки, а мужчины просто сидят и смотрят?..» — Клейн со смешком покачал головой и отключил Духовное зрение.
Когда духовные сущности сами желают быть увиденными и обладают для этого достаточной силой, обычные люди вполне способны их разглядеть. Только что произошедшее было идеальным тому примером.
Обменявшись еще парой фраз о газовом освещении, семейство Моретти вновь погрузилось в тишину. Бансон и Мелисса продолжили бороздить океан знаний.
Клейн же, прикрываясь газетой, одной рукой развернул письмо, вложил его между страниц и принялся читать ответ от «Наставника Смерти» Дейли:
«…Я вынуждена подчеркнуть еще раз: титул „Медиум“ мне куда милее сердцу».
«Что же касается твоего вопроса, мой ответ будет утвердительным. Да, „ритуал медиумизма“ вполне можно применять и к живым существам. И заметь: далеко не только к живым людям…»
«Однако это сопряжено с массой трудностей и таит в себе немалую угрозу. Остаточные души мертвецов кристально чисты. В них почти нет примесей и хаотичного роя мыслей, поэтому с ними можно общаться без помех: задавать вопросы и получать прямые ответы. Разумеется, на этом этапе ты можешь пустить в ход навыки „гадания по снам“, чтобы воочию увидеть нужные картины».
«С живыми людьми всё иначе. Их собственная воля никуда не делась. Она яростно сопротивляется любому незащищенному контакту между душами».
Дочитав до этого места, Клейн нервно дернул уголком губ, окончательно убедившись, что письмо писала сама мадам Дейли:
«Незащищенный контакт… Потрясающий выбор слов, в ее неповторимом стиле…»
Бросив мимолетный взгляд на брата и сестру, юноша продолжил чтение:
«Столкнувшись с подобным барьером, у нас есть лишь два пути. Первый — положиться на собственную подавляющую Духовность и виртуозные навыки медиумизма, чтобы сломить чужую волю и грубо, силой навязать общение. Второй — прибегнуть к помощи медикаментов, чтобы заставить цель расслабиться. Я чаще всего использую гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“. Хе-хе, я ничуть не сомневаюсь, что ты прекрасно помнишь эти названия».
«Перейдя непосредственно к сеансу медиумизма, ты должен помнить о критическом отличии от работы с мертвецами: в этот момент ты сам находишься в духовном состоянии. Проще говоря, твоя Духовность вторгается в духовный мир цели».
«Учти: профессиональные „Медиумы“ обладают целым арсеналом защитных приемов для работы в подобной среде. Но ты — нет. Даже если я выложу тебе все свои секреты, ты попросту не сможешь их освоить. А если и сможешь, то не сумеешь применить на практике».
«Поэтому от тебя требуется сохранять абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Лишь так ты сможешь выстоять под шквалом чужих хаотичных мыслей, пробиться к его духовному телу и установить контакт. И, к слову, общение будет протекать на уровне „Тела разума“».
«На этом этапе у тебя снова два пути. Первый — пустить в ход техники для жесткого, принудительного считывания памяти. Но здесь нужна ювелирная осторожность: ты никогда не знаешь наверняка, окажется ли выуженная информация той самой, которую ты ищешь. А если твое Духовное тело попытается без разбора поглотить весь колоссальный объем чужой памяти, оно попросту рухнет под этой тяжестью. Более того, подобное вмешательство нанесет непоправимый урон, а то и вовсе уничтожит душу самой жертвы. Непрофессиональным „Медиумам“ я категорически не советую прибегать к этому методу».
«Второй путь — мягкий, деликатный диалог с чужим „Телом разума“. Независимо от того, пробил ли ты защиту силой или усыпил бдительность препаратами, цель в этот момент будет пребывать в состоянии полнейшей прострации. Солгать в таком виде практически невозможно. Нет, даже не вздумай вспоминать свой собственный опыт! Хотя я и так знаю, что ты всё равно ничего не помнишь!»
«Прошу прощения, мадам Дейли, но тогда я был в абсолютно здравом уме и трезвой памяти…» — усмехнулся про себя Клейн, скользя взглядом по оставшемуся тексту письма:
«Подобный диалог позволит тебе получить правдивые ответы. Но далеко не факт, что это будет вся правда. Полагаю, ты улавливаешь мою мысль. Любой, кто хоть немного знаком с журналистикой, слышал ту знаменитую цитату императора Росселя. Точную формулировку я уже не припомню, но суть сводится к следующему: „Говорить правду, только правду и ничего, кроме правды“. Проще говоря, духовное тело помнит далеко не всё. Львиная доля воспоминаний скрыта в подсознании, а то и вовсе в коллективном бессознательном. Ой, зря я это упомянула… Данн вечно называет эти термины еретическими бреднями Алхимиков Психологии».
«Именно поэтому ты должен овладеть искусством наводящих вопросов. Ты должен виртуозно выстраивать нить допроса. Понимаешь? Вот несколько конкретных приемов…»
«Всё вышеперечисленное относится к работе с нормальными людьми. А теперь главное: на что следует обратить внимание, пытаясь провести сеанс медиумизма над сошедшим с ума Потусторонним?»
«Ответ неизменен: на абсолютную ясность мысли и кристальную рассудочность. Ты не имеешь права расслабляться ни на долю секунды. Духовность Потусторонних невероятно сильна, а духовное тело безумца — это бурлящий котел хаотичных мыслей. Приведу наглядный пример. Сознание нормального человека — это остров. Подсознание — та его часть, что скрыта под водой. Коллективное бессознательное — омывающий остров океан. А небеса — это Духовный мир. Так вот, на „острове“ Потустороннего возвышается действующий, но управляемый вулкан. А на „острове“ безумца этот вулкан уже извергается, сотрясая само основание и отравляя океан».
«Если ты попытаешься установить незащищенный контакт с духовным телом сумасшедшего, его безумие с огромной долей вероятности заразит и тебя. Это сродни тому, как отравленные воды океана, подхваченные течениями, расползаются во все стороны, заражая всё живое на своем пути».
«Иными словами, сеанс медиумизма в подобной ситуации равносилен добровольному слиянию твоей собственной „акватории“ с водами безумца. Поэтому угроза ментального заражения должна стать для тебя приоритетом номер один».
«История знает немало примеров, когда беспечные „Медиумы“, пренебрегшие мерами предосторожности, после подобных сеансов обзаводились в точности теми же психическими расстройствами, что и их цели».
«В обычном мире психические болезни не передаются воздушно-капельным путем. Но в сфере мистицизма, в мире медиумизма, они заразнее любой чумы».
«Сохранять ясность рассудка, не поддаваться влиянию чужого хаоса — вот твое главное правило. А дальше всё по классике: наводящие вопросы, выуживание ответов. Даже с сумасшедшим можно выстроить продуктивный диалог».
«Если ты твердо вознамерился рискнуть, настоятельно рекомендую предварительно принять „Зелье спокойствия“. Его рецепт хранится за вратами Чаниса в Тингене, да и готовые запасы там тоже имеются. Это снадобье станет отличным подспорьем для сохранения ясности ума во время сеанса».
«Впрочем, Данн всегда может направить запрос о помощи в епархию Баклунда. Лично я бы с превеликим удовольствием взглянула на то, во что превращается духовное тело сошедшего с ума „Психиатра“ 7-й Последовательности».
«Ясность мысли и рассудочность… В этом мне нет равных. Даже когда сеанс проводили надо мной, я умудрился сохранить их в первозданном виде… Разумеется, я не страдаю излишней самонадеянностью. Я всё равно запрошу „Зелье спокойствия“, гидролат „Аманды“ и зелье „Око Духа“!» — с облегчением выдохнул Клейн, чувствуя, как внутри разгорается нестерпимое предвкушение.
Отложив газету, он поднялся с кресла и прошел в уборную на первом этаже. Воспламенив письмо с помощью Духовности, он сбросил пепел в унитаз и смыл всё водой.
Той же ночью Клейн в очередной раз провел ритуал «призыва» самого себя. И на этот раз ему удалось перетащить «Талисман Испепеляющего Солнца» из таинственного пространства обратно в материальный мир, прямо в свою спальню.
— Войдите.
Густой и мягкий голос Данна Смита донесся из-за двери.
Клейн повернул ручку, толкнул дверь и увидел, что капитан завтракает. Справа от него стоял источающий густой аромат кофе, а прямо перед ним на тарелке лежал белый хлеб, тосты и бекон.
Данн отправил в рот остаток тоста с маслом и беззвучно указал на стул по ту сторону стола.
Клейн не стал мешать трапезе капитана. С улыбкой на губах он сел и принялся терпеливо ждать.
Заметив, что юноша не торопится, Данн позволил себе расслабить прямую спину. Взяв чашку, он сделал глоток кофе и проглотил всю еду.
Вытащив мягкую салфетку и промокнув уголки губ, он спросил:
— Что-то стряслось?
Клейн серьезно кивнул:
— Я встретился с Дастом Гудерианом. Тем самым врачом из сумасшедшего дома, членом Алхимиков Психологии.
Произнося это, он краем глаза заметил, что перед капитаном лежит раскрытый журнал.
— И какую информацию он предоставил? — Данн сцепил пальцы в замок, с пониманием кивнув.
Клейн коротко доложил:
— Он рассказал, что незадолго до того, как Худ Юджин сошел с ума, его то и дело навещал один человек. И звали его Ланевус.
— Ланевус… — Данн поднял руку и потер висок. — Мне кажется, я где-то уже слышал это имя…
— Это тот самый мошенник, который сбежал как минимум с десятью тысячами золотых фунтов, — любезно напомнил Клейн.
Это будет его первый визит за эту таинственную дверь!
«Даже не представляю, как там всё выглядит внутри…» — с затаенным предвкушением Клейн ускорил шаг и вскоре оказался перед теми самыми монументальными, уходящими ввысь створками из черного железа.
Сначала он передал заявление дежурившей сегодня Сике Трон для регистрации. Забрав документ с добавленной подписью, юноша громко постучал во врата Чаниса — тук, тук, тук. Звук эхом разнесся в пустоте, отдаваясь гулким, далеким гулом.
Прождав несколько десятков секунд и так и не услышав шагов, он увидел, как тяжелые, украшенные семью святыми гербами тьмы створки с натужным скрипом медленно распахнулись.
Врата Чаниса открылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека, и замерли. В свете газовых ламп, льющемся из коридора, Клейн смог разглядеть картину внутри.
За дверью стоял старец с глубокими морщинами и редкими волосами. Облаченный в классическую черную мантию, он держал в руке штормовой фонарь.
Тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь стекло, отбрасывая причудливые тени на его лишенное эмоций лицо. В этом свете светло-голубые глаза старика казались кусками льда, застывшими тысячелетия назад.
— Документ, — хрипло выдавил он одно-единственное слово.
Клейну уже доводилось встречать этого человека. Почти каждый день, на исходе сумерек, он вместе со своим напарником выходил из-за врат Чаниса, миновал караульное помещение и направлялся в собор Святой Селены.
Это были старые Ночные Ястребы, ставшие добровольными внутренними смотрителями.
Насколько было известно Клейну, таких смотрителей здесь насчитывалось пятеро.
— Вот мое прошение, — юноша протянул документ стоявшему перед ним старику.
Смотритель со светло-голубыми глазами приподнял фонарь и внимательно, строчка за строчкой, изучил бумагу. Убедившись, что всё в порядке, он молча отступил в сторону, позволяя Клейну пройти.
Клейн неспешным шагом переступил порог врат Чаниса. Не успел он даже оглядеться, как его обдало непередаваемым, пробирающим до костей холодом.
И это был вовсе не зимний мороз, а та леденящая стужа, от которой содрогалась сама Духовность.
Подняв глаза, юноша увидел на стенах ряды подсвечников с серебряными свечами, сплошь испещренными затейливыми узорами. Их пламя горело тусклым, призрачно-голубым светом, не подрагивая ни на миллиметр.
Скр-р-р!
Смотритель закрыл за ним врата Чаниса, и пространство мгновенно погрузилось в абсолютную, звенящую тишину.
Перед Клейном раскинулся широкий коридор, вымощенный старыми каменными плитами.
По обе стороны виднелись массивные каменные двери с табличками: «Материалы», «Зелья», «Архивы» и тому подобными.
А в самом конце коридора зияла уходящая вниз лестница. Она терялась во мраке, словно спускаясь прямиком в бездну.
«Там, должно быть, располагаются уровни с разными Запечатанными артефактами. Говорят, подземелье уходит на несколько этажей вниз… Интересно, на каком из них хранится прах Святой Селены…» — Клейн только-только привык к тусклому освещению, как вдруг почувствовал, что его кожу то и дело задевает нечто невидимое. Словно ледяные, пронизывающие нити скользили по телу.
Содрогнувшись, он не удержался и активировал Духовное зрение.
И тогда он увидел, что всё вокруг — всё пространство за вратами Чаниса — заполнено густой сетью тонких черных нитей. Они плавно покачивались, то сплетаясь в клубки, то вытягиваясь, заполняя собой каждый дюйм и не оставляя ни единого просвета.
«Так это… это и есть сила печати врат Чаниса?» — едва заметно кивнул Клейн. Обуздав свои мысли, он последовал за смотрителем и вошел в Комнату зелий, скрытую за одной из тяжелых каменных дверей.
«Ждет торт? Поистине, такого ответа я никак не ожидал… Стоп, если бы я мог с легкостью угадывать мысли сумасшедших, разве это не означало бы, что я и сам недалек от помешательства?..» — эта мысль молнией промелькнула в голове Клейна. Сохраняя на лице непринужденную улыбку, он спросил так, словно болтал со старым приятелем:
— И кто же должен принести тебе торт?
Выражение лица Худа Юджина мгновенно угасло. Его и без того худые, впалые щеки осунулись еще сильнее, и он со слезами на глазах запричитал:
— Нет… нет никакого торта… Нет торта!
— Это ты украл мой торт!
Его голос резко сорвался на визг. Вытаращив глаза, он в ярости уставился на Клейна.
Не дав юноше и секунды на раздумья, Юджин вдруг издал звериный, лающий рык. Распахнув пасть, он обнажил два ряда пугающе белых зубов.
Следом, пуская слюни, сумасшедший сорвался с кровати и в один шаг оказался вплотную к Клейну. Выбросив руки вперед, он попытался вцепиться юноше в плечи, чтобы подтащить жертву к себе и вонзить в нее зубы.
Столкнувшись со столь внезапным нападением, Клейн, хоть и слегка опешил, всё же успел среагировать. Он молниеносно согнул колени, уходя в полуприсед, и одновременно с этим скрутил корпус, выставляя левую руку для защиты.
Хрясь!
Его локоть с силой впечатался прямо в живот Худа Юджина. От мощного удара глаза сумасшедшего закатились, а изо рта хлынула густая слюна.
Однако Юджина это не остановило. Воспользовавшись инерцией падения, он широко распахнул объятия, намереваясь мертвой хваткой стиснуть свою цель.
Клейн резко подался в сторону и кубарем откатился прочь. Его движения были настолько отточенными и плавными, словно он отрабатывал этот трюк сотни раз.
Он не стал уворачиваться. Не стал сопротивляться. Он просто позволил этой бездонной, густой «ночи» полностью поглотить себя.
Находясь в состоянии абсолютной, кристальной ясности, он почувствовал, как его Духовное тело покидает защитную оболочку плоти. Он шагнул в пустоту, подобную самым глубинам космоса. Вокруг царил лишь бескрайний, безмолвный и первозданный мрак. А высоко над головой, словно небесный свод, раскинулись мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались описанию. Там вспыхивали лучи безупречно чистого света самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе бесконечные знания.
«Духовный мир…» — Клейну это место было уже хорошо знакомо.
Едва эта мысль оформилась в голове, как впереди из ниоткуда соткался туманный, призрачный мир, окутанный бушующим штормом слабого света.
Юноша прекрасно понимал: это и есть дух Худа Юджина. Его «Тело разума». Не теряя ни секунды, Клейн приблизился и нырнул прямо в эту «бурю», служащую своеобразной защитной стеной.
В то же мгновение он увидел, как мириады светящихся частиц безжалостно бьются о его духовное тело. В уши ворвался невнятный, сводящий с ума шепот, словно тысячи, десятки и сотни тысяч людей разом забормотали о чем-то своем.
Этот рой голосов был абсолютно хаотичным и лишенным всякой логики. В одну секунду кто-то восхищался женским изяществом, а уже в следующую — во всех красках расписывал блаженство от похода по нужде. Кто-то безутешно рыдал, а миг спустя уже заливался неистовым, безумным смехом…
Этот ураган безумных мыслей безжалостно «рвал и кусал» разум Клейна, пытаясь сломить его волю и ассимилировать. Но юноша, сохраняя абсолютную ясность мысли и ледяную рассудочность, стрелой рванулся вперед, пробиваясь в самые глубины «мира разума» Худа Юджина.
«По сравнению с теми леденящими кровь воплями и жутким шепотом, что терзают меня перед входом в таинственное пространство над серым туманом, это… это просто восхитительный концерт…» — с усмешкой подумал Клейн. Пронзив ментальный шторм, он наконец-то увидел мутный, прозрачный и блуждающий в прострации силуэт Худа Юджина.
Этот «Психиатр» 7-й Последовательности выглядел в точности так же, как и в реальном мире. Его остекленевший, лишенный всякого выражения взгляд устремился на незваного гостя.
Клейн замер прямо перед ним и спросил низким голосом:
— Ты знаешь Ланевуса?
Худ Юджин, всё так же пребывая в ступоре, тупо отозвался:
— Знаю.
Окружающие их свет и тени пришли в движение, стремительно меняясь, словно Худ Юджин распахнул перед ним свой собственный «океан разума».
Вскоре из сплетения света и тени соткался образ молодого человека: заурядное лицо, высокий выпуклый лоб, круглые очки, карие глаза и черные волосы. А в уголках его губ застыла та самая неизменная, полная издевки усмешка. Это был он — Ланевус, чье лицо Клейн намертво отпечатал в памяти, разглядывая полицейские ориентировки.
Клейн с удовлетворением кивнул. Взяв эмоции под жесткий контроль, он мягким, наводящим тоном продолжил допрос:
— Зачем Ланевус приходил к тебе?
— Он сказал… — голос Худа Юджина постепенно начал стихать.
Внезапно его интонации резко изменились. Теперь он говорил чужим, глубоким и бархатистым голосом, в котором сквозил откровенный, фанатичный смешок:
— Худ Юджин, это худшая из эпох, но в то же время — лучшая из эпох![141] Стоит нам лишь ухватить свой шанс за хвост, и мы станем полноправными владыками этого мира! Мы станем истинными бессмертными!
— Окажи мне услугу, и я не только открою тебе секрет, как обуздать силу зелья и избежать потери контроля… Я клянусь: в будущем я дарую тебе частицу истинной божественности! Бессмертной божественности!
— Ты ведь и сам прекрасно видишь, какая Сущность стоит за моей спиной. Моя клятва — это Ее клятва. И, смею заметить, ваши Алхимики Психологии в каком-то смысле тоже имеют к Ней отношение.
— Откинь все сомнения. Прямо сейчас Алхимики Психологии слишком слабы. Они не в силах дать тебе то, чего ты жаждешь. Разве что ты сам готов до конца своих дней прозябать на нынешней ступени.
«Секрет, как обуздать силу зелья и избежать потери контроля… Почему у меня такое чувство, будто он соблазняет его тем самым „методом отыгрыша“, точь-в-точь как я? А Ланевус-то парень не промах, амбиции бьют через край… Сам едва дотянул до 8-й Последовательности, а уже вовсю рассуждает о божественности… И что же за скрытая Сущность дергает за его ниточки? Этот ублюдок явно затеял нечто грандиозное, и банальным мошенничеством тут и не пахнет… А может, выманивание денег — это просто его хобби?» — Клейн слушал эту исповедь, а в его голове вихрем проносились десятки мыслей. Заметив, что Худ Юджин умолк, юноша поспешно задал новый вопрос:
— Какую именно услугу Ланевус просил тебя оказать?
Худ Юджин ответил не сразу. Весь его «мир разума» погрузился в мертвую, давящую тишину.
А секунду спустя он разразился диким, раскатистым хохотом. Сквозь смех он в полном безумии выкрикнул:
— Услугу… Услугу… Услугу!
— Ха-ха-ха! И я ее оказал! Я оказал ему эту услугу!
— Я позволил…
Но на полуслове его голос резко оборвался. Всё его прозрачное, мутное духовное тело исказилось и выгнулось дугой. А свет и тени вокруг, олицетворяющие «океан разума», начали бешено вращаться и сливаться воедино, пока из них не соткался зловещий, пугающий, объятый непроглядным мраком алтарь.
В самом центре этого алтаря возвышался крест. А на кресте… на кресте, казалось, было распято вниз головой нечто невообразимое. У подножия же громоздилась куча неописуемых, тонущих во мраке предметов.
Тени продолжали извиваться. То самое перевернутое распятие вот-вот должно было обрести четкие очертания. И в этот самый миг весь «мир разума» содрогнулся, словно от десятибалльного землетрясения!
«Твою ж мать!» — Клейн мгновенно почуял надвигающуюся смертельную катастрофу. Не теряя ни доли секунды на раздумья, он резко развернулся и стрелой рванул прямо в бушующий шторм хаотичных мыслей, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.
Бесчисленные мерцающие лучи хлынули навстречу. В уши ворвалась оглушительная какофония, словно миллион человек одновременно бормотал невнятный бред. Но Клейн совершенно не обращал на это внимания. Интуиция «Клоуна» вопила: его Духовное тело дюйм за дюймом поглощает стремительно разрастающаяся, наползающая черная тень.
Эта тень имела форму исполинского креста, на котором, казалось, был распят вниз головой человек!
Хрясь!
Хаотичная, пугающая ментальная буря разом развернулась наружу, обретя единое направление. «Мир разума» Худа Юджина стремительно, дюйм за дюймом, распадался на части.
Клейн обнаружил, что летит со скоростью, намного превосходящей ту, что он показал во время своих экспериментов в тот день. Кратковременно слившись с толикой силы таинственного пространства над серым туманом, его Духовное тело обрело явное, ощутимое усиление!
И в то самое мгновение, когда тень креста уже готова была поглотить его без остатка, он вырвался из этого туманного «мира» и нащупал связь со своим физическим телом.
Привычным рывком устремившись вниз, Клейн резко открыл глаза. Его взору тут же предстало вытянутое, худое лицо и растрепанные светлые волосы Худа Юджина, а также три тихо горящие на подоконнике свечи.
Он успел выйти из состояния медиумизма как раз вовремя!
В ту же секунду он увидел, как лицо Худа Юджина покрывается клоками черной чешуи. Его мутные зрачки вытянулись в вертикальные щели, излучающие непередаваемую, абсолютную жестокость и безразличие.
«Проклятье! Он теряет контроль!» — зрачки Клейна сузились. Не успел он даже дернуться, как увидел силуэт в черном плаще до колен и таком же шелковом цилиндре. Фигура в два огромных шага оказалась прямо перед Худом Юджином. Вскинув свой модифицированный револьвер, человек приставил дуло вплотную к голове безумца.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!
Данн Смит пять раз кряду нажал на курок. Голова Худа Юджина мгновенно раздулась и лопнула, словно сброшенный с высоты арбуз. Ошметки красного и белого брызнули кровавым дождем, окропив каждый дюйм палаты.
Капитан успел покончить с ним до того, как Худ Юджин окончательно потерял контроль!
Клейн, находившийся меньше чем в полуметре, с ног до головы покрылся пятнами крови и ошметками плоти. Остолбенев, он смотрел на Данна Смита, и в этот самый миг капитан казался ему просто невыносимо крутым.
«Если закрыть глаза на его дырявую память, капитан и впрямь человек, на которого можно положиться на все сто…» — от всего сердца, мысленно похвалил его Клейн.
— Что-то пошло не так? — Данн убрал револьвер, наблюдая, как обезглавленный труп Худа Юджина медленно оседает на пол.
Клейн уже было открыл рот, чтобы ответить, как вдруг увидел, что мертвое тело за пару вздохов превратилось в лужу кровавого месива, прикрытую больничной пижамой. Казалось, разрушению подверглась сама базовая структура плоти.
Вскоре от Худа Юджина осталась лишь пара уцелевших фрагментов. Во-первых, несколько десятков тускло поблескивающих черных чешуек. А во-вторых — его сердце, окрасившееся в бледно-голубой цвет и ставшее пугающе прозрачным.
Это сердце переливалось сказочными оттенками, напоминая бриллиант в свете ярких ламп.
Оно то навевало безмятежность, то вызывало маниакальную ярость. То заставляло тело непроизвольно напрягаться, то сеяло в разуме полнейший хаос. Однако иных аномалий за ним не наблюдалось.
— Судя по всему, этот предмет поддается контролю, — Данн, убрав оружие, извлек черную перчатку, натянул ее на правую руку и, присев на корточки, подобрал это бледно-голубое сердце.
«Поддается контролю… Опираясь на то, что капитан рассказывал мне ранее, эта штука вполне сгодится на роль основного ингредиента для зелья „Психиатра“ 7-й Последовательности… Вот только не повысит ли это риск потери контроля у того, кто его выпьет?» — Клейн достал носовой платок, принявшись брезгливо стирать с лица и одежды кровь. Затем он подобрал свою особую колоду карт Таро, тщательно протерев каждую карту.
Бросив взгляд на пол, он с любопытством спросил:
— А эти черные чешуйки? Для чего они сгодятся?
— Это материалы, пропитавшиеся толикой потусторонней силы. Они отлично подходят для создания предметов с долгим сроком службы. Взять, к примеру, наши пули для охоты на демонов: спустя три месяца их убойная мощь против нежити и прочих монстров стремительно падает. Остается лишь толика базовых свойств самого серебра. Если же использовать в качестве основы подобные черные чешуйки, эффект продлится год, а то и все два, да и сама поражающая сила возрастет в разы. Впрочем, из-за их специфических свойств пули для охоты на демонов из них точно не отольешь. — Поясняя всё это, Данн принял от Клейна чистый лист бумаги и аккуратно завернул в него бледно-голубое сердце и россыпь черных чешуек.
— Это как части тел сверхъестественных существ, которые не годятся для основного рецепта зелья, но всё равно обладают магией? — привел сравнение Клейн.
Данн выпрямился и едва заметно кивнул:
— Именно.
«Потеря контроля и впрямь превращает людей в монстров…» — со вздохом подумал Клейн. Воспользовавшись тем, что палата всё еще была надежно запечатана невидимой духовной стеной, он торопливо пересказал всё, что успел увидеть:
— Во время общения с духом Худа Юджина я заглянул в его ментальный слой. И увидел там нечто, до жути напоминающее тень Истинного Творца. Вот только это разительно отличалось от общепринятых образов: это был не опутанный цепями Повешенный гигант и не глаз за теневой завесой. Этот образ был точь-в-точь таким же, какой вы, капитан, видели во сне Хайнаса Винсента.
Хайнас Винсент был членом Ордена Авроры. В свое время из-за того, что Селена подсмотрела его секретное заклинание и провела полноценное «гадание на волшебном зеркале», он попал под прицел Ночных Ястребов.
— … Услуга, которую оказал ему Худ Юджин, была неразрывно связана со зловещим, погруженным во мрак алтарем… Боюсь, Ланевус затеял нечто поистине пугающее…
На этих словах сердце Клейна тревожно екнуло, и он добавил:
— Капитан, вы ведь помните то письмо мистеру Z? То самое, что мы нашли на теле убитого мной сектанта из Ордена Авроры!
— В нем черным по белому говорилось, что когда придет время — кажется, он упоминал Судный день, — он принесет всех агнцев Тингена в жертву своему так называемому Господу. Что, если всё это как-то связано с тем, что задумал Ланевус?
— Быть может, Ланевус — это и есть тот самый мистер Z из Ордена Авроры?
Данн Смит немного поразмыслил и ответил:
— Не думаю. Ланевус вряд ли является мистером Z. Иначе бы он не стал параллельно с делами Ордена Авроры создавать фиктивную сталелитейную компанию и выманивать у людей деньги. Это привнесло бы слишком много хаоса и непредвиденных рисков в его главную задачу. Хм, любой промах со сталелитейной компанией привлек бы внимание полиции и нас, Ночных Ястребов. Ему пришлось бы в спешке бежать из Тингена, оборвав все планы.
— Разумеется, если он законченный психопат, то подобные лишенные логики выходки вполне в его духе.
— Но судя по тому, как хладнокровно, расчетливо и виртуозно он выстроил аферу и сбежал с деньгами, на сумасшедшего он точно не тянет.
— Именно поэтому я сомневаюсь, что он — мистер Z. Впрочем, нельзя исключать того, что он как-то замешан в делах из того письма. Я имею в виду жертвоприношение всех агнцев Тингена этому их так называемому Господу.
На этом месте Данн сделал паузу. Пройдясь пару раз взад-вперед по палате, он продолжил:
— Угроза может оказаться поистине чудовищной. Мы обязаны возобновить расследование по делу Ланевуса и выжать из него хоть какие-то зацепки. Хм, мы зачистим место происшествия и скроем следы нашего пребывания. Пусть весь мир знает, что Худ Юджин мертв, но никто не должен догадаться, чьих это рук дело. Это заставит Алхимиков Психологии и прочих Потусторонних, что следят за сумасшедшим домом, высунуться из тени. Вполне вероятно, они знают куда больше нашего.
— Дело о мошенничестве Ланевуса сейчас либо всё еще пылится в полиции, либо уже передано Карателям. Мы воспользуемся предлогом, что нашли новые ниточки в ходе расследования по Ордену Авроры, и официально вмешаемся в процесс. И мы объединим усилия с Карателями и Механизмом Разума, бросив на это все ресурсы Тингена. Мы по крупицам прочешем всех, с кем контактировал Ланевус, и всё, к чему он прикасался. И если потребуется, мы запросим поддержку у епархии Баклунда и самого Священного Собора!
Озвучив этот план, Данн повернул голову к Клейну и, немного подумав, спросил:
— Хочешь что-нибудь добавить?
«Капитан, вы уже всё разложили по полочкам…» — Клейн с предельно серьезным видом покачал головой:
— Никак нет!
Не теряя времени, он воспользовался еще не разобранным импровизированным алтарем. С помощью ритуальной магии он зачистил все критически важные следы, чтобы никто при обычном осмотре не смог догадаться, что Худа Юджина прикончили они с капитаном.
Затем он собрал свои материалы, задул свечи, развеял духовную стену и вместе с Данном Смитом бесшумно покинул палату. Вскоре они благополучно перемахнули через забор лечебницы, растворившись в ночи.
— Возвращайся домой и отдыхай, — произнес Данн, стоя в густой тени забора, куда не дотягивался свет уличных фонарей. Поправив свой черный шелковый цилиндр, он добавил: — Львиную долю работы мы начнем лишь завтра.
— Слушаюсь, — Клейн, в отличие от «Бессонных», не мог довольствоваться парой-тройкой часов сна в сутки. Вежливо откланявшись, он направился к ждущему неподалеку полицейскому экипажу Ночных Ястребов и велел кучеру ехать на улицу Нарциссов.
Прежде чем забраться в карету, он бросил мимолетный взгляд назад. Капитан так и остался стоять в той непроницаемой тьме, куда не пробивался даже свет луны. Казалось, он погрузился в глубокие раздумья.
Предрассветные улицы были пустынны и безмолвны. Экипаж мчался сквозь ночь, то проносясь по прямой, то закладывая виражи на поворотах.
Пафос этого «посланника» был настолько ошеломляющим, что Клейн простоял в оцепенении добрых пять секунд, прежде чем прийти в себя и, наклонившись, подобрать оброненный лист.
«Даже если мистер Азик из-за своей амнезии лишился львиной доли сверхъестественных сил, одного лишь этого посланника с лихвой хватит, чтобы стереть в порошок Потустороннего седьмой, а то и шестой Последовательности!» — в его мыслях отчетливо отразилась собственная физиономия, на которой застыла забавная смесь искреннего изумления и жгучей белой зависти.
Юноша не стал торопиться и разворачивать письмо прямо здесь.
Вместо этого он аккуратно спрятал его в карман, положив рядом с «Талисманом глубокого сна» и прочими оккультными мелочами.
Экипаж продолжил свой путь и вскоре добрался до улицы Нарциссов.
Выходя из кареты, Клейн машинально бросил взгляд на кучера Сизера.
На лице мужчины играла легкая улыбка, а взгляд был абсолютно безмятежным и расслабленным.
Он совершенно не заметил той чертовщины, что творилась у него за спиной.
Активировав Духовное зрение и осмотрев кучера еще раз, Клейн едва заметно кивнул и направился к крыльцу своего дома.
Юноша бросил взгляд на балкон второго этажа и водосточную трубу.
Поразмыслив пару секунд, он всё же решил сохранить джентльменское достоинство и отказался от затеи карабкаться по стене.
Что же касалось его испачканной кровью одежды, то завтра он просто отнесет ее в охранное предприятие «Черный Терн».
Там полицейское управление само передаст вещи специальным прачкам, и ему не придется пугать горничную Беллу или сестру Мелиссу.
Еще перед тем, как выпрыгнуть из окна второго этажа, Клейн предусмотрительно снял задвижку с входной двери.
Теперь, под покровом глубокой ночи, он достал ключ, почти бесшумно отпер замок и проворной тенью скользнул внутрь.
Плотно прикрыв за собой дверь и вновь задвинув засов, он с облегчением выдохнул.
Ступая мягко и бесшумно, юноша поднялся обратно на второй этаж.
«Надо же, мистер Азик проявил некий интерес к „Пастырю“…»
«А ведь это отличная зацепка, чтобы попросить его о помощи!»
«Правда, выглядит это как какое-то невероятное совпадение…»
«Нет, никакое это не совпадение, это чистая закономерность!»
Клейн быстро выстроил логическую цепочку.
«Если мои догадки верны, мистер Азик живет на свете уже больше тысячи лет и, с огромной долей вероятности, является экспертом высокой Последовательности».
«А значит, в своей самой первой жизни, да и в последующих циклах, он просто не мог не сталкиваться с потусторонними способностями самых разных путей».
«И те из них, что отличались особой спецификой, наверняка намертво врезались ему в память…»
«Иными словами, не только „Пастырь“ способен пробудить в нем чувство смутного узнавания».
«С таким же успехом сработают и „Неомраченный“, и „Охотник на Демонов“, и „Страж“, да и прочие подобные профессии…»
«Выходит, если магический артефакт таит в себе силу определенной Последовательности, мистер Азик вполне закономерно сочтет его знакомым и проявит интерес».
«Это более чем логично и ожидаемо…»
Клейн, чьи сомнения окончательно развеялись, почувствовал, как в груди крепнет непоколебимая уверенность.
Опустив глаза, он продолжил чтение:
«Что же касается твоего вопроса о жертвенных ритуалах, то я вспомнил кое-какие детали уже довольно давно».
«Видимо, они оставили слишком глубокий след в моей памяти».
«Возможно, в одной из своих жизней — а то и в самой первой — я был жрецом».
«Но я обязан предостеречь тебя и дать строгий наказ: прибегая к ритуалам жертвоприношения, ты должен проявлять предельную, абсолютную осторожность».
«Ни в коем случае не доверяй свою безопасность совести еретических богов и неких скрытых сущностей».
«По той простой причине, что совести у Них нет и никогда не было».
«Кроме того, от тебя потребуется колоссальная проницательность».
«Ведь злые боги и демоны обожают плодить для себя всё новые и новые личины, скрываясь за обманчиво безобидными масками».
«Мой тебе совет: никогда не возноси дары сущности, в чьей природе ты не уверен на все сто процентов».
«Иначе твоя собственная душа станет лишь очередным блюдом на жертвенном алтаре».
Твердый нос, редкие брови, слегка обвисшие щеки, светло-голубые глаза… Цилангос, глядя на себя в зеркало, несколько раз придирчиво осмотрел свое отражение, окончательно убедившись, что ничем не отличается от лежащего на полу мужчины без сознания.
Сымитировав пару характерных жестов своей жертвы, он наклонился, оттащил мужчину в сторону и затолкал в платяной шкаф.
Затем он вытянул правую руку и с сухим хрустом свернул ему шею.
Достав носовой платок и тщательно вытерев ладони, Цилангос закрыл дверцу шкафа.
Неспешно вернувшись к ростовому зеркалу, он накинул черный двубортный фрак, безупречно повязал галстук-бабочку, а затем взял флакон с духами янтарного цвета. Капнув немного на запястья, он растер парфюм по разным участкам тела.
Поправив прическу перед зеркалом, Цилангос вышел из комнаты. Небрежно прикрыв за собой дверь, он бросил ожидающему снаружи дворецкому:
— Проследи, чтобы никто не входил в мою спальню. Там лежат крайне важные вещи.
— Слушаюсь, господин барон! — седовласый дворецкий прижал руку к груди и почтительно поклонился. — Ваша карета и сопровождающие слуги уже ожидают внизу. Приглашение от герцога Нигена также находится там.
Цилангос, всецело вжившись в роль барона, едва заметно кивнул и в сопровождении дворецкого с высокомерным видом направился к лестнице.
«Хех, барон, по уши погрязший в долгах, которому жалко денег даже на захудалую охрану, умудряется содержать дворецкого, личного камердинера, двух лакеев, двух старших и четырех младших горничных, двух прачек, кучера, конюха, садовника, повара и поваренка… Для этих слабоумных аристократов пустить пыль в глаза — превыше всего. Из-за этого мне пришлось убить уйму времени, заучивая их нелепое произношение и эту так называемую благородную интонацию…» — с ледяным презрением подумал Цилангос.
Баклунд, район Чевуд, тесная съемная квартирка.
Сью Дилча, скрестив ноги, сидела на кровати. Глядя на Форс Уолл, которая читала роман в лучах света, падающих из окна, она произнесла:
— До чего же бесит. Этот Цилангос не оставил ни единой зацепки. Мы так и не смогли выяснить, что именно он забыл в Баклунде.
Следуя заранее намеченному плану, они обходными путями обратились в полицию и тайно отправили письмо в участок, в красках расписав жуткую картину убийства и указав на Цилангоса как на главного подозреваемого.
Реакция властей ничуть их не удивила. Полиция, решив перестраховаться, тут же передала дело отряду Карателей.
Спустя сутки новость о том, что вице-адмирал Ураган Цилангос тайно проник в Баклунд, разлетелась по всем карательным отрядам. Сью и Форс спешно покинули свою прежнюю квартиру и залегли на дно, продолжая расследование из тени.
Они совершенно не горели желанием оказаться в полицейском участке для дачи показаний. Как-никак, и Ночные Ястребы, и Каратели, и оперативники Механизма Разума относились к вольным Потусторонним с нескрываемой враждебностью, считая их потенциальными преступниками.
Поэтому Сью и Форс не только пытались уйти от возможной мести Цилангоса, но и старательно избегали встреч с официальными стражами порядка.
— Если бы мы могли так легко разгадать его мотивы, Цилангос бы уже давно гнил на кладбище, а его могила поросла бы густым бурьяном, — невозмутимо ответила Форс. — Нам остается лишь набраться терпения. При столь масштабной городской облаве он неминуемо допустит ошибку. Нельзя не признать, этот магический артефакт, позволяющий менять лица, вызывает жуткую зависть.
Сью обхватила колени руками и устремила взгляд на подоконник:
— Я лишь боюсь, что Цилангос провернет свое дело в кратчайшие сроки, а затем сбежит из Баклунда еще до того, как кто-нибудь успеет опомниться.
— И тогда… тогда я даже не представляю, когда смогу перейти на 8-ю Последовательность. О 6-й или 5-й я вообще молчу…
Она замолчала на несколько секунд и отрешенно прошептала:
— Я даже не знаю, когда смогу вернуть то, что по праву принадлежит нашему роду… Я уже почти год не видела своего младшего брата…
Форс утешающе улыбнулась:
— Когда ты исполнишь свою мечту, позволь мне описать твою жизнь в романе. Уверена, это будет невероятно захватывающая и увлекательная история.
— Да и вообще, зная щедрость мисс Одри, я ничуть не сомневаюсь: даже если всё закончится ничем, она непременно выплатит нам солидное вознаграждение. В конце концов, мы изрядно потрудились и заставили Цилангоса проявить себя.
— Искренне на это надеюсь… Эх, ну почему на мою долю не выпадает никаких чудесных совпадений? — Сью в отчаянии взлохматила свои золотистые волосы до плеч.
Форс слегка нахмурилась:
— В нашем мире сверхъестественного любая неожиданная удача всегда идет рука об руку с чудовищной опасностью. Я до сих пор понятия не имею, что означает тот безумный шепот, терзающий меня каждое полнолуние, и во что он в итоге выльется. Хех, чудеса без подвоха, конечно, случаются, но это величайшая редкость. Твоей мечте вряд ли суждено сбыться просто так. Разве что… разве что мы удостоимся благословения истинного божества или привлечем благосклонный взгляд некой дружелюбной скрытой сущности. Но, увы, отличить их от еретических богов и демонов под маскировкой практически невозможно.
Сью выпрямила спину и начертала на груди знак багровой луны:
— Да хранит меня Богиня!
В роскошном особняке герцога Нигена, расположенном в баклундском районе Императрицы, в самом разгаре был грандиозный бал.
Пространство было разделено на две части. На первом этаже, вымощенном великолепными каменными плитами с затейливым орнаментом, раскинулся бальный зал. В углу играл личный оркестр герцога. Широкая лестница вела на второй этаж, опоясанный круговой галереей. Гости, потягивая вино из бокалов, стояли у перил и свысока наблюдали за танцующими парами — точь-в-точь как зрители на трибунах во время фехтовального турнира. То и дело какой-нибудь джентльмен подходил к мисс или леди с приглашением на танец. И, получив согласие, они рука об руку спускались в зал.
По другую сторону галереи тянулась вереница дверей, скрывающих за собой комнаты отдыха для гостей.
Но за одной из двустворчатых дверей скрывался длинный коридор. Вдоль стен возвышались гипсовые бюсты предков семьи Ниген.
Миновав коридор, гости попадали во вторую половину бала — просторный зал, уставленный длинными столами с изысканными закусками и дорогими винами. Здесь играл второй оркестр герцога, услаждая слух собравшихся более расслабленными, мелодичными мотивами.
В этом зале гости собирались небольшими группами. Они стояли или сидели, ведя неспешные светские беседы. Те же, кто желал укрыться от суеты, выходили на многочисленные прилегающие балконы, чтобы насладиться видами ночного сада и багровой луны.
Одри Холл, исполнив лишь обязательный открывающий танец, поначалу стояла на галерее второго этажа. Словно в трансе, она разглядывала гигантскую хрустальную люстру под сводом и мерцающие на ней свечи. Но, заметив, что несколько джентльменов уже решительно направились в ее сторону с явным намерением пригласить на танец, девушка благоразумно ретировалась и скрылась в коридоре, ведущем к «трапезной».
«До чего же скучно, но и не прийти было нельзя… Эх, неужели они не могли просто оставить меня в покое и позволить спокойно за всеми наблюдать? Нельзя не признать, у некоторых во время танца такая красноречивая мимика… Они то и дело напоминают мне брачные игры животных…» — Одри опустила глаза, уставившись на носки своих туфелек, и от скуки принялась вышагивать по прямой линии, ставя ногу за ногой.
В этот самый момент краем глаза она уловила приближающийся силуэт. Девушка мгновенно сбавила шаг, расправила плечи и в ту же секунду преобразилась в безупречную, элегантную мисс Холл.
— Добрый вечер, барон Грамир, — Одри поприветствовала его идеальной улыбкой и безукоризненным реверансом.
Барон Грамир, мужчина с редкими бровями и светло-голубыми глазами, ответил ей вежливым поклоном:
— Добрый вечер, мисс Холл. Вы — самый яркий и ослепительный бриллиант на этом балу.
Перекинувшись парой дежурных фраз, барон Грамир направился в сторону бального зала, а Одри продолжила свой путь к «трапезной».
Пройдя еще несколько шагов, она вдруг нахмурилась. В ее изумрудно-зеленых глазах промелькнуло неподдельное замешательство:
«Барон Грамир сегодня какой-то… не такой, как обычно…»
«Раньше, сталкиваясь с леди или мисс, превосходящими его по статусу и отличающимися красотой, он всегда отводил взгляд, не решаясь смотреть прямо в глаза, и лишь украдкой бросал на них робкие взоры… Но сегодня он держался на удивление уверенно…»
«А еще… от него пахло не теми духами. На всех светских раутах он неизменно благоухал базовыми нотами парфюма „Янтарь“ — чистым, едва уловимым ароматом мускуса, лишенным всякой вычурности, но подчеркивающим благородство. Иными словами, он всегда наносил духи за несколько часов до выхода, позволяя верхним и средним нотам выветриться. Но только что… от него исходил именно средний, густой и насыщенный аромат „Янтаря“…»
Шаги Одри становились всё медленнее. Будучи «Зрителем», уже полностью переварившим зелье, она обладала такой пугающей проницательностью к деталям, какая и не снилась другим Потусторонним.
Внезапно в ее голове вспыхнула жуткая догадка, от которой ее глаза расширились от ужаса:
«А что, если это был переодетый Цилангос⁈»
«Артефакт „Ползучий Голод“ ведь способен менять внешность владельца!»
Чем больше Одри об этом думала, тем реальнее казалась эта угроза. Ее сердце забилось как сумасшедшее, а душу затопили паника и страх.
«Если это действительно вице-адмирал Ураган, то что он задумал? Какая жалость, что я не могла взять с собой Сьюзи… Будь она здесь, она бы понаблюдала за этим лже-бароном из укрытия… Нет, нужно немедленно предупредить отца!» — в вихре этих мыслей Одри ускорила шаг. Ворвавшись в «трапезную», она быстро отыскала графа Холла, который как раз беседовал с главным секретарем кабинета министров и другими высокопоставленными лицами.
Нацепив на лицо безупречную, безмятежную улыбку, она подошла к отцу, взяла его под руку и обратилась к джентльменам:
— Господа, не позволите ли вы мне украсть у вас графа Холла на пару минут?
— Милая мисс, это ваше законное право, — с дружелюбными улыбками отозвались присутствующие.
Одри увела отца на ближайший балкон. Найдя укромный уголок подальше от чужих ушей, она посмотрела на слегка располневшего мужчину средних лет и произнесла:
— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.
Граф Холл поначалу смотрел на дочь со снисходительной, любящей улыбкой, но, заметив ее предельную серьезность, тут же посерьезнел сам:
— Что стряслось?
— Я только что столкнулась с бароном Грамиром. И заметила в нем странности. Во-первых, от него пахло средними нотами парфюма «Янтарь», хотя обычно он предпочитает шлейфовые. Во-вторых… — Одри в подробностях перечислила все свои наблюдения, которые вполне можно было списать на девичью проницательность и внимание к деталям.
Закончив с фактами, она тщательно подобрала слова и добавила:
— Я слышала от виконта Глайнта, что вице-адмирал Ураган Цилангос обладает даром менять внешность. А ведь он как раз недавно тайно проник в Баклунд, не так ли?
Граф Холл молча выслушал дочь. Выражение его лица стало донельзя мрачным и тяжелым.
Но он быстро взял себя в руки, ободряюще улыбнулся и попытался успокоить слегка перепуганную девушку:
— Я со всем разберусь. А ты ступай к матери и ни на шаг от нее не отходи. Она сейчас в комнате отдыха при этом самом зале.
— Хорошо, — послушно кивнула Одри.
Направившись к комнате отдыха, она бросила мимолетный взгляд через плечо. Граф Холл уже подошел к какому-то знатному джентльмену и, с абсолютно серьезным лицом, о чем-то вполголоса с ним переговаривался.
Сердце Одри вновь тревожно екнуло. Она почувствовала жгучую необходимость сделать хоть что-то, чтобы уберечь отца, мать и братьев от надвигающейся катастрофы.
Окинув взглядом зал, девушка резко сменила курс. Она покинула «трапезную» и, отлично зная планировку особняка Нигенов, свернула в коридор, безошибочно найдя путь к небольшой семейной молельне.
Толкнув дверь, она проскользнула внутрь и заперла замок на задвижку. Бросив взгляд на священный символ Повелителя Бурь у алтаря, Одри инстинктивно забилась в самый темный, укромный угол.
Опустившись на колени и подавшись вперед, она сцепила руки в замок, прижала их ко лбу и зашептала на гермесе:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе.
— Таинственный Владыка над серым туманом.
— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
Город Тинген, улица Нарциссов.
Клейн живо обсуждал с братом Бансоном и сестрой Мелиссой последние театральные новинки, искренне уговаривая их сходить в Большой театр в следующее воскресенье вечером.
— Как по мне, газеты уже всё сказали за нас: «Возвращение графа» — это спектакль, который просто необходимо увидеть вживую. В Баклунде он выдержал десятки постановок, и каждый раз — неизменный аншлаг. Считаю, мы не вправе упускать такой шанс.
Скудость местных развлечений не позволяла Клейну так легко отступиться. Как-никак, в своей прошлой жизни он тоже был не чужд моде и частенько захаживал на спектакли.
«Конечно, если бы не нужно было поддерживать имидж благовоспитанного джентльмена, я бы с куда большим удовольствием махнул в паб погонять шары в бильярд… Арендовать корт и сыграть партию в теннис — тоже отличная затея, истинно среднеклассовый досуг. С моей нынешней физической формой, если только на корт не заявится какой-нибудь другой Потусторонний, я раскатаю любого соперника одной левой… Эх, мечты, мечты. Пока об этом остается лишь грезить. С утра — возобновление расследования по делу Ланевуса, после обеда — тренировки по рукопашному бою, а перед возвращением домой еще нужно успеть прочесать очередную порцию домов с красными дымоходами…»
«До чего же я занятой человек…» — с горькой иронией подытожил свои размышления Клейн.
Заметив, что Бансон уже готов поддаться уговорам, а Мелисса всё еще мнется, юноша с улыбкой добавил:
— Поговаривают, что зрительские симпатии в «Возвращении графа» неизменно срывает второстепенный персонаж — один гениальный механик.
— Ну хорошо. Как ни крути, а хотя бы раз побывать в Большом театре нужно, — поджав губы, с напускной неохотой кивнула Мелисса, хотя ее глаза предательски заблестели от любопытства.
Клейн уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в его ушах раздался назойливый, гудящий шепот, от которого голова на пару секунд пошла кругом.
«Кто-то возносит мне мольбы…» — сообразив, в чем дело, он заложил правую руку за спину и с легким смешком произнес:
— В таком случае, мне остается лишь запастись терпением и дождаться дня открытия продаж билетов.
— Ладно, пойду к себе в спальню, нужно набросать один отчет.
— А нам предстоит вновь погрузиться в пучину знаний. Искренне надеюсь, что мы там не утонем, — с самоиронией усмехнулся Бансон, возвращаясь вместе с Мелиссой к обеденному столу.
Поднявшись на второй этаж, Клейн запер дверь на задвижку и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав спальню. Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Внутри монументального, подобного жилищу великанов храма его фигура мгновенно материализовалась во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно то сжималась, то раздувалась.
Клейн поднял правую руку и, высвободив Духовность, коснулся багрового сгустка, символизирующего «Справедливость».
Вшух! Перед его внутренним взором вспыхнула размытая, искаженная картина. Он увидел мисс «Справедливость», облаченную в бежевое дворцовое платье. Она сидела на стуле в каком-то мрачном закутке, плотно сцепив руки в замок и уткнувшись в них лбом.
Одновременно с этим до его слуха донесся знакомый, чистый девичий голос, звучащий с легким напряжением. Слова эхом наслаивались друг на друга:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Таинственный Владыка над серым туманом;
— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о вашем взоре;
— Молю вас прислушаться;
…
— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.
— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.
— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.
…
Клейн внимательно вслушивался, отделяя зерна от плевел, пока наконец не уловил всю суть произошедшего:
Цилангос, воспользовавшись силой «Ползучего Голода», умудрился проникнуть на бал к герцогу Нигену!
Вот только этот пиратский адмирал никак не ожидал, что среди гостей затесалась юная аристократка, являющаяся «Зрителем». Причем «Зрителем», намертво отпечатавшим в памяти все повадки и привычки настоящего барона Грамира. Так что его блестящая маскировка дала трещину в самый неподходящий момент!
«И что же этот ублюдок задумал? И как мне теперь быть? Последние пару дней я как раз экспериментировал с ритуалами жертвоприношения без использования духовных материалов. Мне удалось создать нечто вроде „Врат призыва“, но распахнуть их так и не вышло… Я всё собирался выкроить время, сгонять на подпольный рынок и прикупить нормальных ингредиентов для второй попытки… А мисс Справедливость, явившись на бал, уж точно не прихватила с собой никаких мистических атрибутов…» — Клейн погрузился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего наконец-то принялся отвечать на мольбу.
В небольшой семейной молельне особняка герцога Нигена.
Одри, повторив свою молитву несколько раз кряду, наконец умолкла. Тщательно расправив складки на платье, она быстрым шагом направилась к двери.
Девушка прекрасно понимала, что не может позволить себе исчезнуть надолго. Иначе родители поднимут панику, что неизбежно приведет к неверной оценке ситуации и ошибочным действиям.
Замерев перед дверью, Одри глубоко вдохнула. Терзаемая тревогой и беспокойством, она протянула правую руку в тонкой белой перчатке и сняла задвижку.
Выскользнув из молельни, она поспешила по коридору обратно в «трапезную». И как раз в тот момент, когда в поле ее зрения появились первые гости с бокалами и тарелками, перед глазами вдруг всё поплыло. Одри с изумлением обнаружила, что всё вокруг окутала призрачная, густая дымка.
А в самом сердце этого серо-белого тумана возвышалось древнее кресло с высокой спинкой. В нем восседала таинственная сущность, чей облик и фигура были надежно скрыты от взора. Сущность, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.
«Господин Шут!» — Одри едва не выкрикнула это вслух от радостного потрясения.
В следующее мгновение до ее ушей донесся до боли знакомый, низкий голос:
— Я знаю.
Пока эхо этих слов еще звенело в воздухе, серый туман бесследно рассеялся. Взору Одри вновь предстали длинные столы, уставленные изысканными закусками и дорогими винами, и всё то же шумное, искрящееся весельем застолье.
Вся тревога и паника, терзавшие ее сердце, испарились без остатка. Девушка машинально выпрямила спину. С безупречным изяществом и легкой, почти летящей походкой она вернулась в зал, направляясь в комнату отдыха.
Над серым туманом, внутри величественного храма.
Ответив мисс «Справедливости», Клейн начал ломать голову над тем, как бы переправить эту информацию «Повешенному».
«Самому пересказывать всё слово в слово — никуда не годится. Это вдребезги разобьет мой возвышенный образ… Где это видано, чтобы божественная сущность подрабатывала посыльным!» — поразмыслив с десяток секунд, он вдруг нашел идеальное решение. Юноша просто материализовал ту самую сцену молитвы Одри вместе с ее голосом, превратив всё это в подобие кинопленки, слегка размытой помехами.
Легким щелчком пальцев Клейн швырнул эту закольцованную иллюзорную запись прямо в темно-красную звезду, символизирующую «Повешенного».
Баклунд, район Чевуд, собор Святого Ветра.
В скромной, аскетично обставленной комнате «Повешенный» Элджер Уилсон скрупулезно изучал следственные сводки за последние дни, отчаянно пытаясь выудить из них хоть малейший след вице-адмирала Урагана Цилангоса.
По правую руку от него, чуть поодаль, громоздилась стопка бумаг, сплошь испещренных странными, искаженными «символами».
И как раз в тот момент, когда Элджер со вздохом откинулся на спинку стула и принялся массировать уставшие глаза, он вдруг заметил, что пространство вокруг него поплыло. Всё заволокло густым серо-белым туманом.
В непроглядных глубинах этой бесконечной мглы возвышалось кресло с высокой спинкой, казавшееся незыблемым, словно стояло там от сотворения мира. А в кресле виднелся размытый, иллюзорный человеческий силуэт.
«Господин Шут…» — эта мысль едва успела оформиться в его голове, как в туманной пелене проступила еще одна фигура: нечеткий силуэт девушки в пышном дворцовом платье.
Застыв в позе молящейся, она безостановочно повторяла:
— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.
— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.
— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.
…
Элджер сначала опешил, но его лицо тут же озарилось неподдельным восторгом. Прижав руку к груди и почтительно склонив голову, он произнес:
— Хвала вам, господин Шут!
Не успел он договорить, как всё увиденное и услышанное рассеялось без следа, словно и не бывало.
Бросив взгляд на письменный стол, где лежали страницы из дневника Росселя и полицейские сводки, Элджер слегка прищурился, в очередной раз поразившись невообразимой мощи Шута:
«А ведь я нахожусь прямо в соборе Святого Ветра! В бывшей штаб-квартире Церкви Повелителя Бурь! И пусть с тех пор минула уже не одна тысяча лет, прихожане по-прежнему почитают это место как одну из величайших святынь. Но господин Шут всё равно умудрился бесшумно „снизойти“ сюда и передать свое послание…»
Погрузившись в молчание на добрый десяток секунд, Элджер сгреб со стола нужные бумаги, развернулся и решительно вышел за дверь.
Ему предстояло встретиться с одним из кардиналов Церкви Повелителя Бурь, архиепископом Баклундской епархии — «Певцом Бога» Эйсом Снейком!
Лично для Элджера Уилсона идеальным исходом было бы собственными руками прикончить вице-адмирала Урагана Цилангоса. Но если это окажется не по зубам, он вполне удовольствуется и тем, чтобы просто полюбоваться на его хладный труп!
Успешно «перенаправив» доклад мисс «Справедливости» Повешенному, Клейн покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.
Он не стал сразу же развеивать невидимую духовную стену. Вместо этого юноша уселся за письменный стол, разгладил лист бумаги, взял перьевую ручку и принялся строчить послание:
«…Согласно полученным мной экстренным разведданным, Цилангос, прибегнув к силе „Пастыря“, принял облик барона Грамира и проник на бал, устроенный герцогом Нигеном. Его истинные мотивы пока остаются тайной».
Клейн совершенно не боялся, что мистер Азик начнет задавать неудобные вопросы в духе: «Откуда парень из Тингена так быстро узнал о том, что творится в Баклунде?» В конце концов, в этом мире уже давно изобрели такую чудесную вещь, как телеграф.
«Я понятия не имею, покажется ли вам это интересным, но счел своим долгом довести до вашего сведения». Набросав быстрое заключение, Клейн аккуратно свернул листок.
Следом он выудил из кармана старинный медный свисток. Поднеся его к губам и надув щеки, юноша изо всех сил дунул внутрь.
Исполинский, вселяющий первобытный ужас, иллюзорный костяной посланник вновь возник перед ним. Он всё так же возвышался посреди комнаты, абсолютно не обращая внимания на то, что его макушка намертво застряла в потолке.
Клейн огромным усилием воли подавил в себе порыв пустить в ход таланты «Клоуна» и метнуть сложенное письмо, как сюрикен. Вместо этого он послушно, безо всяких выкрутасов, швырнул послание прямо в «руки» гиганта.
Дунув в медный свисток еще раз и завершив ритуал призыва, Клейн успокоил дыхание и в очередной раз прокрутил все детали в голове.
На данный момент это было всё, что он мог предпринять!
Теорически Клейн вполне мог бы использовать «ритуал призыва самого себя», захватить «Талисман Испепеляющего Солнца» и лично нагрянуть в Баклунд. Но, во-первых, это было равносильно самоубийству: Цилангос был «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, да еще и вооруженным чудовищным «Ползучим Голодом». Во-вторых, это было слишком муторно: пришлось бы сначала перетаскивать талисман над серым туманом. И в-третьих, это вдребезги разбило бы его величественный образ. Поэтому юноша благоразумно отмел эту бредовую идею.
«На самом деле, всё не так уж и страшно. Герцог Ниген — богатейший и влиятельнейший аристократ, уступающий лишь королевской семье, настоящий серый кардинал Консервативной партии. На его балу наверняка собрались сливки общества и чиновники высшего эшелона. Уж я ни за что не поверю, что там нет отряда могущественных Потусторонних телохранителей. Да и сам Цилангос бы в это не поверил. Иначе с какой стати ему вообще понадобилось бы маскироваться… А раз уж мисс „Справедливость“ раскусила его заранее и предупредила знать, они успеют подготовиться. Так что ситуация вряд ли выйдет из-под контроля…»
«Интересно, с какой скоростью носится посланник мистера Азика? Если он умеет срезать путь через Духовный мир, то у преподавателя есть все шансы успеть к главному блюду. Но если он плетется, как та жуткая тварь мадам Дейли, то мистеру Азику останется лишь читать утренние газеты и гадать, что же там произошло на самом деле…»
Едва заметно кивнув, Клейн выбросил эту историю из головы. В конце концов, прыгнуть выше собственной головы он всё равно не мог.
Роскошный особняк герцога Нигена, бальный зал.
Вице-адмирал Ураган Цилангос, принявший облик барона Грамира, лениво стоял у перил галереи второго этажа. В руке он покачивал бокал с кроваво-красным ольмирским вином. Пират с нарочитой скукой наблюдал за кружащимися на танцполе парами, оценивая наряды блистательных леди и юных мисс.
Однако в его взгляде не было ни капли вожделения. Его глаза оставались ледяными, словно замерзшее озеро. Лишь изредка он бросал вороватые взгляды на исполинскую хрустальную люстру под потолком да на самого герцога Нигена, который стоял в паре шагов от него, пожирая глазами проходящих мимо красавиц.
Герцог был облачен в безупречный темно-синий мундир адмирала военно-морского флота. Его плечо украшала красная орденская лента с россыпью почетных медалей. Он обожал наряжаться так на все официальные мероприятия, отдавая дань уважения своим славным десятилетиям военной службы.
Впрочем, его талия уже давно расплылась, заплыв жиром, а в острых, проницательных серо-голубых глазах остались лишь муть и плотские желания. Но благодаря превосходному уходу морщины в уголках его глаз, у рта и на лбу были едва заметны, а черная шевелюра по-прежнему оставалась густой.
Это был Паллас Ниген. Нынешний герцог Ниген, главный спонсор Консервативной партии, родной брат премьер-министра Агухида и один из той крошечной горстки людей, в чьих руках была сосредоточена львиная доля власти и богатства Королевства Лоэн.
И именно он был целью, ради которой Цилангос тайно проник в Баклунд!
«От одной лишь мысли об убийстве человека такого полета меня пробирает радостная дрожь…» — Цилангос отвел взгляд и прикрыл глаза.
Он взялся за этот заказ не только из-за баснословного вознаграждения. Пират до смерти обожал риск и невыполнимые задачи.
«Если покушение увенчается успехом, мое имя прогремит на весь Северный и Южный континенты. Я возвышусь над всеми четырьмя пиратскими королями! А в придачу получу ту самую карту — одну из колоды, созданной императором Росселем, в которой сокрыты божественные тайны!» — Цилангос огромным усилием воли подавил бушующий в груди восторг и опустил взгляд на свою левую руку.
Запечатанный артефакт «Ползучий Голод» стал абсолютно прозрачным. Ни невооруженным глазом, ни на ощупь никто не смог бы догадаться, что на руке «барона Грамира» надета перчатка.
«Поистине невероятный, божественный артефакт… Не будь его, я, жалкий Потусторонний 6-й Последовательности, ни за что бы не выбился в пиратские адмиралы…» — пока эти мысли проносились в его голове, Цилангос внезапно почувствовал легкий укол досады.
За долгие годы пиратского ремесла он повидал немало Потусторонних. В их числе были и члены Ордена Авроры, обожающие искать приключения на самом краю моря Соня.
Поэтому он прекрасно понимал: «Ползучему Голоду» всё еще далеко до истинного «Пастыря».
Во-первых, переключение между состояниями занимает слишком много времени — как минимум секунду. Настоящий же «Пастырь» меняет способности мгновенно.
Во-вторых, порабощенные артефактом души могут использовать лишь от одного до трех навыков из своей прошлой жизни. Их количество и природа зависят исключительно от слепой удачи и намертво фиксируются при первом «выпасании». Истинный «Пастырь» способен осознанно выбирать нужные ему три способности, не полагаясь на волю случая.
И, наконец, «Ползучий Голод» может одновременно удерживать лишь пять душ, тогда как предел настоящего «Пастыря» — целых семь.
Разумеется, у них были и общие ограничения. И артефакт, и «Пастырь» могли использовать силы лишь одной поглощенной души за раз, совмещая их с собственными потусторонними талантами. А процесс замены старой души на новую был абсолютно необратимым — пути назад не существовало.
Цилангос потратил целых семь или восемь лет на кропотливую «зачистку» и отбор, прежде чем окончательно сформировал свой арсенал из пяти душ. Их способности идеально дополняли друг друга, превращая владельца перчатки в поистине ужасающего противника.
Именно благодаря этим годам непрерывных экспериментов среди пиратов и поползли слухи о том, что вице-адмирал Ураган всемогущ и умеет абсолютно всё.
Под звуки ритмичной бальной музыки Цилангос еще раз прокрутил в голове план грядущего покушения. В конце он мысленно, с явной горечью, вздохнул:
«Какая жалость, что мне так и не удалось выследить ту „Путешественницу“. Иначе сегодня мне вообще не пришлось бы ни о чем беспокоиться».
Если бы он поймал ту женщину, которую считал «Путешественницей», он бы без малейших колебаний скормил одну из пяти душ «Ползучему Голоду», чтобы освободить для нее место.
Для него способности этого пути были просто бесценны!
Цилангос бросил еще один мимолетный взгляд на исполинскую хрустальную люстру под потолком и решил больше не тянуть.
Душа, которую он использовал прямо сейчас, обладала лишь одной способностью — изменять внешность и фигуру. Она была абсолютно бесполезна в открытом столкновении с другими Потусторонними. Однако из-за ее невероятной практичности во многих других делах пират так и не нашел в себе сил от нее избавиться.
К счастью, какую бы душу он ни использовал, его собственные навыки «Благословенного Ветром» оставались при нем.
Напоследок он сделал вид, будто провожает взглядом стройную фигуру какой-то аристократки, позволив глазам скользнуть по герцогу Нигену и его свите.
Герцог Ниген был истовым прихожанином Церкви Повелителя Бурь и ключевой фигурой, через которую эта Церковь влияла на политику Королевства. Поэтому пират ничуть не сомневался, что среди его окружения для защиты таятся Потусторонние из Карателей.
Да и сам род Нигенов, пусть и не мог похвастаться тысячелетней историей, благодаря своим колоссальным богатствам и власти наверняка тайно скупал формулы зелий и вербовал вольных Потусторонних…
Мысли Цилангоса работали с холодной расчетливостью. Отсеяв из свиты всех джентльменов, явно принадлежащих к чиновникам и знати, он взял на мушку мужчину, который всё это время неотступно следовал за герцогом.
Этот мужчина в черном фраке, с каштановыми волосами и голубыми глазами, хранил на лице каменное, лишенное эмоций выражение. Он ни на секунду не ослаблял бдительности, постоянно сканируя толпу.
Цилангос едва заметно кивнул и сделал короткий, почти невидимый пас правой рукой.
У-у-у!
Прямо над бальным залом внезапно поднялся неистовый, шквальный ветер. Он разом задул все свечи на огромной хрустальной люстре.
В это самое мгновение, когда свет резко сменился тьмой, а внимание всех гостей оказалось приковано к потолку, несколько тонких, невидимых лезвий ветра, скрытых за завываниями бури, с хирургической точностью ударили по металлическим цепям люстры. И все они пришлись ровно в одно и то же место!
Хрясь!
Под тошнотворный, режущий слух скрежет рвущегося металла исполинская хрустальная люстра рухнула прямо в центр танцпола.
Бум!
Грохот бьющегося хрусталя потонул в истошных, панических воплях. Разлетающиеся во все стороны острые осколки ранили множество гостей, спровоцировав новые крики ужаса.
Воспользовавшись кромешной тьмой и всеобщим хаосом, Цилангос активировал артефакт. Его левая рука, обтянутая «Ползучим Голодом», стремительно покрылась золотым слоем.
Хрясь!
Голова Цилангоса разлетелась на куски, но вместе с ней вдребезги разбился и весь окружающий мир. Герцог Ниген всё так же невредимым стоял на своем месте — это было лишь сновидение!
Пиратский адмирал неведомо когда успел переключить способность и войти в состояние «Кошмара».
Вот только в отличие от обычного «Кошмара», он умудрялся свободно перемещаться даже после того, как затянул жертву в сон!
Бесшумной тенью Цилангос возник прямо за спиной герцога Нигена. Его мрачный, ледяной взгляд намертво прикипел к цели.
Правый кулак пирата окутался ревущим, бешено вращающимся вихрем. Словно разящий клинок, он устремился прямо в спину герцога!
У-у-у!
Сквозь завывания ветра кулак Цилангоса прошел сквозь тело Нигена, пронзив его насквозь. Но силуэт аристократа лишь стремительно выцвел, став полупрозрачным, словно призрак!
Эта почти невидимая тень растворилась в воздухе, а сам герцог Ниген возник у двустворчатых дверей на противоположном конце галереи. На его лице играла насмешливая, оценивающая улыбка.
«Еще один Потусторонний… Они что, всё знали заранее? Устроили засаду⁈»
«Да как такое вообще возможно!»
Эта мысль молнией пронеслась в голове Цилангоса. И пусть он совершенно не желал верить в происходящее, его инстинкты сработали безупречно, заставив хладнокровно отреагировать на угрозу.
Его левая перчатка зазмеилась плотной, мелкой темно-золотой чешуей. Зрачки пирата тут же выцвели, превратившись в безжалостные вертикальные щели.
Следом во все стороны ударила невидимая, но осязаемая волна первобытного ужаса. Джентльмены и леди, оказавшиеся в радиусе поражения, мгновенно поддались неконтролируемой панике.
Бросая свои укрытия, они с истошными криками принялись метаться по залу, сея еще больший хаос.
Именно этого Цилангос и добивался. Теперь спрятавшиеся Потусторонние не могли атаковать его в полную силу, боясь зацепить своих родственников и друзей.
Прорвавшись сквозь лесную чащу и миновав искусственное озеро, Цилангос, хранимый благословением ветра, успешно оторвался от преследователей.
Оглядевшись по сторонам, пират прикинул план: создать иллюзию, будто он скрылся по дренажному каналу в водах реки Тассок, а самому тем временем развернуться и затеряться в Хиллстоне — экономическом сердце Баклунда.
Но в этот самый миг перед его глазами всё поплыло, и он вдруг осознал, что цвета, скрытые во мраке ночи, стали донельзя насыщенными и густыми.
Изумрудная листва деревьев сияла еще ярче, алые плоды налились пунцовым, а черная гладь воды казалась бездонной — весь мир вокруг уподобился холсту, на который щедро плеснули масляными красками.
А высоко в небе, где скрылась за тучами багровая луна, теперь парили мириады прозрачных теней, чьи формы не поддавались никакому описанию. Там же переливались кристально чистые лучи самых разных оттенков, каждый из которых таил в себе невообразимые мистические знания.
Цилангос обнаружил, что застыл на месте, зависнув в воздухе. Под его ногами стремительно поднималась угольно-черная вода, из глубин которой к нему тянулись сотни бледных, мертвенных рук, отчаянно пытающихся ухватить его за ноги.
«Проклятье!» — Цилангос мгновенно осознал, что угодил в засаду.
И сила того, кто ее устроил, была поистине пугающей!
Внезапно прямо перед ним из пустоты соткался исполинский человеческий скелет. Этот монстр возвышался на добрых четыре метра; в его пустых глазницах плясало черное пламя, а сами кости казались призрачными и размытыми.
Цилангос смерил врага абсолютно бесстрастным, ледяным взглядом, и на его губах заиграла холодная усмешка.
В ту же секунду перчатка на его левой руке вспыхнула ослепительным сиянием, словно отлитая из чистейшего золота.
Пират слегка откинулся назад и широко раскинул руки, всем своим видом показывая, что готов заключить в объятия само солнце.
Столб чистого, обжигающе-яркого света внезапно обрушился с небес, поглотив исполинский скелет целиком. Весь этот нарисованный масляными красками мир содрогнулся от чудовищного удара, а бледные руки под черной водой начали испаряться одна за другой.
Это была сила Потустороннего класса «Жрец Света»!
Сила 5-й Последовательности пути «Солнца»!
Абсолютная погибель для любой нежити!
Когда ослепительный столб света рассеялся, черное пламя в глазницах огромного скелета мгновенно потухло. Следом сам монстр стал прозрачным и дюйм за дюймом растаял в воздухе, не оставив после себя ни следа.
Однако не успел Цилангос вновь прибегнуть к мощи «Жреца Света», чтобы окончательно разорвать этот иллюзорный мир-картину, как выражение его лица мгновенно застыло.
Он увидел, как по левую руку от него из ниоткуда возникает еще один исполинский скелет. Всё те же четыре метра роста, всё то же черное пламя в глазницах — точная копия предыдущего монстра.
А затем вокруг пиратского адмирала один за другим начали появляться такие же костяные гиганты. Один, два, три… Их счет быстро перевалил за сотню!
Сотня пар глаз, пылающих черным, инфернальным огнем, одновременно устремили свои мертвые взгляды на единственную цель.
А внизу уровень черной воды поднимался всё выше и выше, уже почти касаясь подошв Цилангоса.
И из ее глубин вновь выросли бесчисленные бледные, призрачные руки. Они отчаянно тянулись вверх, хватаясь за воздух, словно утопающие за спасительную соломинку.
— Рассредоточиться и преследователь! Попытайтесь взять его в кольцо! — скомандовал кардинал Церкви Повелителя Бурь Эйс Снейк. Подхваченный внезапно налетевшим ураганным ветром, он взмыл в небо и устремился вслед за беглецом.
Герцог Ниген и его свита, помня о своем высоком статусе, не стали присоединяться к Карателям. Они остались стоять у разбитых окон и на балконах, наблюдая за происходящим со стороны. Лишь к этому моменту охваченные паникой обычные аристократы начали понемногу приходить в себя.
Поскольку в кромешной тьме стоял невообразимый гвалт и крики, гости толком и не поняли, что именно произошло. Им было ясно лишь одно: на герцога было совершено покушение.
Элджер Уилсон, до скрипа стиснув зубы, выскочил из особняка Нигена. Обогнув муниципальный парк напротив, он со всех ног бросился в сторону района Хиллстон.
Даже если шансы поймать пирата были ничтожно малы, он не собирался их упускать!
Внезапно до его слуха донесся голос, принесенный порывом ветра:
— Преследование отменяется.
«Отменяется?» — Элджер узнал голос кардинала Снейка. Сделав еще пару шагов по инерции, он затормозил и с недоумением вскинул голову.
Высоко над деревьями и гладью искусственного озера, облаченный в черную мантию с вышитыми символами бури, парил архиепископ Снейк. Его взгляд был устремлен куда-то вниз и в сторону.
Слегка нахмурившись, Элджер отбросил лишние вопросы и изо всех сил рванул к тому месту, где завис кардинал.
По мере сокращения дистанции его зрение, усиленное потусторонними способностями «Мореплавателя», становилось всё более зорким.
Рубленые черты лица «Певца Бога» не выражали ни единой эмоции, но вся его поза так и кричала о крайней степени напряжения. Седые пряди, выбившиеся из-под мягкой черной шляпы, трепетали на ветру, лишь подчеркивая суровость его серебристых глаз.
Оторвав от него взгляд, Элджер выбежал из лесной чащи.
Перед его взором предстала ледяная гладь озера, в которой отражался свет багровой луны. А у самой кромки воды, совсем недалеко от него, стоял высокий мужчина.
У этого человека был весьма характерный, широкий подбородок, а каштановые волосы были стянуты на затылке в пучок, на манер древних воинов. Его темно-зеленые глаза смотрели вперед абсолютно ледяным, пустым взглядом.
Цилангос!
Вице-адмирал Ураган Цилангос!
Элджер на мгновение опешил. А затем его захлестнула волна шока и ликования. Он отказывался верить собственным глазам, всерьез подозревая, что ночной мрак сыграл с ним злую шутку.
Но не успел он даже пошевелиться, как лицо Цилангоса вдруг начало стремительно гнить. Плоть распадалась на глазах, источая желто-зеленый гной, а куски гниющего мяса один за другим тяжело шлепались на землю.
Шмяк! Шмяк! Шмяк!
От некогда грозного лица пирата остался лишь голый, белоснежный череп. Два пустых, безжизненных глазных яблока выкатились из глазниц и с влажным стуком упали на берег озера.
С сухим, тошнотворным хрустом скелет Цилангоса полностью рассыпался на части. Одежда грудой осела поверх останков, надежно скрыв под собой гниющее месиво, белые кости и… слабое, мерцающее свечение.
Не прошло и двадцати секунд, как один из семи великих пиратских адмиралов, вице-адмирал Ураган, нашел столь жуткий, необъяснимый конец прямо на глазах у потрясенного Элджера.
Эта леденящая душу картина намертво отпечаталась в его мозгу. Элджер всерьез усомнился в собственной реальности, решив, что всё это — лишь чудовищный ночной кошмар.
«Что здесь вообще произошло?»
«Разве Цилангос не ускользнул от погони?»
«Как он мог так нелепо и пугающе сдохнуть прямо здесь?»
«С чем таким он столкнулся, что лишился жизни за считанные мгновения?..»
«А ведь он был „Благословенным Ветром“ 6-й Последовательности! Он был хозяином „Ползучего Голода“!»
«Чьих это рук дело?»
«Кому понадобилось убивать Цилангоса?..»
Пока в голове Элджера бушевал вихрь безответных вопросов, до него донесся низкий, бархатистый голос «Певца Бога», Эйса Снейка:
— Ты кому-нибудь еще докладывал эту информацию?
— О самом факте прибытия пирата знал кто-то, кроме тебя?
Элджер мгновенно взял себя в руки. Бросив беглый взгляд на останки Цилангоса, он выдал заранее заготовленный ответ:
— Как только я получил эти сведения, я немедленно передал их вам, Ваше Высокопреосвященство.
Сказав это, он не удержался от мысленных проклятий в адрес самого кардинала. «Если бы вы не изволили гулять вдоль реки Тассок, заставив меня битый час рыскать по округе в ваших поисках, Цилангос бы даже за порог особняка Нигена не высунулся!»
Разумеется, озвучить эти упреки в лицо эксперту высокой Последовательности он не смел, а потому продолжил с предельным почтением и смирением:
— Мой информатор, добывший эти сведения, поплатился за них жизнью. А те курьеры, что передавали послание по цепочке, совершенно точно не вскрывали письмо. Я могу за это поручиться.
— Однако я не могу гарантировать, что утечка не произошла в самом начале. Раз уж эти данные попали в наши руки, они вполне могли оказаться и у кого-то еще.
С каждым произнесенным словом Элджер лихорадочно прикидывал в уме, кто бы мог так хладнокровно прикончить вице-адмирала Урагана.
«Тот человек или организация, что наняли его для убийства Нигена? Но ведь Цилангос успешно сбежал, риск разоблачения был минимальным. Зачем убивать исполнителя?.. Окажись я на месте заказчика, я бы просто велел пирату залечь на дно. А когда все решили бы, что он давно покинул Баклунд, я бы нанес повторный удар…»
«К тому же Цилангос — параноик до мозга костей. Он бы ни за что не стал делиться деталями своего плана. Герцог Ниген, лоббируя сентябрьские законопроекты, устраивал светские рауты чуть ли не каждый день. Шансов нанести удар было предостаточно. Никто, кроме самого Цилангоса, не мог знать наверняка, где и когда он решит действовать… Если только этот кто-то не был истинным Пророком… Что маловероятно…»
«Другая тайная организация? Исключено. Мисс Справедливость раскусила его маскировку прямо на балу и тут же передала всё господину Шуту. Кроме нас, ни один культ или орден просто не мог отреагировать так молниеносно…»
«Господин Шут…» — Элджер содрогнулся от внезапной догадки.
«Это был Благословенный господина Шута!»
«Он совершенно случайно оказался в Баклунде и просто „помог“ нам разобраться с проблемой!»
Чем больше Элджер думал об этом, тем более логичной и пугающе правдивой казалась ему эта теория.
«Лишь участники Клуба Таро и их подчиненные могли получить наводку в ту же самую секунду!»
«Лишь Благословенный самого Шута мог разделаться с пиратом так жутко, обставив всё так, словно в этом не было ни малейшего смысла и мотива!»
Пока Элджер терялся в догадках, архиепископ Снейк выдержал долгую паузу и обратился к подбегающим Карателям:
— Цилангос мертв. С ним расправился эксперт высокой Последовательности. Либо кто-то применил Запечатанный артефакт сопоставимой мощи, что само по себе является чистым безумием, так что этот вариант отпадает.
— Судя по характеру останков, смею предположить, что убийца принадлежит к высоким Последовательностям пути Смерти. Вполне вероятно, что это кто-то из Епископата Духа, но явно не тот, с кем я уже знаком. А может, и член какого-то иного тайного культа.
— Его мотивы остаются для нас загадкой.
Епископат Духа зародился на Южном континенте. Ходили слухи, что изначально это была тайная организация, основанная потомками Смерти ради воскрешения своего павшего божества. После того как Южный континент пал под натиском колонизаторов, они оказались на грани полного уничтожения. Но им удалось выжить и пустить глубокие корни в странах Северного континента.
«Эксперт высокой Последовательности… Ну разумеется! Кому еще под силу размазать Цилангоса за считанные секунды⁈ Выходит, у господина Шута в подчинении ходит эксперт высокой Последовательности… Самый настоящий полубог!» — Элджер вновь уставился на кучу гниющего мяса и костей. Он почувствовал полнейшую отстраненность от реальности, словно его выпотрошили изнутри, лишив всяких эмоций. Он просто стоял и тупо пялился на останки.
«А что, если настанет день, и я предам господина Шута…» — внезапно промелькнуло в его голове.
И тут же перед внутренним взором встала жуткая картина заживо гниющего Цилангоса.
Элджер невольно содрогнулся всем телом и покорно опустил голову.
Но вместе с тем его отпустило невероятное напряжение.
Раз уж вырваться невозможно, а сопротивление равносильно самоубийству, остается лишь один путь — абсолютная преданность.
«Хух… Смерть Цилангоса означает, что больше никто и никогда не сможет шантажировать меня той тайной!» — он протяжно выдохнул, почувствовав, как на душу снисходит долгожданный покой.
Тем временем в особняке Нигенов Одри Холл, обсуждавшая вместе с матерью и другими аристократками недавнее покушение, заметила появившегося в дверях отца, графа Холла, чье лицо украшали изящные щегольские усики.
Под благовидным предлогом покинув комнату отдыха, девушка вышла на просторный балкон.
— Папа, что-то случилось? — Одри устремила на отца взгляд своих изумрудных глаз.
Свой цвет глаз она унаследовала от матери, а не от отца.
Граф Холл с легкой улыбкой ответил:
— Всё кончено, дитя мое. Тебе больше не о чем тревожиться.
— Эм… Ты никому не проболталась о том, что барон Грамир был фальшивкой?
— Нет, — твердо покачала головой Одри.
«Я лишь поведала об этом сущности, почти равной богам…» — мысленно добавила она.
Немного подумав, девушка для пущей убедительности уточнила:
— Предупредив тебя, я сразу же направилась в дамскую комнату, а оттуда прямиком к маме. Можешь сам у нее спросить.
— Верю, — граф Холл лишь едва заметно кивнул, не став развивать тему. Перейдя к главному, он сообщил: — Цилангос мертв. Его убили.
— Кто⁈ — в голосе Одри смешались неподдельное изумление и жгучий восторг.
— Понятия не имею. Мы даже ума не приложим, какие мотивы могли двигать убийцей. Это просто не поддается логике, — граф выдержал паузу и задумчиво добавил: — Возможно, это дело рук одного человека. А может, целой тайной и невероятно могущественной организации.
«Не поддается логике… Тайная, могущественная организация… Неужели это Благословенный господина Шута⁈ Неужели это дело рук нашего Клуба Таро⁈» — на Одри внезапно снизошло ослепительное озарение.
Одри слегка повела глазами, позволив мыслям свободно течь, и в одно мгновение проанализировала множество вещей:
«Как описывал господин Повешенный, Цилангос — одинокий волк, который никому не доверяет. О его планах знал лишь он сам. Если не считать того, что я раскрыла его заранее, никто не мог знать, что он совершит покушение именно сегодня вечером…»
«Я рассказала о том, что барон Грамир может быть переодетым вице-адмиралом Ураганом Цилангосом, только отцу и господину Шуту…»
«Хотя в особняке герцога Нигена и есть телеграфная линия, чтобы вовремя передать информацию и вызвать подмогу, но скрывать это не было бы никакой нужды… Недоумение отца ясно показывает: тот могущественный эксперт, что убил Цилангоса, взялся совершенно из ниоткуда и они этого не ожидали…»
«Сложив все это воедино, можно с уверенностью утверждать: человек, расправившийся с Цилангосом — это Благословенный господина Шута!»
«И только уникальный формат нашего Клуба Таро способен создать столь пугающую ситуацию с абсолютно неясными мотивами!»
«Цилангос был „Благословенным Ветром“ 6-й Последовательности, да еще и владел магическим артефактом „Ползучий Голод“. Быстро и бесследно прикончить его под силу разве что эксперту высокой Последовательности, которых называют „полубогами“? Либо же в ход пошел какой-то Запечатанный артефакт, таящий в себе колоссальную угрозу и чудовищный риск, о которых ходят слухи?»
«Но какой бы из этих вариантов ни оказался правдой, это неопровержимо доказывает: Благословенный господина Шута обладает поистине пугающей мощью…»
«Чего еще ожидать от господина Шута!»
«Как бы там ни было, я предоставила ключевую зацепку. И теперь господин Повешенный просто обязан сдержать слово и отдать мне гипофиз семицветного дракона-ящерицы!»
«Пожалуй, это можно считать первой официальной операцией нашего Клуба Таро?»
«И в результате нее погиб сам Цилангос — один из семи великих пиратских адмиралов!»
Заметив, что дочь, погрузившись в раздумья, выглядит слегка взволнованной, граф Холл, в молодости слывший весьма статным мужчиной, легонько откашлялся и довольно сурово предостерег:
— Одри, я прекрасно знаю о твоем увлечении мистицизмом и обычно потакаю твоим капризам. Но в это дело тебе категорически запрещено ввязываться. Даже расспрашивать о нем нельзя! В конце года королева лично введет тебя в высший свет. Как взрослая леди, ты обязана понимать и помнить: пугающий Потусторонний или тайная, могущественная организация — это всегда синоним смертельной опасности. Ты меня поняла?
— Я всё поняла, папа, — нежным, девичьим голоском отозвалась Одри. — Мне просто на мгновение стало любопытно.
— Даже любопытствовать нельзя! — отрезал граф Холл, но в итоге не выдержал и расплылся в беспомощной, снисходительной улыбке.
— Угу! — Одри поспешно и послушно закивала.
«Я и так знаю обо всей этой истории куда больше твоего…» — мысленно она скорчила забавную рожицу.
Граф Холл немного подумал и мягко улыбнулся:
— Как бы там ни было, сегодня ты — главная героиня вечера и спасительница герцога Нигена. Смерть Цилангоса как минимум наполовину — твоя заслуга. И награда за его голову тоже. Разумеется, если никто так и не заявит о себе, не возьмет ответственность за его убийство и не придет за деньгами, то оставшаяся половина тоже достанется тебе. В сумме это составит десять тысяч золотых фунтов.
— Кроме того, за его голову назначены награды от Республики Интис, Империи Фейсак и других стран и организаций. Мы вполне можем послать людей, чтобы их получить. В пересчете это принесет еще около двадцати тысяч фунтов.
— А сам герцог Ниген только что пообещал подарить тебе свое курортное поместье в заливе Диси. К нему прилагается огромная каучуковая плантация. Я не вдавался в подробности ее ежегодной доходности, но она совершенно точно весьма солидная. В свое время он отдал за этот участок восемь тысяч фунтов, а затем отстроил там виллу и закупил лучшие саженцы.
Одри, уже владеющая капиталом в триста тысяч фунтов, и без того считалась сказочно богатой. Но награда, приближающаяся к сорока тысячам, всё равно оставалась для нее колоссальной суммой. Приданое многих юных аристократок даже близко не дотягивало до подобных цифр.
Например, в августе, когда заключался брак между представителями знати и буржуазии, приданое мисс Мэри Олдбери — дочери настоящего миллионера — составило всего восемьдесят тысяч золотых фунтов.
— Я даже не думала ни о какой награде… — совершенно искренне прошептала Одри.
Внезапно в ее голове вспыхнула одна мысль: если она пойдет получать эти деньги, ее имя тут же разлетится по всем газетам. И тогда «Повешенному» не составит никакого труда вычислить, кто скрывается под маской «Справедливости».
«Этому не бывать! Как участница Клуба Таро, я обязана хранить свою личность в абсолютной тайне!» — Одри посмотрела на отца и, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Папа, мне что-то страшно…
— Что случилось? Почему? — тут же с тревогой переспросил граф Холл.
— Если слухи о том, что именно я раскусила маскировку Цилангоса под барона Грамира, просочатся наружу… Я боюсь, что его шайка захочет мне отомстить. Боюсь, что те, кто стоял за покушением на герцога Нигена, возьмут меня на мушку… — Одри изо всех сил постаралась напустить на себя вид жалкой, слабой и абсолютно беззащитной девушки.
— Я найму лучших телохранителей, — первым делом пообещал граф Холл, но затем слегка кивнул. — Впрочем, тебе и впрямь ни к чему подвергать себя подобному риску. К тому же тот, кто прикончил Цилангоса, уже забрал его «Ползучий Голод». Разумеется, для эксперта высокой Последовательности это вряд ли может служить весомым мотивом… Хм… Я поговорю с герцогом Нигеном. Попрошу его замять это дело и найти подставное лицо для получения награды, а затем он просто выплатит тебе компенсацию в частном порядке.
Сказав это, граф Холл расплылся в широкой улыбке:
— Чего еще ожидать от моей дочери! Всего одно наблюдение — и ты играючи заработала сорок тысяч золотых фунтов. Это же больше десятой части твоего нынешнего состояния.
Те самые триста тысяч фунтов были лишь той долей наследства, которую он выделил ей заранее. Когда придет время выходить замуж, она получит еще одно весьма солидное приданое.
— Неужели я превзошла тебя в молодости? — с восторгом спросила Одри.
Граф Холл покачал головой и рассмеялся:
— Далеко позади оставила. Моя самая первая успешная коммерческая сделка принесла мне жалкие шестьдесят фунтов.
Одри мгновенно залилась радостным румянцем. Сорок тысяч фунтов награды, похвала отца, чувство триумфа от причастности к грандиозному событию и гибели самого вице-адмирала Урагана Цилангоса, гордость от членства в Клубе Таро, а в довесок ко всему этому — гипофиз семицветного дракона-ящерицы, который она стрясет с «Повешенного»… Всё это дарило ей не просто двойную радость. Это было тройное, четверное, а то и пятикратное счастье!
«Так хочется немедленно доложить обо всем господину Шуту и услышать Его подтверждение… Нет, нельзя. Таинственный и пугающий эксперт с абсолютно неясными мотивами прикончил Цилангоса. Кто-то совершенно точно будет тайно за мной наблюдать и выискивать зацепки. Я не имею права выдать себя ни единым подозрительным жестом… Пф! Да я и так веду себя абсолютно нормально! Главное — не вздумать читать молитвы с именем господина Шута…»
«Хм, если это действительно дело рук Благословенного господина Шута, Он уже наверняка знает о результате. И в моих докладах нет никакой нужды… Эм… а должна ли я поделиться с этим Благословенным наградой? Нет, как ни крути, а перевод двадцати тысяч золотых фунтов любым мыслимым способом привлечет колоссальное внимание. Я не могу так рисковать…»
«К тому же это „Повешенный“ всё время умолял господина Шута о помощи. Значит, он и должен расплачиваться! Да, именно так! Ведь он сам хвастался, что у него скопилась уйма дневников Росселя!»
«А я просто постараюсь раздобыть побольше новых страниц, чтобы отблагодарить господина Шута за то, что Он снизошел до моих мольб. Такую великую сущность вряд ли заинтересуют вульгарные мирские деньги…»
Одри быстро выстроила в голове четкий план дальнейших действий.
В роскошном особняке герцога Нигена, в небольшом уединенном кабинете.
Высокий и грузный герцог восседал в кресле с высокой спинкой за массивным столом. Потягивая сигару, он смотрел на сидящих напротив «Певца Бога» Эйса Снейка, премьер-министра Королевства Агухида Нигена и нескольких других влиятельных лиц.
— Опираясь на поступающие разведданные, мы до сих пор не можем установить личность того эксперта высокой Последовательности, что провернул это дело, — отчитался Агухид, только что вернувшийся от короля.
Архиепископ Снейк утвердительно кивнул:
— Мы тоже прибегли к мистическим методам проверки. Это никто из тех известных нам экспертов высоких Последовательностей, и точно не кто-то из Епископата Духа.
— У нас есть все основания полагать, что это совершенно неизвестный нам таинственный эксперт. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и вероятность того, что кто-то использовал крайне опасный Запечатанный артефакт.
Герцог Ниген, стряхивая пепел с сигары, задумчиво произнес:
— Возможно, речь идет не об одном-единственном эксперте высокой Последовательности. Вполне вероятно, что за его спиной стоит целая тайная организация. Причем та, о которой мы не имеем ни малейшего представления. Иначе как бы им удалось организовать столь точную и безупречную засаду на Цилангоса? Хм… не исключено, что один из гостей моего сегодняшнего бала состоит в их рядах.
Его брат, премьер-министр Агухид, с тяжелым сердцем добавил:
— К какому бы варианту мы ни склонялись, мы обязаны проявить предельную бдительность. Необходимо как можно скорее установить личность этого могущественного эксперта. Нужно понять, зачем он вообще явился в Баклунд, преследовал ли он исключительно Цилангоса, и какие истинные мотивы крылись за этим убийством.
Неконтролируемый эксперт высокой Последовательности, свободно бродящий по Баклунду — это событие, способное привлечь пристальное внимание как правительства Королевства, так и трех великих Церквей!
И пусть Потусторонние 4-й или 3-й Последовательности вряд ли способны выстоять под прямым огнем корабельных орудий, им совершенно не нужно лезть на рожон. В их арсенале таится слишком много пугающих, сверхъестественных трюков.
Именно поэтому они представляют собой куда большую угрозу, чем целая эскадра броненосцев! Одно лишь их прозвище — «полубоги» — говорило само за себя!
«Певец Бога» Эйс Снейк тут же поднялся со своего места:
— Я немедленно распоряжусь начать расследование и свяжусь с Церковью Вечной Ночи и Церковью Пара.
— А Его Величество прикажет военным и разведывательным службам оказать вам полное содействие, — пообещал премьер-министр Агухид.
Северный район Баклунда, одна из неприметных гостиниц.
Мужчина с бронзовой кожей и крошечной родинкой под ухом, Азик, сидел в свете газовой лампы и неотрывно смотрел на лежащую перед ним перчатку.
Она была невероятно тонкой и легкой, казалось, сшитой из настоящей человеческой кожи. Возникало жуткое ощущение, что стоит лишь наполнить ее плотью и кровью, как она вновь превратится в живую руку.
Азик долго, в абсолютном безмолвии разглядывал этот предмет. Внезапно его лицо исказила гримаса мучительной боли, и он тихо пробормотал себе под нос:
— Кажется… кажется, я когда-то сотрудничал с ними…
Эту ночь Клейн спал просто отвратительно. Он так и не дождался ни докладов от «Справедливости» и «Повешенного», ни ответного письма от мистера Азика. Мысли о том, чем же закончилась история с вице-адмиралом Ураганом Цилангосом, не давали ему покоя.
«Наверняка там поднялся такой переполох, что мисс Справедливость и господин Повешенный просто не рискнули выходить на связь… Но почему молчит мистер Азик? Он вообще не вмешивался? Или что-то пошло не так? Неужели Цилангос ранил его?» — Клейн прикрыл рот рукой, широко зевнул и поднялся на подножку безрельсового общественного экипажа, следующего на Зотланд-стрит.
— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! «Вице-адмирал Ураган» Цилангос убит в Баклунде!
— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! «Вице-адмирал Ураган» Цилангос убит в Баклунде!
…
Экипаж уже собирался тронуться с места, как до ушей Клейна донеслись звонкие крики мальчишек-газетчиков — к слову, очередного изобретения императора Росселя.
Опешив на секунду, юноша торопливо выудил монетку в один пенни. Высунув руку из окна, он купил свежий номер «Утреннего вестника Тингена». Многие пассажиры последовали его примеру.
Развернув газету, Клейн тут же наткнулся на кричащий заголовок передовицы:
«Знаменитый пират Цилангос застрелен телохранителями герцога в Баклунде!»
«Цилангос мертв? Это дело рук мистера Азика?» — Клейн погрузился в раздумья, не удержавшись от мысленной самоиронии:
«Будучи теневым боссом, стоящим за всем этим делом, я узнаю о результатах собственной операции из утренних газет…»
Заметка о Цилангосе оказалась весьма лаконичной. В ней лишь сухо излагались время, место, действующие лица и исход. А как известно, чем короче новость, тем грандиознее стоящее за ней событие.
То, что произошло в столице Баклунде вчера между восьмью и девятью часами вечера, уже сегодня утром красовалось на страницах тингенской прессы. Скорость обмена информацией в этом мире оставляла весьма приятное впечатление — и в этом крылась еще одна выдающаяся заслуга императора Росселя…
«Наверняка кто-то из аристократов или парламентариев, присутствовавших на балу, поспешил слить эту сенсацию знакомым журналистам. А те, в свою очередь, тут же отбили телеграммы в редакции своих газет в других графствах и городах…»
«Утренние выпуски обычно верстаются вечером, а печатаются глубокой ночью. Это как раз оставляет время для экстренных правок и публикации горячих новостей…»
«Благодаря одной лишь этой заметке сегодняшний тираж „Утреннего вестника Тингена“ взлетит как минимум на тысячу экземпляров. И это только в черте города…»
Позволив своим мыслям немного поблуждать, Клейн почувствовал, как напряжение отпускает его:
«Раз „Вице-адмирал Ураган“ Цилангос мертв, значит, мистер Азик если и пострадал, то не слишком серьезно…»
«В противном случае его бы непременно схватили подоспевшие Каратели или телохранители герцога Нигена. А в столь экстренной ситуации мисс „Справедливость“ и господин „Повешенный“ нашли бы любой способ, чтобы немедленно доложить мне о случившемся. Раз они молчат, значит, ситуация остается в пределах нормы…»
«Хм, если мистер Азик так и не пришлет мне ответное письмо до глубокой ночи, или же мисс „Справедливость“ с „Повешенным“ не вознесут мольбы, я снова воспользуюсь медным свистком. Призову посланника и отправлю письмо с расспросами…»
«Эх, если бы я только знал… Впрочем, забудь. Я всё равно не смог бы забрать награду, это попросту немыслимо…» — с легкой досадой он аккуратно сложил газету и устремил взгляд в окно мчащегося экипажа.
Именно в этот момент к нему пришло окончательное осознание: история с «Вице-адмиралом Ураганом» Цилангосом подошла к концу. Оставались лишь мелкие штрихи вроде той самой стопки дневников Росселя, которой должен был расплатиться «Повешенный».
Баклунд, район Чевуд.
Форс Уолл, чье лицо скрывала элегантная шляпка с вуалью, и Сью Дилча неспешно шли по улице, направляясь к ближайшему отделению банка «Бафат».
— Деньги всегда испаряются так незаметно, — со вздохом протянула Форс.
Сью с искренним пониманием закивала:
— И не говори.
— Какое счастье, что «Грозовая усадьба» пришлась публике по душе. Гонорары всё еще продолжают капать на мой счет. Иначе мне бы пришлось обивать пороги клиник и больниц, умоляя взять меня обратно в доктора, — с облегчением и легкой тревогой добавила писательница.
Сью замолчала на несколько секунд, а затем осторожно спросила:
— Слушай, а это расследование по делу Цилангоса никак не ударит по твоей писательской карьере? Вдруг мы уже попали на карандаш к Карателям или Ночным Ястребам…
— Нет, на карандаш попала исключительно ты, — тихонько рассмеялась Форс. — Кто бегал в полицейский участок с заявлением? Ты. Кто отправлял анонимки? Ты. И кто успел прославиться в криминальных кругах и на закоулках Восточного района? Тоже ты. А я, Форс Уолл, всего лишь популярный нынче автор бестселлеров.
— … — Сью на мгновение опешила. — Выходит, всё это время ты просто составляла мне компанию?
Форс кокетливо поправила волосы и, понизив голос, ответила с улыбкой:
— А разве тебе не кажется, что это был весьма занимательный опыт? Хм… По правде говоря, эта затея подарила мне массу вдохновения. Мой следующий роман будет посвящен хитросплетениям судеб, закрученным вокруг одного внезапного убийства.
Сью окончательно лишилась дара речи. Опустив голову, она молча побрела вперед и так ушла в себя, что едва не пропустила нужный поворот, пока Форс вовремя не дернула ее за рукав.
И в этот самый миг до их ушей донеслись звонкие крики мальчишек-газетчиков:
— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! «Вице-адмирал Ураган» Цилангос убит в Баклунде!
— А? Что? — Сью и Форс растерянно переглянулись, не веря собственным ушам.
Лишь когда газетчик пробежал мимо, раз за разом надрывая глотку одной и той же фразой, до них наконец-то дошел смысл сказанного.
— Что? Цилангос мертв? — Форс отказывалась верить в происходящее.
— Он и впрямь мертв! Но как он мог так внезапно отдать концы! — ошарашенно выпалила Сью, которая еще минуту назад всерьез опасалась кровной мести от этого безжалостного пирата.
Разве всё не должно было идти по нормальному плану? Сначала — найти зацепки и вычислить мотивы Цилангоса. Затем — собрать команду опытных Потусторонних и устроить блестящую засаду. И лишь потом, в ходе тяжелой битвы, повергнуть морского волка… А в итоге пират просто взял и помер, когда они даже не успели закончить первый этап! Помер так легко и буднично!
Форс и Сью уставились друг на друга, застыв на обочине, словно две мраморные статуи.
Спустя пару десятков секунд Сью сорвалась с места, подлетела к газетчику и купила утренний выпуск «Газеты Тассок».
Это издание по праву входило в тройку самых тиражных газет Королевства Лоэн.
— Ого… Цилангос действительно мертв. Застрелен телохранителями герцога Нигена… О Богиня, телохранители герцога Нигена — это же… — Сью вовремя прикусила язычок, проглотив окончание фразы: «могущественные Потусторонние».
Форс смерила подругу взглядом, полным искренней жалости:
— И ты вот так запросто поверила газетной писанине…
— Ну хорошо. Возможно, кто-то другой оказался проворнее нас и разгадал планы Цилангоса заранее. И тогда Каратели, Ночные Ястребы, Механизм Разума или какой-нибудь спецотдел военных объединили усилия и устроили ему безупречную засаду… — Сью на мгновение замерла, а затем протяжно, с облегчением выдохнула: — Зато теперь нам не о чем волноваться. Мы можем спокойно вернуться к своей обычной жизни. Правда, в тот район, где расположен тот самый полицейский участок, нам лучше пока не соваться.
Она покосилась на Форс и с легкой тревогой в голосе спросила:
— Как думаешь, сколько мисс Одри заплатит нам за работу в свете таких событий? Я прекрасно понимаю, что для нее пара сотен фунтов — сущие копейки. Но ведь мы так и не выполнили ее поручение до конца…
— Не бери в голову. Как минимум, именно благодаря нам Цилангос был вынужден высунуться из тени. То, что он засуетился, наделал ошибок и угодил в засаду — в этом есть и наша заслуга, — принялась успокаивать ее Форс. — Зная невероятную щедрость мисс Одри, я ничуть не сомневаюсь: даже если она не выплатит нам всю сумму целиком, половина нам обеспечена.
— Ох, искренне на это надеюсь… — Сью глубоко вдохнула и с мечтательным блеском в глазах прошептала: — Интересно, кому же в итоге достанется та награда в десять тысяч фунтов…
— До чего же завидно! Будь у меня такие деньжищи, я бы уже давно перешагнула на 7-ю, а то и на 6-ю Последовательность! А так мне остается лишь смотреть, как шансы уплывают сквозь пальцы! — Форс тоже не удержалась от вздоха, но быстро взяла себя в руки и добавила: — Сью, давай договоримся: в ближайшее время мы ни за что не будем искать встреч с мисс Одри. Будем ждать, пока она сама не выйдет на связь. Смерть Цилангоса наверняка таит в себе массу пугающих секретов, о которых нам лучше не знать. Если мы сейчас сунемся к ней, то рискуем навлечь на себя смертельную беду.
— Мадам Шэрон? — Данн, судя по всему, прекрасно знал вдову барона Хоя, самую известную светскую львицу Тингена.
Супруга члена совета Мейнарда повернула голову и посмотрела на сопровождавшую ее в охранное предприятие «Черный Терн» худенькую даму, так и не проронив ни слова.
Худенькая леди, облаченная в такие же черные платье и шляпку, тщательно подбирая слова, произнесла:
— Да, мадам Шэрон. Вдова покойного старого барона из семьи Хой. Она… она…
Запнувшись на пару секунд, худенькая леди внезапно взорвалась от гнева:
— Она просто шлюха!
Услышав это ругательство, Клейн тут же вспомнил тот самый пикантный эпизод, который ему довелось подглядеть, и то, как мадам Шэрон, прикрываясь напускной робостью, сохраняла ледяное хладнокровие. Это заставило его еще больше поверить в ходящие по городу слухи, и он невольно проникся сочувствием к покойному старому барону:
«Не то чтобы мадам Шэрон запрещалось выходить замуж во второй раз, но вести себя настолько распущенно… Эх, над могилой старого барона, должно быть, колосится целое поле густой зеленой травы…»[142]
Лицо Данна не дрогнуло. Опустившись на диван напротив, он произнес своим густым, бархатистым голосом:
— Однако это не имеет ровным счетом никакого отношения к тому, является ли она преступницей.
— Вы прекрасно понимаете, как и я, что мадам Шэрон обладает огромным влиянием в Тингене. Если мы начнем следить за ней и вести наблюдение без веских на то оснований, это с легкостью может привести к неразрешимым проблемам и крайне скверным последствиям.
— Она и есть преступница! — с ненавистью выкрикнула худенькая леди. — Она повинна в смерти моего брата! Но ее любовники оказали колоссальное давление на полицию, заставив их состряпать заключение, будто мой брат скоропостижно скончался от чрезмерных возлияний и безудержных плотских утех. Все они — преступники!
«Любовники…» — Клейн еще секунду посочувствовал старому барону, заодно сообразив, кем приходится эта дама. Она была сестрой покойного члена совета Мейнарда.
«Вполне логично. В делах, пропитанных подобными скандалами, прислугу с собой не берут. Довериться можно лишь родной крови…» — юноша с пониманием кивнул.
Вдова Мейнарда похлопала золовку по руке и добавила низким, ледяным тоном:
— Она — преступница!
— И если из-за этого расследования вы понесете какой-либо урон, я лично улажу все проблемы и возмещу ваши убытки.
«Ну и тон… Чего еще ожидать от дочери босса Новой партии… Если бы полиция не была так уверена в результатах моего медиумизма, боюсь, им пришлось бы прогнуться под ее давлением…» — мысленно хмыкнул Клейн.
Данн помолчал добрый десяток секунд и произнес:
— Хорошо… Но у меня остался один вопрос. Вы, судя по всему, абсолютно уверены, что мы сможем докопаться до истины?
Худенькая леди кивнула:
— Нас направил к вам торговец табаком Викролл. Он уверял, что вы — лучшие специалисты в своем деле, способные справиться с тем, что не под силу другим.
«Торговец табаком Викролл… И кто это вообще такой?» — Клейн машинально покосился на капитана, но с удивлением заметил в глазах Данна Смита точно такое же искреннее непонимание.
«Какой же я идиот. Как я вообще мог надеяться, что капитан вспомнит нечто подобное… В конце концов, я и сам напрочь забыл это имя…» — с тяжелым вздохом подумал юноша.
Заметив растерянность на лицах двоих элитных «наемников», худенькая леди пояснила:
— Вы спасли его похищенного сына.
«А, так это он… То самое дело о похищении, которое вывело меня на след дневника семьи Антигон…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение.
— Ты ведь как раз собирался освоить навыки слежки и скрытого наблюдения? Это просто идеальная возможность для практики. К тому же твоя часть работы в деле Ланевуса уже подошла к концу.
— Хорошо… — Клейн не стал отказываться.
Едва дав согласие, он тут же принялся лихорадочно соображать:
«Согласно правилам, половина вознаграждения за задание передается миссис Орианне и оседает в казне отряда. А остаток делится поровну между участниками операции. И, судя по всему, за это дело я берусь в гордом одиночестве…»
«Даже если расследование зайдет в тупик, мне гарантировано перепадет двадцать пять фунтов! Причем основное жалованье никуда не денется… А уж если мне удастся раздобыть стоящие зацепки, я сорву куш в целых сто двадцать пять фунтов!»
«Капитан, вы просто гений!»
Данн бросил на него мимолетный взгляд и произнес:
— По утрам будешь перенимать опыт слежки и наблюдения у Леонарда и Фрая. Твои послеобеденные занятия по рукопашному бою временно отменяются. Да, на всю эту неделю. Хм… полагаю, ты уже усвоил базу. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.
«Учиться слежке у Леонарда и Фрая? Звучит как-то… сомнительно…» — Клейн на секунду опешил.
В его представлении Леонард мог предложить лишь один метод: бренчать на фейнапоттерской лютне, читать сладкие стихи, затащить мадам Шэрон в постель и вести наблюдение с максимально близкого расстояния. Что же касалось Фрая, то его ледяная, могильная аура была настолько специфичной, что он привлекал к себе внимание, где бы ни оказался. Разве человек с такой наружностью вообще способен вести скрытную слежку?
Впрочем, отогнав эти мысли, Клейн предельно серьезно ответил:
— Понял.
Данн едва заметно кивнул и зашагал к перегородке. Внезапно он замер как вкопанный, обернулся и, слегка замявшись, спросил:
— Ты правда помнишь того торговца табаком? И что там была за история с похищением?
«…Выходит, капитан, вы так ничего и не вспомнили… Вы вообще ничего не поняли! Как вам только удавалось сохранять такой невозмутимый, уверенный вид⁈» — Клейн обреченно прикрыл лицо рукой.
Следуя наставлениям Леонарда, Клейн не стал сразу же бросаться в слежку за мадам Шэрон. И это при том, что он прекрасно знал ее адрес: улица Орлсна в Восточном районе.
«Пока ты не вычислишь алгоритмы передвижения цели, бросаться в слежку наобум — значит нарываться на неприятности. А вести наблюдение в одиночку — это вообще гиблое дело, ты попросту упустишь львиную долю деталей. Разве что ты готов отказаться от еды, воды, сна и возвращения домой». Таковы были слова Леонарда.
Поэтому Клейн, следуя его совету, наведался в бар «Гончая». Отыскав там некоего главаря местной банды, он выложил пять фунтов, чтобы тот приставил к мадам Шэрон своих людей. Им поручалось вести круглосуточное посменное наблюдение и скрупулезно фиксировать каждый ее шаг.
«Какое счастье, что эти расходы подлежат возмещению… Но почему у меня такое чувство, будто я просто перекидываю работу на субподрядчиков…» — размышлял Клейн.
В пятницу после обеда он наконец-то получил от криминального босса отчет о расследовании.
Впрочем, называть эту мазню «отчетом» было бы вопиющим оскорблением для профессиональных частных сыщиков. Никто из шестерок главаря не умел читать и писать, поэтому они ограничились нелепыми рисунками и символами. А уж затем их босс, едва осиливший год церковной воскресной школы, попытался всё это систематизировать и снабдить пояснениями. Разбирая эти каракули, Клейн заработал себе головную боль и потратил уйму времени, чтобы вникнуть в суть.
«Судя по наблюдению, в последнее время мадам Шэрон редко покидает дом, да и гости к ней почти не захаживают… Очевидно, это последствия смерти члена совета Мейнарда… А эти бандиты не так уж безнадежны, раз умудрились найти подход к ее горничной… Хм, сегодня вечером она отправляется на банкет Консервативной партии Тингена. Вернется поздно, а может, и вовсе останется там на ночь… Идеальный шанс для практики».
Клейн быстро принял решение: сегодня же ночью он проникнет в дом мадам Шэрон и проведет тайный обыск.
Для Клейна, который в детстве ни разу так и не смог вскарабкаться на дерево, подобный трюк можно было смело назвать историческим достижением.
Выудив из кармана черного плаща карту Таро, юноша просунул ее в щель балконной двери и легким движением отщелкнул засов.
«А прислуга-то здесь весьма беспечна… Никаких дополнительных замков. Иначе мне бы пришлось лезть в окно…» — беззвучно пробормотал Клейн, мышью проскальзывая внутрь.
Опираясь на добытый бандитами план дома, он без труда отыскал спальню мадам Шэрон. Бесшумно повернув ручку, он скользнул в комнату.
Осторожно прикрыв за собой дверь, Клейн внезапно уловил витающий в воздухе тонкий, изысканный аромат. Запах был настолько пьянящим и женственным, что от него кровь невольно приливала к щекам.
На мгновение мысли юноши помутнели, и он даже почувствовал, как его тело начинает предательски реагировать на этот дурман.
Клейн тут же прибегнул к медитации, чтобы взять себя в руки и успокоить рассудок.
«Она что, использует афродизиак вместо благовоний?» — мысленно проворчал он.
Выждав пару секунд, Клейн активировал Духовное зрение. Оглядев комнату, он увидел, что в лучах багровой луны спальня мадам Шэрон предстала перед ним во всем своем роскошном и пышном великолепии.
Толстый ковер, просторное помещение, пододеяльник из тончайшего бархата, заваленный разнообразной косметикой и средствами по уходу за кожей туалетный столик, переливающиеся всеми цветами радуги ювелирные украшения, полуоткрытая гардеробная, небрежно брошенные на кресло-качалку полупрозрачные шелковые чулки с подвязками и нижнее белье, а также множество безделушек, инкрустированных золотыми нитями — всё это одно за другим предстало перед глазами Клейна.
Но больше всего внимания в комнате привлекала незаконченная картина маслом. На холсте была изображена сама мадам Шэрон, абсолютно обнаженная. Ее каштановые волосы струились подобно водопаду, а карие глаза напоминали взгляд лесного олененка — чистый и влажный. И в то же время изящный изгиб бровей, раскосые глаза, точеный носик и чувственные губы источали обольстительность зрелой женщины. Эти две противоречивые черты сплетались воедино, создавая поразительную, почти пугающую привлекательность.
На то, что было нарисовано ниже шеи, Клейн бросил лишь мимолетный взгляд, не став разглядывать детали. И дело было вовсе не в напускном целомудрии: в конце концов, он уже видел эту дамочку в пикантном «живом кино», так чего ему было стесняться какой-то «желтой картинки»?[143]
Всё его внимание привлекли лежащие рядом с холстом тюбики с краской, палитра, кисти и стоящее чуть поодаль посеребренное зеркало в полный рост.
Подобный набор предметов и их взаимное расположение натолкнули его на весьма странную мысль. Автором этой картины маслом была сама мадам Шэрон, а вовсе не какой-нибудь соблазненный ею художник!
«Женщина с обворожительным лицом, выдающейся фигурой, источающая одновременно невинность и порок, скидывает с себя всю одежду, смотрится в зеркало и сама же пишет свой портрет, чтобы увековечить эту красоту… От одной лишь мысли о подобной сцене становится как-то не по себе… Неужели мадам Шэрон страдает от столь запущенной формы нарциссизма?» — беззвучно пробормотал Клейн. Отведя взгляд, он принялся искать возможные улики, доказывающие ее вину.
Следуя наставлениям Леонарда и Фрая, он не снимал черных перчаток. Прежде чем приступить к обыску очередного уголка, он скрупулезно запоминал изначальное расположение вещей, чтобы затем восстановить всё в первозданном виде.
Для «Провидца» подобная задача не представляла ни малейшей трудности. А если какая-то деталь всё же ускользала из памяти, он всегда мог прибегнуть к «гаданию по снам», чтобы освежить воспоминания.
Разумеется, перед тем как отправиться на эту вылазку, он не забыл погадать и на свой собственный успех. Результат гласил: никаких угроз не предвидится, всё пройдет гладко.
«Именно так и должен поступать квалифицированный шарлатан… даже если он уже переквалифицировался в „Клоуна“…» — с самоиронией подумал Клейн. Потратив добрых двадцать минут на обыск спальни мадам Шэрон, он так и не обнаружил ничего, что заслуживало бы внимания. Как не заметил и ни единой вспышки Духовности.
В конце концов, он остановился перед сейфом, притаившимся в одном из углов комнаты.
Этот стальной ящик мышиного цвета возвышался на метр от пола. Толстый и тяжелый, он производил впечатление неприступной крепости. Казалось, его не возьмет даже динамит.
«Сразу чувствуется суровый дух паровой эпохи… Внутри наверняка скрыт невероятно сложный механический замок…» — Клейн попытался его взломать, но потерпел позорное фиаско.
Решив оставить сейф на потом, он стянул с левой руки перчатку и отмотал с запястья кулон из желтого кварца.
Зажав серебряную цепочку и позволив маятнику свободно повиснуть в воздухе, Клейн усилием воли подавил тот самый жар, что разжигал в нем дурманный аромат спальни, и погрузился в медитацию.
Его глаза потемнели, и он зашептал:
«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый сейф».
«В этой комнате есть потайная дверь или скрытый сейф».
…
После седьмого повторения цвет глаз Клейна вернулся в норму. Устремив взгляд на кулон из желтого кварца, он увидел, что тот описывает круги против часовой стрелки.
А это означало отрицательный ответ.
Едва заметно кивнув, юноша покинул спальню мадам Шэрон. Следуя всё тому же отработанному алгоритму, он бесшумно обыскал кабинет, гостиную, солярий и прочие помещения. Увы, ни одной зацепки, представляющей хоть какую-то ценность, так и не нашлось.
Причина, по которой он не прибегнул к методу лозоходства с тростью, была до банального проста: он и понятия не имел, что именно ищет.
Выудив серебряные карманные часы с растительным орнаментом, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем. Затем он развернулся и направился обратно в спальню мадам Шэрон.
Осторожно прикрыв за собой деревянную дверь, Клейн извлек ритуальный серебряный кинжал. Высвободив Духовность и позволив ей слиться с силами природы, он воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.
Он собирался «призвать» самого себя!
Он планировал проникнуть внутрь этого неприступного, массивного сейфа в облике Духовного тела и своими глазами увидеть, что там спрятано!
«Твоему дедушке ни к чему уметь взламывать замки!» — пробормотал Клейн по-китайски.[144]
Поскольку мольбы были обращены к самому себе, все бюрократические ритуальные проволочки можно было смело отбросить. Никакой излишней щепетильности не требовалось. Клейн просто достал свечу с примесью сандала, зажег ее с помощью Духовности, и на этом обустройство алтаря было завершено.
— Я!
— Я призываю своим именем:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, повелевающий удачей!
Эхо заклинания заметалось по спальне мадам Шэрон. Духовность Клейна хлынула наружу, сливаясь с пламенем свечи и образуя серо-белую световую завесу размером с ладонь.
Следом он сделал четыре шага против часовой стрелки. Прорвавшись сквозь леденящий рев и безумный шепот, юноша оказался над серым туманом.
Бросив взгляд на «Врата призыва», пульсирующие за его креслом с высокой спинкой во главе древнего длинного стола, Клейн уже было собирался ответить на мольбу, как вдруг на мгновение опешил.
«Раз уж я всё равно здесь, почему бы заодно не погадать? Может, удастся выудить какую-нибудь зацепку… В этом месте любые внешние помехи отсекаются, а мои способности получают ощутимое усиление… К тому же мое физическое тело сейчас находится в ее спальне, а значит, это гадание будет равносильно использованию личной вещи мадам Шэрон…» — подумал он. Усевшись в кресло, он материализовал перед собой лист пергамента и пузатую перьевую ручку.
На что бы погадать? Клейн погрузился в раздумья:
«С мадам Шэрон что-то не так?»
«Нет, слишком размыто. Все мы не без греха, у каждого найдется свой скелет в шкафу».
«Мадам Шэрон замешана в преступлении?»
«…И это тоже не годится. Для главной светской львицы Тингена, вхожей в высшие политические круги, вляпаться в какую-нибудь грязную, но недоказуемую историю — сущие пустяки… Да и как вообще трактовать слово „преступление“? По законам Королевства Лоэн? По кодексам Республики Интис? Или по моим собственным моральным компасам?»
…
Пока эти мысли вихрем кружились в его голове, Клейн понимал, что время поджимает — его физическое тело всё еще оставалось в реальном мире. В итоге он решил просто перепроверить парочку своих предыдущих гаданий, связанных с этим делом.
Взяв в руку перьевую ручку, ему даже не пришлось писать. На пергаменте само собой проступило утверждение для гадания:
«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».
Именно эту фразу Клейн использовал в доме члена совета Мейнарда, когда помогал полиции с медиумизмом. И тогда маятник выдал ему четкий отрицательный ответ.
Сжав серебряную цепочку и позволив кулону из желтого кварца повиснуть над пергаментом, едва не касаясь написанных слов, Клейн полуприкрыл глаза и начал беззвучно повторять:
«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».
«Смерть Джона Мейнарда наступила из-за вмешательства сверхъестественных сил».
…
Повторив это утверждение ровно семь раз, он открыл глаза и перевел взгляд на маятник. Его зрачки мгновенно сузились от шока.
Кулон из желтого кварца описывал круги по часовой стрелке!
А движение по часовой стрелке означало «да»!
В смерти члена совета Мейнарда действительно крылось вмешательство сверхъестественных сил!
Клейн не отрывал глаз от медленно затухающего маятника. В его душе поднялась настоящая буря:
«Мое тогдашнее гадание… Кто-то умудрился на него повлиять. Кто-то создал помехи…»
«Значит, мадам Шэрон — Потусторонняя? Причем весьма могущественная? Или же за ее спиной стоит некто, обладающий подобной силой, и они вместе спланировали убийство члена совета Мейнарда?»
«Чтобы убрать с дороги одного из главных претендентов на кресло мэра? Чтобы избавиться от будущей восходящей звезды Новой партии в Палате общин?»
Мысли сменяли одна другую со скоростью света. Вскоре Клейн вывел на бумаге новое утверждение:
«Мадам Шэрон — Потусторонняя».
Вновь повторив фразу семь раз и прибегнув к всё тому же методу лозоходства, Клейн, опираясь на усиление от таинственного пространства и тот факт, что его физическое тело сейчас находилось в самом сердце личных покоев мадам Шэрон, получил четкий и неопровержимый ответ.
И этот ответ заключался в том, что желтый кварц снова выписывал круги по часовой стрелке!
Мадам Шэрон действительно была Потусторонней… Сердце Клейна тревожно екнуло. Не смея больше задерживаться ни на секунду, он немедленно откликнулся на собственный «призыв» и толкнул ту самую таинственную дверь.
Пережив короткий приступ хаоса и головокружения, он вновь увидел спальню мадам Шэрон, а заодно и собственное застывшее тело.
Наполовину паря, наполовину скользя по воздуху, Клейн приблизился к массивному сейфу. Вытянув правую руку, он с предельной осторожностью погрузил ее внутрь металла.
Раз уж мадам Шэрон оказалась Потусторонней, ему следовало быть готовым к тому, что сейф может быть нашпигован мистическими ловушками.
Однако, находясь в облике Духовного тела, вобравшего в себя львиную долю его личной Духовности и крошечную толику мощи того таинственного пространства, Клейну больше не требовалось прибегать к гаданию. Стоило ему лишь приблизиться к опасности, как интуиция сама била тревогу. Ведь суть абсолютного большинства предсказаний как раз и сводилась к тому, чтобы позволить Астральному телу блуждать в Духовном мире, выуживая оттуда откровения. Проще говоря, всё строилось на обостренной Духовности самого прорицателя.
Его почти прозрачная ладонь беспрепятственно прошла сквозь толстую стальную дверцу. Клейн не почувствовал ни малейшего подвоха.
Тщательно «ощупав» всё вокруг, он рывком подался вперед, и его Духовное тело целиком скользнуло внутрь сейфа.
Внутри оказалось три яруса. На первом красовались стандартные золотые слитки, пухлые пачки банкнот и россыпь дорогостоящих ювелирных украшений. На втором покоилась стопка документов без обложек. Клейн надул щеки и попытался раздуть страницы, но так и не смог перевернуть ни одного листа, чтобы прочесть содержимое.
«Ладно, вернусь за медным свистком мистера Азика и попробую снова…» — Клейн уже успел убедиться опытным путем: если его Духовное тело полностью окутывало «Талисман Испепеляющего Солнца» или «медный свисток», эти артефакты могли проникать сквозь препятствия вместе с ним, обретая полуматериальную, полупризрачную форму.
Но самым интригующим оказался самый нижний ярус. Там, в абсолютном одиночестве, лежала лишь одна-единственная черно-белая фотография. На снимке был запечатлен молодой мужчина с тонкими, изящными чертами лица.
«Бывший возлюбленный мадам Шэрон? Их жестоко разлучили, вынудив бедняжку выйти за старого барона. С горя она пустилась во все тяжкие, прыгая из одной постели в другую. Но в самых сокровенных глубинах ее души всё еще теплится крошечный огонек невинности. И каждой глухой ночью, когда все спят, она достает эту фотографию, заливаясь слезами и трепетно поглаживая знакомые черты…» — Клейн в мгновение ока срежиссировал в голове сюжет слезливой, душераздирающей романтической драмы.
Вот только чем дольше он вглядывался в снимок, тем сильнее росло чувство какой-то неправильности. Этот юноша… казалось… возможно… имел поразительное сходство с самой мадам Шэрон…
«Младший брат мадам Шэрон? Она — Потусторонняя… Твою ж мать! Неужели она тоже из пути Демонессы⁈ Точь-в-точь как тот „Подстрекатель“ Трисс!» — на Клейна внезапно снизошло пугающее озарение, от которого он едва не подпрыгнул на месте.
«И почему Трисси так долго скрывалась именно в Тингене? Потому что у нее здесь была сообщница?» — Клейн еще пристальнее всмотрелся в фотографию, и теперь сходство молодого человека с мадам Шэрон казалось ему абсолютно неоспоримым.
Его почти прозрачное призрачное лицо исказила красноречивая гримаса. Юноша понял, что отныне он просто физически не сможет вспоминать о том пикантном «живом кино» без содрогания.
Взяв эмоции под жесткий контроль, Клейн вновь принялся ощупывать стенки сейфа, надеясь найти еще какие-нибудь тайники.
И пусть сейчас он был не в состоянии взять в руки обычный лист бумаги, разница между прохождением сквозь плотные предметы и пустоту была более чем ощутимой. Да и объекты с разной плотностью «звучали» для его Духовного тела совершенно по-разному.
В процессе этих поисков Клейн внезапно замер.
Прямо у той стенки сейфа, что прилегала к стене комнаты, он нащупал пустоту. Скрытую панель!
Убедившись в отсутствии угрозы, юноша скользнул внутрь. Перед его взором предстали всевозможные мази, благовония, порошки из трав и прочие оккультные атрибуты. А среди них возвышалась искусно вырезанная из белой кости статуэтка божества.
Изваяние размером с ладонь изображало прекрасную женщину. Ее волосы были неимоверно длинными, струясь до самых щиколоток. Каждая прядь была вырезана настолько детально, что напоминала толстую, извивающуюся змею.
А на кончике каждой такой «змеи» красовался глаз. Некоторые были закрыты, другие широко распахнуты, образуя жуткую, сводящую с ума россыпь.
Клейн отшатнулся от испуга. «Почуяв» невыносимо едкий, первобытно зловещий смрад, он пулей вылетел из тайника.
Теперь он наконец-то понял, почему его предыдущее гадание на наличие потайных дверей дало сбой!
Клейн пятился до тех пор, пока полностью не выбрался из массивного сейфа. Лишь убедившись, что всё в порядке, он наконец-то успокоился и вернул себе самообладание.
«Эта статуэтка из белой кости донельзя зловещая… И пусть она не таит в себе прямой угрозы, от нее всё равно становится необъяснимо не по себе… Неужели… неужели это и есть та самая Изначальная Демонесса? Еретическое божество, стоящее в одном ряду со Скрытым Мудрецом, Темной Стороной Вселенной и Истинным Творцом?» — вспомнив свои недавние догадки насчет мадам Шэрон, Клейн мгновенно осознал, чье именно воплощение может скрываться за этой фигурной резьбой.
Пока эти мысли крутились в его голове, Духовность внезапно забила тревогу, и на него накатило дурное предчувствие.
Юноша поспешно подлетел к окну с затейливым орнаментом и выглянул на улицу. В свете газовых фонарей он увидел карету, которая быстро и плавно подъезжала прямо к парадному входу.
«Мадам Шэрон вернулась?» — сердце Клейна екнуло. Теперь источник надвигающейся опасности стал предельно ясен.
Учитывая, что Трисс превратилась в женщину лишь после зелья 8-й Последовательности «Подстрекатель», она, вероятнее всего, находилась на 7-й ступени. А мадам Шэрон вращалась в высших кругах Тингена уже далеко не первый год, а значит, с огромной долей вероятности была куда сильнее Трисс. Рассудив так, Клейн не стал геройствовать и полагаться лишь на «Талисман Испепеляющего Солнца» и медный свисток Азика. Здравый смысл подсказал ему единственно верное решение — отступать.
Причина крылась еще и в том, что запас талисманов был жестко ограничен. Потратишь один — останется меньше. И никто не знал, когда ему вновь удастся выманить Мутировавший Священный Знак Солнца, чтобы пополнить арсенал. Раз уж ситуация не была критической и выход имелся, Клейну совершенно не хотелось разбрасываться столь ценными козырями. К тому же после этого неминуемо всплыл бы вопрос: а как вообще всё это объяснить?
Не мог же он заявить Данну Смиту: «Знаете, тут просто мимо проходил один невероятно сильный и добрый джентльмен, вот он и решил мне помочь»?
Что же касалось медного свистка Азика, то Клейн попросту не был уверен, обладает ли призываемый «посланник» хоть какими-то боевыми навыками. А вдруг этот исполин лишь выглядит устрашающе, а на деле годится только для доставки почты?
«Одних лишь найденных улик с лихвой хватит, чтобы поднять по тревоге весь отряд Ночных Ястребов. С какой стати мне лезть на рожон и устраивать с мадам Шэрон дуэль один на один? Мы же можем навалиться на нее всем скопом!» — мысленно подчеркнул Клейн.
Завершив призыв, он со свистом вернулся в таинственное пространство над серым туманом. Окутав себя Духовностью, он стремительно рухнул обратно в реальный мир, воссоединившись с собственным телом.
Он быстро задул и спрятал свечу, развеял невидимую духовную стену и мышью выскользнул из спальни мадам Шэрон. Юноша бросился назад тем же путем, каким и пришел, но времени на то, чтобы вернуть задвижку балконной двери на место, у него уже не оставалось.
Съехав вниз по водосточной трубе и перемахнув через забор с противоположной от парадного входа стороны, Клейн скрылся в саду. Перебежками, таясь в тенях, он добрался до соседнего квартала и лишь там позволил себе нанять дорогущую ночную карету, чтобы отправиться прямиком на Зотланд-стрит.
Мадам Шэрон, облаченная в изящное черное платье, которое лишь подчеркивало ее обольстительную красоту, неспешным шагом поднялась на второй этаж. Отослав горничную, она повернула ручку и распахнула дверь своей спальни.
Ее невинный, влажный взгляд внезапно застыл. В глазах отразились тончайшие, почти прозрачные и невидимые невооруженному глазу нити. В них не было ни малейшего духовного сияния, и они до жути напоминали волосы больного человека. Если не знать об их существовании заранее или не обладать весьма специфическим зрением, заметить эту паутину было бы попросту невозможно.
А сейчас… все эти нити были порваны, безвольно свисая к полу.
Мадам Шэрон слегка прищурилась и перевела тяжелый взгляд на массивный сейф мышиного цвета.
— «3–0217».
Поскольку за вратами Чаниса в Тингене хранилось не так уж много Запечатанных артефактов, Клейн без труда вспомнил, что именно капитан собирается запросить:
— «Номер: 0217».
— «Название: Зеркало медиума».
— «Уровень угрозы: 3. Представляет определенную опасность, требует осторожности при использовании. Выдается исключительно для операций с участием не менее трех оперативников».
— «Уровень секретности: Полноправные члены Ночных Ястребов и выше».
— «Способ запечатывания: Содержание в абсолютном, лишенном света мраке».
— «Описание: Задняя часть зеркала покрыта амальгамой, а на лицевой стороне виднеются три небольшие трещины».
— «Следователь, первым вступивший в контакт с артефактом, посмотрел в него и увидел отражение плачущей длинноволосой женщины. А затем он с ужасом обнаружил, что эта женщина вылезает прямо из зазеркалья».
— «Многочисленные эксперименты показали: образы, возникающие в зеркале, практически всегда разнятся. Даже если один и тот же человек посмотрит в него несколько раз кряду, он столкнется с совершенно разными сущностями. Уровень их угрозы также варьируется, но все они неизменно атакуют того, кто смотрелся в зеркало первым».
— «Самый опасный сценарий — увидеть в отражении самого себя».
— «Если в зеркало никто не смотрится, но при этом на него падает свет, каждые три часа в нем самопроизвольно появляется случайный образ».
— «Артефакт не обладает признаками живого существа».
— «Приложение: Изначально это было самое обычное зеркало, принадлежавшее одному медиуму. Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день этот медиум не посмотрелся в него и не совершил весьма пугающее, необъяснимое самоубийство».
Действительно, в арсенале за вратами Чаниса в Тингене было не так уж много артефактов, пригодных для прямого столкновения между Потусторонними. «3–0217» казался весьма неплохим выбором… Клейн не стал спорить. Выбежав в коридор, он направился прямиком в комнату отдыха и выдернул оттуда «Бессонного» Кенли.
Сегодня ночью Лойо дежурила у врат Чаниса, Леонард взял выходной, а Сика Трон патрулировала кладбище Рафаэля и другие участки. Новые сотрудники должны были прибыть лишь в воскресенье. Поэтому Данну оставалось выбирать лишь между Фраем и Кенли. Рассудив, что мадам Шэрон принадлежит к Секте Демонессы и вряд ли имеет дело с некромантией, капитан остановил свой выбор на последнем.
Спустя несколько минут Данн поднялся из подземелья. В руках он сжимал зеркало, плотно, в несколько слоев, обмотанное черной тканью.
«Признаться честно, не знай я об этом заранее, ни за что бы не догадался, что это зеркало. Оно укутано так, что ни единого зазора не осталось…» — подумал Клейн, подходя к капитану вместе с невысоким Кенли.
— Использовать Запечатанный артефакт «3–0217» будешь ты, — Данн передал зеркало Кенли.
Наблюдая за этой сценой, Клейн вдруг с кристальной ясностью осознал: он ведь уже Потусторонний 8-й Последовательности! Он обрел реальную боевую мощь, и теперь отсидеться в сторонке в роли банального саппорта уже не выйдет.
«Хух, что-то я нервничаю…» — он машинально пощупал левый карман плаща, где лежали «Талисман глубокого сна» и прочие артефакты, убеждаясь, что всё необходимое при нем.
«Единственная загвоздка в том, что ради удобства лазания по трубам я не взял с собой трость. Хм… одолжу у Кенли. У него всё равно в одной руке зеркало, а в другой револьвер, ему и так хватит».
В вихре этих мыслей троица спустилась на первый этаж, поймала карету и помчалась на улицу Орлсна.
По пути Кенли бросил взгляд на Запечатанный артефакт «3–0217» в своих руках и, с трудом скрывая напряжение, произнес:
— Это моя первая миссия такого уровня опасности.
В обычных обстоятельствах при решении сверхъестественных проблем Ночные Ястребы старались избегать использования Запечатанных артефактов.
Раньше, отправляясь в городок Морс для усмирения призраков, они брали Мутировавший Священный Знак Солнца лишь ради подстраховки от маловероятных сюрпризов, поскольку путь был неблизкий и подмога бы просто не успела. Но на этот раз их целью был почти стопроцентный Потусторонний средней Последовательности!
— Не бери в голову. Вполне возможно, мадам Шэрон уже давно сбежала, — попытался подбодрить его Клейн с улыбкой.
Честно говоря, он нервничал ничуть не меньше Кенли.
Данн скользнул по нему взглядом своих глубоких серых глаз и со вздохом заметил:
— Нам нужно сделать всё возможное, чтобы мадам Шэрон никуда не сбежала.
Двадцать минут спустя трое Ночных Ястребов прибыли на улицу Орлсна. Погруженные во мрак сад и дом мадам Шэрон безмолвно возвышались в ночи, словно ничего не произошло.
Клейн отмотал спрятанный под левой манжетой маятник и провел быстрое гадание:
«Внутри таится опасность».
«Внутри таится опасность».
…
Повторив утверждение семь раз, он открыл глаза и увидел, что кулон из желтого кварца вращается по часовой стрелке, причем амплитуда и скорость вращения были средними.
А это означало лишь одно: опасность внутри действительно была. И она была далеко не маленькой, но и не критически высокой!
Опасность была. Не высокая, но и не низкая…
А это означало, что мадам Шэрон всё еще находилась в доме, не попытавшись сбежать…
Клейн на секунду опешил, но тут же сообразил, в чем причина:
Он использовал призыв самого себя, чтобы в облике Духовного тела обыскать сейф и потайную нишу внутри. Он не стал взламывать замок силой, не задел никаких скрытых механизмов или ловушек. Поэтому было совершенно естественно, что мадам Шэрон не заметила, что ее тайна раскрыта. Она наверняка решила бы, что это просто случайный воришка залез в дом, или какой-нибудь частный сыщик по чьему-то заказу пробрался внутрь, но так ничего и не нашел.
В подобной ситуации ослабить бдительность и остаться дома было более чем логичным и разумным шагом.
Впасть в панику и поднять шум из-за малейшей неприятности — это совершенно не вязалось с тем образом мадам Шэрон, который Клейн успел изучить. Эта женщина была расчетливой светской львицей, умеющей хладнокровно притворяться слабой и напуганной. Она годами скрывала свою принадлежность к Секте Демонессы, виртуозно водя всех за нос.
«Если бы в этом мире уже изобрели телефон, мадам Шэрон наверняка бы позвонила одному из своих любовников, чтобы кокетливо поплакаться на отвратительную охрану правопорядка в Тингене, прозрачно намекая на козни вдовы Мейнарда…» — Клейн мгновенно срежиссировал в голове целую сцену, после чего поделился результатами своего гадания и выводами с Данном и Кенли.
— Это самый реалистичный и логичный вывод, — Данн поправил свой шелковый полуцилиндр и устремил глубокий взгляд серых глаз на двухэтажный особняк мадам Шэрон. — Но мы не будем спешить.
— Но почему? — машинально переспросил Кенли, сжимая в руках Запечатанный артефакт «3–0217».
Зеркало медиума внушало ему неподдельный трепет, и он до смерти боялся, что с этой проклятой штуковиной вот-вот случится какая-нибудь непредвиденная чертовщина.
Данн натянул черные перчатки и, бросив взгляд на Клейна, произнес:
— Вы ведь помните облаву на «Подстрекателя» Трисс?
— Помню, — после секундного раздумья ответил Клейн. — Она, судя по всему, заранее почуяла наше приближение, успела подготовиться и успешно ускользнула.
«А еще я помню, как позже предложил капитану просто накрыть здание массированным артиллерийским огнем. Это был самый надежный и безопасный вариант. Вот только сейчас он не сработает. В доме полно ни в чем не повинной прислуги… Если же попытаться предупредить их и вывести наружу, это неминуемо вспугнет мадам Шэрон. А если верить Леонарду, Трисси владела невидимостью. Значит, мы обязаны исходить из того, что и мадам Шэрон способна на подобные трюки…» — мысли Клейна стремительно цеплялись одна за другую.
Данн вскинул голову, глядя на сияющую в небе багровую луну, и сказал:
— Блестяще. Твой ответ абсолютно верен. У тебя поразительно острая интуиция для подобных ситуаций.
— Мы не можем лезть напролом и пугать мадам Шэрон. Для начала я попробую дистанционно затянуть ее в сон. Если план сработает, вы с Кенли проникнете внутрь и скрутите ее. Хм… оставляю на ваше усмотрение: убивать ее или брать живой. Если почувствуете, что ситуация выходит из-под контроля — кончайте с ней на месте. Ваша безопасность превыше всего.
«Капитан, в критические моменты ваш разум работает просто безупречно! Это именно то, что я хотел услышать!» — мысленно возликовал Клейн.
Постепенно мадам Шэрон всё реже поглядывала в зеркало. Ее голова начала клевать носом, а отяжелевшие веки неумолимо смыкались.
Время тянулось секунда за секундой. Внезапно Клейна осенила одна немаловажная деталь: как именно капитан собирается подать им знак после того, как усыпит мадам Шэрон?
Ведь стоит Данну выйти из состояния «Кошмара», как цель мгновенно проснется и почует неладное… Неужели он умеет раздавать указания прямо во сне, махая руками как лунатик? Клейн посмотрел на нервно вышагивающего взад-вперед Кенли, собираясь обсудить с ним эту проблему и заодно немного отвлечь товарища от дурных мыслей.
И в этот самый миг его сознание внезапно поплыло. Перед его взором предстала исполинская багровая луна. Прямо под ней стоял капитан Данн Смит в своем черном плаще до колен, а рядом застыл невысокий, растерянно хлопающий глазами Кенли.
Клейн с кристальной ясностью осознал, что он спит!
«Капитан затянул меня в сон… Оказывается, так тоже можно было…» — юноше до смерти хотелось хлопнуть себя по лбу, но он благоразумно сохранил сомнамбулический, ничего не понимающий вид и тупо пробормотал:
— Капитан?
Данн едва заметно кивнул:
— Мадам Шэрон уже спит. Можете приступать.
Не дав им опомниться, он добавил:
— И запомните: будьте предельно осторожны. Никакого безрассудства… Уж лучше мы упустим ее, чем вы станете понапрасну рисковать жизнями.
Едва слова сорвались с его губ, как картина перед глазами Клейна разлетелась вдребезги. Вновь обретя связь с реальностью, он увидел Данна Смита, который привалился к стене в углу. Его голова была опущена, а кулаки плотно сжаты.
А с другой стороны уже распахнул глаза Кенли, неведомо когда прекративший мерить шагами землю.
Обменявшись многозначительными взглядами, они одновременно кивнули и полностью сосредоточились на предстоящей задаче.
И хотя для Кенли это была первая миссия с подобным уровнем угрозы, за его плечами все же было немало операций в составе Ночных Ястребов. По сравнению с Клейном он был матерым ветераном, так что быстро взял себя в руки, вернув рассудку ледяную ясность и остроту.
Немалую роль в этом сыграло и благословение самой ночи, дарующее «Бессонным» дополнительные силы. Именно поэтому Данн остановил свой выбор на нем, а не на Фрае.
— Выдвигаемся, — будучи Потусторонним 8-й Последовательности, Клейн взял на себя роль ведущего, жестом приказав напарнику следовать за ним.
Кенли не стал спорить. Покрепче перехватив замотанное в плотную черную ткань зеркало, он бесшумной тенью скользнул следом.
Клейн привел его к тому самому месту, где перелезал через забор в прошлый раз. Вцепившись пальцами в трещины и выступы кирпичной кладки, он в два счета взлетел на вершину стены.
Сохраняя поразительное, почти неестественное равновесие, он развернулся, свесился вниз и ловко поймал брошенное Кенли Зеркало медиума.
Стоило его пальцам коснуться свертка, как Духовность Клейна тревожно взвыла. Ему почудилось, будто сквозь ткань проступает не стекло, а распахнутые врата в какой-то извращенный, смертоносный мир.
«Как и следовало ожидать, у каждого Запечатанного артефакта есть своя пугающая, зловещая сторона…» — мысленно констатировал юноша, наблюдая за тем, как Кенли, отчаянно цепляясь руками и ногами, карабкается наверх.
Ради удобства Кенли оставил свою трость рядом с Данном, и Клейн не стал заморачиваться с этим.
Крадучись миновав сад, они подошли к боковой стене дома. Юноша привычным маршрутом устремился вверх по водосточной трубе, стремительно взбираясь на балкон второго этажа.
Оказавшись там, он, повинуясь какому-то животному инстинкту, зацепился ногами за перила и свесился вниз головой, чтобы снова перехватить у напарника Запечатанный артефакт «3–0217».
Кенли бросил на него слегка ошарашенный взгляд, но тут же всё понял и коротко кивнул.
А вот сам Клейн в этот момент едва не закричал от неожиданности. Резко напрягши пресс и поясницу, он оперся левой рукой о край и с пугающей легкостью перемахнул обратно на балкон.
«Что это вообще было? Откуда во мне такая пластика? Тело двигалось само по себе, на голых рефлексах… Неужели это и есть таланты „Клоуна“?» — прокручивая в голове недавний трюк, Клейн осознал, что на практике способности его нового класса раскрываются куда ярче.
Дождавшись, пока Кенли с такой же сноровкой заберется на балкон, Клейн вернул ему Зеркало медиума и распахнул так и не запертую балконную дверь.
Кенли предельно осторожно размотал черную ткань, скрывающую Запечатанный артефакт «3–0217», строго следя за тем, чтобы стекло смотрело точно в пол, отражая лишь каменную плитку.
Не наводить зеркало ни на себя, ни на товарищей — это было железным правилом при обращении с этим артефактом!
Распихав ткань по карманам и выхватив револьвер, Кенли пристроился за спиной Клейна. Бесшумно скользя по коридору, они подошли к дверям спальни мадам Шэрон.
Юноша, уже успевший взвести курок, сжимал в руке оружие. Активировав Духовное зрение, он медленно потянулся левой рукой к дверной ручке.
В его памяти всё еще был свеж результат недавнего гадания: внутри таится опасность. Поэтому он не имел права на ошибку.
Он не стал проводить повторное гадание прямо на месте по одной простой причине: там, за дверью, стояла зловещая статуэтка Изначальной Демонессы. При столь тесном контакте помехи были бы просто чудовищными. Без защиты серого тумана получить хоть сколько-нибудь четкий и правдивый ответ не представлялось возможным. А Кенли дышал ему прямо в затылок, напрочь отрезая путь в то таинственное пространство.
Дверная ручка беззвучно повернулась, и створка плавно отворилась внутрь. Глаза Клейна и Кенли мгновенно залил теплый, уютный свет газовой лампы.
А затем их взору предстала мадам Шэрон. Она возлежала в шезлонге, всем своим видом источая убийственную, почти осязаемую обольстительность.
Мадам Шэрон вовсе не спала. Расслабленно откинувшись на спинку, она смотрела на незваных гостей с легкой, лукавой усмешкой на губах.
Кенли сработал на чистых инстинктах. Он резко вывернул кисть, направляя Зеркало медиума прямо на цель.
Клейн на секунду остолбенел, но тут же истошно завопил:
— Стой!
В его память намертво въелась одна деталь: еще недавно по ту сторону от шезлонга возвышалось ростовое зеркало. Но сейчас его там не было!
Пока секундная стрелка совершила один-единственный щелчок, Зеркало медиума уже успело взять мадам Шэрон в фокус.
Вот только фигура женщины внезапно пошла рябью и превратилась в то самое ростовое зеркало!
Кенли увидел в отражении собственное лицо. И увидел Запечатанный артефакт «3–0217», который теперь смотрел прямо на него!
В глубинах Зеркала медиума мгновенно соткался силуэт. Это был сам Кенли — с абсолютно бесстрастным, ледяным и зловещим лицом!
В это же мгновение руки и ноги Клейна сковало неведомой силой. Казалось, его тело опутали сотни тончайших, невидимых нитей.
Прямо возле ростового зеркала из пустоты начали дюйм за дюймом проступать изящные, точеные очертания. Мадам Шэрон в роскошном пеньюаре плавно шагнула в реальность.
Скользнув по мужчинам насмешливым взглядом, она тихонько рассмеялась:
— Если бы статуэтка не стояла так удачно под рукой, мне бы сейчас оставалось лишь мирно спать, дожидаясь, пока вы разбудите меня своим нежным поцелуем.
Но в эту самую секунду Клейн резко, низким голосом выкрикнул слово на древнем гермесе:
— Багрянец!
Его левая рука, неведомо когда успевшая скользнуть в карман, совершила молниеносное, виртуозное движение пальцами, ловко выталкивая наружу «Талисман глубокого сна».
Серебряный талисман внезапно стал ледяным, словно кристалл, спрессованный из слоев снега.
Клейн содрогнулся. Его разум мгновенно прояснился, а страх и паника, казалось, на мгновение замерзли.
Он торопливо влил собственную Духовность в талисман и пальцами вытолкнул тонкую серебряную пластинку из кармана. Она полетела к его ногам.
В воздухе вспыхнуло темно-красное пламя. Раздалась серия тихих, непрерывных хлопков.
Чувство глубокого, всепоглощающего покоя мгновенно заполнило пространство. Оно накрыло добрую половину спальни, поглотив мадам Шэрон, «Бессонного» Кенли, а заодно и самого Клейна!
«Талисман глубокого сна» по своей природе не различал друзей и врагов. В обычных обстоятельствах его следовало швырнуть подальше, прямо в лицо противнику.
В таком случае владелец в худшем случае отделался бы легкой сонливостью от остаточной волны, но уж точно смог бы побороть искушение уснуть.
Но сейчас руки Клейна были намертво опутаны мириадами невидимых нитей. У него не было ни единого шанса метнуть талисман. Оставалось лишь пожертвовать собственным сознанием, чтобы погрузить мадам Шэрон в сон!
Однако Клейн давно всё продумал и был готов к подобному развитию событий. Он полагался на свою уникальную особенность, разительно отличавшую его от подавляющего большинства Потусторонних низких и средних Последовательностей.
В ту же секунду веки юноши отяжелели и сомкнулись. Он неестественно быстро провалился в глубокий сон, шагнув в мир сновидений. Мадам Шэрон и застывший в оцепенении Кенли также заметно замедлились и замерли.
Оказавшись в этом искусственном сне, Клейн молниеносно вернул себе рассудок. Он прекрасно осознавал, что сейчас спит.
Любое принудительное вторжение в сновидения или гипнотическое воздействие разбивалось о его способность сохранять кристальную ясность мысли!
Так было при столкновении со способностью «Кошмара» Данна Смита, и в точности то же самое произошло во время сеанса медиумизма мадам Дейли!
Хрясь!
Клейн усилием воли вдребезги разбил сновидение и вынырнул в реальность. Он тут же почувствовал, как невидимые нити, стягивающие его руки, ноги и туловище, слегка ослабли. Тем временем мадам Шэрон, стоявшая возле ростового зеркала, выглядела потерянной. Казалось, она вот-вот сбросит с себя чары «Талисмана глубокого сна», но всё еще не до конца проснулась. Кенли же безвольным кулем рухнул на пол. «Зеркало медиума» валялось неподалеку стеклом вниз, а его револьвер отлетел к самой двери.
Шанс!
Воспользовавшись ослаблением хватки, Клейн вырвал левую руку и с громким щелчком пальцев высек бледно-голубое пламя Духовности. Он направил огонь прямо на сковывающие его нити.
Одновременно с этим он вскинул правую руку с револьвером и несколько раз кряду нажал на курок.
Бах! Бах!
Две серебряные пули для охоты на демонов сорвались с дула, устремившись прямиком в мадам Шэрон.
Не тратя ни доли секунды на то, чтобы оценить результат, Клейн резко согнул колени и, напрягши поясницу, кубарем перекатился к лежащему Кенли. Этим рывком он окончательно разорвал опутавшие его нити.
Его выстрелы преследовали иную цель — подать сигнал ждущему снаружи капитану. Сообщить Данну Смиту, что всё пошло наперекосяк, завязался бой и им срочно требуется подмога! Разумеется, если бы пули еще и прошили мадам Шэрон насквозь — это было бы просто великолепным бонусом!
Впрочем, Клейн ни на секунду не обольщался. Он прекрасно понимал, что Потустороннего 7-й, а то и 6-й Последовательности так просто не возьмешь.
Вшух! Воздух вспыхнул россыпью бледно-голубых огоньков — это вспыхнули разорванные нити. И в этой иллюзорной, завораживающей картине обе серебряные пули для охоты на демонов с хирургической точностью поразили тело мадам Шэрон.
Хрясь! Хрясь!
Обольстительная фигура мадам Шэрон в полупрозрачном пеньюаре разлетелась вдребезги, словно отражение багровой луны в подернутом рябью озере. Ростовое зеркало рядом с ней с оглушительным треском раскололось на тысячи осколков. Большинство из них были не крупнее ногтя, и лишь малая часть удержалась в раме, напоминая своими причудливыми, гротескными очертаниями расплющенные ладони.
«Двойник? Потусторонняя способность пути Ведьмы?» — Клейн, едва уловив это краем глаза, уже успел докатиться до Кенли. Поскольку все связывающие его нити были разорваны, бледно-голубое пламя в воздухе не перекинулось на него.
Мадам Шэрон бесследно растворилась в воздухе. А тем временем спящий Кенли внезапно вскинул руки и мертвой хваткой вцепился в собственное горло. Он душил себя с такой силой, что изо рта потекла слюна, а язык вывалился наружу, но пальцы так и не разжались.
Однако Духовное зрение Клейна кричало об обратном: поблизости не было ни единой зловещей сущности!
В его памяти молнией вспыхнула строчка из досье на Запечатанный артефакт «3–0217»:
«Самый опасный сценарий — увидеть в отражении самого себя!»
«Неужели Кенли перед этим увидел в ростовом зеркале, как артефакт отражает его самого?» — эта мысль промелькнула в голове Клейна. Не теряя ни секунды на раздумья, он выудил еще один серебряный талисман.
Треугольную пластинку. «Талисман упокоения».
— Багрянец!
Выкрикнув слово на древнем гермесе и влив в артефакт Духовность, Клейн швырнул талисман.
Следом он хлопнул левой рукой по полу, нащупав «Зеркало медиума».
Он еще раньше, краем глаза, убедился, что этот опасный артефакт лежит стеклом вниз и не отразит его лицо.
Треугольный серебряный талисман вспыхнул ледяным синим пламенем. Мягкая, умиротворяющая тьма окутала бьющегося в конвульсиях Кенли, заодно зацепив и самого Клейна.
Вся паника и напряжение мгновенно испарились. Хватка Кенли на собственном горле резко ослабла. Клейн же почувствовал себя так, словно его выдернули с поля боя и перенесли домой, к эркерному окну, откуда он безмятежно наблюдает за ночной, уснувшей улицей. И его тело, и его дух погрузились в абсолютный покой.
И именно этого Клейн и добивался!
В этот самый миг он вошел в состояние запредельной, кристальной концентрации. Казалось, во всем мире остался лишь он один, а всё прочее перестало существовать.
И на фоне этого абсолютного штиля в его мозгу ослепительной вспышкой прорезалась интуитивная догадка:
«Мадам Шэрон атакует в правый бок!»
Это сработало боевое предчувствие «Клоуна». Клейн без малейших колебаний вцепился в «Зеркало медиума» и кубарем откатился влево.
Не успел он сдвинуться с места, как объятый черным пламенем кинжал беззвучно вспорол воздух, ударив ровно туда, где секунду назад находился его правый бок.
Из пустоты вновь соткался изящный силуэт мадам Шэрон.
Перекатываясь, Клейн резким движением вскинул «Зеркало медиума» и направил его прямо на женщину!
Его бросок к Кенли преследовал две цели: не только спасти напарника, но и заполучить этот самый Запечатанный артефакт.
Иначе он ни капли не сомневался, что мадам Шэрон прикончит его задолго до того, как подоспеет капитан. «Талисман Испепеляющего Солнца», конечно, годился против живых Потусторонних, но его эффективность была куда ниже, чем против нежити. К тому же враг явно не собирался покорно стоять столбом и ждать, пока он активирует артефакт.
В самом крайнем случае Клейну пришлось бы пойти на риск и использовать медный свисток Азика.
А как потом объясняться — это проблемы того, кто хотя бы доживет до утра!
Но события обернулись куда лучше, чем он предполагал. Мадам Шэрон выбрала скрытную атаку, так и не помешав ему активировать «Талисман упокоения» и захватить Зеркало медиума.
Поэтому Клейн молниеносно выстроил простой, но надежный план: не пытаться увернуться от остаточного эффекта «упокоения», использовать его для обострения предчувствия «Клоуна», выждать момент, уйти от атаки и взять врага в фокус зеркала!
Мадам Шэрон в своем полупрозрачном пеньюаре, чья атака ушла в молоко, уже собиралась броситься в погоню за юношей. Но вдруг она увидела прямо перед собой зеркало. Зеркало, поверхность которого пересекали три небольшие трещины.
Отражение подернулось рябью, и в нем проступила женская фигура. Густые, черные как смоль волосы прямыми прядями спадали вниз, полностью скрывая лицо.
Клейн с силой толкнул артефакт левой рукой. Зеркало медиума заскользило по ковру, проехав несколько десятков сантиметров и застыв стеклом вверх.
Из зазеркалья высунулась мертвенно-бледная рука. Следом за ней, облаченная в подобие белой больничной простыни, стремительно выкарабкалась та самая жуткая девица. С жутким воплем она бросилась на мадам Шэрон.
Лицо мадам Шэрон слегка помрачнело. В ее чистых, невинных карих глазах плеснулась кромешная, зловещая тьма.
Воздух вокруг нее вспыхнул: в пустоте закружили семь цветков черного пламени.
Со свистом один из этих сгустков сорвался с места и впечатался прямо в длинноволосую тварь.
У-у-у!
Белая фигура вспыхнула как спичка. Издав истошный, полный боли стон, призрачная девушка стремительно выгорела дотла.
Вжух! Вжух! Вжух!
Оставшиеся сгустки черного пламени, словно град пуль, один за другим устремились в Клейна.
Зрачки юноши сузились. Не смея медлить ни доли секунды, он закружился по ковру в отчаянных перекатах.
Однако его движения становились всё более тяжелыми и вязкими. Невидимые нити вновь опутали его тело, сковывая рывки и гася скорость.
Эта способность была настоящим криптонитом для акробатики «Клоуна»!
Один из сгустков пламени просвистел в миллиметре от лица Клейна и рухнул на роскошную кровать мадам Шэрон. Но ткань так и не вспыхнула. Очевидно, это пламя пожирало лишь живую плоть или существ, наделенных Духовностью.
Не успел Клейн порадоваться своему спасению, как в его голове вновь вспыхнуло тревожное предчувствие.
Вывернув позвоночник под неестественным углом, он резко сменил направление, перейдя от кувырка вперед к боковому перекату.
Полупрозрачное, выкованное из чистого льда копье материализовалось в воздухе и с глухим стуком вонзилось в ковер — ровно в то место, куда Клейн должен был приземлиться секунду назад.
Белоснежный иней мгновенно расползся во все стороны, задев и без того скованного нитями юношу.
Клейна пробила крупная дрожь. Тело заледенело и окоченело. И хотя он всё еще мог двигаться, реакция упала до критического минимума.
Увидев, как вокруг мадам Шэрон вновь закружился хоровод из черного пламени, а в ее руках начало формироваться новое ледяное копье, Клейн отбросил последние сомнения. Он сунул руку в карман и намертво сжал медный свисток Азика.
Кха… кха… кха…
В этот самый момент Кенли, окончательно сбросивший с себя чары «упокоения» и «глубокого сна», с трудом поднялся на ноги. Его пустой, остекленевший взгляд уперся в мадам Шэрон.
Лицо Ночного Ястреба покрывала жуткая, неестественная тень. В его безмолвии крылось нечто донельзя зловещее.
Топая по ковру, «Кенли» бросился на мадам Шэрон, которая стояла к нему ближе всех.
Женщина лишь слегка прищурилась. Сгустки черного пламени один за другим сорвались с места, впечатавшись в тело «Кенли».
Пшик, пшик, пшик! Пламя просто растаяло, словно снежинки на раскаленной печи, не причинив ему ни малейшего вреда.
Клейн на долю секунды опешил, но тут же вскинул правую руку и выстрелил в то место, где стояла мадам Шэрон.
Бах!
Но та успела уклониться. Метнув ледяное копье, она лишь пробила одежду «Кенли». Оружие так и не смогло пробить его кожу и не вызвало никакого обморожения.
Бах! Клейн выстрелил снова. Мадам Шэрон молниеносно метнулась к разбитому ростовому зеркалу и подхватила с пола осколок размером с ладонь.
Виртуозно скользя по комнате и уворачиваясь от пуль, она направила этот неровный кусок стекла прямо на наступающего «Кенли», поймав его фигуру в отражение.
Следом, не прекращая своего грациозного танца, мадам Шэрон провела ладонью, окутанной черным пламенем, по глади осколка.
К этому моменту Клейн уже расстрелял весь барабан. Ему оставалось лишь отбросить пустую пушку. Револьвер вместе со стреляными гильзами с глухим стуком рухнул на ковер.
Юноша бросился за брошенным оружием Кенли. Но не успел он перекатиться и схватить револьвер, как комнату разорвал истошный, нечеловеческий вопль напарника.
«Кенли» замер как вкопанный. Согнувшись пополам, он зашелся в жутком приступе рвоты. Из его глотки хлынула желчь. А затем… затем он выблевал собственное ярко-красное сердце. Следом на ковер шлепнулись его легкие и желудок, объятые пожирающим их черным пламенем.
Пульсирующие внутренности, желто-зеленая жидкость, безмолвно горящее черное пламя и заваливающееся вперед человеческое тело — всё это разом отразилось в глазах Клейна, намертво выжигаясь в его памяти.
До этого самого момента величайшей угрозой, с которой он сталкивался на заданиях, был Райел Бибер, чей процесс переваривания зелья был грубо прерван. Но даже этот пугающий, смертоносный монстр лишь нанес участникам операции тяжелые раны, не забрав ни единой жизни.
Единственный погибший товарищ Клейна, старый Нил, пал жертвой потери контроля. Как и все остальные официальные Потусторонние, чью смерть юноше доводилось наблюдать. Их убивала либо непостижимая, сводящая с ума тайна, либо влияние злых богов, что никак не было связано с прямым выполнением миссий.
А сейчас он впервые своими глазами увидел, как напарник гибнет прямо на задании. И эта смерть стала следствием всего лишь одного неверного шага в бою.
Ночные Ястребы бросают вызов безумию, но в то же время они ведут непрерывный танец со смертью.
Единожды оступившись, ты можешь навсегда лишиться шанса всё исправить.
Разум Клейна словно взорвался.
Испытав чудовищное потрясение, он в полуприседе вскинул правую руку. Бах! Бах! Бах! Юноша в исступлении открыл огонь по мадам Шэрон. Серебряные пули для охоты на демонов пронзали сотни невидимых нитей, устремляясь прямиком к ее голове и полупрозрачному пеньюару.
Но мадам Шэрон вдруг неестественно, словно дернутая за невидимый трос, метнулась в сторону, играючи уклонившись от бешеного обстрела Клейна.
Лишь когда из барабана вылетели все пять пуль, и до слуха донесся сухой щелчок бойка по пустой каморе, юноша наконец пришел в себя, вернув способность мыслить.
Его сердце тревожно екнуло. Не тратя драгоценные секунды на перезарядку, он отшвырнул револьвер в сторону и молниеносно выхватил стопку карт Таро!
Вжик!
Мадам Шэрон резко подалась в сторону. Краем глаза она заметила, как пролетевшая мимо карта глубоко вонзилась в деревянную столешницу туалетного столика.
На ее губах заиграла насмешливая улыбка, а прекрасные карие глаза вновь заволокло непроглядным, зловещим мраком.
В этот самый миг ее каштановые волосы, струящиеся словно водопад, внезапно взмыли в воздух, будто подхваченные порывом невидимого ветра.
Женщина на долю секунды опешила. Этого промедления оказалось достаточно: пущенная Клейном карта «Маг» намертво пригвоздила прядь ее роскошных волос прямо к стене.
Тресь! Мадам Шэрон, не раздумывая, с силой вырвала волосы с корнем. Перекатившись вперед, она стремительно растворилась в воздухе, исчезнув из поля зрения Клейна.
«Снова невидимость…» — Клейн, зажав между пальцами очередную карту Таро, принялся медленно, шаг за шагом, смещаться в сторону, настороженно озираясь по сторонам.
И вдруг на него снизошло озарение. Он понял, почему мадам Шэрон отказалась от атаки и почему ее движения вдруг стали такими вялыми.
«При нормальном раскладе, не используй я медный свисток Азика, мне бы ни за что не выстоять против этой пугающей ведьмы!»
«Ну конечно! Капитан уже здесь!» — в груди Клейна вспыхнула радость. Завертев головой, он инстинктивно бросил взгляд на окно.
Одновременно с этим в его мозгу сформировалась четкая догадка:
Мадам Шэрон пытается сбежать!
Она с самого начала знала, что у них есть сообщник — тот самый Потусторонний, способный затянуть ее в сон. Но она понятия не имела, сколько еще Ночных Ястребов, Карателей или оперативников Механизма Разума рыщут поблизости!
И пусть она обладала пугающей силой, в одиночку тягаться с целым отрядом официальных Потусторонних ей было явно не по зубам!
Как только эта мысль пронеслась в его голове, Клейн резким движением кисти швырнул зажатую карту Таро. И полетела она прямиком к окну.
Вжик! Вжик! Вжик! Он выкинул пять карт кряду: три заблокировали оконный проем, а две другие, превратившись в смертоносные лезвия, метнулись к дверям.
Хрясь! Тресь! Тресь!
Под звон бьющегося стекла две карты одна за другой глубоко вонзились в полуоткрытую дверь спальни. И Клейн, как и рассчитывал, уловил едва слышный шорох шагов — кто-то явно уклонялся от удара.
Он вновь виртуозно взмахнул рукой. Повинуясь интуиции «Клоуна», юноша метнул очередную карту в пустоту возле дверного косяка.
Карта с пронзительным свистом рассекла воздух и с глухим стуком впилась в каменную стену. Но в то же мгновение в пространстве стремительно соткался силуэт. Это была мадам Шэрон в своем полупрозрачном пеньюаре, с каштановыми волосами и карими глазами.
Едва ее маскировка пала, как взгляд женщины тут же остекленел. Казалось, она погрузилась в глубокий сон прямо на ходу.
«Капитан…» — Клейн скользнул по ней глазами, но не стал торопиться и швырять новую карту. Он прекрасно понимал: мадам Шэрон вырвется из этого сна в мгновение ока. Если не нанести ей смертельный удар за пару-тройку секунд, она неминуемо сбежит.
С такого расстояния чары сна сбрасываются слишком легко!
Резко согнув колени, Клейн с силой оттолкнулся от пола и бросился в боковой перекат. Распластавшись на ковре, он вытянул правую руку и вцепился в край лежащего вверх стеклом «Зеркала медиума».
Следом юноша вывернул кисть и, строго следя за тем, чтобы самому не попасть в отражение, швырнул Запечатанный артефакт «3–0217» прямо в мадам Шэрон. Лицевой стороной вперед!
Тело мадам Шэрон вздрогнуло. Ее карие глаза мгновенно обрели былую ясность, а взгляд сфокусировался на цели.
И даже быстрее, чем она окончательно пришла в себя, ее тело покрылось толстым, кристально чистым слоем непробиваемого льда.
Вот только перед собой она увидела вовсе не летящие в нее карты и не серебряные пули для охоты на демонов. В ее глаза бросилось лишь стремительно приближающееся зеркало. Зеркало, в котором отражалось ее собственное лицо — невинное, обворожительное и донельзя обольстительное.
Но в следующее мгновение это прекрасное лицо перекосило от ужаса. Кожа покрылась глубокими морщинами, кровоточащими ранами и жуткими трупными пятнами.
— Нет! — истошно, раздирающе завопила мадам Шэрон, словно на ее глазах только что жестоко убили возлюбленного.
Ее кожа стремительно позеленела, а из уголков глаз потек желто-зеленый гной.
Пшик! Тело мадам Шэрон, от самых костей до кожи, вспыхнуло безмолвным черным пламенем. Казалось, она отчаянно пытается выжечь из себя какую-то скверну.
Следом поверх пламени вновь начал нарастать толстенный слой льда, формируя подобие ледяного саркофага.
А затем бесчисленные, доселе невидимые нити начали оплетать ее плотным коконом. Наслаиваясь друг на друга, они обрели видимый цвет, слой за слоем укутывая ледяной гроб. Теперь женщина напоминала исполинскую куколку шелкопряда.
Бам! Бам! Бам! Запечатанный артефакт «3–0217» грохнулся на пол, пару раз перекатился и замер прямо возле этого гигантского «кокона».
В этот самый миг с оглушительным треском разбитого стекла капитан Данн проломил оконную раму и ввалился в спальню.
Бросив беглый взгляд на бездыханное тело Кенли, он помрачнел. Его лицо превратилось в каменную маску.
Хрясь! «Кокон» с оглушительным треском разорвался. Ледяной гроб разлетелся на куски, а черное пламя, распавшись на мириады искр, разлетелось по всей комнате.
Цвет кожи мадам Шэрон вновь стал нормальным. Ее глаза казались слегка уставшими, но в остальном она выглядела абсолютно здоровой.
В ее зрачках отразился полулежащий на ковре Клейн и Данн Смит, который, прижав пальцы к вискам, плотно закрыл глаза.
Невидимая пульсация волнами разошлась по комнате. Веки мадам Шэрон неумолимо потяжелели, и она вновь начала клевать носом. А тем временем под черным плащом Данна зашевелились, заизвивались клубки плоти, до жути напоминающие копошащихся змей.
Клейн прекрасно понимал: капитан не сможет долго удерживать мадам Шэрон в таком состоянии. Ситуация была точь-в-точь такой же, как в бою с монстром Бибером. Юноша кубарем перекатился в сторону и подхватил брошенный им ранее револьвер.
Левой рукой он выхватил три серебряные пули для охоты на демонов и привычным, отточенным движением вогнал их в каморы.
Щелк!
Захлопнув барабан, Клейн вскочил на ноги. Сжимая рукоять обеими руками, он взял мадам Шэрон на мушку, целясь ровно между глаз.
Бах!
Задействовав контроль над телом, дарованный зельем «Клоуна», он плавно спустил курок.
Серебряная пуля блеснула в воздухе и с хирургической точностью поразила неподвижную мишень.
На лбу мадам Шэрон расцвела кровавая точка. Но пуля, словно увязнув в десятках невидимых преград, растеряла всю свою кинетическую энергию и так и не смогла пробить ей череп.
Клейн, не раздумывая ни секунды, дважды подряд нажал на курок. Краем глаза он уловил, как глаза мадам Шэрон резко распахнулись.
Бах! Бах!
Сквозь кровавые брызги вперемешку с белыми ошметками прекрасная, обольстительная мадам Шэрон превратилась в обезглавленный труп, способный вселить первобытный ужас в сердце любого мужчины.
Ее «двойник» был израсходован еще в начале боя.
Ух… Ух… Клейн бессильно опустил руки. Револьвер безвольно повис, дулом в пол. Юноша жадно, со свистом глотал воздух. Мадам Шэрон, от чьей головы осталась лишь жалкая половина, мягко осела на ковер. Ее фигура всё еще поражала своим изяществом, а белоснежная кожа выглядела нежной и ухоженной.
Данн выпрямился, открыл глаза и опустил руку, массирующую виски. Его лицо было мертвенно-бледным. И хотя на нем не было ни единой царапины, он выглядел так, словно потерял половину крови.
— Если бы она не вознамерилась прикончить хотя бы одного из нас перед побегом… Если бы Запечатанный артефакт «3–0217» не сработал так идеально, показав именно ее лицо… боюсь, нам удалось бы лишь ранить ее… — Данн медленно подошел к Клейну. Его голос звучал необычайно глухо и тяжело.
«Если бы не моя маленькая особенность, то в первые же десять секунд боя я бы отправился на тот свет вместе с Кенли…» — Клейн повернул голову и посмотрел на Кенли, неподвижно лежащего посреди кучки черного пепла. Со вздохом он произнес:
— Капитан… Кенли…
— Я знаю… — хрипло отозвался Данн. — Это моя вина. Я позволил мадам Шэрон одурачить себя. Я и помыслить не мог, что она уже давно и незаметно вырвалась из моего сна.
Он на мгновение замолчал, а затем, вернув лицу строгое выражение, добавил:
— Но ты обязан к этому привыкнуть. Гибель Ночных Ястребов на заданиях — это наша суровая реальность. И, возможно, следующим в этом списке окажусь я.
Клейн стоял в абсолютном молчании, не находя слов. Кенли, лежащий в паре шагов от них, всё так же бессмысленно таращился в потолок своими пустыми, распахнутыми глазами.
— Да хранит тебя Богиня, даруя тебе вечный покой. — Данн опустился на колени рядом с телом напарника и начертал на груди знак багровой луны.
Затем он протянул руку и бережно закрыл мертвецу глаза.
«Да хранит тебя Богиня. Пусть в тишине Вечной Ночи тебя больше не тревожат ни опасности, ни безумие…» — Клейн тоже начертал на груди знак багровой луны, вознеся безмолвную молитву.
Спустя несколько секунд он огромным усилием воли отвел взгляд от трупа и тихо спросил:
— Капитан, мне провести сеанс медиумизма прямо сейчас?
Данн ответил едва заметным кивком:
— Только не пытайся выведать ничего о самой «Изначальной Демонессе». Это смертельно опасно.
— Я буду стоять на страже и прослежу, чтобы ничто не помешало ритуалу.
Клейн не стал медлить. Выудив из карманов все необходимые ингредиенты, он проворно соорудил алтарь и приступил к сеансу медиумизма.
Прочитав заклинание, юноша сделал шаг назад и, прибегнув к технике «гадания по снам», зашептал:
«Сообщники мадам Шэрон».
«Сообщники мадам Шэрон».
…
После седьмого повторения Клейн провалился в сновидение. Оказавшись в серо-мутном мире, он увидел парящий в пустоте дух мадам Шэрон.
Стоило ему лишь вытянуть руку и коснуться этого прозрачного, иллюзорного духовного тела, как картина перед его глазами резко изменилась.
Ночная мгла, какое-то незнакомое место. Мадам Шэрон, укутанная в черный плащ с глубоким капюшоном, передает старинную бронзовую книгу круглолицему, добродушному на вид «Подстрекателю» Триссу. Тот в недоумении задает вопрос о названии зелья «Ведьма», на что Шэрон, с легким оттенком нервного безумия, издает тихий смешок:
— А разве тебя никогда не удивляло, почему все в нашей верхушке — женщины?
«Выходит, это действительно Секта Демонессы… Догадка Леонарда попала прямо в яблочко, у него и впрямь полно пугающих секретов… Кто бы мог подумать, что 7-я Последовательность для „Ассасинов“ и „Подстрекателей“ — это „Ведьма“? Какая же это подстава создателя…»[145] — с едкой иронией подумал Клейн.
Картина снова сменилась. Теперь Клейн находился в просторном, погруженном во мрак зале с узкими окнами под самым потолком. Перед ним стояла женщина, облаченная в безупречно белую, святую мантию.
Стоя спиной к мадам Шэрон, она с легкой улыбкой вещала:
— Стоит нам лишь приблизиться к «Изначальной», и мы обретем святость. Обретем силу. Обретем спасение и сможем пережить грядущий апокалипсис.
Мадам Шэрон, почтительно опустив голову, с сомнением в голосе спросила:
— Но почему мы обязаны становиться женщинами? Только потому, что «Изначальная» — женщина?
— Разве женщина — это символ разрушения и катастроф?
Женщина в белом, так и не показав Клейну своего лица, абсолютно ровным, безмятежным тоном ответила:
— Вовсе нет. Мужчины — точно такие же символы. Они — воплощение войны. Просто эти две Последовательности идут рука об руку, являясь смежными путями.
Синоним войны… Какая из Последовательностей, смежных с путем Демонессы, могла бы подойти под это описание? Наблюдая за сценой, напоминающей голографический фильм, Клейн перебирал в памяти все известные ему пути.
Будучи лишь рядовым Ночным Ястребом, он не имел доступа ко многим архивам. Названия и особенности средних и высоких Последовательностей оставались для него тайной за семью печатями. Весь его багаж знаний ограничивался «Жрецом Света» и «Неомраченным», подсмотренными у Церкви Вечного Пылающего Солнца; «Рыцарем Рассвета», «Стражем» и «Охотником на Демонов» пути Бога Войны, о которых проговорился юноша по прозвищу «Солнце»; а также «Наставником Смерти» и «Привратником», упомянутыми мадам Дейли и капитаном Данном.
Поэтому ему было чертовски сложно с ходу определить, какой именно путь является синонимом войны. Приходилось полагаться на метод исключения. К примеру, путь Бога Войны ассоциировался скорее с индивидуальными поединками, нежели с масштабными баталиями.
Поразмыслив, Клейн сузил круг подозреваемых до пяти вариантов.
Первый — путь «Арбитра», находящийся в совместном владении королевской семьи Огюст из Лоэна и династии Кастилия из Фейнапоттера. Впрочем, этот вариант казался Клейну наименее вероятным. 8-я Последовательность этого пути называлась «Шериф», а 7-я — «Следователь». Судя по названиям, их развитие кренилось в сторону судебных разбирательств и вынесения приговоров, а никак не в сторону войны.
Второй — путь, олицетворяющий Империю Соломона Четвертой Эпохи, известный как путь «Черного Императора». В наши дни его 9-я Последовательность носит название «Адвокат». Эти Потусторонние виртуозно выискивают и используют лазейки в правилах и слабости противников, обладая блестящим красноречием и железной логикой. Клейн отвел этому пути предпоследнее место в своем рейтинге вероятностей. Он подозревал, что их суть заключается в манипулировании законами и блуждании в тенях порядка. Хотя, с другой стороны, война — это тоже тень, отбрасываемая мировым порядком.
Третий — путь «Охотника», который делили между собой правящая династия Империи Фейсак — семья Эйнхорн, бывшая королевская кровь Республики Интис — семья Саурон, и тайная организация Орден Железного и Кровавого Креста, появившаяся на мировой арене лишь пару-тройку веков назад. Этому варианту Клейн присвоил весьма высокий шанс.
В архивах Ночных Ястребов «Охотники» описывались как непревзойденные следопыты, гениальные мастера ловушек и выдающиеся убийцы. 8-я Последовательность этого пути называлась «Провокатор», а 7-я — «Пироман». И то, и другое имело самую прямую, недвусмысленную связь с резней и войной.
Четвертый — путь «Преступника», подвластный Культу Поклонения Крови — древней секте, присягнувшей на верность демонам. Одно лишь название пути кричало Клейну о том, что вероятность такого исхода весьма велика.
Пятый — путь «Узника», принадлежащий Школе Розы, печально известной своими кровавыми жертвоприношениями. Логика здесь была в точности такой же, как и в предыдущем пункте.
Пока Клейн блуждал в лабиринтах собственных мыслей, сцена перед его глазами вновь сменилась. Мадам Шэрон, только что принявшая ванну, предстала перед ним во всем своем великолепии. Ее влажные волосы небрежно спадали на плечи, а лицо источало свежесть, смешанную с убийственной, обольстительной притягательностью.
«Мне так и не удалось разглядеть лицо той женщины в белом балахоне, что привела мадам Шэрон на путь Демонессы… Видимо, мои навыки медиумизма всё еще слабоваты…» — Клейн оборвал поток размышлений и вновь сосредоточил всё свое внимание на происходящем.
Мадам Шэрон игриво откинула прядь волос. Юноше даже показалось, что он видит, как по ее щеке скользнула прозрачная капля воды.
Окинув томным взглядом ожидающего ее в постели мужчину, она тихонько, вкрадчиво хихикнула:
— Хочешь, я помогу тебе избавиться от Мейнарда?
Пожилой джентльмен на кровати нахмурился и покачал головой:
— Только если ты гарантируешь, что не оставишь ни единого следа. Но ведь это невозможно. Да и что ты вообще сможешь сделать?
Приглядевшись к этому господину, Клейн на долю секунды опешил, но тут же рассудил, что всё вполне закономерно.
Фотографии этого пожилого мужчины с завидной регулярностью украшали передовицы «Честного вестника Тингена» и прочих местных газет. Это был не кто иной, как действующий мэр города, видный деятель Консервативной партии, отчаянно рвущийся на второй срок.
Мадам Шэрон лишь многозначительно улыбнулась, не став развивать тему. Приспустив с плеч легкую ночную сорочку, она плавной, соблазнительной походкой направилась к кровати, дразня воображение полускрытыми прелестями.
Картины в сновидении продолжали сменять друг друга. Клейн то и дело узнавал лица парламентариев, богатых коммерсантов и высокопоставленных чиновников, регулярно мелькающих на страницах местной прессы.
Они обсуждали схемы сбора пожертвований, ломали головы над тем, как в обход закона о выборах подкупить нужных избирателей, раздавали обещания о покровительстве и решении проблем… И во всех этих закулисных играх мадам Шэрон играла роль связующего звена, искусного серого кардинала.
«Да это же не медиумизм, а какая-то документалка… „Мадам Шэрон: путеводитель по высшему свету Тингена“… Хм, вот только почему добрая половина сцен разворачивается в постели? Эти напыщенные аристократы и политики прекрасно осведомлены о том, что у Шэрон тьма любовников, но всё равно слюни пускают и не могут устоять перед искушением… Неужели в этом и кроется сила ее Последовательности?» — Клейн, с задумчивым видом наблюдая за этой грязью, то и дело отпускал мысленные саркастичные комментарии.
Проведенный сеанс позволил ему сделать один железобетонный вывод: ни единая душа из верхушки Тингена не имела ни малейшего понятия об истинной личности мадам Шэрон. Никто из них не вступал с ней в сговор ради убийства члена совета Мейнарда.
Выходит, смерть Мейнарда — это исключительно ее собственная инициатива? Но зачем? К чему был этот бессмысленный риск?
Разумеется, с точки зрения самой Шэрон, обладающей даром глушить любые попытки гадания и способной безупречно имитировать смерть от сердечного приступа во время постельных утех, устранение Мейнарда не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Шансы погореть на этом были ничтожно малы. И всё же, мотив оставался до смешного притянутым за уши! Возможная выгода и близко не окупала тех рисков, на которые она пошла!
Неужели всё дело в ее «отыгрыше»? Но ведь для этих целей она могла бы подыскать себе цель попроще, без такого резонансного статуса. И тогда к расследованию не привлекли бы ни Ночных Ястребов, ни Карателей, ни оперативников Механизма Разума.
Но куда более странным казалось другое: мадам Шэрон просто не могла не заметить, какой жгучей, непримиримой ненавистью пылает к ней жена покойного Мейнарда. Было очевидно, что вдова не оставит всё просто так и наймет ищеек. Так почему же Шэрон не удосужилась заблаговременно перепрятать свои компрометирующие оккультные атрибуты — ту же статуэтку из белой кости? Могла бы хоть в саду ее закопать от греха подальше!
Неужели она была настолько самоуверенна, полагаясь на неприступность своего сейфа и его потайной ниши?
Терзаемый этими вопросами, Клейн, видя, что духовное тело мадам Шэрон всё еще держится и не собирается рассеиваться, поспешил провести еще одно «гадание по снам».
На этот раз он выстроил следующее утверждение:
«Истинный мотив мадам Шэрон для убийства Джона Мейнарда».
Беззвучно прошептав фразу, Клейн вновь провалился в сновидение, и перед ним развернулась новая сцена:
Мадам Шэрон, облаченная в свободную ночную сорочку, нервно мерила шагами свою комнату. В руке она сжимала бокал с красным вином, до жути напоминающим кровь. Наконец, остановившись, она залпом осушила бокал до дна, словно приняв какое-то тяжелое, непоколебимое решение.
Видение стремительно растаяло. Клейн почувствовал себя еще более сбитым с толку. Судя по всему, смерть Мейнарда и впрямь была добровольной инициативой Шэрон. Никто не дергал ее за ниточки и не нашептывал приказы.
«Странно…» — пробормотал себе под нос юноша. Он попытался переформулировать запрос и прогнал гадание еще несколько раз, но результат оставался неизменным.
Видя, что силуэт мадам Шэрон становится всё более призрачным и вот-вот окончательно растворится, Клейн принял решение выжать из нее всё до последней капли и провел финальный сеанс:
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
«Формулы магических зелий пути Демонессы».
…
Повторив про себя новое утверждение, Клейн с помощью медитации молниеносно скользнул в мир грез.
Вообще-то он не горел желанием выведывать эти рецепты. Путь «Демонессы» прочно ассоциировался у него с распространением хаоса, болезней и страданий. Даже заполучив эти формулы, он бы ни за что не стал их продавать, дабы не превратиться в соучастника будущих зверств.
Но в его памяти всплыл один весьма показательный прецедент: именно благодаря знанию формулы «Зрителя» ему удалось вычислить и прижать к стенке Даста Гудериана, члена Алхимиков Психологии.
А значит, чтобы в будущем более эффективно противостоять Демонессам, ему просто жизненно необходимо было изучить особенности их Последовательностей.
«Хм, после смерти Худа Юджина Даст Гудериан так ни разу и не вышел со мной на связь. Видимо, Алхимики Психологии прислали в город кого-то посерьезнее для расследования, и бедняга Даст забился под веник, боясь сделать лишний шаг…» — пока эти мысли проносились в его голове, перед глазами Клейна вновь соткался тот самый погруженный во мрак зал. И та самая загадочная женщина, облаченная в безупречно белый, святой балахон.
Мадам Шэрон стояла перед ней, почтительно опустив голову. Клейн мог разглядеть лишь ноги собеседницы — идеальные, лишенные малейшего изъяна.
Вскоре до слуха Шэрон донесся чудесный, льющийся словно нежная песня голос:
— «Наслаждение». Так называется зелье 6-й Последовательности. Это твоя следующая цель. Если преуспеешь, ты станешь «Демонессой Наслаждения».
— Наслаждение, от которого невозможно оторваться, которому невозможно противостоять — это тоже разновидность боли. Отныне это твой главный постулат, которому ты обязана неукоснительно следовать.
— Как только ты завершишь продвижение, помимо многократного усиления всех талантов «Ведьмы», ты обретешь еще более совершенную красоту и виртуозное мастерство обольщения. Ты научишься прясть странные нити, подобно пауку, и сможешь использовать их в бою.
В следующее мгновение перед мадам Шэрон прямо из воздуха материализовалась старинная книга, страницы которой, казалось, были выкованы из чистого серебра. Книга раскрылась сама собой. На одной странице был начертан рецепт, а на другой покоились сами ингредиенты:
— Основные материалы: пара глаз Банши Вожделения и одна шелковая железа взрослой гигантской паучихи-вдовы.
— Вспомогательные материалы: сто миллилитров чистой воды, пять капель сока черного дурмана, все волосы, оставшиеся от Банши Вожделения, десять граммов растертых в порошок фейнапоттерских мух и пять граммов праха настоящей мумии.
Картина вновь изменилась. Всё тот же окутанный мраком зал. Всё тот же белоснежный балахон с высоким, вызывающим разрезом на бедре. И всё та же фигура без лица. Вот только мадам Шэрон предстала перед ней в своем первозданном виде — в облике того самого молодого мужчины с фотографии.
Прекрасный женский голос эхом разнесся по залу:
— А вот и название зелья 7-й Последовательности. Полагаю, оно повергнет тебя в шок.
— Да, я поверить не могу, что оно называется «Ведьма»! — с явным возбуждением в голосе ответила будущая «мадам Шэрон».
— Заруби себе на носу: чтобы приблизиться к «Изначальной», мы обязаны стать Ее подобием. Она — женщина, и мы тоже обязаны стать женщинами, — мягко, но непреклонно парировал певучий голос. — Выбор за тобой: либо ты отступаешь, либо принимаешь эту участь. Став Ведьмой, ты переродишься в истинную женщину. Твоя внешность и очарование претерпят колоссальные изменения. Ты овладеешь даром невидимости и научишься создавать двойников. Ты постигнешь азы темной магии, станешь мастером по искажению чужих предсказаний и обретешь покровительство черного пламени и ледяной стужи.
— Основные материалы: вся кровь демонической рыбы из черной бездны и яйцо агатового павлина.
— Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока золотистого дурмана, три чешуйки теневой ящерицы и десять капель сока нарцисса.
…
Сцены вспыхивали одна за другой. Клейн увидел рецепты «Подстрекателя» и «Ассасина», досконально изучив их пугающие особенности.
Когда же он вознамерился копнуть еще глубже, духовное тело мадам Шэрон не выдержало и окончательно растворилось в небытии.
Завершив ритуал и вернувшись в реальность, Клейн быстро собрал свои оккультные принадлежности и развеял духовную стену. Не став утаивать ни единой детали, он выложил всё, что узнал, капитану Данну Смиту. А заодно поделился своими подозрениями насчет нелепых мотивов мадам Шэрон в деле об убийстве Мейнарда.
— Для отыгрыша «Наслаждения» и впрямь нет никакой необходимости убивать людей высокого полета… Хм, нам предстоит скрупулезно прочесать весь маршрут мадам Шэрон за последние годы. Выяснить, откуда она вообще взялась, и попытаться отыскать тот самый окутанный мраком зал. Разумеется, мы немедленно доложим обо всем в Священный Собор. Пусть они координируют эту операцию, мы не вправе самовольно покидать Тинген, — Данн задумчиво кивнул. Окинув взглядом разгромленную спальню, он скомандовал: — Спускайся на первый этаж и проверь прислугу. Если кто-то из них уже проснулся и слышал шум боя, приведи его сюда. Заставим подписать соглашение о неразглашении по всей строгости наших протоколов. А я пока займусь вторым этажом.
К этому моменту капитан уже успел отыскать плотную черную ткань и надежно укутать в нее Запечатанный артефакт «3–0217».
Слова Данна мгновенно всё прояснили. До Клейна наконец-то дошло, почему этот оглушительный грохот, стрельба и звон битого стекла так и не перебудили весь дом. Капитан, истинный «Кошмар», позаботился об этом еще до начала штурма, погрузив всех слуг в беспробудный сон!
Тело Клейна всё еще ломило от пронизывающего холода и остаточной скованности. Он мог передвигаться лишь мелкими, осторожными шажками.
Проходя мимо дверного проема спальни, юноша протянул руку и с силой выдернул из дерева две глубоко застрявшие карты Таро. Тщательно обтерев их от щепок, он сунул колоду обратно в карман.
Покинув комнату, он направился прямиком к лестнице.
Но не успел он сделать и пары шагов, как в его голове вспыхнул вполне логичный вопрос: а как, собственно, ему предстоит проверять, спят слуги или нет?
«Что, стоять над каждым и раскидывать маятник? Да это же рехнуться можно… Капитан у нас „Кошмар“, он в таких делах собаку съел. Надо бы выпытать у него, есть ли какой-нибудь быстрый и изящный метод…» — подумал Клейн.
Не став откладывать дело в долгий ящик, он развернулся и, превозмогая ломоту в мышцах, поплелся обратно к спальне.
Еще не успев подойти вплотную к распахнутой настежь двери, Клейн бросил взгляд внутрь комнаты. Его внимание тут же привлекла стоящая наискосок рама разбитого ростового зеркала.
В ней всё еще торчало меньше половины стекла, испещренного густой паутиной трещин и разбитого на осколки размером с ладонь.
И в этих растрескавшихся, искажающих реальность кусках зеркала Клейн увидел отражение Данна Смита. Капитан в своем неизменном черном плаще стоял на коленях рядом с бездыханным телом Кенли, занимаясь чем-то непонятным.
Внезапно Данн вскинул голову. Его серые глаза потемнели, превратившись в две бездонные, пугающие бездны. А всё его лицо и губы были густо измазаны свежей, темно-красной кровью.
Темно-красной кровью.
Клейн на голых инстинктах отшатнулся от двери и, резко развернувшись, вжался спиной в ледяную стену коридора.
Прижавшись спиной к стене и глядя в непроглядный мрак на другом конце коридора, Клейн инстинктивно затаил дыхание.
«Что делает капитан? Что с ним происходит? Он… пьет кровь? У него начались симптомы потери контроля?» — эти мысли вихрем проносились в его голове. Разум юноши превратился в сплошной комок хаоса, напрочь лишая его способности мыслить здраво.
Спустя десяток секунд Клейн до скрипа стиснул зубы. Прибегнув к телесному контролю «Клоуна», он абсолютно бесшумно скользнул к лестничному пролету.
А затем, намеренно тяжело и громко топая, развернулся и зашагал обратно, вновь оказавшись перед дверями спальни мадам Шэрон.
Заглянув внутрь, он увидел капитана. Тот всё так же стоял на своем месте, с суровым, сосредоточенным видом укутывая Запечатанный артефакт «3–0217» в плотную черную ткань. Его серые глаза были по-прежнему глубокими и непроницаемыми, а лицо — абсолютно чистым.
Казалось, увиденное мгновение назад было лишь жуткой галлюцинацией.
Краем глаза Клейн скользнул по бездыханному телу Кенли: никаких новых странностей не прибавилось, труп лежал ровно в той же позе, что и раньше.
Тихонько выдохнув, юноша спросил:
— Капитан, как мне убедиться, что слуги действительно спят? Одного лишь Духовного зрения тут явно недостаточно. В зависимости от своих сновидений они будут испытывать разные эмоции, а значит, и цвета их аур будут меняться.
Данн Смит, сжимая в руках «Зеркало медиума», промолчал несколько секунд, а затем хрипло ответил:
— Прости. Совсем вылетело из головы… За эту ночь я совершил слишком много ошибок.
— Тебе не нужно ничего проверять. Я сделаю это сам.
Он поднял свободную руку, прижал пальцы к переносице и прикрыл глаза. От него тут же начали расходиться невидимые, бесшумные волны, растекаясь по другим комнатам и устремляясь на первый этаж.
Для истинного «Кошмара» грань между сном и бодрствованием была кристально ясна.
Клейн застыл, во все глаза глядя на эту сцену. Медленно опустив веки, он до боли закусил губу изнутри.
«Капитан… выходит, ты и впрямь просто хотел отослать меня подальше…»
«Что ты творишь? Ты вообще понимаешь, что делаешь?..»
Он резко отвернулся и посмотрел в окно. В вышине всё так же безмятежно сияла багровая луна, словно не меняясь на протяжении тысячелетий.
Немного взяв эмоции под контроль, Клейн принялся собирать разбросанные по комнате вещи — карты Таро, револьвер, шелковый полуцилиндр — используя это как предлог, чтобы еще раз внимательно осмотреть тела Кенли и мадам Шэрон.
Они застыли в предсмертных позах. Их кожа стремительно, куда быстрее, чем у обычных покойников, бледнела, покрываясь легким синевато-багровым оттенком.
«Как-то странно… Кажется, в них чего-то не хватает… Не какого-то конкретного органа или предмета, а… какого-то неуловимого ощущения…» — беззвучно пробормотал юноша. От прохладного ветра, дующего из разбитого окна, у него по спине побежали мурашки.
В этот момент Данн открыл глаза и глухо произнес:
— Все они всё еще крепко спят. Лишь пара человек находится на грани пробуждения.
— Вот и славно… вот и славно… — Клейн смотрел на капитана, даже не осознавая, что именно слетает с его губ.
Данн обвел комнату взглядом и распорядился:
— Приберись тут и собери улики. А затем отправляйся в ближайший полицейский участок и приведи подмогу. И да, по пути загляни на Зотланд-стрит, пусть Фрай тоже подойдет.
Юноша бросил на капитана долгий, пронзительный взгляд и, стиснув челюсти, кивнул:
— Есть.
При помощи Данна он быстро закончил с уборкой места происшествия и покинул дом мадам Шэрон через парадную дверь.
Пересекая сад и оказавшись на улице, Клейн не удержался и обернулся. Двухэтажный особняк всё так же безмолвно таился во мраке, не излучая ни единого лучика света.
С тяжелым сердцем он развернулся и, опираясь на память, быстро отыскал ближайший полицейский участок — это было одним из базовых правил, которые обязан был знать каждый Ночной Ястреб.
Тук-тук-тук! Клейн забарабанил в железную дверь.
Вскоре дежурный полисмен, покачивая штормовым фонарем, пересек крошечный внутренний дворик. Распахнув дверь, он с подозрением оглядел незваного гостя:
— У вас какое-то дело?
Клейн, чье лицо превратилось в каменную маску, не смог выдавить из себя ни единой эмоции. Он молча достал свое удостоверение и развернул его прямо перед носом копа:
— В доме номер пятнадцать по улице Орлсна произошло жестокое убийство. Немедленно поднимайте своих людей и отправляйтесь туда!
Полицейский вскинул фонарем и придирчиво изучил документ. А затем вытянулся по стойке смирно и отдал честь:
— Слушаюсь, сэр!
Разобравшись с полицией, Клейн поймал карету и помчался обратно на Зотланд-стрит.
Всю дорогу он сидел в погруженном во мрак экипаже, а его мысли метались в полнейшем хаосе:
«Кенли мертв…»
«Кажется, он только-только обручился… И у него еще живы родители…»
«Что же капитан делал там, в спальне?..»
«Неужели его мучает жажда крови?..»
«Или у него была какая-то иная цель…»
«Его память по-прежнему дырявая, никаких улучшений не предвидится. А это значит… значит, у него нет симптомов потери контроля!»
«Но ведь он уже давно практикует „метод отыгрыша“. Разве отсутствие прогресса с памятью не является тревожным звоночком?..»
«Нет! Капитан просто всё еще ищет правильный подход к отыгрышу „Кошмара“!»
«…Кстати, одной из главных причин гибели Кенли стало „Зеркало медиума“. А ведь именно капитан вручил ему этот артефакт…»
«О чем я вообще думаю! В той ситуации это был единственный верный выбор!»
«…Но ведь и саму идею использовать „3–0217“ тоже подал капитан…»
«Спокойно, нужно успокоиться. Хватит накручивать себя. И сидеть сложа руки тоже нельзя, иначе всё может обернуться настоящей катастрофой!»
«Вернусь — и тут же напишу мадам Дейли. Посмотрим, сталкивалась ли она с подобным. Даже если она не знает точного ответа, она наверняка оценит уровень угрозы и немедленно доложит обо всем в Священный Собор…»
«Это поможет задушить проблему на корню и вернуть капитана в норму!»
«Впрочем, не факт, что с капитаном вообще что-то не так. Может, я просто всё не так понял. Послушаю, что скажет мадам Дейли…»
К тому моменту, когда карета остановилась у дома номер тридцать шесть по Зотланд-стрит, Клейн уже успел выработать четкий план и принять решение. Вся его былая паника и растерянность испарились без следа.
Тяжело ступая по ступеням, он поднялся к дверям охранного предприятия «Черный Терн» и отпер замок своим ключом.
Знакомая обстановка и привычный интерьер принесли ему долгожданное умиротворение. Он чувствовал себя в точности так же, как и всегда, когда приходил сюда с отчетом к капитану.
Глубоко вдохнув, Клейн заглянул в комнату отдыха Ночных Ястребов. Фрай в гордом одиночестве сидел под светом газовой лампы, углубившись в чтение.
Услышав шаги, он повернул голову. На его бледном, мрачном лице явственно проступили тревога и напряжение:
— Что-то случилось?
— Где капитан и Кенли?
Клейн хрипло ответил:
— Кенли мертв. Мадам Шэрон убила его. Мы все допустили фатальную ошибку…
— Капитан остался охранять место происшествия. Он велел тебе немедленно идти туда и помочь.
Еще перед выходом Данн ввел Фрая в курс дела и строго наказал: если они не вернутся через два часа, он обязан немедленно отбить телеграмму в Священный Собор. Кроме того, поскольку им пришлось изымать Запечатанный артефакт «3–0217» посреди ночи, дежурившая у врат Чаниса Лойо тоже прекрасно знала о предстоящей миссии. Согласно внутренним протоколам Ночных Ястребов, доступ за врата в ночное время допускался лишь с личного разрешения капитана. А если капитан находился на месте, то переступить порог имел право лишь он сам.
Фрай на секунду остолбенел, а затем, издав тихий вздох, начертал на груди знак багровой луны.
Накинув плащ и натянув шляпу, он направился к выходу. Поравнявшись с Клейном, Фрай вдруг негромко произнес:
— Не кори себя. От ошибок не застрахован никто, избежать их попросту невозможно.
— Мы всегда доверяем своим товарищам.
— Угу… — Клейн на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как перед взором всё расплывается.
Вместе с Фраем они спустились в подземелье, чтобы коротко предупредить Лойо. Затем, заперев двери «Черного Терна», они поспешили в дом мадам Шэрон на улице Орлсна.
К тому времени, когда им удалось перевезти тело Кенли и изуродованный труп мадам Шэрон без половины головы обратно на базу, часы уже перевалили за полночь.
Данн в своем тонком черном плаще застыл на пороге «морга», безмолвно глядя внутрь. Лишь спустя долгие минуты он наконец повернулся к Клейну:
— Иди домой. Ты только что пережил тяжелый бой, наверняка вымотался до предела.
— Хорошо, — не стал упрямиться Клейн.
Поджав губы, он бросил на капитана последний взгляд и молча покинул «Черный Терн». Поймав карету, юноша поехал обратно на улицу Нарциссов.
Повторив свой привычный трюк с тайным проникновением, он оказался в спальне и надежно запер дверь изнутри.
Выудив ритуальный серебряный кинжал, Клейн возвел духовную стену, изолируя комнату от внешнего мира. Усевшись за письменный стол, он разложил лист бумаги, схватил перьевую ручку и принялся лихорадочно строчить:
«Уважаемая мадам Дейли!»
«Я заметил, что в последнее время капитан ведет себя весьма странно. Во время сегодняшней миссии он втайне…»
На этом месте перо Клейна замерло. Его голова опустела, и он попросту не мог подобрать слов, чтобы описать увиденное.
Бац!
Он с силой отшвырнул ручку, сгреб незаконченное письмо, скомкал его и в сердцах ударил кулаком по столу.
Глухой стук эхом разнесся по комнате. Клейн закрыл глаза и уткнулся лицом в ладони, замерев, словно изваяние.
Так прошло долгих пять минут. Наконец он со вздохом опустил руки. Воспламенив скомканный ком бумаги своей Духовностью, он наблюдал, как тот осыпается серым пеплом в корзину для мусора.
Собравшись с мыслями, Клейн взял новый лист и начал писать заново:
«Уважаемая мадам Дейли!»
«Мы только что завершили миссию, в ходе которой понесли невосполнимую, скорбную утрату — погиб один из наших товарищей. Ситуация обстояла следующим образом…»
«…В тот момент я осознал, что моего уровня Духовного зрения недостаточно, чтобы убедиться, что слуги действительно спят, а проводить гадание над каждым по отдельности — слишком долго. Поэтому я вернулся, намереваясь попросить капитана о помощи. И тогда, в отражении разбитого зеркала, я увидел капитана. Он стоял на коленях над телом Кенли, а его губы и всё лицо вокруг рта были измазаны темно-красной кровью».
«Я понятия не имею, что именно там произошло и в каком состоянии пребывал капитан. Искренне надеюсь, что вы сможете пролить свет на эту загадку».
Закончив писать, Клейн с тяжелым сердцем перечитал послание и аккуратно сложил листок.
Затем он соорудил алтарь, активировал Духовное зрение и провел ритуал призыва. Вскоре из пустоты вынырнул посланник Дейли — то самое жуткое, лишенное глаз и носа, зубастое лицо.
Глядя на вывалившийся кроваво-красный язык, усеянный кривыми клыками, и пять бледных, костлявых пальцев на его кончике, Клейн молча вложил конверт в эту жуткую «руку».
Дождавшись, пока посланник исчезнет, а комната вернет свой привычный вид, он вновь уселся за стол и взялся за перо.
На этот раз он собирался отправить письмо мистеру Азику:
«…В ходе нашей недавней миссии я заметил за своим начальником пугающие странности. Отослав меня подальше, он склонился над бездыханным телом нашего товарища, а его губы оказались перепачканы темно-красной кровью».
«Всплывало ли в ваших воспоминаниях нечто подобное? Как мне помочь моему начальнику?»
Аккуратно сложив письмо, Клейн достал медный свисток, поднес его к губам и изо всех сил дунул.
Абсолютно беззвучно он увидел, как над письменным столом одна за другой взметнулись иллюзорные, туманные белые кости. Словно фонтан, они сплелись воедино, образовав гигантского монстра. Тот, как и прежде, возвышался почти на четыре метра, всё так же был окутан тусклым светом и по-прежнему пробил макушкой потолок. Казалось, в нем не изменилось ровным счетом ничего.
Клейн легким движением кисти швырнул письмо вверх и увидел, как костяной монстр уверенно поймал его.
Затем он вновь дунул в медный свисток, наблюдая за тем, как «посланник» рассыпается на иллюзорные кости. Они пролились дождем и бесследно исчезли на поверхности стола.
Закончив с этим, Клейн почувствовал себя куда спокойнее, но останавливаться на достигнутом не собирался. Отодвинув стул, он поднялся на ноги, сделал четыре шага против часовой стрелки и перенесся в пространство над серым туманом.
Его взору предстали величественный, монументальный дворец и древний, испещренный временем длинный стол. Казалось, они оставались неизменными на протяжении тысяч и десятков тысяч лет.
Клейн опустился в кресло с высокой спинкой, принадлежащее Шуту. В абсолютном молчании он отмотал спрятанный под левой манжетой маятник и материализовал желто-коричневый пергамент с пузатой перьевой ручкой.
Он собирался провести гадание на то, что произошло с капитаном этой ночью!
Немного поразмыслив, Клейн вывел первое утверждение для гадания:
«Аномальное состояние Данна Смита подвергнет меня опасности».
В мистицизме гадания, касающиеся личной безопасности прорицателя, труднее всего поддаются вмешательству извне. Это продиктовано самими инстинктами Духовности.
Иными словами, если не брать в расчет какое-то запредельно мощное влияние, в вопросах собственной жизни и смерти Клейн мог рассчитывать на весьма точный результат.
Именно поэтому ранее, даже прекрасно зная о способности мадам Шэрон искажать предсказания, он всё равно провел гадание на наличие угроз в предстоящей миссии. Он был абсолютно уверен, что сил Шэрон попросту не хватит, чтобы вмешаться в подобный ритуал.
А сейчас, чтобы прояснить ситуацию с капитаном Данном Смитом, он решил отсечь абсолютно все помехи и провести гадание прямо над серым туманом.
Зажав маятник в левой руке, Клейн семь раз про себя повторил утверждение, закрыл глаза и погрузился в медитацию.
Стабилизировав свое состояние на пару секунд, он распахнул веки. Его потемневшие глаза вернули свой привычный цвет.
Устремив взгляд на кулон из желтого кварца, он почувствовал, как сердце уходит в пятки. Маятник описывал круги по часовой стрелке, причем амплитуда была широкой, а скорость — довольно высокой.
Это означало положительный ответ.
Это означало, что странности Данна Смита действительно подвергнут его опасности!
И опасность эта будет далеко не маленькой!
Прикрыв глаза, Клейн мысленно «стер» предыдущую надпись и вывел новое утверждение:
«Причина аномального состояния Данна Смита».
Отложив кулон, он откинулся на спинку кресла. Беззвучно повторяя фразу, юноша с помощью медитации скользнул в сновидение.
В этом серо-мутном, иллюзорном мире он не увидел ровным счетом ничего. Не обнаружил ни единой зацепки. Вокруг была лишь сплошная, беспросветная серость.
— А это означает, что информации недостаточно, и гадание провалилось… — с горькой безысходностью прошептал Клейн, открыв глаза и глядя на пергамент на длинном бронзовом столе.
Внезапно на него навалилась чудовищная усталость. Юноша прекрасно понимал, что это закономерный итог тяжелого боя, непрерывных ритуалов и многократных гаданий.
Окутав себя Духовностью, Клейн рухнул в серый туман, возвращаясь в реальный мир.
Всю оставшуюся ночь его терзали кошмары. И каждый раз сон заканчивался либо Кенли, выблевывающим собственные внутренности, либо Данном Смитом, чье лицо и губы были измазаны темно-красной кровью.
На следующее утро Клейн, чья очередь дежурить у врат Чаниса как раз подошла, прибыл в охранное предприятие «Черный Терн» пораньше.
В столь ранний час ни Розанна, ни миссис Орианна, ни остальные гражданские сотрудники еще не успели прийти на работу. Миновав перегородку, Клейн бросил взгляд в сторону распахнутой двери и увидел в кабинете капитана Данна Смита.
Данн снял плащ, оставшись лишь в белой рубашке и черном жилете. Сидя за своим столом, он сжимал в руке чашку кофе и пустым, остекленевшим взглядом пялился в стену напротив.
Его волосы казались слегка тусклыми и безжизненными, серые глаза утратили былой блеск, а на лице с резкими, жесткими чертами явственно проступала глубокая изможденность.
«Даже для капитана, которому уже не раз доводилось переживать подобное, потерять двоих товарищей за столь короткий срок — это неподъемная ноша…» — у Клейна болезненно сжалось сердце. Но в следующее мгновение в его памяти вновь вспыхнула та самая картина: разбитое зеркало, склонившийся над трупом Данн и его лицо, перепачканное темной кровью.
Юноша до скрипа стиснул зубы и резко отвернулся, отведя взгляд в сторону.
Выждав добрый десяток секунд, он наконец взял эмоции под контроль и постучал в дверь капитанского кабинета.
Тук, тук, тук.
Данн медленно опустил чашку с кофе. В его серые глаза вернулась былая, непроницаемая глубина.
Беззвучно набрав в грудь воздуха, он произнес:
— Я уже доложил о случившемся в Священный Собор, и они дали предварительный ответ.
— Церковь выплатит семье Кенли компенсацию в размере трех тысяч фунтов, а полицейское управление выделит еще тысячу фунтов в качестве пособия…
«Четыре тысячи фунтов… Для подавляющего большинства семей среднего класса это сумма, которую не скопить и за всю жизнь… Жалованье Кенли составляло семь фунтов в неделю, триста шестьдесят четыре фунта в год. С учетом премий и прочих надбавок выходило как минимум триста восемьдесят. Четыре тысячи — это его доход за десять с лишним лет… Такой капитал способен приносить как минимум двести фунтов годовых дивидендов. Пожалуй, это хоть как-то сможет компенсировать его родным ту брешь, что оставила после себя его смерть… Разумеется, никакие деньги не заменят им сына и жениха, не заменят самого Кенли. Но в нынешних реалиях это единственный действенный способ…» — в голове Клейна вихрем пронеслись эти расчеты, но наружу вырвался лишь тяжелый вздох:
— Это единственное, что мы можем для них сделать.
Стоит отдать должное, Церковь Богини Вечной Ночи в подобных вопросах проявляла завидную щедрость и совесть.
Данн нервно потянул за воротник и глухо добавил:
— Спускайся в подземелье. Смени Лойо на посту.
— Понял, — едва заметно кивнул Клейн.
Развернувшись и направившись к выходу, он услышал, как капитан почти шепотом, словно обращаясь к самому себе, добавил:
— Чуть позже мы… мы отвезем Кенли домой…
«Отвезете Кенли домой… И как на это отреагируют его отец, мать, братья, сестры… его невеста?..» — сердце Клейна болезненно сжалось. В глубине души он поймал себя на постыдной, но искренней мысли: какое счастье, что ему не придется стоять там и смотреть в глаза чужому горю.
Он прекрасно осознавал, что это чистой воды трусость и желание сбежать. Но он до дрожи боялся увидеть убитый горем взгляд родителей Кенли, боялся смотреть на его лишившуюся души невесту. Боялся столкнуться с их немым упреком и слушать их надрывные рыдания.
Ускорив шаг, Клейн спустился к вратам Чаниса и в полном молчании принял смену у Лойо.
Усевшись в караульной комнате, он то и дело выуживал свои серебряные карманные часы, наблюдая за тем, как медленно, секунда за секундой, утекает время.
Спустя неведомо сколько времени в ушах Клейна внезапно зазвучал иллюзорный, наслаивающийся друг на друга шепот.
Бросив взгляд на тыльную сторону ладони, где проступили четыре черные точки, он мгновенно всё понял: «Справедливость», «Повешенный» или «Солнце» возносят ему мольбы.
Вот только ответить им прямо сейчас он не мог. Ему оставалось лишь терпеть, пока шепот не стихнет, терпеть новые приступы молитв и ждать следующего утра, чтобы вернуться домой.
Едва отперев входную дверь, Клейн увидел, как горничная Белла тщательно протирает обеденный стол, а сестра Мелисса и брат Бансон, облаченные в выходные наряды, спускаются по лестнице.
— Разве вы не ходили на мессу только на прошлой неделе? — с легким недоумением спросил юноша.
Бансон лишь усмехнулся:
— Я вполне могу понять провалы в памяти человека, который не сомкнул глаз всю ночь.
— А? — Клейн растерялся еще больше.
— Сегодня первый день продажи билетов на «Возвращение графа», — поспешила прийти на помощь Мелисса.
Клейн хлопнул себя по лбу и машинально снял шляпу:
— Я так закрутился в последнее время, что у меня это совершенно вылетело из головы.
«Особенно за эти три дня…» — со вздохом добавил он про себя.
Мелисса бросила на него заботливый взгляд:
— Твой завтрак на кухне. Поешь и сразу же ложись спать. А мы с Бансоном подумали: раз уж мы всё равно идем в город, то почему бы заодно не заглянуть на мессу в собор Святой Селены.
— Хорошо, — Клейн помахал брату и сестре на прощание. Наскоро проглотив завтрак, он поднялся к себе в спальню.
Выполнив все необходимые приготовления и сделав четыре шага против часовой стрелки, он перенесся над серым туманом. Там он увидел, что темно-красные звезды, соответствующие «Справедливости» и «Повешенному», безостановочно, иллюзорно пульсируют.
Вытянув правую руку и высвободив Духовность, Клейн увидел перед глазами размытую картину и услышал голос мисс «Справедливости»:
…
— Я молю вас прислушаться.
— Из-за инцидента с Цилангосом мой отец нанял Потустороннего мне в телохранители. Более того, за мной ведется тайное наблюдение, о котором я даже не догадываюсь. Мне чудом удалось выкроить минутку, чтобы вознести вам молитву. Я хочу попросить отгул на следующее собрание. Искренне надеюсь, что вскоре эта шумиха уляжется.
Клейн машинально скользнул взглядом по размытой картинке и увидел клубящийся пар, огромную ванну с подрагивающей водой и саму мисс «Справедливость», плотно закутанную в полотенце.
Поспешно отведя глаза, он принялся вслушиваться в мольбы «Повешенного».
Его формулировки разительно отличались от слов «Справедливости», но суть сводилась к тому же: он просил отгул из-за последствий, вызванных смертью Цилангоса.
Клейн едва заметно кивнул и поочередно ответил на их молитвы:
— Я знаю.
Следом он направил мысленный импульс в багровую звезду, символизирующую «Солнце»:
— Грядущее собрание временно отменяется.
Город Серебра.
Деррик Берг стоял на тренировочном плацу, внимая наставлениям. Небо над его головой всё так же тонуло в вечном мраке, лишь изредка озаряясь вспышками ослепительных молний.
Внезапно перед его глазами всё поплыло. Он увидел густой туман, древний, подобный жилищу великанов дворец и восседающего в самом сердце серой мглы господина Шута.
— Грядущее собрание временно отменяется.
Пока эхо этих слов еще звенело в воздухе, мир вокруг Деррика вновь обрел свои привычные очертания.
Его ничуть не удивило подобное чудо, ведь перед каждым собранием господин Шут предупреждал его именно таким образом.
Деррик машинально вскинул голову и посмотрел на женщину, стоящую перед ними. Это была старейшина из Совета Шести Города Серебра, «Пастырь» Ловия.
Эта пугающе могущественная воительница то и дело меняла ледяную жестокость на мягкую улыбку, объявляя собравшимся подросткам, что отныне они пополнят ряды патрульных отрядов и отправятся зачищать окрестности от монстров во тьме. И это больше не будет простой тренировкой.
«Старейшина Ловия так ничего и не заметила… Ее состояние становится всё более и более странным. Неужели это из-за того, что в числе ее выпасаемых душ затесался злой дух, равный по силе эксперту высокой Последовательности?» — мысли Деррика пустились в вольное плавание.
Вернувшись в спальню, Клейн рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон. Ему снились события последних нескольких дней.
Внезапно он почувствовал, как кто-то отчаянно его трясет, и резко распахнул глаза.
Прямо перед собой Клейн увидел исполинскую костяную руку.
Гигантская рука на мгновение замерла, швырнула зажатое письмо прямо на кровать и бесследно исчезла.
«Ответ от мистера Азика…» — с внезапным озарением понял Клейн, подхватывая послание.
Клейн с трепетом и предвкушением развернул письмо и принялся читать ответ Азика:
«…Описанная тобой картина натолкнула меня на кое-какие мысли. Первое, что пришло мне в голову — вампиры и „Мутанты“».
«Истинные, первородные вампиры оказались на грани вымирания еще до того, как драконы и гиганты навсегда покинули историческую сцену. С тех пор они встречаются крайне редко. Те кровопийцы, о которых мы привыкли судачить, те, что фигурируют в фольклоре и страшных сказках — это скорее Потусторонние. Если мне не изменяет память, в одном из путей существует магическое зелье, которое так и называется — „Вампир“».
«Если твой начальник уже скатился в состояние полубезумия, вполне вероятно, что он по ошибке или незнанию выпил именно это зелье. Смешение двух разных путей неминуемо ведет к потере контроля. Хм, я смутно припоминаю: путь „Ночи“, который ты называешь путем „Бессонного“, на высоких Последовательностях совместим с путями „Смерти“ и „Гиганта“. Но путь „Вампира“ в их число не входит».
«Разумеется, нельзя исключать и того, что твой начальник пошел на этот шаг вполне осознанно. В конце концов, „Вампиры“ могут похвастаться завидным долголетием, превосходным здоровьем и невероятно привлекательной внешностью. Ради подобных даров многие готовы мириться даже с полубезумным состоянием».
Клейн ошеломленно застыл. Он и помыслить не мог, что мистер Азик снабдит его столь бесценной информацией.
«Путь „Смерти“ — это путь „Сборщика трупов“. То, что он совместим со „Следователем“… тьфу, с „Бессонным“ на высоких Последовательностях — эту тайну я выудил из дневников императора Росселя. Но кто бы мог подумать, что, начиная с 4-й Последовательности, к ним можно примешать еще и путь „Гиганта“… А ведь именно по этому пути идут жители Города Серебра. В наши дни он известен как путь „Бога Войны“… Я давно подозревал, что Король Гигантов Ольмир и есть тот самый древний Бог Войны…»
«Хм, в записях Росселя черным по белому сказано, что Церковь Богини Вечной Ночи и Церковь Бога Войны ненавидят друг друга и не терпят малейшего примирения… Неужели всё дело в том, что их пути взаимозаменяемы на высоких ступенях?»
«Если опираться на эту гипотезу, то вечная вражда между тремя древнейшими Церквями — Повелителя Бурь, Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости — обретает вполне логичное объяснение. Ведь подвластные им пути „Моряка“, „Барда“ и „Читателя“ тоже наверняка можно смешивать на высоких Последовательностях!»
«А если вспомнить Бледную Эпоху на закате прошлой Эры… Главными виновниками гибели Смерти наверняка стали именно Богиня Вечной Ночи и Бог Войны…»
«Капитан в повседневной жизни ведет себя абсолютно нормально. Если не брать в расчет его дырявую память, в нем нет ни капли безумия. Так что вариант с зельем „Вампира“ можно смело вычеркивать!»
«В последнее время к мистеру Азику возвращается всё больше воспоминаний… Неужели „Ползучий Голод“ и впрямь послужил столь мощным катализатором?»
Едва заметно кивнув, Клейн продолжил чтение:
«Термин „Мутант“ не обозначает какую-то конкретную расу. Это скорее общее название для целого ряда схожих существ. В обычном состоянии они ничем не отличаются от людей. Но в глубинах их душ вечно тлеют первобытные, извращенные и подавленные желания. Стоит им лишь столкнуться с определенным триггером или оказаться в специфической обстановке, как их нутро вырывается наружу. Они превращаются в кровожадных монстров, готовых на всё ради утоления своей жажды убийства».
«Как только приступ спадает, они вновь возвращают себе человеческий облик. Но с каждой такой вспышкой они становятся всё более безжалостными и хладнокровными. В конечном итоге их разум искажается окончательно и бесповоротно».
«Самый яркий и, пожалуй, единственный пример, который я могу сейчас вспомнить — это оборотни. В повседневной жизни их невозможно отличить от людей. Даже большинство способностей Потусторонних не в силах их распознать. Но в полнолуние их извращенные желания обостряются до предела, и это неминуемо влечет за собой физические метаморфозы».
«Твой начальник вполне может оказаться скрытым „Мутантом“. А гибель товарищей стала тем самым триггером, пробудившим его истинную натуру».
«Всё вышесказанное — лишь мои личные догадки. Моя память всё еще напоминает решето, поэтому я не могу поручиться, что не существует иных объяснений. Вполне возможно, что твоя теория о предвестниках потери контроля тоже верна».
«Но если он действительно выпил зелье „Вампира“ или от рождения является „Мутантом“, спасти его уже невозможно. Впрочем, когда-то бытовало мнение, что все „Мутанты“ изначально были самыми обычными людьми. Они подверглись жуткому проклятию или пали жертвой скверны еретических богов и демонов. Именно поэтому в определенных ситуациях они превращаются в чудовищ».
«Кроме того, я понятия не имею, поддаются ли лечению ранние симптомы потери контроля. Мой тебе совет: немедленно доложи обо всем вышестоящему руководству. Остается лишь надеяться, что еще не слишком поздно».
Отложив письмо, Клейн помрачнел. Устремив невидящий взгляд на письменный стол, он надолго погрузился в раздумья.
Ему пришлось признать: вариант с «Мутантом» действительно имел право на существование. Но и симптомы надвигающейся потери контроля сбрасывать со счетов было нельзя.
«Остается лишь дождаться ответа от мадам Дейли… Мое письмо, отправленное позавчера ночью, должно было лечь ей на стол еще вчера утром. Если бы она ответила сразу, я бы получил весточку еще вчера вечером или, в крайнем случае, сегодня на рассвете… А сейчас уже время близится к полудню… Может, этот мелкий посланник до смерти боится врат Чаниса и не решается сунуться ко мне на дежурство? Или мадам Дейли просто завалена делами?» — Клейн покачал головой. Чувствуя чудовищную усталость, он с помощью медитации заставил себя провалиться в сон.
Оказавшись в мутном, иллюзорном мире грез, он мгновенно обрел ясность рассудка. Он прекрасно понимал, что спит.
Вскоре перед ним возник Данн Смит в своем неизменном тонком черном плаще.
Сымитировав сомнамбулическую, замедленную реакцию спящего, Клейн вяло поздоровался:
— Доброе утро… капитан…
Данн едва заметно кивнул:
— В ходе расследования по делу Ланевуса Леонард нащупал одну зацепку. Ему нужна твоя помощь.
— Тот «Тайнозритель», которого к нам направил Священный Собор, задерживается. Из-за поломки парового поезда он прибудет лишь завтра утром.
— Понял… — всё тем же плавающим, отрешенным тоном отозвался Клейн.
Данн на секунду задумался и добавил:
— Тебе не нужно заезжать на Зотланд-стрит. Отправляйся прямиком в дом номер шестьдесят два на Хаулс-стрит. Леонард ждет тебя там.
— Рассчитываю на тебя.
Едва эти слова слетели с его губ, как сновидение разлетелось вдребезги. Клейн подсознательно распахнул глаза.
«Хаулс-стрит… Там же находится Клуб гадателей. И там же жил мой погибший однокурсник Уэлч… И тот сектант из Ордена Авроры тоже ошивался в тех краях… В последнее время на нас обрушилось столько всего, одно дело наслаивается на другое. Такое чувство, будто в городе зреет нечто грандиозное…» — с тяжелыми мыслями Клейн медленно поднялся с кровати. Умывшись и приведя себя в порядок, он натянул чистую белую рубашку, коричневый жилет и черный плащ. Прихватив шелковый полуцилиндр, он спустился в гостиную.
Часы еще не пробили одиннадцать, так что Бансона и Мелиссы дома не было. Клейн бросил горничной Белле, чтобы та не накрывала на него обед, и поспешил на улицу.
Сев на конный трамвай, он вскоре добрался до Хаулс-стрит. У дверей дома номер шестьдесят два его уже поджидал «Полуночный поэт» Леонард Митчелл, чья прическа, как всегда, отличалась элегантной растрепанностью.
Несмотря на прохладный сентябрь, Леонард щеголял в одной лишь тонкой белой рубашке и бежевых брюках. Скользнув по напарнику изумрудно-зеленым взглядом, он с ходу заявил:
— Судя по всему, именно здесь, под вымышленным именем, снимал жилье Ланевус.
— И как ты на него вышел? — с искренним любопытством переспросил Клейн.
Леонард постучал себя пальцем по виску:
— Раз уж вы вытянули из Худа Юджина, что Ланевус как-то связан с тем сектантом из Ордена Авроры… ну, с торговцем тканями Сирисом Ареписом, а стандартные полицейские методы расследования не дали никаких плодов, мне пришлось сменить тактику. Я начал копать со стороны Ордена Авроры.
— Если верить нашим старым отчетам, Сирис водил дружбу со многими жильцами на Хаулс-стрит. Я не поленился и вновь прочесал их всех. И наткнулся на одну весьма занятную странность.
— И что за странность? — едва заметно кивнул Клейн.
Леонард многозначительно приподнял бровь:
— Да самая банальная. Жилец этого дома вел затворнический образ жизни. А сразу после того, как Хайнас Винсент отдал концы, он внезапно заявил, что отбывает на Южный континент по торговым делам. И с тех пор его никто не видел. Его бумаги выглядели абсолютно подлинными, копы ни к чему не придрались.
— Звучит как простое совпадение, — нахмурился Клейн.
— Разумеется, это лишь совпадение. Но когда я начал совать под нос соседям фотографию Ланевуса, один почтенный старец припомнил, что этот парень как две капли воды похож на жильца из шестьдесят второго дома. Разве что очки у них были разные. — Леонард выудил из кармана брюк черно-белый снимок.
«С этого и надо было начинать…» — мысленно проворчал Клейн.
Следуя за Леонардом, он вошел в дом. По просьбе напарника он тут же приступил к гаданию на наличие потайных ниш или скрытых комнат.
И результат оказался положительным!
«В этом доме есть потайная ниша или скрытая комната».
Набросав на листке бумаги утверждение, Клейн опустился на диван. Беззвучно повторяя фразу, он прикрыл глаза.
После седьмого повторения юноша провалился в сновидение. Перед его внутренним взором раскинулась мутная, серая пелена.
Сквозь эту иллюзорную мглу проступили очертания дубового книжного шкафа, уставленного ровными рядами томов. Чья-то невидимая рука потянулась к полке и выдернула одну из книг. В ту же секунду деревянная панель рядом с пустотой отщелкнулась, обнажив скрытый тайник.
Видение стремительно растаяло. Клейн распахнул глаза и обратился к Леонарду:
— Ищи в кабинете.
Намотав кулон из желтого кварца на запястье, он проследовал за напарником в нужную комнату. И там он увидел в точности тот самый дубовый книжный шкаф из своего сна.
— Вытащи вон ту книгу, самую крайнюю. Тайник скрывается прямо за ней, — Клейн указал пальцем на нужный том.
— Так вот оно что… Я ведь обшарил весь дом сверху донизу, но так ничего и не нашел. Из-за этого мне и пришлось тащиться на Зотланд-стрит за подмогой, — пробурчал Леонард. Подойдя к полке, он выдернул указанную книгу.
Покопавшись пальцами в нише, он нащупал скрытый механизм. С легким щелчком потайная дверца распахнулась.
Внутри, в абсолютном одиночестве, лежало письмо.
Письмо? Ланевус спрятал здесь какое-то послание? Клейн почувствовал искреннее недоумение.
Юноша не поленился провести быстрое гадание на наличие в конверте опасных сюрпризов. Лишь получив отрицательный ответ, Леонард смело вытащил письмо. На конверте не было ни адреса, ни имени получателя.
Вскрыв плотную бумагу, напарник ловким, резким движением развернул листок.
Клейн подошел ближе, заглядывая ему через плечо. В первых же строках послания значилось:
«Ха-ха-ха! Мои поздравления! Мои искренние поздравления с тем, что вы наконец-то отыскали это послание!»
«Это означает, что вы не так уж и безнадежны, не так уж и тупы. И теперь вы в полной мере заслужили право сыграть в ту игру на выживание, что я для вас уготовил!»
«Загнанные в гроб дети-рабочие, фабричные батраки, не доживающие и до десятка лет стажа из-за каторжных условий, надрывающиеся за жалкие гроши женщины, рискующие в любой момент подхватить смертельную заразу… Я видел, как над каждой фабрикой сгущаются мириады неупокоенных душ и проклятий, превращая этот город в обитель тьмы и безысходности. Это худшая из эпох, но в то же время — лучшая из эпох![146] И именно на этой сцене развернется наша игра!»
«Идиоты, готовьтесь! Я даю вам первую подсказку!»
Дочитав до этого места, Клейн и Леонард одновременно оторвали взгляды от письма. Переглянувшись, они в один голос пробормотали:
— Да он же просто сумасшедший!
— Ланевус — скрытый психопат?
«Самый настоящий, конченый психопат с паранойей и антисоциальным расстройством личности…» — мысли Клейна лихорадочно завертелись. Почувствовав, как внутри всё сжалось от тревоги, он поспешно вернулся к чтению письма:
«Дамы и господа, вот вам моя подсказка: я заложил в Тингене бомбу. И с каждой секундой ее мощь лишь неумолимо возрастает».
«Ищите ее! Попытайтесь обезвредить ее до того, как она рванет сама по себе. Если вы проиграете эту игру — бум! — и весь Тинген превратится в дымящиеся руины. И уж поверьте мне на слово: в этом деле я с вами абсолютно честен».
«Искренне ваш, обожающий делать друзьям сюрпризы Ланевус».
— Бомбу? — с недоумением пробормотал Клейн, посмотрев на Леонарда.
Леонард поднял листок к свету и принялся вертеть его и так и эдак, но больше не нашел ни единой зацепки:
— Слово «бомба» наверняка просто метафора. Я в жизни не слышал о взрывчатке, которая со временем становится лишь мощнее.
Клейн нахмурился и задумчиво ответил:
— Нет, я к тому, что это может быть бомба в мистическом смысле. Например, какой-нибудь зловещий ритуал, непрерывно накапливающий силу…
Леонард слегка склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Выражение его лица внезапно стало предельно серьезным.
— Вы и впрямь элита в своей профессии, — мадам Мейнард едва заметно кивнула. Низким голосом она добавила: — Меня полностью устраивает такой результат, и я искренне восхищаюсь вашим стилем работы. Вот ваша заслуженная награда.
Стоящая рядом худенькая леди протянула Клейну светло-коричневый бумажный пакет. Внутри лежала внушительная пачка наличных: там были и десятифунтовые банкноты, и пятерки, и единицы, а также мелочь по пять и одному сулу.
— Здесь ровно двести тридцать фунтов, — сухо отрапортовала она.
Клейну сейчас было совершенно не до денег. Он с ходу перебросил пакет Розанне со словами:
— Передай это миссис Орианне. Не сомневаюсь, столь почтенные дамы не могли ошибиться в расчетах.
В этот момент он краем глаза скользнул по зажатому в руках мадам Мейнард свежему номеру «Честного вестника Тингена». На самом видном месте передовицы красовались два заголовка:
«Вдова старого барона погибла в связи с причастностью к убийству члена совета Мейнарда».
«Мэр Денис подает в отставку, принося извинения за резкое ухудшение криминогенной обстановки в Тингене за последние три месяца».
«Выходит, полиция наконец-то согласовала официальную версию по делу мадам Шэрон? Я сегодня даже за газету взяться не успел…» — Клейн вежливо кивнул обеим дамам и, миновав перегородку вместе с Леонардом, направился к кабинету капитана.
— Как успехи? Нашли какие-нибудь зацепки? — Данн Смит закрыл папку с документами, вскинул голову и устремил свой глубокий взгляд серых глаз на вошедших.
— Мы нашли письмо, которое Ланевус оставил в тайнике, — Леонард не стал тратить время на долгие прелюдии и сразу же протянул капитану послание, насквозь пропитанное безумием и откровенной издевкой.
Данн развернул листок, бегло пробежался по тексту глазами и, массируя виски, изрек:
— Самый настоящий сумасшедший.
— Причем он всего лишь на 8-й Последовательности, ну, максимум на 7-й.
Клейн с готовностью поддержал его:
— Ланевус представляет чудовищную угрозу для общества. Пусть он и не обладает внушительной силой, недооценивать его смертельно опасно.
Следом он в мельчайших подробностях пересказал капитану их с Леонардом догадки.
Данн потер свою отступающую линию роста волос и ответил:
— Я придерживаюсь того же мнения. Я немедленно отобью телеграмму в Священный Собор и запрошу у них экспертов по мистицизму.
— Никто из нас понятия не имеет, насколько сокрушительной может оказаться эта так называемая «бомба» Ланевуса. Мы обязаны проявить предельную осторожность.
— Дождемся ответа от Собора, и лишь тогда я спланирую наши дальнейшие действия.
Клейн и Леонард переглянулись и одновременно закивали:
— Поняли.
Пока капитан занимался телеграммой, Клейн вернулся в приемную и позаимствовал у Розанны свежий номер «Честного вестника Тингена».
Прислонившись к перегородке, он принялся вдумчиво вчитываться в те самые две статьи:
«…Мадам Шэрон, вдова покойного старого барона из семьи Хой, подозревается в причастности к внезапной кончине члена совета Мейнарда… Получив наводку, полиция провела ночной рейд и обнаружила, что мадам Шэрон и ее сообщники, предварительно усыпив прислугу, устроили в ее спальне сатанинский ритуал поклонения демонам. Преступники оказали ожесточенное сопротивление и отказались сдаваться властям, что повлекло за собой гибель одного доблестного офицера полиции…»
«В конечном итоге мадам Шэрон и ее приспешники поплатились жизнями за свои чудовищные злодеяния».
«…Мэр Денис подает в отставку из-за резкого ухудшения криминогенной обстановки в Тингене и официально отказывается от участия в выборах в следующем году. На ближайшие несколько месяцев его обязанности временно перейдут к заместителю мэра, мистеру Гарри».
«Один доблестный офицер полиции… Так вот во что превратилась жизнь и смерть Кенли?» — Клейн тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал, что в данных обстоятельствах это был наилучший и самый безопасный выход.
Согласно внутренним протоколам Ночных Ястребов, дабы уберечь семьи оперативников от мести зловещих сил, имена павших героев никогда не предавались огласке в широких массах.
Сложив газету в гробовом молчании и вернув ее на стойку администратора, Клейн вдруг заметил, как в дверях показалась новая посетительница.
Это тоже была дама, причем совсем юная, едва перешагнувшая порог двадцатилетия. Шляпка с оборками, свободное платье, высокий, чистый лоб, струящиеся золотистые волосы и изумрудно-зеленые глаза. Она источала ауру меланхоличного, тихого изящества и могла похвастаться весьма недурной, притягательной внешностью.
Но больше всего в ней привлекал внимание огромный, выдающийся вперед живот. Судя по всему, она была как минимум на седьмом месяце беременности.
Клейн на секунду остолбенел. Его не покидало стойкое чувство, будто он уже где-то видел эту юную особу в положении.
И тут он услышал, как Леонард с нескрываемым изумлением выпалил:
— Мисс Мегос?
Мегос… Точно! Та самая наивная девушка, которую Ланевус обвел вокруг пальца и обесчестил! Та самая, что носит под сердцем ребенка этого ублюдка и на почве всего этого слетела с катушек, искренне уверяя всех, будто ее малыш умеет насвистывать и напевать песенки прямо в утробе… Клейна мгновенно осенило. Он ничуть не удивился тому, что Леонард узнал ее с первого взгляда.
Ведь когда Ночные Ястребы взялись заново прочесывать всех причастных к делу Ланевуса, фотографию этой бедняжки изучил каждый оперативник в отряде.
А сам Клейн познакомился с ней еще раньше. В тот день ее тетя, мадам Кристина, у которой Ланевус вытянул все сбережения до последнего пенни, притащила племянницу в Клуб гадателей в надежде на помощь. Она даже на полном серьезе поинтересовалась, можно ли считать плод в животе девушки «личной вещью» разыскиваемого для гадания.
Тем временем Мегос, услышав голос Леонарда, устремила на них свой слегка стеклянный, безжизненный взгляд и вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте.
— Мисс Мегос, что привело вас в охранное предприятие «Черный Терн»? Хотите поручить нам какое-то расследование? — Клейн сделал пару шагов навстречу и задал вполне закономерный вопрос.
Внезапный визит этой девушки вызывал у него массу подозрений. Это казалось слишком, невыносимо, чудовищно случайным совпадением.
Они только-только отыскали письмо, оставленное Ланевусом, и тут же на пороге объявляется Мегос?
Мегос ласково погладила свой раздутый живот и слабо улыбнулась:
— Сама не знаю почему, но мне вдруг так захотелось прийти на Зотланд-стрит. Захотелось подняться сюда и просто посмотреть.
«Ее психическое расстройство явно прогрессирует…» — Клейн вспомнил, что в их прошлую встречу он так и не успел активировать Духовное зрение, чтобы как следует изучить состояние Мегос. Он тут же приоткрыл рот, собираясь дважды щелкнуть левыми зубами.
И в этот самый миг он застыл как вкопанный. В его мозгу начали взрываться мысли, одна безумнее и яростнее другой:
«Не смотри!»
«Не смей смотреть! Не смотри!»
«Ты умрешь!»
«Посмотришь — и сдохнешь на месте!»
«Посмотришь — и сдохнешь на месте!»
«…»
Клейн замер посреди комнаты, словно каменная статуя. Его лоб мгновенно покрылся густой испариной ледяного пота.
Он чувствовал себя так, будто провалился в самый глубокий, самый беспросветный кошмар, из которого едва не забыл, как проснуться.
И вдруг до него дошла одна пугающая истина. В прошлый раз он вовсе не «не успел» активировать Духовное зрение! Его собственная Духовность, почуяв невообразимую, запредельную угрозу, инстинктивно затормозила его реакцию! Она заставила его упустить момент, а затем благополучно стерла этот порыв из памяти.
Тогда Клейн еще не переварил до конца зелье «Провидца», еще не шагнул на 8-ю Последовательность. Блок от его собственной Духовности сработал настолько тонко и изящно, что он даже не придал этому значения, списав всё на банальную забывчивость или привычку. Но сейчас… сейчас интуиция «Клоуна» вопила так пронзительно, так оглушительно ясно, что игнорировать этот набат было попросту невозможно!
Спустя добрый десяток секунд Клейну наконец-то удалось вырваться из этого леденящего оцепенения. Он повернул голову к Леонарду и с ужасом осознал, что лицо «Полуночного поэта» тоже залито холодным потом, а в глазах плещется первобытный, неподдельный страх.
И тут на Клейна снизошло ослепительное, сокрушительное озарение. Он наконец-то понял, что именно Ланевус называл своей «бомбой»!
Это был ребенок в животе Мегос!
Это был тот самый ублюдок, которого он оставил после себя!
В голове юноши молниеносно выстроилась цепочка из слов в письме и предсмертных откровений Худа Юджина. А затем из глубин памяти вынырнула та самая строчка из дневника Росселя:
«Неужели индустриальная революция, которую я запустил собственными руками, неужели выкованная мной эпоха пара и машин станет лишь инкубатором для рождения еретических богов?»
Зрачки Клейна сузились до крошечных точек. В его мозгу зародилась чудовищная, сводящая с ума догадка. Догадка, от которой всё его естество вопило в первобытном отрицании:
«Нет! Этого не может быть!»
«Младенец в животе Мегос не может быть отродьем злого бога! Не может быть сосудом для его воплощения!»
«Нет! Как Худ Юджин вообще мог ввязаться в подобное безумие! Да, его навыки „Психиатра“ действительно могли помочь Ланевусу запудрить мозги Мегос, удерживая ее в полубессознательном трансе и превратив в живой инкубатор…»
«Но нет! Вся эта колоссальная предсмертная злоба: сгинувшие на фабриках дети, надорвавшиеся за гроши женщины, рабочие, сгорающие за десяток лет… Эта чудовищная, концентрированная ненависть не могла, просто не могла служить удобрением для стремительного роста этого отродья!»
«Нет!»
«Нет… не смей смотреть на божество…»
Клейн подсознательно сунул обе руки в карманы: в одной он сжал «Талисман Испепеляющего Солнца», а в другой — медный свисток Азика.
Он остро почувствовал, как ледяная, но мягкая потусторонняя аура последнего исчезла, словно подавленная некой невидимой силой, в то время как первый всё так же источал согревающее, успокаивающее тепло.
Опираясь на это чувство покоя, Клейн вошел в состояние полумедитации, отбросив панику и распрощавшись с любыми иллюзиями.
Он повернул голову, многозначительно переглянулся с Леонардом Митчеллом и кивнул в сторону Мегос.
Затем, прибегнув к таланту «Клоуна», он взял под контроль мимику и с улыбкой обратился к девушке:
— Вам кофе, черный чай или, может быть, чего-нибудь еще?
Мегос погладила свой раздутый живот и, словно прислушиваясь к чему-то, ответила:
— Стакан теплой воды. Мне вдруг ужасно захотелось поговорить с вами о Ланевусе. Чувствую, вы знаете очень многое.
— И кто же вам это сказал? — Леонард, растеряв всю свою привычную развязность и небрежность, выдавил весьма натянутую улыбку.
Мегос вдруг захихикала:
— Мой малыш. Он знает очень многое, он такой умненький!
Клейн едва подавил порыв разразиться отборной бранью. Развернувшись к перегородке, он жестом велел Леонарду отвлечь Мегос.
Леонард силой растянул губы в улыбке и указал на диван:
— Как раз об этом я и хотел поговорить. Нам тоже не терпится обсудить с вами Ланевуса.
Розанна за стойкой администратора наблюдала за происходящим с легкой растерянностью и недоумением. Внезапно она поняла, что от нее вообще ничего не требуется.
Клейн быстрым шагом миновал перегородку, рывком распахнул дверь в кабинет Данна Смита и с громким стуком захлопнул ее за собой.
Глядя на капитана, чье удивление тут же сменилось мрачной сосредоточенностью, он выпалил:
— Капитан, случилась катастрофа!
— Я понял, что Ланевус имел в виду под своей «бомбой»!
Данн резко вскочил с места и указал на дверь:
— Мегос?
Очевидно, он услышал ошарашенный голос Леонарда, но не мог видеть, как лица обоих его подчиненных заливает холодный пот, а в глазах плещется первобытный страх.
Клейн кивнул и, тараторя со скоростью пулемета, принялся объяснять:
— Я попытался активировать Духовное зрение, чтобы проверить психическое состояние Мегос, но моя собственная Духовность заблокировала эту попытку. Она буквально кричала мне: не смотри, не смей смотреть! Посмотришь — и умрешь!
— И это навело меня на одну фразу: «Нельзя смотреть на бога». Ребенок в утробе Мегос, даже если он не является пытающимся воплотиться еретическим божеством или его отродьем, совершенно точно относится к мифическим существам.
— Капитан, если вспомнить черный алтарь из воспоминаний Худа Юджина, его способности «Психиатра» и тот трагичный мир, описанный в письме Ланевуса, то, боюсь, моя догадка чертовски близка к истине: Ланевус раздобыл у членов Ордена Авроры ритуальную магию, связанную с «Истинным Творцом», и с помощью Худа Юджина превратил Мегос в сосуд для взращивания некой неведомой силы! И эта сила будет стремительно расти и зреть, питаясь злобой, угнетением и беспросветным мраком вокруг фабрик! Или же… сам ритуал может увенчаться успехом лишь за счет всей этой ненависти и отчаяния!
Данн напряженно размышлял добрый десяток секунд, после чего с мрачным видом кивнул:
— Я немедленно запрошу подмогу у Священного Собора. Остается лишь надеяться, что младенец в животе Мегос соизволит подождать!
— Разумеется, мы не можем просто сидеть сложа руки. Передай Леонарду: пусть отвлекает Мегос и ни под каким предлогом не выпускает ее из компании. А сам предупреди миссис Орианну, Розанну и всех остальных — пусть немедленно эвакуируют весь гражданский персонал!
— Как только я отправлю телеграмму, сразу спущусь за врата Чаниса. Мы обязаны подготовиться к худшему: подмога из Собора не успеет, а младенец начнет рождаться.
— Как капитан отряда Ночных Ястребов Тингена, в критической ситуации я имею полное право применить прах Святой Селены!
«Прах Святой Селены… Останки эксперта высокой Последовательности… Ядро печати врат Чаниса…» — Клейн немного успокоился. Его мысли завертелись с новой силой:
— Капитан, мы можем запросить помощь у Карателей и Механизма Разума! У них наверняка тоже найдутся похожие святые реликвии!
Тут Клейна внезапно осенило, и он пробормотал себе под нос:
— Делом Ланевуса поначалу занимались Каратели… И как раз в то самое время один из их матерых оперативников потерял контроль. Мы со старым Нилом еще помогали с этим разобраться…
Его шепот резко перешел на крик:
— Капитан, спросите у Карателей, не следил ли тот потерявший контроль оперативник за Мегос! Не вел ли он за ней наблюдение?
— Ты подозреваешь, что он сошел с ума из-за того, что подвергся скверне от ребенка в животе Мегос? И когда мы заново прочесывали город, Мегос тоже была в их юрисдикции… — серьезно ответил Данн. — Нельзя терять ни секунды. Беги к миссис Орианну и остальным. Я срочно отбиваю телеграммы: сначала в Собор за подмогой, потом Карателям и Механизму Разума. И да, нужно связаться с полицией. Пусть под любым благовидным предлогом эвакуируют всех жителей из окрестностей.
— Есть. — Клейн сделал пару шагов к двери, как вдруг вспомнил еще кое о чем: визит Мегос был слишком внезапным и немыслимо случайным.
В его памяти молнией вспыхнул тот самый дом с красным дымоходом. Резко обернувшись, он бросил Данну:
— Капитан, еще кое-что! Вы помните о тех совпадениях, про которые я вам рассказывал? Дом с зацепками о дневнике семьи Антигон прямо напротив логова похитителей. Райел Бибер, который так и не успел сбежать из Тингена. Хайнас Винсент, погоревший на нелепой случайности. Тот сектант из Ордена Авроры, который налетел прямо на меня и расстался с жизнью… И так далее, и тому подобное!
— До сих пор эти совпадения оставались относительно скрытными, их было сложно заметить. Но сегодняшний визит Мегос, сразу же после того, как мы отыскали письмо Ланевуса — это уже слишком! Это абсолютно наглое, неприкрытое совпадение! Полагаю, тот, кто дергает за ниточки, вот-вот выйдет на сцену!
— И еще: с какой стати мадам Шэрон пошла на столь бессмысленный риск и убила члена совета Мейнарда? Уж не очередное ли это «совпадение»?
Данн немного подумал и сурово ответил:
— Я добавлю это в телеграмму.
Клейн не стал терять времени. Рванув дверь на себя, он бросился прямиком в кабинет бухгалтерии напротив.
Миссис Орианна как раз сводила бюджет на последние три месяца года, желая покончить с этим заранее, чтобы вечно забывчивый капитан не просрочил сдачу отчета. Увидев Клейна, она приветливо улыбнулась:
— Юный Моретти, что собираетесь возмещать на этот раз?
Клейн тяжело выдохнул:
— Миссис Орианна, на сегодня объявляется выходной. Немедленно отправляйтесь домой.
Орианна опешила, во все глаза глядя на его донельзя серьезное и напряженное лицо.
Спустя пару секунд она в панике вскочила со стула:
— Х-хорошо.
Клейн поспешно добавил:
— Бегите в комнату клерков и в арсенал, предупредите остальных. А я сообщу Розанне.
— Поняла! — Орианна даже не стала собирать вещи. Подхватив сумочку, она мелкой рысцой бросилась к выходу из кабинета.
Оказавшись в коридоре, она обернулась. Окинув Клейна долгим, глубоким взглядом, женщина начертала на груди знак багровой луны:
— Да хранит вас Богиня!
«Спасибо…» — беззвучно ответил Клейн.
Миновав перегородку, он вышел в приемную, где Леонард с застывшим лицом обсуждал с Мегос похождения Ланевуса.
Подойдя к стойке Розанны, Клейн принялся деловито доставать стакан и наливать кипяток из термоса, попутно прошептав:
— Иди домой. Здесь слишком опасно. Вернешься завтра.
Розанна в изумлении распахнула рот, но, наткнувшись на суровый, не терпящий возражений взгляд юноши, тут же его захлопнула.
Она ссутулилась, потратила десяток секунд на сборы, схватила сумочку и пулей вылетела из-за стойки.
Поравнявшись с Клейном, девушка до боли закусила губу и тихо проронила:
— Знаешь, я настолько же сильно ненавижу, когда люди становятся Потусторонними, насколько сильно восхищаюсь Ночными Ястребами…
Дождавшись, пока весь гражданский персонал покинет стены охранного предприятия «Черный Терн», Клейн подошел к Мегос и, поставив перед ней стакан с теплой водой, вежливо произнес:
— Прошу меня простить, мне нужно уладить одно срочное дело. Я скоро вернусь.
Выпрямляясь, он наклонился к уху Леонарда и едва слышно процедил:
— Отвлекай ее.
Леонард стиснул зубы и скривил губы в подобии улыбки, продолжив вымученную беседу. Он заметил, что Мегос начинает проявлять легкое раздражение, а ее внимание то и дело рассеивается.
Клейн вернулся в кабинет капитана. Данн уже спустился в подземелье, а на столе лежала расшифрованная ответная телеграмма от отряда Карателей:
«Да. Выдвигаемся немедленно».
«Да… Выходит, тот потерявший контроль Каратель действительно сошел с ума из-за Мегос…» — Клейн, не находя себе места от нервного напряжения, выбежал в коридор. Он и сам не понимал, чего ждет больше: появления капитана со святым прахом или прибытия подкрепления.
«Эх, интересно, умеют ли эксперты высоких Последовательностей телепортироваться… Наверное, нет…» — намотав пару кругов, он вдруг почувствовал, как на душу снисходит глубокий, ледяной покой, а пламя всех газовых ламп в коридоре окрасилось в призрачный, темно-синий цвет.
Из окутанного мраком и тайной подземелья по ступеням поднялся Данн Смит. На ладони одной руки он бережно сжимал квадратную урну размером с кулак.
Шкатулка, казалось, была отлита из чистого серебра, но в то же время производила жуткое впечатление, будто выточена из человеческой кости. Вся ее поверхность была испещрена таинственными, мистическими узорами. Чем ближе Данн подходил, тем сильнее Клейна пробирал холод, словно ледяная стужа просачивалась прямо в кровь.
Лицо капитана, озаряемое ледяным синим светом, обратилось к Клейну:
— Спускайся за врата Чаниса и возьми Запечатанный артефакт с мощным атакующим потенциалом. Какой именно — выбирай сам, исходя из ситуации. Я уже предупредил Сику Трон и внутренних смотрителей. Главное, помни о рисках. Из артефактов 2-го класса у нас хранится три: первый…
— Я забрал прах Святой Селены, так что Сике и смотрителям теперь тем более запрещено покидать свои посты.
В этот самый момент Фрай и дежурившая ночью Лойо находились в доме Кенли, помогая с приготовлениями к похоронам. А епископ собора Святой Селены и вовсе отбыл в сельскую местность с проповедями.
— Понял, — Клейн не стал медлить. Развернувшись, он устремился вниз, в подземелье.
Подойдя к развилке, он внезапно замер как вкопанный. Юноша прекрасно понимал, что подавляющее большинство Запечатанных артефактов за вратами Чаниса в Тингене относится к 3-му классу. И они вряд ли способны причинить хоть какой-то вред младенцу в животе Мегос. В конце концов, это чудовище было как минимум мифическим существом!
«Мутировавший Священный Знак Солнца мог бы сработать, но его активация занимает целую вечность… А артефакты 2-го класса… их в Тингене всего три, и все они до жути опасны. С ними проще прикончить самого себя… Да и их убойная мощь, по прикидкам, сопоставима с моим „Талисманом Испепеляющего Солнца“. К черту всё! Если прижмет — пущу в ход талисман без малейших колебаний! В нем течет сила божественной крови, он уж точно не слабее любой игрушки 2-го класса!» — в вихре этих мыслей Клейн едва заметно кивнул.
Он вновь пощупал «Талисман Испепеляющего Солнца» и медный свисток Азика в кармане и с приятным удивлением обнаружил, что ледяная аура свистка вернулась.
Поможет это или нет, Клейн тут же выхватил стопку бумаги для гаданий с ручкой и лихорадочно набросал короткое послание:
«Тот самый ублюдок, что внес хаос в мою судьбу и выкрал череп вашего ребенка, объявился. Он „направил“ Мегос прямо к нам, в охранное предприятие „Черный Терн“ на Зотланд-стрит. Девушка с огромной долей вероятности беременна отродьем еретического бога».
«Ситуация критическая».
Захлопнув ручку и сложив письмо, Клейн, стоя прямо на перекрестке в подземелье, вытащил медный свисток и изо всех сил дунул. В следующую секунду перед ним вырос исполинский, сотканный из белых костей посланник.
В глубоком, погруженном в безмолвие подземном коридоре почти четырехметровый костяной посланник, сжимая в руке листок бумаги, растворился прямо на глазах у Клейна, не вызвав при этом ни малейших аномалий.
Дождавшись, пока вокруг не останется ничего, кроме элегантных газовых ламп на стенах, он спрятал медный свисток Азика и продолжил свой путь к вратам Чаниса.
Еще в процессе написания письма он всё тщательно обдумал и решил, какой именно Запечатанный артефакт собирается выбрать:
Во-первых, Запечатанные артефакты 3-го класса вряд ли способны оказать хоть какое-то влияние на младенца в животе Мегос. Разве что это будет нечто вроде Мутировавшего Священного Знака Солнца — артефакт, таящий в себе непостижимые секреты.
Но прямо сейчас, в подобной критической ситуации, у Клейна не было ни времени, ни желания копаться в тайнах, которые то ли существовали, то ли нет. К тому же любой Запечатанный артефакт имел свои изъяны и ограничения, доставляя владельцу массу неудобств, а порой и неся прямую угрозу. Поэтому юноша без малейших колебаний отмел все артефакты 3-го класса, которые не столько навредили бы врагу, сколько ослабили бы его самого.
Во-вторых, в распоряжении отряда Ночных Ястребов Тингена не было ни единого артефакта 1-го класса, а 2-го класса насчитывалось всего три штуки. Подобная информация относилась к категории секретных, и Клейн не имел права ее знать, но, учитывая экстренную ситуацию, Данн решительно воспользовался «особыми полномочиями» и ввел его в курс дела.
— Данн Смит, удерживая прах Святой Селены, физически не мог взять в руки ни один другой Запечатанный артефакт. Вообще ни один.
А три Запечатанных артефакта 2-го класса, покоящиеся за вратами Чаниса в Тингене, носили следующие номера: «2–030», «2–078» и «2–105».
«2–030» носил название «Неиссякаемый яд». Его происхождение было связано с одним внезапно сошедшим с ума Потусторонним неизвестной Последовательности. Тот перерезал себе запястья и покончил с собой, позволив всей своей крови стечь в обычный, небольшой серебряный кубок. Однако, когда его тело покинула последняя капля, кубок так и не наполнился до краев. Жидкость внутри обрела кристальную чистоту и манящий блеск, источая невыносимое искушение. Говорят, даже один Потусторонний 5-й Последовательности не смог устоять перед этим соблазном, выпил жидкость и рухнул замертво, отравленный на месте.
А после смерти жертвы яд капля за каплей проступал сквозь поры на ее коже, вновь собираясь воедино. Его объем оставался в точности таким же, как и в самом начале — ни каплей больше, ни каплей меньше.
Данн упоминал, что исследователи из Священного Собора всерьез подозревали: этот яд способен прикончить даже эксперта высокой Последовательности. Проблема крылась лишь в том, что высокоуровневые Потусторонние практически не поддавались его искушению. Да и внешние признаки «2–030» были слишком уж специфичными, чтобы выпить его по ошибке. Так что для их устранения пришлось бы сначала изловить их, надежно связать и влить отраву силой. Но если вы уже способны их скрутить, то зачем такие сложности?
«2–030» непрерывно, безостановочно соблазнял всех окружающих существ отведать свое содержимое. Владельцу приходилось концентрировать всю свою волю, чтобы противостоять этому зову. Стоило лишь на долю секунды расслабиться, как руки сами собой, словно повинуясь старой привычке, подносили отраву к губам.
Едва Данн успел закончить описание, как Клейн тут же вычеркнул этот Запечатанный артефакт из своего списка.
«2–078» носил говорящее имя «Врата Смерти». Внешне он выглядел как самая обычная деревянная дверь. Однако любое существо, переступившее ее порог, мгновенно падало замертво. Эксперты высоких Последовательностей в тестах не участвовали, так что их реакция оставалась загадкой.
Этот артефакт обладал признаками живого существа и то и дело порывался сбежать. Он умел менять свою форму, виртуозно маскируясь под уже существующие двери. И если владелец допускал оплошность, упуская его из-под контроля, ему приходилось быть предельно осторожным. Следовало категорически избегать любых дверей поблизости и покорно ждать подмоги на месте, либо же в буквальном смысле пробивать стену, чтобы выбраться наружу.
Клейн поначалу подумывал взять именно «2–078». Но, тщательно всё взвесив, пришел к выводу: интуиция мифического существа наверняка обострена до предела. Чудовище без труда распознает подделку и ни за что не шагнет во «Врата Смерти». Так что в реальном бою проку от этой штуки будет немного.
В конечном итоге его выбор пал на «2–105».
Этот Запечатанный артефакт звался «Вор кровеносных сосудов». Он представлял собой толстый, окоченевший кровеносный сосуд. Любой, кто прикасался к нему, независимо от наличия защиты, тут же начинал лишаться жизненных сил. Поначалу это было почти незаметно, но если контакт длился больше получаса, последствия становились пугающе очевидными. Данн рассказывал, что один сектант 5-й Последовательности продержался целых два часа. И за это время он превратился из тридцатилетнего крепыша в дряхлого, сгорбленного старца с дряблой кожей, редкими седыми волосами и полностью выпавшими зубами.
Главной же особенностью «2–105» было то, что его владелец получал шанс украсть одну способность у любой цели в определенном радиусе. Жертвами могли стать даже эксперты высокой Последовательности, хотя вероятность этого была заметно ниже.
Кража длилась ровно десять минут. В течение этого времени жертва полностью лишалась украденного навыка, в то время как владелец артефакта мог виртуозно применять его на практике. По истечении срока способность испарялась, а обворованному приходилось ждать до следующего дня, чтобы вернуть себе утраченные силы.
«Сработает или нет, но это хоть как-то поднимет наши шансы на победу с жалких пяти процентов до десяти. К тому же я, как-никак, Король Желтого и Черного, повелевающий удачей… Да и вообще, наша главная цель — перестраховаться и подготовиться к худшему. До драки дело может и не дойти… Остается лишь молиться, чтобы подкрепление прибыло как можно скорее…» — Клейн замер перед дверью комнаты дежурного, отбросив последние сомнения.
Что же касалось негативных последствий «2–105», то юноша ничуть о них не тревожился. По одной простой причине: он вовсе не собирался использовать его сам…
Его план заключался в том, чтобы спихнуть эту дрянь Леонарду. В конце концов, у него самого уже был «Талисман Испепеляющего Солнца», а заодно и медный свисток Азика, чья сила, возможно, больше не подавлялась.
«Мой дорогой однокурсник-поэт, настало время продемонстрировать свои истинные секреты…» — беззвучно пробормотал Клейн, заметив стоящую на пороге караульной комнаты Сику Трон.
Эта седовласая, черноглазая женщина, источающая ауру безмятежности и по совместительству подрабатывающая писательницей, помолчала несколько секунд и произнесла:
— Оставайся здесь и охраняй врата Чаниса.
— Моя сила превосходит твою, да и опыта у меня куда больше.
«Вот только у вас нет Талисмана Испепеляющего Солнца…» — усмехнулся про себя Клейн, а вслух ответил с улыбкой:
— Мисс Сика, я уже перешагнул на 8-ю Последовательность.
— Да и к тому же, оставаться здесь тоже небезопасно. Боюсь, что все Запечатанные артефакты за вратами Чаниса, наделенные признаками жизни, уже почуяли неладное и вот-вот взбунтуются. Хм, если мы проиграем наверху, то те, кто останется здесь, тоже не спасутся.
— Хе-хе, наша главная цель наверху — просто тянуть время и ждать подмоги. Так что это может оказаться куда безопаснее, чем торчать возле врат.
Сика Трон медленно поджала губы и с предельной серьезностью начертала на груди знак багровой луны:
— Да хранит вас Богиня.
Поскольку у Данна банально не было времени на заполнение нужных бумаг, Клейн не имел права лично переступить порог врат Чаниса. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как Сика Трон, приоткрыв створку, проскальзывает внутрь.
Спустя несколько минут ее силуэт вновь возник в дверном проеме. В левой руке она сжимала мертвенно-бледный, перепачканный кровью толстый кровеносный сосуд.
Стоило Клейну лишь перехватить артефакт, как он тут же почувствовал, как по его телу раз за разом пробегают волны слабых электрических разрядов.
В приемной охранного предприятия «Черный Терн».
Леонард уже успел стряхнуть с себя первоначальное оцепенение. Вернув лицу привычное, непринужденное выражение, он увлеченно рассказывал о недавно обнаруженной квартире Ланевуса.
— Да? Он мне никогда об этом не рассказывал… — Мегос слегка нахмурилась, выдав абсолютно адекватную и нормальную реакцию.
Сказав это, она машинально провела рукой по своим золотистым волосам, вырвав целый клок, и как ни в чем не бывало бросила его в стоящую рядом мусорную корзину.
Леонард застыл, судорожно сглотнув вставший в горле ком. Его ладони вновь покрылись липким, холодным потом.
Клейн, чья левая рука была плотно обмотана «Вором кровеносных сосудов», шаг за шагом поднимался по лестнице на второй этаж.
В призрачно-голубом свете газовых ламп, у самых дверей комнаты отдыха Ночных Ястребов, он увидел Данна Смита. Капитан, облаченный в свой неизменный черный плащ до колен, стоял в абсолютном безмолвии. Его серые глаза были всё такими же глубокими и непроницаемыми, как и в день их самой первой встречи.
— Давай познакомимся заново. Данн Смит, Ночной Ястреб.
Этот голос из прошлого эхом отозвался в ушах Клейна. И тут же перед его внутренним взором вспыхнула жуткая картина: Данн, склонившийся над бездыханным телом Кенли, и его губы, густо измазанные свежей кровью.
Погрузившись в молчание на несколько секунд, юноша подошел ближе и слегка приподнял левую руку:
— Капитан, я выбрал Запечатанный артефакт «2–105». Планирую передать его Леонарду.
Данн едва заметно кивнул, даже не поинтересовавшись причинами такого выбора. Вместо этого он указал на двери своего кабинета:
— Священный Собор прислал телеграмму. Они немедленно соберут отряд могущественных экспертов и отправят к нам. Приказали тянуть время и ждать подмоги любой ценой.
— Что же касается тех совпадений, о которых ты говорил… на этот счет они пока промолчали. Полагаю, они еще не пришли к однозначным выводам. Либо же тот, кто расшифровывал послание, попросту не владеет всей картиной и не может строить догадки. Сам понимаешь, время поджимало, и я не мог расписывать всё в подробностях.
— Понял, — кивнул Клейн. Подойдя к перегородке и выглянув в приемную, он спросил: — Как там обстановка?
— Пока без аномалий, — Данн опустил взгляд на урну с прахом Святой, которую бережно сжимал в левой руке.
Убедившись, что беседа Леонарда и Мегос протекает вполне гладко, Клейн не стал выходить наружу и мешать им. Сделав пару шагов назад, он остановился у дверей комнаты отдыха, оказавшись почти напротив капитана.
И в этот самый миг Данн внезапно издал самоироничный смешок:
— Совсем забыл тебе сказать…
— О чем? — с недоумением переспросил Клейн.
Данн повернул к нему голову и произнес:
— Дейли просила меня лично всё тебе объяснить.
— А? — Клейн застыл, напрочь лишившись дара речи. Он совершенно не улавливал суть сказанного.
Но спустя пару секунд, не дожидаясь ответа Данна, на него вдруг снизошло озарение:
Причина, по которой мадам Дейли так и не соизволила прислать ответное письмо, крылась в том, что она сочла это излишним! Она просто-напросто передала его вопросы самому капитану, чтобы тот сам за всё отчитывался!
А это… это означало лишь одно: с капитаном не случилось ничего непоправимого!
Посреди этого нависшего над ними кошмара грудь Клейна внезапно затопила теплая, искренняя радость.
Данн тяжело вздохнул и произнес:
— Тогда я действительно хотел отослать тебя подальше, поскольку то, что я собирался сделать, касалось тайны Церкви и Ночных Ястребов. Но смерть Кенли повергла мой разум в такой хаос, что я смог придумать лишь самый нелепый предлог, дав тебе шанс вернуться и всё увидеть.
— Что за тайна? — с явным облегчением переспросил Клейн.
Он едва не забыл, что снаружи всё еще поджидает нечто, подозрительно напоминающее отродье злого бога или мифическое существо.
Данн, тщательно подбирая слова, ответил:
— В сфере мистицизма, вероятно, существует один непреложный закон. Хех, хоть я и не слишком начитан, но всё же понимаю, что значит слово «закон».
— И звучит он так: закон неразрушимости Потусторонних характеристик.
— Потусторонняя характеристика не может быть уничтожена или уменьшена. Она лишь переходит от одного носителя к другому.
Глаза Клейна округлились от удивления. Внезапно всё поняв, он задумчиво переспросил:
— Иными словами, Потусторонние, потерявшие контроль, оставляют после себя Запечатанные артефакты, магические предметы или основные ингредиенты для зелий?
— Верно, — с предельной серьезностью кивнул Данн. — И это касается не только потерявших контроль… Потусторонние, умершие естественной смертью, тоже подчиняются этому правилу.
— Тоже подчиняются… — Клейн мысленно прокрутил слова капитана, начиная смутно догадываться, чем именно тот занимался.
В вихре мыслей он вдруг вспомнил одну деталь: после смерти клоуна во фраке рядом с его трупом в воздухе повис синеватый сгусток крови размером с большой палец. Тогда Фрай объяснил это тем, что после смерти Потусторонних всегда происходят некие странные изменения.
Данн устремил вдаль свой глубокий, непроницаемый взгляд и продолжил:
— Но в отличие от потерявших контроль, те Потусторонние, что умерли нормальной смертью, оставляют после себя вовсе не материалы или предметы. То, что от них остается… это почти готовое магическое зелье. Зелье соответствующей Последовательности, которому лишь слегка недостает вспомогательных ингредиентов.
Почти готовое зелье… Почти готовое зелье! Зрачки Клейна сузились. В его мозгу словно сверкнула ослепительная молния, разом рассеявшая бескрайний мрак невежества.
Он внезапно понял очень многое. Понял, почему пути Потусторонних не обрываются навсегда, даже если необходимые материалы исчезают с лица земли.
Оказывается, помимо поиска заменителей, можно просто использовать останки других Потусторонних!
«И, видимо, именно поэтому на высоких Последовательностях выдают лишь готовые зелья! А вторая причина кроется в том, чтобы не допустить утечки рецептов через гадание или медиумизм…» — догадки вспыхивали в голове Клейна одна за другой.
Данн бросил мимолетный взгляд на дверь комнаты отдыха Ночных Ястребов и низким голосом пустился в объяснения:
— Много лет назад… эх, я уже и не припомню точный год… тогда я еще не был капитаном Ночных Ястребов. Я случайно наткнулся на эту аномалию. Обсудив свои подозрения с Дейли, которая лишь недавно стала Потусторонней, я немедленно доложил обо всем в Священный Собор.
— Собор приказал мне держать язык за зубами и предложил два варианта. Хех, именно поэтому всё это рассказываю я, а не Дейли. Тот, кто проболтается — тот и несет ответственность.
— Первый вариант: притвориться, будто я ничего не знаю. В точности как подавляющее большинство капитанов и диаконов Ночных Ястребов, предоставив Собору право распоряжаться наследием мирно почивших Потусторонних.
— Второй вариант: они передадут мне особый, довольно простой ритуал и соответствующие техники, позволив в течение определенного времени лично поглощать предметы, образовавшиеся из скопления этих характеристик. Хм, но это правило действует лишь в рамках моего собственного пути и применимо только к Последовательностям моего уровня или ниже.
На этом месте он сделал паузу. Его взгляд затуманился, упершись в окрашенное призрачным синим цветом пламя газовой лампы на противоположной стене. Глухим, тяжелым голосом Данн произнес:
— Все они были моими товарищами… Мы вместе прошли через многое, вместе сражались с монстрами во тьме и безумными сектантами. Кто-то спасал жизнь мне, кого-то из них спасал я. Мы шагали сквозь безмолвную ночь, мы бились там, куда не проникал взгляд обывателей. Мы противостояли опасности, прикрывая друг другу спины.
— И я просто не мог с ними расстаться. Я помню, как малыш Ит, впервые столкнувшись с опасностью на задании, от ужаса рухнул на землю и разрыдался. Я помню Аделарда… хех, отца Розанны. Как он однажды заслонил меня своей рукой от жуткого проклятия. Я помню Доун — девушку с аурой теплой, как утреннее солнце, которая вечно вела молчаливые записи о наших приключениях. Я помню Кенли… пусть он и не вышел ростом, но он умел так много: играл на лютне, пел, рассказывал истории… В нем было куда больше от поэта, чем в Леонарде… Я очень не хотел с ними расставаться.
— Я хотел и дальше сражаться плечом к плечу с ними. Вместе противостоять монстрам во тьме, вместе казнить этих обезумевших фанатиков, вместе охранять Тинген. Поэтому я принял решение: я поглощу всё, что они оставили после себя.
В серых глазах Данна, казалось, заблестели слезы. Вся его былая суровость и непроницаемость в этот миг рухнули.
Слегка приподняв уголки губ, он продолжил:
— В моих снах они всё еще рядом со мной. Аделард обожает читать, он вечно пропадает в солярии с книгой. И каждый раз он просит меня присматривать за Розанной, чтобы та поскорее повзрослела… Из-за этого Розанна вечно жалуется, что я становлюсь всё больше похожим на ее отца, и до смерти меня боится. Малыш Ит не может усидеть на месте ни секунды, каждый день рвется в лес на охоту. Доун всё так же стоит у окна своей спальни, наблюдая за нашей болтовней. А Кенли, который присоединился к нам последним, смастерил себе лютню и теперь сидит там, бренчит и напевает… Я просто не мог с ними расстаться.
— Капитан… — машинально, едва слышно прошептал Клейн.
Почувствовав, как перед глазами всё плывет, он не удержался и поднял руку, чтобы стереть набежавшие слезы. В глубине души он разразился ругательствами: «Мать твою, капитан, вы что, решили выжать из меня все слезы?..»
«Зато теперь я наконец-то понял, почему ваш прогресс в „методе отыгрыша“ так затянулся…» — Клейн беззвучно, с горечью вздохнул.
— К сожалению, старый Нил умер из-за потери контроля. Иначе он бы наверняка подарил нам еще массу поводов для смеха, — Данн отвел взгляд и опустил голову, массируя переносицу.
Спустя пару секунд он поднял лицо и с горькой усмешкой добавил:
— Это было крайне эгоистичное решение.
— Я ведь понятия не имел, чего на самом деле хотели Аделард, Кенли и остальные. Я просто взял и эгоистично решил всё за них.
— До чего же я эгоистичный человек.
— Нет… — Клейн яростно замотал головой.
В приемной, на диванах. Леонард с застывшим, перекошенным лицом наблюдал за тем, как Мегос вырывает из головы одну прядь волос за другой.
Мегос с явным раздражением то и дело прикладывалась к стакану с водой. Ее лицо, слегка исказившись, повернулось к Леонарду:
— Сама не знаю почему, но мне вдруг стало как-то нехорошо.
Леонард Митчелл уже было открыл рот для ответа, как вдруг увидел, что Мегос подняла руку и вцепилась себе в щеку. С влажным хрустом она вырвала из лица кусок плоти. Длинный, сплошь покрытый свежей кровью кусок мяса.
— Что-то лицо чешется, — виновато улыбнулась Мегос.
Ее губы растянулись в жуткой улыбке, доставшей до самых скул, обнажив белеющие кости челюсти и кроваво-красные десны.
«Твою ж мать!» — беззвучно выругался Леонард, понимая, что ситуация летит в бездну с катастрофической скоростью.
Его губы беззвучно зашевелились, и он слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь. В следующую секунду его лицо побледнело, приобретя землисто-серый оттенок.
Выдавив из себя вымученную улыбку, он обратился к Мегос, которая продолжала ожесточенно чесать лицо, выдирая из него всё новые куски плоти:
— Прошу простить, мне нужно отлучиться в уборную.
— Х-хо-ро-шо… — голос Мегос стал еще более плавающим и отрешенным.
Поглаживая живот, она добавила:
— Мой… малыш… почему-то нервничает…
Леонард не стал ничего отвечать. Ускорив шаг, он бросился к перегородке.
Оказавшись в коридоре, он бросил долгий, тяжелый взгляд на Данна Смита, всё так же сжимающего в руках урну с прахом Святой, и обреченно выдохнул.
Его лицо мгновенно стало непреклонным и решительным:
— Капитан, боюсь, мы не успеем дождаться подмоги. Мы обязаны покончить с Мегос и ее ребенком прямо сейчас. Иначе Тингену грозят катастрофические разрушения. И банальной эвакуацией жителей тут не спасешься… Я знаю, что вы уже отправили телеграмму.
Данн слегка нахмурился и с предельной серьезностью спросил:
— Ты абсолютно уверен, что ситуация накалилась до такого предела?
— Да. Не пройдет и трех минут, как Мегос мутирует, а ее ребенок появится на свет раньше срока, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрапортовал Леонард.
Произнося это, он скользнул взглядом по толстому, жуткому кровеносному сосуду, обмотанному вокруг руки Клейна, и твердо добавил:
— Запечатанный артефакт «2–105»? Отдай его мне. В моих руках от него будет куда больше проку.
— Хорошо, — Клейн без малейших колебаний передал напарнику «Вора кровеносных сосудов».
Ведь именно это он и планировал сделать с самого начала.
В этот самый миг Данн Смит потянул за воротник, отряхнул свой тонкий черный плащ и непоколебимым голосом отдал приказ:
— Я выхожу первым вместе с прахом Святой Селены. Вы выждете ровно десять секунд. Запомните: сосчитайте про себя до десяти и лишь тогда вступайте в бой. И что бы там ни произошло, в каком бы состоянии я ни оказался, вы не имеете права медлить. Обрушьте на Мегос и ее выродка свои самые мощные, сокрушительные атаки.
Бросив эти слова, он развернулся. Прямо держа спину и бережно прижимая к себе урну, капитан зашагал к перегородке.
— Капитан… — хрипло, пересохшими губами окликнул его Клейн.
— Капитан, — вторя ему, низким голосом произнес Леонард.
Данн остановился и повернул голову. На его лице играла мягкая, теплая улыбка, а голос звучал всё так же бархатисто и спокойно:
— Не беспокойтесь за меня. Я не один. Аделард, Доун, малыш Ит, Кенли — все они будут сражаться плечом к плечу со мной. Какая бы опасность ни стояла на нашем пути.
Выдержав секундную паузу, он окинул Клейна и Леонарда добрым, отцовским взглядом:
— И не нервничайте. Мы защищаем Тинген.
Уголки его губ слегка приподнялись, и он улыбнулся им в точности так же, как и всегда.
Сказав это, он больше не стал задерживаться. Устремив взгляд наружу, Данн Смит решительным шагом пересек границу перегородки. Лишь полы его черного плаща до колен слегка взметнулись позади.
— Капитан! — в один голос выкрикнули Клейн и Леонард.
Слезы неудержимым потоком хлынули из их глаз. Но Данн не замедлил шаг ни на долю секунды.
«Мы — кучка жалких бедолаг, что вечно противостоят опасностям и безумию. Но в то же время мы — Хранители».
Пип-пип-пип… В кабинете капитана внезапно ожил телеграфный аппарат. Судя по звуку, вот-вот должна была прийти новая телеграмма.
Но Клейн и Леонард не могли уделить этому ни капли внимания. С покрасневшими глазами они мысленно отсчитывали прыжки секундной стрелки:
— Десять.
— Девять.
— Восемь.
…
В этот самый момент Данн Смит, поддерживая левой рукой квадратную урну, которая казалась то ли серебряной, то ли выточенной из кости, с мрачным видом вошел в приемную.
Мегос, которая до этого безостановочно вырывала клочья собственных золотистых волос и расчесывала кожу до глубоких, обнажающих кость кровавых борозд, словно от внезапного удара, резко вскочила на ноги. Вскинув руку и указав на облаченного в тонкий черный плащ Данна Смита, она пронзительно завизжала:
— Ты хочешь убить моего ребенка!
— Ты хочешь убить моего ребенка!
Бам! Пока этот жуткий, режущий слух визг эхом метался по комнате, Клейн почувствовал себя так, словно ему по голове со всего размаху вмазали кувалдой. Он в ту же секунду сбился со счета. На него накатили невыносимая головная боль и тошнотворное головокружение.
Мир перед его глазами мгновенно застлала кроваво-красная пелена. Из носа безудержным потоком хлынула какая-то теплая жидкость.
Машинально повернув голову, он увидел Леонарда Митчелла. Уголки глаз, нос и рот напарника были перепачканы свежей кровью. Его лицо побледнело до мертвенной белизны, а тело сильно шаталось, грозя вот-вот рухнуть на пол.
«Кажется, я выгляжу ничуть не лучше…» — Клейн усилием воли вернул себе ясность рассудка и возобновил счет, намеренно перепрыгнув через пару секунд:
— Пять.
— Четыре.
…
Сквозь этот чудовищный, оглушающий визг Данн Смит продолжал стоять. Его глубокие серые глаза сплошь покрылись густой сетью налитых кровью капилляров, каждый из которых был отчетливо виден.
Вены на его лице жутко вздулись, напоминая извивающихся ядовитых змей, а из ушей непрерывным потоком сочилась алая кровь.
Но это не заставило его потерять сознание. Правая рука капитана замерла лишь на секунду, после чего, подгоняемая титанической силой воли, легла на урну с прахом Святой Селены и откинула крышку.
Внутри скрывался запредельный, беспросветный мрак. И в этой кромешной тьме мерцали крошечные, ослепительные песчинки. Зрелище завораживало своей нереальной красотой, словно кто-то бережно упаковал в шкатулку кусочек ночного звездного неба.
Свет вокруг мгновенно померк. Непроглядная темень затопила всю приемную. В воздухе тут же заскользили мириады черных, ледяных, склизких нитей.
Они неудержимой волной хлынули к Мегос, практически в долю секунды опутав ее плотным коконом.
Эти нити совершенно не походили на паутину. Скорее они напоминали извивающиеся щупальца какого-то неведомого, хтонического существа!
Мегос, чье правое глазное яблоко было уже давно вырвано ее же собственными когтями и теперь жутко болталось под глазницей на кровавой связке, свирепо уставилась на Данна Смита и истошно завопила:
— Ты должен умереть!
Бам! Данна отшвырнуло невидимой силой. Он с грохотом впечатался в противоположную стену. Удар был такой силы, что каменная кладка пошла трещинами, а во все стороны брызнули осколки кирпичей.
Изо рта капитана вырвался фонтан свежей крови. Но его руки продолжали намертво сжимать урну с прахом Святой Селены. Он держал ее мертвой хваткой, не позволив святыне коснуться пола.
Тем временем бесчисленные черные, ледяные и склизкие нити стягивались всё туже, намертво пригвождая Мегос к месту. И ни внезапно вспыхнувшее пламя, покрытое зловещими «пятнами плесени», ни сочащаяся из ее кожи мерзкая, полная богохульной скверны жидкость не могли причинить путам ни малейшего вреда.
— Три!
— Два!
— Один!
Клейн и Леонард одновременно выскочили из-за перегородки. Один сжимал в ладони теплую, тонкую золотую пластину. Другой, уже успевший обмотать «Вора кровеносных сосудов» вокруг левого запястья, растопырил все пять пальцев, направив руку прямо на Мегос.
Мегос, в которой почти не осталось ничего человеческого, отчаянно билась в путах. На обоих ее плечах вздулись жуткие, пульсирующие бугры плоти. Сплетенные из вен и сухожилий, они подозрительно напоминали круглые детские головы.
И на этих «головах» уже стремительно расползались трещины. Казалось, они вот-вот распахнутся, превратившись в новые глаза.
Внезапно почуяв опасность, Мегос широко распахнула пасть. Ее губы с влажным треском порвались, растянув жуткую улыбку до самых ушей.
Она вознамерилась использовать «Слова Богохульства», чтобы обрушить проклятие на каждого, кто посмел угрожать ее драгоценному дитяти!
Но в этот самый миг пальцы левой руки Леонарда резко сжались в кулак, а запястье совершило резкий оборот на полкруга.
Его бледное лицо мгновенно налилось багровым, печеночным оттенком. Кровеносные сосуды под кожей вздулись, извиваясь подобно мелким ядовитым червям.
«Слова Богохульства» Мегос застряли у нее в глотке, так и не сорвавшись с губ.
Казалось, она в одночасье полностью лишилась дара речи и способности изрекать проклятия.
Воспользовавшись этим шансом, Клейн низким, рокочущим голосом выкрикнул слово на древнем гермесе:
— Свет!
«Я желаю света, и да будет свет!»
Юноша тут же почувствовал, как испещренная мистическими узорами золотая пластина в его ладони раскалилась добела. Талисман вспыхнул ослепительным сиянием, словно воплотив в себе крошечное, но яростное солнце.
Влив в него львиную долю своей Духовности, Клейн с силой швырнул «Талисман Испепеляющего Солнца» прямо в закованную в путы Мегос!
Приемная мгновенно залилась нестерпимо ярким светом. Вся непроглядная мгла и мрак испарились без следа. Черные нити, опутывающие Мегос, резко отпрянули назад, повинуясь первобытному инстинкту убежать от угрозы.
Но Мегос так и не успела обрести долгожданную свободу. На нее обрушились лучи палящего солнца.
В потолке охранного предприятия «Черный Терн» неведомо когда успела образоваться гигантская дыра. Она прошила здание насквозь, пробив крышу третьего этажа и впустив внутрь пронзительную синеву неба и ослепительное сияние светила.
Тонкая золотая пластина, зависнув прямо над головой Мегос, слилась с солнечными лучами. В следующую секунду она стремительно раздулась, превратившись в ослепительную сферу, окруженную мириадами огненных вихрей.
Бу-у-ум!
Всё здание содрогнулось от чудовищного взрыва. Оконные стекла на всех близлежащих улицах разом разлетелись вдребезги.
К счастью, разрушительная мощь огненной сферы сконцентрировалась в самом ее эпицентре, не успев выплеснуться наружу.
Свет, поглотивший Мегос, был настолько пронзительным, что Клейну, Данну и Леонарду пришлось зажмуриться до боли в глазах.
Едва сдерживая выступающие слезы, Клейн приоткрыл веки и бросил взгляд сквозь ресницы. Слепящее сияние уже угасло, но пламя всё еще яростно ревело. А в самом сердце этого инфернального костра танцевали в воздухе клубы черного пепла.
От Мегос и ее нерожденного младенца не осталось и следа. Они сгорели дотла, точно так же, как стоящие поблизости журнальный столик, стаканы, газеты и огромный диван.
«Всё кончено? Нам удалось опередить этого предполагаемого отпрыска злого бога? Мы прикончили его и его мать до того, как он успел окончательно сформироваться и явиться в этот мир?» — Клейн всё еще отказывался верить в происходящее.
Судя по его богатому игровому опыту из прошлой жизни, таких финальных боссов просто так не валят!
Внезапно все волоски на его теле встали дыбом. Интуиция «Клоуна» взвыла дурным голосом: надвигается смертельная, невообразимая угроза!
Не тратя ни доли секунды на раздумья, Клейн резким, отчаянным рывком бросился в перекат влево.
В этот самый миг из ниоткуда, прямо из пустоты, вынырнул длинный, размером с руку, невероятно острый костяной клинок. Это оружие, источающее завораживающую, зловещую красоту, обрушилось вниз с такой немыслимой скоростью и под таким углом, что уклониться от удара казалось невозможным.
Вжик!
Ткань на правой стороне груди Клейна разошлась надвое. Его кожа разошлась надвое. Его плоть разошлась надвое. И даже его ребра были перерублены пополам!
Рана оказалась настолько глубокой, что сквозь нее можно было разглядеть пульсирующее легкое.
Если бы он не почуял опасность заранее и не успел отскочить, этот удар разрубил бы его тело ровно пополам, прикончив на месте!
Но даже избежав мгновенной смерти, Клейн застыл в шоке. Сокрушительная, парализующая боль заполнила весь его разум, напрочь вытесняя любые мысли.
На другом конце белого костяного клинка стремительно соткался жуткий силуэт. Если бы не огромный, выпирающий вперед живот, никто бы в жизни не узнал в этом уродливом существе Мегос.
Все ее волосы и одежда выгорели без остатка. Кожа на лице и теле обуглилась до состояния черной корки, которая теперь кусками отваливалась на пол. Ее нос расплавился, оставив после себя лишь две черные дыры. Глаза исчезли, а в пустых, зияющих впадинах теперь плясало бледное, призрачно-белое пламя.
Вздувшиеся «головы» на плечах Мегос тоже сгорели дотла. А ее левая рука… левая рука попросту превратилась в тот самый белый костяной клинок, источающий зловещую, но в то же время извращенно-чистую ауру.
Бух!
Под сотрясающимся полом Мегос, полностью игнорируя Данна, Леонарда и даже вновь надвигающиеся на нее черные ледяные нити, молниеносным скачком оказалась прямо перед застывшим в перекате Клейном. Она занесла свой белый костяной клинок, целясь ему точно в шею.
Но внезапно до ее слуха донесся голос, насквозь пропитанный могущественной, богохульной скверной:
— Подчинись!
Леонард вскинул левую руку, направив раскрытую ладонь прямо на Мегос. Запечатанный артефакт «2–105», обмотанный вокруг его запястья, из бледного, перепачканного кровью толстого сосуда превратился в багрово-красную, раздувшуюся до предела кишку.
Буквально секунду назад с помощью «Вора кровеносных сосудов» ему удалось украсть у Мегос те самые «Слова Богохульства». И теперь он пустил в ход ее же собственное оружие, намереваясь взять тварь под контроль!
Только сила равного порядка могла возыметь хоть какой-то эффект!
Попав под удар «Слов Богохульства», Мегос скрючилась. Ее колени задрожали, а движения парализовало. Мириады черных нитей, почуяв легкую добычу, тут же набросились на монстра. Клейн, не упуская момента, кубарем откатился в сторону, оставляя за собой широкий кровавый след.
Тем временем шок от боли немного отступил. Юноша сунул здоровую руку в карман и выудил последнюю надежду — второй «Талисман Испепеляющего Солнца».
«Нужно добить ее, пока она снова в отключке!»
«Если она продержится до рождения этого „младенца“, последствия будут просто катастрофическими!»
Бум!
Голова Мегос взорвалась сама по себе. Ошметки обугленной кожи и горелой плоти брызнули во все стороны.
Но благодаря этому жуткому трюку ее обезглавленное тело вырвалось из-под контроля «Слов Богохульства»!
Бам! Обугленное тело Мегос, словно выпущенный из пушки снаряд, на сверхзвуковой скорости врезалось в Леонарда. А поскольку действие «Слов Богохульства» было прервано столь варварским способом, «Полуночный поэт» на пару секунд впал в полное оцепенение, застыв на месте как вкопанный.
В этот момент Данн Смит, всё так же намертво сжимая урну с прахом Святой Селены, стоял с неестественно бледным лицом. А сотканные им ледяные черные нити еще не успели сомкнуть кольцо, чтобы полностью затопить окружающее пространство непроглядным мраком.
Грохот!
Мегос всем своим весом впечаталась в Леонарда. Она вбила его прямо в стену, которая с оглушительным треском обрушилась.
Кости Леонарда жалобно хрустнули, ломаясь одна за другой. Изо рта хлынула кровь. У него не осталось сил даже на попытку сопротивления — он мгновенно потерял сознание.
Мегос занесла свой белый костяной клинок. Но мириады черных нитей, струящихся из урны Святой Селены, уже настигли ее, опутывая и намертво пригвождая монстра к полу.
Клейну было плевать на собственную страшную рану. Сжимая в руке тонкую золотую пластинку, он приготовился к последнему броску.
И как раз в тот момент, когда он уже открыл рот, чтобы произнести заклинание на древнем гермесе, погруженную в непроглядный мрак, давящую тишину комнаты разорвал резкий, режущий слух звук:
— Уа-а!
Это был плач младенца.
— Уа-а!
Младенец в животе Мегос разразился пронзительным плачем, отчаянно извиваясь и силясь появиться на свет, чтобы помочь матери вырваться из смертельной ловушки.
Те самые черные, ледяные и склизкие нити, словно испугавшись или повинуясь хватке неведомой силы, начали стремительно отступать.
— Уа-а!
На Данна и Клейна одновременно обрушилась сильнейшая волна головокружения. Их горла самопроизвольно сжались, а дыхательные пути сдавило так, что каждый вдох давался с неимоверным трудом.
Из их носов, уголков глаз и ушей заструилась алая кровь — казалось, все капилляры в их телах разом полопались от чудовищного давления.
Если бы Клейн регулярно не проходил через пытку безумным шепотом и ревом перед каждым погружением в серый туман, и если бы Данн не сжимал в руках прах Святой Селены, они бы уже давно лишились чувств, разделив участь Леонарда Митчелла.
Обезглавленное тело Мегос развернулось, оказавшись прямо лицом к лицу с Клейном. Ее обугленная, отваливающаяся кусками плоть и источающий святую, но в то же время демоническую ауру белый костяной клинок с пугающей четкостью отпечатались в глазах юноши.
Клейн, едва успевший прийти в себя благодаря богатому опыту, почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Напрочь позабыв о страшной ране в правой части груди, он уже почти наяву видел, как этот монстр молниеносным скачком бросается на него, не оставляя ни единой секунды на то, чтобы произнести заклинание, влить Духовность и метнуть «Талисман Испепеляющего Солнца».
И как раз в тот момент, когда он уже приготовился отскочить в перекате, Клейн увидел, что Мегос внезапно застыла на месте. Он увидел, как взметнулся назад черный плащ Данна Смита, и как стоящий чуть поодаль капитан низко опустил голову. На его спине вздулись толстые, извивающиеся бугры, словно под кожей копошились ядовитые змеи, щупальца или какие-то жуткие твари!
Данн задействовал все силы своего «Кошмара», чтобы принудительно парализовать Мегос.
Бам! Бам! Бам! Мегос лишь дернулась, и все эти вздувшиеся на теле Данна бугры с оглушительным треском лопнули разом!
Хлынул фонтан свежей, ярко-алой крови, окатив всё вокруг, словно проливным дождем.
Данн с мертвенно-бледным лицом ничуть не расстроился из-за такого исхода. Ведь его кровь мгновенно впиталась в те самые черные нити, сотканные прахом Святой Селены!
Впиталась без остатка!
Эти мириады ледяных, склизких, похожих на щупальца нитей вдруг пришли в исступление. Прекратив отступление, они яростно бросились вперед, намертво оплетая Мегос и ее вздувшийся, извивающийся живот.
Вот он, шанс!
В груди Клейна смешались дикое напряжение и ликование, а на языке уже вертелось слово на древнем гермесе, означающее «Свет».
— Уа-а! Уа-а! Уа-а!
Плач младенца раздался вновь — еще более протяжный, еще более истошный и торопливый!
Бесчисленные, почти невидимые черные нити внезапно замерли, словно пораженные ударом молнии. Дрожа и извиваясь, они снова начали отступать.
Наблюдая за этой сценой и понимая, что Мегос вот-вот вырвется на свободу, Данн изменился в лице. Без малейших колебаний он отдернул правую руку, растопырил пальцы и с влажным чавкающим звуком вонзил их прямо в свою грудь. В левую часть груди!
Его правая рука стремительно вынырнула обратно, насквозь перепачканная кровью. В ее пальцах была зажата плоть, источающая ауру ночного умиротворения и изменчивых сновидений. Это было сердце, которое всё еще продолжало сжиматься и биться!
«Капитан…» — Клейн, не веря своим глазам, смотрел, как Данн Смит опускает всё еще бьющееся в правой руке сердце прямо в урну с прахом Святой Селены. Зрение юноши стремительно затуманилось от слез.
У-у-у! У-у-у! У-у-у!
Раздался плач, напоминающий голос Кошмара в глухой ночи. Бесчисленные черные нити, пропитавшись запредельно ледяной и безмятежной аурой, вновь стянулись, мертвой хваткой сковав Мегос!
И даже когда из живота Мегос вырвался очередной крик младенца, они не дрогнули ни на миллиметр. Казалось, путы надежно заперли этот жуткий звук внутри кокона!
Слезы Клейна вперемешку с кровью стекали по его лицу, когда он глухо, с надрывом произнес слово на древнем гермесе:
— Свет!
Свет, что разгоняет тьму! Свет, что дарит тепло!
Он влил почти все остатки своей Духовности в эту тонкую, испещренную мистическими узорами золотую пластинку. В голове мгновенно образовалась звенящая пустота, и всё поплыло перед глазами.
Собрав последние крохи сил, Клейн швырнул «Талисман Испепеляющего Солнца» прямо в закованную в бесчисленные черные нити Мегос.
На этот раз черные нити не отпрянули назад. Они больше не подчинялись слепому инстинкту, словно следуя чьей-то непреклонной воле.
Тук-тук! Тук-тук!
В урне с прахом Святой Селены всё еще продолжало биться алое сердце Данна.
Солнечные лучи вновь пронзили гигантскую дыру в потолке, прошив третий этаж насквозь и ворвавшись в приемную охранного предприятия «Черный Терн». Казалось, они сплелись в плотный, почти осязаемый столб света.
Повинуясь зову «Талисмана Испепеляющего Солнца», этот столп света обрушился прямо на Мегос.
Свет и магия слились воедино прямо над обезглавленным монстром, вспыхнув с яростью новорожденного солнца!
Бу-у-ум!
В ослепительно-белом сиянии Клейн зажмурился, и в его памяти намертво отпечаталась последняя картина:
Обугленное тело Мегос, уже лишившееся левой руки, головы и изрядной доли плоти, мгновенно разлетелось в прах. Какое-то жуткое, наполовину иллюзорное, наполовину реальное существо внутри нее потеряло свою физическую оболочку. Так и не успев завершить последнюю ступень трансформации, оно с истошным, полным ярости и бессилия воем обратилось в черный дым, бесследно растворившись в огне и свете.
Грохот!
Всё здание заходило ходуном, но это были лишь жалкие отголоски мощи «Талисмана Испепеляющего Солнца».
В отличие от обычных бомб, его разрушительная сила была сконцентрирована и направлена точно в цель!
С трудом удержавшись на ногах, Клейн спустя несколько секунд распахнул глаза и посмотрел вперед.
Он увидел обрушившиеся стены и обугленный кратер на том самом месте, где только что стояла Мегос. Пол под ней расплавился лишь наполовину.
В самом центре этого пепелища покоилась окровавленная, скрюченная пуповина со следами ожогов. Данн Смит в своем черном плаще всё так же непоколебимо стоял на ногах. Внутри урны со святым прахом всё еще слабо пульсировало его сердце, а по ту сторону разгрома, не подавая признаков жизни, лежал Леонард Митчелл.
Чудовищно измотанный Клейн почувствовал, как в груди вспыхивает радость. Ему казалось, что с помощью ритуальной магии он еще успеет спасти капитана. Казалось, что Мегос и ее младенец уничтожены окончательно. Точнее, рождение последнего было грубо прервано и изгнано из этого мира.
В этот момент Данн Смит повернул голову. Посмотрев на Клейна, он озарил свое мертвенно-бледное лицо мягкой, расслабленной улыбкой. Его голос звучал всё так же бархатисто и глубоко:
— Мы спасли Тинген.
Сказав это, он словно вернулся в свои двадцать лет. Отбросив всю былую суровость и солидность, Данн игриво подмигнул юноше левым глазом.
Улыбка Клейна застыла на лице. Он увидел, как сердце внутри урны Святой Селены прекратило биться, рассыпавшись на мириады сияющих искр, тающих в воздухе. Он увидел, как тело капитана заваливается назад, а его руки безвольно разжимаются.
Всё происходило как в замедленной съемке, но Клейн был не в силах это остановить.
Глухой стук!
Урна с прахом Святой Селены ударилась об пол. Точно так же, как и сердце самого Клейна.
Тук! Тук! И хотя крышка урны так и осталась открытой, непроглядный мрак внутри надежно запечатал выход, не позволив просыпаться ни единой сияющей песчинке. Квадратная шкатулка пару раз перевернулась и подкатилась прямо к ногам Клейна.
Данн Смит рухнул на развороченный пол. Его глубокие серые глаза окончательно потухли, безжизненно глядя сквозь дыру в потолке, откуда лился солнечный свет.
«Капитан!» — зрение Клейна снова заволокло слезами. Он хотел закричать, но это слово, как и всё остальное, комом застряло в горле:
«Мы… мы тоже не хотели расставаться с вами…»
В этот миг урна с прахом Святой Селены замерла возле его ботинок.
Внезапно Клейна пронзила острая боль в груди. Его зрачки сузились, а всё тело мгновенно парализовало.
Опустив голову, он с оцепенением уставился на то, как из его собственной левой груди, пробив плоть насквозь, торчит неестественно бледная рука, сплошь залитая кровью.
«Мегос всё еще жива?.. Нет, это новый враг… Тот самый кукловод, дергающий за ниточки… Неужели я умираю?..»
Мысли Клейна стремительно угасали. Взгляд утратил фокус, а тело безвольно начало заваливаться набок.
Его дыхание останавливалось. В последние мгновения жизни он почувствовал, как рука резко выдергивается из его груди, и увидел лишь пару начищенных до блеска кожаных ботинок и тянущуюся к нему неестественно бледную ладонь.
Пригород Тингена. Дом, окруженный изумрудно-зеленым газоном.
В его саду, начавшем увядать еще в первых числах сентября, возвышался темно-красный дымоход.
У окна спальни стоял письменный стол, на котором покоился раскрытый, ничем не примечательный дневник.
Слегка бледная рука перелистала страницы к самому началу, а затем принялась быстро пролистывать их вперед.
Под сухой шелест бумаги на страницах начали проступать ровные строчки текста:
«Член Тайного Ордена Реджинс, находясь под двойным давлением усталости и галлюцинаций, по ошибке продал дневник семьи Антигон под видом обычной древней книги. Это вполне логичное совпадение».
«Повинуясь зову крови семьи Антигон, дневник незаметно влиял на каждого из своих владельцев. Проделав долгий путь до Тингена, он в конечном итоге оказался в руках членов Ордена Авроры — Сириса Ареписа и Хайнаса Винсента».
«Прочитав доступную на тот момент часть записей и переписав нужные формулы магических зелий, Сирис и Хайнас испугались. Они прекрасно знали, что Тайный Орден славится своими мастерами прорицаний, и опасались, что по их следу пустят ищеек. Посовещавшись, они решили не рисковать и перепродать дневник кому-нибудь другому».
«Они не стали дожидаться ответа от мистера Z. Вероятно, это было связано с тем, что тот находился далеко, в порту Энмат».
«По наводке Сириса Хайнас свел знакомство со студентом исторического факультета университета Хой, Уэлчем Макговерном. Ему он и сбыл дневник семьи Антигон под видом рядового антикварного фолианта».
«Вскоре Сирис, одержимый слухами о сокровищах, сокрытых на главном пике Хорнакиса, зачастил в библиотеку Девилла. Изучая нужные материалы, он без тени сомнений оставил в картотеке свое настоящее имя и адрес. Это идеально вписывалось в его характер».
«Именно там, среди пыльных стеллажей, он и познакомился с Ланевусом, который как раз изучал отчеты о железорудных месторождениях, готовя почву для своей грандиозной аферы».
«Сирис искренне восхитился скрытым безумием и дьявольской хитростью Ланевуса. Он вознамерился завербовать его в ряды Ордена Авроры. Разумеется, прежде чем пускать чужака в секту, требовалось провести проверку».
«Сирис втайне посвятил Ланевуса в детали зловещего ритуала, призванного умолять Истинного Творца о ниспослании Своего семени. Он прекрасно понимал, что шансы на успех ничтожно малы, ведь ритуал был запредельно сложным и требовал выполнения немыслимых условий. Однако Ланевус загорелся этой идеей. Соблазнившись щедрой наградой от божества, он принялся вынашивать планы по проведению ритуала параллельно с основанием своей фиктивной сталелитейной компании».
«Хитрый Ланевус раскусил Сириса Ареписа, поняв, что с ним что-то не так. Но ради собственных целей он предпочел промолчать и подыграть ему».
«Он в очередной раз навестил Худа Юджина в сумасшедшем доме. Они были давними знакомыми и знали друг о друге немало секретов».
«После рокового сеанса черной магии дремлющая сила дневника семьи Антигон пробудилась. Уэлч и его подруга погибли. А единственный выживший, Клейн Моретти, ведомый волей дневника, собственноручно доставил его в дом Райела Бибера. Это был предрешенный финал».
Далее следовало множество густо зачеркнутых строк, после чего начинался новый текст:
«Но произошло нечто поистине непостижимое, лишенное всяких логических оснований: Клейн так и не покончил с собой. Он чудесным образом выжил».
«Благодаря расследованию смерти Уэлча, он свел знакомство с Данном Смитом и примкнул к отряду Ночных Ястребов».
«И пусть этот поворот событий совершенно не вписывался в планы Инса Зангвилла, казалось, что на общий ход истории он никак не повлияет».
«Тем временем удача отвернулась от Бакуса и его братьев. Спустив за карточным столом последний чип и увязнув в неподъемных долгах, они решили поправить свое положение и организовали похищение богатого коммерсанта ради выкупа».
«И надо же было такому случиться: подыскивая надежное укрытие, они чисто случайно сняли квартиру аккурат напротив дома Райела Бибера».
«К тому моменту Райел Бибер уже попал под чары дневника семьи Антигон. Он жаждал поскорее переварить зелье и усвоить наследие своих предков».
«Опьяненный властью и скатившийся в полубезумие, он так и не смог принять единственно верное решение. Бросив тело мертвой матери, он даже не удосужился покинуть Тинген. Он лишь подыскал укрытие поукромнее и приступил к ритуалу усвоения. Какая жалость! Будь он чуточку сообразительнее, этот сюжет закрутился бы куда изощреннее. Впрочем, его глупость идеально соответствовала его плачевному состоянию и скрытой логике вещей».
«Бакус и его подельники обзавелись оружием и взяли на мушку Эллиота, младшего сына табачного торговца Викролла».
«Они успешно провернули похищение и притащили Эллиота в свое логово напротив дома Райела Бибера. А старый дворецкий Кли, выполняя приказ своего убитого горем хозяина, бросился за помощью в охранные агентства».
«Из-за шумихи вокруг смерти Уэлча все частные детективы и охранники были по горло завалены работой. И тогда Кли, по чистой случайности столкнувшись с мальчишкой-разносчиком еды, узнал о существовании охранного предприятия Черный Терн».
«Леонард Митчелл и Клейн взялись за дело. Пустив в ход свои сверхъестественные таланты, они без труда вызволили Эллиота из плена. Увы, Клейн так и не заметил, что прямо напротив них таились зацепки к дневнику семьи Антигон».
«Впрочем, его собственная Духовность послала ему весточку во сне, и отряд Ночных Ястребов Тингена в итоге получил нужную информацию».
…
«Запечатанный артефакт 2–049 прибыл в Тинген. Прибегнув к помощи этой жуткой марионетки семьи Антигон, Данн Смит во главе отряда Ночных Ястребов выследил Райела Бибера и прервал его ритуал».
«Райел Бибер обратился в монстра, и ситуация на мгновение вышла из-под контроля».
«Но благодаря слаженным действиям Ночных Ястребов чудовище было повержено. Однако им тут же пришлось отражать нападение людей из Тайного Ордена».
Еще несколько десятков строк были густо зачеркнуты так, что разобрать их первоначальный смысл было решительно невозможно:
«Леонард, скрывающий свои истинные секреты, уже собирался красиво, без лишнего шума поставить точку в этом деле. Но тут Клейн, который по всем законам жанра должен был умереть, совершил нечто невообразимое: он собственными руками прикончил сектанта Тайного Ордена 7-й Последовательности».
«Впрочем, и это никак не повлияло на общий ход сюжета. Данн Смит всё же прикоснулся к дневнику семьи Антигон. Он пролистал его страницы и подвергся скрытому, едва заметному заражению!»
…
«Тем временем Ланевус, завершив все приготовления, запудрил мозги Худу Юджину. Он уговорил его помочь с проведением ритуала, превратив свою обманутую невесту Мегос в живой инкубатор для взращивания отродья Истинного Творца».
«У Ланевуса не было ни единого шанса на успех. Главная проблема заключалась в том, что даже находясь под защитой ритуальной магии, Мегос не пережила бы соития с иллюзорной проекцией божества. Она бы просто скончалась прямо на алтаре».
«И тогда в игру вступил добрый Инс Зангвилл. Он решил тайно подсобить Ланевусу. Взяв собранные им Потусторонние характеристики потомка Смерти, он отделил ровно половину и заблаговременно внедрил их в тело Мегос».
«Худ Юджин погрузил Мегос в полубессознательный транс, заставив ее поверить, будто иллюзорная проекция Истинного Творца — это и есть Ланевус. Питаясь злобой, что день и ночь скапливалась вокруг фабрик, в этой концентрированной атмосфере мрака и безысходности, ритуал увенчался успехом! Мегос понесла дитя Истинного Творца. И пусть само божество прекрасно осознавало, что все эти совпадения шиты белыми нитками, Оно не стало противиться, жаждя прорвать блокаду семи великих богов».
«Худ Юджин подвергся заражению».
«Как только ритуал завершился, безумный Ланевус тут же пришел в себя. Он с кристальной ясностью осознал: если отродье бога действительно явится в этот мир, он сам станет первым в очереди на жертвенный алтарь. Разве может простой смертный называть себя отцом божественного отпрыска? Это же тягчайшее богохульство!»
«Ланевус решил убраться из Тингена подобру-поздорову. А заодно слить информацию об этой бомбе Ночным Ястребам, Карателям и оперативникам Механизма Разума, чтобы те сами разгребали заваренную им кашу. За безумие всегда приходится платить».
«Впрочем, он не стал писать официальным отрядам напрямую. Ему казалось, что это выставит его полным кретином».
«Он предпочел оставить письмо в одной из своих съемных квартир, обставив всё так, словно он просто играет со стражами порядка в жестокую игру на выживание. Ради этого он не проронил ни слова о заражении Худу Юджину, а сам забрал всю добычу и скрылся».
«В качестве подстраховки он весьма изящным и безопасным способом передал весточку Сирису Арепису. Тот отнесся к новости с изрядной долей скепсиса, но всё же почуял крошечный шанс на успех».
…
«Селена Вуд совершенно случайно, по невероятному стечению обстоятельств, подсмотрела истинное заклинание для гадания на волшебном зеркале у своего наставника по мистицизму, Хайнаса Винсента».
«Ее безрассудный эксперимент совпал по времени с появлением Клейна Моретти. И он благополучно предотвратил сверхъестественную катастрофу, которая могла бы унести массу жизней».
«Благодаря этому отряд Ночных Ястребов вышел на след Хайнаса Винсента. Вот только этот член Ордена Авроры как раз накануне получил благословение. И Данн Смит, проникнув в его сны, совершенно случайно узрел там кристально четкий образ Истинного Творца, получив чудовищную ментальную травму».
«Впрочем, он не подвергся заражению. Это бы мгновенно привлекло внимание верхушки Ночных Ястребов».
«Эта травма лишь усугубила скрытую порчу, оставленную дневником семьи Антигон. Его провалы в памяти участились, а рассеянность стала еще более пугающей. Он начал шаг за шагом подстраиваться под замыслы Инса Зангвилла».
…
И вновь множество строк оказались безжалостно зачеркнуты.
«Поистине невероятно! Клейн Моретти умудрился почуять скрытое вмешательство Инса Зангвилла! Он сумел разглядеть тот самый темно-красный дымоход!»
«Но всё это… всё это произошло лишь благодаря подсказкам преподавателя исторического факультета университета Хой, Азика. В этом человеке кроется слишком много тайн».
«Но даже с учетом этого, то, как Клейн отыскал конкретные зацепки, вызывает искреннее изумление. Это просто не поддается логическому объяснению».
«Впрочем, каковы бы ни были причины, Инс Зангвилл и не подумал сбавлять обороты. История продолжалась».
«Клейн случайно столкнулся с Сирисом в библиотеке и был вынужден прикончить его на месте. И тем самым обрубил половину ниточек, ведущих к Ланевусу. Раскрытие правды было отсрочено, отодвинуто на задний план».
…
«Клейн встретился с Мегос, но его собственная Духовность не позволила ему изучить ее состояние. И он так ничего и не заподозрил, списав всё на усталость. Это было более чем логично. В нашей истории не бывает откровенно притянутых за уши нелепостей».
«Он собрал все списки домов с красными дымоходами, но раз за разом выбирал маршруты, где не было нужной ему цели. Быть может, лишь спустя пару-тройку месяцев, добравшись до последней стопки бумаг, он наконец-то нашел бы тот самый дом».
…
Строка за строкой оказались вымараны чернилами. На этот раз зачеркнутого текста было больше, чем во всех предыдущих абзацах вместе взятых.
«Состояние Данна Смита улучшилось! Его симптомы пошли на спад! Он умудрился освоить метод отыгрыша!»
«И этому его обучил не кто иной, как Клейн Моретти! Якобы он почерпнул вдохновение из примеров Дейли Симон и старого Нила. Нет, Инс Зангвилл ни на йоту не поверил в эти россказни, но ему пришлось слегка скорректировать свои первоначальные планы».
«В истории наметился новый, интригующий поворот».
«Азик, одержимый желанием вернуть утраченные воспоминания, покинул Тинген и отправился в Баклунд».
«И вскоре Клейн с Данном вытянули из Худа Юджина недостающие детали».
…
«Мадам Шэрон, желая разжечь непримиримую вражду между Консервативной и Новой партиями Тингена, а заодно дать выход накопившемуся после метаморфоз тела безумию, решилась на отчаянный шаг — устранить члена совета Джона Мейнарда».
«Ее мотивы были притянуты за уши, а резонов не хватало, но она всё равно пошла на этот шаг. В конце концов, у каждого бывают моменты помутнения рассудка, и она находилась именно в такой фазе. К тому же она была абсолютно уверена в собственной безнаказанности».
«Вдова убитого политика через табачного торговца Викролла вышла на охранное предприятие Черный Терн. Те не ударили в грязь лицом и быстро вывели мадам Шэрон на чистую воду».
«Данн, чья мощь вплотную приблизилась к 6-й Последовательности, решил действовать на опережение. Он передал Запечатанный артефакт 3–0217 Кенли».
«Вместе с Клейном они нагрянули к мадам Шэрон. Данн попытался взять ее под контроль дистанционно, затянув в сон».
«План был безупречен. Но, к величайшему сожалению, мадам Шэрон по чистой случайности поставила рядом с собой статуэтку Изначальной Демонессы».
«В итоге засада Ночных Ястребов с треском провалилась. А Кенли, перенервничав, умудрился заглянуть в артефакт и увидел в отражении самого себя».
«Мадам Шэрон была устранена, но Кенли поплатился за это жизнью. Данн, снедаемый чувством вины, по своей старой привычке поглотил оставленные им Потусторонние характеристики. Из-за этого процесс усвоения застопорился, а его ментальное состояние стало пугающе нестабильным».
«Именно на этом фоне Леонард и Клейн раскопали письмо, оставленное Ланевусом».
«А Мегос, повинуясь необъяснимому зову, притащилась на Зотланд-стрит и заявилась прямо в Черный Терн. Отродье в ее животе находилось на критической стадии развития и так и не смогло подавить ее порыв».
«Данн составил детальный и абсолютно грамотный план действий. Вот только он совершил одну-единственную, но фатальную ошибку. Если бы он твердо вознамерился прикончить Мегос на месте, ему следовало бы заманить ее за врата Чаниса, чтобы использовать преимущества среды и артефактов. А если он планировал дожидаться подмоги, ему ни в коем случае нельзя было выносить прах Святой Селены наружу».
«Увы, вымотанный последними событиями и пребывающий в прострации Данн попросту не додумался до этой элементарной истины в пылу паники. Отродье бога почуяло угрозу от святых останков! Повинуясь первобытному инстинкту, оно принялось неистово высасывать жизненные силы из матери, отчаянно пытаясь родиться раньше срока, пусть это и нельзя было назвать полноценным формированием».
«Азик торчал в Баклунде. И поскольку он не являлся Мироходцем, у него не было ни малейшего шанса вернуться в столь короткие сроки».[147]
Еще несколько строк оказались зачеркнуты.
«Мегос превратилась в монстра, и битва началась. При поддержке святого праха, Вора кровеносных сосудов и взявшегося из ниоткуда высокоуровневого талисмана Мегос была повержена. Отродье бога изгнали. Данн Смит поплатился за это жизнью, а сила праха Святой Селены оказалась критически истощена. Всё это безупречно укладывалось в замыслы Инса Зангвилла».
«Инсу Зангвиллу так и не довелось покрасоваться на сцене, но это ничуть не помешало ему достичь своей истинной цели».
«Он прикончил Клейна Моретти — этого невыносимого выскочку, вечно путающего ему карты, — и забрал прах Святой Селены».
«Затем Инс Зангвилл использовал оставшиеся Потусторонние характеристики потомка Смерти для проведения ритуала. Поглотив прах Святой Селены, он совершил успешный переход с 5-й Последовательности пути Смерти, Привратника, на 4-ю Последовательность пути Ночи — Ночного Дозорного. Тем самым он обрел божественность, став истинным полубогом».
«Солнце всё так же светило над землей. Подавляющее большинство жителей Тингена так и не осознали, что им посчастливилось избежать чудовищной катастрофы. Лишь Монстр Адемисол ломал бы над этим голову, искренне не понимая, что же произошло».
Дневник был перелистнут на самую последнюю страницу. Мужчина средних лет с темно-золотистыми волосами, высокой переносицей, плотно сжатыми губами и глубокими, выточенными словно из камня чертами лица без единой морщины, чей правый глаз скрывала повязка, а левый поблескивал темно-синим, почти черным цветом, своей слегка бледной рукой с торжественным видом взял классическую перьевую ручку. Не обмакивая ее в чернила, он принялся выводить кристально четкие слова.
Он закончил историю одной-единственной, лаконичной фразой:
«На этом история города Тинген подходит к концу».
Шелест страниц слился в сплошной поток. Дневник с сухим щелчком захлопнулся, явив миру лишь свою ничем не примечательную коричневую обложку.
Подземелья собора Святой Селены, караульная комната перед вратами Чаниса.
Леонард Митчелл, откинувшись на спинку стула и закинув ноги на край стола, пустым, невидящим взглядом смотрел в никуда.
Даже после лечения с помощью ритуальной магии его лицо оставалось пугающе бледным, словно он едва пережил тяжелую болезнь, но еще не пошел на поправку.
В этот самый момент прибывшие из Священного Собора могущественные эксперты занимались восстановлением печатей за вратами Чаниса. Утрата праха Святой Селены спровоцировала среди них жаркие споры. Одни настаивали на том, чтобы компенсировать потерю новой святой реликвией. Другие же считали подобные хлопоты излишними, ведь святые реликвии были величайшей редкостью и бесценным сокровищем для всей Церкви Богини Вечной Ночи. Их предложение заключалось в том, чтобы понизить статус отряда Ночных Ястребов Тингена. Все Запечатанные артефакты, наделенные признаками жизни или представляющие особую сложность в содержании, следовало перевезти в штаб-квартиру, в Собор Спокойствия, или в епархию Баклунда. В Тингене же предлагалось оставить лишь те предметы, что не требовали столь строгого надзора.
Они планировали отбить телеграмму и просить Папу Римского созвать совет, чтобы этот вопрос решился голосованием архиепископов и старших диаконов.
До всех этих споров Леонарду не было ровным счетом никакого дела. Он чувствовал себя живым мертвецом. Ни боли, ни скорби, ни волнения, ни восторга — лишь абсолютное, всепоглощающее оцепенение. Ему даже не хотелось никого видеть. Он желал лишь забиться в угол и остаться в полнейшем одиночестве.
Лишь изредка в его голове вспыхивал один недоуменный вопрос: почему «убийца» забрал лишь Потустороннюю характеристику Клейна, но побрезговал характеристикой капитана Данна Смита?
Цок, цок, цок. Эхо шагов разнеслось по коридору, и в дверях караульной комнаты показалась Сика Трон. Ее правая рука была плотно замотана белыми бинтами.
Пока Данн и остальные бились с Мегос, отчаянно пытаясь спасти Тинген, Сика вместе с внутренними смотрителями врат Чаниса сдерживала взбунтовавшиеся Запечатанные артефакты. Если бы Каратели и оперативники Механизма Разума не подоспели так вовремя, если бы подкрепление из Священного Собора не прибыло, она бы совершенно точно рассталась с жизнью самым жестоким образом.
Но даже с их помощью тот престарелый внутренний смотритель так и не смог продержаться до конца. Он пал в бою, до последнего вздоха защищая свой пост.
— Леонард, я нашла в кабинете капитана… в кабинете капитана нерасшифрованную телеграмму. Судя по всему, она пришла из Священного Собора чуть раньше, — произнесла Сика Трон, по совместительству подрабатывающая писательницей.
Изумрудно-зеленые глаза Леонарда дрогнули, и он наконец-то подал признаки жизни. Он смутно припомнил: да, тогда действительно раздался звук входящей телеграммы. Но битва уже была готова вот-вот вспыхнуть, и ни у него, ни у Клейна просто не было времени обращать на это внимание.
— И что там сказано? — Леонард с удивлением обнаружил, что его голос звучит неестественно сухо и хрипло.
Седовласая, черноглазая Сика Трон ответила без малейших колебаний:
— Остерегайтесь Инса Зангвилла. Остерегайтесь Запечатанного артефакта «0–08».
— Инс Зангвилл… Архиепископ-отступник, проваливший продвижение на «Привратника»… Запечатанный артефакт «0–08», выглядящий как самая обычная перьевая ручка… — Леонард начал отрешенно бормотать себе под нос всё, что мог выудить из памяти, но вдруг навострил уши.
Его глаза резко сузились, а вся апатия и подавленность испарились без следа.
— Так вот в чем дело… — Леонард рывком опустил ноги на пол и вскочил со стула. В его изумрудно-зеленых глазах, казалось, вспыхнуло яростное пламя.
Посмотрев на Сику Трон, он заявил:
— Я собираюсь подать прошение о переводе в отряд «Красных Перчаток».
«Красные Перчатки» были элитой среди Ночных Ястребов. По негласному правилу, обычные отряды Ночных Ястребов всегда были привязаны к конкретному городу и юрисдикции. Без особого разрешения им строжайше запрещалось пересекать границы своих владений для поимки преступников. Но многие зловещие ублюдки предпочитали тактику «ударил — сбежал», то и дело меняя дислокацию, что доставляло массу хлопот местным оперативникам.
Именно для таких случаев Церковь Богини Вечной Ночи и создала «Красные Перчатки». Это были лучшие из лучших, элита, прошедшая суровый отбор. В их распоряжение даже передавались некоторые святые артефакты. В их задачи входило оказание огневой поддержки местным отрядам, подавшим сигнал бедствия, а также свободное, не скованное границами выслеживание и устранение особо опасных сектантов и преступников.
В определенных кругах их прозвали «Следопытами» и «Гончими».
— «Красные Перчатки»? Но ведь их минимальный порог — 7-я Последовательность… К тому же они сталкиваются с опасностями, которые в разы превышают угрозы для обычных отрядов, — с нотками недоумения и явной заботы произнесла Сика Трон.
На губах Леонарда заиграла улыбка, в которой не было ни капли веселья:
— Я уже почти готов к продвижению.
Его взгляд заледенел, и он, до скрипа стиснув зубы, беззвучно пробормотал себе под нос:
«Я отомщу!»
«Инс Зангвилл, ты просто обязан дожить до того дня, когда я обрету достаточную мощь!»
— Ну хорошо… — Сика, судя по всему, догадалась о намерениях Леонарда и лишь тяжело вздохнула. — В нашем отряде появится половина, а то и больше новых лиц. Даже для Ночных Ястребов подобные чудовищные потери — огромная редкость…
Взгляд Леонарда помрачнел, и он сквозь стиснутые зубы спросил:
— С телами уже закончили?
— Угу, — Сика едва заметно кивнула.
Леонард резко сорвался с места и направился к выходу:
— Я пойду оповещу их семьи.
«Я пойду туда, куда мне хочется идти меньше всего на свете».
«Я пойду…»
Улица Нарциссов, дом 2. Мелисса сидела в кресле, раз за разом вчитываясь в текст на трех театральных билетах. Она скрупулезно изучала даты и номера мест.
Бансон устроился неподалеку. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он с мягкой улыбкой наблюдал за сосредоточенной младшей сестрой.
Внезапно тишину разрезал звон дверного колокольчика — динь-дон, динь-дон.
Мелисса бросила мимолетный взгляд в сторону кухни, где суетилась горничная Белла, и, не выпуская из рук билеты, с легким недоумением поднялась с места. Быстрыми, мелкими шажками она подошла к двери.
Ее черные волосы стали куда более блестящими, чем раньше, а с лица исчезла болезненная худоба. На щеках играл здоровый румянец, а в карих глазах светилась яркая искра жизни.
Повернув ручку и распахнув дверь, Мелисса остолбенела. На пороге стоял совершенно незнакомый ей человек.
Это был молодой мужчина с черными волосами и изумрудно-зелеными глазами. Он был весьма недурен собой, но его лицо покрывала неестественная, пугающая бледность, а во взгляде таилась бездонная скорбь.
— Простите, вы к кому? — растерянно спросила Мелисса.
Леонард, накинувший поверх белой рубашки строгий черный сюртук, ответил глухим, надтреснутым голосом:
— Я сослуживец вашего брата Клейна.
Сердце Мелиссы внезапно екнуло. Она инстинктивно приподнялась на цыпочки, силясь заглянуть за спину Леонарда, но никого там не увидела.
— А где Клейн? — спросила она. Ее голос вдруг мелко задрожал.
Леонард прикрыл глаза, глубоко вдохнул и произнес:
— Мне очень жаль. Ваш брат Клейн… ценой собственной жизни спас множество людей от лап жестокого преступника. Он — герой. Настоящий герой.
Глаза Мелиссы медленно, дюйм за дюймом, расширялись. Ее тело едва заметно пошатнулось, а три билета выскользнули из ослабевших пальцев и с тихим шелестом упали на пол.
Они легли лицевой стороной вверх. На них всё так же красовалось название пьесы: «Возвращение графа».
В гостиной дома Моретти. Леонард не находил в себе сил даже поднять глаза на сидящих напротив Мелиссу и Бансона.
Но их образы сами собой то и дело вспыхивали в его мозгу:
Вот эта юная, полная жизни девушка. Она сидит, широко распахнув глаза, и не проронив ни звука. Ее взгляд потерял фокус, а сама она застыла, словно бездушная кукла.
А вот ее брат — мужчина, в чьих чертах так отчетливо угадывается сходство с Клейном. Он изо всех сил пытается сохранить самообладание и держать спину прямо. Но он то и дело впадает в оцепенение, а его фразы запаздывают на целый такт.
— Вот как всё было. Мне безумно, невыносимо жаль, что я не смог предотвратить трагедию. Охранное предприятие «Черный Терн», полицейское управление, а также те люди, которых он спас — все они обязуются выплатить вашей семье компенсацию. В сумме наберется около шести тысяч фунтов… — произнес Леонард, то и дело отводя виноватый взгляд в сторону.
Внезапно Бансон перебил его. Сорвавшимся, хриплым голосом он спросил:
— А его тело? Где тело Клейна?
Мужчина до боли закусил губу, выдержал паузу и выдавил:
— Когда мы сможем его увидеть?
— Оно в нашем предприятии. Можете поехать со мной прямо сейчас, — с нескрываемой скорбью ответил Леонард.
— Хорошо, — Бансон попытался изобразить кивок, но его мышцы словно окаменели. — Я лишь… на минуту отлучусь в уборную.
Не дожидаясь ответа Леонарда, он быстрым шагом направился к двери на первом этаже и с громким стуком захлопнул ее за собой.
Подойдя к раковине, Бансон выкрутил вентиль. Вода с шумом хлынула из крана.
Он нагнулся, сложил ладони лодочкой, зачерпнул ледяную воду и раз за разом принялся плескать ее себе в лицо.
В какой-то момент его движения резко оборвались. Он застыл, склонившись над раковиной. Проходили долгие секунды, а он всё не двигался. В тесном помещении эхом отдавался лишь монотонный шум льющейся воды.
Лишь спустя добрую минуту Бансон наконец поднял голову и посмотрел в зеркало. Его лицо сплошь покрывали блестящие капли, а глаза покраснели так сильно, что скрыть это было уже невозможно.
Спустя несколько дней. Окраина кладбища Рафаэля.
Едва успели завершиться похороны Данна Смита, как процессия перебралась к свежей могиле. На надгробии красовалась черно-белая фотография Клейна — тот самый снимок, где он выглядел как истинный, утонченный интеллектуал.
Мелисса стояла у самого края ямы. Ее взгляд всё так же блуждал в пустоте, не цепляясь ни за что вокруг. Стоящая рядом Элизабет безостановочно утирала слезы платком.
Леонард, Бансон, Фрай и Брет, подставив плечи, бережно несли гроб. Подойдя к могиле, они медленно, на веревках, опустили его на дно.
После заупокойной молитвы священника и безмолвных прощаний собравшихся, раздался сухой шорох: шурх-шурх-шурх. Комья сырой земли полетели вниз, дюйм за дюймом скрывая под собой черный полированный дуб.
В этот самый момент Мелисса вдруг опустилась на корточки и бросила в могилу медный свисток — ту самую вещицу, которую нашли в вещах ее покойного брата.
Леонард скользнул по ней взглядом. Его сердце мучительно сжалось. Он искренне восхищался стойкостью этой девочки. С той самой секунды, как на нее обрушилась весть о смерти брата, она не проронила ни слезинки, ни звука. Она хранила такое ледяное, безмолвное спокойствие, от которого просто разрывалось сердце.
Могилу засыпали землей и накрыли тяжелой каменной плитой. Леонард бросил последний, долгий взгляд на надгробие Клейна. Его эпитафия состояла всего из трех строк:
«Лучший брат.»
«Лучший младший брат.»
«Лучший сослуживец.»
В воздухе висела густая, осязаемая скорбь. Сотрудники охранного предприятия «Черный Терн» один за другим потянулись к выходу. Вскоре и Селена с Элизабет, поддавшись уговорам родных, покинули кладбище. У могилы остались лишь Бансон и Мелисса.
— Я пойду… найму экипаж, — голос Бансона звучал так, словно он не спал уже целую вечность.
— Угу, — Мелисса кротко кивнула.
Проводив брата невидящим взглядом, она повернула голову и вновь уставилась на надгробие.
Внезапно она осела на землю и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.
В звенящей тишине прошли долгие минуты. И вдруг Мелисса сквозь зубы, с надрывом, бросила одно-единственное слово:
— Идиот!
Она наконец-то расплакалась. Беззвучные слезы лились по ее лицу бесконечным потоком. Слезы, которые она так долго держала в себе, и которые теперь было уже не остановить.
Ночь. Кладбище Рафаэля.
Азик, чью кожу покрывал ровный бронзовый загар, сжимал в руках букет белых цветов. Застыв перед могилой Клейна, он долго не проронил ни слова. Наконец, он тяжело вздохнул и тихо пробормотал себе под нос:
— Прости. Я опоздал на десять минут.
— Но я, кажется, знаю, чьих это рук дело…
Наклонившись, он бережно положил цветы на могильную плиту. Развернувшись, он зашагал прочь с кладбища, а затем и вовсе покинул Тинген. Тот самый медный свисток он так и не стал забирать.
В свете багровой луны это место выглядело невыразимо тихим и холодным.
Внезапно каменная плита, закрывающая могилу, дрогнула. И из-под сырой земли пробилась наружу бледная, испачканная грязью рука.
Пробилась наружу!
Хрясь!
Каменная плита со скрежетом отъехала в сторону. Крышка гроба с грохотом откинулась. И Клейн сел. Слегка растерянно хлопая глазами, он огляделся по сторонам.
Его последние воспоминания обрывались на той самой паре начищенных до блеска кожаных ботинок и ладони, бережно подхватившей урну с прахом Святой Селены. А дальше… дальше была лишь пустота, подобная долгому сну без сновидений.
Повинуясь инстинкту, Клейн опустил голову и расстегнул пуговицы рубашки. Взглянув на свою левую грудь, он увидел жуткую, рваную рану. И там, где должно было быть сердце, не хватало изрядного куска плоти. Но прямо сейчас эта чудовищная дыра пульсировала и извивалась, стремительно срастаясь. Это было точь-в-точь как тогда, когда он смотрел в зеркало на пулевое отверстие в виске, которое зарастало у него на глазах. Единственная разница заключалась лишь в том, что сейчас процесс шел куда медленнее и тяжелее.
На севере Королевства Лоэн сентябрьские ветра, изначально дарящие лишь прохладу, уже успели пропитаться ощутимой стужей. Проносясь сквозь ряды надгробий на кладбище, они становились еще более леденящими и мрачными.
Клейн поежился от порыва пронизывающего ветра. Резко придя в себя, он с горькой усмешкой пробормотал:
— Выходит, в этом перемещении между мирами таятся свои секреты…
— Впрочем, судя по всему, в запасе у меня осталось от силы пара таких попыток. И после этого я больше не смогу «воскреснуть»… Интересно, если меня разрубят в мясной фарш, сработает ли эта скрытая регенерация, которая в обычное время даже не подает признаков жизни?
Потратив пару десятков секунд на то, чтобы успокоиться, Клейн застегнул пуговицы на груди. Он обнаружил, что на нем надеты совершенно новые белая рубашка и парадный фрак, вот только сейчас они были сплошь перепачканы сырой землей.
«Бансон, Мелисса… Ну что за расточительность…» — эта мысль промелькнула в его голове совершенно машинально.
Опершись рукой о землю, юноша вскочил на ноги и с облегчением констатировал, что все потусторонние способности «Клоуна» остались при нем.
«Лучший брат… Лучший младший брат… Лучший сослуживец…» — Клейн устремил взгляд на надгробие, беззвучно читая выбитую на нем эпитафию. Его сердце мучительно сжалось. Казалось, он в полной мере ощутил ту сокрушительную скорбь, что разрывала души Мелиссы и Бансона.
«Пожалуй, это ранит даже сильнее, чем смерть капитана на моих глазах…» — со вздохом подумал он. Отведя взгляд от каменной плиты, Клейн опустился на корточки и бережно вернул на место откинутую крышку гроба.
И хотя его мысли всё еще слегка путались, юноша прекрасно понимал: нужно как можно скорее замести следы. Ни единая живая душа не должна была узнать о случившемся.
Воскрешение из мертвых — это явно не та игра, в которую позволено играть обычным смертным!
Клейн ничуть не сомневался: если об этом прознают Ночные Ястребы, Каратели или Механизм Разума, ничего хорошего его не ждет. Конечно, будь он сейчас на Земле и выпей зелье «Адвоката» или «Мошенника», он вполне мог бы запудрить всем мозги, выставив себя «Избранником Небес» или «Спасителем». Но в этом мире существовали истинные божества. Божества, которые лично отвечали на мольбы и ритуалы!
Засыпав могилу землей и с трудом задвинув каменную плиту обратно, Клейн отряхнул ладони и выпрямился.
Теперь в этой картине не было ничего подозрительного. Он выглядел как самый обычный джентльмен, решивший навестить могилу усопшего друга под покровом ночи. За одним лишь крошечным исключением: человек на черно-белой фотографии надгробия был как две капли воды похож на него самого.
В процессе «уборки» его Духовность уловила присутствие медного свистка Азика. Клейн не поленился выкопать его из-под слоя земли и до блеска обтереть тканью.
Впрочем, прямо сейчас он не собирался призывать посланника. Для начала нужно было прояснить собственную ситуацию.
Подняв левую руку, Клейн увидел, что на запястье всё так же намотан кулон из желтого кварца.
— Полагаю, это сойдет за погребальный дар? — с самоиронией усмехнулся он. Сняв маятник, юноша огляделся по сторонам. Его лицо постепенно помрачнело и стало предельно серьезным. — Капитан… капитан ведь тоже должен быть похоронен на этом кладбище…
Сменив пару направлений и воспользовавшись маятником, Клейн вскоре вычислил точное местоположение могилы Данна Смита.
Двигаясь в свете багровой луны, спустя десять минут он наконец увидел знакомую черно-белую фотографию. На ней был запечатлен капитан: с мягким, спокойным выражением лица, отступающей линией роста волос и глубокими глазами, в которых даже на снимке угадывался характерный серый оттенок. Он выглядел в точности так же, как и всегда.
Под фотографией покоилось имя Данна, даты его рождения и смерти, а также короткая эпитафия:
«Истинный Хранитель.»
«Самый надежный товарищ.»
«Наш вечный капитан.»
Клейн застыл, не отрывая взгляда от камня. Его зрение неведомо почему вновь затуманилось. В памяти вспыхнул тот самый день, когда капитан повернул к нему голову, игриво подмигнул левым глазом и своим неизменно бархатистым, расслабленным голосом произнес:
— Мы спасли Тинген.
«Капитан…» — беззвучно, с надрывом окликнул его Клейн.
Простояв перед могилой словно каменное изваяние несколько долгих минут, юноша внезапно выдавил из себя слабую улыбку и заговорил:
— Капитан, ваше ментальное состояние в тот день определенно оставляло желать лучшего. Вы даже ляпнули, что если бы старый Нил не потерял контроль, вы бы смогли «затянуть» его в свои сны. Но ведь он был «Тайнозрителем», а вы — «Кошмаром». Вы физически не могли поглотить его Потустороннюю характеристику. И… вы так и не поинтересовались, какие именно козыри я припрятал в рукаве. То ли вы безоговорочно мне доверяли, то ли попросту запамятовали об этом… Впрочем, вы наверняка и сами о многом догадались. Я спустился за врата и взял лишь один Запечатанный артефакт, заявив, что передам его Леонарду. Любой идиот бы сообразил: раз я так уверен в себе, значит, у меня припрятано мощное, дополнительное оружие.
Прервав этот сбивчивый, бормочущий монолог, Клейн покачал головой и тяжело вздохнул:
— Я даже не знаю, кто я теперь такой. Быть может, я просто мстительный злой дух, выкарабкавшийся из самых глубин преисподней ради мести…
На этих словах его голос дрогнул и оборвался. Слезы одна за другой покатились по его щекам. Не в силах больше сдерживаться, юноша всхлипнул и полушепотом выкрикнул:
— Капитан… Мы тоже совершенно не хотели расставаться с вами!
Почувствовав, как лицо обжигает ледяной, пронизывающий ветер, Клейн поднял руку, стер слезы и шмыгнул носом.
Вернув себе былое, мрачное безмолвие, он подыскал укромное местечко поблизости. Сделав четыре шага против часовой стрелки, юноша перенесся над серым туманом.
Он был твердо намерен пустить в ход гадание, чтобы вычислить ублюдка, прикончившего его в тот день. Он желал вытащить на свет истинного кукловода, дергающего за ниточки и запустившего всю эту цепочку катастроф!
«Раз уж этот подонок имел наглость показаться мне на глаза, я совершенно точно смогу выудить о нем информацию…» — плотно сжав губы, Клейн окинул взглядом величественный, монументальный дворец и древний, испещренный временем бронзовый стол. Здесь ничего не изменилось.
Усевшись в кресло с высокой спинкой, принадлежащее Шуту, он материализовал перед собой желто-коричневый пергамент и пузатую перьевую ручку.
Поскольку его физическое тело в реальном мире оставалось практически без защиты, Клейн не стал терять времени. Немного поразмыслив, он вывел на бумаге первое утверждение:
«Человек, убивший меня».
Прошептав фразу семь раз, он откинулся на спинку кресла и с помощью медитации скользнул в сновидение.
В серо-мутном мире закружились, сливаясь воедино, мириады светящихся искр. Вскоре они образовали кристально четкую картину:
Пара начищенных до блеска кожаных ботинок. Слегка бледная ладонь. И зажатая в этой руке квадратная урна с прахом Святой Селены.
Взгляд медленно, дюйм за дюймом, скользнул выше. И Клейн увидел мужчину средних лет с темно-золотистыми короткими волосами.
Незнакомец был облачен в строгий черный двубортный сюртук. Один его глаз скрывала повязка, а другой, глубокий и пугающий, отливал темно-синим, почти черным цветом. Резкие, жесткие черты его лица казались высеченными из камня и не имели ни единой морщины.
Видение разлетелось вдребезги. Вынырнув из сновидения, Клейн нахмурился. Лицо его убийцы показалось ему до боли знакомым.
Будучи Провидцем, он мгновенно сообразил, в чем причина. Он уже видел это лицо на полицейских ориентировках и читал словесный портрет!
Этот ублюдок — Инс Зангвилл! Тот самый бывший архиепископ Церкви Богини Вечной Ночи, дезертировавший с Запечатанным артефактом «0–08» после провала продвижения на «Привратника»!
«Так это был он!» — в голове Клейна вихрем пронеслись десятки фрагментов мозаики, пока не застыли на той самой сцене, где Зангвилл подбирает урну со святым прахом.
Тук, тук, тук. Постукивая пальцами по краю длинного бронзового стола, юноша почувствовал, как кусочки пазла встают на свои места:
«Капитан рассказывал, что Потусторонние, умершие естественной смертью, тоже оставляют после себя Потусторонние характеристики. Сплетаясь воедино, они превращаются в готовое зелье, лишенное лишь вспомогательных ингредиентов».
«Иными словами, если раздобыть нужные вспомогательные материалы, с помощью этих „останков“ вполне можно совершить продвижение. Разумеется, перепрыгивать через ступени нельзя, иначе гарантированно сойдешь с ума или потеряешь контроль».
«Хм… Переход на высокие Последовательности требует проведения особых ритуалов. Об этом прямо говорилось в неполной формуле „Неомраченного“… Вполне вероятно, что и для дальнейших шагов ритуалы тоже жизненно необходимы…»
«Инс Зангвилл — „Привратник“ 5-й Последовательности пути Смерти. Он отчаянно жаждал стать экспертом высокой Последовательности, полубогом. Учитывая правило взаимозаменяемости смежных путей, у него было лишь три варианта: либо 4-я ступень его родного пути Смерти, либо 4-я ступень пути Ночи, либо 4-я ступень пути Бога Войны — „Охотник на Демонов“».
«Святая Селена была Святой. А значит, она находилась на 4-й или 3-й Последовательности. Ее прах таил в себе зелье одной из этих ступеней… Инс Зангвилл, будучи бывшим архиепископом, совершенно точно знал, какая именно это Последовательность. И уж тем более он знал рецепт вспомогательных ингредиентов…»
«Выходит, его истинной целью, ради которой он заварил всю эту кашу, было заполучить прах Святой Селены? Чтобы перейти на 4-ю Последовательность пути Ночи?»
«Да, а выкраденный череп потомка Смерти, вероятнее всего, служил катализатором или обязательным атрибутом для того самого ритуала продвижения. Как-никак, Зангвилл изначально шагал по пути Смерти».
«Если посмотреть на всё под таким углом, его главной мишенью с самого начала был капитан, а вовсе не я… Поистине, гениальный и безжалостный кукловод…»
Распутав этот клубок догадок, Клейн вывел на бумаге новое утверждение. Взяв маятник, он позволил кулону из желтого кварца повиснуть над пергаментом, едва касаясь чернил.
Прошептав фразу про себя, он распахнул глаза и увидел, что маятник описывает четкие круги по часовой стрелке.
Это означало, что базовой информации было достаточно, и гадание увенчалось успехом!
Инс Зангвилл действительно спланировал и запустил всю эту цепочку катастроф исключительно ради праха Святой Селены и продвижения на 4-ю Последовательность!
Клейн вновь забарабанил пальцами по краю стола, переключаясь на новую загадку:
«Зангвилл — всего лишь „Привратник“ 5-й Последовательности. Опираясь лишь на собственные силы, он бы ни за что не смог соткать столь виртуозную паутину совпадений. Он не смог бы заставить Мегос явиться к Ночным Ястребам строго по расписанию, в самый критический момент».
«Значит… всё дело в способностях Запечатанного артефакта „0–08“?»
«Он выглядит как самая обычная перьевая ручка… Неужели его сила в том, что всё написанное им неумолимо воплощается в реальность?»
«Нет, всё не может быть так просто… Иначе Инсу Зангвиллу достаточно было бы начертать: „Прах Святой Селены отращивает крылья и сам прилетает ко мне в руки“, и спокойно пить чай дома, дожидаясь посылки…»
«У этого артефакта совершенно точно есть свои жесткие ограничения…»
«Скорее всего, у „0–08“ вообще нет прямого боевого потенциала. Иначе Зангвилл бы уже давно ворвался за врата Чаниса в Тингене и вырезал весь отряд…»
«Этот артефакт нулевого, самого пугающего класса… способен незаметно манипулировать людьми, заставляя их действовать строго в рамках написанного сюжета? И именно в этом кроется природа всех этих совпадений?»
«Если это правда, то мощь „0–08“ поистине ужасает. Ему подчинилась даже Мегос, носящая под сердцем отродье злого бога! Неудивительно, что Запечатанные артефакты нулевого класса считаются чудовищной угрозой. За ними ведется жесточайший контроль, им присвоен абсолютный гриф секретности. О них запрещено расспрашивать, запрещено упоминать, запрещено описывать и строго-настрого запрещено заглядывать в их тайны…»
Оборвав стук пальцев, Клейн попытался провести гадание на эту теорию. Увы, из-за нехватки исходных данных ритуал обернулся неудачей.
Заметив, что прошло уже несколько минут, юноша решил не тянуть с возвращением в реальный мир. Откинув лишние мысли, он набросал свое предпоследнее утверждение:
«Город, в котором прямо сейчас находится Инс Зангвилл».
Учитывая влияние артефакта «0–08» и тот факт, что Зангвилл уже наверняка перешагнул на ступень полубога, Клейн не мог вычислить его точные координаты. Ему оставалось лишь сузить круг поиска, задав максимально широкий и размытый вопрос.
И, разумеется, если бы не абсолютная изоляция от помех, даруемая таинственным пространством над серым туманом, даже такой размытый запрос обернулся бы крахом, не дав ни единой подсказки.
Откинувшись на высокую спинку кресла, Клейн прошептал утверждение семь раз и вновь шагнул в серо-мутный мир сновидений.
Мгла перед его внутренним взором внезапно раскололась. Сквозь нее проступили очертания широкой, полноводной, слегка мутноватой реки.
Над бурлящими водами возвышался монументальный мост. Оба берега были усеяны вереницей причалов, где кипела жизнь: высились горы грузов, а портовые докеры суетились, словно муравьи.
На северо-восточном берегу раскинулись тесные ряды домов. Подавляющее большинство из них щеголяли типичной лоэнской архитектурой: многоугольными шатровыми крышами, эркерами и отсутствием веранд, выходящих на улицу. То тут, то там среди них взмывали ввысь шпили готических зданий.
На улицах бурлила людская толпа. Конные экипажи проносились один за другим, а изредка мимо проползали диковинные, лязгающие паровые механизмы.
Чем дальше на восток, тем гуще становился лес фабричных труб, изрыгающих клубы черного дыма. А на западе рельеф неумолимо полз вверх. Там серо-голубые, кремовые и бледно-желтые особняки ярусами взбирались на холм, окружая роскошный королевский дворец и исполинскую готическую часовую башню, пронзающую небеса.
Бом!
Под раскатистый бой колокола Клейн вынырнул из сновидения. Теперь он точно знал, что это был за город.
Земля надежд. Столица столиц. Баклунд!
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
偷得浮生半日闲 (tōu dé fú shēng bàn rì xián) — Урвать полдня безделья из суетной жизни. Известная строка из стихотворения танского поэта Ли Шэ «Случайно поднимаюсь в монастырь Цзянье», означающая редкий момент передышки и покоя посреди напряженных будней.
叶公好龙 (yè gōng hào lóng) — Любовь Е-гуна к драконам. Китайский чэнъюй, означающий человека, который на словах заявляет о любви к чему-либо, но на деле смертельно пугается, столкнувшись с объектом своей страсти в реальности.
方术 (fāngshù) — Фаншу, древние китайские магические, алхимические, медицинские и гадательные практики. Термин часто используется для обозначения традиционных эзотерических искусств в Китае.
死马当活马医 (sǐ mǎ dāng huó mǎ yī) — Лечить мертвую лошадь как живую. Китайский чэнъюй, означающий попытку сделать все возможное в безнадежной ситуации; цепляться за соломинку.
斤 (jīn) — Цзинь, традиционная китайская мера веса. В современном Китае равна ровно 500 граммам (0,5 кг).
妖艳贱货 (yāo yàn jiàn huò) — Кокетливая дешевка / дешевая потаскушка. Популярный китайский интернет-сленг, описывающий кого-то или что-то вульгарное, фальшивое и вызывающее. Здесь Чжоу Минжуй иронично использует эту фразу для описания поддельных банкнот.
升级 (shēng jí) — «Модернизация» (или «Трактор»), 斗地主 (dòu dì zhǔ) — «Борьба с землевладельцем». Популярные китайские карточные игры. Использование их здесь является намеком на то, что император Россель был выходцем с Земли.
大吃货帝国 (dà chī huò dì guó) — Империя Великих Гурманов. Шутливое интернет-название Китая, подчеркивающее огромную любовь китайцев к разнообразной еде и богатую кулинарную культуру.
不作死就不会死 (bù zuō sǐ jiù bù huì sǐ) — Не ищи неприятностей — и не умрешь (No zuo no die). Популярная китайская интернет-фраза, означающая, что если человек не совершает неоправданно рискованных поступков, он не навлечет на себя беду.
浑水摸鱼 (hún shuǐ mō yú) — Ловить рыбу в мутной воде. Китайский чэнъюй, означающий извлекать выгоду из неразберихи или хаоса.
LOW — английское слово, часто используемое в китайском интернет-сленге для обозначения чего-то дешевого, непрезентабельного или низкого уровня. Чжоу Минжуй использует его, чтобы подчеркнуть, что стоять во время такого важного разговора не соответствует его новому таинственному имиджу.
网络交友平台了解一下？ (Wǎngluò jiāoyǒu píngtái liǎojiě yīxià?) — Кого-нибудь интересует платформа для онлайн-знакомств? Китайский интернет-сленг, часто используемый как рекламный или ироничный слоган. Клейн проводит шуточную аналогию между мистическим «Клубом Таро» и современным интернет-форумом или чатом.
奥古斯都家族 (Àogǔsīdōu Jiāzú) — Семья Огюст. Королевская династия Королевства Лоэн.
单身狗 (dān shēng gǒu) — Одинокий пес. Популярный китайский интернет-сленг, означающий одинокого человека, холостяка.
眼不见为净 (yǎn bù jiàn wéi jìng) — С глаз долой, из сердца вон (букв. чего глаза не видят, от того душа чиста). Китайская идиома, означающая, что если не видеть чего-то неприятного, то и на душе спокойнее.
拍拍屁股就走 (pāi pāi pì gǔ jiù zǒu) — Хлопнуть по заднице и уйти (отряхнуть руки и уйти). Китайское разговорное выражение, означающее уйти от ответственности, бросить все как есть и сбежать.
治安官 (zhī'àn guān) — Констебль / Шериф. До реформы полицейской системы в Королевстве Лоэн за поддержание порядка отвечали местные должностные лица.
键盘专家 (jiànpán zhuānjiā) — «Диванный» (клавиатурный) эксперт. Интернет-сленг, обозначающий человека, который любит рассуждать на любые темы в интернете, но не имеет реального практического опыта.
牙疼 (yá téng) — Почувствовать зубную боль. В китайском сленге означает чувство острой досады, неловкости или головной боли от неприятной ситуации.
大吃货国词语 (dà chī huò guó cí yǔ) — Слова Империи Великих Гурманов. Шутливое отсылание к родному китайскому языку Клейна (китайцев часто в шутку называют нацией гурманов).
演员的自我修养 (yǎn yuán de zì wǒ xiū yǎng) — «Работа актера над собой». Отсылка к знаменитой книге К. С. Станиславского, которая очень популярна в Китае и часто используется в интернет-культуре как синоним профессионализма или притворства.
因陋就简 (yīn lòu jiù jiǎn) — Обходиться тем, что есть; довольствоваться малым. Китайский чэнъюй, означающий приспосабливаться к скромным условиям, использовать простые и доступные средства.
哪壶不开提哪壶 (nǎ hú bù kāi tí nǎ hú) — Буквально: «поднимать тот чайник, который не кипит». Китайская идиома, означающая упоминание больной темы или неуместный разговор о том, чего собеседник хотел бы избежать.
走一步算一步 (zǒu yī bù suàn yī bù) — Действовать по ситуации; решать проблемы по мере их поступления; будь что будет.
心头打鼓 (xīn tóu dǎ gǔ) — В сердце бьют барабаны. Китайская идиома, означающая чувство сильного беспокойства, страха или нервозности.
前车之辙 (qián chē zhī zhé) — Колея перевернувшейся впереди повозки. Китайская идиома, означающая урок, извлеченный из прошлых ошибок (как своих, так и чужих).
老司机 (lǎo sī jī) — Старый водитель (опытный водитель). Популярный китайский интернет-сленг, обозначающий человека с большим опытом, часто используемый с ироничным или пошлым подтекстом в контексте флирта или непристойных шуток.
拼脸 (pīn liǎn) — Полагаться на удачу (дословно: «меряться лицом»). Китайский интернет-сленг, происходящий от выражения «看脸» (всё зависит от лица/удачи). Означает попытку положиться на слепое везение, где «хорошее лицо» означает удачливость.
Светлячок в темной ночи… — Отсылка к известной цитате из комедийного фильма Стивена Чоу «Из Пекина с любовью», ставшей популярным интернет-мемом в Китае для описания кого-то или чего-то невероятно выдающегося.
装逼 (zhuāng bī) — Выпендриваться, пускать пыль в глаза, строить из себя крутого. Китайский интернет-сленг. Клейн иронизирует, что Россель присвоил себе все известные цитаты, не оставив другим попаданцам возможности поразить окружающих своими познаниями.
小隐隐于野，中隐隐于市，大隐隐于朝 (xiǎo yǐn yǐn yú yě, zhōng yǐn yǐn yú shì, dà yǐn yǐn yú cháo) — Известная китайская поговорка. Означает, что тот, кто по-настоящему постиг дзен и отстранился от мирского, способен сохранять внутренний покой даже находясь на самом виду, в гуще событий или на высокой должности, в отличие от тех, кому для уединения нужно бежать от цивилизации.
神TM狗抓耗子 (shén TM gǒu zhuā hàozi) — Ироничное восклицание из китайского интернет-сленга. Фраза «собака ловит мышей» (狗拿耗子) обычно используется как идиома, означающая вмешательство не в свои дела, но здесь Клейн поражается тому, что эта фраза воплотилась буквально — собаки действительно ловят мышей/крыс ради забавы толпы.
自来熟 (zì lái shú) — Свой в доску с первого взгляда. Китайский сленг, означающий человека, который быстро сходится с людьми и ведет себя с незнакомцами так, будто они старые друзья.
盘古开天说 (Pángǔ kāitiān shuō) — Легенда о том, как Паньгу сотворил мир. В китайской мифологии Паньгу — первый человек на земле, чье тело после смерти превратилось в элементы мироздания. Империей Великих Гурманов в китайском интернете шутливо называют сам Китай.
排排坐吃果果 (pái pái zuò chī guǒ guǒ) — Сидеть в рядок и кушать фрукты (конфеты). Строчка из популярной китайской детской песенки-считалочки. Клейн иронизирует над тем, как педантично миф «распределяет» части тела Творца между расами.
自己插了自己一刀 (zì jǐ chā le zì jǐ yī dāo) — Всадить в себя нож. Интернет-сленг, означающий попасть в собственную ловушку или навлечь на себя неловкость своим же необдуманным вопросом.
逼格 (bī gé) — Уровень крутизны, статусность, престиж. Интернет-сленг.
要脸的人 (yào liǎn de rén) — Человек, дорожащий своим лицом. Китайское выражение, означающее человека, для которого важны репутация, гордость и то, как он выглядит в глазах окружающих.
TM (Tāmā de) — Твою мать (черт возьми). Китайский интернет-сленг, используемый для усиления эмоций.
他乡遇故知 (tā xiāng yù gù zhī) — Встретить старого друга на чужбине. Китайская идиома, означающая неожиданную встречу с кем-то или чем-то родным и знакомым в совершенно чужом месте.
gay里gay气的 (gay lǐ gay qì de) — Звучит как-то по-гейски. Китайский интернет-сленг, описывающий человека или ситуацию, в которой чувствуется легкий гомосексуальный подтекст или излишняя манерность.
大吃货民族 (dà chī huò mín zú) — Нация Великих Гурманов. Китайский интернет-сленг, обозначающий самих китайцев и их любовь к хорошей еде. Пойти и «хорошенько поесть» (搓一顿) — традиционный способ отпраздновать радостное событие или получение денег.
拉不下脸 (lā bù xià liǎn) — Не позволять гордости / стесняться. Китайское выражение, означающее неспособность сделать что-то из-за боязни потерять лицо или показаться мелочным в глазах окружающих.
Солиситор — В британской правовой системе (которую копирует Королевство Лоэн) это категория адвокатов, занимающихся подготовкой юридических документов, консультированием и ведением дел вне суда.
Проповедь епископа адаптирована автором на основе стихов из 24-й главы «Книги Иова» Ветхого Завета.
军训 (jūnxùn) — Военные сборы. Обязательная военная подготовка для студентов и школьников в Китае. Клейн вспоминает свой земной опыт.
高考 (gāokǎo) — Гаокао. Всекитайские государственные вступительные экзамены в вузы, важнейшее событие в жизни китайских школьников.
有轨公共马车 (yǒu guǐ gōng gòng mǎ chē) — Конный трамвай (конка). Вид городского общественного транспорта на рельсовой тяге, запряженный лошадьми.
某汉弗莱爵士的梗 — Отсылка к сэру Хамфри Эпплби, персонажу британского комедийного сериала «Да, господин министр». В сериале часто высмеивается бюрократия и истинный уровень интеллекта чиновников.
没见过世面 (méi jiàn guò shì miàn) — Дословно: «Не видевшие мира» (не знающие жизни, неопытные). Переведено русской идиомой «слаще морковки ничего не ели» для передачи ироничного сочувствия к их скудному рациону.
有备无患 (yǒu bèi wú huàn) — Буквально: «если есть подготовка, не будет беды». Китайская идиома, означающая, что предусмотрительность и готовность к неприятностям помогают их избежать.
Адаптированный перевод рубаи Омара Хайяма из перевода Эдварда Фицджеральда. В оригинале стихотворение говорит о быстротечности жизни и неотвратимости смерти.
高考填志愿 (gāokǎo tián zhìyuàn) — Заполнение бланка предпочтений после Гаокао. Отсылка к китайской системе вступительных экзаменов, где абитуриентам со средними баллами сложнее всего сделать правильный выбор, чтобы не прогадать с поступлением.
大吃货国 (dà chī huò guó) — Нация Великих Гурманов. Интернет-прозвище Китая. Страсть к покупке собственного жилья — одна из ключевых культурных особенностей современных китайцев.
缓不济急 (huǎn bù jì jí) — Промедление смерти подобно / не спасет в экстренной ситуации. Китайская идиома, означающая, что медленные действия или слишком долгое ожидание не помогут разрешить срочную проблему.
手贱 (shǒu jiàn) — Руки чешутся (дословно «дешевые руки»). Китайский сленг, обозначающий дурную привычку трогать то, что не следует, или совершать руками необдуманные действия.
体用 (tǐ yòng) — Суть и функция (применение). Концепция китайской философии, где «ти» — это внутренняя основа, субстанция, а «юн» — ее внешнее проявление, практическое применение.
Глаза инь-ян (阴阳眼 / Инь-ян янь) — В китайской мифологии и поп-культуре так называют способность видеть духов и призраков из потустороннего мира.
Строка из стихотворения П. Б. Шелли «Ода западному ветру». Император Россель «позаимствовал» ее в своем мире, выдав за собственное сочинение.
腐国 (fǔ guó) — Гнилая страна. Китайский интернет-сленг, обозначающий Великобританию. Здесь Клейн имеет в виду британскую систему государственной службы, которая изначально многое позаимствовала из китайской системы императорских экзаменов кэцзюй.
哪有那么多的套路 (nǎ yǒu nàme duō de tàolù) — Буквально: «Где уж тут взяться такому количеству штампов». Китайский интернет-сленг, высмеивающий заезженные, предсказуемые сюжетные ходы и клише в книгах и фильмах.
步数排行榜 (bù shù pái bǎng) — Рейтинг шагов. Отсылка к функции в китайском мессенджере WeChat (WeChat Sports), где пользователи соревнуются друг с другом по количеству пройденных за день шагов.
要脸的 (yào liǎn de) — Дорожить своим лицом / репутацией. Китайское выражение, означающее сохранять чувство собственного достоинства, не позориться публично.
体面人 (tǐ miàn rén) — Приличный человек / человек с достоинством. Интернет-сленг, который часто используется с иронией по отношению к тем, кто старательно сохранял лицо, но чьи секреты (или в данном случае плагиат с Земли) оказались очевидны зрителям.
斗地主 (dòu dì zhǔ) — Борьба с землевладельцем. Популярная китайская карточная игра, похожая на «Дурака».
拼音 (pīnyīn) — Система транскрипции китайского языка латинскими буквами, часто используемая для ввода иероглифов на клавиатуре.
弹幕 (dànmù) — «Пулевая завеса» или бегущие комментарии. Популярная в Азии функция видеохостингов, когда комментарии пользователей бегут поверх видеоряда.
Отсылка к классическому четверостишию (рубаи) Омара Хайяма, переведенному на китайский язык. Потусторонняя способность Леонарда позволяет ему воздействовать на врагов с помощью поэзии.
脑袋被驴踢过 (nǎodài bèi lǘ tīguò) — Буквально «голова, по которой ударил осел». Китайское выражение, означающее человека, который совершает крайне глупый, нелогичный поступок или «рухнул с дуба».
Вызов духов с помощью блюдечка или карандаша (碟仙 и 笔仙) — популярные в Азии спиритические сеансы, аналогичные доске Уиджи.
三生万物 (Sān shēng wàn wù) — «Три порождает все сущее». Отсылка к изречению Лао-цзы из трактата «Дао Дэ Цзин»: «Дао порождает одно, одно порождает два, два порождает три, а три порождает все сущее».
Ритуал, описанный в данной главе, адаптирован из книги по магии Викка.
狗大户 (gǒudàhù) — Собачий богач / зажравшийся богач. Китайский интернет-сленг, ироничное и слегка завистливое обозначение очень богатых людей, которые сорят деньгами.
大吃货帝国 (Dà chī huò dì guó) — «Империя Великих Гурманов». Шутливое интернет-прозвище Китая.
大吃货帝国 (Dà chī huò dì guó) — «Империя Великих Гурманов». Шутливое интернет-название Китая, подчеркивающее огромную любовь китайцев к еде. В данном случае Клейн иронично благодарит строгую китайскую образовательную систему за привитые ему аналитические навыки.
QQ — Популярный в Китае сервис мгновенного обмена сообщениями.
Отсылка к знаменитым словам Гол Д. Роджера из аниме и манги One Piece («Ван Пис»).
状元 (zhuàng yuán) — Чжуанъюань. В современном Китае так называют выпускника, набравшего высший балл на Гаокао (вступительных экзаменах в вуз).
照片？合影什么都代表不了… — Отсылка к современным технологиям фотошопа, о которых Клейн прекрасно осведомлен из своей прошлой жизни.
商业互吹 (shāngyè hù chuī) — Коммерческое взаимное расхваливание. Китайский интернет-сленг, означающий обмен преувеличенными комплиментами между людьми ради приличия или создания позитивного имиджа.
摸鱼 (mō yú) — Ловить рыбу (в мутной воде) / бездельничать. Китайский интернет-сленг, означающий отлынивание от работы или занятие личными делами в рабочее время.
想得太美了 (xiǎng dé tài měi le) — Раскатать губу / слишком многого захотеть.
尬舞 (gà wǔ) — Нелепый танец / кринжовый танец. Китайский интернет-сленг.
坑爹 (kēng diē) — Обмануть отца / подставить создателя. Китайский интернет-сленг, означающий подлость, обман или доставление неприятностей близким или тому, кто тебя сотворил.
尬舞 (gà wǔ) — Нелепый/кринжовый танец. Китайский интернет-сленг.
铜锣湾古惑仔 (Tóngluówān gǔhuòzǎi) — Триады из Козуэй-Бей. Отсылка к популярной серии гонконгских криминальных фильмов «Молодые и опасные», рассказывающей о гангстерах.
В оригинале автор цитирует стихотворение английского поэта Джона Клэра «Примула» (The Evening Primrose). Перевод стихотворения адаптирован для сохранения ритма и смысла.
随缘枪法 (suí yuán qiāng fǎ) — Стрельба наугад (досл. Буддийский стиль стрельбы). Китайский интернет-сленг из игр-шутеров, означающий стрельбу без нормального прицеливания в надежде на случайное попадание.
В оригинале использован вольный перевод строк из поэмы Омара Хайяма «Рубайят» в переводе Эдварда Фицджеральда.
起床的愤怒 (qǐchuáng de fènnù) — Утренняя ярость (Гнев пробуждения). Китайский термин, обозначающий сильное раздражение и агрессию человека, которого резко и несвоевременно разбудили.
老江湖 (lǎo jiānghú) — Матерые вояки (Старый бродяга / стреляный воробей). Китайский термин, обозначающий опытного, проницательного человека, прошедшего через множество жизненных испытаний.
车不出来 (chē bù chūlái) — Не могу выточить/собрать. Китайский интернет-сленг, происходящий от выражения «выточить на станке», означающий неспособность что-либо создать или произвести.
大吃货帝国 (Dà chī huò dì guó) — «Империя Великих Гурманов». Шутливое интернет-название Китая, подчеркивающее любовь китайцев к еде и традиционную китайскую вежливость.
笔仙碟仙 (bǐ xiān dié xiān) — Дух ручки и Дух блюдечка. Китайские аналоги спиритических сеансов с доской Уиджи, популярные среди школьников игры по вызову духов.
拼车 (pīn chē) — Карпулинг / совместная поездка на автомобиле для экономии денег.
作死 (zuò sǐ) — Искать смерти / нарываться на неприятности. Китайский интернет-сленг, означающий совершение безрассудных поступков с предсказуемо печальным исходом.
Прототипы работниц фабрик вдохновлены очерком Джека Лондона «Люди бездны» (The People of the Abyss), повествующим о жизни бедняков в лондонском Ист-Энде.
小号 (xiǎo hào) — Твинк / фейковый аккаунт. Интернет-сленг, обозначающий дополнительный или альтернативный аккаунт пользователя.
捧哏 (pěnggén) — Напарник/ассистент в китайском комедийном жанре сяншэн (кроссток), который подыгрывает главному выступающему (доугэню), задавая наводящие вопросы и подавая реплики.
键盘强者 (jiànpán qiángzhě) — Клавиатурный боец. Интернет-сленг, обозначающий человека, который силен лишь на словах в интернете. В контексте Клейн иронизирует над своими теоретическими познаниями в боевых искусствах.
物理的方式 (wùlǐ de fāngshì) — Физические методы. Ироничное выражение, означающее применение грубой силы и оружия вместо словесных аргументов.
遵从心的意愿 (zūn cóng xīn de yì yuàn) — Следовать велению сердца. Игра слов и китайский интернет-сленг. Иероглифы «от/следовать» (从) и «сердце» (心), сложенные вместе по вертикали, образуют иероглиф «трус/трусить» (怂). Таким образом, Клейн иронично оправдывает свою осторожность и нежелание лезть на рожон.
装逼 (zhuāng bī) — Пускать пыль в глаза / выпендриваться. Китайский интернет-сленг, означающий попытку казаться круче, чем ты есть на самом деле.
Авторская переделка цитаты из трактата Жан-Жака Руссо «Эмиль, или О воспитании». В оригинале романа Лурми — философ этого мира, чей образ во многом списан с Руссо.
Барристер (大律师) — В английской правовой системе адвокат высшего ранга, имеющий право выступать в суде. Солиситор (事务律师) — адвокат, занимающийся подготовкой судебных материалов и работающий с клиентами напрямую.
白手套 (bái shǒu tào) — «Белая перчатка». Термин, обозначающий посредника (человека или организацию), который занимается легализацией или управлением теневыми капиталами от лица истинного владельца.
爱国卫生运动 (ài guó wèi shēng yùn dòng) — Патриотическое движение за санитарию и гигиену. Реальная массовая кампания в КНР, инициированная Мао Цзэдуном в 1950-х годах для улучшения общественного здравоохранения и борьбы с эпидемиями.
太监 (tài jiàn) — Уйти в евнухи / стать евнухом. Китайский интернет-сленг, означающий, что автор забросил написание романа или оборвал его без логичного финала (буквально — «лишился конца»).
二五仔 (èr wǔ zǎi) — Предатель / перебежчик / стукач. Кантонский сленг, прочно вошедший в китайский интернет-язык.
有理想，有道德，有文化，有纪律 (yǒu lǐxiǎng, yǒu dàodé, yǒu wénhuà, yǒu jìlǜ) — «Иметь идеалы, обладать моралью, быть образованным, соблюдать дисциплину». Известный политический лозунг компартии Китая (т. н. «Четыре требования к молодежи / гражданам»), выдвинутый Дэн Сяопином.
咸鱼 (xián yú) — Соленая рыба. Китайский интернет-сленг, обозначающий ленивого человека, лишенного амбиций и желаний, или состояние полного бездействия.
重口 (zhòng kǒu) — Хардкорно / жестко. Китайский интернет-сленг, обозначающий нечто выходящее за рамки морали, шокирующее или вызывающее отвращение. В данном контексте — намек на использование абортированного плода для магии.
猥琐发育 (wěisuǒ fāyù) — Затаиться и развиваться / играть от обороны. Геймерский сленг, означающий безопасный и скрытный фарм опыта/ресурсов вдали от опасных столкновений.
Прим. автора: В эпоху поздней Викторианской Англии одна корзина вмещала 144 спичечных коробка, а оплата за нее составляла 2.25 пенса. Пределом для женщины, трудящейся с раннего утра до поздней ночи, были 7 корзин.
键盘强者 (jiànpán qiángzhě) — Клавиатурный боец. Интернет-сленг, обозначающий человека, который силен лишь на словах в интернете. Здесь Клейн иронизирует над своим богатым багажом знаний из романов и игр.
Отрывок из стихотворения Альфреда Теннисона «In Memoriam A. H. H.» («На смерть А. Г. Х.»), строфа XI.
穿小鞋 (chuān xiǎo xié) — Надеть тесные туфли. Идиома, означающая тайную месть, придирки и создание проблем со стороны начальства.
女装大佬 (nǚzhuāng dàlǎo) — Мастер женского платья. Китайский интернет-сленг, обозначающий мужчину, который виртуозно переодевается в женщину и выглядит при этом крайне убедительно и привлекательно.
坑爹 (kēng diē) — Подстава создателя. Китайский интернет-сленг, означающий обман, подлянку или нечто, доставляющее массу неприятностей (буквально — «подставить отца»).
键盘强者 (jiànpán qiángzhě) — Клавиатурный боец / Диванный эксперт. Интернет-сленг, обозначающий человека, который силен лишь на словах в интернете.
«Мастер боевых искусств» (武道宗师) — предыдущая новелла автора, в которой он оттачивал навык описания повседневной жизни.
Weibo (微博) — популярная китайская социальная сеть, микроблог.
WeChat (微信) — китайский мессенджер с функцией публичных блогов.
烂泥扶不上墙 (làn ní fú bù shàng qiáng) — Кусок жидкой грязи, который не прилепить к стене. Китайская идиома, обозначающая никчемного человека, которому невозможно помочь, как ни старайся.
手动滑稽 (shǒudòng huájī) — Ручной смайлик / мысленно ставлю смеющийся стикер. Китайский интернет-сленг, используемый для обозначения иронии или сарказма.
月票 (yuè piào) — Лунный билет. Виртуальная валюта на китайских литературных платформах для голосования за любимые произведения.
存稿 (cún gǎo) — Сохраненные черновики. Готовые к публикации главы, которые автор приберегает для массового релиза.
Повеситься на макаронине (找根面条上吊) — китайское шуточное выражение, означающее крайнюю степень неловкости или стыда, когда хочется провалиться сквозь землю или «убить себя» самым нелепым способом.
666 — Китайский интернет-сленг, используемый для выражения крайнего восхищения чьим-то мастерством или крутостью. Аналог русского «красавчик» или «круто».
从心 (cóng xīn) — Игра слов в китайском языке, означающая «следовать велению сердца», что созвучно иероглифу 怂 (sǒng), означающему «трусить». Здесь Клейн иронизирует над своей осторожностью.
Не будешь нарываться — не умрешь (不作死就不会死 / No zuo no die) — Популярный китайский интернет-мем. Означает: если не совершать глупых и безрассудных поступков, не навлечешь на себя беду.
Игры со смертью (作死 / zuò sǐ) — китайский интернет-сленг, означающий совершение безрассудных поступков, навлечение на себя беды своими же действиями.
Игры с бессонницей (修仙 / xiū xiān) — китайский интернет-сленг, означающий отказ от сна в ночное время, бодрствование допоздна. Дословно переводится как «совершенствование на пути к бессмертию».
二五仔 (èr wǔ zǎi) — Предатель / перебежчик. Кантонский сленг, прочно вошедший в китайский интернет-язык.
Повинуясь инстинкту самосохранения (遵从心的意愿) — В оригинале «следовать велению сердца». Игра слов и китайский интернет-сленг. Иероглифы «от/следовать» (从) и «сердце» (心), сложенные вместе по вертикали, образуют иероглиф «трус/трусить» (怂). Таким образом, Клейн иронично оправдывает свою осторожность.
阳炎符咒 (Yángyán fúzhoù) — Талисман Испепеляющего Солнца. Мощный амулет, создаваемый с помощью силы Солнца.
这都什么跟什么啊 (zhè dōu shénme gēn shénme a) — Что за чушь / что к чему. Китайское выражение, используемое для выражения полного непонимания и абсурдности ситуации.
作大死 (zuò dà sǐ) — Искать верной смерти / нарываться на фатальные неприятности. Китайский интернет-сленг.
哀其不幸，怒其不争 (āi qí bù xìng, nù qí bù zhēng) — «Скорбеть об их несчастьях и злиться на их безропотность». Знаменитая цитата китайского писателя Лу Синя, выражающая сочувствие к угнетенным и одновременно гнев из-за их нежелания бороться за свои права.
为自己点蜡 (wèi zìjǐ diǎn là) — Ставить себе свечку / Зажигать по себе свечу. Китайский интернет-сленг, означающий предчувствие собственной гибели, неудачи или выражение сочувствия к самому себе в безнадежной ситуации.
Скрытая цитата из начала романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах».
青青草地 (qīng qīng cǎo dì) — Зеленая трава. Китайский интернет-сленг, намекающий на рогоносца (носить зеленую шляпу).
小黄兔 (xiǎo huáng tù) / 小黄图 (xiǎo huáng tú) — Желтая картинка. Китайский сленг, обозначающий эротическое или порнографическое изображение. Желтый цвет в Китае традиционно ассоциируется с порнографией.
爷 (yé) — Дедушка / господин. Сленговое, высокомерное обращение к самому себе, подчеркивающее собственную крутость или превосходство над ситуацией.
坑爹 (kēng diē) — Подстава создателя. Китайский интернет-сленг, означающий обман, подлянку или нечто, доставляющее массу неприятностей (буквально — «подставить отца»).
Скрытая цитата из начала романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах».
旅法师 (lǚ fǎshī) — Мироходец. В оригинале — термин из коллекционной карточной игры Magic: The Gathering (Planeswalker), означающий мага, способного перемещаться между мирами. Здесь используется как метафора для Потустороннего, способного к телепортации.