Ледяной ветер не унимался, но плащ, который дал мне Адам, всё-таки спасал от холода. Я украдкой посмотрела на него — его рубашка местами обгорела, шея покрыта красноватыми ожогами, а забинтованная рука едва двигалась. Но он шел достаточно уверенно, как будто эти раны ничего не значили.

Возвращение в Академию не принесло облегчения, едва дверь кабинета закрылась за последним шпионом, Адам приказал доложить всю информацию, не давав себе ни секунды отдыха.

— Докладывайте, — бросил он.

Он оперся о край своего стола и оглядел присутствующих. После падения со склона, когда они вылетели из портала, страшно болело почти всё, но в особенности спина. Поэтому о том, чтобы сесть в кресло он даже не думал.

— Магистр Эйлер скрылся, господин фон Кирс, — прокашлявшись начал один из шпионов. — Мы проследили его до заброшенной восточной заставы, но след оборвался.

Эйлер. Имя прозвучало, как очень и очень много работы. Адам отметил знакомое чувство -  ни злость, ни разочарование, а только ясная необходимость действовать. Необходимость нового плана, необходимость новой информации и предельная сосредоточенность.

— Что пленники? — он старался, чтобы его голос звучал как можно ровнее и увереннее в присутствии подчиненных, но уже всё меньше контролировал себя.

— Элайза отказывается говорить, — ответил второй шпион. — Её сообщники дают обрывочные показания, но ничего существенного. Но мы пока не успели по-настоящему надавить.

— Пусть заговорят, — коротко приказал фон Кирс, обдумывая следующие шаги.

— Есть ещё кое-что, господин фон Кирс. Некоторые документы, которые использовал Эйлер, прошли через руки магистра архивов Академии…

И карта подземелий Растара тоже оказалась у Аннабель не просто так. Одна из целей Эйлера была там. Но причем тут Аннабель? С этим ещё предстояло разобраться.

— Пусть мне передадут все дела, связанные с Эйлером. Мне нужны его последние действия в Академии, все контакты и… всё, что мы упустили, — велел Адам, взмахнув рукой. — Завтра утром решим, что делать дальше. А сейчас свободны.

Сегодня он планировать уже был не способен. Тело отчаянно молило об отдыхе и целителе. Глория уже ходила под дверями кабинета, словно волчица.

Эйлер был слишком осторожен. Он всегда был достаточно открытым человеком, не стыдился своего откровенно пакостного характера, но был бесконечно талантливым и опытным созидателем. Прежний ректор неустанно его хвалил, но что же случилось? Он не связан с Федерацией. Тогда зачем? Зачем всё это? Эти мысли закрутились плотным узлом. Он опёрся на стол, чувствуя, как страшно хочет спать, но разум требовал действий. Он не мог дать себе остановиться.

Мысли ненадолго переключились на Аннабель. Она была в безопасности, но это лишь пока.

Роуз, молчавшая до этого момента, осталась стоять вдоль стены, внимательно наблюдая за ним. Когда двери закрылись и они остались одни, она сделала шаг вперёд.

— Господин фон Кирс, — тихо сказала она, с подчёркнутым уважением, — нам нужно поговорить.

Он указал ей на стул, но сам остался стоять, опираясь на край стола. Однако Роуз не села.

— Это касается Аннабель, — начала она.

Адам слегка напрягся, но внешне старался сохранять отстраненное спокойствие.

— Говорите.

— Созидатель… вероятно, Эйлер, — она сделала паузу, тон её голоса был ровным, но несколько напряженным, — ментальным заклинанием он проник в её мысли. Он был очень силен и видел многое. Я пыталась вмешаться, но…

— Что вы видели?

— Я не смогла его остановить, лишь замедлить. И… — её голос на мгновение дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я видела мысли Аннабель.

Она сделала паузу, и Адам, скрестив руки на груди, посмотрел ей в глаза:

— Что вы увидели? — спросил он ещё раз.

— В её разуме были вы, господин фон Кирс, — произнесла Роуз, выдержав его взгляд. — Её мысли, её эмоции, её воспоминания. Всё было связано с вами. Думаю, что вы догадываетесь, что там было.

Это не стало для него сюрпризом. Однако, то, что это видела Роуз, ему очень не понравилось. И, конечно же, Адам не подал виду.

— Я не хочу показаться неуважительной, господин фон Кирс, — продолжила Роуз, сделав шаг назад. —  Вы лишили себя эмоций ради этого дела. Вы прервали отношения с Аннабель Флёри. Мне не в чем вас упрекнуть. Но если кто-то захочет использовать это…

— Этого не произойдет, — перебил он слишком резко.

Роуз кивнула, глядя в пол, но продолжила:

— Я боюсь, что это произойдет, господин фон Кирс. Вы мой начальник, и я уважаю ваши решения, но вам нужно подготовиться. Так же, как и девушке. Неизвестно, сколько точно видел другой созидатель, Флёри была в панике, враг был удален от неё, однако опытный маг видел бы достаточно. Попади к вам такая информация, да даже ко мне - я незамедлительно использовала бы это против врага.

Адам чуть прищурился, но не ответил.

Роуз поклонилась и вышла, оставив кабинет в полной тишине.

Он повернулся к окну, но уже не особо что-то там разглядывал. Думать о слабостях не входило в его привычки. Но внутри, на грани сознания, мелькнула мысль: “Это не должно повториться. Никогда.” Эта возникшая между ними разрушительная связь ещё аукнется им обом. Как он вообще мог подобное допустить?

Академия встретила нас холодным ветром и глухой тишиной. Солнечный свет едва пробивался сквозь тучи. Массивные каменные стены были холодны и молчаливы. Будто вчера ничего здесь не произошло.

Леопольд шел рядом и несколько раз пытался заговорить, но я лишь коротко кивала в ответ. Слова казались ненужными, пока я пыталась переварить всё, что произошло. У меня не было сил даже ответить Аните, встретившей нас у фонтана Академии во внутреннем дворе. Я лишь выдавила из себя радостную улыбку, хотя и правда была рада видеть, что она в порядке после той встречи с Элайзой.

Академия была наполнена охраной, редкими людьми в черном из Тайной канцелярии и… военными в синих мундирах Фоссиса. Студентов я почти не видела, хотя был обеденный перерыв.

Ректор сразу свернул к главному зданию в окружении своих людей. Про меня будто даже не вспомнил, но я была не в обиде. Потому что мне хотелось только в душ и в кровать, думаю, что ему тоже.

— Сегодня студентам запрещено покидать общежития, — пояснила куратор. — А после в Академии будет введен комендантский час.

Леопольд тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

— Замечательно, это место станет ещё более приветливым, — ответила я, даже не пытаясь скрывать усталость. — От уроков меня это обычно не избавляет, — пробормотала я себе под нос.

— И это к лучшему, — отозвался вдруг Леопольд. — Быстрее обуздаешь силу - быстрее снимешь свои браслеты. И будешь почти как все.

— Тут все не как все, Лео, — рассмеялась я нервно и уже плохо контролируя собственные реакции от изнеможения последних дней.

Мы пересекли двор, направляясь к жилому корпусу. Алайра перелетела с на ближайшую колонну и теперь сидела там, оглядывая Академию с явным недоверием.

— Здесь холодно, — сказала она, встряхнув крыльями.

— Привыкай, — ответила я равнодушно. — Да и вообще-то ты ведь тут и появилась?

— Ей нужно в тепло. Забирай её к себе в комнату, у меня вышла не совсем хищная и всепогодная птица, — кашлянул Леопольд.

— Ректор сказал, что просил об этом твоего отца, — тихо заметила я.

— А отец… решил отдать это мне, рассчитывая, что я так не обдел… — он опять прочистил горло, — не наделаю ошибок с сотворением существа.

— Ага, — рассмеялась я.

— Эта птица тебя ещё удивит, — обиженно отозвался Грейвс.

— Да! — разнеслось в моей голове.

— Лети сюда, на руку, — позвала я, когда мы подошли к моему зданию.

— Я же тяжелая?

Я недовольно и молча подняла руку, согнутую в локте. Честно постаралась выдержать её вес, когда Ай уселась на предплечье.

— Привыкну, — вздохнула я.

Когда мы остановились у лестницы, ведущей к моей комнате, Леопольд повернулся ко мне, слегка наклонив голову.

— Аннабель, если хочешь, я могу остаться поблизости, — его голос был серьезным, но в глазах светилась теплая забота. И его вообще ни разу не смущало наличие Аниты рядом с нами.

Я посмотрела на него, не зная, что ответить. Пока что единственное, что я ощутила… острое нежелание впускать Леопольда в мои личные границы, там и так был полный бардак.

— Мне нужно побыть одной, — наконец ответила я.

Он кивнул, не настаивая.

— Тогда до встречи, — отозвался Леопольд и, чуть замешкавшись, развернулся, чтобы уйти.

До комнаты меня проводила Анита. Когда я закрыла за собой дверь, меня встретила тишина. Я скинула плащ ректора и бросила его на стул, чувствуя, как усталость медленно но верно захватывает всё тело.

Алайра устроилась на подоконнике и тихо шепнула:

— Здесь безопаснее, чем в лесу, но почему-то не легче. Все страшно напряженные.

Я молча опустилась на кровать и закрыла глаза. Она внезапно оказалась права. Возвращение не принесло мне облегчения.

Безопасно? Возможно. Но от себя не убежишь. От ректора тоже. Но я ведь обещала себе стать сильной. И только Академия мне в этом поможет.

Оставив Ай в комнате я всё же заставила себя сходить в душ. Коридоры полнились военными и шпионами. Они все видели меня, но никто не останавливал. Понятно, почему у меня пока что нет охраны - потому что она везде.

Когда я вернулась, то возле комнаты меня ждала Анита. Она протянула мне коробочку, которую я сразу узнала. И конечно же там лежало золотое кольцо. Следящий артефакт ректора фон Кирса.

— Надо надеть, Аннабель, — с пониманием произнесла куратор.

А разве я могла отказаться?

Узкая комната в боковом крыле Академии, отданная для нужд Тайной канцелярии, казалась временным убежищем. Мебели было мало, стены были пусты, а кое-где в углах был грязь. Этим кабинетом не пользовались уже давно, его вообще будто только-только открыли. Роуз стояла у мутного окна, когда я вошла, и она кивнула мне, указав на стул напротив.

После завтрака Анита привела меня сюда.

О Роуз я не знала ровным счетом ничего, кроме ее имени и того, что она из Тайной канцелярии и умеет залезать в чужой разум.

— Садись, Аннабель, — её голос был мягким, почти успокаивающим, а взгляд был очень дружелюбный.

Роуз была чуть ниже меня, но явно намного старше.

Я осторожно села, стараясь не показывать напряжения. Мне не хотелось повторения того, что произошло недавно в лесу.

— Ты выглядишь уставшей, — произнесла она и подошла чуть ближе, внимательно меня разглядывая.

— Я плохо спала, — коротко отозвалась я, сцепив пальцы в замок.

При всем её дружелюбии, я видела какой проницательный взгляд у Роуз.

— Кошмары мучали? — спокойно спросила она.

Я не сразу нашла слова, обдумывая, стоит ли вообще что-то говорить. Да и не знала, как описать то, что мне снилось сегодня ночью. Я просыпалась чуть ли не каждый час и ночь, откровенно говоря, немного напоминала пытку.

— Это… как хаос, — наконец выдавила я. — Воспоминания, которые смешивались с тем, чего никогда не происходило. Как будто я видела всё одновременно. Как будто мой разум отчаянно пытался слепить что-то новое из чего-то старого, а потом опять всё перемешать.

— Это похоже на следы чужой магии, — произнесла Роуз. — Это может быть отпечаток сильного ментального заклинания… или даже отложенное заклинание.

— Как у Ррайза? — выпалила я вдруг.

— Да, — неожиданно согласилась моя собеседница. — И каждый созидатель способный творить такое - уникален. Я пригласила тебя, чтобы, во-первых, проверить остаточную чужую магию в твоем сознании. А во-вторых, найти сходство или убедиться в том, что это были разные созидатели.

— Проверить?.. — я опустила глаза и сжала кулаки, чувствуя, как совсем не хочу опять испытывать что-то подобное ещё раз.

— Это не больно, — заверила Роуз. — Я просто коснусь твоего разума, чтобы найти признаки вмешательства. Я очень деликатный маг, единственная кого ректор допустил до своего фамильяра, а он ему очень дорог. Так что ты в хороших руках, — она озарила меня доброй лучезарной улыбкой.

И это заставило меня согласно кивнуть. Вот только то, что меня сравнили по уровню важности с фамильяром Адама, слегка задело. Хотя... однажды он и правда сравнил меня с фамильяром. Как раз тогда, когда его любимый Ррайз его отравил. Но, судя по всему, Роуз всё исправила.

Её прикосновение к моему виску было лёгким, и я почувствовала теплый поток её магии. Но это было всё, больше ничего я не ощущала. Всё было совсем не как в ту страшную ночь. Какое-то время ничего не происходило, я просто сидела, а Роуз стояла рядом, прикрыв глаза.

— Позавчера в лесу вы тоже видели всё? — спросила я, когда она убрала руку.

Роуз выдержала паузу, прежде чем ответить, отчего я успела занервничать.

— Нет, — спокойно сказала она. — Моей целью было выгнать его, я была сосредоточена на другом - защитить твой разум от вмешательства. Этот человек действовал очень грубо, явно торопился. Поэтому тебе было так больно.

— А сейчас всё в порядке? — попыталась уточнить я.

— Никаких активных заклинаний. Но я продолжу наблюдение. Если что-то изменится, немедленно сообщи своему куратору. Сегодня ночью ты выспишься, обещаю, — Роуз опять максимально добродушно улыбнулась.

И я в ответ постаралась тоже вернуть ей улыбку.

Правда потом мне надо было на урок с ректором, который уже стоял в расписании. Война войной, а урок с ректором никто не отменит... Разве что он может забыть, погрузившись в работу с головой.

Холодный ветер на тренировочной площадке пробирался под плащ, и я с трудом подавляла желание укутаться плотнее. Да хоть одеяло из комнаты взять и накинуть поверх одежды!

— Аннабель, — голос Адама прозвучал по знакомому спокойно.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание, глядя на него. Тёмное пальто, подчеркивающее статную осанку, его холодные серо-голубые глаза, строгий изгиб губ, его лицо - всё в нем вызывало во мне смесь трепета и раздражения. Ну почему он всегда производит на меня такое впечатление? И нет, эти впечатления я никогда и никому не отдам. Ни тьме, ни всяким там злым созидателям.

Ожога на его шее я не увидела, видимо, Глория и её целители успели позаботиться о ректоре.

Но удивило меня вовсе не это, а стоящий рядом с ним мужчина. Он был невысоким и тучным, с короткими темными волосами, уложенными слишком аккуратно. Он ежился на уличном ветру.

— Это твой новый преподаватель, магистр Освальд фон Рамлир, — представил его Адам, сложив руки за спиной.

— Очень приятно, мисс Флёри, — поклонился тот и сдержанно улыбнулся.

Но я не смотрела на нового учителя, я смотрела на прежнего. Он всё же сделал то, что грозился сделать. Отказался от меня.

— Я не буду с ним заниматься. У меня уже есть учитель - вы, ректор, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. А стоило бы.

— Снимайте браслеты, госпожа Флёри, — голос ректора прозвучал абсолютно равнодушно.

— Вы меня не услышали? — спросила я, пытаясь удержать бурлящий гнев внутри.

— А почему я должен вас слушать? — сухо поинтересовался он. — Вы - существо подневольное. Я сказал, что магистр фон Рамлир ваш новый учитель, значит, так и будет. И мне плевать, что вы об этом думаете, Аннабель.

— А мне не плевать! — выкрикнула я, потеряв всякий контроль над собой.

Адам нахмурился, его взгляд стал жестким.

— Освальд, оставьте нас, — резко сказал он, и магистр поспешно удалился, бросив на меня странный, полный сочувствия взгляд.

Ректор шагнул ко мне, его присутствие стало вдруг тяжело выносить. Мы остались одни.

— Ты могла хотя бы попытаться вести себя прилично, — сдержанно произнес фон Кирс. В его голосе звучала ты холодная строгость, которая в последнее время стала для меня просто невыносимой. Эта равнодушность стала просто... ненавистной!

— Прилично? — я была уже не в силах сдерживаться. — А вы когда-нибудь пытались понять, каково это? Каково это - быть приманкой, инструментом, игрушкой в ваших руках?! И при этом вести себя прилично?!

— Ты не игрушка, Аннабель, — тон его голоса стал угрожающим, ректор начинал злиться и мне было плевать. — Ты… недисциплинированная ученица, которая не понимает, что сама себе вредит.

Моё терпение лопнуло.

— Вы ни во что меня не ставите! — выпалила я, нервно цепляя пальцами кожаные ремешки браслетов. — Вы отказались от своих чувств, вы… просто пустая оболочка, которой всё равно! У вас нет души, чтобы чувствовать!

— Что ты себе позволяешь? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, у тебя появилось право решать? Нет. Ты по-прежнему висишь на волоске.

— Я могу управлять своей магией, — ответила я, чувствуя, как душит гнев, словно чьи-то горячие руки сдавливали шею и голову.

Ректор зло усмехнулся, и эта усмешка разожгла во мне пожар.

— Правда? — он продолжал надо мной насмехаться. — Тогда снимай браслеты. Покажи мне. Проживи хотя бы день без них, никого не убив при этом. Возьмешь на себя эту ответственность?

— А вот и сниму! А вот и возьму! — выкрикнула я, срывая браслеты с запястий. Вначале один, затем другой.

Воздух вокруг задрожал, а потом сорвался в безумный вихрь устремившись во все стороны. Разрушительная магия засияла белым образовывая вокруг меня ураган. Воздух бился в такт бешеному биению сердца и был сильнее, чем обычно. На секунду я этого даже испугалась, но пристальный взгляд Адама не позволил показать слабость.

Я пыталась и пыталась, я старалась усмирить магию, но даже себя не могла усмирить. От чего злилась ещё больше и поток начинал сверкать белым светом всё сильнее с каждой моей бесполезной и жалкой попыткой. И больше всего злило, что ректор видел всё это.

— Ты злишься, потому что я рядом, — сказал он громко и четко. — Если бы меня не было, ты бы успокоилась, взяла себя в руки и смогла бы справиться. Но ты, как малолетка, продолжаешь терять контроль и поддаваться глупостям из собственной головы.

Его слова задели меня сильнее, чем я ожидала.

— Я не малолетка! — выкрикнула я, усиливая поток.

Эмоции накрыли меня с головой и я сделала то, чего никогда бы не сделала, владей я собой хоть чуточку лучше. Я направила поток ветра на Адама, вложив в это тяжелое движение весь гнев, всю обиду, которые накопились за это время.

Ректор фон Кирс не двинулся с места. Даже когда трещины пошли по камням под его ногами, он стоял, как будто ничего не происходило. Лишь хлопали на ветру полы его плаща и развевались белые волосы. Тьма надежно защищала своего хозяина как и всегда. Но я так хотела пробить этот проклятый барьер! Между мной и им, чтобы он понял, чтобы он ощутил хоть что-то. Хоть маленькую долю моей боли! Как же я хотела пробить эту его вездесущую магию!

Но всё было зря. Его фигура оставалась неподвижной, как будто моя стихия вообще не касалась его. Но внезапно тьма поднялась вокруг него черной стеной, поползла по моей магии поглощая и забирая. А потом его магия обрушилась и на меня, накрыв всё вокруг непрогляным куполом. Всё стало черным, словно ночь решила поглотить мир.

Это было как наваждение, словно кто-то перекрыл мне кислород, лишил сил, которые были моими. Отобрал мою магию, оставив после себя лишь пустоту.

Я ослепла, не видела ровным счетом ничего. Тьма внезапно сжалась вокруг меня кольцом, захватила по рукам и ногам, потянула к земле заставив вначале рухнуть на колени, потом и вовсе упасть. Я почувствовала щекой холодный мрамор и непрекращающееся тяжелое давление, не дающее подняться.

Когда свет коснулся тренировочной площадки, истерзанной моей магией, я увидела лишь клубящийся всюду черный дым. И ректора.

Он склонился надо мной, его лицо было безупречно спокойным, но в глазах горела ледяная сталь. Он был на меня зол, хоть и пытался выглядеть равнодушным.

— Ты правда думала, что сможешь против меня хоть что-то сделать? — тихо спросил он, давя меня голосом. — Я сильнейший маг тьмы в королевстве. А ты… не способна даже собственную магию обуздать. Ты способна только истерить и тебе это никогда не поможет, Аннабель.

Я не могла дышать, но его слова продолжали резать.

— Хотя, — он выпрямился, поправив ворот плаща. — Ты хотя бы смогла направить магию в одну сторону и усилить её. Это уже прогресс.

Я собрала остатки сил и прошептала:

— Я вас ненавижу.

Он долго смотрел на меня сверху вниз, а потом произнес:

— И эти эмоции мешают тебе. Завтра обсудим это ещё раз, когда твои мозги встанут на место. Я верю, что это должно случиться, — он дернул бровью, — рано или поздно.

Прежде чем отпустить меня, ректор, всё ещё удерживая мои руки тьмой, надел на мои запястья браслеты. Это были механические, жесткие и четкие движения, абсолютно лишенные какой-либо заботы.

Тьма начала исчезать, медленно испаряясь в воздухе, и я осталась лежать на мраморе, чувствуя, как ярость внутри смешивается с горечью.

Когда темнота совсем рассеялась я обнаружила, что он ушел. И пусть, я не хотела его больше видеть.

Магия, которую я выпустила, оставила после себя пустоту, но ярость и обида не уходили. Они бурлили, жгли, требовали выхода. В какой-то момент я испугалась, что сил больше нет, что тьма сожрала всё, что до чего дотянулась. Но нет… моя магия истощилась, но никуда не делась.

За спиной раздались шаги, и я резко обернулась. Строгий взгляд господина Чейна скользнул по площадке, задержавшись на трещинах, которые я оставила.

— Флёри, — начал преподаватель по физподготовке, своим обычным мотивационно-приказным тоном. — Ректор приказал продолжить вашу тренировку.

— Тренировку? — выдохнула я недоумевая.

— Да, — кивнул он. — Он считает, что вам нужно потратить остаток энергии на что-то более продуктивное, чем разрушение площадки. У вас десять минут, чтобы переодеться и жду в зале. Будем заниматься!

Я хотела было возмутиться в голос, разозлиться ещё сильнее, но вдруг поняла, что если я не выпущу этот гнев, не найду способа избавиться от этого давления, я сорвусь. Я уже сорвалась. И лучше бегать до изнеможения, чем ещё раз так облажаться.

Эмоции и правда нужно было куда-то деть. Сейчас же. Потому что бросив взгляд на разрушения на площадке… я с ужасом осознала, что могла сейчас натворить и от этого стало страшно.

Я проснулась еле-еле. Всё тело болело так, что я с трудом могла двигаться. Каждая мышца протестовала против любого движения. Воспоминания о вчерашнем бунте на площадке и последующей изматывающей тренировке нахлынули, вызвав стыд и раздражение одновременно.

Я спустила босые ноги на холодный пол и потерла виски.

Если я встречу ректора, то не смогу смотреть ему в глаза. То что я вчера натворила выходило за рамки. И ректор был зол, он действительно разозлился. Никогда ещё он не использовал свою магию против меня. От воспоминаний этой силы мурашки пошли по коже. Меня прижали к полу как бешеную собаку. И поговорил он со мной вчера так же. И я всё это заслужила!

Алайру я выпустила полетать, открыв окно. Она обещала вернуться после моей первой лекции. Через несколько минут после того как я оделась и собралась в дверь постучали. Анита, как всегда, молча ждала меня снаружи, чтобы проводить до столовой.

Ей в глаза мне тоже было стыдно смотреть, поэтому я и не смотрела. И не говорила с ней. Сегодня мне вообще хотелось только молчать и делать, что говорят. А молчаливое присутствие куратора рядом было почти успокаивающим.

Двери учительской столовой почему-то были закрыты, хотя в это время там уже завтракают кураторы и часть преподавателей.

Анита толкнула дверь и впустила меня.

Столовая была пуста. Только за одним из столиков сидел ректор, с чашкой кофе в руках.

Я затормозила в дверном проеме, потому что он смотрел на меня. Я тут же почувствовала, как внутри всё сжалось. Он ведь вчера обещал мне разговор утром... Утро настало.

Он был в тёмно-сером костюме, идеально сидящем по фигуре, а белые волосы были чуть растрепаны как и всегда. Его взгляд был спокойным, даже немного сонным, как мне показалось, и он расслабленно болтал кофе в кружке.

Анита тихо закрыла за мной дверь, оставив нас наедине.

— Садись, — сказал он, кивнув на скамью напротив.

Я медленно подошла, ощущая каждую ноющую мышцу в ногах. Сесть и не крякнуть от боли было почти победой. А потом опустила взгляд, чувствуя себя как маленький ребёнок перед строгим учителем.

Ректор сделал глоток из кружки, прежде чем заговорить. Из той самой кружки.

— Вы рылись в моей комнате?

— Что?.. — он непонимающе дернул бровью.

— Кружка…

Я заметила, как он сдержал ухмылку.

— Просто купил новую. Ту можешь оставить себе. Или выкинуть, мне без разницы. Нам нужно поговорить о вчерашнем, — начал он. — Ты сегодня способна слушать спокойно?

— Да, — ответила я и вздохнула. — Простите меня.

— За что? — уточнил Адам, как будто специально, чтобы я повторила всё то, что натворила.

— За то, что я сделала. Я… потеряла контроль. Это было глупо.

Он не ответил сразу, но его взгляд задержался на мне на пару мгновений.

— Ты сама просила не делать из тебя оружие, — его голос был мягким, совсем не таким как вчера. — Но что ты сделала? Ты пыталась навредить, использовать свою магию против меня. Это не просто потеря контроля, Аннабель. Это вопрос выбора. Как ты хочешь использовать свою магию? Во благо или… иначе?

Его слова задели меня глубже, чем я ожидала. Я опустила глаза, чувствуя, как стыд нарастает внутри. Он был абсолютно прав. Я сделала то, от чего хотела сбежать всеми силами. Это было непозволительно.

— Вы правы, — прошептала я, разглядывая свои руки на столе.

— Но ты справилась неплохо, — неожиданно продолжил Адам. — Ты впервые использовала весь поток своей магии, без браслетов и самостоятельно. Ты направила магию и у тебя получилось. Это отличный прогресс, потому что раньше ты не могла сделать с полным потоком ровным счетом ничего. Но работать из гнева — не твой вариант.

Я подняла глаза, пораженная его словами, и ректор тут же поймал мой взгляд. О том, что я делала вчера я старалась даже не думать, а он уже умудрился всё проанализировать. Хотя… кажется он ещё вчера мне об этом сказал.

— В гневе ты не можешь контролировать себя, Аннабель, — он говорил постукивая пальцем по кружке. — А если ты не контролируешь свои эмоции, враг обязательно воспользуется этим. Ты должна научиться успокаиваться. Уметь сохранять равнодушие и хладнокровие, как бы тебя ни раздражало это как факт. Тебе нужно учиться сдерживаться, даже если рядом кто-то, кто бесит до невозможности.

Его слова резанули по больному. Я прекрасно понимала, что он говорит о себе, но всё равно нахмурилась.

— Сейчас твоя задача - спасти себя, — добавил он. — Ты отвлеклась от главного. В этом частично моя вина, потому что я подсадил тебя к шпиону ради собственных целей. Но теперь её нет и ты должна, нет ты обязана сосредоточиться на себе и собственном благополучии. Иначе… — его взгляд стал пристальным и резким, — я обязан буду заблокировать тебя. А это конец. Ты поняла?

— Да, — выдавила я и кивнула.

— Магистр фон Рамлир будет заниматься с тобой по моей программе. У было время вычислить формулы твоей магии. Слушай его внимательно, не все уроки покажутся тебе… нужными, но ты должна это сделать. Что-то будет легким, что-то покажется невыполнимым. Ты способна учиться, Аннабель?

— Способна, — тихо проговорила я. — Я буду учиться с магистром Рамлиром. Я извинюсь и перед ним.

Ректор фон Кирс поднялся, подхватив свою кружку и, поравнявшись со мной, на мгновение положил руку мне на плечо.

— Постарайся. Это всё, что от тебя требуется, Аннабель, — сказал он, прежде чем направиться к выходу.

— Ректор… — позвала я, не зная, зачем.

Он остановился у двери и обернулся.

— Что?

Я не знала, как озвучить этот вопрос.

— А что, если бы у меня не было такой магии? — спросила я и мой голос стал тише, я едва не перешла на шепот. — Если бы я просто поступила в Растар? Что тогда бы?.. Нам ведь ничего бы не мешало... Не было бы шпионов, блокировки...

Я осеклась, не в силах закончить… Взгляд ректора стал злым, острым, словно осколок стекла. Он ничего не ответил, лишь развернулся и вышел.

Адам стоял на крыше одного из невысоких зданий Академии. Ветер трепал его волосы, но он не обращал на это внимания. Удерживая в ладони небольшой артефакт проявления, чтобы видеть сквозь иллюзию, он наблюдал за тренировочной площадкой. Аннабель уже вторую неделю выполняла все задания с невероятным усердием. В целом для нее это было характерно, она всегда старательно училась. Даже магистр Рамлир, который редко кого хвалил, упомянул её прогресс в последнем разговоре. Аннабель, медленно, но верно, подчиняла себе стихию воздуха, которую мало кому удалось подчинить.

Она двигалась сосредоточенно, не отвлекалась. Её удары были точными, пусть и немного медленными из-за усталости, потому что занятие уже подходило к концу. Её стойка стала лучше, он говорил Рамлиру пристально за этим следить. Аннабель, которая раньше плохо прятала эмоции, сейчас держала их в узде и это было чем-то новым. Но её решимость и дерзкая упертось всё ещё толкали её добиваться своего. В этом было столько жизни и рвения.

Где-то глубоко в сознании мелькнула мысль, которую Адам уже пытался задавить прежде. Он хотел оставить её себе. Это было слишком личное, слишком неправильное желание. Даже после того, как он отдал свои чувства стихии тьмы, они снова появились. И это было хуже, чем раньше. Он чувствовал это каждый раз, когда смотрел на неё, каждый раз, когда её имя звучало в разговоре, каждый раз, когда он видел её усилия на площадке, каждый раз, когда она проходила мимо унося с собой едва уловимый запах корицы.

Он долго смотрел на неё, отмечая взглядом детали её внешности. Каштановые волосы, слегка растрепанные ветром и магией, блестели в свете заходящего солнца. Лицо, раскрасневшееся от усилий, было напряженным, а взгляд твёрдым. Она напоминала ему молодого солдата, который только-только начал понимать цену настоящему упорству.

И это вызывало в нём противоречивые чувства. Он должен быть доволен, но его что-то настораживало и Адам не мог избавиться от этого ощущения. Что-то было не так, он что-то упускал.

Тьма внутри него вдруг ожила. Шепот, едва различимый поначалу, становился всё громче, как будто магия понимала, куда он смотрит, на кого он смотрит. Тьма не говорила слов, но её смысл был ясен. Она требовала большего. Она хотела Аннабель. Говорила голосами мертвых магов, добравшихся до вершин силы, но проигравших в борьбе с этой стихией. Она шептала желаниями, жаждой.

Адам стиснул челюсти, пытаясь подавить это. Но тьма всегда находила лазейки. Он знал, что сделанная им недавно ошибка только усугубила ситуацию.

На площадке, чтобы остановить разрушительную магию Аннабель, он позволил тьме поглотить часть её силы. Это сработало, но теперь тьма искала её с двойным упорством. Аннабель для неё стала как магнит. Хотя раньше его стихия не искала источник магии, который она поглотила. Для Адама это было впервые.

Он резко отступил назад и убрал артефакт в карман, чтобы больше не видеть её. Эта девочка вызывала слишком много эмоций, и он не мог позволить этому продолжаться. Глубокий вдох, холодное решение - и он быстрым шагом направился к кабинету Глории, пока этот чертов шепот не заполнил собой всё, пока его голова не начала трещать.

Сестра встретила его с привычной сосредоточенностью, но, взглянув на его лицо, сразу поняла, что происходит. Она всегда так пугалась, видя его таким.

— Ты слишком далеко заходишь, — сказала она, сдавливая пальцами его виски, пока Адам прикрыв глаза лежал на кушетке в её кабинете.

Её магия созидания медленно и немного неуклюже начала вытеснять чужеродные голоса в его голове. Стихия света всегда хорошо справлялась с этим.

— У меня всё под контролем, — ответил он, хотя знал, что эти слова звучат неубедительно.

— Это не выглядит как контроль, Адам, — произнесла Глория, покачав головой.

Голоса отступали, но напряжение внутри оставалось. Магия билась в теле словно пульс в венах.

— Я могу сделать только это, — сказала Глория и убрала руки, выпрямившись. — Ты знаешь, что с мыслями лучше справляется твой дознаватель Роуз. Она ведь ещё в Академии?

— Нет, — резко ответил он. — Она не должна знать.

Глория замерла, глядя на него с лёгкой тревогой. Этот взгляд его страшно раздражал в ней, потом обычно следовала какая-нибудь бесполезная отповедь.

— Это из-за Аннабель?

Он ничего не ответил.

— Она вредит тебе, — продолжила она. — Передай её Военному Ордену и всё будет хорошо. Они сами о ней позаботятся, а ты будешь от неё далеко.

— Аннабель остается, — ответил он твердо и взглянул на сестру.

Глория смотрела на него долго, прежде чем вздохнуть и снова вернуться к своему столу.

— Ты себя губишь и никого, как всегда, не слушаешь, — процедила она.

— Хватит причитать.

— Но кто, если не родственник тебе это скажет? Кто?

— Никто, — осек он сестру.

— Адам, я слышу эти голоса, когда касаюсь тебя, — Глория опустила голову и сжала руку в кулак. — Я не знаю, как ты это выносишь. Это какая-то потусторонняя сила, стихия тьмы ведь не может быть такой… это что-то ужасное, но точно не магия. И ты сам прекрасно знаешь, что Аннабель Флёри - твоя погибель.

— Чушь собачья, — огрызнулся Адам, поднимаясь с кушетки. — Все маги тьмы с этим сталкиваются, в разной степени. Аннабель здесь не при чем.

— Тебе пора найти себе какого-нибудь созидателя-менталиста, мне просто страшно с этим работать, — обиженно взмахнула рукой Глория, даже не обернувшись на него.

Адам уже собирался уйти, но резко остановился.

— Что ты сказала?..

— Созидателя-менталиста себе найди… — она обернулась и нахмурилась. — Что? Что я такого сказала? Адам? Ты меня пугаешь, — выдохнула Глория встревоженно.

— Менталиста, черт бы его побрал, а Аннабель ведь всё видела. Вообще всё! И Роуз и я думали всё это время ни о том! — прорычал он и вылетел из кабинета сестры.

Недели превратились в сплошную непрекращающуюся учебу. Лекции, зубрежка, уроки по вечерам. Я перенаправляла потоки с одной руки на другую, бесконечно занималась с мелкими камнями, чтобы лучше управлять магией - сбивала с перил, поднимала один или два разом, чтобы третий остался лежать. Разделяла свой вихрь на два и старалась удержать.

Всё это было методично, с бесконечными повторами, пока у меня не получится. Впервые я почувствовала как болят от напряжения глаза и пальцы. Магистр фон Рамлир, сдержанный и мягкий, не давал мне расслабляться. Но он не был таким строгим, как Адам. Скорее… очень настойчивым. Особенно, когда раз за разом, улыбаясь мне повторял:

— Ещё раз. Ещё разок, вы недотянули потоки, это не было двумя вихрями. И ещё разок, вы сбили все булыжники вместо одного. И ещё разок!

Будто ректор сказал ему давить, пока у меня выйдет нормально. И он давил и давил, и давил.

И при всем этом я отчаянно старалась не задеть магистра своей магией. Я не знаю правдой ли это было или это очередная уловка ректора, но магистр первым делом, улыбнувшись, заявил мне что защищаться от меня не может.

— Я не практик, а исследователь, госпожа Флёри. Я тренирую студентов, но сам, обычно, в бой не вступаю, — объяснил он на одном из первых уроков. — Защищаться от ваших атак мне не под силу. Я, конечно, смогу обезопасить себя, но это отнимет у меня много магии.

Если у меня никак не выходило, то магистр затягивал такую подробную и нудную лекцию, что я готова была пытаться хоть сотни раз, лишь бы этого больше не слушать под вечер, после череды других лекций.

Леопольд старался поддерживать меня, но его забота казалась… странной. Как будто он старался слишком сильно.

— Да как ты смеешь? — возмущенно воскликнул он, когда я поддела его, что он наверняка выполняет указания ректора. — Я по твоему кто?

— Студент секретного факультета? Ты знаешь, я об этом думала - вы порой будто учишься где-то ещё, кроме своего факультета, — шепнула я заговорщицки. — Ты ведь работал с ректором. Не ври. И за волосы меня дергал, чтобы фамильяра мне создать.

— Без комментариев, — Леопольд упрямо уставился в тарелку и нахмурился.

— Извини меня, пожалуйста, — тихо проговорила я, чувствуя себя немного виноватой.

Без Элайзы между нами не было… буфера. Она всегда стояла между нами, всегда поддерживала разговор, уводила внимание Леопольда от меня, если он начинал задирать меня. Где она была сейчас, интересно? Что сделал с ней Адам? И что она ему рассказала?

И как давно я уже называю ректора фон Кирса, просто “Адам” в своих мыслях? Это было недопустимо.

— Ты опять ушла в свои мысли, — сказал Леопольд, откинувшись на стуле.

— М?

— Ты о учебе думаешь?

— А ты разве не думаешь?

— Мне передали, что ты недовольна Алайрой, поэтому отец…мне очень много всего высказал, — его передернуло и он опять уставился в тарелку.

— Что? Я ничего не говорила! — возмутилась я. — Подожди, а что сделал твой отец?

— Какая разница? Он рассчитывал на меня, а я облажался. Опять, — Лео воткнул вилку в котлету, словно нож вонзил.

— Ай прекрасная птица. Независимая и способная обучаться. Да, она порой дерзит чрезмерно, но это поправимо. Она мне нравится, я никогда её не отдам.

— Независимая… Дерзкая, — Грейвс откинул вилку, она покатилась по столу и свалилась на пол.

Я со вздохом подняла её и протянула ему. Лео просто опять бросил её на стол.

— Она не должна быть независимой, понимаешь? Они могут быть свободными уже когда свыклись с хозяевами, когда делают что-то по их просьбе или приказу. Как Ррайз у ректора, например. Ворон на всё готов ради хозяина, он свободен, но работает на него всё своё время. А где сейчас твой фамильяр?

— Летает… — пробубнила я, отпив сок и опустив глаза.

— Вот именно. Она сама по себе, а ты сама по себе. И дело не в тебе. Дело в моем творении. Она должна познавать мир твоими глазами, а не сама летать и делать выводы. Ты отпускаешь её на целый день. Но фамильяров можно брать на лекции, на твои тренировки может и нет, но на утренние общие точно можно. Но её нет с тобой. Я столько времени потратил, чтобы зацепить её сознание на тебя, но… Она хоть раз сама с тобой просилась?

— Хватит!.. — я хлопнула ладонью по столу и мне было плевать, что на нас оглядываются другие студенты.

— Я не… — Леопольд осеккся. — Я не тебя имел в виду. Это моё упущение, она вообще не должна улетать. Дело не в тебе, Аннабель.

— Хватит. Я живу и дружу со своим фамильяром так, как хочу. Я куда ни пойду, что ни сделаю - везде носом утыкаюсь в стену! Толстую такую! Непрошибаемую! Хотя бы в этом можно мне свободу дать? — я выдохнула и закрыла глаза. Мне надо было замолчать. Я должна была контролировать свои эмоции. Не давать им выхода. Учиться их сдерживать.

Лео тоже молчал, но потом я услышала, как он поднялся.

— Мне пора на семинар, а тебе на тренировку. Удачи. Извини ещё раз, — сухо бросил Грейвс и направился прочь.

Я грустно глядела на удаляющегося однокурсника. Вообще я хотела сегодня позвать его на зимний бал через месяц. В Растаре всё было известно заранее и уже ходили слухи о том, что можно парами даже первокурсникам. Но сегодня разговор у нас явно зашел куда-то не туда.

И я опять подумала об Элайзе. Она… была отличным другом. Но оказалась лживой и ненастоящей.

Но ничего, на завтрак я приду в эту столовую и мы поболтаем с Леопольдом ещё раз. Я должна сохранить своего единственного друга!

Хотя в чем-то Леопольд был прав. Я и правда давала Алайре летать, где ей вздумается, потому что у меня не было сил на нее. Хотя вечерами мы прекрасно болтали и обсуждали как прошел день. Я слушала, что она увидела, поясняла некоторые вещи, отвечала на её вопросы, а потом мы обе засыпали. Она - на крепкой жердочке, что поставили у меня в комнате из цельной ветви дуба, а я у себя в постели. И я не считала это чем-то неправильным, пока Лео не сказал, мне казалось, что у меня всё под контролем с Ай.

Подгоняемая этими мыслями я шла заниматься на свою уже почти что личную площадку. Вечерний воздух был холодным и едва не сбил меня с ног. Магистр фон Рамлир всегда ждал меня заранее, но сегодня всё было иначе.

На площадке был не он. В центре круга, как всегда строгий и собранный, стоял Адам.

— А где магистр фон Рамлир? — выдавила я.

Моё сердце замерло, когда его взгляд встретился с моим.

— Сегодня я проведу урок, — сказал он.

В присутствии ректора я инстинктивно напряглась, а он был расслаблен и окинул меня оценивающим взглядом.

— Мы продолжим вашу работу с защитным барьером, — произнес Адам низким, спокойным голосом. — Я хочу убедиться, что вы действительно освоили технику.

Я кивнула и попыталась скрыть волнение. Мы с Рамлиром уже начинали изучение защиты, но это были скорее основы. Плюс мы начали это проходить и в теории на лекциях, да и я читала учебники об этом, когда хотела сбежать. Но, конечно, вместе со всеми студентами своего факультета я не практиковалась.

— Снимайте браслеты, — прозвучал приказ.

Когда это говорил магистр Рамлир, меня это не нервировало. Но вот сейчас от строгого голоса ректора передернуло. Я всеми силами пыталась забыть его и, как только становилось легче, Адам вновь появлялся рядом.

Я сняла браслеты, почувствовав, как магия тут же начала оживать, поднимаясь из глубин моего тела. Она уже не вырывалась бешеным вихрем, но её сила была не меньше, я по прежнему очень уставала в использовании.

— Напомните мне, как вы создаете барьер, — произнес ректор фон Кирс, отступив на несколько шагов.

Я глубоко вдохнула и сосредоточилась. Магия воздуха начала формировать вокруг меня невидимую стену. Это было похоже на создание купола, который окружал меня и защищал от внешнего воздействия.

— Он непрочный, Аннабель, — резко заметил ректор, покачав головой. — Ваш барьер должен быть плотным, как стена. Сейчас это скорее иллюзия защиты. У вас всюду прорехи.

Я стиснула зубы, стараясь вложить больше силы в поток магии. Воздух вокруг стал плотнее, барьер стал чуть заметнее и засиял белым.

— Лучше, — небрежно отметил Адам. — Теперь попробуйте удерживать его. Я начну с легкой атаки.

— Атаки?! — едва успела вскрикнуть я.

Он поднял руку, и тьма вырвалась вперёд, словно живое дымящееся существо. Это был слабый импульс, но он ощутимо ударил в мой барьер. Я почувствовала, как магия чуть дрогнула, но я смогла удержаться.

Главная проблема была в том, чтобы вообще удерживать мою силу ровно.

— Хорошо, — произнес ректор. — Теперь добавим немного давления.

Его магия стала сильнее, и я очень старалась удержать барьер. Тьма давила так сильно, что казалось она готова поглотить всё, что я создала. Она буквально прогрызалась сквозь мою магию.

— Сосредоточьтесь, Аннабель! Сопротивляйтесь, — послышался голос Адама. — Барьер - это не просто защита. Вы должны ощущать его, как собственную кожу.

Я пыталась следовать его советам, но давление становилось всё сильнее. Барьер начал трескаться, потоки воздуха разлетались во все стороны. Тьма поглощала мою магию и у меня ничего не выходило, я отступала назад, боялась, что вот сейчас всё просто рухнет.

— Слишком много энергии расходуете впустую, — заметил ректор, не ослабляя напор. — Гоняйте магию туда, где больше давления, но не лишайте края барьера силы совсем. Эта техника не для всех, но мы попробуем именно её. Будьте внимательны.

Я снова попыталась сосредоточиться, последовав его совету. Барьер стал менее плотным в одном месте и более крепким там, куда приходилось давление магии тьмы.

— Вот так, — одобрительно бросил ректор. — Теперь перейдём к следующему этапу.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, что силы иссякают куда быстрее, чем обычно.

— Я хочу, чтобы вы научились использовать барьер как инструмент, а не просто как щит.

— Что вы имеете в виду? — спросила я. Так и чувствовала, что сегодняшний урок был запланирован не просто так. За этим что-то скрывалось, и я пока не понимала что.

— Барьер может не только защищать, но и перенаправлять атаку противника.

Ректор фон Кирс сделал несколько шагов ко мне, и тьма рванула к моему барьеру. На этот раз она была сильнее, агрессивнее. И он даже не предупредил!

— Удерживайте, — резко сказал он. — Почувствуйте вражескую магию. Направьте её.

Я была не готова, магия сорвалась с пальцев, вздрогнула. Я сосредоточилась, пытаясь удержать барьер, но магия тьмы была слишком сильной, поддавшись ужасному давлению тьмы, стихия воздуха ослабла. Я испугалась, бросила барьер и закрыла голову руками, когда темнота накрыла меня.

Но ректор, в отличие от меня, хорошо управлял своей силой и тьма, обогнув меня по дуге, рассеялась.

— Ещё раз, — отрезал ректор. — У вас ещё есть резерв магии.

— Вы его поглощаете, — выдохнула я, едва дыша.

— Вы должны сопротивляться, Аннабель, — произнес Адам, холодно глядя на меня. — Вы должны уметь сопротивляться. Врагам. Мне.

— Вам?

— Попробуем иначе, — бросил он и тьма дрогнула вокруг него темным дымом. — С техникой неравномерного барьера вы не справляетесь, слишком медленно реагируете, а стихия тьмы всегда знает, где вы уязвимы. Она ударит именно туда. И чтобы эта техника работала на перенаправление - вам нужно научиться определять, где ваша слабость, и закрывать её, таким образом истощая силы противника. Следите за тем, где ослаблен щит. Далее - самая простая ошибка, которую допускают, это паника. Тьма реагирует на эмоции. Сохраняйте дыхание ровным, а разум холодным. Сейчас же постарайтесь направлять свою магию внутрь потока тьмы, как клинок, и рассеять её. Попробуем контратаку. Клинки вы создавать умеете, можно хотя бы взглянуть на нашу истерзанную вами площадку. Вперед!

Тьма заволокла площадку плотным дымом, сгущаясь вокруг Адама, готовая обрушиться на меня. Я подняла руки, сосредоточив магию. Поток воздуха формировался в барьер.

— Следите за слабыми местами, — велел ректор, и в тот же миг тьма ударила в левую сторону щита.

Моя сила брыкалась, я нервничала, не могла собраться, но ощущения, когда тьма забирает твоё - были сильнее, поэтому я сопротивлялась, что есть мочи.

Щит дрожал, я усилила поток, но тьма словно выискивала новую брешь. Я вдохнула, пытаясь успокоить хаос в мыслях. Барьер на мгновение стал плотнее, но следующая атака Адама была ещё сильнее.

— Клинок, Аннабель! — приказал он.

Я собрала магию, пытаясь направить в поток черноты, что лился на меня со всех сторон. Представила острое лезвие и направила его вперёд. Но вместо того чтобы прорезать тьму, мой поток замедлился и распался. И стихия ректора тут же поглотила жалкие отсветы магии воздуха.

— Слишком слабая концентрация, — голос Адама стал резким. — Ещё раз!

— Не получается, — выдохнула я, руки ныли и дрожали, виски сдавливала боль.

Я повторила попытку, вложив в неё всё, что могла. Воздух наконец прорвал тьму, но не на долго. Магия ректора закружилась, дернулась в обе стороны, чтобы обрушиться на меня с новой силой.

У меня подкосились ноги, я ощутила, что потратила почти всё. И в тот момент, когда я потеряла контроль, тьма, словно чувствуя, что я ослабла, пробралась внутрь моего потока. Она была холодной, жадной, словно пыталась вытянуть всё, что у меня осталось. Хуже ощущения не придумаешь.

Но давление исчезло. Тьма отступила так же резко, как и появилась.

— Вы почти потеряли магию, — сказал Адам, подойдя ко мне ближе. Его взгляд был жестким, но мне показалось, что я увидела в нем тревогу.

— Простите… я… — начала я, но он жестом остановил меня.

— Вам не за что извиняться. Встаньте ровно.

Я попыталась выпрямиться, но колени дрожали. Он вдруг оказался рядом, поддерживая меня за локоть.

— Ноги должны быть на одной линии, — он сжал пальцами мою талию и заставил повернуться боком. — Левую ногу дальше. Ещё. На что вам были занятия с мечом?

— А… — выдохнула я, поняв, чего от меня требуют.

— Магию следует за телом, — говорил ректор. Он взял меня за запястье и поднял правую руку, а левую заставил убрать за спину и прижал к пояснице. — Когда вы формируете клинок, магию лучше концентрировать из этой позиции. Вы пытались это сделать сейчас, но вам не удалось сохранить равновесие.

— А если всё? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

— Что "всё"? — спросил он, заглянув мне в глаза. Я же старалась отвести взгляд, потому что Адам был слишком близко. Ему на это было плевать, а вот я то... я то чувствую.

— Если я не справлюсь? Если тьма победит? Если я пойму, что проигрываю?

Ректор отступил на пару шагов, придирчиво глядя на мою стойку. Его голос был таким же спокойным, как всегда:

— Вы должны спрятать остатки магии внутри себя. Закрыть её, не дав вырваться наружу. И отступить.

— Отступить? — переспросила я, встав нормально.

— Иногда победа - это умение остановиться, — ответил он.

Мне показалось, что эти слова относились не только к сегодняшнему уроку. Я смотрела на Адама, пытаясь понять, почему он вдруг говорит о тьме так, будто она могла бы стать мне врагом.

— Почему вы учите меня этому? — задала я наконец вопрос, который крутился в голове с самого начала урока. — Почему сегодня вы учите меня сопротивляться именно вашей стихии? Или вы учите меня сопротивляться… конкретно вам?

Я сама от себя не ожидала, что спрошу это.

— Я хочу, чтобы вы были готовы к любому исходу, — отозвался он как-то странно. — На сегодня всё. Наденьте браслеты обратно. И советую плотно поужинать.

— Мы ещё будем это практиковать? — спросила я, глядя ему в след.

— Я увидел всё, что мне было нужно, — бросил ректор через плечо.

Иногда я думала о том, чтобы начать развивать свою созидательную сторону. Чтобы однажды суметь залезть к нему в голову и понять, что он вечно недоговаривает. Заполнить все пробелы в плазле "Ректор фон Кирс".

Он уже говорил мне, что его магия стремится ко мне. Неужели ректор хотел увидеть смогу ли я дать отпор, если он потеряет контроль?

Я фыркнула себе под нос. Этот человек никогда не теряет контроль.

Я сидела на полу своей комнаты, окруженная учебниками и листами с записями. Свет лампы освещал строчки текста.

"Самостоятельная блокировка магии: процесс крайне сложный, требует высокой концентрации. Возможен риск необратимых последствий. Рекомендуется только магам-созидателям."

Мой взгляд остановился на слове "необратимых". Я сжала зубы, не позволив себе сомневаться. Это был единственный выход. Наверное. Нет, ладно, я всё же начала сомневаться.

Листы с записями я планировала носить с собой и не оставлять в комнате.  Учебник так же брала с собой, обернув его обложкой с другого учебника. Потому что велика была вероятность, что ректор может приказать всё тут обыскать. А я не хотела, чтобы об этом кто-то знал.

Кто-то кроме моего фамильяра.

Алайра мягко приземлилась рядом на кровать, её розовые глаза наблюдали за мной с беспокойством, а хвост нервно подрагивал.

— Ты слишком долго сидишь, — сказала она. — Что ты делаешь?

— Читаю, — ответила я, не поднимая головы.

— А зачем? Ты разве мало учишься? Зубришь всеми днями, а теперь ещё и ночами сидеть надо? — возмущенно воскликнула она, взмахнув белыми крыльями.

— Это важно, — буркнула я, перелистывая страницу.

Рунный язык. Все эти знаки надо будет запомнить и где-то раздобыть мел.

Но Ай не отступала и пробралась ко мне поближе.

— Это из-за него?

Я резко подняла глаза, почувствовав, как что-то внутри дрогнуло. И в то же время эти слова немного обидели. Будто вся моя жизнь крутилась вокруг Адама и на нем же и замыкалась.

— Почему ты решила, что это из-за ректора? — слегка резко спросила я.

— Потому что после того вечернего урока ты была напряжена. И сейчас ты напряжена. Я бы сказала - ты нервничаешь.

Я вздохнула, хлопком закрыв книгу.

— Это из-за меня, — тихо отозвалась я.

— Что ты задумала? — Ай наклонила голову вбок.

— Блокировку, — призналась я почти шепотом.

Недавно у нас была очень маленькая тема про блокировки и именно там я услышала, что маг может наложить её сам, а так же снять. Но так как эта тема была сложная, проходили её на следующих курсах, а у нас была только общая информация.

Я сразу этим заинтересовалась. Одно дело, когда блок на магию наложил кто-то, а другое дело - когда ты сам и знаешь, что можешь снять его. Даже если ты его и не снимешь - жить тебе с этим будет как минимум легче, потому что это твоё решение.

Просто так эти учебники для других курсов мне бы не дали. Но… я сделала страшное - я сперла один из учебников у студента в читальном зале. Просто увидела и решила, что это мой шанс!

Голова фамильяра дернулась, и она несколько секунд молчала, словно обдумывая услышанное.

— Ты с ума сошла! — наконец выдала она. — И это не вопрос!

— Нет, — я закрыла глаза, пытаясь держать себя в руках. — Я просто больше не могу так.

— Как так? — Ай перелетела с кровати на пол рядом со мной и вытянула шею, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Даже если однажды я сниму браслеты, — выдохнула я, сжав пальцы на страницах учебника, — это не изменит главного. Я не застрахована от эмоций. Я не смогу всю жизнь быть бездушной ледышкой, как ректор. Он то и дело повторяет, что надо держать себя в руках, забыть про эмоции, про чувства. И это ужасно, Ай! Я ведь живая! Я никогда не смогу усмирить эту магию и жить спокойно. В конечном итоге именно ректор меня заблокирует и отправит домой. И всё… Я сойду с ума, и моя жизнь будет кончена. А в том, что он это сделает, я не сомневаюсь. Адам… кхм, ректор фон Кирс всегда делает то, что должно быть сделано. Он никого не щадит, даже себя самого.

Сердце сжалось, когда я произнесла это вслух. Я даже в мыслях пыталась это всё лишний раз не обдумывать прямо. А теперь, когда сказала, то лишь ещё раз убедилась в том, что управлять магией я смогу, но собой… я не хочу жить как Адам фон Кирс, отрезав себя от любых чувств в этом мире.

— Аннабель… — проговорила Ай и, подойдя, ткнулась пернатой головой мне в руку. — Ты упорная, ты справишься.

— Я не могу… я не смогу контролировать себя всегда, — прикрыв глаза и погладив её по белом хохолку, произнесла я. — Однажды случится всплеск. Я взорвусь магией, разрушив всё.

Я почувствовала, как слезы жгут глаза, но не позволила себе грустить.

— Даже ректор не сможет сдерживать это вечно.

— Но у тебя же всё получается, — тихо сказала Ай.

— Нет! — я вскочила на ноги, уронив книгу. — Не справляюсь. И он это знает.

— Ректор? — уточнила она.

— Да, — прошептала я. — Его тьма… она тянется ко мне. Ему приходится бороться даже больше, чем мне, потому что моя магия провоцирует его. Поэтому он пришел на тот урок. Проверить, смогу ли я ему сопротивляться и у меня не получилось, Ай.

Алайра замотала головой, её крылья слегка вздрогнули.

— Ты думаешь, что это поможет ему? Не смей делать это с собой ради кого-то другого!

— Если я заблокирую разрушение, его тьме будет нечего поглощать. Она больше не будет ко мне тянуться, — ответила я, сжав кулаки. — И я это делаю вовсе не ради него. Это просто было примером.

— Ты серьезно думаешь, что это поможет? — Ай взлетела на свою жердочку, чтобы опять видеть моё лицо.

Этот фамильяр был не менее упертым, чем я.

— Если я заблокирую магию разрушения, — сказала я, посмотрев на Ай, — то во мне останется только созидание. Это безопасно. Это… это я смогу контролировать.

— Ты не созидатель, — удивленно проговорила Алайра.

— Во мне есть часть созидательного типа магии и он стабильный. Это мой единственный шанс, — упрямо ответила я. — Надо просто всё рассчитать и взвесить.

— Ты ведь знаешь, что это опасно? — в её голосе было что-то тревожное.

— Знаю, я буду очень аккуратной и хорошо подготовлюсь, — я выдохнула. — Но это лучше, чем однажды уничтожить всё вокруг. И подвергнуть родственников и друзей опасности.

— Ты рискуешь всем, — твердила Ай.

— Если я не попробую, я могу потерять ещё больше. А ты - если и правда близка мне, если и правда Леопольд сотворил тебя для меня - не должна никому рассказывать.

Ай замолчала, наблюдая за мной с таким видом, будто уже знала, что я сделала свой выбор.

— Я твой лучший друг, я жизнь за тебя отдам, Аннабель. Но ты дура.

— Что?! — рассмеялась я. — Если у меня всё получится - моя жизнь изменится.

— Ты знаешь, если не получится, то твоя жизнь тоже изменится… — вздохнула фамильяр.

Адам выслушивал доклад о бюджете зимнего бала, честно пытаясь вникнуть. Стол в его кабинете был завален отчетами, а заместитель ректора Томас фон Шайдис недовольно теребил галстук, слушая как отдел организации мероприятий озвучивал непозволительно роскошные предложения.

— Горящие воздушные змеи, как в том году. Декорации с магическими иллюзиями, — начал один из них, но Адам перебил.

— Оставьте только необходимое. Никаких иллюзий, никаких лишних трат, — твердо произнес он. — Бал должен подчеркнуть строгость Академии, а не превратиться в цирковое представление. Как в том году, — с нажимом добавил он.

— Согласен, — улыбнувшись кивнул Томас фон Шайдис. — Я тебе говорил, Стивен.

— Лишаете молодежь радостей последних. Новый бюджет принесу завтра, — буркнул тот и поспешил прочь

— У нас вообще-то военные маги, а не гражданские, Стивен! — насмешливо бросил ему вслед замректора.

Как только дверь закрылась, Томас протянул Адаму другой документ, посвященный состоянию магических кристаллов в стенах Академии. Проблемы, связанные с недостатком магии вокруг комплекса зданий, стали частой темой в последние недели.

— Надо запросить новую партию, — пробормотал Адам, сделав пометку на полях. — Что-то быстро они потеряли силу в этот раз. Согласно старым отчетам моего предшественника - кристаллы поддерживали защиту Академии около пяти-семи лет. А теперь что? И трех не прошло.

— На этот счет я запросил у наших магов полное обследование стен. Мне это тоже не нравится.

— Ещё что-то есть для меня? — вздохнул Адам.

— Остальное я беру на себя, — кивнул фон Шайдис. — Я знаю, что у вас слишком много другой работы. Я и Стивена сюда пускать не хотел, но видимо моего “нет”, ему было недостаточно, — пожал плечами заместитель.

Томас в целом старался избавить фон Кирса от лишней работы в Академии, потому что должность ректора он получил уже будучи главой Тайной канцелярии и не совсем по собственной воле.

Не успел фон Шайдис закончить, как зашла Роуз с папкой, полной докладов от его шпионов. Её Адам пока тоже держал в здесь, ощущая, как медленно, но верно Академия начинает превращаться в филиал Тайной канцелярии.

Едва завидев дознавателя Томас, коротко кивнув, покинул кабинет.

— Господин фон Кирс, — начала Роуз, положив папку на стол. — У нас появились новые сведения о передвижениях магистра Эйлера. Пока он не покинул территории Фоссиса. Его видели на востоке, в Грани Розы.

Адам взял папку и быстро пролистал доклады.

— Его надо найти. Запросите помощи местных законников.

— Есть ещё кое-что, — произнесла дознаватель чуть помедлив.

Но по её лицу ректор фон Кирс понял, что Роуз довольна собой.

— Элайза и соучастники выдали всё. Абсолютно всё. Я поработала с одним, остальные пошли по цепочке, — сказала она, но её вздох заставил Адама напрячься.

— Есть какое-то “но”, — проговорил он, пристально взглянув на дознавателя.

— Но… истинные мотивы Эйлера она не знает.

— Что это значит?

— Им нужны были шахты под Академией. И Аннабель, которая, как они думали, должна была найти те самые залежи кристаллов, которые так тщательно охраняются. Но где они собирались использовать их дальше - загадка. Эйлер выдавал им лишь часть информации.

— Меня интересует конечная цель, — оборвал Адам.

— Все они твердят лишь общие слова - “Мы идем к свободе”, — дернула бровью Роуз. — Поначалу я решила, что это кодирование, ментальное заклинание. Но нет… Порой не нужны никакие заклинания, если у тебя есть харизма и дар убеждения. Особенно, когда вокруг тебя очень внушаемые люди. Но промежуточной целью были вы, ректор. Тут я не удивлена. И да - многие их цели были во власти, Орденах и академиях, мы распространили эту информацию через нашу сеть, чтобы обезопасить этих людей. Список есть в моем докладе.

— Я хочу поговорить с Элайзой лично, — Адам поднялся со своего места.

— Эйлер использовал её, как сосуд магии, — кашлянула Роуз и внимательно посмотрела на ректора. — Она тоже знает о вас и Аннабель.

— Это меня вообще не интересует, — холодно отозвался ректор.

Элайза сидела на стуле в темной тесной комнате, её руки были закованы магическими браслетами, а взгляд нервно заметался по комнате, когда она увидела Адама.

Она выглядела сломленной. Будто до последнего надеялась, что её отсюда вытащат. Но обычно, такие как Эйлер, не возвращаются за своими людьми. Именно по этой причине он не выдал им весь свой план.

— Значит идете к свободе? — произнес ректор фон Кирс ровным голосом. — И какова же была конечная цель на этом пути?

Девчонка сжала губы, а её плечи напряглись. На долю секунды Адам уловил, как её взгляд скользнул влево - признак того, что она пыталась придумать ложь. Но, судя по всему, она так и не решила что ему солгать.

— Вы должны были погибнуть, — начала она, осмелившись поднять на него глаза. — Кристаллов заряженных Бездной было достаточно.

— Да, ты права. Их и правда было достаточно, — ответил ей Адам, не отводя взгляда. — Но я был готов к чему-то такому уже давно. Ты слишком явно болталась вокруг Аннабель.

— С вами был портальщик, — прошипела эта мелкая бестия, догадавшись, как ему удалось спастись. Но это и не было таким уж секретом.

— Какова ваша конечная цель?

— Убрать всех, кто ему мешал, — проговорила Элайза. — Дать ему путь.

— Для этого вам нужны были шахты, — сощурился Адам. — Ты правда думала, что Аннабель найдет жилу?

— Она? Конечно, — рассмеялась Элайза. — Вы её учите, — она ядовито улыбнулась, — и не знаете, на что она способна?

— И на что же? — ему интересно было услышать, что точно известно этой вражеской шпионке.

— Вам виднее, ректор фон Кирс, — оскалилась Элайза. — Вы с ней спите или как? Нравятся нежные девушки в беде? Нетронутые кем-то ещё...

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Преступники и предатели всегда используют этот прием. Пытаются залезть под кожу, вывести на эмоции, чтобы забрать контроль в разговоре.

— Эйлер бы использовал её, верно? Как тебя тогда, словно куклу-проводник. Для этого вы подсунули ей карту подземелий, чтобы она её помнила и он мог ориентироваться?

Когда лицо Элайзы изменилось, то он понял, что попал в самую точку. Но Роуз уже поработала с Аннабель, оставив в её разуме защитное ментальное заклинание. Долго оно не продержится, но она успеет осознать и позвать на помощь.

Однако, догадки Адама оказались верны. Эйлер практиковался в запретном - манипуляции людским сознанием. Что навело ректора на мысль - не попробовать ли научить и Аннабель запретному? Сможет ли она защититься её собственным способом? Используя магический источник врага?

Надо было ещё раз изучить анализы её магии и рассчитать вероятность в магической формуле. И продумать порядок уроков.

— Он сказал, что… что она слабое звено, — прошептала Элайза. — Сосуд с сильной магией в слабом теле.

— Я с вами закончил, — небрежно взмахнул рукой ректор фон Кирс. — На большее ты не годишься. Отведите её в изолятор.

Два дознавателя немедленно вошли в камеру.

— Вы не имеете права меня здесь держать! Где суд?! Где обвинения?! — закричала Элайза, когда её под руки вели мимо него.

Но Адам лишь холодно усмехнулся и ушел.

К концу дня он, наконец, сел, чтобы просмотреть научные работы одного из деканов. Но как только он открыл первую страницу, его кольцо внезапно обожгло кожу так сильно, что он инстинктивно сдернул его с пальца. Ожог был очень болезненным, словно магия внутри артефакта кричала об опасности.

Адам мгновенно встал, тьма вихрем закрутилась вокруг него, и уже через мгновение он оказался в комнате Аннабель.

И первое, что он увидел, - она лежала на полу, её тело сотрясали конвульсии, лицо было мертвенно-бледным, а остекленевшие глаза смотрели куда-то в пустоту.

Воздух был пропитан её магией, которая билась о стены, словно обезумевшая, а на полу белым светились неровные руны, выжженные на деревянном полу. Он узнал их сразу. Эти руны предназначались для блокировки магии.

И эти же руны светились вокруг шеи Аннабель и уходили под ворот светлой блузки.

Его дыхание сбилось, но он никак не мог заставить себя сохранить хладнокровие.

Фамильяр Алайра забилась в угол, пытаясь защититься от магии хозяйки.

— Больно… — выдохнула Аннабель дрожащими губами.

Не раздумывая, Адам упал на колени и подхватил её на руки. Его тьма уже начала окутывать пространство, чтобы успокоить её угасающую с каждой секундой магию. Аннабель инстинктивно прижалась к нему, будто он был последним, кто мог спасти её от боли. Почувствовав, как её хрупкие пальцы вцепились в его рубашку, Адам на миг замер.

Это маленькое, глупое, хрупкое существо рыдало от боли у него в руках.

Он не должен позволять себе этого. Не должен позволять себе чувствовать. Но, видя её такой уязвимой, ректор фон Кирс больше не мог отгородиться. Он прижал её крепче и позволил себе сделать то, чего давно не позволял - осторожно провел пальцами по её мокрой от слез щеке и прошептал слова, которые всегда казались ему слабостью:

— Я здесь, Аннабель. Я рядом. Всё будет хорошо.

Взгляд упал на светящиеся руны, выжженные на её коже. Они её убивали. И впервые за долгое время Адам фон Кирс почувствовал страх. Настоящий, холодный страх, что он может её потерять.

Адам сидел на своей кровати, крепко удерживая в руках дрожащую Аннабель, которая казалась ему в этот момент слишком хрупкой и легкой. Её дыхание было неровным, а тело периодически содрогалось от боли. Он не отпускал её ни на секунду, ощущая, что всё произошедшее было и его виной. Недоглядел, надо было следить за каждым её шагом. А теперь вытирай её слезы, потому что теперь ей действительно больно.

Перед ним в воздухе парили и медленно вращались руны блокировки. Их последовательность была почти верной, но ошибки делали эти знаки смертельно опасными. Часть рун светилась оранжевым светом стихии огня, который использовал Адам, а часть - всё ещё впитывали в себя стихию воздуха Аннабель и светились белым.

В башне послышались шаги, а затем дверь в спальню приоткрылась, и в проеме появилась Глория.

— Адам? Ты здесь? Это я, — осторожно вполголоса проговорила она. — Ррайз сказал, что я срочно нужна тебе.

Она замерла на месте, увидев брата и Аннабель у него на руках.

— Что случилось? — спросила Глория, и её взгляд быстро скользнул по комнате.

Видимо, она искала следы магии Аннабель, решив, что та потеряла контроль. Глория, наконец, внимательней взглянула на символы в воздухе, а потом ахнула.

— Аннабель сама пыталась заблокировать магию? — спросила она, подойдя и склонившись над знаками. — Потому что ты таких ошибок в рунах бы не допустил.

Адам молчал, поглаживая Аннабель по волосам.

— Да, — сказал он наконец. — Она решила, что это решит её проблемы. Но лишь создала себе новые.

Глория подняла на него взгляд, но потом вновь опустила глаза.

— Вот этот знак начертан неверно, а это верная смерть, — произнесла сестра, протянув руку к сияющим белым рунам над Аннабель. — Как она ещё жива?

— Благодаря кольцу, — отозвался Адам. — Я почувствовал, когда она начала это, но остановить не успел.

Он замолчал, взглянув на лицо Аннабель, искривленное болью. Она пока затихла, но всё ещё рвано дышала ему в грудь. Рубашка была мокрой от её слез, но это не было для него проблемой. Его давили злость на неё, на себя, на всю эту ситуацию.

— Глупая девочка, — прошептал он. — Она даже не понимает, что может уничтожить себя быстрее, чем кто-либо другой.

Глория потянулась к одной из рун, её пальцы засветились магией созидателя.

— Для первокурсницы неплохая работа, но одна ошибка, за которой каскадом потянулись другие, — отметила она. — Но в одиночку, она не смогла бы это завершить в любом случае. Созидание у нее не развито.

— Я знаю, — отрезал ректор фон Кирс. — И поэтому мне нужен созидатель. Неосознанно она использовала этот тип своей магии и я сам не могу обратить это вспять.

Глория осторожно провела пальцем вдоль линии одной из рун, её взгляд был сосредоточенным и тревожным.

— Эта линия должна соединять потоки, а вместо этого она разрывает их, — тихо сказала она.

Адам кивнул, не отрывая взгляда от Аннабель. Она лежала в его руках, её дыхание стало ровнее, но лицо оставалось мертвенно-бледным. И то, что происходило у него внутри сейчас, он отчаянно пытался не показать Глории. Тьма бесилась как озверевшая, и ему приходилось удерживать магию Аннабель и одновременно сопротивляться собственной.

— Она пыталась подавить разрушение, — произнес он. — Но вместо этого активировала обратный процесс. Её магия буквально выжигает её изнутри.

Глория продолжала изучать руны.

— Да, это так. Нам нужно стабилизировать потоки, прежде чем мы сможем снять действие заклинания, — сказала она. — Мы должны исправить всё. Перерисовать руны, перенаправить магию. На это уйдет пару часов, потому что действовать надо очень и очень осторожно.

— Она выдержит. У нее нет выбора, — твердо проговорил ректор фон Кирс.

Не выдержать он Аннабель не даст.

Они работали всю ночь. Адам держал Аннабель одной рукой, другой помогал Глории перерисовывать руны. Её магия созидания добавляла плавности процессу, исправляя то, что Аннабель сделала грубо и в спешке. Между делом он отмечал, что она неплохо разобралась со многими вещами блокировки магии. Способности к обучению у нее были, но она вечно сворачивала куда-то не туда.

Порой она вздрагивала, выгибалась от боли, когда они затрагивали тот или иной знак. Руны на ее теле начинали вспыхивать в такт тем, что Адам проявил в воздухе. Тогда он сжимал её крепче, чтобы она не ворочалась и наклонившись к её уху говорил:

— Терпи, ты сама это натворила, девочка.

— Вот здесь, — сказала Глория, указав на одну из рун. — Этот символ тебе нужно заменить разгрузочным. Это поможет стабилизировать разрушение в Аннабель. Лучше через воду, если ты сможешь.

Адам сосредоточился, его пальцы ловко скользнули по линии, и руна засветилась мягким голубым светом стихии воды.

— Ещё один знак созидания нужно вот здесь, — сказал он, не отвлекаясь. — Нам нужно полностью перераспределить энергию разрушения.

Когда последний символ был завершен, комната наполнилась мягким, ровным светом нескольких стихий. Потоки магии Аннабель стабилизировались, и она перестала дрожать. Подняв руку Адам сжал ладонь на рунах в воздухе и пропустив через них всю свою силу - завершил заклинание и обратил его вспять. Сила Аннабель, вложенная в заклинание была велика и он ощутил её как никогда. И она эту силу попросту разбазаривала.

Аннабель не могла обуздать свою магию, а ректор, похоже, никак не мог обуздать Аннабель… Всё больше он думал о том, чтобы сменить стратегию.

Он заглянул ей в лицо. Она больше не выглядела так, будто боролась за каждый вдох. Впервые за последние несколько часов её плечи расслабились, и она затихла.

— Её магия всё ещё нестабильна, — вздохнула Глория, глядя на них обоих. — Не знаю, как это отразится на ней в будущем.

— Я думал, что защищаю её, дав ей свободу, но я ошибался, — ответил ректор, глядя на девушку в своих руках.

Глория подняла на него взгляд.

— Свободу? Ты?

— Анита не запрещала ей сидеть одной в библиотеке, не контролировала каждый её шаг. Аннабель могла идти туда, куда хотела. Академия под защитой и до никто бы теперь не добрался. Только от нее самой я забыл её защитить. Теперь я сделаю это по-другому. Я буду контролировать каждый её шаг.

Глаза Глории расширились.

— Что?! Шутишь? Ты сделаешь только ещё хуже. — возмутилась она.

— За ней нужно следить. Она больше не заслуживает доверия, а я лично отвечаю за её жизнь, — раздраженно процедил Адам в ответ.

— Не делай поспешных решений. Девочка будет бунтовать.

— Я всё тщательно взвесил, — холодно отозвался он.

— Ну да, — всплеснула руками Глория. — Спорить с тобой нет смысла, как и всегда. Пока что вам обоим нужен отдых. Утром подумай об этом ещё раз. Как минимум обсуди это с ней.

— Я не просил совета, Глория, — твердо ответил ректор фон Кирс, глядя на сестру.

— Будь с ней нежнее, Адам. Твоё давление порой невозможно выносить, сделай скидку. В том, что произошло есть и твоя вина.

— Не отрицаю. Избавь меня от нотаций. Иди уже, тебе тоже надо отдохнуть, скоро рассвет.

Она посмотрела на него ещё несколько секунд, потом развернулась и ушла, закрыв за собой дверь его спальни.

В комнате снова воцарилась тяжелая тишина. Адам медленно опустил затылок на спинку кровати, так и не отпуская Аннабель. Её дыхание было тихим, ровным, но он всё ещё не мог её отпустить. Они сделали всё, что могли, но ректор никак не мог избавиться от напряжения, от того мерзкого липкого страха, который он сейчас не давал сожрать стихии тьмы.

Позволив себе слабость, он опять погладил Аннабель по волосам. Убрал пряди, упавшие на её изможденное болью лицо.

— Я никогда не отпущу тебя, — прошептал он. — Ты ведь этого добивалась?

Я приходила в себя медленно, словно пробираясь сквозь тяжелый темный туман. Сквозь сон я ощутила слабый аромат кофе. Провела руками по сторонам, будто чтобы зачем-то убедиться, что я не на полу. Кровать подо мной казалась чужой, слишком удобной, слишком широкой. Простыни были гладкими, приятными на ощупь, а одеяло большим и тяжелым.

Я с трудом открыла глаза. Первое, что я увидела - темные каменные стены и тяжелые портьеры, закрывающие окна. Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось тупой болью, особенно где-то в груди. Воспоминания хлынули внезапным потоком. Боль, яркий свет рун, мой отчаянный крик. Руны жгли так, что я не могла вдохнуть. Такой боли я не испытывала никогда в жизни. И такого удушающего липкого страха.

Браслеты на запястьях я ощутила как никогда явно, они будто жгли кожу как в самый первый раз, только ещё сильнее. Но что самое страшное - магию свою я при этом не ощущала.

Но если бы у меня получилось её заблокировать, то браслетов бы на мне сейчас не было.

И тут вдруг я услышала знакомый, но пугающий голос:

— Проснулась.

Сглотнув, я повернулась на подушке. Ректор стоял рядом с кроватью, чуть в тени. Слабый свет лампы едва поблескивал в его глазах, падал на безупречно сидящий черный костюм и оттенял мягким светом его белоснежные волосы.

Адам сделал шаг вперёд, и свет лампы коснулся его лица. Он смотрел на меня холодно и тяжело. У меня не было сил даже бояться его в этот момент. Ведь я напортачила и прекрасно это знала.

— Где я? — выдохнула я очень тихо и поначалу решила, что он не услышит.

— В башне. Это моя спальня, — сухо отозвался ректор.

Я замерла, не зная, что сказать. Он принес меня к себе? Зачем?

Я хотела приподняться, но тут же слабо ахнула от боли. В тот же миг Адам оказался рядом, его рука уверенно легла мне на плечо, не дав пошевелиться.

— Лежи смирно, — его голос был низким, жестким, от едва сдерживаемой злости. — Ты ещё не восстановилась.

Я снова уставилась на него, а потом заметила жердочку в углу комнаты, на которой молчаливо сидела Алайра. Птица, обычно болтливая и упрямая, казалась сейчас такой же виноватой, как и я. Она прятала голову под белое крыло, но то и дело поглядывала на ректора. Как будто он отчитал её, пока я была без сознания.

— Ты едва не погубила себя, Аннабель, — отрезал Адам, опустившись на край кровати. Он сцепил руки в замок, уперев локти в колени. На меня в этот момент он не смотрел. В его голосе слышалось напряжение, словно он отчаянно пытался на меня не наорать сейчас. — Ты помнишь, что натворила? Для того, чтобы исправить твои ошибки, понадобилась целая ночь.

Я прикрыла глаза, отведя взгляд.

— Я просто… хотела… — начала я, но осеклась.

В следующее мгновение Адам навис надо мной. Его руки уперлись в подушку по обе стороны от моей головы. Он не собирался давать мне шанса спрятаться от него и от этого разговора.

— Что ты хотела? М? Заблокировать свою магию? — процедил ректор. — Самостоятельно? Без какого-либо понимания всего процесса? По одному лишь драному старому учебнику?

Его голос задрожал от злости, которая так и норовила вырваться и накрыть меня с головой. Я сжалась и зажмурилась. Он был так близко, и я ничего не могла с этим поделать.

— Я хотела… чтобы разрушение исчезло, — выдохнула я, вжимаясь головой в подушку. — Я не могу контролировать это. Не могу вернуться к родителям, не могу снять браслеты, не навредив никому. Я мешаю всем… даже вам…

— Мне? — он произнес это так тихо, что я едва расслышала, но ощутила как его дыхание коснулось моей щеки. — Ты не мешаешь мне.

Адам склонился ниже, его высокая фигура нависла надо мной, закрыв собой свет от лампы. Я открыла глаза, осмелившись встретит его тяжелый взгляд.

— Я не позволю тебе сотворить что-то такое ещё раз. Поняла? — прорычал он, и его следующие слова прозвучали как приговор: — Отныне каждый твой шаг будет под моим контролем. О свободном перемещении по Академии можешь забыть.

Он отстранился так же резко, как и приблизился, оставив после себя пустоту и тяжесть. Я молчала, боясь возражать.

Адам же вернулся к прежней невозмутимости: поправил манжеты рубашки, провел рукой по белоснежным волосам и взглянул на меня сверху вниз.

— Вы ведь… не запрете меня здесь? — прошептала я.

— Пока ты не научишься контролировать свою магию, свободы у тебя не будет, — отрезал ректор. — Ты была у цели, Аннабель. Но все наши старания пошли прахом, потому что неизвестно в какой стадии сейчас будет твоя магия. Но это будет далеко от контроля, к которому ты была близка.

— Я не была… — возразила я тихо.

На этой фразе глаза Адама вспыхнули гневом.

— Сказал бы я тебе… но лучше пойду поработаю. Академии и предателям королевства плевать, что я решаю проблемы одной безмозглой студентки, — процедил он сквозь зубы.

Затем фон Кирс развернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним с глухим стуком закрылась, то я осталась одна в полутьме его спальни. Какое-то время я лежала неподвижно, стараясь собраться с мыслями.

В углу комнаты раздался тихий шелест крыльев.

— Ты попала, — раздался осторожный голос Алайры. — И я попала…

Я повернула голову, посмотрев на неё.

— Он тебя отругал? — негромко спросила я, боясь нарушить тишину комнаты.

Хотя скорее я боялась, что услышит Адам.

— Да, отругал… — Ай склонила голову, опять спрятав её под крыло, но её голос оттого не стал звучать глухо. — Я должна была сказать ему, что ты затеяла. Должна была защитить тебя. Я плохой фамильяр.

— Ты отличный фамильяр, — отозвалась я, натянув одеяло на голову. Меня опять тянуло в сон, и будто каждое сказанное вслух слово отбирало силы.

— Теперь он тебя не отпустит, Аннабель, — прозвучал в голове шепот Алайры.

Я проснулась поздно, когда солнечный свет уже вовсю заливал комнату. На мгновение я не поняла, где нахожусь, но быстро вспомнила.

Башня. Его башня. Я приподнялась на локтях, стараясь не обращать внимания на ноющую слабость в теле. Казалось, даже собственная магия были истощена.

Я заметила свои вещи. Их аккуратно сложили на небольшой тумбочке справа. Мое пальто, два вида формы, спортивный костюм, даже черные туфли. Всё было на месте, будто кто-то позаботился о том, чтобы мне ничего не пришлось искать и лазить по шкафам.

Я осторожно поднялась и оделась, прислушиваясь к звукам за дверью. Тишина. Даже Алайра сидела на своей жердочке и молчала, пристально глядя на меня своими розовыми глазами.

— Что, даже ты сегодня решила быть послушной? — пробормотала я.

Фамильяр едва заметно повела головой.

— Нам обеим надо быть послушными.

Я открыла дверь и осторожно шагнула в гостиную. Там было пусто. Только на кухонном столе стояла кружка ректора, будто утром у него было время только быстро выпить кофе и всё.

На столе у окна я заметила четыре больших учебника. Они были аккуратно сложены стопкой, а рядом лежала записка. Я приблизилась и разглядела размашистый почерк:

"Найдите свою ошибку."

Под текстом на записке были зарисованы мои руны - те самые, которые я начертила той ночью мелом на полу. Каждая линия, каждая кривая, даже мелкие, случайные пометки выглядели пугающе знакомыми. Будто кто-то не просто перерисовал их, а магически перенес с пола моей комнаты на бумагу .

Я почувствовала, как по коже пробежал холодок от той ночи.

Алайра вылетела из спальни и плавно приземлилась на спинку стула рядом.

— О, он хочет, чтобы ты что-то выучила? — спросила она, с интересом склонив голову над учебниками. — “Заклинания четвертого порядка”, — прочитала Ай название одной из книг. А я с удивлением обнаружила, что мой фамильяр умеет читать.

Я открыла первую из книг и нашла там закладки на определенных главах. Первая же глава была посвящена магическим ритуалам и рунам. Я начала читать, но сразу почувствовала, насколько текст был сложным и наполненным терминами, которые я не понимала.

Я попыталась вчитаться, но быстро осознала, что ничего не понимаю. Следующий учебник оказался ещё сложнее. К середине второй страницы у меня заболела голова.

— Кошмар какой-то… — выдохнула я, покачав головой.

— А что за книга тогда была у тебя? — спросила Алайра.

Я нахмурилась и развела руками.

— Простая. Всё в ней было написано понятно и прямолинейно. Но её здесь нет, — я осмотрела стол - тот учебник, которым я пользовалась, отсутствовал.

Алайра дернула крыльями.

— Может он специально её убрал? Поучить тебя?

— Возможно, — тихо вздохнула я. — Эти учебники явно выше уровнем. Но мне не кажется, что он принес их сюда, чтобы поиздеваться. Ректор так обычно не делает.

— Зато этими учебниками прекрасно можно ткнуть носом в твою неопытность, — фыркнула Ай.

Я поникла, потому что свою неопытность показала во всей красе. Одним движением я захлопнула учебник.

В желудке заурчало. Я нашла еду в холодильнике и быстро перекусила парой томатов и кусочком хлеба, больше ничего в себя не смогла запихнуть. Готовить не было сил. С грустью я вспомнила, как однажды готовила на этой кухне блинчики.

Затем, просто чтобы проверить, я направилась к двери, ведущей на лестницу и потянула за ручку. И конечно же она была заперта. Кабинет ректора тоже оказался закрыт. По сути у меня была только гостиная-кухня, спальня и ванная комната там же. Идти было некуда и делать нечего. Только учебники и записка с моими рунами.

Скривившись от нежелания опять открывать этот ужас, я всё же вернулась к столу. Открыв одну из книг снова принялась читать. Под запиской нашелся карандаш и я без стыда и совести принялась черкаться в тексте, отмечая совсем уж непонятные для себя термины. Но одно тянулось за другим и я подчеркивала всё больше и больше…

— Тут написано, что при блокировке магия делится на три потока, — прочитала я вслух, не отрываясь от текста. — Но что за потоки не объясняется. А… нашла, — я схватила другой учебник, где как раз была закладка в этом месте. — Что это? Я ничего не понимаю!

— Ты пропускала лекции? Может ректор думает, что ты уже это знаешь? — предположила Алайра, спрыгнув на стол и наклонившись ближе.

— Я ничего не знаю, — немного раздраженно отозвалась я. — Все эти закладки… Словно головоломка какая-то. Почему именно эти книги? Они как будто для магистров, а не для студентов.

Я пробегала глазами строку за строкой, но с каждой секундой понимание ускользало всё больше. Пока, наконец, перед глазами у меня не поплыло. Ощущая страшную усталость, я бессильно уронила голову на книгу, почувствовав как тяжелеют веки. Будто мое тело было в состоянии бодрствовать лишь пару часов.

Я провалилась в темный и глубокий сон, где во тьме летали разбитые на мелкие части рунные знаки. И сквозь сон я вдруг ощутила легкое прикосновение к моему плечу.

— Ректор… — пробормотала я сквозь сон и открыла глаза.

Но стоял передо мной вовсе не ректор.

На меня смотрел высокий мужчина в возрасте. У него был темные волосы с седыми прядями. Вид у него как всегда был предельно суровый, но глаза… глаза были родными.

— Папа? — я едва выдавила из себя это слово, не веря своим глазам.

— Приятно познакомиться! — прозвучал голос Алайры.

— Красивый фамильяр. Я рад, что у Аннабель появился подобный партнер, — отец мягко улыбнулся Ай. — Ты так крепко спала, что я побоялся тебя будить, — произнес он, взглянув на меня.

Спросонья я изо всех сил пытаясь осознать происходящее. Вдруг я ещё сплю?

— Почему ты здесь? — выдохнула я первое, что пришло мне в голову.

Отец рассмеялся, взъерошив мне волосы привычным старым жестом.

— Потому что хотел увидеть тебя, — его голос был низким и спокойным, как и всегда. Но потом его тон стал тяжелым, когда он продолжил: — И узнать, что ты делаешь с собой.

Я замерла и похолодела. Не знала, что ему ответить. Отец сел напротив, положив руки на стол. Ректор ему всё рассказал? И даже привел сюда? Зачем? Почему? Видимо я выглядела такой рассеянной, что отец мягко произнес:

— Ты нарисовала руны, которые едва не убили тебя. Адам фон Кирс рассказал мне всё. Но он совершенно точно не знает, что у моей дочери в голове. Возможно, поэтому он разрешил мне к тебе приехать?

Я не смогла удержать его взгляд, внутри всё сжалось от стыда.

— Тебе здесь плохо, Аннабель? — тихо спросил отец.

— Я не знаю, — прошептала я. — Иногда здесь сносно.

— В жизни есть вещи, от которых не убежишь, к сожалению. Он ведь рассказал тебе о нас? О твоем происхождении?

— Да, — кивнула я, подняв на отца глаза. — Что я какой-то лабораторный эксперимент.

Он долго молчал, потом откинулся на спинку стула.

— Никакой ты не эксперимент. Это были магические исследования по изучению стихии воздуха, которые правительство впоследствии обратило совсем не в ту сторону. Мы - люди науки и только. Не солдаты, не наемники.

— Ректор говорил мне совсем другое, — возразила я.

— Что ещё по-твоему мог видеть глава Тайной канцелярии короля? Человек, который всю жизнь ищет в королевстве шпионов федерации? Угрозу, — грустно покачал головой отец. — А угрозой мы стали не сразу. Мы правда стремились найти мага-идеала. Но знаешь ли, не все стремятся воевать. Кто-то стремится изучать. Мы себя не оправдываем, Аннабель. Мы с твоей матерью любопытные ученые, вот и всё. Но никогда бы мы не хотели, чтобы ты собственными руками вредила себе.

— Я ошиблась, — раздраженно отозвалась я и хлопнула ладонью по учебнику, Ай вздрогнула. — И теперь ректор сказал мне искать собственную ошибку, чем я и занималась…

— …пока не выбилась из сил! — договорила за меня Алайра.

— Однажды я уже блокировал твои силы, но раз они спали тогда - блокировка была мягкой. Но чем мягче блокировка - тем сложнее её накладывать, Аннабель. Ты ведь рассчитывала на то, что это будет ощущаться не так тяжело, как если бы это сделал кто-то другой, верно? Поэтому ты хотела сделать это сама? — отец пристально посмотрел на меня.

Мне ничего не оставалось кроме как кивнуть. Он продолжил:

— Это невозможно сделать без детального изучения особенностей магии и умения читать магическую формулу, дорогая. Особенно собственную. И ещё кое-что… твою блокировку сорвали специальным заклинанием, восстановить то, что было, невозможно. Тебе надо дополнительно искать остатки этого заклинания в своем магическом потоке. Плюс руны - каждая черточка, каждый завиток, лишняя точка, случайная помарка - всё это важно в блокировке магии. Есть заклинания, которые сработают и с ошибкой в написании, но не в этом случае.

Я грустно посмотрела на отца.

— А раньше ты мне показывал, как правильно делать карамель… Как замешивать тесто.

— Аннабель, чтобы вернуться в прошлую жизнь, тебе надо постараться, — проговорил отец, усмехнувшись. — Лавка ещё стоит. Стекла, которые вынесла твоя магия, мы заменили. Но ты должна пройти через всё это, не пытаясь найти обходной путь. В твоем случае короткой дороги нет, дочка. Тебе придется довериться ректору фон Кирсу.

— Что? — вскрикнула я, мне будто на больную мозоль наступили. Знал бы отец… ух, вот только знал бы. Я надулась, сжав руки в кулаки. Ай тоже нахохлилась, но она то вообще ничего толком о наших отношениях не знала, просто насупилась за компанию.

Вместо ответа отец вдруг поднялся, подошел ко мне и обнял. Сильно-сильно.

Как же мне этого не хватало. Родного тепла, родных рук. Внутри что-то треснуло, надломилось, и я заплакала. И сил сдерживаться не было. Папа начал гладить меня по голове.

— Ну, чего ты раскисла? Вон какой у тебя хороший фамильяр, — приговаривал он. — Я, кстати, в холодильник поставил лимонный пирог с меренгой, пока ты спала щекой на учебниках. Яблочные пироги все разобрали, я даже приберечь для тебя не успел.

— Меренгу я тоже люблю, — пробубнила я сквозь слезы. — Я всё люблю из нашей кондитерской.

— Ещё вот, — отец порылся в кармане. — Мама передала тебе медовой карамели, — он вложил в мою ладонь бумажный пакетик, а потом опять погладил по голове. — Я знаю, что тебе нелегко, Аннабель. Но ты должна знать, что мы ждем тебя дома. Всегда.

Он попытался мягко отстраниться.

— Ты уже… уже уходишь? — всхлипнула я, вытирая слезы с щек.

— Хорошенького понемножку, — улыбнулся отец. — Я знаю, что учитель у тебя суровый.

— Нормальный, — пробубнила я, глянув на Алайру. — Я сама виновата.

— Ну, надеюсь, что эта гора учебников поможет тебе найти собственную ошибку. Похоже, ректор решил идти от обратного.

— Он хочет, чтобы я погрязла в терминах, в которых ничего не понимаю…

— Аннабель, — начал отец, помедлив, словно размышляя как бы мне объяснить. — Ты ведь заметила, что каждое слово и неизвестное понятие тянет за собой десятки новых вопросов?

Я кивнула, Ай тоже прислушалась по-птичьи склонив голову набок.

— Именно этого он и добивался, — продолжил отец. — Эти учебники - для четвёртого курса. Самые сложные. Они не для того, чтобы ты их поняла сейчас. Они для того, чтобы ты поняла, сколько тебе ещё предстоит изучить.

— Зачем? — выдохнула я. — Почему просто не начать с простого? Его цель - меня помучить, вот и всё.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри нарастает разочарование.

Однако отец вновь мягко рассмеялся, словно я глупый ребенок.

— Так часто учат в академиях Федерации. Ты начнешь с вершины, — вновь попытался объяснить он. — И спустишься вниз. Ты пойдёшь от сложного к простому. Найдешь все понятия, которые не понимаешь, и начнешь разбираться в них. И так, шаг за шагом, ты вернешься к самым основам, завершив эту нисходящую спираль.

Я молчала и хмурилась, пытаясь осознать, что он только что сказал. Легким этот подход мне не показался.

— Это как раскручивать клубок с другой стороны, — спокойно продолжил отец.

— Это странно, — сказала я тихо.

— Это работает, — твердо ответил он. — Ректор не просто так выбрал этот подход. Он знает, что ты способна. И я знаю. Да и ты сама пошла этим путем, решив сразу окунуться в сложные заклинания.

— А ведь точно, — шепнула Ай, и я строго на нее посмотрела.

— Вот, даже твой фамильяр согласен, — кивнул отец. — А теперь мне пора, родная. Эти портальщики такие жадные, — улыбнулся он и на прощание обнял меня. — Мы будем передавать тебе письма, волшебными листами с тобой ректор запретил общаться, к сожалению. Нам надо, чтобы ты была в безопасности.

— Я буду, — улыбнулась я ему в ответ.

На душе полегчало, когда я увидела отца.

Но так я узнала, что дверь башни запирается сама. Видимо, ректор попросил творцов её зачаровать. Отец вышел из башни свободно, но я уже не смогла - дверь не поддавалась.

Зато в руках у меня ещё оставался бумажный пакетик с карамелью. Которую я и поедала, сидя у окна, когда явился хозяин башни. С очередной стопкой учебников, которую он поставил передо мной на столе.

— Жду благодарности за то, что позволил отцу вас увидеть, — сощурился Адам, смерив меня взглядом.

Я мрачно сунула руку в бумажный пакетик.

— Вот вам карамелька, господин ректор. Медовая.

И он вдруг рассмеялся, отвернувшись и ослабляя галстук. Ректор рассмеялся? Искренне? По спине прошел неприятный холодок.

Жуть какая!

Через пару минут в башню принесли еду. В руках ректор были два плоских деревянных лотка с едой, которые он молча поставил на стол.

— Ужин, — сказал он коротко, взглянув на меня с легким прищуром.

Он будто чего-то ждал. Или мне только так казалось. Но после того, как ректор посетил свой кабинет, я больше не видела в нем тех эмоций, которые он только что проявил, когда я предложила ему карамель не подумав. Эта усмешка была слишком живой для него...

Я не знала, чего ожидать теперь -может быть молчаливого укора или очередной лекции, но он просто указал мне на стул, словно всё это было частью обычной рутины. И что он делал в кабинете? Секунду назад он точно был намного расслабленней.

— Спасибо, — прошептала я и села за стол, наблюдая за ним.

Ректор молча раскладывал еду и я обнаружила, что в одном из лотков моя любимая овощная запеканка с картофелем и поджаристая свежая булочка. Если днем я не хотела есть, то теперь мой желудок воспрял духом.

Я смотрела на Адама удивленно, но он, не обращая на меня внимания, открыл свой лоток и начал есть. Чуть вытянув шею я заглянула, чтобы посмотреть, а что у него. Там был гуляш с картофельным пюре и зеленый горошек.

Взяв вилку, я отломила кусочек запеканки. Ну, хоть что-то в нашей столовой делают реально вкусно! На душе сразу потеплело. Хорошая еда всегда восстанавливает силы. В том числе и моральные.

— Вы… специально это взяли? — спросила я зачем-то.

— Да, — ответил ректор, не поднимая взгляда. — Предвосхищая следующий вопрос. Анита знает, что ты любишь и это она. Я целенаправленно за тобой не слежу и записей не веду.

Я сдержала улыбку и глубоко вдохнула, чувствуя, что должна кое-что ему сказать.

— Ректор… спасибо, — проговорила я запинаясь. — За то, что… вы спасли меня.

Он поднял глаза от тарелки и посмотрел на меня довольно пристально.

— Благодарности мне не нужны, — сказал Адам равнодушно, а потом, как будто поразмыслив, добавил: — Но их я принимаю.

А я вот напротив тут же уставилась в тарелку, чувствуя, как краснеют щеки.

Тишина между нами была странной. Не тяжелой, но как будто мне отчаянно надо было её прервать. Говорить с ним.

Алайра с интересом рылась в мисочке, я слышала что еда фамильярам не обязательна, но любопытство они к ней проявляют.

Пока ректор не смотрел на меня, я вновь принялась разглядывать его. Я сказала ещё не всё и мне очень-очень надо было договорить.

— Я хочу всё исправить, — неловко и тихо выговорила я. — Всё, что я натворила. Всё, что сделала неправильно.

Ректор сделал вид, что не услышал и продолжил есть.

— Я готова учиться, — добавила я, на этот раз чуть увереннее. — Я читала учебники, я мало что поняла, но я пойму. Я обязательно пойму. Я сделала небольшой конспект, но мне нужно больше.

Ректор резко откинулся на спинку стула. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось... удовлетворение? Он явно услышал то, что хотел.

— Учиться - это отлично, — произнес он наконец. — Но слова ничего не стоят без действий, Аннабель. Вы уже несколько раз обещали мне учиться. А в итоге саботируете учебу. Хотя, готов признать, магистр Рамлир вас хвалит и по сей день.

Я сглотнула, стараясь выдержать его взгляд.

— Я буду стараться, как и всегда. Я это умею, вы же знаете, — отозвалась я предельно твердо, сжав в ладони вилку.

Его губы едва заметно дрогнули, Адам лишь коротко кивнул вместо ответа. Слова тут больше не нужны. Дальше дело уже за мной и моими стараниями. Я предала его веру в меня, но я собиралась её вернуть. Хотя… способен ли этот человек вообще разочаровываться?

Когда ужин подошел к концу, я медленно отложила вилку и встала.

— Отец кое-что оставил, — сказала я и подошла к холодильнику.

— Что он оставил? — по его тону я поняла, что Адам явно сейчас подумал о чем-то более важном, чем просто о десерте.

— Папа оставил лимонный пирог, — ответила я и улыбаясь достала картонную коробку. — Это из нашей кондитерской.

Я поставила пирог на стол, не сразу поймав себя на том, что хозяйничаю в чужом доме. Но ректор фон Кирс вдруг выдал:

— Когда вы появляетесь в моей башне, вместе с вами каким-то образом появляется и сладкое, — тихо усмехнулся он.

— Моя мама когда-то придумала рецепт, а папа всегда говорил, что он не умеет говорить утешительные слова, поэтому порой просто приносил мне пирог, — объяснила я, чувствуя в груди тепло. — Но обычно это яблочный с корицей. У нас есть ещё с кокосовым кремом и шоколадом. Но лимонный тоже очень любят покупать.

Адам молчал, наблюдая за моими движениями и не останавливал. Я разложила кусочки на тарелки и осторожно придвинула одну к нему.

— Попробуйте, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Меренга очень сладкая, но лимонная начинка это компенсирует.

Я с удивлением наблюдала, как он взял вилку, отломил небольшой кусочек пирога и сунул в рот.

— Хорошо, — коротко сказал Адам, отложив вилку в сторону.

— Просто хорошо? — усмехнулась я нервно. Неужели не понравилось?!

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула мягкость, почти теплота, которых я прежде в нем не встречала. Или встречала, но уже забыла.

— Очень вкусно, — признал он, отодвинув тарелку. — Но я предпочитаю пироги и блинчики по утрам. Не сочтите за неуважение к семейному рецепту. Просто привычка.

— Я тогда… я уберу в холодильник! — я вскочила, но ректор тут же отодвинул от меня тарелку.

И я вздрогнула, когда его рука обхватила моё запястье. Ровно там, где был надет браслет. Я испуганно замерла, не зная, как реагировать. На мгновение показалось, что время остановилось.

— Аннабель, — произнес он твердо. — Не мне это говорить, но ты слишком сурова к себе. И это мешает тебе увидеть, кто ты на самом деле.

— Я хочу увидеть, — выдавила я, ощущая тепло его руки на собственном запястьи. — Отец говорил что-то про формулу моей магии. Я хочу разобраться в ней. Она ведь и есть я? Мне ведь всё равно придется с ней столкнуться, чтобы понять, где я ошиблась?

— Ты ошиблась уже в том, что даже не интересовалась ею. Да ты и не могла, из-за недостатка знаний, — сдержанно ответил Адам и выпустил мою руку, оставив лишь смутное ощущение на коже.

— Я знаю, что это сложно, но я готова разобраться…

Адам поставил локти на стол и внимательно посмотрел на меня, будто оценивая мою решительность.

— Не разочаровывай меня больше, Аннабель. Никогда, — отчеканил вдруг он, прожигая меня взглядом.

Дни в башне слились в однообразный поток. Я просыпалась сквозь силу, еле-еле, будто моё тело всё ещё пыталось восстановиться после того страшного происшествия. И всегда лежала, глядя на свет солнца, который пробивался сквозь плотные шторы моей комнаты.

Его комнаты. Точнее, его бывшей спальни.

Теперь ректор жил этажом выше, и я иногда слышала его шаги, когда он возвращался поздно ночью. Я вообще не понимала, как он высыпается при таком режиме. Потому что, хоть я и просыпалась через силу, но всё же вставала не так уже и поздно. И его уже не было.

Зато каждое утро в конспектах я находила его заметки. Его почерк был строгим, размашистым, и он всегда отмечал то, что я упустила.

“Это неправильно. Перепроверь”

“Вот в этой руне нет баланса, перерисуй и ещё раз попрактикуйся в начертании.”

“Вот этот вывод неверный. Посмотри ещё раз учебник. Фон Вернер говорил не об этом”

Эти записи становились моей единственной связью с ректором. Мы почти не общались и не виделись, его дни были заполнены делами, а ночи — кто знает. Но каждый раз, когда я читала его заметки, я слышала в голове его строгий, но спокойный голос.

Мой стол был завален учебниками и конспектами, руническими схемами и попытками верно нарисовать их на бумаге. Сотни и сотни повторений. Десятки страниц записей, исправлений, замысловатых уравнений — всё это, казалось, заполняло каждый мой день. Учебников становилось всё больше, ректор разрешал использовать в них карандаш, но без фанатизма.

Одному я была рада — лимонный пирог доела не я. Я съела лишь пару маленьких кусочков, а вот остальное за пару дней улетучилось. Так же там постоянно пополнялись лоточки с едой из столовой, которую я разогревала на плите. Готовить самой было особо не из чего, поэтому я была рада и этому. Ректор очень ответственно подошел к выбору еды для меня, но порой ощущалось вмешательство Глории. Никаких слишком сладких десертов мне не приносили, часто были очень сбалансированные блюда. Но ничего, из сладкого я поедала медовую карамель.

Ай, мой верный фамильяр, стала моим единственным собеседником. Она часто сидела на подоконнике и наблюдала за мной и параллельно за тем, что делалось за окном. А там порой начал пролетать снег, хотя я слышала, что в этой части королевства снег даже в горах редкость. Да и Академия была не слишком высоко.

— Ты скоро найдешь свою ошибку? — спросила Алайра как-то утром, пытаясь рассмотреть очередную новую схему начертания рун в учебнике.

— Надеюсь, — пробормотала я, вздохнув.

Вечера в башне были тягостными и темными. Сильнее ощущалось одиночество и моя абсолютная замкнутость. Мне не хватало подколок Леопольда, Аниты… да даже простого гула в столовой утром. Я начала скучать по урокам по физподготовке. Хотелось побегать, чтобы разогнать кровь.

Порой я слышала, как Адам возвращается, когда я уже лежала в кровати, но никогда не выходила ему навстречу. Его шаги в гостиной звучали глухо, а затем всё снова погружалось в тишину. Между нами были границы и я их соблюдала. Так же, как когда я занималась с магистром Рамлиром - пока я не вижу Адама, мне легче сосредоточиться.

— Как думаешь, как он справляется со своим одиночеством? — как-то спросила я у Алайры, открывая окно, чтобы выпустить её полетать. Из нас двоих хотя бы у нее должна была быть свобода.

— Мне кажется, он привык, — ответила Ай после паузы. — А ты?

— Я схожу с ума, — призналась я улыбнувшись.

— Это не навсегда, Аннабель, — фамильяр протянуло крыло и неуклюже махнула мне по волосам, видимо, пытаясь приободрить.

Но однажды утром всё изменилось.

Я проснулась от запаха кофе, который наполнял гостиную и проникал ко мне в спальню. Это было странно. Обычно к этому времени ректор уже уходил. Какое-то время я не хотела выходить, но всё пришлось. Ай я будить не стала, она так и сидела на своем месте сунув голову под крыло.

Я застала его за столом. Белоснежные волосы, как всегда, аккуратно уложены, строгий костюм сидел идеально, а в руках — его неизменная кружка с кофе. Я открыла рот, когда увидела рядом такую же… вот эту точно принесли из моей комнаты! Мне?..

На столе перед ректором лежал лист, исписанный руническими формулами.

— Доброе утро, — сказал он, повернувшись ко мне лицом.

— Доброе, — ответила я, не скрывая своего удивления.

— Выспалась? — его вопрос прозвучал спокойно, но я почувствовала, как внутри напряглась. Инстинктивно ждала от него подвоха.

— Да… — выдавила я, не решаясь подойти.

— Глория сказала, что ты пьешь травяной чай, — Адам кивнул на вторую кружку.

— Она сказала, но я не пью, — сдержанно усмехнулась я.

— Садись, — ректор указал на соседний стул и это не было просьбой, судя по его тону.

Я осторожно опустилась рядом. Ладно, травяной чай пах довольно вкусно. Малиной. Поэтому я притянула свою кружку и вдохнула запах.

— Нашла свою ошибку? — спросил Адам, разглядывая меня так, будто давно не видел. Будто оценивал как-то по новому.

— Почти, — проговорила я, пряча глаза и отпила чай.

— Почти не считается, — сказал он сухо, отставив свою кружку в сторону. А потом он вдруг встал, обошел стол и оказался за моей спиной. — Покажи, где ты остановилась вчера.

Я принялась рыться в куче бумаг на столе, а потом протянула ему раскрытую тетрадь. Адам медленно наклонился ниже, и его рука уверенно легла на спинку моего стула.

— Здесь ты сделала правильно, — сказал он, показав мне на одну из строк. Его пальцы чуть скользнули по краю бумаги, а затем остановились на моих заметках.

— Правда? — я подняла на него взгляд, чувствуя, как внутри всё замерло, потому что с этой частью я мучилась дольше всего.

— Да, но дальше неверно, — покачал головой Адам, однако осуждения в его голосе не было.

Я снова уткнулась в записи, стараясь держать себя в руках. Он был настолько близко, что я слышала как он дышит.

— Исправь это, — его пальцы коснулись моей руки, направив карандаш. — Вот это зачеркни и перерисуй. Вот тут у тебя лишняя линия, она не должна быть такой резкой. Сделай мягче и эта часть рун, считай, сделана.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, но он тут же отстранился, вернулся к своему месту и потянулся за кружкой с кофе.

— Моя ошибка - в руне баланса, верно? — спросила я, не отрывая взгляд от тетради.

— Да, но не только. Ищи дальше. Закончишь и будем разбираться с твоей формулой.

Я удивленно вскинула взгляд, и ректор указал на лист, что лежал рядом с ним.

— Без меня ты не осилишь понять, — отозвался он и отпил кофе. — Но тебе это пригодится.

Я почесала затылок и решилась спросить:

— Главная моя ошибка в том, что у меня индивидуальная магическая формула, да? В том смысле… — я пожевала губу, пытаясь облечь мысли в слова. Адам терпеливо ждал. — Я использовала общую рунную структуру, когда должна была менять её под себя и собственные магические черты, верно?

Ректор фон Кирс смотрел на меня чуть дольше, чем обычно, а потом, чуть улыбнувшись кивнул:

— Абсолютно верно. Но для этого ты должна уметь читать её. Свою формулу, чужую, любую. Этому учат начиная с третьего курса. Но раз ты у нас бежишь вперед паровоза, — он дернул бровью, — то и учиться будешь иначе. Однако лекции, которые проходит твой курс, нагнать тебе придется. Но потом будет легче.

Весь день я провела вместе с ним. Лишние учебники мы сгрузили на подоконник. И я вдруг осознала, что полноценных лекций от Адама не слышала ни разу. А он оказался довольно сдержанным и терпеливым учителем. Из всего листа мы разобрали лишь первые несколько строк, но и то потому что он очень долго объяснял мне значения переменных и заставлял записывать с его слов.

Мы наскоро пообедали тем, что принесла нам Анита. Пока я отдыхала, то выпустила Алайру полетать и она украдкой притащила мне палочку корицы, и я даже догадалась от кого.

Весь этот странный день близость Адама ощущалась мной как-то иначе. Мы было тепло рядом с ним, спокойно, я смогла сосредоточиться на учебе как никогда. И… я почти не нервничала, но и он старался меня не касаться. Но иногда я ловила его взгляд. Не строгий, скорее удовлетворенный тем, что он видит. Заинтересованный взгляд.

К вечеру моя рука ныла на все лады, я столько не писала уже давно. А голова гудела от новых терминов.

— На сегодня всё, не пытайся запомнить сейчас. Лучше перечитай завтра утром несколько раз, — произнес Адам, поднимаясь со своего места. — Мне надо поработать, а ты отдыхай.

— Ректор, — тихо выпалила я, не глядя ему в глаза. — Зимний бал через неделю. Я пропущу его, да?

— Обычно студенты его пропускают, если у них есть нерешённые проблемы с учебой, — отозвался фон Кирс.

—Я поняла, — кивнула я грустно.

За неделю мне весь этот объем новых знаний просто не осилить. Я уже провела тут неделю, но двигалась не так уж и быстро. Да и невозможно это было чисто физически, плюс я начинала всё больше уставать.

Ректор ушел, закрыв за собой дверь башни, которая как всегда защелкнулась за замок. В ночи я слышала сквозь сон его шаги на этаже выше. Алайре я разрешила поспать со мной и птица пригрелась у моего бока.

Однако проснувшись утром, я почувствовала что-то неладное.

Комната была освещена мягким светом, а в воздухе витало странное ощущение магии.

Едва я открыла глаза, как почти сразу увидела его - на двери шкафа висело платье.

Я замерла, не веря собственным глазам. Это было не просто платье — глубокий оттенок темного сапфира, тонкая ткань вышитая сверкающими камнями, струящаяся так, словно была соткана из магии Бездны и воды одновременно. Это была магия творцов, лучших творцов.

На столе возле кровати лежала записка, написанная почерком Адама. Я осторожно взяла её и прочитала:

“Надеюсь, ты справишься до бала. Иначе придется вернуть это платье в магазин.”

Дверь башни открылась мягко, и я услышала его шаги. Точные, размеренные. Сегодня ректор немного раньше вернулся в башню.

Я оторвала взгляд от стола, где разложила свои тетради и записи. За эти несколько дней учебники и формулы стали всем моим миром. Каждый знак, каждое уравнение — это был его голос, который я слышала в своей голове. И он то и дело указывал мне на ошибки.

Он был одет в черное пальто и от него веяло уличной прохладой. Адам прошел в гостину, снял черные перчатки и аккуратно положил их на другой половине стола возле учебников, даже не глядя на меня. Я вскочила из-за стола и, схватив конспекты, подошла к нему.

— Ректор… — начала я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я, возможно, что-то не так поняла в формулах, но...

Он поднял бровь.

— Что там? Покажи.

Я схватила один из своих листов, положила перед ним и взволнованно указала карандашом на формулы.

— Я перепроверила всё четыре раза, — начала тараторить я. — Вот здесь… я поняла, что изменение в потоках, о которых вы говорили, связано с магической структурой. Вот этот и вот этот показатель указывают на то, что магия стала стабильнее, даже при том что она не подавлена, — произнесла я, уставившись на Адама, который внимательно и спокойно меня слушал. — Если бы стихия воздуха вот из этого показателя всё ещё была в той степени нестабильности, в какой должна быть, то здесь получилось бы число девять или десять, но… там четыре. Где я ошиблась, при проверке формулы?

Адам внимательно изучил мои записи. Затем попросил другие листы, где я перепроверяла рассчеты и их тоже очень внимательно прочитал, ведя пальцем от строчки к строчке.

— Здесь всё верно, — произнес он, подняв на меня глаза.

Я опешила и какое-то время не знала, что сказать.

— Это ведь невозможно. Моя магия стала стабильнее?

Его взгляд вновь скользнул по моим записям, а затем задержался на мне.

— Стала, — подтвердил ректор фон Кирс.

— Но как? — спросила я, ощущая, как внутри поднимается непонятная тревога. И причину этому я найти не могла.

Адам вдруг сделал шаг ближе, а его взгляд стал пристальней.

— Из-за того, что ты натворила с собой, — сказал он тихо, но я слышала в голосе стальные холодные нотки, будто он всё ещё страшно на меня из-за этого злился. — Когда ты ошиблась с рунами, и мы с Глорией пытались спасти тебе жизнь, то заметили кое-что.

Я замерла, чувствуя, как тяжесть в груди становится всё ощутимее.

— Что именно заметили?

— Формула изменилась, реакция магии тоже, — проговорил Адам, глядя прямо мне в глаза. — Ты изменила то, как магия взаимодействует с телом. Мы решили оставить это как есть, потому что изменения, которые произошли, оказались... интересными и они напрямую не угрожали твоей жизни.

— Интересными? — эхом повторила я.

— Да, — он сказал это так спокойно, что мне стало не по себе. — И я рад, что ты обнаружила это. Ты меня не разочаровала.

“Это” стоило мне долгих ночей и дней, я так страшно устала, но вслух ему это говорить не решалась. Ай, бедная Ай, даже поговорить со мной толком не могла, я старалась не отвлекаться и птица страдала от скуки. Её радовало только то, что я отпускала её из башни. Под моей подушкой уже скопилось несколько записок от Леопольда, но я их не читала, просто складывала. Мне было некогда. У меня была другая цель. Но внутри всё равно противно скребло.

Но когда я обнаружила то, что обнаружила, то не поверила собственным глазам. Я перепроверяла и перепроверяла, потому что это было просто нереально. Невозможно.

Я стиснула пальцы на уголке собственных записей.

— А какой была моя прежняя формула? — тихо спросила я.

Ректор осторожно взял карандаш из моих пальцев и притянул к себе тот самый лист, где цифрами и буквами была расписана моя магическая суть.

— Вот здесь и здесь, — он обвел несколько показателей, — был коэффициент больше. А вот этого показателя не было вовсе, он появился, когда ты… напортачила и впоследствии изменила собственную формулу почти целиком.

— У меня ещё вопрос… — выговорила я. — Я не увидела там созидания.

— Вот здесь, — ректор обвел карандашом очередной показатель.

— Но это ноль, — прошептала я.

— Ноль и две тысячных, — поправил Адам, будто эти доли были важны.

— Я уничтожила собственное созидание?.. — у меня дрогнул голос. Ведь я стремилась как раз к тому, чтобы сосредоточиться на этой стороне магии, но выходит, что сделала ровно наоборот и чуть не умерла.

— Ты должна понимать, что любая ошибка может изменить тебя навсегда. Тебе ещё надо найти ошибки в рунах, которые ты сделала. Потому что, как ты уже поняла, я принес тебе твою новую магическую формулу. Завтра принесу старую и на её основе жду полную работу над ошибками. Но исключительно на бумаге на этот раз, Аннабель. Никакого бездумного рисования мелом на полу, — строго акцентировал ректор. — Всё, конечно, можно развить, если очень и очень постараться. Но я советовал бы тебе забыть про созидание раз и навсегда, — сухо отозвался ректор фон Кирс. — Следующий вопрос.

— Почему браслеты всё ещё на мне, раз я… стабильней? — я нерешительно тронула кожаный ремешок.

— Потому что на практике мы это ещё не проверяли, — ответил Адам. — Поэтому одевайся, Аннабель. Время потренироваться. Обещаю, что не буду тебя гонять так сильно, как обычно. Потому что на тебе лица нет, а вчерашний ужин утром стоял нетронутый, — он поймал мой взгляд и нахмурился. — Не говори, что и не обедала.

— Она не обедала, не завтракала, только воду пила и поглощала эти безумные формулы вместо еды! — не выдержала сидящая на спинке моего стула Алайра. — А я умираю со скуки и хочу пойти с вами! И пусть меня снесет ветром, чем я проведу ещё хоть час в этой башне!

Я смущенно опустила глаза, когда Адам тяжело и протяжно вздохнул.

Вначале ректор фон Кирс заставил меня поесть и следил чтобы я действительно всё съела. После мы оделись и я, впервые, не знаю за сколько недель, покинула его башню.

Коридоры учительского здания были пусты, мы прошли через них. Когда я вышла на свою обычную тренировочную площадку, меня охватило чувство, что я снова могу дышать. В вечернем небе, усыпанном слабыми звездами, свет которых пробивался через облака, парила Алайра. И это было так красиво! И мне казалось, что я парю вместе с ней. Белый хвост фамильяра сиял, когда она рассекала среди снега в воздухе.

Я остановилась, запрокинув голову, и позволила снежинкам падать на лицо. Их холод был невероятно приятным, и я улыбнулась, вбирая в себя эти чувства. Даже не представляла, как долго я сидела в башне, и какой же сладкой после этого покажется возможность выйти на улицу.

Я обернулась, чтобы взглянуть на Адама. Его лицо оставалось сосредоточенным, но я уловила что-то новое в его взгляде. Обычно в глазах ректора читалась холодная, пронизывающая сосредоточенность, как будто он всегда держал всё под контролем. Но сейчас… сейчас это было что-то другое. Мягкое.

— Никогда не думала, что я так люблю снег, — проговорила я, улыбаясь ему. — Он такой… свободный.

Снег оседал на белых волосах фон Кирса и черном вороте строгого пальто, но Адам, казалось, этого не замечал. Он смотрел только на меня. Ветра почти не было и мы стояли практически в полной тишине. Его серо-голубые глаза выглядели как две льдинки.

На миг мне показалось, что ректор хотел что-то сказать, но он лишь чуть заметно сжал губы, как будто обдумывал, стоит ли произносить эти слова вслух. В конечном итоге до меня донеслось:

— Снимай браслеты, пора за работу.

Он явно собирался сказать что-то другое и я испытала тихое разочарование. С другой стороны, испытать как ведет себя собственная магия мне было крайне любопытно.

Я послушно начала расстегивать ремешки. Холодный металл упал на мраморную плитку, и я ощутила, как сила внутри меня оживает.

— Чувствуешь магию? — спросил Адам.

Я задержала дыхание и закрыла глаза, позволив потоку наполнить меня. Магия сразу же откликнулась. Она ворвалась в меня, как первый вдох после долгого пребывания под водой. Вихри воздуха закружились вокруг, сначала медленно, но потом всё быстрее и быстрее.

Я сделала движение другой рукой, и снег поднялся с земли.

— Это… так просто, — ошеломленно прошептала я, глядя, как магия подчиняется мне.

Снег несся в сверкающем белом вихре, поднимаясь всё выше. Я подняла руку, добавив силы, и почувствовала, как магия поддается, становится гибкой, свободной. Она меня слушалась!

Внезапно перед глазами всплыло воспоминание — черное зеркало в столице, которого я коснулась, чтобы понять свою силу. Тогда я впервые почувствовала её настоящую свободу. Сегодня было то же самое.

— Неужели получилось, — прошептала я сама себе.

Я сделала ещё одно движение, и вихрь стал танцевать вокруг меня, поднимая снежные хлопья в воздух. Они кружились так легко, как будто были частью моей магии.

Я засмеялась, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую.

Когда я посмотрела на Адама, он всё ещё стоял на месте. Его взгляд оставался сосредоточенным, но не отстраненным. Теперь я видела, как в его глазах мелькала тень более теплых чувств, отличных от того, что я видела обычно. Не привычная строгость, не холодное спокойствие, а что-то другое. Не то напряжение, которое обычно было в его фигуре, когда он внимательно следил за моими действиями. Он смотрел на меня, как будто видел что-то, что красивое.

Я улыбнулась, чувствуя себя свободной, как никогда. Как же я была счастлива в этот момент! Магия стала моей, просто немного практики и я стану лучшим магом! У меня всё получится! У меня, наконец-то, всё получится!

Белый вихрь поднимался вверх, сияя магическим светом. Я разгоняла его всё сильней и сильней, пытаясь добраться до собственных магических границ и казалось, будто их не было. Это пьянило, это захватывало!

— Аннабель, — раздался сдержанный голос Адама.

Я продолжала, не желая останавливаться. Вихрь становился всё сильнее, магия текла так плавно, так легко, что я больше не хотела её отпускать. Я хотела использовать всё.

— Аннабель, ты увлеклась. Остановись, или это сделаю я, — голос ректора стал громче, но я была слишком увлечена.

Я не обернулась, не услышала, не хотела слышать. Я поднимала вихрь всё выше, позволяя ему раскидывать снег вокруг, трепать деревья и кусты, я хотела добраться выше и мне показалось, как зашевелились облака в вечернем небе.

Я ощущала невероятную силу и свободу, но внезапно потоки стали тяжелее, как будто что-то изменилось. И вдруг всё замерло.

В этот момент появилась тьма. Моя магия ослабла. Потоки воздуха, ещё мгновение назад такие сильные, начали затихать, словно прислушиваясь не только ко мне. Это случилось так быстро,  что я не успела осознать.

Внезапно сильные руки обхватили меня сзади. Пальцы Адама крепко сомкнулись на моих запястьях. Теплое дыхание коснулось уха, а его голос, низкий и спокойный, прозвучал так близко, что я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть:

— Я попросил тебя остановиться.

Я замерла, чувствуя его горячее дыхание, которое касалось моего виска, и его хватку, которая не позволяла мне дергаться.

Густой, тяжелый, вязкий поток стихии тьмы начинал обвиваться вокруг моей магии, притягивая её и подавляя.

Руки Адама всё ещё удерживали мои запястья.

— Я позвал тебя трижды, Аннабель.

Потоки воздуха над нами рассеялись, и снежинки плавно оседали на землю. И момент моего детского восторга таял вместе с ними, разбитый строгостью ректора фон Кирса.

Он отпустил меня, и окружащий нас холод тут же проник через ткань пальто.

— Простите, — сказала я тихо, потупив взгляд. — Я увлеклась… я не слышала вас. Это моя ошибка. Я очень сожалею. Но… почему вы меня остановили? — я подняла на него глаза. — Неужели из-за вашей тьмы?

И вдруг я поняла, что надо было проглотить язык, но не говорить подобного вслух. Потому что тишина, последовавшая за моими словами, была оглушительной. Лицо Адама оставалось непроницаемым, но его глаза потемнели, отчего мне стало не по себе.

— Что ты сказала? — его голос прозвучал так, что у меня мурашки пробежали по коже.

— Я не… — начала я, но тут же осеклась, мне будто кислород перекрыли одним взглядом.

—Ты думаешь, я не могу справиться с собой? — спросил Адам, прожигая меня тем самым взглядом насквозь. — Если я потеряю контроль, Аннабель, то ты об этом узнаешь. Ты ни с чем не перепутаешь, поверь.

— Простите меня, пожалуйста, — пробормотала я, чувствуя, как дрожит голос. — Ректор, я ни на секунду не усомнилась в ваших силах! Клянусь!.. Глупо было даже предполагать!

Подняв руку он заставил меня умолкнуть. Вместо ответа Адам лишь нагнулся и подобрал браслеты с мраморного покрытия площадки.

— Браслеты не бросай себе под ноги, они ещё пригодятся тебе, — сдержанно произнес ректор фон Кирс и убрал их в карман собственного пальто.

Я ощущала, что моя магия возвращается, бьется в груди и воздух вокруг начинает подрагивать.

— Можно попробовать ещё раз? — спросила я, не поднимая головы. — Я обещаю, что сделаю всё, как надо. Остановлюсь, как вы сказали. Успокою магию.

Я осмелилась взглянуть на него. Лицо Адама осталось холодным. Он явно был всё ещё зол, но через секунду коротко сказал:

— Хорошо. Пробуй.

Я быстро кивнула и, не задавая больше глупых (ужасно глупых!) вопросов, снова вызвала магию. Потоки воздуха легко подчинились, но я почувствовала, что что-то изменилось. После тьмы Адама магия была не такой сильной, но я всё равно подняла вихрь вверх, позволяя снегу закружиться вокруг нас с новой силой.

— Теперь попробуй развернуть вихрь против часовой стрелки, — сказал ректор, сложив руки за спиной.

Я замерла, пытаясь понять, как это сделать. Я направила потоки в другую сторону, но магия сопротивлялась, не желая подчиняться. И мой собственный разум тоже, потому что я сама будто зациклилась на единственном направлении потока. Не могла саму себя развернуть, не то что магию!

— Медленнее, — произнес Адам и я услышала сдерживаемое им раздражение, будто мои слова ещё влияли на него. — Ты заставляешь вихрь ломаться, а не двигаться. Выдохни и единым порывом разверни его.

Я правда старалась как могла, потому что мне было стыдно за свои слова и я очень хотела сделать как надо. Поэтому я глубоко вдохнула, подняла руки, помогая себе, и попробовала ещё раз.

Потоки магии начали дрожать, но на этот раз поддались. Ветер изменил направление, белый свет закружился против часовой стрелки.

— Теперь успокой магию, — строго велел Адам, без намека на похвалу. — Верни её в тело. Вспомни медитацию.

Я медленно начала опускать руки, направляя магию вниз. Это было сложно, но я знала, что должна справиться. Обязана! С каждым вдохом я направляла магию в тело и концентрировала, она разливалась по венам прохладным активным потоком.

Когда последний светящийся вихрь рассеялся, я тяжело дышала, и была горда собой. Впервые за всё это время... я усмирила собственную силу! Я просто не могла поверить!

— Ты справилась, — констатировал Адам холодно и, взяв меня за запястье, начал надевать браслеты.

Я не сопротивлялась, но решила осторожно спросить:

— Я ведь справилась? Зачем они?

— Всему своё время, — последовал сухой ответ.

— Я не хотела вас обидеть, правда, — я отчаянно заглядывала ему в глаза.

— Аннабель, — Адам ответил на мой взгляд, застегивая кожаный ремешок. — Браслеты я надеваю не из-за твоих слов. Ты неопытна. Нужно больше занятий, чтобы всё закрепить и как минимум месяц под наблюдением. Ты очень эмоциональна и в сочетании с такой силой это опасно.

Я тихо согласно кивнула. Адам вдруг пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Ещё раз, я тебя не наказываю.

— Ещё раз, я не хотела вас обидеть, — прошептала я, глядя в серо-голубые глаза ректора.

— Я не обиделся, — отозвался он.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Адам не убирал руку. В нем точно что-то изменилось. Но когда?.. Будто из сотен стен, которые нас разделяли - парочки уже точно не было. Ректор вдруг невесомо провел пальцем по моей щеке, не разрывая зрительного контакта, и я сглотнула, боясь шевельнуться. Боясь дышать.

И в этот момент Алайра решила протестировал посадку мне на плечо.

Белые крылья хлестнули меня по голове, ректору досталось по лицу хвостом, и в моё плечо впились когти этой негодяйки!

— Алайра! — возмутилась я, но уже было поздно.

Момент испорчен. Мой фамильяр довольно хохоча оттолкнулась от моего плеча и вновь взлетела.

— Да чтоб тебя ветром сдуло! — крикнула я ей вслед.

— Прекрасный момент для появления, — сказал Адам ровно, но в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Я спрятала лицо в ладони, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда.

— Простите, — пробормотала я и вновь уставилась белую птицу в темном небе. — Вернись!

— Я хочу ещё полетать! — раздалось у меня в голове.

— Ты провинилась и теперь наказана!

Я вдруг заметила взгляд Адама и замерла.

— Вам что смешно?.. — выдавила я ошарашенно.

— Вы и правда похожи, — заметил фон Кирс с иронией в голосе. — Каково?

— Я… Мы… Ничуть! — возмутилась я в ответ и насупилась.

Но мысленно начала перемывать все мои промахи. Неужели я для ректора такая же раздражающая студентка, как Ай для меня раздражающий фамильяр? От этого опустились руки. Неужели я такая же противная?

Адам отвел взгляд, аккуратно стряхнув снежинки с черного пальто.

— Урок окончен, нам пора возвращаться, — заметил он, вернув себе свою привычную строгость. — Откроешь окно в спальне - она вернется. Но лучше тебе перестать оставлять её в одиночестве. Не давай ей летать бесцельно, лучше давай какие-нибудь задания. Могу договориться с библиотекой - фамильяр такого размера книгу легко унесет.

— Вы думаете, что она от безделья страдает?

— Не думаю, а знаю. Фамильяр должен быть полезен. Плюс - ты хоть раз интересовалась какие у нее способности? — дернул бровью ректор.

— Способности?

— Надо будет устроить тебе встречу с Леопольдом - он её творец. Пусть он объясняет, как работать с фамильяром. Ему полезно, для опыта.

При упоминании Лео я сглотнула и посмотрела в сторону. У меня под подушкой копились записки от него, на которые я не отвечала. У Ай была работа… таскать мне палочки корицы и записки Леопольда. А я его игнорировала. Мне стало немного стыдно.

Однако я ответила улыбчиво:

— Да, я буду рада, спасибо.

Урок был окончен, и мы в тишине направились обратно к башне. Вечернее небо затягивали густые облака, падающий снег поглощал звуки и создавал атмосферу размеренности и спокойствия. Уходить в башню не хотелось вовсе.

Я шла за Адамом, стараясь не отставать. Что сюда, что обратно - он вел меня какими-то иными коридорами, будто специально, чтобы никого по пути не встретить. Будто… изолировал меня от всего мира и даже от самой Академии.

И в этой изоляции, рядом с ним, в его башне… я чувствовала, что этот человек по-прежнему страшно далек. То, что он провел эти пару дней со мной ничего не меняло. Я только училась, он только учил. И безысходность давила всё сильнее. Будто нет смысла бороться, не смысла пытаться хоть что-то сделать. Ректор никогда не нарушит свои правила, никогда не подвергнет свою репутацию риску. И я со своей стороны тоже обязана его репутацию не портить.

Когда мы вошли в башню, Адам остановился у лестницы, ведущей наверх, в его спальню. Он обернулся ко мне и вдруг произнес:

— Кажется, не в моих силах запретить тебе пойти на зимний бал.

В уголке его губ мелькнул едва заметный намек на улыбку. Я замерла, не сразу поняв, шутит он или говорит всерьёз.

— То есть мне можно? — спросила я осторожно, уставившись на него во все глаза. — Мне можно пойти?

— Ты решила не все свои проблемы, но, по крайней мере, честно пыталась разобраться и хорошо продвинулась, — ответил Адам сдержанно.

Я не смогла сдержать радостную улыбку.

— Спасибо! Спасибо! — заговорила я громко.

И тут же я задушила порыв его обнять в благодарность.

— Завтра мы едем в город, — добавил ректор вдруг.

— В город? — я не поняла, о чем он.

— Но фамильяр остается в Академии. Под надзором её творца Грейвса, — заметил Адам.

— Хорошо, как скажете. А… зачем нам в город?

— Я еду работать. А ты… не знаю, чего там тебе надо к балу, — раздраженно взмахнул рукой ректор. — Всё, не донимай меня тонной вопросов.

С этими словами он распахнул для меня дверь, ведущую в основную часть его жилища, чтобы я уже вошла и он мог запереть меня.

Я молча шагнула в гостиную и обернулась в последний момент. Но сказать то, что было у меня на уме не решилась.

— Ну что ещё? — будто устало спросил Адам, заметив, что я промолчала о чем-то.

Я лишь мотнула головой и потянула дверь на себя.

— Спокойной ночи, господин ректор, — проговорила я тихо.

Я так устала существовать с этой тяжелой надеждой под сердцем. И не знала, как это вытравить. И не знала, как сказать ему об этом. Да и... не надо ректору этого знать. Всем будет легче, пока мы разделены стенами.

И у меня же под подушкой было отличное средство перестать думать об Адаме!

Впустив Ай обратно в спальню, я зарылась под одеяло и выгребла все маленькие записочки написанные немного корявым, но понятным почерком Леопольда.

“Привет, Корица. У нас всё хорошо. Пирог в столовой стал лучше, а я жду, когда ты его попробуешь…”

“Привет, Корица! Кажется, я создал очередного недо-фамильяра. Отец меня скоро прибьет! Зато он плюется огнем! Когда выйдешь из-под стражи, покажу тебе его!”

“Привет. Я скучаю, напиши хоть что-нибудь. Ректор фон Кирс, если всё это попало к вам, то уже скажите в лицо, наказание приму, а то я тут как дурак… “

Последнему я рассмеялась, в надежде, что Адам всё же ко мне под подушку не заглядывал. Перевернув одну из записок, я взяла карандаш и написала ответ:

“Неси своего нового фамильяра на бал! Там и увидимся!”

— Я сварила вам кофе, — перед Адамом на столе появилась кружка.

Он выпрямился, не притронувшись к ней и нахмурился.

— Аннабель. Ты не обязана варить мне кофе по утрам, понятно?

Девушка растерялась и опять у нее был такой взгляд, будто он её страшно оскорбил и унизил. Надо было сказать не так.

— Спасибо, но больше так делать не надо.

И опять неправильно. В конечном итоге Адам вздохнул, притянул злосчастную кружку к себе и махнул рукой.

— Собирайся, через двадцать минут выезжаем, — проговорил он и отпил кофе.

Сахара мало.

— Я ещё блинчики сделала, мне просто надо было руки занять. Но я вам их не дам, потому что я не обязана и вообще так делать не надо, — пробубнила Аннабель, расплетая волосы, которые до этого были собраны в косу.

— Не дерзи мне по утрам. Не советую, — мрачно отозвался он. — И неси свои блинчики и сахарницу захвати.

— А вы и правда не с той ноги сегодня встали? — наклонила голову Алайра, и тут же спрятала голову под крыло, когда Адам поднял на нее взгляд.

Рано он разрешил Леопольду отдать её Аннабель. Ох, рано.

Вот только встал он сегодня с той ноги. И если бы не следующий за этим сложный разговор по волшебному листу с одним из приближенных короля, то утро, можно сказать, было бы ещё ничего.

Король настаивал, чтобы такого мага, как Аннабель, передали Военному Ордену. Но Адам слишком хорошо помнил свою клятву, данную ей. И отдавать эту девушку не собирался никому. Единственное…

— У меня для тебя две новости, и не уверен, что они тебе понравятся, но тут как посмотреть, — произнес он медленно.

Заметил, как дрогнула рука Аннабель, когда она ставила тарелку с блинами на стол.

— Я ничего не делала, — выпалила она, испуганно на него посмотрев.

— Дело в не тебе… точнее в тебе, — Адам цокнул и прервался, проведя ладонью по лицу. После этого мерзкого разговора он был выбит из колеи и даже слова не хотели строиться в нормальные предложения. — Сядь, — он указал Аннабель на стул и девушка покорно села.

— Это плохие новости? — осторожно уточнила она и он заметил, как её пальцы нервно теребят край кожаного ремешка браслета.

Адам решил не тянуть.

— Первое - я переведу тебя на другое направление на твоем факультете. Направление “Обороны и защитных заклинаний”, — он поднял руку, когда она хотела что-то сказать. — Дослушай. Второе - ты завершишь первый курс досрочно. После зимнего бала, если ты сдашь все экзамены - я готов перевести тебя на второй курс. Сдашь основные дисциплины. Экзамены легкими не будут, но уверен, что ты справишься.

Аннабель от удивление открыла рот, потом закрыла. Хотела прикоснуться к лицу, но передумала и вскочила со стула. Алайра шокировано за ней наблюдала. Адам же думал, что вот сейчас фамильяру бы надо поддержать свою хозяйку в любом случае, но Ай, похоже, не знала, что нужно делать.

— Нет, я… — Аннабель замотала головой, вышагивая по гостиной. — Я не…

— Ты можешь отказаться, если не уверена в своих силах. Я о досрочном окончании курса. На другое направление я тебя переведу в любом случае. О своем решении сообщишь мне после бала.

Аннабель сокрушенно села напротив, глядя себе под ноги остекленевшим взглядом.

— Почему?.. — очень тихо, почти неслышно спросила она.

— Оценил твой потенциал.

В ответ она лишь ещё ниже склонила голову, её лицо скривилось так, будто Аннабель была готова расплакаться. Но в последнюю секунду она повернулась к столу, но на Адама по прежнему не смотрела.

— Я сказала тебе это заранее, чтобы у тебя было время подумать.

— Это экзаменационная комиссия, подготовка, — бормотала она, слепо глядя на поверхность стола.

— Ты права. Но сейчас мне от тебя надо только “да” или “нет”.

Ему страшно захотелось к ней прикоснуться и заставить на него посмотреть. Потому что Аннабель будто даже не слышала Адама сейчас. И вот ответ, словно волк почувствовавший кровь, тьма шевельнулась в груди, подняв голову на запах его эмоций по отношению к Аннабель.

Порой ему отчаянно хотелось сжечь черную картину и жить. Как живут все. Но в ней было слишком много и это было опасно прежде всего для него самого. Однако он нашел иной путь.

— Аннабель, посмотри на меня.

Она лишь мотнула головой и взглянула в окно. Сегодня опять шел снег.

— Это сложное решение, — отозвалась она. — После бала вы будете знать ответ.

— Поблажек не будет, — отметил Адам и Аннабель, наконец, на него посмотрела.

Было в этом взгляде что-то иное.

— Я от вас поблажек и не жду. Поэтому я хотела себя заблокировать сама. В противном случае это сделали бы вы.

— Если бы у тебя не было шанса, ты в эту Академию бы даже не приехала, Аннабель. Тебя заблокировали бы уже через два часа после пробуждения силы, — отчеканил Адам и поднялся.

Отперев дверь своего кабинета, он порылся в столе, достал небольшую папку и взял карандаш и линейку. Всё это положил перед ничего не понимающей Аннабель. Из папки он достал два исписанных формулами листа.

— Это твоя старая формула, — он взял карандаш и обвел восемь расчетов показателей. — Вот тебе чистый лист, карандаш и линейка. Строй график по ним.

— Вы серьезно?.. — ошарашенно подняла глаза Аннабель.

Опершись ладонью о спинку стула, он нагнулся чуть ниже к ее лицу.

— А похоже, что я шучу сейчас?

Насупившись Аннабель, однако, взялась за дело. Пока он пил кофе, угостившись одним блинчиком, она чертила и считала. А когда закончила, то вновь взялась за лист с формулой. Они выучили ещё не все показатели и те, которые он ей показал она знала пока частично. Но этого было достаточно, чтобы понять, что он хотел ей показать.

График показывал как амплитуда нестабильности с каждым отрезком становилась всё более ровной.

— Но она так и не стала совсем ровной, — покачала головой Аннабель.

— Она стала удобоваримой для адекватной жизни без блокировки сил, — возразил Адам. — И без браслетов.

— И с бесконечным контролем эмоций. Это была была бы безрадостная серая жизнь, — грустно отозвалась Аннабель, подняв на него свои карие глаза.

— Ну, — отозвался он. — Можно сказать, ты себя починила. Но какой ценой? Если бы на тебе не было кольца? Можешь не отвечать, — Адам поднялся со своего места. — Идем, нам пора.

— А долго ехать? — спросила Алайра.

— Ты не едешь, — ответил Адам, взглянув на птицу. — Остаешься на воспитание Леопольду. Он заберет тебя через час, после лекции.

— Я привезу тебе фруктов, — Аннабель нежно погладила фамильяра по пернатой голове и улыбнулась. — Не грусти. С Лео тебе будет весело.

Полчаса езды от Академии Растар по серпантину и небольшой, но красивый городок Лашери предстал вздору. Аннабель буквально прилипла к окну автомобиля, чей изумрудный свет магии то и дело отражался от снега вокруг.

— Этот город чем-то похож на мой родной, — тихо, с затаенной радостью произнесла Аннабель.

Адам позволил себе лишь тихо хмыкнуть, заезжая на узкие улочки, совсем не предназначенные для машин, которые только начинали захватывать всё и вся в пригородах Фоссиса.

Всё вокруг было завалено снегом, праздничные гирлянды переливались мягким светом тут и там, а витрины магазинов сияли магическими огнями. Оставив машину у окраины, они двинулись в центр по пешеходной улице.

Адам шагал ровно, не сбавляя шаг, но чувствовал, что Аннабель всё чаще отстаёт. Она задерживалась возле каждой витрины, её глаза светились от восторга. А он терпеливо ждал, хоть и посматривал на часы. Он смотрел на нее, как Аннабель с почти детским восторгом разглядывает витрину местного кондитерского магазина, каких тут было полно. Магазин с платьями, что сияли на солнце, с какими-то побрякушками. Аннабель разглядывала даже витрину книжного магазина, ассортимент в котором менялся крайне редко и все, кто хотя бы пару раз заезжал в Лашери за последний год имели возможность выучить этот ассортимент наизусть.

Адаму казалось, что Аннабель почти растворяется в этом уютном городке, так не похожем на строгую Академию. В какой-то момент он подумал, что наверное стоило взять с собой птицу, но он пока что не был уверен в её надежности.

— Ты хочешь это? — он подошел к ней, когда Аннабель задержалась возле очередной витрины.

— Нет, конечно, — мотнула она головой, но Адам видел, на что она смотрит.

Небольшой тонкий плетеный браслет из серебра с жемчугом. Не думая ни секунды Адам открыл дверь магазина и втолкнул Аннабель внутрь.

— Мне его не надеть, у меня денег нет, — тихонько запричитала она.

— Чего же ты тогда поехала, если у тебя денег нет? — поднял бровь Адам.

— Погулять… — пожала плечами Аннабель, глядя на него своими большими глазами. — Вы никогда неделями безвылазно в башне не сидели?

— Сидел, но не в башне, — уклончиво отозвался Адам и подозвал жестом продавца. — Я хочу купить вот этот браслет.

— Вот и не хотите, — прошептала Аннабель.

— Кто меня остановит? — сощурился Адам. — Он тебе не нравится?

— Нравится! Но зачем? — заморгала Аннабель непонимающе. — У меня нет денег, чтобы вернуть вам. А я не хочу оставаться должной…

— Ты почему всегда со мной пререкаешься? — нахмурилась ректор фон Кирс. — Я решил сделать тебе подарок, точка.

Я стояла на кухне, подставив обожженную руку под струю холодной воды. Приятное облегчение слегка унимало боль, но пальцы всё равно дрожали. Ожог тянулся от кольца по ладони, красной болезненной линией.

Алайра сидела рядом на столешнице и гладила моё плечо крылом. Откуда она научилась этому? Неужели Леопольд её научил в случае чего меня сразу гладить?

— Что случилось? — раздался за спиной низкий голос Адама.

Мы с Ай вздрогнули одновременно, и когда я обернулась, он стоял рядом, его взгляд скользнул по моей руке. Ректор пришел не один. И опять меня передернуло от пристального взгляда этого Кассия…

Высокий, с длинными черными волосами, зачесанными назад, и пронизывающим взглядом странных глаз, он держался спокойно, но его аура была тревожной. На нем был военный черный костюм, идеально сидящий по фигуре, у пояса сверкнул небольшой кинжал. В руках он держал чемодан, окруженный сияющими сине-фиолетовыми цепями магии Бездны.

Вякнуть я не успела, когда ректор стиснув запястье поднял мою руку. Увидев красноватый ожог распространявшийся из-под кольца дальше по ладони он нахмурился и хватку ослабил.

— Извини, этого не должно было случиться… — пробормотал он и глянул через плечо на Кассия.

— Не смотри на меня, я предупреждал, — отозвался тот. — Артефакт своенравен.

— Ты меня торопил, — проворчал Адам и осторожно взял мою руку в свою.

Уже нежно, а не грубо. Очень аккуратно он подцепил моё кольцо и я вздрогнула, когда по нему прошла магия и оно соскользнуло в ладонь Адама. Но руку мою он не отпустил, лишь покачал головой недовольно и вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Я позову Глорию. Ты не должна была ничего почувствовать. Это вообще не должно было на тебе отразиться, — сказал он.

— Я жду объяснений, — спокойно ответила я. Но уже точно знала, что объяснения мне из него придется вытягивать щипцами весь следующий год.

— Что за тон? — осек вдруг Адам.

— Ну больно же, — насупилась я, показав ему свою руку.

— Правда больно, — осторожно кивнула Алайра ректору и потерлась о меня головой.

Ладно, когда я встречу Леопольда я поблагодарю его за то, что научил Ай меня и правда поддерживать. Так стало сразу… легче!

— Я извинился и этого хватит, — огрызнулся ректор и отвернулся.

— Что это? — спросила я, кивнув на чемодан.

— Опасность, — лениво отозвался Кассий. Его голос был глубоким, хрипловатым, будто он редко говорил что-то неугрожающее. — Но у меня есть подозрение, что тебе не привыкать к чему-то такому, верно?

Я отвернулась, не став ему отвечать.

— Адам, я тебя не торопил, — в очередной раз произнес маг у меня за спиной.

— Да конечно не торопил, — прошипел ректор.

— Что вы сделали? — я опять рискнула посмотреть на Кассия.

— Он пытался тебя защитить. Получилось ли - ещё узнаем, — ответил вдруг тот и я сразу поняла, что переключиться надо вот на него. Он расскажет!

— Эй, — резко оглянулся Адам.

— Что? — пожал плечами Кассий. — Это и её касается.

— Замолчи, — Адам потёр переносицу, и я заметила, что он едва сдерживается.

— Нет уж, дружище. Я рискую головой, принося сюда это без ведома артефакчиков, — Кассий мрачно похлопал ладонью по чемодану. — И пока мы не выясним получилось ли, я от тебя не отойду.

Вздох Адама был тяжелый и раздраженный.

Но он опять заставил меня повернуться к нему и взял мою руку за запястье. А потом промокнул пульсирующий ожог ваткой с какой-то жидкостью, которая сразу начала холодить кожу.

— Пока Глория не придет, это тебе поможет, — сказал он.

— А что вы конкретно делали? — через плечо я оглянулась на Кассия, который развалился за столом в гостиной, поставив чемодан на стол.

Адам легонько дернул меня за руку. Похоже, что он очень не хотел, чтобы я знала, что произошло.

— Твой учитель меня сожрет, судя по всему, если я расскажу, — пожал плечами тот. — Зато, если у него не вышло сегодня… — взгляд Кассия стал угрожающе холодным, словно блеск клинка, и невольно я сжалась и отвернулась, чтобы взглянуть ректору в лицо.

— Всё хорошо, — спокойно отозвался он, поймав мой взгляд. — Когда я говорю, что всё хорошо, то обычно так и есть.

Но по взгляду нового знакомого, мне что-то так не казалось. И я вдруг вспомнила его слова в кафе про Кассия. И что он станет моим куратором вместо Адама, если что.

— Аннабель, — вздохнул Адам, видя с каким страхом я на него смотрю. — У тебя сегодня бал. Ты помнишь?

— М-да. У тебя сегодня тоже бал, господин ректор. — сощурился вдруг Кассий. — Много людей вокруг будет ходить. Как минимум пару приближенных короля прибудут. Ты помнишь?

— Помню. А ты очень не вовремя принес эту чертову штуку, — огрызнулся в очередной раз ректор.

Я взревела и вырвала руку из его пальцев.

— Так! — я топнула ногой как взбесившийся ребенок. — Я хочу знать немедленно! В чем дело?! Что за артефакт? От чего меня опять защитили?!

Я грозно переводила взгляд с одного мужчины, на другого. Оба и бровью не повели. А вот Алайра с огромным интересом следила за тем, как дальше будет идти наш разговор. Она даже села поудобнее.

— Не переживай, — отозвался Кассий с легкой, но какой-то всё равно угрожающей, усмешкой. — Если что-то пойдёт не так, ты первая узнаешь.

Когда пришла Глория, то эти двое уже закрылись в кабинете. Обсуждать какие-то данные разведки. Я знала, что где-то там ещё скрывается магистр Эйлер и своей цели он ещё не достиг. И Адам явно всё ещё им занимался.

— Как это произошло? — причитала тихо Глория, положив руки на мой ожог. — Как Адам мог такое допустить?

— Он не специально, — попыталась я оправдать его.

— Допустил не специально? Или сам сделал не специально? — сощурилась Глория и её вопрос поставил меня в тупик.

— Он никогда не причинил бы мне боль целенаправленно, — нахмурилась я.

— Плохо знаешь моего брата, — насупилась в ответ та и опустила глаза.

Мы с Алайрой переглянулись.

— Что вы имеете в виду?

— Адам жестокий и расчетливый человек. Я тебе уже говорила не обманываться на его счет, — отозвалась Глория.

Одной рукой лечила мою боль в руке, другой… добавляла боли в сердце. Но я никак не могла понять их отношения. Бывает такое, когда родные люди друг другу скорее враги, но здесь… Глория совершенно точно переживала за него, волновалась, но в то же время будто боялась собственного брата и злилась из-за этого страха.

— Что между вами произошло? Ведь что-то произошло? Вы ведь не ненавидите его? — осторожно поинтересовалась я, тихо радуясь, что ожог перестал пульсировать.

— Мы родные только по отцу. У нашей семьи вообще сложная история, — вздохнула Глория. — Из-за отца в том числе. Адам с ним жесток, а я не люблю, когда человека наказывают всю его жизнь за один проступок.

— Смотря какой проступок.

— Он по прежнему его отец, Аннабель.

Я вспомнила этого человека. Я его видела, когда мы летали с Адамом в столицу. И тогда он реально вывел ректора из себя. Я никогда не видела его таким злым.

— Что он сделал? Ваш отец?

— Он был мошенником и игроманом, — начала Глория, и в её голосе звучала горечь. Но по её тону мне показалось, что она уже давно простила этого человека.  — Сначала он вытянул все деньги из матери Адама и проиграл их в азартные игры. А потом, когда ничего не осталось, нашел новую жертву в лице моей матери. — она замолчала и нахмурилась, на мгновение опустив взгляд, будто не желала мне всё это рассказывать. — Госпожа фон Кирс, мать Адама, была умной женщиной. Ей удалось припрятать часть средств от мужа, чтобы защитить себя и сына. Но моя мать… — Глория горько усмехнулась, — Она не успела. Когда мне было всего год, мы оказались на улице. Коллекторы и банки забрали всё, ведь она верила, что ему нужны деньги, брала на него кредиты.

Она подняла взгляд, её лицо оставалось спокойным, но в глазах Глории читалась боль. И я вдруг поняла, что сделало её такой… чем-то похожей на брата. Непробиваемой и с тяжелым характером. Глория тем временем продолжила:

— Моя мать, потеряв всё, нашла единственный, как ей казалось, выход — прийти к Ирге фон Кирс. Не знаю, чего она ожидала. Может, жалости. Может, помощи. Но оказалось, что к тому времени моего отца уже выгнали из дома. Госпожа фон Кирс воспитывала сына одна и была в разводе. Фон Кирс - фамилия деда Адама, отца Ирги. От фамилии полученной в браке она отказалась и сыну поменяла.

— Я не удивлена, после всего, — тихо заметила я, не решаясь особо перебивать Глорию. Мне страшно необходимо было услышать эту историю. Историю Адама. То, что он сам никогда мне не расскажет.

— Ирга приютила нас, но никакой жалости не было. Мы с матерью должны были заслужить своё место в её доме. Моя мать работала не покладая рук, чтобы доказать, что она достойна этого шанса. А я… я тогда была ребенком, — Глория замялась, а затем продолжила: — Адам старше меня на три года. Когда я была совсем маленькой, он был для меня словно стена. А он даже ребенком был непоколебимый, недосягаемый… злым, трудолюбивым и жутко молчаливым. Я боялась его первое время. Я помню, как он вставал ещё до рассвета, потому что учился в лучшей военной школе столицы, а после учебы шел работать, чтобы помочь матери. К тому времени, когда я поступила в колледж Созидателей Антиды, он уже был там, где его никто не мог достать — на вершине. Он сделал всё, чтобы вырваться. И я точно знаю, что он шел по головам не жалея никого.

Глория на мгновение замолчала, её голос стал тише, но тверже:

— Он никогда нас не любил. Ни меня, ни мою мать. Но когда он стал взрослым, то всё равно взял на себя ответственность за всех нас. Молча, без упреков. Он не мог поступить иначе. Адам всегда знал, что это он глава семьи и должен поддерживать её. И что я тоже его семья. Но не думай, что моя работа здесь - это его заслуга, — не преминула добавить Глория. — Я получила свою должность ещё до того, как король заставил его стать ректором Академии Растар. И я вношу свою лепту в семью.

— Да я и не думала… — осторожно заметила я. — Вы прекрасный целитель и очень опытный созидатель, — я улыбнулась и погладила гладкую кожу на ладони. — Но ведь и за отца Адам тоже нес ответственность? Я видела его в столице, он приходил просить у Адама денег.

— Какое-то время он его и правда поддерживал всем необходимым, — Глория поправила темные кудри. — Однако… наш отец, всё же умудрился заслужить его презрение и ненависть. Чем старше становится мой брат - тем меньше он прощает ошибок. Поэтому, — Глория поникла и я поняла, что произошло что-то плохое. — Когда отец попал в тюрьму за мошенничество, Адам его не вытащил. И я не могу заставить его изменить своё решение.

— Я думаю, он защищает вас… — произнесла я сочувственно.

Глория лишь со вздохом отмахнулась.

— Давай закончим этот разговор, — она поднялась и огляделась в спальне. — А где платье? Ты туфли купила? Я могу вечером помочь тебе с волосами.

— Туфли… — мы с Алайрой опять переглянулись.

— Аннабель, а у тебя разве есть туфли? — спросила Ай. — Я рылась в шкафу, чтобы сделать гнездо из твоей одежды. Туфель там не было.

— Я ничего не купила… у меня есть только браслет, — выдавила я смущенно.

— Скажи мне, что ты шутишь? Бал сегодня, — сокрушенно отозвалась Глория. — Почему Адам не заставил тебя купить их?

Потому что его голова явно была занята другим, - подумала я.

— Я могу пойти в своих обычных - черных, — пожала я плечами.

— Девочка, — покачала головой Глория. — Ты вообще понимаешь куда идешь? Поднимайся! Пойдем отлавливать Творцов на факультете! Каждая девочка-творец, нет-нет, да и создавала себе туфли!

Впервые я попала в общежитие других студентов. И то Глория провела меня тайно, пока Адам был занят. Благо дверь башни на Глорию реагировала и открылась.

— А мне не влетит? — осторожно уточнила я, придерживая в руках Алайру.

Мы с ней решили, что на плече у меня она не сидит, я если что лучше в руках её буду носить, либо она сама будет летать. Но мы шли коридорами, которыми меня однажды водил Адам и летать здесь было сложно.

— Если и влетит, то потом, — отозвалась Глория, усмехнувшись. — Тут всюду шпионы и охрана Академии, ты в безопасности. Не знаю, почему Адам не дает тебе выходить.

— Может он просто лучше оценивает уровень опасности? — проговорила я с сомнением.

— Ты туфли хочешь?

— Очень хочу.

— Вот и договорились. Я не пытаюсь тебя подставить. Просто мой брат в этом ничего не понимает и если ты в самых уродливых сандалиях пойдешь - ему плевать. Он мужчина.

— Но мы рискуем, — я никак не могла отделаться от мысленного взгляда Адама и его слов про что-нибудь вроде “ты меня разочаровала”.

— Он тебя совсем забитой сделал, Аннабель, — сочувственно посмотрела на меня Глория. — Это не дело. Жить тебе не дает. А ту глупость, что ты совершила, может совершить каждый. Мы все порой в себе не уверены, все сомневаемся, боимся.

— Адам ошибок не прощает, — тихо возразила я.

Глория резко развернулась и посмотрела на меня так пристально, что я сжала Ай чуть сильнее. Птица тихо крякнула и дернула лапой. Глория положила ладонь мне на плечо и вздохнула.

— Он прощает. Редко. Но он прощает.

В общежитии была небольшая уютная гостиная, где горел камин. Всюду стояли какие-то безумные дикие статуи всех цветов и форм, разномастные картины. Растения, которых я никогда не видела. Тут и там мелькали маленькие фамильяры. Мыши, бабочки, маленькие птички. Больших не было. Ай как будто здесь была самая крупная.

Первым я увидела темно-синюю шевелюру Леопольда. Он сидел в кресле и читал учебник по… почему-то магии Разрушения, но я уже перестала ему удивляться.

— Аннабель? — удивился он, когда наши взгляды встретились.

— Лео, можешь позвать Кэрол? — спросила Глория, чтобы оборвать дополнительные вопросы.

Леопольд посмотрел на меня, потом на Глорию, потом на Алайру.

— Ей нужны туфли, — добродушно выдала мой фамильяр, чем заставила Грейвса рассмеяться.

— Серьезно? Ректор выпустил тебя из заточения, чтобы девчонка наколдовала тебе обуви?

— Просто позови Кэрол, — строго оборвала Глория, пока я давила улыбку.

— Ладно-ладно, вам лучше подождать здесь, — поднял руки Леопольд и подмигнул мне, прежде чем уйти в глубину общежития.

Я себе места не находила. Мне был радоваться, оглядываться в этом слегка безумном месте Творцов, но я нервничала. Я была без кольца, Адам его снял, он не узнает где я и решит, что пропала. А потом перевернет Академию, а потом снесет мне голову! И Алайре заодно! Сестру то свою он пожалеет.

— Что? Кто? — в гостиную выбежала слегка растрепанная девушка. Его лицо густо покрывали веснушки, но волосы были черные едва-едва там можно было уловить синий отблеск. Зато её живой взгляд меня тут же покорил.

— Ей нужны туфли и желательно украшения к балу. Сапфиры, если получится. Плачу сто лун.

— Двести, — пожала плечами Кэрол. — И вы меня не сдадите ректору.

— Я тогда сама в чем пойду? — кашлянула в кулак Глория, и я тут же поняла, откуда она знает Кэрол.

— Эй, а можно мне костюм? — захохотал Леопольд позади. — Девушки, вы реально вот это вот всё? Она создатель фамильяров, а не одежды.

— Цыц! — важно подняла палец Кэрол. — У меня продажи.

Она достала из-за пояса молочно-белую волшебную палочку с маленьким шариком на конце.

— Так, снимай обувь, красавица, — задорно улыбнулась она мне. — Фамильяры - это работа. А туфли - это прибыльное хобби! Тебе какие? На высоком каблуке?

Я чуть не брякнула, чтобы быть чуть выше плеча ректора хоть раз, но осекла себя.

— Мне главное удобные и красивые, — отозвалась я в ответ, чувствуя как азарт Кэрол передается и мне. — Темно-сапфировые.

Я усадила Алайру спинку дивана, она от нетерпения аж помахивала крыльями.

— Ох, что будет - что будет! Так люблю, когда творят! — приговаривала она.

Кэрол вдруг ахнула и уставилась на Глорию.

— Так вот кому мама платье неделю мастерила! — а потом она посмотрела на меня. — Завидую! А мне всё “сама сотвори, сама сотвори”. Тоже мне, мать! Ты отвалила за него целую кучу лун! Аж пачку банкнот принесли! Ух, я так хочу его увидеть сегодня.

Атмосфера в гостиной резко стала тяжелой. И все резко затихли. Определить взгляд ректора фон Кирса в спину я могла уже просто интуитивно. Мурашки пошли по затылку.

Кэрол резко побледнела, Леопольд вздохнул и опустил взгляд. Я вжала голову в плечи и приготовилась к взбучке, боясь даже оглянуться.

И только Глория пошла отстаивать меня перед взбешенным ректором.

Взгляд ректора, ледяной и сосредоточенный, прошелся по комнате и остановился на мне. А я даже не знала, что сказать.

— Можно вас на секунду, господин ректор? — решительно проговорила Глория и осторожно подошла к Адаму, который даже не скрывал, что зол.

Стрельнув в меня острым взглядом он вышел вместе с сестрой, которая очень-очень аккуратно взяла его под руку.

— У меня сердце, кажется, остановилось, когда он вошел, — выдохнула Кэрол.

Леопольд тоже шумно вздохнул.

— Давай делай ей туфли скорее, а то её опять запрут сейчас, — поторопил он сокурсницу.

— Куда запрут? — не поняла девушка, а потом до нее дошла и вторая часть моей загадки. — Ты та самая Аннабель? Секретное оружие ректора?

Леопольд фыркнул и закатил глаза.

— Секретное оружие? Серьезно?

— Серьезно! — вступилась за меня Алайра. — Не принижай достоинств моей хозяйки.

— Эй, я тебя создал, ты на меня вообще наезжать не должна, — сощурился Грейвс.

— Так-так-так! Тихо! Работает профессионал! — картинно встряхнула руками Кэрол. — Лео, не третируй своё творение! Забыл, чему нас учили.

— Люби всё, что натворил… — скривившись выдавил Леопольд.

— Сотворил, дурак ты. Сотворил, — клюнула его в локоть Алайра. — Даже я знаю!

— Тебя я натворил, — щелкнул в ответ ей по клюву Леопольд и я засмеялась.

Так он трогательно стыдился моего фамильяра, которого я плохим ни считала вовсе.

Кэрол спросила мой размер и работала быстро и сосредоточенно. Явно торопилась и боялась возвращения ректора. Её руки двигались плавно, в воздухе вспыхивали линии магии воды, которые складывались в изящные формы. Туфли, которые она начала творить, становились всё ярче, словно светились изнутри натуральным сапфировым светом.

Я стояла рядом, боясь даже вздохнуть, во все глаза глядя на волшебство.

Многие маги завидовали Творцам. По сути они могли сотворить всё, что захотят. Но неживое. Поэтому в создании фамильяров всегда присутствовали Созидатели. Но тем не менее… Даже синие волосы Творцов, по мифам, происходили из желания одного из них. Этот Творец был с двойным типом магии - с Созиданием и в детстве он очень хотел выделить тех, кто на него похож. И выделил… Синими волосами. Хотя наука говорила, что это лишь побочные эффекты типа магии Творцов, мне всегда хотелось верить, что это не так.

Гостиная общежития факультета “Создателей” постепенно заполнялась студентами. Сначала подошли двое, переговариваясь шепотом. Затем их стало больше. Кто-то остановился у дверного проёма, а кто-то смело подошёл ближе, чтобы разглядеть магию Кэрол поближе.

— Что это она делает? — раздался чей-то голос сзади.

— Туфли. Посмотри, какие линии, — ответил другой, и я почувствовала, как в комнате стало теснее.

И вдруг осознала, что забыла каково это находится в толпе людей. Мне стало не по себе и тогда Лео протиснулся ко мне и оттеснил от меня других студентов.

— Спасибо, — тихо шепнула я, глядя на него и он улыбнулся мне в ответ.

— Это что, для бала? — послышался девичий голос, полный интереса. — А мне ты такие красивые не делала!

Кэрол бросила короткий взгляд на собравшихся, но ничего не сказала. Её лицо оставалось сосредоточенным, но я заметила, как её губы дрогнули в легкой усмешке.

— Ты настоящий талант, Кэрол, — похвалил один из студентов, сложив руки на груди. — Студня ещё своего заверши и вообще будет супер.

— Студень - дохлый проект. Фамильяр-слизняк наполовину кристалл? Кому он нужен? — фыркнули в толпе, но Кэрол и бровью не повела.

— Да ты будто странных фамильяров не сочинял Пэрри, — рассмеялся кто-то. — Восемнадцать крыльев! Ты хоть думал как это будет летать?!

Студенты взорвались смехом и я невольно тоже заулыбалась.

Когда Кэрол закончила с туфлями, она тут же начала создавать и украшения. Я хоть и знала, что сапфиры ненастоящие и, скорее всего, пропадут уже через пару дней, но всё равно не могла не восхититься.

Свет пробежал по поверхности ожерелья, и комната взорвалась восторженными возгласами.

— Это шедевр! — наигранно воскликнул кто-то.

— Ещё не всё, — хмуро бросила Кэрол, начиная работать над украшениями. — Шедевр будет, если они станут однажды настоящими. Вот тогда я брошу эту чертову Академию и уйду в ювелиры и модельеры!

— Мечтай-мечтай! Военные фамильяры ценятся выше!

Студенты переговаривались, обсуждали её технику, а я стояла среди этого хаоса, чувствуя себя совершенно потерянной. И… живой! Я словно стала частью Академии, от которой меня всё последнее время огораживали.

— Это для тебя? — спросила одна из девушек, оборачиваясь ко мне.

— Да, — ответила я тихо.

Кэрол закончила украшения и протянула мне сверкающие серьги и ожерелье, украшенное камнями и туфли.

— Всё готово, — сказала она с улыбкой, вытирая пот со лба.

— Спасибо, — пробормотала я, едва дыша.

— Передай Глории, что я бесплатно не работаю, — ухмыльнулась девушка.

Меня попросили примерить туфли. И странно было делать это в толпе других студентов. Но они подошли просто идеально!

Студенты насмешливо мне зааплодировали, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Этот вечер обещал быть ещё более сложным, чем я предполагала. Кажется, на факультете Создателей царила веселая атмосфера. Отовсюду слышались подколки, шутки, но они всё равно поддерживали друг друга. Меня не пытались обидеть.

И я вдруг захотела… тоже пожить в общежитии с другими студентами. Какое оно у боевого факультета?

— Жду не дождусь увидеть всё это на тебе сегодня вечером, — подмигнул Леопольд на прощание и я опустила глаза.

А потом поспешила покинуть общежитие, потому что мне просто ужасно необходимо было уже выйти из этой толпы и скрыться от этих заинтересованных взглядов. Особенно после слов Лео, на которые я не решилась ответить.

Я вышла в коридор и тут же остановилась. У дальней стены стоял Адам. А Глории нигде не было видно.

— Ты задержалась, — низким голосом произнес он.

— Вы… ждали? — я чуть растерялась, прижав к себе свои сапфировые сокровища, и сделала нерешительный шаг к нему.

— Туфли подошли? — спросил он спокойно, не сводя с меня глаз.

— Туфли идеально подошли, — улыбнулась я ректору.

Мне было так тепло в душе, что сейчас не хотелось сжиматься в комок под его взглядом. Хотелось улыбаться ему, хотелось растопить и поделиться теплом, которым поделились со мной.

И вылетевшая из общежития Алайра тихонько приземлилась на подоконнике и только молча за нами подглядывала.

— Вы злитесь, — тихо произнесла я, заглядывая в серо-голубые глаза Адама.

— Ты прекрасно знаешь, что да. Ты хоть знаешь, сколько сил я прикладываю, чтобы тебя защитить, а ты сбегаешь, когда я отвлекаюсь буквально на минуту.

— Нет. Не знаю. Вы ничего мне не рассказываете. Вы всё держите в себе. Я общаюсь со стеной.

— Эй, я не стена, — заворчала Ай.

— Прости-прости, — встрепенулась я и вновь посмотрела на ректора. — Ну, только с фамильяром.

— Я вообще-то тоже не стена, — дернул бровью Адам. — А ты сбежала.

— Я не сбежала, а спокойно ушла вместе с вашей сестрой, — возразила я. — И мне ничего не угрожало. Или вы плохо защищаете свою Академию и сюда опять проникли шпионы, которым вы хотите скормить меня словно приманку? Мне опять поддаваться? Вы только намекните. И ещё одно…

— М-м-м, ещё одно, — эхом отозвался Адам не сводя с меня глаз. Он явно старательно сдерживался сейчас. — Ну давай.

— Моё кольцо работает, только когда с вами что-то не так. Или наоборот, когда что-то не так со мной. Этой штукой… в чемодане Кассия вы либо заколдовали меня, либо… — я замолчала, но Адам молчал и выжидал. — Либо себя.

Я нахмурилась, пытаясь развить мысль дальше.

— Но если бы вы не хотели, чтобы задело меня, вы бы сняли кольцо, и я бы ничего не ощутила, — я подняла на него ошарашенный взгляд. — Но вы не сняли. Вы хотели чтобы это что-то задело меня?

— Нет, не хотел. Но ты близко, — вздохнул ректор фон Кирс.

— Тогда не понимаю, — мотнула я головой.

— Давай так, если ты ничего не поймешь - значит, всё хорошо.

— Да я не хочу больше догадываться. Не хочу я, слышите? Я не хочу додумывать. Я не хочу разгадывать больше ваши загадки, ректор.

— Я не могу рассказать тебе, Аннабель. Это незаконно, — произнес он очень тихо. — Но я должен был попробовать. Идем. Тебе надо подготовиться к балу, а мне проверить, чтобы никто не потратил на него лишних бюджетных средств, потому что есть умельцы… — скривился Адам и подтолкнул меня по коридору.

— А можно я… вам на плечо сяду, я по коридорам только быстро летать могу и на стены боюсь наткнуться… — тихо пискнула Алайра. — Просто… у Аннабель руки заняты и всё такое.

— На руку, — хмуро отозвался Адам.

Ай тут же пикировала на выставленное предплечье ректора.

Он вел нас теми же коридорами, что и Глория. А мне хотелось понять, что он сделал с собой. И я и правда устала от его загадок и недомолвок. Адам явно считал, что меньше знаешь - крепче спишь. Но у меня было ровно наоборот.

Он с собой сделал что-то незаконное и не хотел мне говорить что.

— А Кассий будет на балу? — поинтересовалась я между делом.

— Ты не будешь его допрашивать, — отрезал Адам.

— Я? Допрашивать?

— Ты уже пыталась, — заметил он скосив на меня взгляд. — Мы с ним оба по твоему слепые и глухие?

Я насупилась и замолчала. Да! Буду допрашивать! Допрос Глории увенчался успехом! Потому что неожиданно она выдала мне об Адаме то, что явно мало кто знал. Хочу больше! Ещё больше информации об Адаме! Любой!

План рождался быстро - преподаватели, которые долго с ним работают, Кассий, если выслежу его. Хм, я подумала про Леопольда. Он тоже должен был с ним работать. Анита, которая тоже совершенно точно должна знать больше.

Я о вас всё узнаю, господин ректор.

В свою комнату в башне я заходила, едва сдерживая злорадную ухмылку. Адам посадил Алайру на жердочку, но она тут же перелетела на кровать и принялась там расхаживать, разглядывая сгруженные туда украшения и туфли.

— Так! Волосами займемся! — воскликнула вошедшая в комнату Глория. — Он не орал? — шепотом спросила она, когда Адам вышел.

— Очень пытался не орать, — рассмеялась я.

— Фух, — Глория картинно вытерла пот со лба. — Мужчины не понимают порой, что на самом деле нужно женщинам. Особенно мужчины, которые очень и очень много работают и забывают про живых людей вокруг.

И я вдруг поняла, что она перестала отговаривать меня от отношений с Адамом. Вообще ни слова об этом не сказала. Ни про репутацию его, ни про опасность нахождения рядом с ним.

Что происходит?

Платье, висевшее на двери шкафа, сверкало. Я провела рукой по его гладкой ткани, словно пытаясь почувствовать его ещё до того, как надену. Глубокий синий цвет переливался, будто ткань была соткана из звёздного света. Если платье и правда делала мама Кэрол, то она просто потрясающе талантлива!

И я догадывалась, что таких студентов в Растаре достаточно. И я надеялась, что смогу стать одной из них. Но потом я вновь взглянула на браслеты.

Нет. Не унывать, у меня идет хорошо. Воздух я почти победила! Ещё пару уроков с ректором и он разрешит мне их снять.

— Аннабель, пока ты разглядываешь платье - мы опоздаем, — напомнила Глория из-за спины. — Я пойду сделаю нам чаю, а ты пока надевай.

Я скорей поспешила одеться. Ай даже умудрилась клювом помочь мне застегнуть его сзади. Кэрол не сдала придумывать молний или пуговиц, или ещё хуже завязок как у корсета. Там была ниточка, потянув которую вверх, можно было соединить два края ткани корсажа почти без следов. Струящийся подол лег на пол.

Я не могла не улыбаться так это было красиво!

— Теперь туфли, — подпрыгивала на кровати Алайра. — Очень красиво! Очень! Очень! Я так рада, что ты рада!

Я рассмеялась в ответ.

Туфли, созданные Кэрол, идеально подошли и подходили к платью мерцая магическими ненастоящими сапфирами. Затем я надела браслет, подаренный Адамом. Его прохладный металл соприкоснулся с кожей, и я почувствовала странное тепло в груди.

И чего я на него тогда накинулась. Он хотел сделать мне приятно, только и всего. Вот бы другие браслеты снять, а то они неприятно контрастировали с платьем своей фактурой, но что есть то есть.

— Вот ещё вот! — Ай двигала ко мне лапой ожерелье.

И когда я его надела, то взглянув на себя в зеркало, закрыла глаза и пожелала про себя, чтобы все эти вещи созданные Творцом закрепились в этом мире и стали настоящими. Это был знак качества магов данного типа, но достичь такой точности и реализма мог не каждый.

— О, ты готова, — улыбнулась Глория, разглядывая меня. — Так. У меня есть время сделать тебе прическу, а потом и мне нужно собой заняться.

— А ректор за мной зайдет? — осторожно поинтересовалась я.

Глория задумалась на секунду, а потом кашлянув пожала плечами.

Она начала укладывать мои волосы, ловко работая пальцами и заколками. Её движения были быстрыми, но аккуратными, и я чувствовала, как мое отражение в зеркале постепенно превращается в кого-то, кто выглядел намного более уверенным, чем я сама.

— Ты будешь прекрасна, — сказала она с легкой улыбкой, поправляя прядь. — Украшений для волос, наверное не нужно, потому что ты сама как украшение. Одногруппники будут штабелями у твоих ног валяться.

Одногруппники… Я сдержала вздох. Мне бы не их. А рыбу покрупнее.

Алайра перелетела на жердочку в углу и молча наблюдала, но её глаза, мерцая магическим светом, выдали её восторг. Глория воспользовалась собственной косметикой, чтобы накрасить меня и немного использовала магию созидания. А я думала, вот бы и разрушению какую-нибудь красоту создавать. А не только… разрушать.

— Ну, всё, — объявила Глория, делая шаг назад. — Я пошла, а ты подожди. За тобой зайдут. И не переживай, одна в башне не останешься, — улыбнулась она.

И я ждала.

А когда дверь открылась, я ожидала увидеть Адама. На крайний случай Аниту или Леопольда. Я даже согласна бы была на Кассия - ох я бы его завалила вопросами! Да я бы может и с Глорией бы пошла. Да даже с охраной из Тайной канцелярии!

Но на пороге стоял Ррайз. Его черные крылья чуть подрагивали, когда он зашел в башню. Я вдруг поняла, что давненько его не видела, видимо Адам завалил беднягу работой.

Но…

Идти на бал с Ррайзом?!

— Серьезно?.. — выдохнула я грустно.

— Ветер ласков, — каркающе проговорил Ррайз.

— Он что из Бездны?! — воскликнула Алайра, которая видела ректорского фамильяра первый раз в жизни.

А потом до меня дошло. Ррайз. Тот, кто был близок к Адаму. Фамильяр, который знал его тайны. Это мой шанс!

— Ты пришел за мной? — поинтересовалась я и он кивнул. — А ты сможешь ответить на несколько моих вопросов? А если что и… — я поискала глазами карандаш и бумагу, — а то и написать, если слов не хватит? Сможешь?

— Ррайз, — развел руками фамильяр.

Я захватила с собой бумагу, попросила Ррайза взять Алайру и мы все вместе вышли в коридор.

А пока шли, я решила начать с простого.

— Скажи мне, пожалуйста, какое любимое блюдо твоего хозяина? Ты знаешь?

Когда фамильяр кивнул и потянулся за карандашом, моему восторгу не было предела. Какой же всё-таки хороший день сегодня!

Ррайз всё же немного поразмышлял над ответом. При этом он не удержал Ай и ей пришлось взлететь, но я с радостью взяла её в руки. Не стоило давать Ррайзу нести моего фамильяра. Я надеялась, что в зале ей можно будет летать, там ведь высокий потолок. Да и сесть там будет куда и подслушать что-нибудь.

Человекоподобный ворот тем временем вывел на листке: “Говяжья вырезка в красном вине”.

— Спасибо. Подожди-подожди, — замотала я головой, когда фамильяр попытался вернуть мне лист и карандаш. — Его любимый цвет?

— Си-ний, — отрывисто отчеканил Ррайз и посмотрел черными глазами на моё платье.

Вначале я открыла рот от удивления, но потом поспешила скрыть все лезущие в голову мысли. Да просто совпадение.

— Как он любит отдыхать? — задала я следующий вопрос, пока мы пробирались уже осточертевшими мне коридорами.

Ррайз почесал когтем макушку и призадумался. Мне показалось, что для начала ему потребовалось вспомнить когда вообще Адам отдыхал последний раз.

Фамильяр написал на этот раз. “Фортепиано. Тишина. Сад. Пещера ночью”.

— Когда играет, — Ррайз показал пальцами будто играет на фортепиано. — Мне нравится слушать.

— Но пещера ночью? — удивленно посмотрела на меня Алайра.

— Наверное, это личное? — смущенно пожала я плечами. — А что за пещера?

Ррайз пожал плечами и выдал странное.

— Надо темно. Темно спокойно. Успокаивает, — ворон будто пытался подобрать верные слова.

Магию? Или нервы? Я отложила пока этот вопрос до лучших времен. И перешла к следующему.

— Он любит свою работу? — я вначале спросила, а потом поняла, что работ у Адама несколько. — Он любит работу ректора?

Коридор тем временем заканчивался и мы свернули на улицу.

— Уважает, — выговорил Ррайз. — Долг, но не выбор.

— А в Тайной канцелярии?

— Да, — утвердительно кивнул фамильяр Адама. — Долг, но выбор.

Любит то есть. Ловить шпионов любит больше, чем учить? Ну… это было ожидаемо. Но я не забывала о том, что даже взгляд близкого к Адаму фамильяра, может быть субъективным. Даже Ррайз не может точно сказать, что в голове у ректора фон Кирса.

— Учит в шахматы, — вдруг гордо заявил Ррайз, когда мы вышли на улицу. — Выиграл однажды. Случайно. Поддался.

— Адам поддался тебе в шахматы? — я удивленно вскинула бровь. Хотя если вспомнить, то ректор довольно хорошо обращался с Ррайзом.

И он довольно сдержанно учил его говорить, ждал, пока Ррайз выговорит слово и не торопил никогда. По тому, как человек относится к своему фамильяру - можно было многое о нем самом сказать.

Я мгновенно продрогла и он укрыл нас своим черным вороньим крылом.

— И почему я глупая не взяла плащ? — проворчала я.

— Да уж, — Ай прижалась ко мне, но скорее чтобы меня согреть, а не себя. Она то летала высоко и даже не мерзла в небе. — Отпустишь меня?

Мы оказались на краю одного из скрытых уголков Академии, где в инее стояли раскидистые деревья.

— А может быть ты полетаешь в зале? — спросила я, хотя и понимала, что надо бы дать ей взмыть в небо.

— А я прилечу сама потом, ладно? Скажу, что я твоя, меня впустят, — убеждала Ай и я чувствовала, как ей не терпится.

Ну как я могла отказать. Я расслабила руки и она очень аккуратно, будто Лео и правда её чему-то учил, взмыла в небо. Мне даже по голове не досталось! Вот она ловкость!

Ррайз прикрывал меня крылом.

— Пойдем. Близко.

Главный корпус Академии сиял магическими огнями. На лестнице, ведущей внутрь, стояли студенты, все в лучших нарядах, она оживленно переговаривались между собой. Я почувствовала легкое волнение, но глубокий вдох помог взять себя в руки.

И я опять поняла, как отвыкла от толпы. На меня смотрели осторожно, заинтересованно. Девушки провожали завистливыми взглядами моё платье и меня заодно. Инстинктивно я хотела прикрыть блокирующие браслеты на запястьях.

Но думаю, что нахождение рядом жутковатого фамильяра Адама ещё добавляло мне непривычного внимания. Некоторые шептались, украдкой поглядывая на меня. Но пронизывающий взгляд Ррайза, казалось, отпугивал желающих подойти слишком близко или крикнуть что-то мне вслед.

— Они боятся тебя? — прошептала я, глядя на Ррайза.

— Боятся… фон Кирса, — коротко ответил он, не поворачивая головы в их сторону.

Главный зал был великолепен. Он просто поражал воображение! Огромные арочные окна тянулись до самого потолка, за которыми сияло фантастическое звездное небо — не настоящее, а созданное магией. Звёзды мерцали, будто соревнуясь с миллионами маленьких льдинок, которые висели в воздухе, искрясь в мягком свете магических ламп. В центре зала кружились искусственные снежинки, некоторые студенты веселились прыгая за ними, словно дети.

По краям зала стояли ледяные статуи магических существ, которые выглядели так, будто оживут в любую минуту. Их крылья, когти и сияющие глаза переливались всеми оттенками синего и серебряного. Магические гирлянды, сплетенные из тончайших нитей света, обвивали колонны и перила балконов.

А когда я вдохнула полной грудью, то поняла, что в воздухе пахнет корицей и горячим шоколадом. И в следующую секунду запах сменился на свежую мяту.

Столы, стоявшие вдоль стен, были уставлены серебряными блюдами с закусками и бокалами, в которых искрились безалкогольные магические напитки. Потому что я сомневалась, что Адам дал бы студентам воспользоваться такой роскошью, как алкоголь.

Фамильяры разного размера и вида летали и ходили между гостями, а у края зала я заметила знакомый силуэт. Лань Леопольда, вот только имени её я не могла вспомнить. Значит, Лео тоже был где-то там. И тут же через дверь позади меня залетела Алайра и тут же радостно вписалась в поток летающих под потолком фамильяров.

Похоже, кто-то тоже изголодался до толпы.

— Иди, — сказал Ррайз и указал куда-то вперед.

Адам. Высокий силуэт и белые волосы выдаляли его на фоне присутствующих. Он был одет в строгий черный пиджак, идеально сидящий по фигуре, подчеркивающий его высокий рост и широкие плечи. Серебряная вышивка на лацканах добавляла образу изысканности.

Он стоял окруженный преподавателями, но даже в этой толпе оставался центром внимания. Его взгляд ненадолго встретился с моим, и я поняла, что всё остальное не имеет значения.

Особенно, когда он не отвернулся. А потом, сказав что-то собеседникам, вдруг направился точно ко мне.

Я до последнего думала, что ректор идет хоть и в мою сторону, но вовсе не ко мне. Ждала, что он пройдет мимо, увидит кого-то рядом или свернет.

А в душе так хотелось, чтобы обнял. Прямо вот так при всех, чтобы все увидели. Даже чтобы Лео увидел и чтобы отпали между нами все вопросы, потому что мне не хватало духу ему отказать. Я не умела, я не знала как и какими словами. Мне хотелось, чтобы это решилось само. Пусть это сложно, пусть это осуждаемо со стороны - ректор и студентка, но как же хотелось открытости. Свободы.

Но Адам остановился прямо напротив меня, оценивающе оглядывая мой образ. В его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Нравлюсь? — тихонько спросила я. Произнесла почти одними губами, чтобы никто-никто больше не услышал этого вопроса. Только он.

— Идем со мной, — не выказав ни единого намека на ответ, ректор мягко заставил меня развернуться и направиться прочь из зала.

Голой кожей плеча я ощутила тепло его ладони и едва сдержала дрожь. Я так страшно изголодалась по его прикосновениям! Во время нашей практики он часто держал меня за руки, за плечи, за запястья. Но в последнее время этого была намного меньше, хоть я и жила теперь почти что с ним.

Адам почувствовал, что я дрожу и по пути из зала подозвал Ррайза.

— Принеси ей пальто, Аннабель замерзнет на улице, — приказал он и фамильяр тут же скрылся в темном дыму.

— Он как будто не всегда использует эту способность, — проговорила я, подумывая о том, что лучше бы Ррайз перенес меня сразу в зал, чтобы я не мерзла. Адам тем временем убрал от меня руку.

— У него не всегда выходит. И для дальних расстояний подобные перемещения не подходят, учитывая, что порой мне нужно, чтобы он летал в столицу. Поэтому Ррайз редко практикуется в этом, отсюда нестабильность способности.

— Вы могли бы дать ему отпуск, чтобы время было, — пожала я плечами.

— Ррайз сам разберется со своими силами. Если ему нужна будет помощь - я научил его об этом просить сразу, — заметил Адам.

Мы остановились в холле главного здания, чуть в стороне. Ректору приходилось отвечать и кивать всем, кто его приветствовал. Он старался не пропускать никого и каждого так или иначе отметить. И я поняла, как у него много работы сегодня. Он ведь любит всё контролировать. И за сколькими же вещами приходится следить сегодня?

Ррайз появился уже через пару минут и накинул мне на плечи пальто.

— Моя ошибка, — выговорил вдруг Адам. — Я не подумал про твою накидку, — он сокрушенно покачал головой. — И Глория мне ничего об этом не сказала.

— В следующий раз я вам напомню, — улыбнулась я и вдруг поняла, что сказала то, что говорить в общем то не стоило.

Какой ещё следующий раз, Аннабель? Ты уверена, что он будет?

— Я запомню и так, — отозвался вдруг ректор, смерив меня спокойным пристальным взглядом. — Идем.

Он сдержанно держался рядом, когда мы вышли из здания. Кивал и удостаивал вниманием всех, кто шел нам навстречу. И делал это как бы между делом, легко и естественно, с прямой осанкой, с высоко поднятой головой.

Я всегда завидовала его умею держаться. Хотелось научиться так же. Расслабленно чувствовать себя в толпе, которая смотрит на тебя. Ну, он же аристократ королевства. Фон Кирс. А я? Флёри из Федерации, девочка из маленького городка. Его наверняка учили вести себя на людях. А я стеснялась и немного жалась к нему.

Мы свернули с крыльца и углубились в небольшой скрытый за зданием парк. Адам повел меня дальше. И при том, что он то был в одном пиджаке, он даже не морщился и как будто не мерз.

— Сюда, — Адам указал чуть в сторону в… кусты.

И я уже знала! Догадывалась, что будет. Сердце забилось быстрее и меня бросило в жар. Я едва могла унять волнение и не улыбаться.

Я ждала поцелуя. Мой внешний вид сегодня наконец окончательно покорил Адама фон Кирса!

Ректор оглянулся по сторонам, будто проверял видит ли нас кто. И шагнул ко мне. Я тут же подалась к нему ближе, уже размечтавшись. Уже встав на цыпочки.

Но Адам сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил небольшой кинжал в ножнах, обмотанный тонким ремнем и протянул мне.

— Закрепи на бедре. Тебя здесь никто не увидит, я отвернусь.

Я тяжело вздохнула и взяла оружие. Разочарованию не было предела. Ну и нечего было придумывать всякое!

— В чем дело? Выбрать другое место? — спросил Адам, смерив меня пристальным взглядом.

— Да всё хорошо, отвернитесь, — замахала я рукой и отошла поближе к кустам.

Место и правда было укромное, ректор явно знал, куда меня вести.

Я ещё раз проверила, отвернулся ли он и задрала подол платья. Сказано взять кинжал, значит так надо. Я уже почти привыкла не задавать Адаму лишних вопросов. Но досада внутри скребла кошачьими когтями по живому.

И только потом я догадалась спросить, застегивая ремешок на бедре:

— Мне угрожает опасность?

— Я хочу, чтобы у тебя было оружие, — последовал короткий ответ. — Я не успел подготовить тебя магически. Придется удвоенно тебя охранять.

Охраняли бы в объятьях, где-нибудь в теплом месте, господин ректор. В башне, например. Я бы выменяла бал на час с Адамом без учебы. Чтобы он не работал в этот момент. Не решал проблем, не думал о них даже. Чтобы он отдыхал, чтобы показал себя другим. Играющим в шахматы с фамильяром, играющем на фортепьяно, гуляющим в саду. Не напряженным.

— У тебя проблемы? Помочь? — спросил вдруг Адам.

— Ректор хочет залезть студентке под юбку? — тихо и провокационно спросила я.

Вдруг отчаянно захотелось вывести вечно сдержанного ректора. И, как всегда, я в первую очередь стремилась его разозлить. Потому что это было проще всего, этот путь я уже знала.

Ответом был лишь раздраженный вздох. А потом он вдруг произнес негромко:

— Уверен, что ты позволила бы мне это сделать.

Я даже замерла в этот момент, не веря своим ушам. Краска прилила к щекам и я даже не нашла, что ответить. Ни единой колкости в ответ не придумала.

Это… это не злость?..

К такому меня жизнь не готовила! А обернувшись, я встретила пристальный взгляд серо-голубых глаз. И тут же рывком одернула подол сапфирового платья.

Адам приблизился не разрывая зрительного контакта. А я словно вросла ногами в землю, пошевелиться боялась. Он смотрел на меня как-то по другому. Инструкций к такому фон Кирсу у меня не было и как вести себя я не понимала.

А когда он резким уверенным движением притянул меня к себе за талию, я даже забыла как дышать и, кажется, даже вздрогнула от такой внезапности.

— Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал, верно? — как бы между делом проговорил ректор и провел большим пальцем по моему подбородку, и я разочарованно и немного стыдливо опустила глаза. — Но у тебя на губах помада. Не хочу портить твой макияж. Ты ослепительно красива, Аннабель.

Адам вдруг наклонился ко мне, чуть нажал на мой подбородок, заставив меня запрокинуть голову. Немного сдвинув ворот моего пальто он приблизился и вдруг поцеловал меня в шею.

Я была шокирована, но не могла и пошевелиться.

Я обхватила руками его шею и забыла, как дышать. В моем сознании царили противоречивые мысли и эмоции. С одной стороны, я испытывала прилив удовольствия, которого никогда раньше не испытывала. Но с другой стороны, это было неправильно и запретно.

Губы Адама были мягкими и теплыми, посылая дрожь по позвоночнику. Он продолжал оставлять поцелуи на моей шее поднимаясь чуть выше, к мочке уха.

Его дыхание обжигало нежную кожу. Его объятия были такими сильными, а рука внезапно опустилась чуть ниже моей талии. Мне было стыдно, жарко и снова стыдно. Я задышала громче, закидывая голову выше, чтобы дать ему больше.

Я молодая глупая студентка, целовалась с ректором Академии в кустах. Пусть это и было не совсем поцелуем, но это было иначе, чем в первый раз.

Адам не был зол сейчас. Он был… удивительно нежен со мной.

Я бы хотела, чтобы это мгновение длилось вечно. Но прежде чем я успела что-либо осознать, Адам чуть отстранился и посмотрел на меня со смесью желания, которое уже начинало перекрываться его ледяной серьезностью.

Он провел пальцами по моим волосам и я прикрыла глаза от удовольствия, впитывая каждой клеточкой тела его прикосновения и его тепло.

И только потом я поняла. Тьмы вокруг нас не было. И в его глазах не было той страшной черноты.

Адам не отдал магии этот момент.

Поэтому я не сразу расслышала его слова.

— Иди в зал первая. Развлекайся и ни о чем не думай. Я обо всем позабочусь.

Кожа, где губы Адама касались шеи, будто горела. Хотя в зеркало в холле я ничего не увидела. Зато мои щеки были красными как у спелой помидорки, глупая улыбка не сходила с лица, а сердце в груди всё никак не могло успокоиться.

Разве этот день мог стать ещё лучше?

Он не отдал! Не отдал эмоции тьме! И мне казалось, что он и хотел мне это показать. Даже поцелуи ректора фон Кирса всегда имеют причину и следствие. Любое его действие.

Когда мы ссорились в башне, он сказал дать ему время. Он сказал дождаться бала.

Теперь я точно была уверена, что Адам что-то сделал с тьмой. Может быть заклинание или ещё что. Он выжидал, когда это что-то подействует?

Войдя в зал я первым делом начала искать глазами нет, не белую шевелюру. А черную. Мне нужен был Кассий, который охотнее выдавал мне информацию об Адаме. И я точно помнила, что он будто был недоволен тем, что сделал Адам. А тот будет молчать как рыба!

А я очень хотела разобраться. Может быть… я сомневалась в искренности ректора? Такой холодный и сдержанный, он был сейчас другим. Может, мне отчаянно хотелось подтверждения, что другим он и правда может быть. Что это не было ложью или частью какого-то плана.

И я злилась на себя за то, что сама себе сейчас начала портить такой момент.

Я увидела под потолком Алайру, весело заигрывающую с ярким красным фамильяром-попугаем и махнула ей рукой. Моя белая сияющая птица тут же пикировала возле меня на близлежащий стол.

— Ай, ты помнишь как выглядит тот друг Адама, Кассий?

— Да, — уверенно кивнула она.

— Ты не видела его случайно сегодня?

Алайра наклонила голову набок, размышляя.

— Кажется, видела, — выговорила она.

— Скажешь мне, где он, если найдешь, ладно? Но ему не сообщай, что я его ищу. Просто скажешь мне и я сама приду. Мне надо с ним поговорить в тайне от ректора, — прошептала я заговорщицки.

— Поняла! — важно кивнула Ай и оттолкнувшись от стола взлетела.

— Аннабель, — позвал меня знакомый голос и когда я оглянулась, то встретилась взглядом с Анитой. Кураторы были в форме Академии, только праздничной, вышитой более ярко. — Тебя надо проводить к твоему факультету.

— Как ты? — улыбнулась я и последовала за ней.

Я даже не сразу сообразила, что на собственном направлении никого не знаю. Видимо, придется знакомиться.

— Я тебя не уберегла… Ректор меня едва не уволил. Прости меня, Аннабель, — проговорила вдруг Анита.

— Что?.. — опешила я, но потом вдруг поняла о чем она. Когда я прочитала то заклинание по блокировке, Анита отвечала за меня. Я вцепилась в её плечо и заглянула в глаза. — Анита, умоляю, не вини себя. Это я виновата. Это я сделала…

— Я не должна была тебе этого позволить, девочка. Не в мою смену студенткам оказываться на грани смерти, — непреклонно отозвалась куратор. — Моя работа - вставать между тобой и опасностью.

— И всё-таки, виновата тут только я, — не согласилась я.

— Твоя группа, — Анита указала вперед.

Я остановилась и вдруг поняла, что это вообще какие-то другие студенты. Я с ними на физической подготовке не занималась. И лекции я посещала с другими ребятами.

— Это… не моя группа, — мотнула я головой.

— Это направление “Обороны и защитных заклинаний”, — проговорила куратор. — Это твоя новая группа.

Ректор уже перевел меня?

И в этот момент Ай спикировала ко мне и принялась летать вокруг меня и Аниты кругами.

— Он уходит! Я его нашла! Вон там! — она полетела левее и принялась накручивать круги в воздухе. — Уходит, Аннабель!

Я посмотрела на Ай, на уже подозревающую неладное Аниту и…

Что же мне делать?

— Ну-ка, стоять, — сощурилась Анита. — Что ты опять задумала? По лицу вижу, Аннабель, что что-то не так.

Я покосилась на Алайру и та тут же взмыла под потолок и скрылась в толпе летающих фамильяров, что мелькали тут и там среди магического льда и снега.

— Аннабель, — требовательно позвала куратор. — Не создавай мне проблем.

— Я хотела поговорить с Кассией, не помню фамилию… — я не знала, говорить ли ей дальше. — Это касается ректора и не уверена, что вы имеете право это знать.

Анита раздраженно закатила глаза и потерла лоб.

— Как так случилось, что какая-то студентка первокурсница знает больше тайн Академии, чем я, которая проработала здесь восемь с лишним лет?

— Мне надо поговорить с ним, — начала умолять я, видя, что на нас уже косятся другие студенты.

— Нет, — отчеканила куратор. — Это зимний бал, не порти его своей неусидчивостью.

Ай то и дело дергалась под потолком в сторону главного выхода. И я с грустью понимала, что скорее всего шанс уже упущен. Анита меня не отпустит, а я не побегу от нее лишь бы поговорить с Кассием. Это того не стоит.

Я вздохнула и поняла, что могла бы просто насладиться той сладкой минуткой рядом с Адамом. Но моя неусидчивость, как сказала Анита, и желание что-то вечно делать и пытаться во всем разобраться не позволила мне этого.

— Давай познакомимся с моей группой, — вздохнула я, сдаваясь на попечение моего куратора.

Ребята приняли меня довольно сносно, учитывая что я познакомилась с ними в середине учебного года. Но я всё ещё помнила, что сильно о своих силах мне запрещено распространяться, плюс периодически Анита перехватывала инициативу.

А я улыбалась и была в полном раздрае. Вокруг меня было веселье, зимняя праздничная атмосфера, а я что? Вот что?

Тряхнув головой, я постаралась выкинуть из нее все глупости. Ну хотя бы сегодня! Вот сейчас! И радостно рассказывать про своё платье заинтересованным одногруппницам. Показывать высоко под потолком вон ту сияющую белую птицу с красивым хвостом и спрашивать, где фамильяры одногруппников и есть ли они.

Я живо включилась в игру, чтобы отделаться от навязчивых мыслей.

Девушки как-то угадывали, что платье мне создала мать Кэрол из факультета "Фамильяров", и одна прямо сказала, что точно знает что такие сапфиры может создать только Кэрол. Меня спрашивали реально ли меня лично учит ректор. И нет-нет, да кто-нибудь интересовался моими браслетами. А я поняла, что уже и не знаю что отвечать. Говорить, что я не управляю своей магией было бы уже не совсем верно. Ведь я ей управляла под надзором ректора.

— Моя магия слишком сильна, чтобы рисковать вот так в толпе. Я ещё не до конца её контролирую, но уже достигла успехов, — мягко поясняла я.

А Анита строго добавляла:

— Меры безопасности.

И вот это уже отсекало все дальнейшие вопросы.

В какой-то момент я вздрогнула, потому что кто-то взял меня за руку.

— Корица, я тебя еле нашел, если бы не твоё синее сияние как у лампочки - не увидел бы, — рассмеялся Леопольд. — Ты прямо как творец - вся синяя.

— Комплименты делать тебе бы ещё поучиться, Грейвс, — сдержанно, но не зло, заметила я.

— О прекрасная леди! — громко провозгласил Леопольд и раскинул руки в стороны, на него уставились все мои новые одногруппники. Тем временем он максимально наигранно продолжал: — Не соизволите ли вы подарить танец своему другу? Я буду до глубины души тронут, если вы ответите согласием!

Я не сдержала улыбки и прикрыла губы ладонью.

— Ну так что? — уже нормально спросил Грейвс и протянул мне руку.

Недолго думая я ему ответила.

Расслабься, Аннабель. Развлекайся и ни о чем не думай!

Музыка через некоторое время заиграла уже немного другая.

— Лео, я не умею вальс… — выдохнула я, когда Грейвс повел меня к центру зала, где уже было полно студентов Академии. Где мелькали яркие магические платья девушек, строгие фраки и пиджаки парней.

— Я умею, но вальс мы здесь не танцуем, — улыбаясь ответил Леопольд, сжимая мою руку. — Я буду вести. Руку вот сюда, — он поднял мою ладонь чуть выше и положил себе на плечо и я сразу сжалась, чувствуя всю неправильность того, что танцую я не с тем, с кем хотелось бы по-настоящему. Но мне очень не хотелось обижать Леопольда.

И вдруг…

— Боюсь, что первый танец с Аннабель, за мной, — прозвучал голос ректора за моей спиной.

На лице Леопольда мелькнуло разочарование, но видно было что перечить ректору он не собирается.

Когда Грейвс грациозно отступил назад, позволив Адаму взять мою руку, я тут же смутилась. В тот момент, когда наши с ректором глаза встретились, я почувствовала прилив тепла, которое распространилось по телу словно лесной пожар.

Как будто фон Кирс сегодня не собирался избегать меня, а при любом удобном случае оказывался рядом.

— Правильная реакция, — удовлетворительно кивнул он, чуть сжав мою ладонь.

— Какая?

— Ты смутилась. Это правильная реакция студентки, которую на танец приглашает ректор, — отозвался Адам, скосив на меня взгляд. — Ты удивлена.

— Ну, ваша репутация, что скажут люди?

— Я тебя учу, имею право и потанцевать с тобой, — сдержанно пожал плечами ректор и обвел взглядом зал.

И тут я поняла. Многие пригласили учителей, кураторов. Мы вовсе не выглядели странно!

— Это что, традиция какая-то?

— Угадала, — Адам ловко развернул меня лицом к себе. — Правда обычно этот танец в конце бала, но там у меня не будет времени и я решил немного изменить традицию в этом году.

Я не сдержала улыбку, когда увидела, как довольно сверкают его глаза, когда он вел меня. Я ойкнула, когда он взял меня за талию. Прикосновение ректора было нежным, но уверенным

Музыка перешла на более быстрый торжественный темп, и, не сбиваясь с ритма, Адам легко закружил меня в танце. Я не могла не очароваться его плавными движениями и уверенной манерой. Он не позволял себе лишнего, не прижимал меня к себе слишком сильно, не разглядывал меня слишком долго, но был рядом.

Он вел очень умело и я пыталась сосредоточиться на шагах, страшно переживая, что наступлю ректору на ногу. И пару раз я это сделала, но Адам и виду не подал, что дало мне возможность расслабиться.

Пока мы танцевали, направляемые чарующей волшебной мелодией, мир вокруг нас, казалось, исчез, оставив только его и меня.

Зачарованная магическая атмосфера большого зала Академии Растар только усиливала сказочность этого момент. Всюду кружились сверкающие льдинки, сиял волшебный потолок и падал магический снег. И Адам фон Кирс, словно сам вышел из этого холода со своими пронзительными серо-голубыми глазами, белыми волосами и сдержанным характером.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он заинтересованно.

— Мне нравится, когда вы довольный, — ответила я.

Ладонь на моей талии шевельнулась, пальцы впились чуть сильнее.

— Не такой уж я и довольный, — дернул бровью Адам, закружив меня.

Как бы он ни отрицал, я видела, что у него сегодня было приподнятое настроение. Потому что напряжение Адама обычно чувствовалось. А сегодня я обнаружила, что полностью очарована им. Этой аурой власти, силы и уверенной, какой-то… хозяйской расслабленности.

В тот момент я поняла, что между нами есть это что-то особенное. Как будто судьба свела нас вместе, и никто из нас не мог этому противиться. Даже сильнейший маг тьмы Адам фон Кирс.

Я радовалась, потому что этот ледяной по характеру человек перешагнул запретную черту ко мне. И неважно, что его побудило, неважно, в сущности, как он решил проблему с тьмой. Я должна была быть ему благодарна. Я должна была ответить ему всем, что у меня есть. Всем-всем. Как могу. И к черту эти мои попытки разобраться.

Потерявшись в моменте, я позволила себе увлечься музыкой и магией вечера. Танец с Адамом казался сном.

Когда песня достигла своего пика, он грациозно закружил меня, платье развевалось и сияло словно чистая сапфировая магия. Я засмеялась, не сдержав эмоций. В сердце появилась такая легкость, которую я не чувствовала, казалось, целую вечность. Будто упали в души тяжелые цепи.

Я позволила себе забыть о бремени своих обязанностей, о секретах, о проблемах. Обо всем. Особенно, когда я увидела, что Адам улыбается.

Пока мы кружились, я мельком видела лица в толпе. Другие студенты с любопытством наблюдали за нами, перешептываясь между собой. Я почти чувствовала на себе их взгляды. Пусть думаю, что хотят.

А потом я увидела Леопольда. Наши взгляды встретились и я вдруг поняла, что он догадался. Он всё понял о нас.

Но я не успела испытать по этому поводу какие-либо эмоции, потому что в следующий миг с ним произошло что-то странное.

Леопольд резко схватился за голову и метнулся в сторону, исчезнув в толпе студентов. Я запнулась, наступила Адаму на ногу и он перехватил меня, чтобы я не упала.

— Там… — я даже не знала, как сказать, что сказать.

— В чем дело? — ректор сразу понял, что что-то не так.

Наши голоса тонули в музыке, но фон Кирс тут же отвел меня в сторону от танцующих пар.

— Леопольд, — выговорила я так, чтобы слышал только Адам. — С ним что-то не так. Он схватился за голову, будто она резко и сильно заболела и сбежал.

Сердце в груди билось быстро и яростно, но уже не от счастья, а от испуга. Я опасливо вглядывалась в людей вокруг, но нигде его не видела.

— Не показывай виду, — процедил Адам, больно сжав мою руку, чтобы я наконец обратила на него внимание. — Я разберусь. Будь рядом с Анитой, — он посмотрел куда-то мне за спину. — И позови Алайру, используй её в случае чего.

— Как использовать? — не поняла я.

— Ты всё ещё не разобралась с её способностями? Ты чем занималась это время, только о туфлях думала? — недовольно сощурился ректор фон Кирс, который резко вернулся к своему обычному строгому и требовательному амплуа.

Когда Эйлер проник в моё сознание, я помню что сделала ровно то же самое, что и Лео сейчас. Но как? Как он умудрился пролезть в святая святых?

— Я могу его найти, — выдохнула я, уставившись на ректора. По лицу увидела, что он не совсем понял о чем я. — Его источник магии двойной. Разрушение и созидание. Я могу попробовать почувствовать его источник, он особенный, не такой как у всех в этом зале.

— Ты не умеешь, и не факт, что это он, — отрезал Адам холодно. — Браслеты не снимать. — Он заставил меня посмотреть ему в глаза. — Ты без кольца, Аннабель. Не делай глупостей и не заставляй искать тебя. Следуй указаниям Аниты и Роуз.

От обиды, что всё хорошее резко закончилось, на глаза набежали слезы, но я очень быстро это пресекла. Мне надо собраться, потому что опасность была рядом.

Адам, буквально из рук в руки, передал меня куратору и растворился в зале. Я мельком заметила как двинулись за ним темные фигуры со всех сторон. Похоже зал был полон охраны и людьми Тайной канцелярии.

— Улыбайся, — наигранно радостно произнесла Анита. — Не делай вид, что произошло что-то ужасное. Более того, ещё неизвестно произошло ли оно вообще.

Я растянула губы в слабой легкой улыбке и ответила куратору, пока мы шли по залу, обходя студентов.

— Ректор мне поверил.

— Роуз должна быть где-то возле стола с закусками. Вечно там пропадает, — проговорила Анита, крепко удерживая меня за руку и кивая и улыбаясь другим студентам.

Я ужасно переживала за Лео, никак не могла успокоиться. Так и тянуло броситься за ректором и тоже побежать его искать. Увидеть его, убедиться, что с ним всё хорошо. Я шла за Анитой и кусала губы до боли. Ничего не делать было невыносимо! Ну хоть как-то я должна была помочь!

Кольца нет… если я сниму браслеты, ректор не узнает. Но в толпе однокурсников я ни за что не стала бы так рисковать. Я могла не справиться с магией и навредить кому-то. Я точно знала, что смогу…

А потом я вспомнила, что ощущала ауру Эйлера будучи в браслетах. Я ведь не снимала их тогда, я была в кандалах. Значит я могла и сейчас его найти! Но только в том случае, если он был здесь. Если это он схватил Леопольда у меня на глазах.

— Анита, — позвала я куратора, когда мы почти подошли к фуршетному столу. — Вы можете найти для меня какой-нибудь тихое укромное место недалеко от зала?

— Что? Зачем? Спрятаться хочешь?

— Мне надо кое-что сделать, снимать браслеты для этого не нужно, — уверенно проговорила я.

Только вот тогда я была в ужасе, на адреналине и всё получилось само. А теперь это ощущение мне нужно было как-то вызвать. А я ведь даже не тренировалась. Теории у меня последнее время было больше чем практики.

Теории… Я вспомнила свою формулу. Линия одно из уравнений тянулась к созиданию. Может, если я попробую обратиться к огненной стихии в созидании…

— Что у вас произошло? Мне тут очень грубо по ноге врезала ректорская тьма, — недовольно проговорила Роуз, оказавшись прямо перед нами.

Она ловко закинула в рот канапе с мясом и помахала кому-то из студентов. Однако знак Тайной канцелярии явно не располагал к тому, чтобы болтать с ней. Но заинтересованные взгляды Роуз ловила.

— Мне надо место где-то рядом с залом. Тихое и укромное, — ещё раз повторила я. — Правда надо. Я ничего страшного делать не буду, но хорошо если вы оба будете рядом. И Ай тоже.

Я смотрела в потолок в попытке высмотреть белую птицу среди сверкающих голубых льдинок и других фамильяров. Почти под самым потолком изо льда вырастили небольшие веточки, чтобы летающие фамильяры могли там сидеть, но и там разглядеть Алайру не выходило.

— Ты меня искала? — выкрикнула вдруг она и я дернулась и отшатнулась. — А я же тут сидела!

Ай явно была горда собой и вытянув шею восседала на краю фуршетного стола, её красивый хвост свисал на пол. И я что-то не поняла, как она успела здесь оказаться. Ведь буквально секунду назад её как будто не было рядом.

— Идем, — я не думая, тут же сгребла Алайру в руки.

— Что? Куда? — запротестовала она.

Я воззрилась на Роуз и Аниту.

— Вы должны мне помочь. А я должна оказать поддержку Тайной канцелярии и ректору. А ещё своему однокурснику, — проговорила я, отчаянно надеясь, что меня услышат.

— Не нравятся мне замкнутые пространства, сбежать некуда и выход только один, — хмурилась Роуз.

Анита привела нас в небольшую комнату, которая служила складом книг. Они были везде, в коробках, на полу стопками. Комната была небольшая, но тут был стол и несколько стульев. Но даже здесь было слышно музыку, что разносилась по всему зданию.

Алайра сидела на столе и клювом листала какую-то книгу с картинками. Точнее алхимическими схемами, но похоже ей было всё равно, что разглядывать, ей было любопытно примерно всё.

— Если что - шмыгнем в окно, — проговорила куратор в ответ, а потом посмотрела на меня. — Хотя мне это тоже не нравится.

— Мне нужна тишина, чтобы сосредоточиться, — ответила я, закрыв глаза.

— Твоего друга уже могли найти, — добавила Роуз.

А я искала не только его. Если Эйлер скрывался где-то в Академии или рядом - я отчаянно желала его найти. Меня так и тянуло использовать свои силы. Не просто защититься от него, а напасть. Когда я увидела Лео, я вспомнила эти ощущения.

— Помолчим, — попросила я и выдохнула.

Мне нужно было что-то представить. Я попыталась вспомнить, что ещё ощущала в тот момент. Я помнила ауру Адама и его силы. Я помнила ауру источника в Элайзе. Я помнила её в себе.

Приоткрыв глаза я посмотрела на Аниту и Роуз и решила начать с них. Если получится ощутить хотя бы их источники - то это уже хорошо, а дальше попробую расширить силы чуть дальше этой комнаты.

Почему-то я была уверена, что всё получится. Казалось, что та формула собственной магии, которая поначалу виделась мне странной белибердой, приобрела четкие очертания и направляла меня в использовании собственной магии.

Я потянулась к огненной части моей магии и вдруг поняла, что её нет. Как-то раз Адам заставил меня нащупать созидание в своей силе и тогда пусть и плохо, но у меня получилось. Вот только сейчас я забыла, что тем неверным заклинанием, что меня едва не убило, я заблокировала эту свою часть, на которую сейчас питала надежды.

Но я не сдалась и всё равно постаралась сконцентрироваться на Аните для начала. Куратор стояла прямо передо мной и я направила всё внимание на неё.

Поначалу казалось, что ничего не выходит, что я блуждаю в темноте. Но потом я поймала это блеклое ощущение. Разрушение в стихии огня. Я не то чтобы видела, скорее ощущала и… слышала. Словами было не описать. Я едва-едва разбирала то, что чувствую.

Рядом Роуз, её стихии были разными, магия ни к чему конкретному не стремилась и мне сложно было уцепиться и найти ядро. Источник магии у Роуз был цепкий, словно кошачьи когти.

Интересно, а насколько источник магии схож с характером?

Я сдвинула брови. Алайра. Вода и свет. Стихии играли в ней, переливались и звенели. Источник магии фамильяра был другой, я слышала, что они не используют типы, скорее стихии. Но, кажется, созидание я ощущала сильнее.

Набрав полные легкие воздуха я попыталась выйти за границы тихой комнаты. И вновь появилось забытое чувство, когда страшно потянуло снять браслеты. Но я не желала подвергать опасности моих защитниц. Но будто силы упирались в блокирующий металл.

Я спрятала руки под стол и тихонько, буквально немножко ковырнула одну из пластин. Чуть-чуть убрав её от кожи. Это не должно было дать моей магии вырваться, да они уже и не стремилась. Это помогло лишь отчасти.

Но я почувствовала их. Сотню и сотню источников магии, говорящих и сияющих на все лады. Словно живые души. Но всё было не то. Разрушение, созидание, сотворение. Много стихий огня, много смешанных, много света. Я не находила тьмы, я ловила отблески магии Бездны. Но не было того, что я искала.

Меня тянуло дальше и я будто бродила по коридорам Академии. Бестелесная, быстрая. Словно бесплотный хищный дух.

Я летела вниз. Не в сторону, не в ширь. Вниз. Меня тянуло туда, звало что-то большое. Невероятно большое и сильное.

Что-то там… под Академией Растар.

Магия была невероятно сильной! Я чувствовала её в камне, в самой горе, сила будто прорастала в здание Академии Растар и распространялась всюду. Я с любопытством погружалась всё дальше. Ощущала узкие проходы пещер, по которым текла чистая магия, энергия почти бесконечной силы.

И тогда я почувствовала давление откуда-то со стороны. Будто чужое вмешательство, но которое не могло добраться до меня из-за непонятного невидимого барьера. Кто-то отчаянно хотел увидеть то же, что и я.

А магия тем времен звала меня ещё сильнее. Она не пела, она не издавала звуков, как иные источники магии. Она была молчалива и бесконечно мощна. Ей не нужно было говорить. Она собиралась воедино из тысяч и тысяч мелких кусочков, местонахождение которых у меня никак не выходило определить.

— Аннабель, вернись.

Кто-то стучался в барьер всё сильнее и сильнее. Голова начала болеть, меня трясли за плечи.

— Аннабель, немедленно вернись. Прекрати это. Это приказ!

Едва я открыла глаза, как я увидела лицо Адама и сразу так разболелась голова, что я вновь зажмурилась. Невидимый барьер в голове трещал по швам и чужое влияние медленно, но верно проникало в мой разум.

— Роуз, — прозвучал голос ректора фон Кирса.

— Аннабель, расслабься, — услышала я голос дознавателя. — Не мешай мне, не бойся. Он до тебя не доберется.

И только потом я почувствовала ладонь Адама, большую и теплую, на своей руке. Я сосредоточилась на этом ощущении, на его присутствии. И мягкая аура магического источника Роуз тут же спокойно, но уверенно вытеснила всё лишнее из моего сознания.

Вот теперь я открыла глаза и наткнулась на строгий взгляд ректора. Он сидел передо мной на корточках и всё ещё сжимал мои руки в своих. Не скрываясь ни от Аниты, ни от Роуз. Но… мало ли, вдруг они просто подумали, что учитель переживает за свою студентку.

— Я что сказал сделать? — спросил он сухо.

— Спрятаться?.. — попыталась вспомнить я.

— Не делать глупостей, — вздохнул Адам. — Роуз очень долго не могла тебя пробудить.

Я огляделась и поймала взгляд Алайры, та кивнула в подтверждение слов ректора.

— А сколько времени прошло?

— Два часа, — ответил Адам сдержанно.

— Сколько? — я ошарашенно посмотрела ему в глаза, а потом опять огляделась. — Да нет, не может быть. Я буквально пару минут использовала силы, не больше.

— Тебе казалось, — проговорил фон Кирс и поднялся. — Нашла что-то?

Я опустила глаза на собственные ладони на коленях.

— Я не нашла ли Леопольда, ни Эйлера… — призналась я тихо, а потом посмотрела на ректора. — А вы?

Он, поджав губы, недовольно мотнул головой.

— Он где-то здесь. Я и мои люди прочесали всё. Он где-то в здании, никто не покидал стены Академии Растар в эту ночь.

— Но я лично наложила на него защиту, — вмешалась Роуз. — Если Леопольд придет в себя - он даст нам знать.

— Главное, чтобы не начал геройствовать, как некоторые молодые студенты, — ректор выразительно посмотрел на меня.

— Я не геройствовала, я спряталась и меня защищали, — возразила я и попыталась подняться, но ноги затекли. Адам обыденно поддержал меня под руку.

— Надо завершить бал, — проговорил он задумчиво. — Никто не должен ничего заподозрить.

— Лицо Аннабель было слишком выразительным, но мало ли что могли подумать студенты, — добавила Анита.

— Ничего они не подумали. Мне нужно вернуться в зал, тебе тоже, — ректор кивнул куратору. — Роуз останься с Аннабель. Хотя нет… Ты тоже возвращаешься в зал, Аннабель. Будь со своими новыми одногруппниками. И опять напомню — глупостей не делай.

— Хорошо.

— Устала? Ты справишься? — ещё раз спросил ректор.

— Не устала совсем, мне надо вам кое-что сказать, — я хотела рассказать ему про то, что я ощутила под Академией.

— Потом, — отмахнулся Адам.

Мы вернулись в зал разными коридорами и через разные двери. Анита вновь привела меня к направлению “Защиты” и только потом до меня дошло. Когда я слушала их разговоры - это были студенты второго курса. Не первого.

Ректор уже всё решил за меня. Чего было спрашивать тогда? Или может он так решил меня направить в нужную сторону? Заранее познакомить с ребятами?

Она все друг друга знали и я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Флёри, ты какая-то задумчивая. Что там произошло во время танца? — спросила одна из девушек. — Ректор нечасто танцует со студентками, чаще он вообще избегает этой традиции. Не любит первокурсников.

— Мне просто показалось что-то в толпе, — улыбнулась я. — Мне долго снился один кошмар и показалось, будто… — я поняла, что вру я плохо и вообще очень неубедительно, поэтому просто замолчала. Выдумать свою ложь дальше у меня попросту не вышло.

Ребята переглянулись, но больше спрашивать ни о чем не стали.

Из головы не шел Леопольд. И залежи чистой магии под Академией.

Тем временем бал подходил к концу.

И когда Адам вышел на центр зала, чтобы произнесли заключительную речь, как на меня налетела Алайра. И зависла в воздухе, взмахивая сильными крыльями.

— Аннабель. Такая светящаяся лань - это ведь фамильяр моего творца, да? Лань, называющая себя Парро?

— Да, — кивнула я, одним глазом поглядывая на ректора.

— Я только что видела её.

Первое, что он должен был сделать - не допустить паники среди студентов. А догадливых в зале было достаточно, в своих учениках Адам фон Кирс никогда не сомневался. А то что Аннабель сидеть на одном месте без дела и суеты не может, только осложняло дело.

Они были готовы к чему-то такому. Что-то должно было произойти. Поэтому он в последний момент отказал некоторым представителям бывшей аристократии в присутствии на зимнем балу в Академии. Столько студенты, преподаватели и персонал.

Завершающая речь тоже сейчас произносилась как минимум на час раньше запланированного. Время бала сократили.

И конечно же в очередной раз он не ошибся. И конечно же в очередной раз Аннабель оказалась в центре событий и опять полезла куда не просят, но от этого её уберечь уже было сложно. Даже под присмотром она найдет как что-то сделать.

А ещё он хотел с ней станцевать, поэтому перенес последний танец в самое начало бала. И жаль было, что они оба по итогу этот бал почти пропустили. Аннабель так хотела на него попасть, а ему хотелось ей его дать. Увидеть её искреннюю улыбку и радость. Дать ей свободу, которую он планомерно у нее отбирал последнее время.

Он точно знал, что Аннабель опять что-то видела, но это могло подождать. Ему не нравилось, что враги проникли в здание. Хотя физически Эйлер мог и не быть здесь. И его и не было, потому что последние пару часов Адам прочесывал сам с помощью магии тьмы всю территорию, и его люди тоже.

Два отряда он отправил прочесать леса вокруг Академии и отчета пока не было. Он предпочел бы отправить с ними Роуз, но в Академии она нужнее. Другие студенты могли оказаться под ударом.

Он не сказал Аннабель и Роуз главного. Первым делом Эйлер попытался добраться до него. Но ничего не вышло, потому что тьма уже хозяйничает в его разуме - и подчинить Адама с помощью ментальных техник практически невозможно.

И к этому он тоже был готов. Но вот только Эйлер нашел приманку лучше. Аннабель был дорог Леопольд Грейвс и он это видел. И она действительно переживала за него. И поэтому могла дернуться куда угодно и когда угодно. Она не оставит этого так.

Поэтому он следил за ней взглядом со сцены. И поэтому он видел как подлетела к ней Алайра. И хорошо, что Роуз это заметила, ему не пришлось прерывать свою речь.

Разочарование от скорого окончания события, которого все так ждали, прокатилось по огромному залу. Но студенты не решались возражать ректору. Но сейчас ему было не до этого.

Аннабель что-то активно доказывала Роуз и они отошли в сторону.

Адам не показывал виду.

— Впереди ещё семестр учебы. После бала, как все мы знаем, вас ждут экзамены, на которых каждый из вас должен показать всё, что он умеет. Всё, чему он научился за это время. Академия Растар не терпит слабости, вы все это знаете. Сделайте так, чтобы я вами гордился. Сделайте так, чтобы вы сами гордились собой. Вы - элита королевства и не имеете права ударить в грязь лицом.

Да, во времена его предшественника бал длился всю ночь. Студентам разрешалось развлекаться до трех часов ночи. А теперь, в полночь, всё уже завершилось, но так требовали обстоятельства.

Адам сошел со сцены и тут же направился в толпу, где стояли Роуз и Аннабель. Он жались к стене чуть в стороне от основной толпы.

— В чем дело? — процедил он уже понимая, что явно что-то неотложное.

— Ай нашла Парро - семейного фамильяра Леопольда, — вполголоса произнесла Роуз.

— Мы её тоже видели, лань вела нас по ложному следу. Боюсь, что ей нельзя доверять, — покачал головой Адам, наблюдая за тем как под присмотром кураторов расходятся студенты. — Фамильяр скомпрометирован, как и его хозяин.

— Это невозможно, — вид у Аннабель был такой, будто девушка сейчас заплачет. — Неужели он…

— Тихо, — осек Адам. — Не здесь. Его цель не он, а ты.

Аннабель вдруг шагнула к нему совсем близко и тихо-тихо прошептала.

— И я точно знаю, что ему нужно. Я видела это, я знаю, где это, — прозвучало как гром среди ясного неба. — Я могу вас туда отвести. Пещеры…

— Сейчас же замолчи, Аннабель, — грозно прервал её фон Кирс.

Прикрыв глаза Адам покачал головой.

— Эйлер или кто-то иной пытался прорваться к ней, да? — он скосил взгляд на Роуз и та кивнула.

— Он почти прорвался, но я её защитила.

Дознаватель и ректор недовольно переглянулись и посмотрели на Аннабель.

— Что?.. — выдохнула та, не понимая, что происходит.

Адам сжал переносицу, не желая делать то, что сейчас было необходимо.

— Роуз, прикажи подготовить машину.

— Зачем? — не унималась Аннабель.

— Ты узнала то, чего знать не должна, — отчеканил Адам, пригвоздив её взглядом. — И для начала надо вывезти тебя из Академии. И отвезти подальше от Эйлера, пока он до тебя не...

На последнем слове он осекся. Тьма, сидящая в груди надломилась и треснула. Распространилась по телу и захватила разум ректора фон Кирса.

В последний момент он понял, что целью была вовсе не Аннабель.

Его обвели вокруг пальца.

Потому что он чувствовал это всем своим существом - картина сотканная из тьмы, что висела в его кабинете… была окутана пламенем.

Адам не договорил. Глаза, такие спокойные секунду назад, стали холодными и тревожными.

— Ректор, что-то случилось? — спросила я, пытаясь понять, что не так.

Он о чем-то догадался? Что-то понял?

Фон Кирс ничего не ответил. Его взгляд задержался на мне всего мгновение.

В этот момент я почувствовала странное тепло. Нет, не тепло — магический жар. Он словно прокатился по моему телу волной, и я непроизвольно схватилась за браслет на запястье. Магия вокруг изменилась, и я поняла, что что-то совсем, совсем не так!

Я была знакома с этим ощущением - магия ректора, бесконечная, мощная и ненасытная.

Взгляд Адама был устремлён в одну точку, и его лицо, обычно непроницаемое, стало странно напряженным. Он вздрогнул, будто его ударила невидимая сила. Качнулся, но устоял, схватившись за грудь. Воздух вокруг нас резко изменился — стал тяжелым, почти удушающим. Каким и был всегда источник магии Адама.

— Господин фон Кирс? — позвала Роуз, не понимая, что происходит.

В то время как я в ужасе смотрела на студентов вокруг. Нельзя… Нельзя, чтобы это произошло здесь, среди них!

Адам не ответил, уперся ладонью в стену справа от меня. Его плечи напряглись, а на лбу выступили капли пота. Я не решалась отойти. Я не могла отойти от него.

— Картина, — я едва расслышала, что он сказал. — Её больше нет.

Тьма начала подниматься вокруг его ног, словно живая. Она была густой, как дым, и двигалась, обвивая его фигуру, захватывая всё вокруг. В том числе и нас с Роуз. Дознаватель поначалу отшатнулась, но потом тоже посмотрела на толпу вокруг, ещё не все покинули зал. Кто-то болтал, кто-то всё ещё стоял возле фуршетного стола. Кто-то помогал собраться музыкантам, кураторам.

— Роуз, Леопольд Грейвс в моей башне, иди туда… — услышала я его приказ. Его голос был глухим, болезненным.

Адам задержал дыхание и резко наклонил голову, так что белые волосы упали ему на лицо. Тьма метнулась вверх, расползаясь по потолку, пожирая магию на нем.

Некоторые девушки вскрикнули увидев это, но преподаватели и кураторы среагировали мгновенно, поняв, что происходит что-то плохое и начали выпроваживать всех из зала.

— Я вас не оставлю. И Аннабель не оставлю с вами, — процедила Роуз.

— Иди, — напряженно произнес Адам, не поднимая головы. — Я не наврежу ей. Прочь я сказал. Найди его. Это приказ.

Он поднял голову, его глаза были черными, как сама бездна. Это был не тот взгляд, который я знала. И он не смотрел толком ни на кого, ни на меня, ни на дознавателя.

— Уходи, Роуз, — прохрипел Адам.

— Слушаюсь, — выдохнула та, какое-то время смотрела на нас, а потом резко развернулась и, прикрикнув на других студентов, чтобы те шевелились быстрее и покинули зал, была такова.

— Я не оставлю вас, — выговорила я, схватив ректора за руку.

На мгновение он посмотрел на меня, и в этом взгляде я не увидела ничего, будто он повернулся только на мой голос. Тьма рванулась ко мне, но я не отпустила. Зажмурилась, вжавшись в просто каменное плечо ректора.

— Вы должны выйти отсюда, — сказала я, хотя внутри всё сжималось от страха. Магия Адама опять меня душила, подавляла, не давала думать. Его источник был просто невероятно, бесконечно силен и я не понимала, как он это сдерживает.

— Я…ничего не вижу, Аннабель, — его голос стал ещё тише, а тьма начала разливаться дальше, будто захватывая зал.

Кураторы и преподаватели смотрели на нас, но я показала им рукой не приближаться и покинуть зал. Потому что тьма медленно захватывала всё пространство и тянулась к чужой магии, чтобы поглотить, чтобы сожрать.

— Дальний коридор, в конце зала, — выдавил ректор. — Потом направо. Потом по лестнице вверх.

Его голос дрожал, будто он сражался с собой за каждое сказанное мне слово.

— Хорошо, я поняла, — я перехватила его руку, которая была ледяной на ощупь.

Я знала, что если не выведу его сейчас, то будет хуже. Многие ещё были в зале, многие ещё не далеко ушли. Зная силы Адама, я знала, что тьма их нагонит. И надо было скорее отвести источник этой тьмы подальше.

— Доверьтесь мне, — прошептала я, сжимая его ледяную ладонь.

Я потянула его к выходу. Едва осилила разглядеть там дверь, скрытую за портьерой. Куда же мы придем?

Тьма следовала за нами, словно мы вели целую бурю. Прямо как я… когда снимала браслеты. Только моя магия никого не стремилась найти и захватить. Моя магия не душила силой, не подчиняла… Моя магия, даже при том, что силы были велики, сейчас казалась мне ощутимо слабее того, что я чувствова в ректоре фон Кирсе. И я не понимала, как он это выносил.

Когда я толкнула дверь и мы выбрались из зала в узкий коридор, то я едва через тьму и дым могла разглядеть хоть что-то, темнота почти полностью забирала свет у двух магических ламп.

Адам вдруг упал на колени, тяжело дыша. Мне не хватило сил его удержать. Он так тяжело дышал, а тьма вокруг концентрировалась, сгущалась, будто пыталась меня задушить, отвадить от него, отогнать.

Мне было до ужаса страшно, но пока что я не чувствовала её влияния. Лишь давление силы магического источника.

— Вы должны встать. Коридор, направо, по лестнице вверх, помните? Мы должны идти, — умоляла я и тянула ректора за руку, но он меня будто не слышал.

В зале кто-то взвизгнул, и в этот же момент ректор стиснул зубы и скривился. Кончики его белых волос вдруг начали чернеть.

И тогда мне пришла в голову идея, я не знала сработает ли, но выхода не было.

Ремешки удалось расстегнуть не сразу, но у меня получилось сдернуть с себя браслеты с какой-то невероятной скоростью. Моя магия колыхнулась в груди, но не спешила рваться устраивать бурю, она уже хорошо мне подчинялась. По крайней мере я на это сейчас очень рассчитывала.

И какое-то время я не решалась шевельнуться, ждала, что на меня накинется тьма, отберет всё, задушит. И ректор и правда уставился на меня своими страшными черными глазами, чуть наклонился в мою сторону, будто ориентируясь лишь на инстинкты и ощущения. Более жутким, чем в тот момент, я его видела никогда.

Тьма дернулась, метнулась ко мне и вдруг обошла по дуге. Я знала, каково это - когда тьма тянет силы и магию, ректор так делал, чтобы успокоить мою бушующую силу. Но сейчас этого не произошло, только у него под рубашкой что-то засветилось золотым светом, где-то в районе сердца, а по шее с той же стороны поползла тонкая-тонкая линия. Адам будто пришел в себя и тут же отклонился к стене.

— Что это? У вас под рубашкой? — выдохнула я.

— Тьма тебе не навредит, не сможет. Я об этом позаботился, потом объясню, — выдохнул он и, прикрыв глаза, нахмурился.

Я и не стремилась быть приманкой, вообще я собиралась сделать кое-что другое. Взяв его руку я накинула на широкое запястье ректора свой браслет и прижала ладонью.

Адам накрыл мою руку своей и открыл глаза.

— Хорошая идея, но сейчас мне этого мало, Аннабель. Надень второй браслет на себя, не будем добавлять Растару проблем. Ты нервничаешь - можешь не справиться.

— Хорошо, но этот оставьте, — отозвалась я и застегнула один из браслетов у себя на руке.

Академия вдруг задрожала, и Адам выдохнул громко и тяжело.

Я оглянулась, увидев, как за окном над Академией поднимается густой черный дым. Он закрывал небо, звезды, магические фонари вдоль дорожек, всё. Казалось, что мир исчезает в этом мраке. Почти вся огромная территория Академии Растар погружалась во тьму. Она накрывала здания, словно живая, вытягивая свет из каждого угла, из каждого окна. Но больше всего я боялась за магов, потому что тьма ведь потянется и к ним.

А потом… она вдруг начала отступать, ползти по дорожкам обратно. Словно волна, отхлынувшая от берега.

— Адам… — прошептала я, оглянувшись.

Он сидел откинувшись затылком на стену и в маленький просвет среди тьмы я видела его лицо. Его глаза были черными, абсолютно черными. Он стискивал зубы, будто боролся сам с собой, а его руки были сжаты в кулаки. Мой браслет сполз на пол. Я увидела, как на его ладонях появились черные прожилки магии, и тот странный свет под его рубашкой медленно мерк. И белые волосы ректора почернели почти полностью, лишь пару белых прядей остались нетронутыми.

Я чувствовала, как магия внутри него бурлит, как она борется с ним, но он не сдавался. Тьма за окном почти исчезла, но я видела, какой ценой это ему дается.

Внезапно он закашлялся, резко опустив голову и я увидела, как с его губ стекла капелька крови и упала на белую рубашку.

— Адам, — в отчаянии я обхватила его за плечи. — Тьма вас убивает, оставьте, пусть.

Я сама не понимала, что говорю. Пусть что? Забирает всех? Всех, но не его? Как я могла о таком просить.

— Это мой долг, — отозвался он тихо, но бесконечно решительно. — Я ректор этой академии и не позволю ей погибнуть от моей магии, — прохрипел он.

— Тьма вас мучает, — шмыгнула я носом и убрала прядь черных волос от его лица.

Но Адам мотнул головой, попытался нащупать браслет. Я подала его, чтобы он опять прижал его к запястью.

— Тьма никогда не вредит физически, Аннабель, — проговорил он и, опираясь на стену, поднялся. — Ты вредишь себе сам, когда сопротивляешься. Идем.

Я обхватила его поперек груди и помогла идти, хотя теперь точно знала, что если ректор решит упасть - я его не удержу, он слишком тяжелый.

За окном я видела свет луны, но в коридоре, по которому мы поднимались всё вверх и вверх, было по прежнему ничего не видно.

А мне казалось, что тьма шепчет. Говорит мне какие-то слова. Мне и ему, Адаму. Его магический источник отличался от всего, что я ощущала. От всех. Адам фон Кирс сдерживал в себе какую-то бесконечно огромную силу. И ему хватило воли её сдержать, не дать ей распространиться. Ректор Академии Растар не привык сдаваться, не признавал слабости.

О том как билось в голове давление его силы, я не думала. Только следила за тем, чтобы он держал мой браслет и не запнулся. Но ректор будто знал каждую ступеньку.

Вот только… тьма его ослепила.

— Там дальше должен быть коридор направо.

— Да, есть. Нам туда? — я едва что-то видела и то благодаря лампам всюду.

— Не совсем, — отозвался Адам и двинулся дальше вдоль стены.

Мы дошли до поворота, и он принялся ощупывать стену в коридоре ведущем вглубь главного здания. Я поняла, что мы поднялись почти на последний этаж. Но дальше мы явно не пойдем.

Ректор, наконец, нащупал какую-то потайную кнопку в каменной стене и открыл скрытую дверь. И мы попали в узкий и длинный коридор ведущий куда-то в самое сердце Академии. Когда дверь за нами с лязгом закрылась, то коридор оказался в полной темноте. Тут даже ламп не было.

— Не бойся, нам прямо, больше некуда, — произнес Адам тихо. — Это старые стены, остатки старого здания. Которое когда-то стояло на месте Академии.

— Тут было что-то другое? — спросила я, обнимая его что есть силы.

Потому что хотела отдать ему всё, что было у меня.

— Другое и древнее, — ответил Адам и толкнул прочную деревянную дверь, в которую мы уперлись.

За дверью была темная комната, каменные стены которой тускло светились мягким белым светом. Пол, потолок, каждая поверхность были испещрены магическими знаками, которые переплетались между собой в сложные узоры. И я их не узнавала. Это был не рунический язык, который мы учили, что-то иное.

Что-то древнее, как Адам и сказал. Такой магии я прежде не ощущала. Но вдруг поняла, что это моё. Моя стихия. Это воздух, но использованный как-то совершенно мне незнакомо.

Я помогла Адаму добраться до центра комнаты, где был начертан большой круг. И знаки под его ногами тут же начали трещать, и линии магии испустили резкий, почти болезненный для ушей тонкий звук. Магические источники говорят, и это было похоже.

— Адам, что это за место? — спросила я, глядя, как он медленно опускается на колени, а потом ложится на пол. А затем откладывает мой браслет в сторону.

— Закрой дверь. Это барьер… — выдохнул он, проведя рукой по одной из линий. — Один из барьеров. Потом расскажу. Иди сюда. Можешь ходить по линиям, они твои, они тебя не…

Он осекся и скривился. Тьма явно не желала быть заточенной и рвалась на волю.

Я рухнула рядом с ним на колени и провела ладонью по его щеке, сухой и ужасно холодной. Адам открыл глаза, черные как бездны.

— Не лучшее время для лекций, но придется, — произнес он и начал расстегивать верхние пуговицы рубашки. — Итак. Эфирное строение магических источников…

Я смотрела, как Адам расстегивает пуговицы рубашки, его движения были быстрыми, но небрежными, будто его терпение было на исходе.

— Эфирное строение магических источников, — повторил он хрипло, подавшись немного вперед, опираясь одной рукой о пол.

Я сглотнула, ощутив, как тьма за спиной ректора шевельнулась, словно живое существо, недовольное тем, что его хозяин сопротивляется. Недовольное тем, что вокруг него сейчас был этот странный древний барьер.

— В теле мага есть три уровня, — продолжил Адам, и голос его звучал глухо, но ровно. — Поверхностный уровень - то, чем ты управляешь осознанно. Сюда входят потоки магии, её движение, твои заклинания и защита. Это та магия, которую ты ощущаешь, когда вызываешь вихрь или создаешь лезвие воздуха. Поняла?

Я кивнула, глядя ему в глаза. А смотреть в них было страшно. Голос Адама эхом отдавался в голове, заставляя напрягаться, запоминать в каждое слово.

— Срединный уровень - это магия, которая течёт в тебе постоянно, даже если ты её не используешь. Она питает тело, делает магов сильнее, ускоряет регенерацию, замедляет старение. У простых людей её нет. У магов она есть, но большинство не задумывается о ней.

— Я… я никогда не чувствовала этого, — пробормотала я.

— Потому что ты не умеешь слушать своё тело, — резко бросил ректор. — Иначе бы давно заметила.

Я стиснула зубы, но промолчала.

Адам выдохнул и провел пальцами по своей груди, задержав руку в центре, чуть правее сердца. Там, где рядом сиял золотистый знак. Ректор пытался смотреть на меня, но скорее поворачивал голову наугад, но мой голос. Белые знаки на полу дрожали и трескались под нами. Фон Кирс торопился.

— Глубинный уровень - магический источник, ядро твоей сути. Это не магия, это ты. Это то, что питает твои силы, что притягивает к себе стихию, делает тебя тем, кем ты являешься. Убери поверхностный уровень - ты потеряешь способность колдовать. Убери срединный - станешь слабее, чем обычный человек. Но если затронуть глубинный уровень…

Он замолчал.

— Тогда что? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мне казалось, что он сейчас готовился попросить меня о чем-то страшном…

Его глаза, всё ещё полностью черные, впились в мои.

— Тогда ты перестанешь быть магом, — ответил он наконец.

— Вы… хотите, чтобы я усыпила ваш глубинный уровень? — выдохнула я ошеломленно.

— Да, — кивнул Адам. Его голос звучал предельно спокойно, будто он не только что принял это решение, а давно уже всё обдумал.

Я замерла.

— Вы ведь говорите, что это и есть вы…— прошептала я.

— Именно, — ответил он. — Если я останусь магом, тьма будет искать способ вернуть себе контроль. Если у неё не будет источника, не будет и угрозы.

Я почувствовала, как ледяной холод проникает под кожу. Он не просто пытался успокоить свою магию. Он пытался от неё избавиться?!

— Это… это неправильно, — я отрицательно мотнула головой, чувствуя, как начинают дрожать руки. — Это слишком рискованно!

— Это необходимость, — спокойно возразил ректор.

Он наугад потянулся ко мне и я приблизилась, ткнулась щекой в его ледяную ладонь.

Я знала, что спорить бесполезно. Он лучше меня знал, что делать. И явно был готов к тому, что такое может произойти.

— У тебя всё получится, Аннабель, — неожиданно мягко произнес Адам.

— Как… как мне это сделать? — спросила я, не давая голосу дрожать.

— Я тебе покажу, — сказал он, и пальцами легко сжал моё запястье и на ощупь снял мой браслет. А потом положил мою ладонь себе на грудь.

Я почувствовала под пальцами, как бьется его сердце, его холодную кожу.

— Закрой глаза, — приказал он и откинулся назад, ложась спиной на пол. — Найди ядро. Оно не бурлит, не зовет, не шевелится, как поток магии. Оно стабильно. Оно основа.

Я задержала дыхание, пытаясь сосредоточиться на его магии, на его источнике.

— Чувствуешь? — его голос звучал едва слышно, Адам закрыл глаза.

— Нет, — проговорила я, нахмурившись. — Дайте мне минуту.

— У тебя нет минуты. Можешь делать неаккуратно, главное - сделай, — прошептал Адам. — На такое способна только ты.

Я закрыла глаза, сосредоточившись. Ни о каком “неаккуратно” и речи не могло быть. Это ведь Адам фон Кирс, я никогда себе не прощу, если сделаю плохо.

Я очень долго боялась того, что ректор заблокирует мою магию. Но никогда не думала, что от меня потребуется кое-что посложнее.

Если бы только Адам знал, насколько я сопротивлялась самой себе. Но пол под нами исходил трещинами и я чувствовала как магия тьмы пытается до него добраться.

Я никогда в жизни не принимала настолько тяжелых решений в такой короткий промежуток времени. Но логика твердила, что надо слушать ректора. Потому что скорее всего там уже три сотни раз это решение было взвешено и обдумано. И принято как окончательное. И если Адам фон Кирс говорит, что выход только такой - значит так и есть.

Он не просто пытался подавить тьму - он хотел оставить её без пищи, без опоры. Это была не жертва. Это был холодный, расчетливый шаг.

Я медленно выдохнула через нос, пытаясь отрезать себя от всего внешнего. Сконцентрироваться лишь на биении чужого сердца под моей ладонью. Я отстранилась от звуков, от собственных страхов.

Оно основа. Магическое ядро человека. Оно как сердце самой магии в теле. Собственной магии, человеческой, а не стихийной. Словно мы сами тоже одна из стихий.

Я не касалась его, но смотрела, хоть мои глаза и были закрыты. Я видела это внутренним взором, но ни за что не смогла бы описать. Это как точка опоры в этом мире. Нечто недвижимое, прочное, основательное. И мне нужно было, чтобы оно уснуло, чтобы успокоилось, чтобы забыло о том, чем оно является.

По ощущениям мне казалось, будто я перекрываю кислород. Обрезаю поток магии к телу, запираю основу силы Адама в самой себе. Это было гадостное и неприятное чувство. Я будто заставляла его магическое сердце остановиться.

Я была не в силах принять его решение. Но сделала то, чего от меня хотели.

И в этот момент я больше не думала. Наклонившись к нему, я прижалась к его губам в порыве чувств, которые больше не могла сдерживать. Поцелуй был коротким, но в нём было всё - мой страх, боль, надежда, желание спасти.

Губы Адама были холодными, но он отреагировал, хотя я и не ждала. Его рука медленно поднялась и коснулась моей щеки. Прикосновение ледяных пальцев, заставило меня открыть глаза.

Я не сразу поняла, что он делает. Адам стирал мои слезы. Один глаз у него остался абсолютно черным, как и большая часть волос. По шее с правой стороны и скуле тянулись черные следы, такие же как и на руках. Будто часть тьмы осталась в его теле навсегда.

Он сел и притянул меня к себе, обняв обеими руками. Может… просто не хотел, чтобы я его разглядывала.

— Никогда, — шмыгала я носом, — никогда больше не просите меня ни о чем подобном. Я никогда и ни с кем больше такого не сделаю Никогда. Вы меня слышите?

И мне казалось, что он опять так страшно спокоен. Как и всегда, Адам фон Кирс жесток даже с самим собой. Но… не со мной.

Какое-то время мы просто сидели обнявшись и он гладил меня по голове. Это были медленные движения, успокаивающие. Я слушала его ровное дыхание и пыталась дышать так же. Но никак не могла прийти в себя. Мой разум твердил, будто я убила сейчас кого-то. Будто он.. Будто я… сделала то, чего так боялась сделать.

Треск сияющих знаков вокруг прекратился, магия в них перестала реагировать на ректора и почти потухла. Мы оказались практически в полной темноте, потому что окон в этой страшной комнате не было.

Я ощутила, как Адам повернулся к моему уху и очень-очень тихо, но твердо сказал:

— Это не навсегда, Аннабель. Но говорить всем мы будем наоборот. Всем. Тебе ясно?

В башне было темно и тихо. Адам стоял на кухне, откинув капюшон назад ровно настолько, чтобы видеть, но не позволяя свету задеть лицо. Из-за его чувствительности к свету шторы во всей башне сейчас были наглухо задернуты. Свет давали лишь две лампы, которые горели очень тускло.

Мы выяснили, что тьма ещё гуляла по его телу. Ей попросту некуда было деться. И получилось, что получилось. Вчера ночью мы оба спешили и разбираться с этим было некогда.

Адам был… другим.

Он протянул руку в черной перчатке к кофейнику. Левый глаз снова подвел его. И в следующий миг его любимая кружка соскользнула с края стола, с грохотом упала на пол и разлетелась на осколки.

Я вздрогнула, а он даже не шелохнулся.

— Черт, — только и выдохнул ректор фон Кирс,покачав головой.

Я тут же опустилась на колени. Собрала все осколки и выбросила.

— Я отдам вам свою… То есть, бывшую вашу… То есть, — я шлепнула себя ладонью по лбу и подошла к нему, отодвинув кофейник от Адама. — Дайте, я помогу.

— Всё в порядке, — его голос прозвучал холодно, даже раздраженно.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. И так сложно было убедить себя, что это тот же человек. Черные волосы и эти разводы, кардинально меняли внешний облик ректора.

— Вы плохо видите левым глазом, — сказала я. — И это не вопрос.

Адам не ответил. Он отодвинул меня в сторону, взял кофейник и налил воды, словно мои слова не имели никакого значения.

— Адам, — позвала я, потому что меня тоже начинало раздражать это мертвенное спокойствие в нем.

На этот раз ректор замер.

— Это пройдет, Аннабель, — отстраненно, даже немного лениво ответил он.

— А если нет?

Я не знаю, что было в этих словах, но на мгновение он сжал руку так сильно, что кожа перчаток заскрипела. А потом обернулся ко мне.

— Мне нужно решить пару проблем, а потом ты вернёшь всё обратно. Но а пока, нельзя давать тьме пищу в виде меня. Или кого бы то ни было в Академии Растар.

Шаги нарушили тишину, когда в башню ворвалась Глория. Её темные волосы выбились из идеальной прически, а в глазах отражалось беспокойство.

Она зажала рот руками, когда увидела брата.

— Без причитаний, — резко и жестко оборвал Адам, глядя на нее.

— Дай посмотреть твои глаза, — потребовала она и приблизилась, протянув к нему руки.

Но фон Кирс сделал шаг назад и довольно ловко увернулся. Я даже удивилась такой прыти.

— Не трогай меня, Глория, — осек он.

Та нахмурилась, но сделала ещё один шаг к нему.

— Ты даже не знаешь, что с тобой происходит, Адам. Дай мне хотя бы…

— Я знаю, что со мной происходит. Я сказал меня не трогать! — его голос наполнился сталью, что заставило сестру замереть.

— Я могу помочь, — прошептала Глория и я видела, как ей больно видеть брата таким.

Догадываюсь, каково ей было.

— Ты не можешь мне помочь, иди. В Академии полно людей, который действительно нужна твоя помощь, — спокойно, но твердо произнес Адам.

Глория крепко сжала губы и какое-то время они просто смотрели друг на друга. Потом она коротко поклонилась и вышла из башни, не сказав больше ни слова.

Но вместо неё пришла Роуз. Когда мы ночью добрались до башни, она была здесь с людьми Тайной канцелярии. Адам даже не зашел в свой кабинет. Ему не было нужды, он знал, что картина сгорела. Кроме нее не сгорело больше ничего.

Зато успел раздать приказов, отчитать ответственных за охрану башни. И он был уволил как минимум двух человек, если бы Роуз его не притормозила. А я была уже вообще не в состоянии реагировать.

Я и сейчас реагировала плохо, потому что мы не спали ночь. Я пыталась уснуть, но ректор бродил на башне, периодически натыкаясь на углы. Потом до меня дошло - он закрывал шторы, когда солнце встало. Пришлось встать и помочь ему. Больше уснуть я не смогла.

— Фамильяров и Грейвса нашли? — тут же осведомился Адам.

Роуз делала вид, что с ректором всё в порядке и не подавала виду.

— Нет. Никого.

В ту ночь пропала Алайра и Ррайз. Когда ректору стало плохо я потеряла её из виду и… Мы не могли их найти. И Леопольда тоже.

Роуз облизала губы и добавила.

— У восточных ворот было столкновение ночью. Охрана ничего не помнит, у них следы сильного ментального вмешательства. А я не могу защитить в Академии от этого всех и каждого.

— Значит, надо искать того, кто всё это устроил, — взмахнул рукой Адам и повернулся к своему кофейника.

— Я сделаю, — прошипела я, не дав ему даже подойти. — Я сама сделаю, сядьте.

Тяжелый вздох, но ректор всё же отошел. А я насыпала кофе и слушала. Правда я при этом рисковала просыпать мимо, свет от ламп до кухни добирался с трудом.

— Он ответил? — спросил вдруг Адам.

О ком это он?

— Да. Прибудет ночью, — незамедлительно ответила Роуз.

— Аннабель, тебе стоит собрать вещи. Минимум на неделю, — прозвучал голос ректора.

Я оглянулась.

— А у меня… только форма. Подождите, а куда мы?

— Всё туда же. В столицу. У нас там много дел. Тебя надо увезти отсюда хотя бы временно. И у тебя там будет время подготовиться к досрочной сдаче экзаменов, — тоном, не терпящим возражений проговорил Адам.

— Досрочной? Но я не давала согласия переводиться на другой курс, — возмущенно отозвалась я и плюхнула кофейник на плиту.

— Я принял это решение за тебя, — холодно ответил фон Кирс, подняв взгляд из-под капюшона на меня.

Я моргнула. Он отвернулся к окну и раздраженно дернул штору через которую солнце пыталось пробиться в башню.

Ночь окутывала Академию густой темнотой. Башня осталась позади. Окна зданий не светились. Всё погрузилось в тишину. В воздухе висел мороз и напряжение,  словно Растар не хотел нас отпускать. А может быть это был отголосок моего собственного страха, ведь я не знала, что ждет меня в Антиде. Что ждет нас обоих. Я не знала, что задумал ректор и он, как обычно, в свои планы меня не посвящал.

Я прятала нос в теплый шарф и радовалась, что пальто у меня тепло. Рядом шел Адам, нес мою и свою сумки. На мне был всего лишь один браслет теперь. Второй мы просто взяли с собой на всякий случай. Я считала, что мне и этот не нужен, Адам считал - что предусмотреть нужно всё. И даже то, что я опять облажаюсь с собственными эмоциями.

Его шаги были ровными и твердыми. Даже и не сказать, что ректор устал. Мы не спали ночь, весь день и вот теперь вторая ночь тоже собиралась стать бессонной. Днем он раздавал указания, собирал преподавателей, подписывал последние приказы. Я удивлялась лишь одному - он всем спокойно показывал себя таким, какой есть. С этими наполовину черными глазами, волосами, в капюшоне натянутом на лицо. И игнорировал шокированные лица.

А я пряталась в спальне в этот момент. Для меня ректор был самым смелым на свете мужчиной, а я рядом с ним выглядела маленькой трусливой птичкой.

И сейчас капюшон глубоко скрывал лицо Адама, но я знала, что за ним скрывался тот же человек, который ещё сутки назад боролся с магией, что едва не разрушила его и Академию Растар целиком.

Когда мы прошли через площадь Академии и спустились вниз, я увидела, как в тени деревьев стоит машина. Она почти сливалась с ночным пейзажем - темный корпус поблескивал в свете луны. И я не видела характерного магического свечения из-под днища.

Адам замер на мгновение.

— Ну-ка, стой. Я что-то не пойму, кто за рулем, — напряженно произнес он.

Дверца машины открылась, и оттуда вышел высокий мужчина в черном. Мне тоже пришлось приглядеться, а когда в слабом свете фонарей мелькнули фиолетовые глаза, а из-под капюшона ветром выбились черные длинные пряди - я его узнала.

— Ты серьезно? — устало бросил Адам, поправляя собственный капюшон.

Кассий ухмыльнулся и сложил руки на груди.

— Ты попросил прислать того, кому можно доверять, — его взгляд был ленивым, но ужасно цепким и острым. — А зная тебя, ты доверяешь… ну, примерно никому. Проще было поехать самостоятельно. Молись, чтобы король меня не призвал в неудобный момент.

Адам цыкнул и недовольно выдохнул. Будто он совсем не ожидал увидеть здесь друга. Или, может быть, я ошибалась и они вовсе не были друзьями?

Я заметила, как темные глаза Кассия странно задержались на мне, когда он забирал у Адама сумки, чтобы бросить в багажник.

— Давай, садись, — сказал он, открыв для меня дверцу.

— Мне казалось, что у вас глаза… темно-синие, — зачем-то вспомнила я, глядя ему в лицо.

— От Бездны зависит, садись, — недовольно отозвался тот и нажал мне на плечо.

Я посмотрела на Адама, но он никак не отреагировал и сел в машину с другой стороны. Я тоже нырнула внутрь, чувствуя, на себе этот странный взгляд Кассия.

— Дирижабль уже на площадке, — спокойно сообщил он, усаживаясь за руль. — Ехать около двух часов. Вид у тебя, к слову, не такой уж и ужасный, как мне донесли.

Адам лишь фыркнул и поправил капюшон, откинувшись на спинку сиденья.

— Главное, чтобы мы доехали без приключений, — сухо бросил он, и его взгляд на мгновение задержался на мне.

Кассий усмехнулся, не отрываясь от дороги.

— Поэтому я предпочел приехать сам, — отозвался он и машина тронулась с места. — Ему нужна она? — спросил он после короткой паузы.

Я напряглась, но Адам даже не повернул головы.

— И она тоже, — просто ответил он.

Тишина заполнила салон, оставляя после этих слов странное послевкусие. Я не понимала, насколько много знает этот человек. Он знает об Эйлере? О пещерах, о которых мне так строго запретили говорить? Что можно упоминать при нем, а что нет? Он знает о моих силах?

Я сжала пальцы, глядя в темное окно, за которым медленно проплывали деревья в снегу. Ночь только начиналась. И, судя по всему, путь у нас был длинный.

Дорога тянулась бесконечно, и шум мотора убаюкивал. Я не заметила, как начала проваливаться в сон. Пыталась бороться с этим, но усталость накатила волной. Веки стали тяжелыми, мысли спутанными. Последнее, что я осознала - это то, что я лежу у ректора на коленях, головой на сгибе его локтя.

Я не помню, когда именно наклонилась, когда доверчиво положила на него голову.

Но Адам не отстранился. Он мог бы разбудить меня, но он этого не сделал. Вместо этого другая его рука покоилась у меня на плече.

Я уснула довольно быстро, однако… их разговор меня разбудил.

Но в этот момент Адам и Кассий думали, что я сплю.

Тишина в машине длилась, пока Кассий наконец не заговорил очень тихо:

— Кто у тебя на руках, Адам?

Я не пошевелилась и постаралась не сбивать спокойный ритм дыхания.

— Студентка, — последовал короткий приглушенный ответ.

Я не знаю, что было в этом слове, но оно почему-то отдалось внутри меня холодом.

Кассий усмехнулся, чуть сильнее нажимая на газ, потому что я услышала как громче завыл магический двигатель под капотом.

— Почему она спит на руках у ректора, а он ничего при этом не делает? — вкрадчиво поинтересовался Кассий.

Адам промолчал, даже его рука на моем плече не пошевелилась.

— Я не задавал тебе вопросов, но ты похоже настолько осмелел на своей должности, что тебе кажется, что можно всё? — спокойно продолжил Кассий вполголоса. — Она студентка первокурсница, ребенок ещё. Это на тебя не похоже.

Несколько долгих секунд молчания.

А потом:

— Она не ребенок.

— Пусть так, но из-за неё ты лишишься работы и звания. Сколько у вас разница в возрасте?

— Десять. Завтра ей исполняется двадцать лет. И я не собираюсь больше ничего скрывать.

Моё сердце пропустило удар. Я не могла пошевелиться, не могла даже моргнуть. И, кажется, даже забыла следить за дыханием. Я совсем забыла про свой день рождения, а он... Адам всё помнит. Всегда.

— Отдай её в Эгрис, пока не стало слишком поздно. Мои люди о ней позаботятся. В столице ей будет лучше, к магическому источнику со временем привыкнет, — негромко произнес Кассий. — Когда это дойдет до короля - ничего хорошего не жди. Ты представляешь сколько людей хочет тебя подсидеть и выслужиться перед ним?

Я сжала пальцы на ткани ректорского плаща, почувствовав, что не могу вдохнуть. А когда Адам, чуть приподняв руку, обнял меня - я поняла, что он знает, что я проснулась.

— Аннабель останется со мной.

Он сказал это с такой ясностью, с такой уверенностью, что я против воли двинула рукой и коснулась пальцами его ладони, наткнувшись на холодную кожу перчаток. В темноте Кассий не мог этого видеть, но Адам погладил мою руку в ответ.

Он, наверное, даже не подозревал, что я чувствовала в тот момент.

Я не знала, что ждёт меня дальше. Я не знала, кем я для него была. Но мысль о разлуке с ним вдруг стала невыносимой.

Моя голова оставалась на его коленях, и я слышала его дыхание, ровное и глубокое, но я чувствовала неуловимое напряжение. Слова Кассия будто что-то заложили в его голову. Тяжелую мысль? Очередную потребность в новом плане?

А планов ректора я стала бояться. Потому что они были беспощадными.

Ещё один долгий миг тишины, я больше не могла уснуть, но продолжала лежать, трогая пальцами перчатки ректора и его руку.

А потом Кассий тихо выдохнул.

— Ты ведь понимаешь, что делаешь?

— Всегда, — отчеканил Адам.

Я закрыла глаза, но сон уже не приходил.

Что теперь будет? И только ли для Адама был этот разговор? И что будет, если король решит вмешаться? Ведь мы едем в столицу…

Дирижабль ждал нас на отдаленном аэродроме, спрятанный в тени складов и редких фонарей, едва освещавших площадку. Он был меньше того, на котором Адам когда-то летал, без излишнего лоска, без знаков отличия и золота, скорее похожий на частное судно для тех, кто привык скрываться от чужих глаз.

Я не задавала вопросов, но они копились внутри, сжимаясь плотным комом в груди. Кассий шел рядом и явно собирался лететь вместе с нами.

Адам уловил мой безмолвный вопрос.

— Я не смогу тебя защитить сейчас, — сказал он, не оборачиваясь. — А он сможет. Глупо надеяться, что за нами не следили.

Я почувствовала толику стыда, когда в после этих слов, поймала взгляд Кассия. После его слов в машине, смотреть ему в глаза не хотелось.

Салон дирижабля оказался тесным, почти лишенным привычного для таких судов панорамного остекления. Окна здесь были плотно закрыты, видимо, специально для Адама, а в тусклом свете нескольких ламп всё выглядело совсем недружелюбным.

Адам сел первым, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. Кассий, не теряя бдительности, устроился чуть подальше. А я, чтобы не нарываться лишний раз на его неодобрение, выбрала место подальше от обоих, стараясь слиться с полумраком.

Дирижабль загудел, его равномерный ритм быстро слился с темнотой, заполняющей кабину. Адам не проронил ни слова, а через несколько минут я поняла, что он уснул.

Впервые он выглядел не броней из силы и дисциплины, а просто человеком, который был на пределе. Он откинул капюшон и я видела его лицо со следами тьмы, словно подтеками краски. И мне очень хотелось быть рядом. Ведь мы уже перешли ту запретную грань, что нас разделяла. Пусть никто из нас ещё не решился сказать об этом вслух.

Разделял нас сейчас лишь один человек, который сидел между мной и Адамом. А я всё ещё не могла понять - друг он или враг.

Я закрыла глаза, позволив темноте укрыть меня словно одеяло, но внезапно почувствовала, что что-то изменилось.

Глухой, рваный вдох.

Я открыла глаза и увидела, что Адам держится за грудь.

Его пальцы вцепились в ткань рубашки, дыхание сбилось, он низко наклонился, и черные волосы скрыли от меня его лицо. По шее, сквозь кожу, начало проступать что-то странное - тонкие линии, светящиеся, будто раскаленные угли, пульсирующие в такт его сердцу. Я их уже видела тогда в ту ночь. Это был тот светящийся золотом рисунок у него на груди.

— Адам! — я вскочила, но прежде чем успела приблизиться, меня резко удержала чья-то сильная рука.

Кассий.

— Не лезь, — его голос прозвучал низко и с явной угрозой.

Я дернулась, но его хватка не ослабла.

— Ему плохо! — выкрикнула она, но Кассий только сузил глаза, всё ещё не отпуская. — Это вы! Вы с ним что-то сделали? Вы хотите отдать его врагам, да?

— Глупая, — вздохнул Кассий. — Превратить молодую девочку в параноика - отличный навык, Адам. Сядь здесь, студентка. И не мешай. Я не такой добрый, как твой учитель.

Он насильно усадил меня на сиденье в стороне. И в этот момент я увидела браслет на широком запястье Кассия. Он был спрятан под рукавом черной военной формы и теперь рукав задрался из-за того, что он меня удерживал. И на нем сиял тот же узор как на шее и груди Адама.

— Что это? — спросила я ошеломленно.

Но отвернувшись от меня он уселся напротив Адама.

— Отдай, — спокойно произнес Кассий и протянул ему руку.

Ректор мотнул головой и прохрипел.

— Я сам расплачусь.

— Адам, цена - твоя жизнь. Увы, тебе не расплатиться. Это моё бремя. Отдай, — Кассий требовательно тряхнул рукой. — Не то время, для геройств, друг. Я знаю, что ты хочешь, чтобы это продержалось дольше, но это не нам с тобой решать. Дай мне руку.

Я решительно не понимала, что происходит. И теребила собственный браслет, глядя на тот, что сиял на запястьи Кассия.

Адам выдохнул, снял перчатки, и поднял, наконец, руку. И тут же Кассий схватился за неё, а браслет засиял ещё сильнее. В тесном и темном салоне дирижабля на мгновение стало очень и очень светло. И будто словно фантомная боль коснулась моего пальца на руке, там, где было кольцо и которое пришлось снять.

Золотой узор будто перетекал от ректора к Кассию. А я пыталась внимательно смотреть и разглядеть, что это за магия и где источник. Но источник как будто не находился, он будто плыл по воздуху растворенный в этом ярком свете. Пока в конечном итоге не сконцентрировался в запястьи Кассия. Не в браслете, а именно в его руке и теле.

Я тряхнула головой, потому что каждый раз это требовало от меня предельной концентрации. Кассий встал и пошатываясь упал на задние сидения, я удивленно проводила его взглядом.

— Не помрет, не переживай, — тихо отозвался Адам, который тоже пытался улечься на три сиденья рядом.

Я подбежала к нему и села рядом на колени, заглядывая в лицо. Но свет пропал, а лампы не давали мне его нормально разглядеть.

— Вы в порядке? — шепотом спросила я, положив ладонь на его плечо.

— Да. Он не враг нам, Аннабель.

— Я занервничала и у меня было мало информации, — смущенно призналась я.

— Я понял, — он погладил мою ладонь своей.

— Кого из вас мне сейчас помучить вопросами? — тут же спросила я. — Вы же в курсе, что на мне это тоже отозвалось сейчас? Рука заболела, как в тот раз, когда пришлось снять кольцо.

— Его пытай, а мне дай поспать, — отмахнулся Адам.

— Я к вам ещё вернусь, — сощурилась я.

— Мне от тебя не отделаться, — слабо улыбнулся ректор фон Кирс. — Советую донимать его сейчас, пока он не пришел в себя. Потом ответов не дождешься и придется иметь дело со мной.

— Жестоко для друга, — проворчал Кассий с другой стороны салона.

— Всегда рад, — проговорил Адам и спрятал лицо в сгиб локтя.

Пройдя через салон я уселась напротив Кассия прямо на пол. Он тоже развалился на три сиденья, прям как Адам.

— Пришла ведь, а… — недовольно буркнул он.

— Начну с того, что я знаю. Это артефакт. Ректор фон Кирс использовал его, чтобы защитить меня от тьмы. Потому что когда на балу случилось то, что случилось - тьма меня не трогала. Она трогала всех, но не меня, хотя ко мне она всегда направлялась в первую очередь. Плюс моё кольцо тогда - я сразу поняла, что это что-то завязанное на мне. Артефакт требует какую-то плату, верно? Но его здесь нет, потому что он был тогда в том большом чемодане. Но плату… забрали вы, — я пожевала губу, нахмурившись. — И сказали, что плата - жизнь, но вы живы. Каким был изначальный план?

Кассий приоткрыл один глаз и удивленно на меня уставился.

— Что?.. — непонимающе спросила я.

— Почему я жив обойдем стороной. Это моя тайна, а тебя не знаю. Твой учитель выбирал из худших вариантов. Вероятность того, что о его проблемах с тьмой узнают - была велика. И тогда он бы либо погиб, либо напал бы на тебя. И тогда появились ещё два варианта - ты бы отбилась и выжила. Или не отбилась бы. И скорее всего ты бы не отбилась. Но итог был бы тот же для Адама.

Я чуть приподнялась и выглянула между сидений.

— Но я нужна Эйлеру, он не стал бы мной жертвовать.

— Я бы тебя ослабил, вместе с ментальной защитой Роуз, — пояснил ректор издалека. — А когда тьма забралась бы меня - у тебя не осталось бы защиты вовсе. А тьма забирает всё. Эйлер бы вывел тебя из-под огня, не влезая в перепалку со мной и не заходя в Академию.

— Вы могли бы меня предупредить…

— Меньше знаешь - крепче спишь, — пробормотал Кассий.

— Вот и нет!

— Это не про неё, — тихо подтвердил Адам.

Немного поразмыслив я решила спросить.

— А я могла бы использовать этот артефакт?

— Нет!

— Нет!

— Ладно, я же просто спросила, что вы в два голоса, — нахохлилась я и пересела на другую сторону салона.

— Он просит разную плату, Аннабель, — ответил Кассий, прочистив горло. — И в некоторых случаях мне приходится убивать тех, кто платит. Твой учитель страшно рисковал, делая это.

Тяжесть в груди начала неотступно нарастать, а виски давило.

Магический источник столицы королевства Фоссис был уже близко.

Дирижабль мягко покачивался в воздухе под едва слышный гул механизмов. Солнце пробивалось сквозь занавешенные окна, но внутри салона царил приглушенный полумрак.

— Надень второй браслет, — спокойно, но безапелляционно сказал Адам, кивнув на мою сумку. — К магическому источнику Антиды привыкать будешь постепенно.

Я уже привыкла к этой его манере приказывать. Но едва я потянулась к браслету, как в разговор вклинился Кассий, сидящий рядом.

— Почему бы сразу не начать? — лениво бросил он, сдвинув брови. — Привыкать к давлению лучше сразу, когда въезжаешь в город. Да, поначалу тяжело, но потом станет легче.

— Потому что я её учу, а не ты. Я несу за нее ответственность, — Адам смерил его ледяным взглядом.

— Была бы она парнем, ты был бы жестче, — заметил Кассий, вздохнув. — И не смотри на меня так. У тебя сейчас странный взгляд с этими разными по цвету глазами.

— Терпи, — проворчал Адам, натягивая капюшон, чтобы скрыться от света, пробивающегося в кабину.

Я тихонько улыбнулась, выуживая из сумки второй браслет. В нем чувствовалась привычная тяжесть, и я быстро застегнула его на запястье.

Поначалу мне казалось, что эти двое злы друг на друга. Их разговоры были наполнены колкостями, каждый выпад звучал на грани провокации. Но чем больше я слушала их, тем яснее понимала — это было не раздражение, а старая, проверенная временем дружба.

Я не могла не заметить, что у них наверняка было слишком много общих историй. И меня съедало любопытство.

Я пыталась сдержаться, но это было невозможно.

— А как вы познакомились? Это ведь не тайна за семью печатями?

Адам ответил сразу, даже не задумываясь.

— Учились вместе в военном училище.

Коротко. Сухо. Как всегда.

Но Кассий не мог оставить ответ в таком виде.

— Но подружились мы при других обстоятельствах, — хитро сощурившись, добавил он. — Мы были молоды, глупы и отчаянны, и во время отпуска завалились в один бар в Антиде.

Я почувствовала, как внутри вспыхнул интерес.

— О, даже вот так?

Адам медленно повернул голову.

— Кассий, не смей…

Но тот его проигнорировал.

— Ну, знаешь, те бары, где женщины…

— Кас!

— Что? — развел руками тот, едва сдерживая улыбку. — Ты сказал она уже не ребенок.

Адам поднял кулак в черной перчатке.

— Я тебе язык вот этими руками в узел завяжу.

Кассий лишь улыбнулся и лениво перевел взгляд на меня.

— Как-нибудь я тебе расскажу эту историю. Посмотришь на своего строгого учителя совсем по-другому.

Я даже не успела ответить, как Адам мрачно прорычал:

— Не расскажешь.

—Ну почему? Я очень хочу знать, — рассмеялась я. — Ректор был веселым в училище?

— М-м, — Кассий потер подбородок. — Улыбался он точно чаще, чем сейчас.

— Это было военное училище, Аннабель, — добавил ректор фон Кирс. — А вот Кассий был первым кандидатом на отчисление. И мне приходилось его прикрывать. Его и фон Разиса. Чертовы безрассудные маги Бездны.

— Наше посвящение хотя бы обходится без пещер, — фыркнул Кассий.

— Пещер? — уцепилась я.

Адам недовольно посмотрел на Кассия, тот лишь поднял вверх руки.

— Ррайз тоже что-то говорил про пещеру, — проговорила я.

— Ррайз? — уточнил Адам, поймав мой взгляд. — Ррайз? Прямо говорил?

— Отрывистыми словами, но да… Про… — я прикусила губу, потому что стало мучительно стыдно признаваться, что я расспрашивала фамильяра о ректоре и его привычках. — Мы просто болтали, пока шли на бал.

— Ррайз и “болтали” - несовместимые вещи, — качнул головой фон Кирс.

— Его так и не нашли? — спросил Кассий.

Резко помрачневший ректор лишь покачал головой.

Дирижабль начал плавно снижаться, но я уже не думала о посадке.

Когда мы сели, Адам подхватил свою и мою сумку и направился к выходу. Я, как всегда плелась за ним.

— Я с вами не еду, — бросил нам в спины Кассий. — Работа в другой части королевства.

— Удачи, — не оборачиваясь попрощался Адам.

— До свидания, — помахала я ему рукой, Кассий в ответ лишь сдержанно кивнул.

Это был тот же аэродром, на который мы прилетали и в прошлый раз.

И те же мрачные встречающие из Тайной канцелярии.

Задерживаться мы не стали, Адам отдал сумки одному из людей в черном плаще и мы сели в машину. Ректор отворачивался от окна - солнце ему очень мешало.

— Когда приедем, попроси Ловетт сварить тебе чай. Она знает какой. Тот, которым я тебя отпаивал в тот раз. Поможет с давлением источника, потому что тебе надо будет снять браслеты и учиться жить без них.

— А вы? — осторожно уточнила я.

— Как и в прошлый раз, скорее всего, поверенный короля уже ждет меня возле особняка. В этот раз, надеюсь, я не долго, — отозвался ректор.

И удивительным образом он оказался прав. Когда мы въехали в уже знакомые мне ворота к уже знакомому мне огромному дому, почти так же как в прошлый раз там стояла позолоченная королевская машина. А на крыльце ждала сдержанная и строгая Ловетт.

Кроме того, что ректор, судя по всему, совсем не ощущал магический источник столицы, кое-что всё же было совсем иным.

Едва Адам вышел из машины, как Ловетт, ловко и деликатно потеснила посланника короля и пролезла к ректору.

— Вас ждет госпожа фон Кирс, — вполголоса сообщила она.

— Только моей матери тут не хватало, — едва сдерживая раздражение выговорил Адам.

Госпожа Ловетт только после слов о матери разглядела внешность Адама. Но, как воспитанная леди, она не показала виду, хотя брови её чуть взметнулись вверх. Правда, заметила это, наверное, только я.

А вот когда ректор медленно повернулся ко мне, я уже заподозрила неладное.

— Королю я отказать не могу, Аннабель, — четко выговорил он.

— Э-м, но… Может я поеду с вами? — проблеяла я неуверенно теребя ремешок браслета.

— Не думаю. Она не кусается. Ловетт покажет тебе твою комнату, ту же, что и в прошлый раз, — бросил Адам и, прикрываясь капюшоном от солнца, направился к сияющей королевской машине.

— А она будет задавать вопросы? — только и успела я крикнуть ему вслед.

— О да, не сомневайся. Я вернусь так быстро, как смогу,  — махнул рукой Адам и скрылся в салоне автомобиля.

Через пару мгновений от дома отъехали и черные машины Тайной канцелярии, предварительно передав наши сумки слугам.

— Ловетт, — я уставилась на управляющую. — Что вы знаете о госпоже фон Кирс?

— Что не кусает она только хозяина этого дома, — кашлянув в кулак проговорила она и чеканя шаг направилась к дому.

На крыльце Ловетт оглянулась и пригласила меня.

— Только после вас.

Ну а что мне оставалось? Только отвечать на вопросы Ирги фон Кирс. Я страшно нервничала, я плохо спала последние дни и не была уверена, что вообще готова уже хоть с кем-то разговаривать.

На это я и планировала давить.

— Ловетт, давайте сделаем вид, что меня она точно не ждет, — шепнула я. — Проведите меня, пожалуйста, в мою комнату. Мне надо хоть пару минут, чтобы отдохнуть после перелета. И да, мне нужен тот самый чай, господин фон Кирс сказал, что вы знаете.

— Как скажете, — отозвалась та.

И это оказалось правдой.

Потому что едва я оказалась в холле, как меня окатило ледяным взглядом. А ведь даже ещё головы не повернула.

— Ловетт, проводи девушку в гостиную, — прозвучал властный голос и я только услышала стук каблуков по дорогому паркету.

“Я не хочу” - всё, что крутилось у меня в голове. Не-Хочу!

А потом я увидела её.

Ирга фон Кирс прохаживалась по гостиной медленно, почти лениво, но в этой размеренности чувствовалась сила. Она была выше, чем я ожидала, стройная, в темно синем костюме с широкими брюками, по последней моде. Её седые волосы были собраны в объемную прическу на затылке. Представительница старой аристократии как есть.

И рядом с ней я на какой-то миг ощутила себя той Аннабель, из маленького городка, пекущей пирожки. Но я подобралась и выпрямилась, когда она взглянула на меня. Аннабель из маленького городка уже столько всего пережила, что Ирга фон Кирс, наверное, ещё не самое страшное?

— Кто ты, чудо? — сдержанно и строго осведомилась она, вскользь оглядев меня.

Чудо?.. Я даже растерялась.

— Я студентка ректора фон Кирса. Меня зовут Аннабель Флёри, — выговорила я и, прежде чем Ирга фон Кирс успела сказать что-то ещё, спросила: — Как вы узнали, что ректор прибывает сегодня? Это неофициальная информация.

Я лишь догадывалась, что это так, потому что уезжали мы в тайне и под покровом ночи. И если я понимала, как Его Величество мог об этом узнать, то как узнала об этом сторонняя для Тайной канцелярии женщина, было мне не понятно.

Плюс… я очень, очень-очень хотела, отойти от вопроса, что я тут делаю.

— Кассий фон Айдгар сообщил мне, когда я спросила. В очередной раз. Кажется, уже в сотый, — сдержанно отозвалась Ирга фон Кирс и села в кресло, важно закинув ногу на ногу. — Сядь, — она указала на диван рядом.

— Я очень устала, госпожа фон Кирс, и прошу меня извинить. Я предлагаю вам вот что, — я собрала силы в кулак. — Мне нужно пару часов сна, потому что добираться сюда было крайне тяжело, учитывая все меры предосторожности со стороны Тайной канцелярии. Если к обеду ректор фон Кирс не вернется, то здесь всё ещё буду я и отвечу на любые ваши вопросы.

Ирга фон Кирс поджала губы, молча меня разглядывая. В этот раз медленнее. У Адама были такие же глаза, серо-голубые, пристальные, цепкие.

— Ну иди, Аннабель Флёри, — проговорила она лениво. — К обеду я определенно буду ещё здесь, — добавила она чуть насмешливо.

А я ощущала, что просто оттягиваю неизбежное. И что эта женщина специалист по неудобным вопросам.

Поэтому, резко развернувшись, по памяти буквально долетали до комнаты, в которой я ночевала в прошлый раз. Даже удивилась, что вообще вспомнила, где она находилась.

— Право дело, быстро же вы бегаете, Аннабель, — придерживая кружку, строго окликнула меня Ловетт. — Вы в порядке?

— Вы не похожи на ту, кого это будет интересовать, — хохотнула я нервно.

— Дверь открыта, кстати. Слуги всё подготовили, — дернув бровью отозвалась управляющая.

Я выпила принесенный мне чай, разобрала свою сумку и скорее прыгнула в кровать. Только даже под одеялом меня догоняли тревожные мысли. Что ей отвечать? Там же будет целый допрос! Что она будет спрашивать? И всё ли можно ей говорить? И не проговорилась ли я о чем-то вот сейчас?

Однако усталость брала своё и я периодически отключалась. Правда, когда в мою комнату постучали, ощущение было что я так и не спала толком.

— Обед, госпожа Флёри, — прозвучал голос Ловетт.

— Допрос с пристрастием готов, госпожа Флёри, — проговорила я под одеялом.

И ректора, судя по всему, так и не было. Ну, этого стоило ожидать. И я, наверное, спала бы куда крепче, если бы сразу поговорила с Иргой.

Одевшись в форму академии я спустилась в столовую, кусая губы. Сердце разгонялось всё быстрее с каждой секундой. Накрыто было на двоих и Ирга фон Кирс уже сидела за столом и ломала вилкой красную рыбу под соусом с травами.

Откинувшись на спинку стула она опять окатила меня оценивающим взглядом. А потом вдруг беззлобно усмехнулась.

— Я не враг тебе, чудо, — произнесла она.

— Почему вы меня так называете? — вдруг излишне резко спросила я, вцепившись в стул, но так и не сев.

Она продолжала улыбаться и смотреть на меня, отложив в сторону вилку.

— Я никогда не спорю с решениями моего сына. Он - глава нашей семьи. Но ты… У Адама было много женщин. Ни одна из них не заходила в этот дом. У него было очень много студентов, никого и никогда он не прятал здесь даже из соображений безопасности. Мне всё про тебя понятно. Мне лишь любопытно узнать твою историю. Тебе можно об этом говорить или он запретил?

Не поднимая глаз я ответила:

— Не знаю. Он ничего не говорил мне на этот счет.

— Значит, мы просто пообедаем. Любишь рыбу?

— Да, — выдавила я и, наконец, села на своё место.

Ели мы в молчании, но я чувствовала, что она меня разглядывает. И я не возмущалась по этому поводу. Просто ела, пытаясь тщательно прожевать нежные кусочки лосося.

— На каком ты курсе, Аннабель? — прозвучал вопрос.

— Первый, но скоро переведусь на второй, — ответила я, не глядя на Иргу.

— Первый… Сколько тебе лет?

Я вздохнула и перестала жевать.

— Сегодня мне исполнилось двадцать.

Госпожа фон Кирс поднялась со своего места, обошла стол и остановившись возле меня, уперлась бедром в стол.

— Посмотри на меня, девочка, — мягко попросила она и я подняла на неё взгляд. Она сложила руки на коленях. — Адам очень тщателен в том, что касается социальных связей. У него мало друзей, но каждый из них отдаст за него жизнь. Без исключений.

— Я отдам за него жизнь, — горячо выпалила я, чем вызвала улыбку.

— Жизнь научила меня быть очень проницательной, — проговорила она. — Я думаю, что едва узнав о том, что я мать Адама фон Кирса, ты решила, что я холодная, твердая как камень, непримиримая. Жестокая. Я ведь воспитала этого человека, значит я такая же. Верно?

Облизав губы, я ответила:

— Я думаю, что вы излишне искренни с той, кого видите первый раз в жизни.

— В этот дом никто просто так не попадает, девочка. Ты разве ещё не поняла? — покачала головой Ирга фон Кирс. — Ты прямо как маленький ежик. Но ежик с ножом для колки льда.

— Простите? — я ошарашенно уставилась на неё.

В ответ Ирга громогласно рассмеялась и утерла слезу.

— Это ты меня прости, я никогда не умела нормально шутить. Для колки того льда, той огромной толстой стены вокруг сердца моего сына.

— Ага, — выдохнула я, всё ещё боясь расслабиться.

Ирга наклонилась ко мне ближе, чем заставила меня вжаться в спинку стула.

— Я прекрасно знаю, что у меня лицо жуткой стервы. И это мне нравится, отсекает ненужных людей. Прекрати трястись и расслабься. Я никогда не обижу женщину, которую приведет в эту семью мой сын, — она резко выпрямилась. — Нам нужен торт. У тебя ведь день рождения. Даже если Адам про него помнит - торта от него не жди. Но, как по мне, в Антиде лучшие кондитеры в королевстве.

От слов “женщину, которую приведет в эту семью мой сын” у меня пересохло во рту.

Я спала очень крепко, погрузившись в теплое, мягкое забытье. Из дома мне выходить было нельзя, потому что возле ворот образовалась черная мрачная машина Тайной канцелярии. Через которую нам и передали слишком огромный шоколадный торт. Который, к слову, проверили магией вдоль и поперек. Они хотели его ещё и порезать, но госпожа фон Кирс настрого запретила.

Там же я отметила, что шпионы Адама и мать Адама друг друга очень недолюбливают.

Через её светящийся всеми цветами радуги волшебный лист мы заказали свечи, причем меня заставили выбрать те, которые мне по вкусу. Правда через магическое сияние было сложно разглядеть из точный цвет.

Ловетт и слугам пришлось накрывать стол для нас двоих и, на всякий случай, ректора, но он так и не появился. Но Ирга отчаянно меня отвлекала.

Она старалась не касаться личных тем. Обходила стороной их семью. Мою. Немного поспрашивала меня об обучении и рассказала то, что могла. В основном я рассказывала про свой родной город, про какие-то истории из кондитерской. Мы обсуждали рецепты десертов. Госпожа фон Кирс была страстной любительницей шоколада.

Поэтому, когда мы разошлись вечером, я рухнула в кровать и тут же уснула, приятно уставшая от обилия общения.

Разбудило меня не движение, не звук. А теплая мужская ладонь скользнувшая по щеке.

В полумраке комнаты, освещенной лишь очень слабым светом ночника, рядом сидел Адам.

От него пахло улицей, ночным холодом, свежестью. Темные волосы чуть растрепались после долгого дня, от откинул с лица капюшон.

— С днём рождения, — тихо сказал он, кончиками пальцев погладив меня по волосам. — Я хотел успеть до полуночи.

Я почувствовала, как внутри разлилось настоящее, искреннее тепло и привстала на локте, смущенно поправив пижаму съехавшую с плеча.

— Вы не забыли.

— Как я мог, — Адам слегка улыбнулся и протянул мне небольшую тарелочку.

На ней стояла маленькая, изысканная пироженка, украшенная серебряной глазурью и карамельными узорами. На ней горела тонкая свечка.

— Вы… принесли мне торт? — рассмеялась я радостно.

— Это громко сказано, — мягко отозвался ректор фон Кирс. — Загадай желание.

Я поймала его взгляд, коротко кивнула. И задула свечу, не раздумывая ни секунды.

Адам смотрел на меня и так хотелось зажечь лампу на тумбочке, чтобы получше разглядеть его лицо.

Я взяла пирожное, откусила кусочек, чувствуя, как сладкий, нежный ванильный мусс тает на языке.

— Вкусно?

— Очень, — ответила я. — Так хорошо сделано! Но не смогу доесть, простите. Во мне огромный кусок шоколадного торта, от которого мне не позволила отказаться госпожа фон Кирс.

Адам усмехнулся, и достал из плаща футляр из черного бархата, который протянул мне.

— Это мой тебе подарок.

Я села ровнее, чувствуя, как внутри что-то гулко стучит сердце.Осторожно взяла футляр, бархатная поверхность была ещё холодной после улицы, а потом медленно открыла.

На черном фоне сверкали чистые, безупречные бриллианты, ограненные так, что каждый переливался под светом ночника, как застывший кусочек звездного неба. Ожерелье было утонченным, невероятно красивым и страшно дорогим.

— Это… — я не могла найти слов. — Я… я не могу это принять, — выдохнула я, сжимая футляр в руках. — Это слишком дорого. Это же очень дорого…

— Оно тебе не нравится?

— Очень нравится. Оно очень красивое.

— Это подарок на день рождения, Аннабель, — без тени раздражения отозвался Адам. — Это не долг. Это не условие. Какая разница, сколько это ожерелье стоит, — он наклонился ближе и пальцами легко коснулся моего подбородка, заставив взглянуть ему в глаза. — Мне было очень приятно тратить эти деньги. Ещё приятней мне будет увидеть это ожерелье на твоей шее.

— При первой же возможности я обязательно его надену… — прошептала я..

— Хорошая девочка, — тихо произнес ректор. — И такая возможность скоро будет.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы коснулись моих.

Поцелуй был нежным, теплым, мягким, но в нем чувствовалось нечто запретное. Я задрожала, когда его ладонь легла мне между лопатками и Адам притянул меня к себе, второй рукой сжав мой затылок.

Мои пальцы сами потянулись к его груди, стискивая прохладную плаща пальто. Стало невыносимо жарко! Я так жаждала этого поцелуя, объятий, близости с ним!

Но Адам мягко, но непреклонно прервал поцелуй и немного отстранился.

— Тебе пора спать, а мне нужно ещё поработать, — его голос был всё таким же спокойным, но чуть более низким, чуть более хриплым, чем обычно. Будто он сам, на самом деле, не хотел останавливаться сейчас, но был вынужден. — Завтра у нас много дел.

Адам вошел в кабинет, заперев за собой дверь.

У Аннабель были сладкие губы. Сладкие и теплые, а сама она ото сна была такой податливой, что он едва заставил себя остановиться. Нельзя. Не сейчас.

Он ожидал, что встретит в кабинете тишину и возможность хотя бы немного привести мысли в порядок. Но вместо этого почувствовал на себе чей-то взгляд.

Мать сидела в кресле у окна, скрестив ноги и спокойно держа в руках чашку чая. Выглядела она как всегда безупречно собранной. Ну, он ей не удивился.

Едва завидев его, она отставила кружку в сторону и встала, уставившись на сына во все глаза. Адам не шевелился, позволяя ей его разглядеть. Мать шагнула ближе и протянула к нему руки.

— Как знала, что мне надо тебя увидеть. У меня сердце не на месте уже давно, — тихо проговорила Ирга, слегка качнув головой. — Я чувствую всё, что касается тебя, Адам.

Он грустно усмехнулся, но не сказал ни слова.

Мать осторожно пальцами тронула его черные волосы, разводы от тьмы на щеке. Будто пыталась убедиться, что он ещё здесь. Что стоит здесь, живой.

Адам мог бы отстраниться, но он не сделал ничего из этого.

— Это больно? — её голос едва заметно дрогнул, хотя мать обычно хорошо владела собой.

— Вовсе нет, — спокойно ответил Адам. — Только левый глаз видит хуже.

Она провела пальцем чуть выше его брови, едва заметно нахмурившись.

— И что ты собираешься с этим делать, Адам?

— Работать дальше.

Она глубоко вздохнула и сделала шаг назад.

— Это навсегда?

— Зависит от завтрашнего дня, — отозвался он и, наконец, обойдя её, прошел к столу.

На благо мать не стала зажигать весь свет. Лишь небольшую напольную лампу. Он стянул с себя уже осточертевший плащ и бросил на стул. Кожа, тронутая тьмой, всё таки неприятно отозвалась даже не тусклый свет. Левый глаз опять заслезился. И он шагнул чуть в сторону, подальше от лампы.

— Я видела её, говорила с ней, — прилетело ему в спину.

Он знал, о ком она говорит.

— И?

— Милая девочка, — мягко сказала Ирга фон Кирс. — Добрая. Искренняя. Немного зажатая. Пугливая. Очень осторожная и недоверчивая.

Адам оглянулся и внимательно посмотрел на мать.

— В последнем виноват я.

Мать покачала головой и села обратно в кресло, где и сидела до этого. Она взяла кружку с чаем, отпила и поставила её на место. А затем произнесла:

— Ты защищаешь её. Это правильно. Она рядом с тобой, и это тоже правильно. Но девочке нужна не только защита, Адам. Не только жесткая опека, обучение, правила, — она помолчала, поймав взгляд сына. — Она нуждается в любви. Очень нуждается.

Адам уселся на своё место и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

— Ты думаешь, что я не умею любить?

— Я думаю, что ты очень давно этого не делал, — сказала Ирга, чуть мягче. — Твоя семья - твой долг. А Аннабель - твой выбор.

Он горько усмехнулся, вспомнив с какой целью изначально привез Аннабель в Академию Растар. Он жестоко её использовал. Ломал под себя. Сделал из нее осторожную, пугливую девочку. Решительной, умной и доброй она была и до него.

Мать поднялась, подошла к нему и положила руку на плечо.

— Я верю в то, что ты тоже человек, Адам. Эта девочка любит тебя. Но ты так опасно зачерствел, сын… — её голос дрогнул. — И твоя магия, и это…

Ему ничего не оставалось как встать и обнять её. Обнять, чтобы не видеть этих слез, с которыми он всегда не знал что делать. Это выбивало его из колеи.

— Я не рыдаю. Я поплачу в машине, по пути домой, — проворчала мать и уперлась в него руками.

— Я обнял тебя не поэтому.

— Я тебя слишком хорошо знаю, лжец.

Этот полуразрушенный дом на окраине Антиды я прекрасно помнила. Тогда я покидала его почти в бессознательном состоянии, и мне казалось, что больше я сюда не вернусь. Но вот я снова здесь. И чувство давления в груди возникло вновь, даже несмотря на то, что я плотно позавтракала и меня опять заставили выпить тот самый чай. Магический источник столицы медленно, но верно пытался до меня добраться.

Город был занесен тонким слоем свежего снега, скрывающего грязные мостовые и придающего всему вокруг иллюзию чистоты. Снег делал даже этот старый дом немного сказочным. Но я помнила, что скрывается за его фасадом.

Адам всё утро был погружен в чтение каких-то документов на своем волшебном листе. Он от него не отрывался и хмурился, был погружен в работу, и я не задавала лишних вопросов, чтобы не отвлекать. Я только краем глаза замечала, что будто… мимики на лице ректора стало больше.

Только когда черная магическая машина Тайной канцелярии остановилась у дома с лабораторией, Адам сложил лист, убрал его во внутренний карман пальто и, кажется, только тогда позволил себе переключить внимание на что-то ещё.

Я внимательно посмотрела на него.

— Так, — выговорил он, будто пытаясь собраться с мыслями. — Сейчас объясню, зачем мы сюда приехали и что от тебя требуется.

Он прикрыл глаза и постучал пальцем по колену. И я вдруг поняла, что он нервничает! Обычно он был всегда предельно спокоен и холоден, даже когда всё шло наперекосяк. Я видела его хмурым, сосредоточенным, даже раздраженным, но никогда - нервным.

— Ты мало практиковалась и, видимо, как и в предыдущий раз, мы будем импровизировать, — Адам задумчиво посмотрел перед собой, потирая подбородок рукой в черной перчатке.

— Я не совсем понимаю, — тихо призналась я.

— Мне надо, чтобы ты обратно пробудила ядро моего магического источника. Но, — он повернулся ко мне, недовольно щурясь из-за яркого света за окном. — Ты должна будешь сделать это очень медленно и очень осторожно. Пусть это будет час, два - неважно. Главное - медленно.

— Вы опасаетесь резкого всплеска магии? — догадалась я.

— Верно, — кивнул ректор фон Кирс. — Я не буду лгать, со мной такое впервые. Поэтому я не знаю, как отреагирую, и успею ли обуздать свою силу, если она вырвется.

— Но почему именно здесь? Почему мы приехали сюда? — я посмотрела через окно на дом, под которым пряталась эта жуткая магическая лаборатория. И её странный хозяин. Признаться, мне совсем не хотелось туда спускаться.

— Мне нужно зеркало. То черное, помнишь?

— А я могу им воспользоваться? Для моей магии? — встрепенулась я.

— Без меня - нет, — покачал головой Адам и вздохнул, прикрыв рукой лицо от света. — Если у нас всё получится - я дам тебе дотронуться до зеркала. Но, скорее всего, не сегодня, это слишком большой риск. Я должен быть уверен, что смогу остановить тьму, которая в нем находится. Иначе для тебя это будет смертельно опасно.

Я вспомнила, что он держал меня в тот раз, когда я знакомилась с магией воздуха в её истинной форме. Адам держал тьму в узде, не давая ей меня поглотить. Да, его слова были не лишены логики.

А ещё его эмоции были с ним в полной мере. И мне казалось, что ему очень тяжело ими управлять. И тот ночной поцелуй поэтому был другим - Адаму некуда было деть свои чувства, некуда было их спрятать. Мне вдруг подумалось, что он мог попросту забыть, что такое чувствовать. Страх, тревогу... любовь.

— Если поймешь, что не справляешься - лучше скажи мне об этом и остановись. Будем думать дальше, — вновь проговорил Адам и вдруг стиснул мою ладонь. — Артефакт, который использовали мы с Кассием - больше на мне не работает, а значит теперь тьма может тебе навредить. Помни об этом, Аннабель. Я был бы рад найти другой способ всё это разрешить, но…

— Я сделаю всё, что в моих силах, ректор фон Кирс, — прервала его я и села ближе — Я всё сделаю.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Никогда не давай пустых обещаний, Аннабель, — произнес Адам и, натянув капюшон на лицо, открыл дверь машины.

А я вдруг поняла, что ректор фон Кирс был не уверен в успехе. И у него не получалось от меня это скрыть.

Он открыл для меня дверь и, когда я вышла, мы оказались очень близко друг другу. Адам наклонился ко мне и нас теперь разделяли лишь какие-то сантиметры.

— Если что - защищай себя, не жалея сил, и беги. Поняла? Лучше я, чем ты.

— Никуда я не побегу, Адам. А не давать пустых обещаний вы меня уже давным давно научили…

Я ещё не закончила, как он поцеловал меня. Вот так, на улице, при своих людях. Почти что при всех.

Лаборатория будто не изменилась вовсе. Столы, заваленные инструментами и книгами, полки со склянками, в которых были заключены какие-то светящиеся газы. И стол в центре этого всего, где по-прежнему восседал тот самый учены.

В какой-то момент мне подумалось, а вдруг он даже не следит за временем здесь, в этом подвале? Вдруг даже не знает, что там снаружи уже снег?

На стенах по-прежнему были закреплены светящиеся белым трубы, в которых что-то кипело и именно они давали здесь свет.

— Фон Кирс, — ученый небрежно отбросил в сторону какой-то листок и рывком поднялся. Воспаленные красные глаза уставились на меня. — И ты. Ещё жива? Поздравляю. Хотя это скорее не твоя заслуга.

— Это её заслуга, — оборвал его Адам и скинул с себя плащ, бросив его на близлежащий стул, туда же он бросил перчатки. Открыв взору ученого и черные волосы, и черные разводы на запястьях ректора уходящие под манжеты белой рубашки.

— Разрешите поинтересоваться, что с вами произошло? — ученый сощурился и принялся ходить вокруг нас, разглядывая Адама. — Разрешите провести несколько тестов? Для науки.

Он криво ухмыльнулся при этом.

А я с ужасом увидела, что Адам задумался, и тронула его за руку. Он тут же обратил на меня внимание, но будто от мыслей не отказался.

— Все результаты я сначала проверю лично, — ответил он ученому.

— Вы серьезно? — опешила я.

Адам смерил меня спокойным взглядом.

— После меня будут другие маги использующие тьму. И им это будет полезно.

— Там ещё была я, — тихо пробубнила я, опустив глаза.

— Верно. Это мы тоже укажем, — Адам холодно взглянул на ученого. — Про секретность этих данных, думаю, объяснять не стоит?

Тот лишь обиженно фыркнул в ответ:

— Я и так ваш раб, а вы мне всё ещё не доверяете.

— Отчасти доверяю.

Ученый сощурился взглядевшись в лицо Адама.

— Вы будто… несете тьму не магией, а физикой, в собственном теле.

— Скорее стихия тьмы заточена в нем, — поправил Адам равнодушно.

А я поняла, что прекрасно он собой управляет. Просто рядом со мной… ведет себя иначе.

Тесты оказались медленными и утомительными. Адам сидел на металлическом стуле, рукава закатаны, плечи расслаблены, полностью спокоен, пока ученый занимался своим делом. Возле него парили аж два волшебных листа, на которых с какой-то невероятной скоростью появлялись формули и тексты, порой они вырывались в воздух и тухли.

Ректору измеряли реакцию магического источника, записывали, как тьма откликается на внешнюю магию, проверяли пульсацию магии в его теле. Я не знала всех этих артефактов и инструментов. Но Адаму явно самому были интересны полученные результаты. Поэтому он был предельно терпелив и отвечал на вопросы ровным, спокойным голосом, словно это была обычная бюрократическая процедура.

Я сидела в стороне, ощущая, как невыносимо медленно тянется время.

Вначале я вслушивалась в объяснения ученого, но спустя полчаса всё стало слишком запутанным. Я лишь надеялась, что на бумаге он пишет не так.

— Уровень подавления ядра стабилен, — пробормотал тот, делая пометки. — Но взаимодействие тела с магией нестандартное.

— Это опасно? — спросила я, просто чтобы хоть что-то сказать.

— Скорее, любопытно, но, — ученый почесал свою седую голову, — возможно проблемы будут при возвращении магии, но это мы узнаем по факту.

— На этом всё, — холодно отозвался Адам и поднялся со стула. — И так уже потратили слишком много времени.

Я тут же вскочила с видавшего вида диванчика и подбежала к нему.

Ученый тем временем выкатил на середину лаборатории то самое зеркало. Я уже и забыла какое оно. Какая удушающая вокруг него аура, у меня начало давить виски.

— Нам нужна цепь, — пояснил мне ректор фон Кирс. — Ты - пробуждаешь ядро. А я буду иметь связь с собственной магией напрямую.

— Связь, — опять фыркнул ученый. — Говорили бы ей прямо - торг.

Хмуро глянув на ученого Адам заставил его замолчать.

— Я советую присесть на пол, — кашлянул ученый, глядя на него. — Тьма в вашем теле, фон Кирс. Есть риск.

— Вы сказали это не опасно, — процедила я сквозь зубы.

— Это любопытно, девочка. Но лучше, чтобы наш глава Тайной канцелярии не расшиб себе затылок падая с высоты собственного роста.

Адам молча опустился на каменный пол и поманил меня рукой.

— Иди сюда.

Другую руку он протянул в черной поверхности зеркала. Я села поближе, так, что наши ноги соприкоснулись, но Адам никак не отреагировал. Он был абсолютно собран и со спокойным хладнокровием расстегнул верхние пуговицы белой рубашки.

Адам сидел напротив, его ладонь лежала на гладкой, холодной поверхности чёрного зеркала. Тьма, заключённая внутри, жила, дышала, откликалась на его присутствие, но пока что не двигалась. И я чувствовала её, в прошлый раз всё произошло так быстро, а теперь я сидела возле этого зеркала и чувствовала как тьма в черной глади живет, заточенная в этом артефакте.

И заточил её туда сам Адам, если я верно помнила. Ведь ученый говорил, что это его изобретение. Но тогда ректор не ответил мне с какой целью его создал.

Я сделала медленный вдох, стиснула зубы и осторожно протянула руку, касаясь его груди. Едва сглотнула, когда пальцы коснулись горячей кожи и я ощутила сильный, ровный ритм сердца.

Мы не смотрели друг на друга. Адам ничего не сказал, не шевельнулся, но его дыхание изменилось.

Он сказал пробуждать ядро осторожно и медленно. Очень медленно.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на магическом ядре его источника, которое я уже недавно успела усыпить. Теперь его нужно разбудить. Я осторожно направила магию, позволила своим чувствам углубиться, биения силы в источнике не было, потому что и магии было не за что зацепиться. Её ничто не притягивало.

Однако я ощутила тонкие отблески в теле ректора. То, что делало его волосы и левый глаз черными, то что оставило разводы на его коже. Что делать с этим я пока не представляла.

Вначале это было как тишина. Слишком странная, слишком глубокая.

Я почувствовала что-то тяжелое, сжатое в самом центре сущности ядра источника, словно оно ожидало момента, чтобы распахнуться, но не могло.

— Спокойно… — прошептала я.

— Я спокоен, — отозвался Адам.

— Я это себе, — выдохнула я.

Я начала раскрывать магический поток, направляя энергию медленно, размеренно, никуда не торопясь. Я представила себя ленивой, сонной, не желающей просыпаться, не желающей выныривать из приятного сна. Это помогало мне настроиться.

Я чувствовала, как сердце Адам забилось быстрее. Глубокие, тяжелые удары. Как волны, разбивающиеся о скалы. Но я пыталась этого не замечать. Не думать о том, что он мог чувствовать. Моя работа была в другом.

Но я явственно ощутила как тьма из зеркала будто потекла по его руке и рванула к сердце магического источника. Словно голодный хищник. Каждое движение моей магии сопровождалось отголоском этой нетерпеливой силы, отзывающимся во мне.

Тьма хотела быстрее, но я её не слушала. Я сама начала дышать медленнее, размереннее. Старательно контролируя себя и собственные реакции. Я не могла позволить себе ошибиться. Нельзя.

Я случайно сбилась, и Адам коротко вздохнул. Его пальцы дрогнули на поверхности зеркала.

Я не остановилась, не стала себя ругать, не стала на это отвлекаться. Это было словно работа с хрупким механизмом, который в любой момент мог разрушить всё вокруг.

Магия в теле Адам дрогнула, вспыхнула, а затем дернулась несильной, ленивой волной. По тому как поднялась его грудь, я поняла, что он задержал дыхание.

Но сердце его билось уже слишком быстро.

Я не сразу поняла, что происходит. Поначалу решила, что он хочет сесть иначе, но когда распахнула глаза, поняла, что его голова запрокинулась и Адам начал заваливаться назад.

— Ректор… — выдохнула я.

Его пальцы соскользнули с зеркала.

— Тихо, — раздался голос учёного, который в следующий миг уже подхватил Адама. — Не отнимай руку, девочка, — ужасно спокойно проговорил он, удерживая руку ректора в зеркале. — Не прекращай процесс, ни в коем случае.

Я испугалась, но не позволила себе остановиться. Я бы и так не смогла убрать ладонь, полностью захваченная происходящим.

Ученый удерживал Адама и его руку, а я удерживала поток магии.

Дикой магии, безумной, словно моя собственная. И невероятно огромной. В какой-то момент я решила, что не справлюсь с этим потоком, с этой звериной силой. Но потом вдруг ощутила, что мне помогают.

На дикого зверя из тьмы накинули ошейник стальной силы воли.

Магический источник Адама пробудился полностью. Какое-то время я, чтобы убедить в этом, не отнимала руку.

— Что с ним? — спросила я, наконец. — Почему он не очнулся?

— Дальше дело за ним, — ученый осторожно уложил Адама на пол и процедил недовольно: — Какой же ты, фон Кирс, тяжелый. Девочка, дай-ка подушку с дивана.

Он по прежнему удерживал руку Адама у зеркала.

— Может, лучше я подержу? — спросила я, подкладывая подушку ректору под голову.

— Ты с тьмой дел не имела, я для меня это профильная стихия. Ты тут уже не поможешь, да и вообще отойди-ка лучше.

Меня очень тревожило то, что его волосы никак не становились белыми…

— Интересно, на чем сторгуются, — расслабленно зевнув пробормотал ученый.

— Сторгуются?

— Вроде всё, дальше ректор сам справится, — ученый положил руку Адама на пол вдоль тела.

А потом этот странный человек посмотрел на меня, поднимаясь.

— Тьма - это всегда внутренняя борьба. Нет стихий легких, когда достигаешь определенных уровней. Даже огонь перестает быть простым, когда ты достиг предела.

— О чем торг? — я требовательно уставилась ему в глаза снизу вверх. Отходить от Адама я не хотела, но и прикасаться к нему при этом человеке опасалась.

— Не переживайте на этот счет, — небрежно зевнул ученый и пошел к своему столу. — Фон Кирс не стал бы тем, кто он есть, если бы не обуздал это. По части стихии тьмы много теорий. Одна из них, — он развернулся ко мне и поклонился, — вашего покорного слуги. И гласит она, что частично высшая сила стихии тьмы построена на магах. То есть физически. На их магии она растет и развивается и это про… природа. Как хищник ест, чтобы жить. Так и стихия тьмы.

Я слушала не перебивая, потому что было очень интересно. Но краем глаза поглядывала на Адама на полу. Искала хоть малейшие признаки движения. Но его дыхание было спокойным, а лицо не двигалось. И чернота с волос не сходила, что заставляло меня нервничать.

— В какой-то мере мою теорию подтвердил сам фон Кирс. Мне давно был нужен маг его уровня, кто добрался… точнее сказать, осмелился добраться до этих высот. Или глубин, как знать, — ученый пожал плечами, раскачивая на дряхлом стуле и тоже поглядывая на ректора. — Так вот. Там и правда есть отголоски других людей.

— Что?.. — шокированно выдохнула я.

— Людей да. Ну… уже не людей. Уже только бесплотные фантомы их силы. Отдельные всплески воспоминаний, эмоций. А вы думаете, почему так много магов огня в верхах? Так много магов Бездны, хотя и там есть свои условия. Маги земли, но в основном творцы. Света, у созидателей. Но почти нет тех, кто использует тьму на более высоких уровнях. Просто сделать что-то простое, — он щелкнул пальцами выпустив в воздух черный дым. — легко. А вот дальше уже начинаются проблемы. Творцы любят использовать тьму, но в более тонких материях. А вот разрушителям тонкие материи не нужны. Разрушитель - уничтожает, убивает…

— Не только, — резко оборвала я.

— Ах, — ученый рассмеялся и провел рукой по растрепанным седым волосам. — Вы слишком гуманна, я забыл. Хорошо - защищают. Хотя порой это тоже может потребовать от вас тяжелых решений. Я к тому, что сама сила типа магии разрушения требует бОльших всплесков, больше энергии. Отсюда и запросы у магии тьмы больше.

— Почему он выбрал именно это? — тихо спросила я, глядя в лицо Адама, подсвеченное тусклым светом труб на стенах.

Вопрос был скорее к нему, а не к ученому. Поэтому и ответа мне не дали.

— Так в чем же торг? — я подняла глаза.

— Смотря что просит тьма.

Она могла просить меня. Он это много раз говорил. Она могла просить и его самого… И от этого сердце сжалось в тревоге.

— Он ведь может отказаться от этой магии?

— Высшие маги не могут отказаться от своей стихии, в какой-то момент она становится для них как… воздух. Думаю, вы понимаете о чем я. Или, возможно, скоро поймете, если всё ещё боитесь собственных сил.

Когда я опустила взгляд, то вдруг обнаружила, что глаза Адама открыты и он смотрит в потолок. Я тут же бросилась к нему и села возле головы.

— Вы в порядке?

Он медленно перевел взгляд на меня. Левый глаз всё ещё был черным и я закусила губу.

— Да, — хрипло отозвался он и, опершись ладонью в пол, сел.

Из рамы зеркала в воздух выплыли три волшебных листа, сияющих формулами. Я сощурилась, чтобы успеть прочитать, но ученый ловко и быстро собрал их.

— Почему ваши волосы всё ещё черные? — тихонько спросила я.

— Так надо, — бесцветным голосом отозвался Адам.

— О, какие данные! — по лаборатории разнесся.

— Вышли мне всё, — Адам прочистил горло и поднялся, а потом протянул мне руку, чтобы встала и я.

Я поднялась и всё заглядывала ему в лицо, пытаясь понять, в порядке ли ректор. Взгляд был ясный, но что-то было не так. Будто на него опять легко это тяжелое равнодушие ко всему.

— Ты хотела прикоснуться к зеркалу. Давай сейчас, пока я ещё могу, — произнес он и я услышала хорошо знакомые ледяные нотки.

— Вы не устали?.. — выпалила я.

— Устал. Поэтому шевелись, Аннабель. Заберем твою формулу после этого и поедем домой разбираться, — процедил он немного раздраженно.

— Вы опять не дадите мне самое любопытное? — проворчал ученый на другом конце лаборатории.

— Ну? — Адам легонько тронул браслет на моей левой руке. А потом шагнул ко мне ближе и очень тихо сказал: — Не бойся, у меня всё под контролем. Ты это уже делала. Я оцениваю риски и могу сделать это сейчас.

— Вы вроде хотели сделать это завтра, — вспомнила я.

Вот так сразу. Когда он только сам был там. Мне показалось это спорным.

— Боишься всё-таки? Тогда поехали, я не хочу больше возвращаться в ближайшее время, — бросил Адам и уже развернулся, но я уцепилась за его рукав.

— Я сделаю…

— Я тебя не заставляю.

Уже ловко расстегнув ремешок, я сняла браслет и потянулась к черной колышущейся поверхности зеркала из тьмы. Адам осторожно сжал пальцам моё запястье, а другой рукой обнял за талию.

И я ждала той же легкости и свободы ощущений, что были в прошлый раз. Но моя магия изменилась...

— Она статична, она будто.. неживая. Почему? — я до боли кусала губы и бормотала под нос, раздраженно постукивая по браслету.

— Я тебе объясню почему, но дома, — тихо отозвался Адам.

Мы ехали обратно. Ректор сидел опять полностью погруженный в формулы на своем волшебном листе.

— Надо бы и тебе лист вернуть… — как бы между делом произнес он, потирая подбородок.

— Угу, — осторожно кивнула я, разглядывая его.

Не могла понять - изменилось что-то или нет?

Я чувствовала, как он взял верх над своей магией. Когда я пыталась разогнать или хоть как-то растрясти стихию воздуха, находясь в черноте зеркала, я ощущала его поддержку. Спокойную и уверенную. Но мне казалось, будто ректор фон Кирс закрылся. Похолодел и взял свои эмоции под контроль.

Адам вдруг поймал мой взгляд. Потом молча потянулся и взял мою руку в свою. Он был без перчаток и я видела разводы на его ладони. Его пальцы были теплыми.

— Смотри, — мягко произнес он и опустил глаза на наши руки.

И я тоже опустила взгляд. Черные разводы на обратной стороне его ладони вдруг потянулись по коже и иссякли, словно растаяли.

Я ошеломленно уставилась на Адама.

— Поняла, что я тебе показал? — спросил он.

Я утвердительно кивнула. Он контролирует тьму. Он специально внешне оставил всё как есть. Специально, чтобы враги видели, будто у него ничего не вышло. Я отчасти поняла это ещё когда дотронулась до зеркала. Тьма не причинила мне вреда и Адам тоже вовремя прервал процесс, как и в прошлый раз.

Ректор фон Кирс сдержанно, но мягко улыбнулся.

— Вот и молодец. Моя умная девочка.

Он выпустил мою руку и вернулся к чтению светящихся текстов и формул.

“Моя”... он сказал "моя". Каждый раз я начинала волноваться, когда Адам показывал даже мелочами своё отношение ко мне.

Но тьма не даст ему меня любить. Тьма забирает у него всё, что он пытается чувствовать. И это подтачивало мою уверенность в нашем с ним общем будущем. Об этом я не смела и мечтать.

Пока мы ехали я очень проголодалась и голова начинала болеть. Я то и дело терла виски и лоб.

— Закрой глаза и попробуй почувствовать источник города, — подсказал негромко Адам.

— Я не могу уже… — прошептала я, но всё же закрыла глаза.

— Останови здесь, — приказал ректор водителю и машина свернула на обочину. — Аннабель, выходи.

— Вы с ума сошли?

Но Адам, уже накинув черный капюшон на голову, вышел. Затем открыл дверь и буквально за руку вытащил меня из теплого салона. Он будто специально натянул капюшон посильнее, как делал это раньше, но я уже знала, что свет ему больше не причинит вреда.

Я подняла ворот пальто и поежилась на прохладном ветру.

Тротуар был полон людей, что заставило меня от непривычки сжаться, но Адам отделял меня от них, словно защищая. Голова болела всё больше. А ректор тем временем уже ловким движением расстегнул мой браслет и почти прижал меня к машине спиной. Я чувствовала его запах, его дыхание.

— Тебе надо перестать сопротивляться. Это нелегко, — проговорил он заглядывая мне в лицо. — Вдох, выдох. Да я понимаю, что тебе плохо. Мы очень близко к центру города и Академии Эгрис, она больше чем Растар. Концентрация магии должна быть очень высокой.

— Давит… — выдохнула я, зажмурившись.

Без браслета мне вдруг показалось, что я совсем беззащитна. А я ведь раньше их так ненавидела! Постоянно хотела снять!

— Твоя магия статична, потому что ты зажала её тем заклинанием, но мы это исправим. Это раз, — говорил Адам строго. — Второе. На твои способности это может повлиять лишь на сложных заклинаниях. Пока нам хватит. Стой тут, дыши воздухом. И исследуй. Поняла? Мысленно поищи слои магии, попробуй заметить стихии и типы. Просто попробуй. Я здесь, упасть я тебе не дам.

— Можно в машине?

— Машина частично экранирована от магии, — обрубил Адам и вдруг обнял меня и прижал к себе, а я уткнулась носом в его плечо. — Давай сделай, что я сказал тебе. Следи за дыханием, так же как когда ты пробуждала мою магию. У тебя хорошо получилось. А теперь постарайся и для себя тоже. Плюс ты подобное уже пыталась сделать тогда в Растаре.

Я слушала его голос, но словно тонула в тяжелом океане магии. Он представлял из себя абсолютный хаос и это всё давило, не давало разглядеть или прочувствовать. Тут было всё разом, перемешано, связано узлами.

— Попробуй использовать меня как точку опоры. Начни с моей магии, потом расширь ощущения, — говорил над головой ректор.

И я действительно попробовала так сделать. Сжала пальцы на его плаще, пытаясь перебороть головную боль и давление. Тьма Адама была удивительно спокойна, словно дикая кошка смотрела в глаза, но была ленива и сыта. А ещё под строгим контролем.

И отталкиваясь от этой магии я попробовала пойти дальше. Не замечая, как громко дышу, как стискиваю руки на плечах ректора фон Кирса, стоя прямо по центру столицы. Не заботясь о том, что нас, скорее всего, видят не только его шпионы.

Опираясь на эти ощущения я попробовала ловить магию проходящих мимо людей. Но они были скорее как всполохи, и тут же удалялись. Маленькие рыбки в огромном океане.

Я уже делала подобное в Академии Растар, но там источник был не такой силы. А сейчас он не давал мне даже шевельнуться, не давал раскинуть руки и поплыть.

Через какое-то, будто бесконечное время, я начала разделять людей. Источники их магии, созидание, разрушение, сотворение. Стихии было очень сложно различить, было невероятно трудно. В Академии было куда проще.

А потом я ощутила что-то знакомое. Тихое пение воды и света. Стихии без типа. Сливающиеся в маленький комочек силы.

Я распахнула глаза и выдохнула ошеломленно:

— Алайра!

— Что? — Адам нахмурился.

— Я почувствовала, Ай!

— Стоять, — Адам резко преградил мне путь, затягивая ремешок браслета на моей руке.

— Но она там! Вон там! — я указала рукой, следуя за неясным, но отчетливым ощущением.

— Аннабель, что ей здесь делать?

— Это она, — мой голос был твердым, как и взгляд, направленный на ректора фон Кирса. — Она.

Адам постучал по крыше автомобиля. Дверь открылась, и из неё вышел водитель.

— Двоих с нами, из машины прикрытия.

— Какого прикрытия? — шепнула я, оглядываясь.

— Идем, — он уверенно двинулся вперед, увлекая меня за собой. — Я не могу прикрыть тебя в открытую. Не здесь.

Толпа поглотила нас, но даже среди множества людей его присутствие ощущалось, как нечто неизменное и надежное. Удивительно, как он ещё держался, после того, что произошло в лаборатории. Но Адам был не из тех, кто просто так сдавался.

— Где же ваши люди? — я попыталась посмотреть через плечо, но Адам дернул меня за руку придерживая капюшон.

— Аннабель, прекрати дурить, — шикнул он строго. — Ты все ещё чувствуешь её, или я зря надел на тебя браслет?

Я глубже втянула воздух, прислушиваясь. В гуле столицы, полном магии, голосов, мелькающих лиц, было сложно уловить что-то одно… но я знала, что Ай где-то здесь. Я чувствовала её, не разумом, а кожей, дыханием, внутренним знанием, которое невозможно объяснить. Это была мой фамильяр. Ничей больше. Мой!

Я неопределенно показала вперёд.

— Какова вероятность, что твой фамильяр смог добраться до столицы так быстро? Да ещё и оказался здесь именно сейчас? — Адам сыпал вопросами, от которых хотелось отвернуться.

— Вероятность мала, господин ректор, — я вглядывалась в людской поток, в лица, в огни вывесок, в башни, вздымающиеся над улицами. — Но она дальше. Где-то там

Я пыталась идти спокойно, но не могла. Натыкалась на прохожих, не чувствуя ног под собой. Адам крепко держал меня за плечи, направляя, не давая сбиться с пути. Конечно, не так я представляла свою первую прогулку по столице. Не бегом. Но я неслась вперед, чувствуя, как с каждым шагом тревога в груди разрастается. Мой фамильяр. Моя Ай. Оставленная. Потерянная. И если сейчас я могла её найти, я должна была это сделать.

Я помнила, как тренировалась искать магические источники, как пыталась выследить Эйлера в Академии. Тогда я училась, а сейчас была уверена. Это она.

Я резко остановилась, и Адам замер рядом.

— Она в той башне, — я указала на здание, возвышающееся над столицей.

Высокое, с хрустальным шпилем, оно вздымалось над городом, как застывший осколок льда. Его стены, гладкие и светлые, отражали зимнее солнце, а магия, скрытая в камне, ощущалась даже отсюда - холодная, строгая, чужая. Будто вокруг здания был непроницаемый магический щит.

Адам долго смотрел на него, затем тяжело выдохнул.

— Это центральное управление, Аннабель. Там располагаются главы Орденов. Тайная канцелярия.

Я сжала кулаки.

— Она там.

— Ты понимаешь, что это ловушка? — в его голосе не было сомнений, только жесткость. — Даже там, среди официальных структур. Каждую секунду подвергай сомнению всё, что видишь и слышишь.

— Но… — я снова посмотрела на здание. — Это же ваша Канцелярия.

— Там не только Канцелярия, — голос Адама прозвучал низко. — Там много змеиных гнезд. Очень странно, что твой фамильяр оказался именно здесь.

— Но её могли схватить ваши люди!

— Хорошо, если так, — он всё ещё смотрел на башню из-под черного капюшона. — Потому что если бы это был, например, Кассий, он бы не притащил твоего фамильяра в свой Военный Орден. Он сообщил бы мне. Как и мои люди.

— И…?

— И никто не сообщил. Информации не было. Даже от моих шпионов в других Орденах.

Меня пробрала дрожь.

— Значит… мы туда не идем?

— Конечно же, идем, — Адам был собран, как и всегда, но хмурился. — Просто будь начеку. И не поддавайся эмоциям.

Я сжала зубы. Не поддаваться. Но я уже поддалась и Адам знал это. Но Алайра могла быть в опасности. Плюс, я полагала, что ректор фон Кирс, надеялся найти и Ррайза. Ведь ворон тоже исчез.

Как я поняла - центральное управление было сердцем власти: здесь заседали главы Орденов, работали дознаватели Тайной канцелярии, принимались ключевые решения, касающиеся всей магической политики.

Как только мы вошли внутрь, нас встретила тишина. Стены из черного мрамора холодно поблескивали в свете магических сфер, парящих под высоким куполом холла. Такие же сферы освещали коридоры ровным, почти стерильным светом. Всё вокруг казалось слишком четким, слишком правильным, будто само пространство подчинялось строгому порядку. А мне тут было тяжело до невозможности. Я только сейчас осознала, как давит на меня магия, потому что адреналин от обнаружения Алайры схлынул.

Адам шел первым, крепко стискивая мою ладонь в своей, его шаги раздавались приглушенным эхом.

— Мы не должны привлекать внимание, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Меня в это здание впустило, потому что я глава Тайной канцелярии. Одна бы ты не прошла… Всё здание защищено ментальными барьерами. Здесь не любят посторонних.

Он будто тихо рассуждал вслух, пытаясь найти ниточки и руспутать клубок тайн.

Сердце бешено  колотилось в груди. Алайра была здесь, я это чувствовала. Теплый импульс магической связи пульсировал внутри меня, указывая направление. Будто моя магия словно кошка зацепилась коготком за магию Ай.

Коридоры были просторными, но какими-то безжизненными. Здесь не было ни спешащих по делам магов, ни писцов с кипами бумаг, ни даже стражи. Только магия, пропитывающая воздух, и звенящая тишина.

— Тут странно пусто, — пробормотала я, оглядываясь.

— Здесь в ходу порталы и короткие перемещения с помощью стихийной магии. Из кабинета в кабинет, —  Адам говорил тихо, но с явным напряжением.

Мы миновали массивные двери с гербами Орденов и вышли в ещё один холл. Колонны, уходящие в высоту, огромная эмблема Тайной канцелярии на полу — черный ворон с распростертыми крыльями, его глаза переливались голубоватым светом.

— А на одежде ваших шпионов обычно кружок, — спросила я, озадаченно.

— У нас много эмблем. Обычно на одежде шпиона нет отличительных знаков, — вполголоса отозвался Адам.

Магическая связь с фамильяром дрогнула, заставляя меня замереть.

— Она здесь, — прошептала я.

— Где именно? — Адам сразу напрягся. — В Тайной канцелярии?

Я закрыла глаза, прислушиваясь. Ощущение было странным - будто Алайра находилась где-то между пространствами, за завесой, которую мне не удавалось прорвать. Голова начала пульсировать от боли, но я продолжала искать ниточки ведущие к ней. Я напрочь игнорировала то, что уже дошла до предела своих сил на данный момент.

— Ниже… — я резко открыла глаза и выдохнула: — Она где-то внизу и правее.

— Правее хранилища Ордена Артефактов.

Адам мгновенно развернулся к ближайшему проходу, ведущему в нижние уровни здания. Мы спустились по витой лестнице. Чем ниже мы шли, тем сильнее я чувствовала магическое напряжение. В какой-то момент я поняла, что опираюсь на Адама всем телом и он меня почти тащит.

Я даже не помнила и части коридоров, которые мы прошли. Иногда мне казалось, что я слышу шаги за нами, но Адам говорил не отвлекаться. Я показывала - он шел и тащил меня.

До тех пор, пока мы не оказались возле массивной двери из темного железа, испещренной охранными рунами. Адам даже не замедлился, приложив к замку руку. Руны вспыхнули багровым светом и потом, почернев, задымились тьмой, а после разошлись в стороны, пропуская нас внутрь. Железная дверь отворилась.

Комната была небольшой, тускло освещенной, заставленной до самого верха сияющими ящиками испещренными защитными рунами.

И в её центре, на каменном полу, лежала Алайра. Её крылья были раскинуты, она не двигалась.

Не знаю, откуда я нашла в себе силы. Адам этого тоже не ожидал.

Я рванулась вперёд.

— Ай!

— Стой! — фон Кирс попытался остановить меня, но я уже коснулась её мягких, белых перьев.

И тогда всё рухнуло.

Пол под нами вспыхнул. Магия стихии огня ударила, ослепив меня на мгновение.

Я только успела услышать, как Адам выругался, и почувствовала, как мир перевернулся с ног на голову.

Всё произошло слишком быстро.

Я не успела понять, что случилось, как почувствовала под собой пустоту. Нас выбросило в бездну, гул в ушах заглушил всё, кроме бешеного стука сердца. Воздух вокруг сгустился, отрезая связь с реальностью, а в следующий миг сильный рывок дернул меня вверх.

Я вдруг зависла над пропастью.

— Держись, — голос Адама был напряженным, но ровным.

Я не могла ответить, только хваталась за его руку, пока он удерживал меня над зияющей тьмой.

Я услышала резкий лязг металла о камень. Один из блокирующих браслетов зацепился за острый каменный выступ, на мгновение натянулся, а затем порвался. Металл соскользнул по камню, отскочил от уступа и исчез в темноте расщелины, ударяясь о черные скалы где-то далеко внизу.

Тело тянуло вниз, пальцы соскальзывали, но прежде чем я успела испугаться по-настоящему, Адам сделал резкий рывок, перехватил меня, а затем очень крепко прижал к себе.

Воздух был холодным и влажным. Я зажмурилась, пытаясь понять, где мы, и только через несколько секунд осознала, что Адам всё ещё держит меня, а я в прямом смысле слова лежу на нем сверху. Но дернуться он мне не дал.

— Не двигайся, иначе оба упадем, — его голос прозвучал прямо у моего уха.

Я замерла, ощущая, что мы лежим на чём-то узком.

Проклятие. Это был уступ на отвесной скале.

Я осторожно приподняла голову. Узкий, едва в пару локтей шириной, он нависал над пропастью. Одно неловкое движение и кто-то из нас сорвется вниз.

Рука Адама крепко обхватила меня за талию, прижимая к себе. Другой рукой он опирался о край уступа, явно не позволяя нам скатиться дальше.

Я судорожно вдохнула, пытаясь прийти в себя. И так получилось, что выдохнула я в шею ректора.

— Ты цела? — его пальцы сжались на моей спине, словно он хотел убедиться, что я точно здесь.

— Д-да… — я чувствовала, как моё сердце всё ещё бешено колотится, но в этот момент его ладонь прошлась по моим волосам, успокаивающе, осторожно.

— Всё будет хорошо, две минуты остыть и будем выбираться отсюда, — тихо сказал он, и его губы почти коснулись моего виска.

Я не могла пошевелиться.

Потому что некуда было. Дыхание Адама касалось моей кожи, а его сердце билось так же часто, как моё.

Он медленно скользнул пальцами к моей щеке, коснулся уголка губ, проверяя, нет ли ран.

— Ты поцарапалась, — заметил он хрипло, тронув щеку.

— Ты тоже, — я наконец заставила себя взглянуть на него и увидела кровь на его плече. Плащ с Адама куда-то делся и рубашка была разорвана.

Это был узкий порез, но достаточно глубокий.

— Кристаллы, они здесь везде, — коротко пояснил он и взглянул вверх.

Я только сейчас заметила голубоватое мерцание магических камней, вкрапленных в стены. Их свет был холодным, неестественным, а воздух — тяжелым, будто наполненным их энергией.

Я ощутила, как давление магического источника Антиды сменилось чем-то иным.

— Моя магия… — прошептала я, пытаясь её ощутить.

— Работает, но едва, — Адам чуть сильнее сжал меня, не давая потерять равновесие.

Мы всё ещё лежали слишком близко. Это было так неловко! И страшно одновременно.

Я чувствовала тепло его тела, его ровное дыхание, его пальцы, всё ещё сжимающие мою спину. Нам приходилось держаться друг за друга.

— Где мы?.. — спросила я, стараясь не дышать ему в шею, но смотреть с обрыва было страшно.

— Кажется, мы под Академией Растар. В старых секретных шахтах. И это очень плохо. Это просто отвратительно плохо, — процедил Адам.

Он осторожно повернулся и посмотрел на меня, его волосы по прежнему сохраняли черноту от его магии, но серо-голубые глаза были серьезными, но в них читалось нечто другое - беспокойство.

— Нам нужно двигаться, но очень осторожно,  — он сказал это предельно спокойно. — Вон там выше есть ещё один уступ. Ты полезешь первой.

— А если он не выдержит?

— Тогда я поймаю тебя снова, — его губы дрогнули в призрачной тени улыбки, прежде чем он добавил: — Но постарайся не падать, Аннабель. У меня не хватит ресурса перенести нас с помощью тьмы, нашей магии здесь недостаточно. Её вымещает иная сила.

Я не ответила, только глубже вдохнула, потому что осознала ужасную вещь. Я не хотела с него вставать и боялась сделать даже малейшее движение.

А ещё я слышала пение камня, магии без стихии, будто самой сути нашей силы. И мы были в самом центре этой сути. Это был тот зов, на который я уже натыкалась на балу. Древний, сильный, спокойный. И очень упорный.

— Аннабель, — вдруг тихо позвал ректор и я наткнулась на его взгляд.

И вдруг поняла насколько настоящим было его беспокойство сейчас.

— Послушай меня, хорошо? — он говорил негромко, но что-то в его тоне голоса заставило меня напрячься. Адам никогда не говорил так. — Не слушай магию, что находится здесь, хорошо? Не слушай, то что она может тебе нашептать.

— Хорошо, — отозвалась я, не понимая к чему он это.

— Только мой голос ты должна слышать, Аннабель.

— Да я и так, — улыбнулась я, но Адам не улыбнулся мне в ответ.

— И долго вы будете здесь лежать? — прозвучал голос над самой головой. — Я так долго ждала, что кто-то придет! И так рада, что это вы!

Подняв голову я увидела, как уцепившись за вертикальный камень когтями, на нем сидела Алайра. Её белый перья контрастировали с чернотой пещеры.

— Ай! — я встрепенулась, дернулась и чуть не свалилась с Адама, но сжал меня крепче обеими руками.

— Алайра, скажи мне, что Ррайз с тобой, — произнес он.

— Ветер… ласков, кар, — произнесла крылатая тень на выступе высоко над нашими головами.

Адам

Адам осторожно приподнялся, вглядываясь в неровную поверхность стены. Уступ, на котором они с Аннабель оказались, был слишком узким, а камень был скользким от влаги.

Ррайз, стоявший чуть выше, склонил голову. В свете кристаллов его вороновое оперение отливало металлическим блеском.

— Поднять? — каркнул фамильяр, вытягивая когтистую руку вниз, словно предлагал помощь.

Адам коротко кивнул и указал взглядом на Аннабель:

— Да, забери её.

Он знал, что она не согласится без протеста и не ошибся. Аннабель возмущенно уставилась на него:

— Нет! Сначала ты!

Адам лишь мотнул головой, крепко стискивая её хрупкое тело в руках.

— Ты легкая, а меня Ррайз не поднимет, — тихо пояснил он, стараясь говорить спокойно. — А заберусь сам, не переживай за меня.

Она сжала губы, но всё же подчинилась. Ррайз мягко спланировал к ним, вцепившись когтями в камень, его длинные когтистые пальцы сомкнулись на запястье Аннабель и Адам очень осторожно разжал руки.  Ррауз тут же подхватил её за талию и вспорхнул вверх. В пару взмахов крыльев он легко поднял её на выступ, где уже сидела Алайра, нервно подрагивая крыльями.

Адам перевел дыхание, мельком взглянув, как Ррайз аккуратно опускает Аннабель на более широкую площадку. Она выглядела взволнованной, ещё не успела отойти от падения и всех перипетий, которые им довелось пережить в этом проклятом месте.

— Ну вот, уже лучше, — услышал он голос Алайры, чьи светлые перья были взъерошены. — Теперь вы, господин ректор.

Аннабель свесилась с уступа, окатив его беспокойным взглядом.

Адам, оттолкнувшись, нащупал пальцами трещину в стене. Камень был влажным, но он старался удержать равновесие, переносил вес тела осторожно, шаг за шагом выбирая путь повыше. Магия здесь отзывалась в нем нехотя — шахта заметно подавляла любой всплеск силы, и ему приходилось полагаться скорее на собственную выносливость и хорошую координацию.

Его плечо, содранное о кристалл при падении, слегка ныло. Ррайз мог бы помочь, но Адам не хотел рисковать его безопасностью - фамильяр уже поднял Аннабель, а теперь пристально следил за каждым его движением.

Наконец, рука нашла зацепку у самого края. Адам подтянулся и перевалился через край. В следующий миг Аннабель налетела на него и крепко обняла за шею.

Они опять оказались лицом к лицу, слишком близко друг к другу. Он слышал, как она тяжело дышит, и чувствовал, как её ладонь всё ещё сжимает его запястье, не отпуская. Вот только он волновался за Аннабель куда сильнее. Меньше всего он хотел, чтобы она оказалась в этой чертовой шахте.

— Вы оба как здесь оказались? — строго спросил он фамильяров, не выпуская Аннабель из объятий.

— Ррайз, — раздраженно каркнул ворон и потыкал когтистым пальцем в белую птицу.

— Да я… Ну почти получилось же! — забила крыльями Алайра. — Я нашла Леопольда и проследовала за ним. Я ведь невидима, меня не заметили.

— Я так и знала! Так и знала, что у тебя есть что-то такое, — выдохнула Аннабель уставившись на фамильяра. — Могла бы мне сказать, что так можешь.

— Прости… мне сказали ждать, пока ты сама не начнешь интересоваться и любопытствовать, — покачала головой Ай. — В общем… Лео где-то здесь, он знает карту, он её видел. Эйлер хочет тут что-то найти. Ну и… этот вот, — Алайра кивнула на Ррайза. — Пытался меня остановить. Я хотела лишь узнать, куда увели моего творца, но меня заметили, почти схватили и Ррайз нас куда-то перенес. А больше… больше магия и не работает, так мы тут и торчали. Пока не появились вы.

— Но как?.. Та ловушка, я не понимаю… — мотнула головой Аннабель, всё ещё вцепляясь в плечи Адама. — Как? — она беспомощно посмотрела на него.

— Я думаю Эйлер мог считать Ай, — отозвался Адам. — На Алайре, скорее всего, всё ещё отпечаток его магии. Она же и натолкнула его на мысль о том, что ты побежишь за собственным фамильяром.

— Мне так жаль, что я опять облажалась. С ними было несколько творцов-портальщиков, — встряла Ай.

Ррайз активно закивал.

— Леопольд стал для него альтернативой… — цыкнул Адам, хмурясь. — Надо уходить отсюда, немедленно.

— Не знаем… путь, — каркнул Ррайз.

— Я знаю, — отозвался ректор и поднялся на ноги, заставляя подняться и Аннабель.

Адам чувствовал, как воздух вокруг будто густеет, пропитывается силой. Шахта дышала чуждой магией, приглушая все другие звуки, и казалось, что сам камень переливался призрачным сиянием. Он понимал, что эта энергия способна оказывать на людей разное воздействие, и прекрасно понимал, что Аннабель отзовется на неё очень остро.

Поэтому резкая перемена не укрылась от его взгляда: тело девушки внезапно напряглось, дыхание стало неровным, а темные глаза, отражая слабый свет кристаллов, словно перестали видеть окружающий мир. Она застыла на месте, будто прислушиваясь к чему-то, невидимому и недоступному ему.

— Аннабель? — негромко окликнул он.

Вместо ответа она сделала внезапный шаг в сторону, будто её кто-то потянул. Адам метнулся следом, схватив её за запястье.

— Стой, — коротко бросил он, но она, казалось, не слышала.

Она снова дернулась вперёд, и Адаму пришлось рывком оттащить её назад, лишь бы она не ушла туда, где магия казалась сильнее. Он держал её запястье с отработанной уверенностью в движениях, но внутри его всё клокотало. Он видел, как Аннабель пошатнулась, взглянула на него пустым взглядом и прошептала:

— Отпусти.

— Нет, моя девочка. Не отпущу.

Она вдруг сорвалась с места. Каким-то немыслимым рывком вырвалась из его хватки. Адам бросился за ней, обхватил её обеими руками за талию и прижал к себе так, чтобы она не могла двинуться.

Аннабель тут же стала извиваться, словно пойманная птица. С каждой секундой её движения становились всё более отчаянными.

— Пусти! — крикнула она, и в её голосе не было страха, только болезненная потребность вырваться из его рук.

— В тот проход, быстро, — прорычал он фамильярам, утаскивая туда и Аннабель.

— Что с ней? — спросил Ррайз.

— Иди! — рявкнул Адам. Он чувствовал, как у него внутри горит от злости и беспомощности. — Очнись, Аннабель.

Но она не слышала. Её тело продолжало биться в его руках. Она словно пыталась увидеть что-то за его спиной.

— Слушай мой голос, — шептал он ей на ухо, двигаясь за Ррайзом в узкий каменный проход. Он должен был вывести их на поверхность.

На мгновение Аннабель удалось сфокусироваться, губы чуть приоткрылись, и он услышал тихий стон, в котором сквозили растерянность и страдание. Но стоило ей вновь повернуть голову в сторону глубины шахты, как она опять вздрогнула.

Он решительно волок её в противоположном направлении. Ему приходилось использовать всю свою силу, чтобы удерживать эту хрупкую девушку, которая вдруг стала словно одержимая. Адам старался сделать так, чтобы он не ударилась о камень вокруг, приходилось следить за всем сразу.

Алайра то и дело оборачивалась, Ррайз нес её на руках. Лететь в таких условиях было невозможно.

Аннабель закричала, ударила его в грудь, будто специально врезала по ране на плече. Но он не имел права её отпускать, и в то же время не хотел причинять ей боль.

— Ты не понимаешь! — Аннабель сорвалась на крик, голос дрожал от напряжения. — Я должна… должна туда…

— Ты не должна, — ответил Адам.

Шаг за шагом он уводил её прочь, она билась в его руках, но словно силы у Аннабель кончались.

— Пусти! — она повторяла это слово снова и снова. Её волосы растрепались, пряди прилипли к её вспотевшему лбу. Горячее дыхание обжигало его шею, когда она мотала головой, вырываясь.

— Нет, — негромко, но твердо отвечал он, продолжая прижимать её к себе. — Аннабель, ты вернешься ко мне… слышишь? Не к этому месту, а ко мне.

Она задрожала, её руки сжали его запястья с какой-то невероятной для Аннабель силой. Адам снова наклонился к ней, уткнувшись носом в её волосы, и тихо прошептал:

— Я не дам тебе уйти.

Она замерла и вдруг обмякла в его руках. Адам почувствовал, как её тело становится ватным, а голова бессильно опустилась ему на плечо. Он взял её на руки, перехватив удобней.

— Прости, Адам, — прошептала она ему в плечо. — Я знаю, я обещала. Это так тяжело...

— Я тебя отсюда вытащу, клянусь, — отозвался он.

Ррайз резко затормозил и подался назад, когда узкий проход стал шире.

Адам поднял голову и увидел Эйлера, который стоял в нескольких шагах, прислонившись к каменной арке.

Его люди с ружьями застыли позади, держа оружие наготове. Магия в этой шахте не подчинялась никому, но пули могли быть гораздо более опасной заменой. В ружьях Адам разглядел последнюю разработку Военного Ордена.

Адам

Эйлер смотрел на них с усмешкой. Смотрел как победитель, но это он зря.

— Кажется, я прибыл как раз вовремя, — произнес он, лениво оглядываясь на своих людей. — Крики этой девочки слышны были довольно далеко.

Адам не видел на их одежде опознавательных знаков. Ни один из Орденов не взял на себя официальную ответственность или ни один из Орденов Эйлер не желал подставляться. Хотя у Тайной канцелярии уже было много кандидатов на допрос с пристрастием. Даже если глава ведомства не выживет - его ведомство знает, что делать дальше.

— Отпустите госпожу Флёри, фон Кирс, — проговорил Эйлер, сверля его взглядом. — Пусть идет, куда зовет её магия. Пусть приведет меня к самому её сердцу.

Адам стиснул зубы, тяжело дыша. Он знал одно, что сделает всё, чтобы защитить её.

Он не отпускал Аннабель, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается. Она уже не пыталась рвануть назад, туда, где магия шахты пела свою безумную песню для неё.

Но любое неверное движение Адама в сторону Эйлера могло обернуться для них с Аннабель плачевно, судя по направленным на них стволам ружей.

— Ты ведь совсем без магии, фон Кирс. Тьма взяла своё, — голос Эйлера звучал ровно, без особых эмоций. — Девушку тебе защищать нечем. Да и Тайная канцелярия скоро падет. Никаких больше шпионов наводнивших королевство, словно саранча.

— Убирайся, Эйлер, — процедил Адам сквозь зубы, и в его голосе сквозила неприкрытая ярость. — Пока можешь.

Его соперник лишь вскинул бровь и насмешливо прищурился.

— Ты говоришь так, будто я не могу убить тебя прямо сейчас. Да, магия в этой шахте подавляет и меня, но это оружие… — он указал на свою свиту. — Вполне может сделать свое дело. Магические кристаллы в них идеальной огранки.

Адам чуть развернулся, прикрывая собой Аннабель. Он чувствовал, как её пальцы дрожат, но она уже приходила в себя, и теперь в её глазах он увидел решимость. Адам осторожно опустил её на землю и закрыл собой, ощущая как Аннабель молча уткнулась лбом ему в спину и обняла его сзади.

— Ты решил свергнуть короля, — тихо сказал Адам, пристально глядя на Эйлера. — Не ожидал, что ты зайдешь так далеко.

— Не только короля. Власть никогда не держится на одном человеке, — усмехнулся Эйлер. — Есть люди, чьи интересы давно не совпадают с нынешним порядком. Нам нужна новая сила, чтобы сместить его и поставить более подходящего правителя.

— Ты говоришь о войне, — прорычал Адам.

Все донесения говорили об этом. Поэтому охрана короля была усилена. Адам об этом позаботился.

— Власть всегда стоила крови, фон Кирс, — пожал плечами Эйлер. — Разве ты, глава Тайной канцелярии, не знаешь, что мир - это лишь короткая передышка между конфликтами?

— Если ты возомнил себя тем, кто решит судьбу всего Фоссиса, то явно переоцениваешь свои силы, — процедил Адам, медленно собирая в себе тьму.

Они отошли достаточно от центра шахты. А близость Аннабель будто давала его магии вдохнуть. Но он не показывал этого.

— Мои силы? — Эйлер приподнял бровь. — Мы хотим вернуть власть в руки тех, кто умеет ею пользоваться, а не кому она достаётся по случайности рождения. Разве это так уж плохо?

Адам промолчал. Спорить о политике с человеком, готовым на многое ради этой самой власти, смысла не было.

— Твое упрямство, фон Кирс, слишком дорого обойдётся тебе и тем, кто тебе дорог. Я думаю, что твой соратник Кассий фон Айдгар уже мертв. Твоя сестра, твой отец, твоя мать... — Эйлер вздохнул, будто ему действительно жаль, но Адам чувствовал, что это лишь провокация, блеф. — Я предлагал компромиссы, но ты не слушал.

— Потому что твои компромиссы - это предательство короля, — Адам изо всех сил старался говорить спокойно, но тьма в нем уже билась, готовая вырваться.

— Вы ведь всё ещё можете договориться, — внезапно подала голос Аннабель. Она выглянула из-за его плеча, однако Адам продолжал закрывать её собой. — Ведь ещё не поздно прекратить. Отступить.

Эйлер лишь фыркнул и рассмеялся её наивности, покачав головой.

— Прости, девочка, но мне не нужны полумеры. Мне нужна магия, что погребена в этих шахтах. Она поменяет расстановку сил в королевстве, и я готов на многое, чтобы взять её под контроль. Оружие, машины, техника, дирижабли, почти вся инженерия построена на магических кристаллах. На огромных залежах которых и стоит Академия Растар, — мертвые глаза Эйлера уставились на Адама. — И раз уж ты так беспокоишься о ней, отдай её мне. Гарантирую, что она не пострадает… если будет сотрудничать.

— Я не позволю, — прошептал фон Кирс.

— О да, я вижу, как ты забавно цепляешься за эту малышку. Даже удивительно для человека твоего положения, — глаза Эйлера насмешливо блеснули. — Ты слишком верен королю, слишком упрям. Тебя легче убить, чем переманить.

Адам стиснул зубы, когда Аннабель сжала его ладонь. Магия поднималась внутри него, реагировала на её прикосновения. Даже здесь, в глубинах шахты, вопреки подавляющей силе источника, его собственная тьма отзывалась. Он чувствовал, что это целенаправленно делает Аннабель и фон Кирс сильнее стиснул её руку.

— Отпусти моих фамильяров, — велел Адам.

— Только в глубины шахты, — усмехнулся Эйлер. — Но они там не выживут.

— Ррайз, — тихо сказал Адам. — Забери Алайру и уходи к недрам шахты.

Фамильяр метнулся к белой птице.

— Аннабель, — тихо выдохнула Ай.

— Иди, — шмыгнула носом та и махнула фамильярам рукой, когда Ррайз и Алайра скрылись в темноте пещеры.

Аннабель доверяла ему в этот момент. И Ррайз точно так же. Адам выпустил короткий вздох, понимая  что сейчас произойдет.

— Это твой последний шанс, фон Кирс. Отдай мне девчонку и живи. Или… — Эйлер сделал короткий жест, и несколько стволов ружей поднялись, целясь в их сторону.

Ректор фон Кирс не колебался больше ни секунды.

Ректор фон Кирс отпустил меня всего на миг, и этого хватило, чтобы почувствовать, как магия из него рванулась наружу. У меня получилось! Вышло защитить его магический источник от влияния шахты. Вышло дать тьме в нем вдохнуть полной грудью.

Его черные волосы во мгновение ока приобрели прежний белый цвет. И я с удовлетворением отметила удивление на лице магистра Эйлера. Удивление и ужас.

Я видела, как тьма, наконец освободилась, разливаясь по стенам шахты, словно живое черное море. Она пробежала по камням, скользнула по теням, затягивая воздух вязким удушающим густым мраком.

Шахта содрогнулась над головой Эйлера.

Я видела, как тот что-то выкрикнул, его люди подняли ружья, и в следующее мгновение раздался первый залп. Адам, схватив меня, оттолкнул в сторону.

Грохот оружейных выстрелов пронесся по подземелью, заставив каменные стены содрогнуться и пойти трещинами. Я успела заметить, как Адам шагнул вперёд, намереваясь укрыть меня своей магией.

— Беги, Аннабель! — выкрикнул он, поднимая из-под ног волну непроглядной темноты.

Тьма хватала и отбрасывала, внося хаос в стройные ряды людей противника.

Адам смотрел только на Эйлера, он не видел того, что увидела я. Один из врагов целился в ректора из-за упавшего камня. Я видела как он нажал на спусковой крючок ружья.

И я сделала то, что было единственно верным.

Рванула туда, закрыв его собой.

И в следующий миг резкая боль пронзила бок. Меня будто толкнули раскаленным клинком, и я пошатнулась, не сразу поняв, что произошло.

— Идиот! — взревел Эйлер, увидев, что случилось.

Всё вокруг замедлилось, звуки стали приглушенными, а мир будто начал рассыпаться на кадры. Адам схватил меня за плечо, но мне уже не было страшно. Я чувствовала его тепло, его магию.

Пока Эйлер и его люди были ослеплены собственной атакой и тьмой, пока грохот ружей всё ещё эхом разносился по шахте, я сжала пальцы на запястье Адама и, едва касаясь его кожи, направила свою силу в самое сердце его магии, пытаясь дать ему больше, пытаясь убрать все преграды.

Я не могла полностью убрать влияние шахты, но смогла создать тонкий слой защиты, не позволяя кристаллам вытягивать его силу.

Он тут же отреагировал - выкинул руку вперед, и темная волна сгустилась в его ладонях, собираясь в черный сгусток энергии.

Шахта рушилась у нас на глазах. Я почувствовала, как мир сотрясается. Глухой треск прошелся по стенам. Всё вокруг затряслось. Камни начали срываться сверху, земля под ногами задрожала, потолок заходил ходуном, грозя обрушиться в любую секунду.

Кто-то из людей Эйлера закричал, уворачиваясь от падающих обломков.

Сам Эйлер исчез в поднявшемся клубе пыли.

Я ощутила, как Адам резко дернул меня к себе, прикрывая от падающих камней. Я не сопротивлялась. Всё вокруг рушилось, крошилось, ломалось. Он прижал меня крепче, ощущала, как его дыхание стало тяжелым, прерывистым.

— Держись, — хрипло выговорил он мне на ухо.

Я знала, что нас накроет, знала, что будет больно, что, возможно, выхода уже нет. Но в тот момент я чувствовала только одно — его руки, которые сжимали меня, не позволяя исчезнуть в этом хаосе.

Последнее, что я услышала, прежде свод шахты окончательно рухнул, — его сердце, бьющееся рядом с моим.

А затем всё поглотила темнота.

***

Воздух был тяжелым, пропитанным запахом камня и пыли. Голова кружилась, всё тело ломило, но самое главное я была жива.

Дыхание Адама было громким и тяжелым.

Я открыла глаза, пытаясь понять, где мы. Темнота давила. Пространство между черными камнями было мало и Адам наполовину лежал на мне.

Благодаря тусклому свету кристаллов в камне удалось разглядеть его лицо. Пыль прилипла к коже и осела на белых волосах, кровь запеклась у виска, а взгляд был жестким и сосредоточенным. Стоило мне пошевелиться, как он мгновенно приподнялся на локте.

— Аннабель, — голос низкий, хриплый, но такой родной. — Ты в порядке?

Я пыталась ответить, но в горле пересохло, да и дышать было трудно. Бок обожгло болью, и только тогда я вспомнила, что сделала.

Пуля с магическим зарядом, предназначенная Адаму, вместо этого нашла меня.

Я крепко сжала веки, подавляя стон, но Адам уже всё понял.

— Глупая, я ведь его видел… — он выдохнул, его ладонь тут же прижалась к моей ране и надавила.

— Ай…

— Терпи теперь, — жестко и бесконечно устало осек Адам. А потом начал ощупывать рану.

— Ай!

Мой голос не отозвался эхом по сводам пещеры. Нас кругом окружал камень и места было мало.

— Навылет прошла и по касательной. Тебе очень повезло, — недовольно процедил он, глядя мне в глаза. — Но надо остановить кровь, а здесь не развернуться.

— Ты не ранен? — спросила я едва слышно.

Адам покачал головой.

— Забудь обо мне, — отрезал он. — Почему ты это сделала?

Я слабо моргнула, ощущая, что с каждым ударом сердца боль в боку пульсирует сильнее.

— Адам… — я снова попыталась заговорить, но он вдруг склонился ближе, не давая мне увильнуть от ответа.

— Зачем? О чем ты думала?

Он хотел знать правду? Хотел услышать то, что я так долго не решалась сказать вслух?

Если нас не найдут, если мы останемся здесь, под завалом, у меня не будет больше шанса…

Я сглотнула, собрав последние силы.

— Потому что я люблю вас, ректор фон Кирс.

Его взгляд застыл. Адам, казалось, перестал дышать.

— И… — выдохнула я, — без вас я бы была в руках Эйлера. И меня бы не убили, потому что я важна. А вот вас бы… Тебя бы…

Адам не сразу ответил. Я почувствовала, как напряглась его рука, всё ещё прижимающая меня к себе, и как он отрывисто вздохнул.

— Ты… — он выдохнул и запнулся, явно не ожидая услышать это здесь, в полумраке, среди осыпавшихся камней.

Я улыбнулась чуть увереннее, позволив себе коснуться пальцами его щеки.

— Ты всегда спасал меня, — прошептала я. — На этот раз… просто я решила спасти тебя.

Адам прикрыл глаза буквально на секунду и нахмурился. Чуть мотнул головой, и тут же с его волос посыпалась каменная пыль. Он провел ладонью по моей щеке, осторожно, как будто боялся сломать или сделать ещё больнее.

— Не место и не время для таких признаний, госпожа Флёри, — его голос прозвучал низко, почти над самым моим ухом. — Но, Аннабель… Никогда больше не бросайся под пули.

Я бы рассмеялась, если бы не ноющая боль. Поэтому просто спросила:

— А ты обещаешь не подставляться под них?

Адам отрицательно покачал головой и заявил:

— Нет. Я обещаю закрывать тебя собой до последнего вздоха. Ясно?

Я закатила глаза и произнесла сухими потрескавшимися губами:

— Вы неисправимы, ректор фон Кирс.

— Я знаю, — отозвался он.

Чуть склонившись он осторожно поцеловал меня в щеку, а потом я снова почувствовала его руку, сжимающую мою ладонь. Будто ректор напоминал, что я здесь, что я жива, что он рядом. И то, что он сказал, было для меня признанием. Пусть он и произнес это на свой лад.

Где-то вдалеке слышались отдаленные, очень-очень слабо слышные крики - возможно, выжившие люди Эйлера или кто-то ещё. И голоса эти удалялись.

Но мне было всё равно. Пока Адам здесь. Пока я в его руках.

Пока его сердце бьется рядом с моим.

— Разлеживаться нам некогда, надо выбираться из-под этого завала и искать другой выход.

Его взгляд снова пробежался по моему лицу, задержался на губах, но вместо того, чтобы сказать что-то ещё он тяжело выдохнул, поднял голову и, глядя в глубину завала, глухо произнес:

— Тема следующей лекции номер.. уже не помню: “Тактические ошибки и их последствия. Создание магического барьера перед тем, как броситься под пули, а не после”.