Можно ли прожить не свою жизнь? Раньше я думала что у меня есть всё: семья, деньги и бизнес, который завещал мне отец.
Но оказалось что эту жизнь мне навязали, отобрав прежнюю.
Тот, кто поклялся защищать - оказался предателем.
Тот, от кого меня все стараются оградить и оберегать: готов ради меня обменять свою жизнь на мою безопасность.
Вернувшись из Лондона в Бразилию, Айна встречает Роя Мартинеса, любимчика школы, капитана баскетбольной команды и своего конкурента. Её предупреждают держаться подальше от него, но она еще не знает, что Рой ищет её уже десять лет и у них есть одна общая тайна на двоих.
Акка Соло
«Во власти тебя»
Пролог
В темном, сыром помещении полно звуков. Я раньше думал, что ночью они спят, оказалось, что выходят на охоту.
По бетонному полу раздаются клацающие звуки когтей, они начинают двигаться и моё тело сковывает страх.
Я напрягаюсь и жду, когда они начнут издавать свои омерзительные звуки. Самые страшные звуки, которые я когда-либо слышал.
Смех раздается хаотично, от одного угла до другого. Начинает один и продолжает другой, третий подхватывает. Они ходят или перебегают из угла в угол, пригнув к земле морду. Я вижу огоньки глаз в темноте.
Этот смех и хищное дыхание наполняет меня ужасом, я забиваюсь в самый дальний угол и жду, когда это закончится.
Смех становится все громче и истеричнее. Они учуяли добычу и жаждут свежего мяса. Их движения становятся более нетерпеливые и я почти ощущаю их зловонное дыхание у себя на лице.
Я поджимаю под себя ноги и закрываю руками уши.
Тут кто-то дотрагивается до моих волос и проводит по ним. Я вздрагиваю и отмахиваюсь от этого прикосновения.
Сначала мне кажется, что они добрались до меня и сейчас схватят, но я ошибаюсь.
Это чья-то маленькая, теплая рука.
- Не бойся! Если сидеть тихо, то скоро они замолчат.
Я пытаюсь разглядеть в темноте кто это может быть и протягиваю через прутья руку.
У нее длинные волосы и мягкие щечки. Это девочка.
- Держи меня за руку, так спокойнее. – Шепчет она.
Я протягиваю и ищу ее руку в темноте, а когда нахожу отпускать уже не хочется.
Клацающие звуки и смех через какое-то время стихают и все погружается в тишину.
- Если они придут, можно я тебя снова возьму за руку? – тихо спрашиваю я у неё, боясь нарушить тишину.
- Всегда. – Отвечает она крепче зажав мою руку.
1. Возвращение.
Бразилия встречает меня палящим солнцем и тридцатиградусной жарой. После дождливого и мрачного Лондона, мне придется долго привыкать к этому климату.
В аэропорту Галеан с табличкой «GAVARES» меня встречает личный водитель дяди. Он забирает чемоданы с вещами, усаживает меня в прохладный салон люксового BMW с бронированными стеклами, и везет, в дом, который когда то, был мне родным с детства.
Мы проезжаем город, который почти не изменился за десять лет и выезжаем на серпантин.
Отсюда открывался чудесный вид на Рио-де-Жанейро, пляж и на статую Иисуса, которой так рад приобнять каждого.
Но рада ли я сама возвращению в Рио?
Рио манит своими пляжами, ночными клубами, ярким и раскрепощенным карнавалом, горячей самбой, но это все не для меня. Хотя я родилась и прожила в Бразилии семь лет, но последний десять, те, что я провела в Лондоне, сказались на моих предпочтениях и убеждениях.
Даже сейчас, сидя в машине и вжимаясь в сиденье, я ощущаю себя чужой в этой стране.
Но это моя родина, родина моих родителей, поэтому я очень надеюсь, что в скором времени привыкну к этой стране и не буду ощущать себя как из другой планеты.
Когда я жила и училась в Лондоне мы часто общались по видеосвязи с дядей Густаво, его женой Марисэллой и моими братьями Микаэлем и Эстебаном, которые те еще засранцы.
Забегая, наперед скажу, что наша фамилия, Гаварес, одна из самых влиятельных в Бразилии, конкуренцию нам составляет разве что семья Мартинес.
Дядя Густаво оплачивал мое обучение и проживание в Лондоне, после смерти моих родителей, поддерживал меня с финансовой стороны, благо это позволял бизнес моего отца, доставшийся мне по наследству после его смерти и которым временно управлял дядя, чему он был безмерно рад вот уже десять лет. Меня деньги особо не интересовали, поэтому я их особо не тратила, если только на книги и на свою приемную семью.
Моими приемными родителями были простые преподаватели университета Сьюзен и Дэвид Макконахи на пенсии. Пару лет назад, до того, как я у них поселилась, они потеряли дочь, видимо поэтому согласились приютить меня. Так думала я, другую версию дядя старался не озвучивать, для моей же безопасности, потому что авария родителей оставалась до сих пор не раскрытым делом.
Сколько бы там ни было это не влияло на их отношение ко мне. Я чувствовала себя любимой и желанной в их семье. Пережив шок и проплакав все слезы от потери родителей со временем, я начала ощущать Сьюзен как маму, а Дэвида отцом, настолько было много терпения и доброты ко мне с их стороны. Поэтому перед отъездом выписала им чек на миллион долларов со своего счета.
Тетя Марисэлла, самая добрая и заботливая тетя, звонила мне почти что через день, интересовалась моей жизнью, учебой, поддерживала тесный и порой очень даже надоедливый контакт с приемной семьей, в которой я проживала все это время. Всячески пыталась напутствовать и давать советы, как вести себя с друзьями, парнями и много чего еще. Она так хотела всю жизнь дочку, что я не была против ее заботы.
Мои братья, чемпионы капоэйры и смешенных единоборств, большие выдумщики и иногда просто задницы, Микаэль и Эстебан Гаварэс. Я всегда с улыбкой вспоминаю какие они мне присылали посылки в Лондон: это могли быть шоколадные конфеты с начинкой из красного перца или дуриан, запаха которого так долго потом преследовал меня. От их приколов я могла смеяться неделями.
А звонки!
Они же никогда не были серьезными! Вечно с шутками типа: «Эй, Айна, ты уже встретила лорда? Если да, то во сколько вы с ним пьете чай? Ровно в 17:00 или можно в 16:59 начинать?» или «Айна, а правда, что у вас так часто идут дожди, что зонт может прирасти к руке?».
Вот же дураки! И я их люблю!
Я еду к своей семье и от этого на сердце тепло, что может быть не так?
Но меня не отпускает чувство тревоги, что должно произойти что-то к чему я не готова.
Я все списываю на длительное отсутствие в Рио-де-Жанейро и на жару.
Машина катится уже по склону к Леблону. Где же еще могут жить Гаварес, владельцы заводов по производству сигар «GAVARE», совладельцы ночных клубов и торгового центра Barra.
Мой отец, Энрике Хулио Гаварес, был первый кто придумал и разработал неповторимый вкус сигар «GAVARE», развил бизнес из одного цеха до масштабов страны. На данный момент насчитывается уже три завода в Бразилии, один в Мексике и один в Германии. Производство работает как швейцарские часы принося мне и моей семье миллионы каждый месяц.
Такой огромный бизнес требовал тщательного подбора персонала, поэтому отец взял в долю моего дядю, своего родного брата Густаво Хулио Гавареса. Бизнес перешел в семейный и нас начали называть «сигарной мафией».
Когда у тебя куча денег, все тебя уважают. Так было и с отцом. Его боялись и не вставали на его пути, но это не мешало людям прислушиваться к нему и просить о помощи. Отец перечислял кучу денег на пожертвования школам, приютам, детским домам и церквям. За это его любили.
Со временем мы стали монополистами в своем деле.
У любого бизнеса есть конкуренты, нашим были и остаются семья Мартинэс, с их алкогольной продукцией и в частности, с сангрией «Моя девочка. Мартина». Со слов отца сангрия была божественным напитком, попробовав ее ничего другого больше не хотелось, впрочем, как и наших сигар. Так мы и конкурируем два восхитительных вкуса сангрия и сигары. Тут точно должен быть какой-то фокус, который помогал нам так долго держать марку на рынке.
Нужно будет уточнить у дяди.
Потом случилась авария, машина родителей слетела с серпантина. В свои семь лет я не особо помню, что случилось, но эту потерю переживала вся Бразилия.
Бизнес на время перешел моему дяде, пока мне не исполнится восемнадцать. Теперь, мне предстояло встать во главе дела моего отца, чего мне не особо и хотелось.
Мы подъезжаем к дому, раздвигаются ворота, и машина катится по территории проложенной плиткой. Кругом растут пальмы и диффенбахии, газон аккуратно пострижен и блестит влагой. Трехэтажный дом поражает своей роскошью и величием. Слева от дома видны гостевые домики и беседки, усеянные цветами. Просто какой-то оазис!
Не успевает водитель остановиться и открыть мне дверь машины как из дома вылетают двое: Микаэль и Эстебан. Резко открывают дверь и выдернув меня из салона, сразу попадаю в объятия сначала к одному брату потом к другому.
Мои ноги висят над землей, а в легких не хватает воздуха. Когда же меня отпускают и оглядывают с ног до головы я прихожу в себя.
- Эй, сестренка, как же ты вымахала! – удивленно продолжает рассматривать меня Эстебан. – А по видеосвязи казалась совсем крошкой, лет на десять.
- Мне скоро восемнадцать, если ты помнишь. - Поправляю я платье.
-Ты приехала одна? – Микаэль демонстративно заглядывает в салон машины.
Кажется, водитель, который выгружал мои чемоданы, на секунду задумался не забыл ли он кого в аэропорту.
- Одна, без своего лорда? – продолжил Микаэль.
Тут Эстебан поддержал его шутку, оба сделали из лиц грустные смайлики и разразились смехом. Я недовольно закатываю глаза и улыбаюсь:
- Ага, очень смешно!
Из дома выходят тетя с дядей. После долгих объятий и расспросов как я долетела мы заходим в дом.
Чуть не сойдя с ума от его великолепия и количества комнат братья меня ведут на внутренний дворик с бассейном, плетеными креслами под белым шатром и пальмами, которые образуют небольшой оазис, скрытый от посторонних глаз.
В Лондоне я мечтала о домике с бассейном. Теперь он у меня есть, но я не могу плавать.
Пока я жила в Лондоне мне это казалось нормальным, но сейчас находясь в Бразилии, в стране с его многочисленными пляжами и самым красивым морем в мире, мне становится не уютно от мысли что я могу бояться воды, потому что не могу плавать.
- Ты ведь умеешь плавать Айна? – Читает мои мысли Микаэль.
Я отрицательно качаю головой, и братья переглядываются.
- Мы тебя научим. – Тут же выдает Эстебан. – Никто лучше меня не плавает в Рио. К тому же два года назад я заключил пари переплыть на спор лагуну. – Последнее он шепчет мне на ухо, приобняв за плечи, чтобы его не слышали родители.
- Переплыл? – В ужасе спрашиваю я, зная размеры лагуны.
- Не пришлось. Вторая сторона отказалась плыть в последний момент.
- И какой был предмет спора? – Уточняю я ради интереса, но знаю наперед что это не какой-то там пустяк, Эстебан с детства делает все на спор и вопреки всему, а цену он берет за это высокую.
- Тебе лучше об этом не знать сестренка.
Мы разворачиваемся в сторону дома, возле которого нас ждут дядя с тетей и меня знакомят с прислугой.
- Айна, это Алисинья, наш повар и самый надежный человек, которая ведет наше хозяйство уже много лет, хранит все наши тайны и знает нас лучше, чем мы сами себя.
- С возвращением, девочка наша!
Меня обнимает Алисинья и я ощущаю, как от ее теплых и мягких объятий веет материнской нежностью и свежей выпечкой с корицей.
- Спасибо. – Только и могу выдавить из себя , ощущая, как мне не хватает рядом мамы.
Алисинья вытирает уголки своих глаз и слегка сжав мои ладони, отпускает их.
- Если что-то тебе понадобиться, девочка моя, обращайся в любое время.
- Хорошо. – Киваю я.
Мы заходим в дом и меня наконец-то ведут в мою комнату, которая находится на втором этаже.
Если за час можно сойти с ума во второй раз от красоты, то со мной сейчас это случится.
- Она огромная, - окидываю ее взглядом. –Это все мое? Я кручусь на месте все разглядывая.
Гостиная в кремовых оттенках, слава Богу ничего розового, под ногами мягкий ковер, в котором сразу утопают мои ноги, на окнах в пол колыхаются занавески, и тут так много воздуха и света, что меня переполняет восторгом, после моей маленькой комнаты в дождливом Лондоне.
Гостиная с лева переходит в спальню с большой кроватью и ванной комнатой, в которой есть все необходимое в аккуратно расставленных пузыречках и скляночках.
С лева от гостиной уютная библиотека с полками на всю стену, письменным столом и мягкими креслами.
- Заметь, полочки пустые, - взмахнул рукой Эстебан в сторону полок. – сможешь заполнить их своими сопливыми любовными романами.
- Ты не сносен, -ухмыляюсь я.- и я не читаю любовные романы, терпеть их не могу.
Напротив, стола расположились два мягких кресла для моих вечерних посиделок с книжкой.
Микаэль кладет мне на плечи свои руки и силой подталкивает к окну.
- Еще успеешь насладиться своими книгами, посмотри лучше сюда.
Мы выходим на балкон, на который ведут окна со всех комнат моих апартаментов. На нем устроен для меня уютный уголок из плетеной мебели и гамака.
- Все для тебя, сестренка. – Шепчет он мне на ухо.
Вид открывается потрясающий, все кажется, как на ладони. Я вижу верхушки деревьев, особняков и кусочек моря.
К нам подходят дядя с тетей.
- Дорогая, - Марисэлла берет мои ладони в свои. – мы очень рады что ты теперь с нами. Мы сделаем все чтобы тебе жилось здесь как при родителях. - Она обнимает меня со слезами на глазах.
- Ну все, будет. – Дядя обнимает нас обеих, не давая мне и жене расплакаться.
- Кстати, - встревает Эстебан. – наши с Микаэлем комнаты находятся справа и слева от твоей, поэтому ты под надежной охраной.
- Я надеюсь стены есть между комнатами? Иначе я не выдержу двадцать четыре часа ваших шуточек.
Мы вместе смеемся и направляемся в гостиную на первом этаже. Семейное застолье никто не отменял.
Вечером к нам зашла Жура, Журинья Феррейра, дочь соседа и по совместительству владельца автомоек в Рио-де-Жанейро.
Жура шумно врывается в комнату и начинает меня обнимать.
В детстве мы с ней проводили много времени вместе. Она была безмерно рада моему возвращению, уточнив что теперь будет с кем ходить в школу.
Журинья не изменилась, такая же добродушная и открытая, с круглыми чертами лица и веснушками, светло-рыжими волосами и тем же млеющим взглядом при виде Микаэля.
Кажется, она была влюблена в него с первого класса.
Немного пообщавшись и введя меня в курс дела по школьной программе, мы попрощались и обменялись телефонами.
Ночью, засыпая на своей огромной кровати и не веря, что я вернулась в Рио, я все еще не могу избавиться от чувства тревоги.
Дом дяди надежно охраняется вооруженными охранниками, по периметру выставлены камеры и у ворот живут два добермана, которые патрулируют территорию вокруг дома, но у меня складывается впечатление что за мной началась слежка чьих-то цепких изучающих глаз.
2. То, к чему я не была готова.
Раньше, мне ни разу не снились кошмары. Я спокойно жила в Лондоне, со своими приемными родителями и ни о чем не беспокоилась. Даже смерь моих родителей отошла на второй план со временем. Я конечно же вспоминала их и представляла, как мы могли бы жить вместе, будь они живы.
Но есть одно «но».
Я не могла понять или даже лучше сказать вспомнить, что было помимо аварии и моего переезда на другой материк.
Почему я восприняла новую семью так легко. Я не помнила своих переживаний к своим родителям, к аварии и к смене места жительства.
Как я восприняла новую семью? Были ли у них или со мной трудности.
Единственное что осталось в памяти это известия аварии, смерть родителей и моя новая жизнь в Лондоне.
Середины не было! В меня как будто что-то не вложили или наоборот что-то украли. Украли из моих воспоминаний.
Раньше я об этом не задумывалась, наверно меня все устраивало.
До сегодняшней ночи.
Ночью я видела кошмар.
В нем я нахожусь в какой-то комнате с плотными темно синими полотнами, развивающимися как толща воды. На меня льется темный свет, такой бывает, когда ты находишься под воды. Я пытаюсь дотянуться до полотен, отбросить их и посмотреть, что за ними, но за ними то же самое.
Сплошной синий цвет, как жидкая краска, разлитая на полотне у художника.
Они меня обволакивают, создавая плотную стену. Холодный шелк ласкает мои руки и лицо, обдавая прохладой морского дна. Держит меня в своем плену, из которого я не могу выбраться, пока не появляется она. Чья-то рука.
Это была мужская рука, с красиво проступающими венами на кисти и длинными пальцами. На них надеты серебряные перстни как у рок музыкантов. Рука тянется ко мне, и я поддаюсь чувству что она может спасти меня из этого плена, быстро хватаюсь за неё.
Пальцы сразу сплетаются, и рука тянет меня за собой с силой. Сердце стучит, как будто я на американских горках. Я делаю вдох готовясь вынырнуть и испытать долгожданную свободу, но тут всё резко обрывается.
Я попадаю в сырую, темную комнату, а спасительной руки рядом уже нет.
Тут кто-то над моим ухом шепчет: «Помнишь меня?».
Я резко поворачиваюсь на этот голос, от чего просыпаюсь и сев в кровати, оглядываюсь по сторонам.
Я в Бразилии.
Я в своей новой комнате, со своей семьей.
Но откуда в груди поселилось щемящее неприятное чувство что я в какой-то опасности.
После завтрака мне предстоит отправиться в мою новую школу с Мариселлой, подать документы. Учебный год уже начался, поэтому не стоит терять время.
Надев легкое платье, которое мне подарила тётя и ещё кучу всего красивого, модного и ужасно дорогого, я собираю волосы в хвост, хватаю свои документы и спускаюсь к завтраку.
Дяди с братьями уже не было, поэтому мы с Марисэллой обсуждаем женские секреты. Поблагодарив её за наряды и вещи первой необходимости, которые я нашла в ванной комнате и в своей спальне я её обнимаю, от чего на её глазах начинают блестеть слёзы.
- Как спалось на новом месте, дорогая? – Сразу спрашивает тетя, как только успокаивается.
- Прекрасно, я хорошо выспалась. – Улыбаюсь я.
Решаю не расстраивать ее своим сном и неоправданными предчувствиями.
Тетя радуется моему хорошему настроению и рассказывает, что состоит в женском клубе «Сильва» и является его владелицей. В клуб можно было попасть не только богатым мира сего, но и учителям, врачам, ученым у которых есть какие-то достижения или заслуги перед страной. Тетя сама выросла в трущобах, поэтому стремится поддерживает и средний класс Рио.
Это меня радует.
Мне было конечно же обещано пожизненное членство в клубе. Звучало как срок, но все же я поблагодарила ее за это и пообещала как-нибудь посетить его.
После завтрака, тетя отдает распоряжения по поводу обеда, и мы выходим во двор ожидать машину.
Во дворе, я начинаю оглядываться, прикрыв глаза от палящего солнца.
Территория просто огромная, с беседками, пристройками для охраны, вольером для собак и садом, который простирается так далеко, что я не вижу границу.
Пока тётя с кем-то разговаривает по телефону, решаю подойти к охраннику, рядом с которым сидят два добермана.
Меня всегда привлекала эта порода своей устрашающей мощью. Уши и хвосты собак купированы и в профиль выглядели очень грациозными. Ухоженная шерсть блестит на солнце, а коричневый окрас лап придает им какую-то милую убийственность. На шее у них красуются ошейники с шипами. Собаки покорно сидят и ждут команды хозяина, синхронно поворачивая головы в мою сторону.
- Доброе утро, Айна. Хочешь познакомиться с этими парнями?
Мне улыбается помощник дяди и по совместительству человек, который тренирует и следит за собаками, Жуель.
Мне его вчера представляли при знакомстве с персоналом.
Жуелю окало пятидесяти лет, он француз, бывший военный и сначала работал на моего отца.
Я останавливаюсь немного в растерянности, наверно это написано у меня на лице.
- Не стоит их бояться, - начал Жуель. – Эта порода очень предана своим хозяевам и никогда не причинит им вред. Но чтобы они тебя полюбили, они должны с тобой познакомиться и привыкнуть.
Жуель осторожно берет меня за руку и протягивает ее собакам, чтобы они учуяли мой запах.
- Свой! Хозяин! Айна! – Выговаривает четко слова Жуель.
В мою ладонь утыкаются два огромных, влажных собачьих носа.
- У них превосходный нюх! – прошептал Жуель. – Мы как-то искали часы твоего дяди в траве два часа, пока не приехали эти парни от ветеринара и не нашли их за несколько минуты.
Собаки мне обнюхивают руки выпуская в меня воздух, затем все ноги, и я хихикая от щекотки, когда один из них проводит языком по моей ноге.
Доберманы делают вокруг меня круг и смирно садятся, напротив, ожидая команды уже от меня.
- О, ты понравилась Рику. - Улыбнулся Жуель. - Они два брата, это Рик, - он указывает на того, что справа, он мне кажется добрее на морду. – Он ласковее и игривее. – А этот парень Гор, – указывает на того, что слева. – он самый серьезный из них.
Даже морда Гора в меня вселяет страх.
- Стоит им учуять опасность, которая будет грозить хозяину и обидчику не поздоровится. – На полном серьезе ответил Жуель. - А теперь что-нибудь скомандуй им!
Жуель отходит в сторону, а я отступаю от собак на пару шагов.
- Ко мне мальчики! – зову их вместе.
Собаки за секунду реагируют на мою команду и тут же два мощных тела подбегают ко мне и садятся напротив с огромной преданностью в черных глазах.
- Хорошие мальчики! – погладила я их по голове одобряюще.
- У тебя не плохо получается! – Хвалит меня Жуель.
- Люблю животных. – отвечаю я.
- Айна, нам пора. – Тетя Марисэлла зовет меня возле машины.
Я прощаюсь с парнями и Жуелем и направляюсь к машине.
Школа находится не далеко от нашего дома. Богатый жилой район предполагал наличие престижной школы для обеспеченных детей.
Я себя такой не ощущаю.
Зайдя через главные ворота Микаэлла сразу направилась в кабинет директора.
Когда ты носишь знаменитую фамилию, дела решаются без проблем. После всех формальностей я выхожу из кабинета директора, пока тетя с ним беседует и иду по школе осмотреться.
В здании прохладно благодаря работе кондиционеров, все удобства для богатеньких, замечаю я.
В здании стоит полная тишина. Я спускаюсь на первый этаж, где находились большинство учебных классов. Прохожу до конца коридора и заглядываю в окно двери, которая вела на задний двор школы.
Наверно, сейчас перерыв на ланч, потому что все ученики находятся во дворе.
Подростки сидит за столиками, кто из них ест свой ланч, что-то пишет в тетради, кто-то лежит на траве или сидит под деревом, стоят и разговаривают парами или просто прогуливаются в тени деревьев.
Чуть подальше, на не большой поляне группа чирлидинг репетирует танец, о чем говорит наличие в школе футбольной команды.
Я не фанат футбола, поэтому вряд ли я буду приходить на игру.
Вдруг мне становится не по себе. Завтра все эти подростки будут смотреть на меня как на чужака в прямом смысле этого слова. Внешность у меня была больше от мамы, а она была не родом из Бразилии.
От нее мне достались темно русые волосы, которые я осветляю уже три года, светлая кожа и зеленые глаза. От папы наверно достался только добрый нрав и любовь к книгам. В Англии меня принимали за свою, и многие местные считали, что я на самом деле дочь Макконахи.
Рост у меня сто шесть семь сантиметров и вешу пятьдесят пять килограмм. Для меня это было плюсом в занятиях капоэйрой и в боях.
Здесь же подростки были накаченными парнями и пышногрудыми девушками с аппетитными частями тела, которые он могли демонстрировать в танцах.
Я же не люблю выставлять на показ свое тело, значит быть мне теперь белой вороной.
Уже направляясь обратно на поиски тети меня пронзает резкая боль в низу живота и глотая воздух ртом сгибаюсь пополам. Наверно это они. Пора бы уже! Мне почти восемнадцать и у меня нет месячных! С природой не поспоришь и у нее ко всему есть свое время.
Я бегу в туалет, который видела возле лестницы и закрываюсь в кабинке. Воспользовавшись туалетной бумагой направляюсь в поисках Марисэллы, набирая ее номер.
Нужно поскорее уходить из школы, пока никто не увидел позор новой ученицы.
***
***
Дома я бегу в свою ванную комнату и найдя все необходимое принимаю душ. Когда Марисэлла готовила мне комнату, позаботилась обо всех мелочах, которые могли понадобиться девушке.
Приняв душ и переодевшись, я спустилась в гостиную, в которой дядя и тетя о чем-то спорили.
- Она еще не готова, Густаво. – Марисэлла нервно качала головой схватившись за виски.
- Она уже достаточно взрослая…- Дядя не договаривает, увидев меня.
Я не хочу им мешать и уже собираюсь сказать, что хочу сходить погулять по саду как ко мне подходит тетя и берет меня за руку.
- Айна, возможно, мы это делаем рано, но боюсь, как бы потом не было уже поздно.
От этих слов я немного в замешательстве, потому что на ум приходит что-то жуткое. Я мысленно готовлюсь к плохой новости, не знаю: о переезде, покушении или о чем-то еще более ужасном. Может быть, они не хотят, чтобы я жила в их доме или у нас, возникли проблемы, от которых мне снова придется уехать из страны? Мне бы не хотелось снова разлучаться с братьями, ведь они единственные родственники, которые у меня остались.
С непонимающим видом и бьющимся сердцем перевожу взгляд сначала на одного потом на другого и жду.
- Нам с тетей тебе нужно кое-что показать и тогда ты все поймешь намного быстрее. – Начинает дядя и тихонько подхватив меня за локоть, направляет к лестнице.
Спустившись по ней и пройдя на кухню, мы оказались в небольшом помещении, которое на первый взгляд выполняет роль кладовки. Но так кажется для остальных. Дядя нажимает невидимую панель на стене, открывается не большая дверца с кнопкой и замочной скважиной. После нажатия на кнопку стены перед нами раздвигаются и зажигаются огни подсвечивая лестницу, ведущую вниз.
- Не бойся, следуй за нами. – Дядя разворачивается ко мне спиной и спускается вниз. За ним следует Марисэлла.
- Пройдем дорогая. – Она медленно спускается, держась за перила.
Вряд ли мне чего-то стоит бояться в доме дяди, поэтому переполненная любопытством я спускаюсь за ними.
Лестница пахнет новым деревом и лаком, и на удивление не скрипит. Я держусь за стены, обитые деревом, и замечаю, что, спускаясь в подвал тут не пахнет сыростью и совсем не холодно. Сами ступени обиты ковролином и приглушают наши шаги.
Внизу меня уже ждут тетя и дядя Густаво. Он, улыбаясь вскидывает в стороны руки торжественно произносит.
- Айна, добро пожаловать в мастерскую твоего отца.
- Мастерская отца? - Не веря глазам, я оглядываюсь, а дядя кивает.
Здесь очень светло и уютно, работают кондиционеры и это место не назовешь мастерской, скорее это еще одна комната.
Эта длинная комната поделена на зоны. На одном конце у нее рабочий стол, а на другом какая-то лаборатория. Посередине, и практически напротив меня зона отдыха с диваном креслами и баром. Стены обиты красной тканью, наверно больше для шума изоляции. Висит огромная люстра и картины, подсвеченные настенными светильниками. На полу лежит толстый ковер.
Все выполнено в одном стиле, с роскошью и богатством.
Позволив мне все оглядеть и прийти в себя, дядя продолжает.
- Конечно же нам пришлось немного все тут переделать для удобства, но его рабочий стол и лабораторию мы оставили.
Я подхожу к столу и вижу, что на нем находится стеклянный купол, под которым записи, раскрытые книги, чертежи с какими-то формулами.
- На нем лежит все так, как оставил твой отец перед смертью. – Марисэлла кладет руку мне на плечо и показывает на другой конец комнаты, там, где лаборатория.
- Ты ведь знаешь, что твоей отец создал сигары «GAVARE», - Дядя Густаво берет выжидательную паузу и после моего кивка продолжает. - Он создал формулу и вывел сорт табака, которая обеспечивает превосходный вкус для сигар, не вызывая зависимости от табака и хочу заметить содержание смол настолько низкое что наши сигары не ведут к заболеваниям легких, одним словом, от них не может быть рака. – Дядя гордо задирает голову. - Это уже доказано, и мы ежегодно подтверждаем этот факт многочисленными тестами, анализами, и пробами. Благодаря этому сигары лидируют по продажам на рынке.
- Твой отец всегда заботился о других как о своей семье. – Подхватывает тетя.
Дядя открывает дверь в лабораторию, и я попадаю в святое место для моего отца. Тут все прибрано и расставлено по своим местам, по полочкам, шкафчикам и этажеркам. Мензурки и колбы стоят по шкафам, царит чистота и порядок, но мне кажется тут еще витает запах одеколона отца, запах препаратов и слышны его напевания под нос какой-нибудь песни, как он всегда делал, когда был над чем-то сосредоточен. Я прохожусь по лаборатории и провожу рукой по столешнице, пытаясь хоть что-то вспомнить. В детстве я не бывала тут, наверно меня больше интересовали игры с братьями и другие забавы что обычно бывают у детей моего на тот момент возраста.
- Последние несколько недель, до аварии, Энрике работал над чем-то новым, он был одержим этой идеей и постоянно твердил об этом. – Мы выходим из лаборатории и усевшись на диван из мягчайшей кожи, дядя продолжает. – Мы, к сожалению, не успели узнать у него что именно он имел ввиду. У него остались много записей, которые он писал на английском языке. На расшифровку мы их не отдали, боялись утечки важной информации конкурентам. Мы очень надеемся, что ты нам в этом поможешь и продолжишь дело своего отца.
Марисэлла и Густаво сидят напротив и смотрят на меня как на Иисуса спасителя, а я не знаю, что сказать, потому что не знаю о работах отца совсем ничего.
- Я могу посмотреть эти записи. – Конечно же им это нравится, но напряжение не сходит с их лиц.
- Что-то есть еще? – Дядя с тетей переглядываются, как будто решая стоит мне о чем-то знать или нет.
- Да, есть еще один момент, о котором тебе стоит знать и о котором мы хотим тебя предостеречь. – Начинает дядя, прочистив горло и заметно нервничая.
Я сажусь еще прямее, насколько мне позволяет мой позвоночник и киваю готовая выслушать все что они скажут.
Дядя Густаво накрывает мои ладони своими и тут же отстраняется.
- Айна, после той аварии, которая оборвала жизнь твоих родителей и изменила наши6 мы не совсем уверены, что все виновники понесли наказание, поэтому я тебя прошу, держись подальше от семьи Мартинес и от всех его членов. Мы конкурирующие семьи на рынке не один год и то, что было в прошлом не должно влиять на твою жизнь.
- А что было в прошлом? – У меня возникает встречный вопрос, от которого все холодеет внутри.
Я не все помню после аварии, но мне казалось, что вопрос уже давно решён. Сам дядя Густаво нас уверял что был суд без суда. Виновных нашли и расстреляли. Дядя служил в полиции и знает, как это бывает, когда самосуд важнее в делах если вопрос касается твоих близких.
Дядя снова прочищает горло и уже хмуро отвечает.
- До аварии наши семьи дружили. Твой отец тесно общался с Гильермо Мартинесом и даже вели общую компанию по продвижению своих брендов. Ты же знаешь, что Гильермо Мартинес, как и твой отец сам вывел сорт винограда, который придает неповторимый вкус в сангрии «Мартина»?
- Нет. – Я поражена этому открытию.
Значит из-за этого могут конкурировать и недолюбливать наши семьи друг друга? Соперничая чей продукт лучше? Это полный бред и ребячество!
Если отец вывел сорт табака, то мог ли он вывести сорт винограда для семьи Мартинес? Или они присвоили его себе? А если это была помощь? Как я помню фамилия Мартинес не фигурировала ни в деле, ни в газетах, нигде.
У меня появляется в голове каша.
- Этот сорт вывел Гильермо или он присвоил труды отца? – решаю прямо уточнить у дяди.
Он переглядывается с женой и отвечает:
- Твой отец и Гильермо работали в одной лаборатории и после открытия формул каждый пошел в своем направлении, но мы не можем исключать взаимопомощь друг другу.
Хорошо, потому что это меня немного успокаивает. Если нет воровства с одной из сторон, то дела обстоят уже лучше, но мои выводы поспешны.
- У нас есть предположение что авария как-то связана с Мартинесами и делами твоего отца.
- Что ты хочешь этим сказать? Они виноваты в смерти моих родителей?
- Если это так, то почему до сих пор никто не был наказан? Если я правильно помню, после аварии не смогли найти виновных, а по заключениям экспертизы отец просто не справился с управлением на серпантине.
- Нет, их причастность мы не обнаружили, и к тому же они сами подверглись нападению, но… у них похитили единственного сына, Роя.
- Кто-то похитил их сына? Он жив? – В ужасе спрашиваю я, об этом слышу впервые и это не может меня не шокировать.
Дядя нервно потирает шею, как будто ему с трудом даются воспоминания.
- С ним все в порядке, - продолжает дядя Густаво. – Его нашли через три недели после похищения и наказали виновников, но причин к похищению и связи с аварией никто тогда не нашел. Это конечно все звучит странно, но с тех пор мы перестали вести общие дела и проекты с семьей Мартинес.
Я пытаюсь уложить это в своей голове и опустив глаза на пестрый ковер обдумываю как авария могла быть вязана с похищением. Могла ли я, быть тоже целью похитителей? Раз у Мартинес похитили сына как они могут быть причастны в смерти моих родителей? Разве станут нормальные родители прикрываться своим ребенком, чтобы навредить другой семье, раз даже дядя подтвердил, что они дружили.
Я раньше не задумывалась что произошло на самом деле. Может в силу своего возраста я просто забыла плохие воспоминания, эмоции и какие-то моменты своей жизни, чтобы во взрослой жизни у меня не срабатывал тригер?
Но теперь узнав всю правду я не перестану думать об этом.
Дядя с тетей сидят тихо возле меня, давая мне время переварить информацию.
Я решаю кое-что уточнить для себя и смотрю на них подбирая внутри себя слова.
- Дядя Густаво, - я делаю вдох. – Я уже достаточно взрослая чтобы услышать правду об аварии. Скажи мне честно, - еще один вдох. - Кто причастен к аварии и, могла ли Я, быть тоже целью для похитителей?
Дядя садится на край дивана и кинув быстрый взгляд на жену начинает нервно разминать пальцы рук, до хруста. Раньше он как-то держался, но сейчас выглядит обреченным. Его плечи опускаются и на лбу выступает пот. Ему придется ответить на мой вопрос, ведь я единственная наследница отца и не задавала этот вопрос ни разу.
Дядя делает короткий кивок, как будто прочитав мои мысли и поникшим голосом отвечает:
- Мы не знаем, дорогая, мы их не нашли. Будучи капитаном полиции, я подключил все свои вязи и все равно мы никого не нашли. Но есть одно «но».
Дядя замолкает, чем перекрывает мне воздух. Я непроизвольно делаю глубокий вдох и с нетерпением уточняю.
- Какое «но», дядя?
Он встает с дивана и начинает мерить комнату шагами. Я смотрю на тетю Марисэллу, которая всегда веселая и собранная, сейчас сидит без лица и смотрит в пол.
- Какое «но», дядя? – Я сама пугаюсь своего голоса жесткого и требующего правды.
- У нас нет прямых доказательств, но мы считаем, что Мартинес причастны к аварии.
Дядя выдает это с настороженностью, пытаясь понять поверю ли я ему. Он останавливается перед нами в ожидании моей реакции.
Тут не выдерживаю уже я и вскакиваю на ноги.
- Если нет доказательств, как ты их можешь обвинять? Они ведь тоже могли потерять своего ребенка? Или ты думаешь, что это было инсценировано?
У меня миллион вопросов к нему.
- Нет и пока их вина не доказана у меня есть только предположения. В любом деле предательства можно ожидать от партнеров по бизнесу
Но почему-то я не верю в эту версию и не верю настолько что у меня начинает покалывать в груди и сжимается желудок. Мой отец хорошо разбирался в людях и просто не мог не заметить рядом с собой настолько жестокого человека.
- Ты не можешь обвинять людей ориентируюсь только на собственные предположения. – Отмахиваюсь я раздраженно.
— Это не только предположения, дорогая. Это факты, события, разговоры, но без прямых доказательств, без записей и улик. – Дядя стоит на своем, рьяно отстаивая свою точку зрения. – Мы не смогли доказать их вину, а защита привела веские доказательства в их защиту, поэтому мы больше не ведем дел с этой семьей…
Я не даю ему закончить как у меня округляются глаза.
— Значит, ты выдвигал против них обвинение без прямого доказательства из причастности?
- Да. Я должен был это сделать, Айна, чтобы найти виновных в смерти своего брата.
Меня накрывает волна негодования. Десять лет ме была в Рио, я не помню этой семьи Мартинес, но почему мне так неприятна мысль, что они виноваты в аварии, когда и их сын мог пострадать.
Меня только сейчас посещает мысль о похищении. Где держали этого мальчика и через что ему пришлось пройти вдали от родителей? Как он выглядит сейчас и могло ли похищение повлиять на его характер и судьбу?
Мне его становится жаль.
Стеснение в груди нарастает еще больше, и я ощущаю нестерпимую жалость к ребенку, но страх перед непонятной ситуацией берет верх.
Если это подстроили не Мартинес, тогда кто?
Дядя подходит ко мне и как будто в очередной раз прочитав мои мысли, обнимает.
- Тебе не нужно ничего бояться. Наши жизни и дом под надежной охраной, а в скором времени у тебя появится личный телохранитель. Просто прошу тебя держаться от них подальше.
Мне тепло и спокойно в объятьях дяди. От всего услышанного в душе еще тяжело и страшно, но я чувствую, что тут мне бояться нечего. Дядя готов меня защищать и оберегать, как и прежде.
Тут я вспоминаю что он не ответил на мой вопрос, была ли я целью нападения восемь лет назад. Но я так устала эмоционально, что решаю больше не спрашивать его об этом.
К нам подходит тетя и обнимает нас двоих, как раз в тот момент, когда, с лестницы вбегают братья.
- Вы уже ей все рассказали? – От их веселых голосов исчезает почти вся тревога.
- Что именно? – Дядя меня отпускает и пихает одного сына в грудь.
-Вы ей уже рассказали о турнире? – Они весело плюхаются в кресла, а я продолжаю стоять и смотреть на них с вытянутым лицом.
- Есть еще что-то, о чем я не знаю?
- Это без меня, - тетя целуя меня в лоб и идёт к выходу. – Я не люблю эти игры, пойду лучше займусь ужином и выпью травяного чая, похоже я перенервничала сегодня.
Продолжить беседу решено было наверху. Ужин уже накрыли на террасе, прилегающей к дому, из которой открывается шикарный вид на море. По морю плывут яхты похожие как на игрушечные. Морская гладь так радостно сверкает от лучей солнца что у меня пропадают все тревоги и тяжелые мысли от этого вида.
Дом располагается на горе, поэтому можно разглядеть часть пляжа с отдыхающими вдалеке людьми. Я ловлю себя на мысли что мне все это время, проведенное в Лондоне, не хватало тепла и солнца.
При свете дня все, всё что я услышала от родных, кажется теперь просто каким-то сном. Я еще раз перебираю в памяти все слова дяди и воспоминания, которые остались с детства. В голову не приходит ничего что могло бы быть связано с делами родителей, фамилией Мартинес или разговорами после аварии.
Встаёт вопрос, где я была всё это время и почему у меня не возникали вопросы до этого дня.
Могла ли я что-то упустить, не заметить или забыть что-то из жизни с родителями.
Конечно же отец не планировал умирать, наверно поэтому и не спешил посвящать меня в свои дела в мои то семь лет.
Из всего что я узнала напрашивается один вывод: держаться подальше от семьи Мартинес. Я думаю, это будет не трудно с моим характером и умением игнорировать агрессоров если они первые не начинают драку. А драться я умею.
Я разворачиваюсь и иду к столу.
Прожив десять лет в Лондоне, я сформировала некоторые пищевые привычки, на которые повлиял мой одноклассник, из гимназии, Салех, который был родом из Омана.
Его отец является владельцем плантаций, где выращивают Дамасскую розу и делают из нее розовое масло. Салех мечтал стать парфюмером и создавать свою линию парфюмированных масел на основе розового масла.
Вместе с нами училась и его сестра Амира. Она ходила в платке и с братом соблюдали все предписания по исламу нормы и правила поведения. Более порядочных и честных людей чем они я еще не встречала в своей жизни.
За нашими уютными встречами в кафе или у них в квартире, за чашечкой кофе с розовой водой, по рецепту Салеха я и решила отказаться от мяса, самого грязного животного, свинины.
Зная это, тетя Марисэлла велела приготовить мне жаркое из баранины и куриные отбивные. Я с аппетитом накладываю и пробую и то, и другое, закусывая овощами на гриле и запивая апельсиновым соком.
Напротив, меня, братья о чем-то тихо спорят, переглядываясь с дядей Густаво и бросают на меня нетерпеливые взгляды. Меня это начинает раздражать, и я не выдерживаю.
- Я вам случайно не мешаю? –Уточняю с набитым ртом.
Они как по команде откладывают вилки в сторону.
- Айна, сегодня вечером ты должна пойти с нами на бой. – Наконец сообщает мне Эстебан.
- Сегодня на арене выступаю я. – быстро парирует Микаэль ожидая моей
реакции.
Рядом со мной тетя Марисэлла недовольно вздыхает и качает головой, но продолжает молчать.
- Выступаешь где? – Не поняла я. – Что еще за бой.
Тут дядя спешит внести ясность.
- Как тебе уже известно, наша семья ведет конкуренцию с семьей Мартинес? Да, мы не сотрудничаем, но здоровая конкуренция осталась.
- Да помню. - Киваю я, уставившись на всех троих.
- Раньше, чтобы конкурировать мирно на рынке мы соревновались на ринге, тот кто побеждал, тот выигрывал право на экспорт на целый месяц, проигравший мог продвигать продукцию только внутри страны. – Дядя делает паузу отпивая из бокала вино. – Времена изменились, изменился спрос и сам рынок, построились заводы за пределами нашей страны. Сейчас эти соревнования ради забавы и вошли в традицию, поэтому мы их не бросаем.
Тут я вспоминаю что отец увлекался боями, поэтому отдал и меня в школу капоэйры. В Лондоне, в единственной школе по этому виду спорта я успела получить степень Monitor или по - другому «образец для подражания».
- Вы соревнуетесь в стиле капоэйры?
- Не совсем, Айна, - тут уже не выдержала тетя. - Это больше бои без правил с элементами капоэйры. – Она накрыла мою руку своей ладонью.
– Это игры для мальчишек. – Отмахивается она, как будто говоря не бери в голову, это не для нас девочек. Но меня это уже заинтересовало, и я уточняю:
- И сегодня ты выступаешь? – Обращаюсь уже к Микаэлю.
- Да. – Быстро дожевывая банан он спрашивает, кидая мне вызов. – Ты с нами?
- Конечно! Мне не терпится это увидеть.
Тетя Марисэлла снова тяжело вздыхает и качает головой, но не говорит ни слова.
Через два часа я с братьями усаживаюсь в машину, и мы едем в город на бой. Дядя едет впереди нас, на личной машине с охраной.
Эстебан занял место на сиденье рядом с водителем. На нем спортивный костюм LV, белые кроссовки и белая кепка. На пальце блестит массивный золотой перстень. Салон заполняется ароматом маслянистых духов. Все как он любил, богато и со вкусом.
Микаэль сидит возле меня на заднем сиденье и набирает кому-то смс. Одет он скромнее, во все черное, наверно в бренд, который я не знаю. От него пахнет гелем для душа и терпким парфюмом с нотками молотого кофе.
Два родных брата и такие разные. Объединяет их только внешность, оба жгучие брюнеты с карими глазами.
Эстебан чуть выше и старше, сейчас ему двадцать четыре, и он помогает отцу в его делах. У него сильный и упертый характер, из-за которого он никогда не делился своими игрушками в детстве и благодаря которому всегда защищал нас во дворе. Его все боялись в школе и пытались заслужить дружбу. Учителя его недолюбливали за прямолинейность, взрывной характер и за его татуировки, которые он начал набивать лет с четырнадцати.
Первый скандал за татуировку ему учинили родители и наказали, лишив его прогулок с друзьями, на что Эстебан ответил двумя новыми татуировками на следующий день и двумя еще позже. Так он заявлял о себе показывая свой характер и волю, и родители решили его больше не трогать, но договорились что татуировок будет не больше одной в год, раз уж он так ими выражал свою независимость.
После татуировок появилось увлечением холодным оружием, и брат увлекся спортивным метанием ножей.
Сейчас он проводит больше времени с отцом, поэтому все увлечения перешли на второй план.
Микаэль – это просто душка и его противоположность. Ему двадцать один, и он подрабатывает в местной школе. У него нет ни одной татуировки, но полно поклонниц в школе. Его любят все, от кошек и собак на улице до преподавателей и студентов в школе. У него добрый и покладистый характер, а впрочем, с таким старшим братом ему нечего было бояться в детстве, а сейчас тем более.
Микаэль начитан и у него манеры английского лорда, а его лучезарная улыбка готова затопить всех, кто находится рядом с ним в комнате.
Надо ли упоминать о том, что раньше мы жили в более бедном районе, а переехали сюда, когда мне было уже пять лет и всегда я чувствовала себя принцессой с такими братьями, хотя дралась на равных.
Я украдкой смотрю на них и радуюсь, что я снова с ними.
На мне льняной костюм с брюками, который я привезла из Лондона. Все те дорогущие вещи что висят в моем шкафу пока оставались без внимания, потому что мне кажется, некуда будет их одевать, в Рио я пока никого толком не знаю и уж слишком они шикарные.
Город за окном машины утопает в огнях. Я смотрю на него широко открытыми глазами и не узнаю. Столько нового отстроили, пристроили, снесли и сменили вывески.
Город живет неоновыми вывесками рекламы, подсветкой баров, ресторанов и гостиниц, шумит миллионами голосов прохожих и заставляет двигаться в такт звучащей музыки.
Кажется, что музыка льется ото всюду: из открытых окон домов, баров и ресторанов, магазинов и из самих прохожих.
Проехав по центральной улице и, завернули в сторону какой-то высотки, мы останавливаемся возле огороженного здания, которое судя по виду сейчас на реконструкции.
Перед нами открываются ворота, и мы подъезжаем к черному ходу.
Выйдя из машины, Эстебан уходит чуть вперед, делая нам знак и остается разговаривать с телохранителями, которые приехали на машине чуть раньше нас. Микаэль берет меня под руку и шепчет на ухо, чтобы никто не мог нас услышать.
- Айна, помнишь я присылал тебе подарок на твое тринадцатилетние?
Конечно же я его помнила! Сначала мне показалось что это их очередной розыгрыш, пока не поняла, что эта правда. Микаэль подарил мне сертификат на годовое занятие по тайскому боксу.
- Помню и я даже отлично им воспользовалась. – Так же шепотом продолжаю. – Я обновляю этот сертификат уже четыре года. Ты же знаешь, что просто капоэйры мне всегда было мало. – Тут Микаэль по-детски улыбается и выдает мне:
- «Спорт, в котором нельзя надрать задницу, не для меня». – Цитирует он мои же слова, которые я так любила повторять в детстве.
Мы весело смеемся, и я с благодарностью склоняю голову к нему на плечо. Из двух братьев он мне был всегда ближе.
3. Бои без правил.
В детстве со мной произошел один случай, который помог сформировать мой характер. На очередном соревновании по капоэйре, на которое меня всегда возил отец я с позором потерпела неудачу.
Случилось это потому, что, за час до соревнований, я украдкой от родителей стащила с кухни и съела целую банку шоколадной пасты. Минут за десять до моего выступления мне стало плохо. Смотря на своего противника, я видела его удвоенное лицо, у меня болел живот, я сильно потела и хотела лежать в маминых объятиях, а не стоять и пропускать удары. Меня вырвало прямо во время соревнования.
Признаться, о своем поступке отцу я так и не смогла.
После боя, отец мне сказал предложение, которое перевернуло мою жизнь:
- Помни, Айна, ты всегда должна быть готова отразить удар. Это всегда пригодится в жизни. Всегда!
Так я проиграла первый и единственный раз в жизни который мне стал уроком. Впредь я не позволяла своей слабости взять над собой верх.
В помещении мы сворачиваем за угол, прикрытый темной, плотной тканью. Пройдя через нее, мы попадаем в длинный темный коридор с бесконечными дверьми.
- Нам сюда. – Эстебан, догнавший нас у входа, открывает передо мной дверь.
- Это наша комната отдыха, теперь она и твоя. – Подталкивает меня в нее Микаэль.
Я попадаю в огромную комнату-студию, выдержанную в стиле лакшери лофт. Каменные стены выкрашены в серый, черная корпусная мебель с элементами стальных вставок. Большой серый диван, пара крутящихся кресел, огромный шкаф на всю стену и два гримерных зеркала.
Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что на этом комната не заканчивается, есть лестница ведущая на второй этаж и ванная комната у входа.
- Тут мы отдыхаем и готовимся к бою. - Эстебан плюхается на диван, заносит ногу на ногу и достает телефон.
- Айна, ты член нашей семьи, и я бы не хотел рисковать тобой и выставлять твою кандидатуру на бои. – Микаэль кладет мне нежно руки на плечи и смотри в глаза. –Это глупая традиция, которой мы следуем уже несколько лет, но ты в ней участвовать не обязана. Ты тут, как зритель.
- Брось, Мик, - отвлекается на нас Эстебан со своего телефона. – Что в этом плохого чтобы она размяла кого-нибудь из команды Мартинеса? Им будет на пользу. На прошлой неделе они уделали Диогу на пятой минуте, после чего он отходил три дня.
- Случай с Диогу никак не должен относится к Айне. – Протестует Микаэль. – Ему нужно больше тренироваться, а не проводить время на пляжах Ипанемы в окружении девиц.
- Айна, скоро встанет во главе «Гаварес», не забывай об этом. – Жестко отвечает ему Эстебан.
- Эй, хватит говорить обо мне, как будто меня нет в комнате! – Торможу я их.
- Я могу сама решать за себя, и у меня уже десятый кхан, если ты не забыл, - говорю я Эстебану. – Моя красная повязка не может без дела пылиться в шкафу.
- А мы не можем тобой рисковать. – Не унимается Микаэль.
- Давай так, - пытаюсь успокоить его. – Я не буду рисковать если нет прямой угрозы мне или членам моей семьи. Договорились?
Его это устраивает и Микаэль зажимает меня в самых теплые братские объятия, на что Эстебан закатывает глаза и я показываю ему язык.
- Теперь немного о правилах. – Говорит он, распахивая передо мной шкаф.
В шкафу висит одежда только черного цвета. Я провожу по ней рукой. Тут: широкие спортивные штаны, лосины, шорты оверсайз, футболки, худи и много чего-то еще.
- Ты можешь пользоваться нашими вещами для тренировки, пока у тебя не будет своей комнаты. Мы немного перестраиваем этот клуб, как ты уже заметила.
- Да, -вмешивается Эстебан. - Бои проводятся между семьями Гаварес и Мартинес, здание принадлежит обеим семьям, но с отдельными залами и входами. Общая только зона ринга.
Микаэль берет черный рашгард, состоящий из лосин, широких шорт и обтягивающей кофты и бросает их на диван. Из выдвижной полки достает какую-то повязку.
- Участники боя и члены семьи должный выходить на арену в масках. - Он разворачивает повязку.
Маска сшита из эластичной ткани с широкой прорезью для глаз, которая прикрыта сеткой и более узкой для рта. Зрители тоже будут в масках, но они у них другие.
- Для чего они? – Я беру маску в руки и поражаюсь насколько ткань на ощупь мягкая. Она нежнейшая как вторая кожа, и очень плотная.
- Для безопасности. Никто не знает, чем закончится бой, поэтому мы не хотим, чтобы кто-то потом рассчитался с кем-то из нас, в обычной жизни. Мы все соглашаемся на то, что бои проводятся для развлечения и немного для заработка.
- А разве нельзя определить кто перед тобой. – Мне это кажется странным. – Я не знаю, по росту, например, улыбке или по голосу.
- Разговаривать на арене нельзя, Айна. – Эстебан закрывает дверки шкафа, а Микаэль уходит чтобы переодеться. – Так же нельзя здороваться, ругаться или обмениваться словами и фразами. Бои на арене проходят в полной тишине.
- За разговоры штраф на команду и самого участника, вплоть до дисквалификации. Нельзя срывать маску и провоцировать напарника знаками или чем – то подобным.
- Например, нельзя показывать fuck. – Уточняет Эстебан, Микаэль закатывает глаза, а я не сдерживаю смех.
- Понятно, что еще? – Я беру подходящий рашгард и верчу в руках вешалку осматривая его.
- Полная тишина, соблюдение порядка, правил рефери и полная свобода в приемах. – Заканчивает за брата инструктаж Эстебан.
- Но помни, Айна, все приемы хороши, пока соперник ни окажется поверженным или на лопатках, после этого рефери дает свисток что говорит об окончании боя. Мы не добиваем соперников, для этого тут проводят другие бои. – Микаэль берет свой рашгард и поднимается на второй этаж.
Выбрав для себя маску и рашгард я направляюсь в ванну.
- Айна, - останавливает меня Эстебан. – Если что-то пойдет не так как ты планировала и вообще на экстренный случай, можешь поднять к рефери правую руку, зажатую в кулак для «замены» и левую для «отказа» от боя. Если будет «замена», то твой бой продолжит участник из нашей команды, если будет « отказ», то бой останавливается.
- Хорошо, но надеюсь это не понадобится. – Я закрываю дверь и начинаю переодеваться.
Одевшись в рашгард, который оказался мне в пору, даже чуть свободнее я собираю волосы в тугой пучок и примеряю маску. Нежная ткань очень плотно ложится по лицу, почти не ощущается. В ней хорошо дышится и виден весь обзор. Я чувствую себя человеком пауком или вернее будет сказать веномом. Отлично!
Через коридор мы поднимаемся по лестнице, проходим не большой проход и разделяемся. Микаэль как участник уходит дальше по проходу, а мы с Эстебаном спускаемся к зрительным местам.
Сначала темнота в зале меня пугает, тут черно все. Мы в костюмах с масками, зрители, сиденья, стены, все кроме арены. Мы проходим на свои места в первом ряду.
Присутствующие перешептываются, обсуждая что-то, иногда поблескивают носы начищенных до блеска ботинок, сверкают ролексы на руках и брильянты на пальцах. В воздухе витает запах дорого парфюма и денег.
Значит высшее общество собралось на зрелище. За нами садятся другие участники команды «Гаварес». Радует, что здесь не только парни, но есть и девушки. Кто-то мне кивают головой в знак приветствия.
Ринг светится, со всех сторон, кажется, что сотни прожекторов направлены на него. Звучит тихая музыка и пока никто особо не обращает внимание на центр.
Тут мое внимание привлекает он.
Я разглядываю это превосходное тело. Его что, лепили боги! Его нельзя назвать качком, но воистину каждый мускул на своем месте. Рельефно в этом теле все, особенно прямая мышца ног накачена, значит занимается силовыми тренировками или много бегает. Руки особенная песня, бицепсы так и готовы порвать ткань костюма и вырваться наружу. Для меня самая привлекательная часть у мужчины, конечно, после его души, это натренированные кисти рук, на которых проступают вены.
Это очень сексуально!
Чувствую, как щеки заливает румянец. Хорошо, что на мне тоже маска, как сказал Микаэль мера предосторожности. По мне так очень к месту.
На голове у участника тоже маска, которая скрывает все кроме улыбки.
Он семенит по арене, разминая ноги и руки, прыгает на месте разогревая мышцы и массирует шею, делает махи руками.
Эти движения меня просто завораживают. Он ловкий и грациозный.
На ринг выходит Микаэль, он одет в такую же черную форму с маской на лице.
Зрители замирают, и музыка затихает.
Я уверена, что каждая команда знает своего участника, кто именно под маской. Я не свожу глаз с Микаэля, переживая за него.
Звучит сигнал к бою.
Когда мне сказали, что будет капоэйра, я и ждала капоэйру с не большими смешанными элементами, которые дают свободу участникам. Но то, что произошло в следующие четыре минуты не идут ни в какое сравнение о том, что думала я.
Участник команды «Мартирнес» обходит брата оценивая ситуацию и обдумывая свой ход. Тут он быстро делает перекачивание, пока брат ему отвечает резко меняет позу и ударяет брата в грудь используя прием чапу (удар пяткой). Микаэль от неожиданности пропускает удар и падает на канаты.
Мы с Эстебаном судорожно делаем вдох и смотрим на брата прикидывая его состояние.
Канаты пружинят и отталкивают Микаэль на середину арены. Бой еще не окончен.
Противник кружит вокруг него как хищник над добычей. Микаэль принимает позу для выпада, но не успевает увернуться от ноги участника и падает, описав круг в воздухе, пропустив удал в челюсть. Соперник поразительно быстр.
По зрителям пробегают возбужденные крики, этот говнюк радостно прыгает возле брата подначивая зрителей, аплодировать ему, а мы все ждем, но Микаэль не шевелится. Я со страхом смотрю на Эстебана, и перевожу взгляд на лежащего Микаэля.
- Он жив? – меня раздражает шум трибун и этот напыщенный павлин в центре арены.
- С ним все хорошо. – Холодно отвечает Эстебан.
- Твою ж мать! Это не честно! – не сдерживаюсь я.
- Это бои без правил, ты забыла? – шипит уже на меня он. – Сохраняй спокойствие!
Я смотрю на него и не узнаю своего брата весельчака, доброго и отзывчивого ко мне. Я знаю, что он переживает за брата, но никак это не показывает. Он о чем-то перекидывается парой слов с парнем в маске, сидящим возле него, и начинает набирать смс кому-то на телефоне. Мне это совсем не нравится.
Меня не было на родине десять лет, я не знаю, как работает бизнес отца, и я не хочу быть причастной к делам, которыми руководит мой дядя. Но мне ясно одно, терять близких мне больше не хочется.
То, что, произошло в следующую минуту я помню плохо, во мне закипела ярость от бездействия Эстебана и страх за Микаэля.
Под действием адреналина я быстро снимаю обувь, пробегаю между рядами, бросаюсь на арену и перелезаю через сетку. Вокруг слышны удивленные возгласы. Показалось что кто-то крикнул что-то по типу: «какого хрена», но мне уже плевать на них, мной движет возмездие.
Ни говоря ни слова, натягиваю на лицо лучше маску и опускаюсь к брату проверить его пульс. Слава Богу, пульс есть.
Тут я поднимаю правую руку, зажатую в кулаке, прося у жюри замену и продолжение боя. Через пол минуты слышу одобрительный свисток и незаметно облегченно выдыхаю.
Проходит еще несколько секунд которые тянулись со скоростью улитки и на ринг выбегают трое крепких парней и уносят Микаэля.
Он жив, это главное. От Микаэля тянется кровавый след, из разбитого носа. Меня это еще больше злит и я, расставив ноги и подняв руки над лицом принимаю оборонительную позу. Так и чешутся руки надрать задницу этому гавнюку!
Я не знаю, что мне будет за это, но мне уже все равно. Я не участник боев, но я Гаварес и имею право на бой, даже если моя кандидатура не была заявлена ранее.
Краем глаза замечаю стоящего в напряжении Эстебана с того места откуда я спустилась, но стараюсь не отвлекаться на него.
Все это время, как я появилась на ринге это «бог» стоял в стороне, заложив руки на груди. Грудь угрожающи выпирает накаченностью, на губах застыла ухмылка и похоже его забавляет что перед ним девчонка.
Он конечно же принимает вызов, еще бы, не бояться же девчонку! Оценивает меня и идет на середину ринга, сразу делает пару обманных выпадов в мою сторону, проверяя мои нервы.
Я почти что не меняю позы. Еще один длинный выпад с перебежкой в сторону и вот уже он заносит руку, пытаясь схватить меня за шею. Что он делает? Играет со мной? Потому что во мне сто шестьдесят семь сантиметров, а в нем все сто восемьдесят, и он может с легкость схватить меня, но не выйдет!
Сделав кувырок, я изворачиваюсь от него и, он ловит только воздух, глупо размахивая руками. Кто-то в зале смеется и это его очень даже злит. Улыбка сходит с его лица.
Мне это уже нравится!
Мой противник встает в позу, облизывает губы и улыбается уже оскалом хищника. У меня екает сердце.
Теперь уже я делаю в его сторону пару обманных выпадов дразня его. В ту же секунду он бросается на меня, и я опять хочу увернуться. Справа от меня балка сетки, и я бегу к ней, взобравшись на нее в прыжке планирую перелететь через него для удара. Но он оказался быстрее, стаскивает меня с сетки и зажимает руками к своей груди, и я оказываюсь к нему спиной.
От этой близости к мужскому телу у меня еще больше вспыхивают щеки. По лицу течет пот. В маске мне становится душно и трудно дышать.
Совсем не хочется проиграть и быть зажатой в этих тисках.
Мне они однозначно не нравятся!
Тут мне показалось что он их чуть ослабил, давая мне возможность сделать вдох. Не упуская момента, отхожу в сторону, насколько мне позволяют тиски, быстро наклоняюсь, чтобы он не успел прийти в себя, делаю руками захват под его коленками и тяну на себя. Потеряв равновесие, он падает вместе со мной на лопатки, из его груди вырывается глухой звук. Звучит сигнал о конце боя.
Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он отпускает меня только через пару секунд.
Я быстро вскакиваю на ноги, и бегу к выходу.
Выйдя, я оборачиваюсь в сторону ринга и вижу, что мой соперник еще лежит, приподнявшись на локти и смотрит мне в след.
После боя Микаэль быстро приходит в себя под осмотром врача. В больницу мы, конечно, не едем, брат отказывается, ссылаясь что ему уже лучше. Серьезных травм нет, нос тоже не пострадал.
После того как он узнает кто его заменил на арене чуть не лишается чувств во второй раз и кажется, сначала обижается на меня, но весельчак в принципе не может долго дуться.
- Если бы ты видел, как она уложила на лопатки Мартинеса, ты был бы более благодарным. – Заявил Эстебан в мою защиту.
- Меня это не может радовать, Мартинес потребует реванш, еще никто не укладывал его на лопатки, тем более девчонка.
- Не просто девчонка, - поправляю я его. – А почти что мастер спорта.
- Когда ты собираешься подтвердить свой пояс? – как бы уводя тему в другую сторону спрашивает Эстебан.
Я пожимаю плечами и отпиваю из бутылки минеральную воду.
- Пока еще не думала, но тренировки бросать не буду, а тут еще и практика будет. – Подмигиваю я Эстебану.
Микаэль не довольно качает головой, не говоря ни слова.
- А вы знаете кто был на арене?
Братья переглядываются.
- Это сын Гильермо, Рой Мартинес. – Отвечает Микаэль с нескрываемым раздражением.
Я делаю еще один глоток трясущимися руками, но не подаю вида что потрясена его словами.
Это «бог» и есть тот самый мальчик, которого похищали в детстве? Я не могу поверить в это. Образ мальчика не складывается с образом участника боя.
Вот ведь повезло мне! В первый же день столкнуться с Мартинесом таким образом! Я конечно же не планировала выходить на бой, светиться своими достижениями в спорте и вообще как-то открыто заявлять о себе, но оставаться на своем месте и просто наблюдать как причиняют вред твоей семье я тоже не могу.
Решаю для себя впредь быть более сдержанной.
На ужин мы заказываем всякую всячину из тайского ресторана. По дороге домой, моё тело покрывается мурашками и учащается сердцебиение всякий раз, как только я вспоминаю объятий того, кого мне следует избегать.
***
4. Первый день в школе.
На следующее утро я проснулась как никогда отдохнувшей, несмотря на участие в бое.
Сегодня у меня первый день в новой школе и начало февраля. Карнавал запланировали провести в конце месяц, значит у меня будет время сосредоточиться на учебе. Для себя я уже решила, что пропущу карнавал.
Микаэля сегодня остался дома, поэтому меня провожает Эстебан. На мне форма серого цвета, состоящая из пиджака, юбки и белой рубашки с галстуком. И слава Богу, юбка не выше колен! Волосы я собрала в хвост и завязала лентой в тон формы.
В письменном столе я нахожу все принадлежности для школы. Надо будет отблагодарить тетю за эту заботу.
Мы выезжаем за угол и по пути сажаем Журу, вместе веселее. Она смотрит на меня восхищенным взглядом и поднимает верх большой палец. Я нервно улыбаюсь и разминаю похолодевшие пальцы рук.
Для меня волнительно приехать в новую школу. Радует что программа не отличается от Лондонской. Не знаю, как такое возможно, но дядя Густаво меня заверил что в школе Brasilia International School de Leblon, преподают те же предметы что и в Англии. Плюс ко всему мне еще необходимо будет подкачать свой португальский чтобы говорить без британского акцента, к которому я уже привыкла.
Мы заезжаем в уже знакомые ворота и меня начинает трясти от вида толпы учеников у крыльца.
- Айна, хочу тебя обрадовать, - говорит Журинья выходя из машины. – Мы с тобой в одном классе.
- Круто! – говорю я не своим голосом от волнения.
Еще бы! Я сама попросила об этом тетю Марисэллу, мне же нужен кто-то кто поддержит меня. Хотя у меня и есть красный пояс в тайском боксе, но не могу же я драться со всеми, кто плохо посмотрит на меня или того хуже обидит. Но и это исключить я не могу. Журинья еще сама по себе ходящая информация.
Мы поднимаемся на крыльцо, и все смотрят на нас. Эстебан покровительственно кладет руку мне на плечо, собирая на себя взгляды учениц.
Эстебан прекрасно пользуется своей внешностью, подмигивая почти каждой, от чего краснеют щёки старшекласниц.
Мы прощаемся, и он обещает заехать за мной после уроков. Под присмотром старшего брата я немного успокаиваюсь.
- Ты же помнишь, что вчера победила в бою Мартинеса? - Эстебан склоняется ко мне и шепчет на ухо, чтобы нас не могла услышать Жура.
Я киваю и у меня начинает бешено стучать сердце.
- Так вот, он тоже учится в этой школе, - от этих слов у меня подкашиваются коленки. – Старайся не попадаться ему на глаза, пока что никто не знает, что это была ты.
Мне совсем не легче становится после его слов, и я начинаю озираться вокруг.
- Но как я его буду избегать, если не знаю, как он выглядит без маски. – Шепчу я.
- О, ты его узнаешь точно, включи свою интуицию, сестренка.
- Ты думаешь это смешно? – Я шиплю на него и оглядываюсь, чтобы нас не услышала Жура или еще кто-то.
Он быстро чмокает меня в лоб и подмигнув выходит из школы.
Вполне в его стиле.
В школьном коридоре кипит жизнь. Народу много. Ученики идут парами или стоят у шкафчиков.
Когда мы идет по коридору все удивленно провожают нас взглядом со словами: «Кого это Эстебан Гаварес привел в школу?». Все разглядывают меня: парни с интересом, девушки оценивающе.
В кабинете секретаря я беру расписание, и мы идем в класс.
- Ты готова? – уточняет Жура подойдя ко мне.
- Нет. – Говорю на полном серьезе и сделав глубокий вдох иду за ней на урок истории.
К моему удивлению, три урока проходят спокойно, не считая косых взглядов учеников и даже некоторых учителей, и мы с Журой направляемся в кафетерий.
- Хорошо, что это элитная школа, у нас очень вкусно кормят в кафетерии.
После уроков я уже совсем успокоилась и чувствую себя лучше. Косых взглядов не избежать раз уж я новенькая, но зато никто не ищет меня чтобы разобраться. Я разглядываю проходящих мимо меня парней, прикидывая в уме может ли он быть Роем. В голове мелькают образы, и я представляю себе высокого блондина с ослепительной улыбкой и голубыми глазами. Хотя блондинов мало в школе.
В голове звучат слова Эстебана чтобы я включила интуицию.
Мы заходим в кафетерий, и я беру ассорти из нарезанных фруктов и сок и оглядываюсь вокруг.
Журинья отстает, выбирая чем перекусить, а я направляюсь искать свободный столик.
Почти все занято. Пробираясь через ряды со столиками, ловлю на себе взгляды полные интереса и не решаюсь присесть к кому-либо.
В самом конце зала нахожу свободный столик и усевшись спиной ко всем, радуюсь, что напротив меня окно и я не вижу тех, кто сидит в помещении столовой.
Как назло, напротив меня, в противоположном углу зала расположилась большая шумная компания.
Спортивна форма на парнях говорит о том, что это игроки баскетбольной команды. Высокие, накаченные парни с загорелой кожей о чем-то громко спорт, не обращая внимания на окружающих, как будто кафетерий и все пространство в нем принадлежит им.
Рядом с ними сидят девушки из команды чирлидеров и потягивают сок из трубочек смеясь над шутками парней.
Мое внимание привлек тот, что сидит в центре. Откинувшись на спинку стула, он разглядывает яблоко, которое вертит в руках, не участвуя в споре.
Раньше, я считала, что красивее моих братьев нет никого в Рио, пока не увидела его.
Его смуглая кожа мягко гармонирует с его темно-русыми волосами. Мой взгляд привлекла татуировка на шее в виде какой-то надписи.
Интересно что на ней написано? Она тянется от ключицы, идет вдоль шеи и скрывается за ухом.
Волосы падают на лоб и немного на лицо парня скрывая глаза, но это не на долго.
Мои щеки вспыхивают, когда наши взгляды встречаются и он, прищурив свои глаза цвета индиго замирает, заметив, что я его рассматриваю.
Никогда не видела глаза такого цвета. Они окунают меня в бездну холодного безразличия и пронзают тут же мое сердце.
Мы не отводим друг от друга взгляды. Кажется, что мы одни в этой школьной столовой, шум и звуки утихают и все вокруг расплывается, остаются только они, глаза цвета букета из васильков и незабудок с ярким оттенком индиго.
Не знаю сколько продолжалась бы наша дуэль взглядов если бы не пришла очередная красотка и не уселась ему на колени. Это пышнотелая красавица, с загорелой кожей и длинными, блестящими волосами, цвета горького шоколада.
Она запускает ему в волосы руки и впивается в него губами. За столом никто не обращает на это внимание, как будто это что-то повседневное. Он страстно отвечает на ее поцелуй, не сводя с меня глаз.
Я с отвращением опускаю взгляд и отворачиваюсь к стене. Аппетит пропал окончательно.
Наконец то с ланчем ко мне подходит Журинья.
- Где ты была все это время? – Она усаживается напротив меня со своим подносом, смотрит на меня возбужденными глазами и заявляет, пропуская мой вопрос:
- О тебе уже говорит вся школа, ты новость номер один. – Жура с аппетитом откусывает карамельный тост и быстро делает глоток молочного коктейля. – Старшеклассники говорят, что твой дядя не просто так тебя прятал в Лондоне, что это связано с мафией и делами твоего отца. Лусина из девятого класса хочет с тобой познакомиться и написать о тебе статью в школьную газету. – Она делает вдох и снова отпивает коктейль.
- Маркус, капитан нашей школьной команды по плаванью, хочет заполучить тебя в свою команду и победить в квартальных соревнованиях. Анита из…
- Стоп, стоп, стоп, Журинья, - я деликатно ее останавливаю, боясь обидеть. – Я еще никого не знаю и не хочу давать интервью, ни плавать за сборную школы, потому что не умею, поэтому не нужно меняя ни с кем знакомить. Позволь мне просто учиться и вести спокойную жизнь.
- Это вряд ли получится с твоей внешностью, - она быстро шевелит бровями как бы намекая мне. -Ты понравилась многим парням из старшей школы.
Я недовольно закатываю глаза.
- Откуда тебе это известно, мы с тобой посещали одни и те же уроки.
- Я слышала разговоры в женском туалете. – Я в который раз поражаюсь сколько в ней энергии, в этом пухленьком теле так любящем сладости. Она смеется и рассказывает очередные школьные сплетни, которые успела по нахватать стоя в очереди как ее взгляд падает в сторону компании напротив нас. Она их украдкой разглядывает, доедая тост.
- А кто это парочка? Тот парень с наколкой на шее? – Стараюсь задать вопрос как можно безразличнее, не выдавая свою заинтересованность.
- Если ты о наших короле и королеве, то это Рой Мартинес и Рина Альварес.
- Мартинес? – переспрашиваю я, повернув голову в их сторону, чтобы сопоставить фамилию и его носителя.
Этот красавчик уже всецело поглощен своей подружкой. Одна рука его лежит на ее бедре, а другой он накручивает ее волосы на свой палец.
Он о чем-то шепчет девушке на ухо и вид у него смахивает на паука, заманивающего свою жертву в ловушку. А может так и есть?
После вчерашнего из головы пропал образ бедного мальчика. Все предостережения дяди относительно Роя Мартинеса как никогда вовремя всплывают в голове. Мне становится не по себе от мысли, что он может меня узнать.
- Почему ты их назвала королями – я с нетерпением жду ответ и слежу как Жура собирает остатки ланча на поднос.
- Рина Альварес еще та прилипала. Бегает повсюду за ним, даже с уроков сбегает если у него они закончились. У ее отца сеть салонов красоты и барбершопов по городу. Рой, капитан футбольной и баскетбольной школьной команды, завидный жених Рио и единственный наследник своего отца, - она делает вдох и продолжает. – У него уже есть свой клуб, который подарил ему отец на шестнадцатилетние, куча крутых тачек и потрясающая харизма. Все девочки нашей школы влюблены в него. Вот поэтому его и выбрали королем, а Рина просто прилипала.
Она встает с подносом, и я следую за ней идя к выходу из кафетерия. Тут Жура резко останавливается и повернувшись ко мне шепчет на ухо:
- Они встречаются уже четыре месяца и…не только в губы целуются. – Жура с намеком опять двигает бровями. – Говорят, Рой, очень горячий в постели и такое вытворяет… Уф! – Она резко поворачивается и спешит к выходу оставив меня с раскрасневшимися щеками от такой интимной подробности.
Я стою растерянная посередине кафетерия как раз напротив Роя Мартинеса и с красными щеками, закусив нижнюю губу прикидываю кто именно может распускать такие слухи.
Рина уже сидит на стуле рядом с ним, потягивая апельсиновый сок. Бросает на меня взгляд полный брезгливости и оглядывает с ног до головы ехидно улыбается, как будто прочитав мои мысли.
Теперь понятно от кого ползут эти слухи!
Заметив на себе их взгляды, я разворачиваюсь на месте и ухожу в поисках Журы.
5. Береги голову!
Следующий урок по расписанию, физкультура. Мы идем в большой зал, в котором проводят соревнования по баскетболу.
В школе две команды, и она гордится ими, потому что на соревнованиях среди элитных школ наша занимает вот уже пятый год призовые места, о чем свидетельствует стенд с грамотами, медалями и кубками. Я не фанат баскетбола, но на пару матчей NBA с приемной семьей ходила.
Журинья убегает в раздевалку переодеться, я конечно же забыла форму, но пользуясь своим положением, своей фамилией и спортивным портфолио могу провести его в качестве ознакомления.
Учитель физкультуры, Родригу Сантоз, лет пятидесяти, с приятными чертами лица и добрыми глазами, ознакомившись с моим портфолио поднимает удивленно брови и пожимает мою руку.
- Добро пожаловать в нашу школу Айна. – Рука у него крепка и мозолистая, от него веет отцовским теплом и порядочностью. Мне он определенно нравится. – Я удивлен, что у такой хрупкой на вид девушки уже десятый кхан и красный пояс.
Мне приятно слышать похвалу от людей с опытом ведь боксом я занялась лишь для того чтобы справиться с потерей близких и переездом. Новый континент, не знакомый город и люди с другим менталитетом тяжело принимали меня, но как оказалось это я не впускала их в свою душу. Спорт помог раскрепоститься, понять, чего я хочу, справиться с депрессией и найти новых друзей.
Спорт не оставляет в голове не нужных мыслей.
Поблагодарив его, я сажусь на самый верхний ряд трибун и достаю из рюкзака учебник по английскому, чтобы сделать домашнее задание. В своем рюкзаке я ношу две важные вещи, не считая необходимых. Это книга, которую я сейчас читаю и свой аирподс.
Книгу я сегодня тоже забыла, поэтому буду слушать музыку.
После смерти родителей мне его подарили приемные родители, чтобы помочь справиться с ненужными мыслями. Правильно подобрана музыка может спасти меня в той или иной ситуации. Меня она воодушевляла на тренировках и успокаивала перед соревнованиями. Я могу включить музыку и поразмыслить над той или иной ситуацией, разложить ее по полочкам и найти правильное решение.
Вот и сейчас пока класс играл в волейбол я выбрала рандомную дорожку и уткнувшись в текст с описанием Лондона отстранилась от всех, погрузившись в воспоминания о туманном альбионе.
Переведя несколько текстов наперед я и не заметила, как пролетело время. Урок закончился, а в зале уже собиралась мужская команда из старшеклассников.
Уровень тестостерона в зале начинает зашкаливал. Все парни как на подбор, от ста восьмидесяти метров в высоту.
Мускулистые ноги и руки маячат со скоростью света. От прыжков и топота ног сорок пятого размера сотрясается весь зал. Мяч того и гляди готов пробить пол.
Я быстро убираю учебник с наушники в рюкзак, и продвигаясь в сторону выхода. Спустившись вниз, осторожно иду к раздевалке, чтобы на меня никто случайно не налетел.
У самой двери, ведущей к раздевалкам, стоят два игрока и один из них Мартинес.
У меня сжимается сердце и учащается пульс.
Он стоит на моем пути, почти у самого выхода из зала и ударяет по мячу одной рукой, не отводя от меня глаз. Мяч угрожающе отскакивает от пола.
Я приказываю себе не смотреть на него и ускоряю шаг. Не доходя до выхода, вижу, как в стену передо мной летит огромный баскетбольный мяч и пролетая перед моим лицом в паре сантиметров с силой ударяется об стену и отскакивает назад.
Я резко останавливаюсь и с ужасом в глазах замираю как вкопанная. Ноги превращаются в вату и перестают меня слушать, руки трясутся от выброса адреналина, что даже не в состоянии держать рюкзак. Он падает из рук и наступает тишина, в которой мне хочется расплакаться от резкого испуга.
- Эй, Гаварес! – кричит мне голос с низким тембром. - Береги голову!
Я медленно поворачиваюсь на этот голос.
Рой Мартинес стоит в метре от меня и прищурив глаза разглядывает меня. Вот если бы мяч задел меня, то на лице могла появиться довольная улыбка, думаю я. Откуда у него ко мне столько ненависти? К человеку, которого он видит в первый раз в жизни. В школе я нахожусь чуть меньше четырех часов, а он уже ненавидит меня.
Или все дело в наших фамилиях? Тут я вспоминаю наш поединок днем ранее и все понимаю. Значит он каким-то образом узнал кто его уложил на лопатки и теперь булит меня при всех.
Очень низко мистер Мартинес!
Вот только моего страха или хуже моих слез он не увидит. Не первый раз мне пытаются сделать больно или напугать.
Я делаю надменное лицо, хотя все тело трясется от шока, и не говоря ни слова ухожу, захватив свой рюкзак.
За моей спиной кто-то удивленно свистит, а я быстро шагаю на урок сдерживая в себе наворачивающиеся слезы, ведь враги не должны видеть мою слабость.
• 6. Новые знакомства не всегда приятны.
Остальные уроки проходят без происшествий. После них Журинья идет на тренировку по баскетболу. Мне совсем не хочется идти домой одной, поэтому я решаю дождаться Журу и отправляюсь в библиотеку. Договорившись встретиться на крыльце, я ставлю будильник на телефоне.
Библиотека находится на втором этаже, направо по коридору от кабинета директора. Пока я иду туда отправляю смс Эстебану о том, что вернусь домой с Журиньей, и что за ней отец отправит машину.
Получив от Эстебана короткое «Ok», прячу телефон в пиджак и захожу в библиотеку.
Библиотека поражает меня с первого взгляда. Хотя школа достаточно новая, но она уже успела обзавестись внушительной коллекцией книг.
Полки с книгами стоят вдоль стен и по всюду. Огромный двойной стеллаж разделят комнату на две половины. От середины стеллажа протянулись поперек комнаты еще полки и теперь уже они делят каждую половину комнаты на две. Я оглядываюсь и понимаю, что комната поделена на какие-то отделы и мне их срочно необходимо изучить.
У входа, на стене висит электронный монитор, а вдоль него несколько столов с ноутбуками для работы в интернете.
На мониторе я набираю свою фамилию и имя, подношу для сканирования пластиковую карту ученика, которую мне выдали в первый день в кабинете завуча и монитор записывает меня в электронный журнал посещения библиотеки, я иду дальше, оставив рюкзак на стуле у входа.
Тут никого кроме меня нет. Свет приглушенный, не смотря, на то, что сейчас день и прохладно от кондиционеров. Приятно пахнет новыми книгами, деревом и сандалом.
В библиотеке четыре отдела. В каждый отдел можно свободно проходить через арки, которые являются поперечными полками.
Отделы обставлен со вкусом, но все они одинаковые по расположению мебели. Посередине стоят столы для чтения и для занятий, по краям плетеные кресла с мягкими подушками, и напольными ночником, если кто-то вдруг задержится за чтением любимой книги. На полу стоят большие цветочные горшки с финиковыми пальмами.
Переходя из отдела в отдел, я замечаю, что один от другого отличается лишь оттенком ковра на полу, парой декоративных элементов и цветом абажура ночника в тон каждой комнаты.
Мне начинает нравится здесь что я ощущаю себя владелицей этой библиотеки. Все отделы и книги расположены в таком порядке что вызывает восторг.
В эти часы тут пусто, потому что уроки уже закончились и наверно легче найти информацию в интернете чем листать подолгу книги.
Я достаю телефон из пиджака, смотрю на время и подмечаю что у меня есть еще семнадцать минут, кладу его обратно и решаю осмотреть книги.
Сейчас я стою напротив полки с зарубежной классикой. Я решаюсь довериться своей интуиции и закрыв глаза провожу рукой по корешкам книг.
Одни теплые, другие холодные. Некоторые гладкие и глянцевые на ощупь или с выбитыми на них буквами, бархатистые или шершавые. Некоторые корешки потрепанные, а какие то, совсем не были в руках, или мне просто так кажется. Меня это забавляет и заставляет улыбнуться.
С тонким переплетом, пухлые в мягкой обложке или в твердой. Меня так и подмывает взглянуть на них, но я держусь и улыбаясь иду дальше медленно, выбирая книгу и ожидая, когда сработает интуиция, которой мне велел воспользоваться Эстебан.
Тут моя рука останавливается и вытягивает книгу из полки. На ощупь обложка похожая на ткань, а посередине вырезан какой-то силуэт.
Я открываю глаза и вижу, что это роман Харпер Ли «Убить пересмешника», а на обложке изображен силуэт птица. Я, поджав губы качаю головой. Ну хорошо! Эту книгу я еще не читала. На нее много было разных отзывов, поэтому я решаю ее взять.
Возле окна стоит плетеное кресло под финиковой пальмой, я плюхаюсь в него, снимаю с ног туфли и откинувшись на подушки закрываю глаза.
Тут правым ухом слышу, что кто-то прочищает горло совсем близко от меня. От неожиданности я пугаюсь и вскакиваю.
На соседнем кресле под пальмой, почти в самом углу, но так близко ко мне сидит Рой Мартинес.
На нем уже белая футболка, потертые джинсы и белые кроссовки. Одну ногу он заложил на другую, а в руках держит книгу.
Брови нахмурены, а губы плотно сжаты. В руках он держит небольшую книгу, возможно это какой-то сборник стихов, судя по размерам. На правой руке у него красуются серебряные кольца, что привлекает мой взгляд. Такие украшения я видела только у гитаристов на концерте в Лондоне.
Сейчас на вид он не агрессивный баскетболист, а простой парень с книжкой в руках. Он мог бы показаться мне милым, если бы не его пронзительные глаза цвета индиго смотрящие на меня исподлобья, как будто я вторглась в его территорию, и топят меня в холодной синеве ненависти.
Он кладет ногу на пол и захлопывает книгу. Взгляд становится еще холоднее.
- Что ты тут делаешь ГАВАРЕС? – Голос звучит как удар хлыста.
Он говорит это так как будто произносить каждое слово ему не приятно, особенно мою фамилию. Меня это выводит из ступора, и я быстро надеваю туфли.
- Наверно то же что и ты, МАРТИНЕС. – Придаю последнему слову ту же интонацию что и у него и указываю на его книгу.
Он ничего не отвечает и продолжает поглощать меня взглядом, а мой внутренний голос шепчет чтобы я убиралась отсюда.
Но этот взгляд, так пригвождает меня к месту, что я на пару секунд теряю способность двигаться.
Рой отпускает глаза на обложку моей книги и ехидно заявляет:
- Птичка?! Хороший выбор.
Я не сразу понимаю, о чем он и мне сначала кажется, что он обзывает меня, но потом вспоминаю о книге, на которой изображена птица пересмешник и смотрю на нее в своих руках.
Это библиотека не его собственность чтобы удивляться моему присутствию. Если это общественное место так почему же его так злит встреча со мной? Девушки все читают книги, а вот читающие парни мне еще не попадались за исключением Роя Мартинеса.
Тут в кармане пиджака звучит будильник, и я просто ухожу, не желая ничего ему отвечать
Во-первых, он наш конкурент в бизнесе и мне велели держаться от него по дальше.
Во-вторых, я не хочу, чтобы он понял, что я была с ним на ринге, конечно, если уже не догадался сам.
В-третьих, агрессию можно победить, лишь игнорируя ее.
Я быстро пересекаю библиотеку и беру рюкзак. У монитора щелкаю по штрих коду книги, она автоматически добавляется и уже числится за мной и не оглядываясь, выхожу в коридор. Тут мое тело пронзает дрожь, и я выдыхаю.
Не скажу, что мне неприятен Рой Мартинес, но я его определенно побаиваюсь, в нем все угрожает мне, от позы его тела до синих глаз.
Отправляю смс Журинье что уже бегу и буду через две минуты.
У крыльца школы я стою одна и жду Журинью с тренировки. На улице жарко, но после прохладной библиотеки мне приятно погреться. Я закрываю глаза и вспоминаю насколько же холодное солнце в Англии и глаза Роя Мартинеса.
За один день я столкнулась с ним уже два раза не при самых приятных обстоятельствах. Но как же мне его избегать если мы учимся в одной школе? Я уже решила, что буду его игнорировать и не вестись на его провокации. Но не могу же я изображать из себя немую и вдобавок полоумную?
Господи! Кто же такой, это Рой Мартинес и что ему от меня нужно?
Почему от его взгляда голубых глаз мне на секунду стало так темно и мрачно на душе?
От дальнейших раздумий о нем меня спасает Журинья выбежавшая из школы.
- Айна, извини, я задержалась. – Жура берет меня под руку и уводит к воротам школы, где нас уже ждет машина.
Я мысленно благодарю ее за это.
• 7. Пари из тыквы.
Придя домой, я сразу иду к Микаэлю проведать его самочувствие и нахожу его на кухне спорящим с кухаркой и вид у него совсем не покалеченного человека.
Кухней управляет синьора Алисинья да Сантос. Это милая, пожилая женщина с крупными чертами лица. При первой встрече она напомнила мне мамушку из фильма «Унесенные ветром» только на бразильский лад, низкого роста и с похожей фигурой.
У нее круглое доброе лицо, большие глаза и полные губы. Все эти дни я видела ее только в поварском кителе с колпаком на голове. Несмотря на лишний вес и на возраст, а ей на минутку шестьдесят восемь, выглядит она на все пятьдесят и очень шустро передвигается между плитой и разделочным столом.
Заметив меня, она мне указывает на стул рядом с Микаэлем и приказывает сесть. Все это она делает одновременно, споря со своим молодым хозяином и готовя что-то на плите.
- Привет, Айна. – машет мне Микаэль.
Я, приветствуя машу им в ответ и сажусь на стул рядом с братом. Сеньора Алисинья отворачивается к плите и тут же возвращается с тарелкой ароматного супа пюре из тыквы, не забывая уточнить что он на говяжьем бульоне.
- Девочка моя, вот поешь! В ваших школьных столовых не наешься. - Конечно она говорит со мной на чистом португальском и от ее заботы мне становится тепло на душе.
- Obrigado! – благодарю я ее, двигая к себе тарелку с чесночными сухариками.
- О чем вы спорите? – Задав вопрос я отправляю ложку супа в рот и замечаю, что, не смогу разговаривать пока не даем это гастрономическое чудо.
- Айна, твой братец затеял со мной спор и утверждает, что из тыквы, нельзя ничего сварить помимо, крем супа и сделать сок.
Я удивленно поднимаю на него брови. Микаэль довольно улыбается.
- Я принимаю твой вызов и всю следующую неделю я буду готовить одно новое блюду из тыквы. – Она подпирает бока руками и строго на него смотрит. – И только попробуй не съешь то, что я приготовлю.
Микаэль кладет руку на сердце, клянется, и мы все весело смеемся. Пари заключено, эти двое успокоились.
- Как прошел первый день в школе? – Микаэль отодвигает от себя пустую тарелку и откинувшись на спинку стула смотрит на меня.
Он выглядит хорошо, для накаутированного, не считая синяков под глазами.
- Хорошо, - пожимаю я плечами. – Все довольно-таки любезные. - Вспоминаю что меня чуть не прибили мячом и решаю не говорить ему об этом.
- Как дела у тебя? Что-то болит? – мне не хочется говорить про школу.
- Нет, я быстро иду на поправку и смогу снова выйти на ринг.
- Зачем тебе так рисковать? Если ты не можешь выдержать без того, чтобы кому то, набить морду сходи просто на тренировку.
- Вот именно, Айна, кому-то набить морду и этот кто-то Рой Мартинес.
При упоминании его имени у меня внутри всё сжимается, как пересушенный фрукт и тело напрягается, чтобы это не перешло в паранойю я должна все расспросить у него.
- Я могу с тобой поговорить? – шепчу ему поглядывая на Алисинью, которая что-то напевая чистит овощи отвернувшись от нас.
Он кивает и указывает в сторону двери. Я благодарю кухарку за умопомрачительный суп, обнимаю ее и выхожу с Микаэлем.
Как только мы оказались одни я спрашиваю:
- Знаешь, эти ваши бои мне кажутся каким-то странным развлечением для богатых. – Я все-таки решаю рассказать о случае в школе. Ведь это же Микаэль. Он всегда меня понимал лучше других.
- Он тебе что-то сделал? – Микаэль останавливает меня взяв за плечо. Он сразу напрягается всем телом.
- Нет, нет! – успокаиваю я его. – Просто он какой-то странный, кажется немногословным и всегда на всех смотрит со злостью. – Ну про всех это я конечно загнула, злость во взгляде была направлена только в мою сторону.
- Как ты думаешь, он мог понять, что на ринге была я? – теперь останавливаюсь уже я, волнуясь ожидаю его ответ.
Микаэль пару минут о чем-то думает и отвечает.
- Ты новенькая в команде, он мог это заметить, но определить, что ты дочь дяди Энрике, думаю пока навряд ли. – Тут он щурится, разглядывая меня и с улыбкой на лице заявляет. – Да и посмотри на себя, в этой школьной форме тебе не дашь и четырнадцати лет, ты хрупкая и даже щупленькая на вид. Микаэль смеется и заставляет меня закатить глаза, я слегка бью его в плечо.
- А если в серьез, - продолжает он. – то перед тем, как кого-то взять в команду, все должны подписать договор о неразглашении, о запрете на личную месть и преследовании. Если кто-то нарушает правила, ему грозит штраф в размере трехсот тысяч долларов или срок. Поверь мне, этого достаточно чтобы никто не нарушал договор. За все эти года, не было ни единого случая. – Микаэль переходит на шепот. – Никто не идет против мафии, которая держит город и которую почитают даже фавеллы.
- Мафия? А как же Мартинесы? – Я обдумываю его слова, о какой мафии идет речь?
Мы дошли до гостиной и Микаэль направляется к бару за баночками холодной Колы так и не ответив на мой вопрос. Он протягивает мне Колу, я качаю головой и беру баночку Спрайта.
- Мартинес! – Он пробует его фамилию на вкус. - У меня с ним личные счеты не преходящие в нарушения по договору, просто надрать задницу, кто кому. Это тянется с детства.
- Ну надо же! – я закатываю глаза и смеюсь. – Значит вы забавляетесь?
Микаэль протягивает мне баночку колы.
- Можно и, так сказать. – Он отпивает колу и развалившись на диване, вытягивает свои длинные ноги.
- Значит, мне бояться нечего? – Тут я спешу уточнить. – Конечно я могу постоять за себя, но не махать же мне кулаками в школе.
- Никто не посмеет прикоснуться к тебе, ведь ты Гаварес! – Он произносит это с такой интонацией как будто мы летаем на Марс каждые выходные и этим отличаемся от всех. – Как бы отец не любил семью Мартинес, сын у них весьма воспитан и никогда не переходит границы, что не скажешь о его друзьях. Вот их нужно держаться подальше, один любитель покурить косяка, другой отбитый ударник, третий вообще сидел.
Я отпиваю прохладный напиток, переваривая его слова и решаю, что мне лучше избегать Мартинеса в школе, но как быть на ринге?
- Могу я еще раз выступить на ринге? – задаю я вопрос, не ожидая даже от самой себя.
Вопрос застает Микаэля врасплох, и он давится колой. Вытерев лицо смотрит на меня с ужасом как будто-то, у меня выросли оленьи рога.
- Ты серьезно? Меня чуть отец не убил вчера вечером, почему-то решив, что это я тебя надоумил выйти на замену.
- Но это было мое решение! Не могла же я спокойно смотреть как ты лежишь без сознания, а этот говнюк радуется своей победе
- Это делать было не обязательно, это соревнование, и мы все знаем его правила.
- Я обещаю больше не делать опрометчивых поступков если ты включишь меня в список участников. – Я готова уже умолять его.
- Это не мне решать. - Отказывает он в моей просьбе, смотря на меня с сожалением.
- Хорошо, я поговорю с дядей. – Теперь у меня уже чешутся руки. – Он дома?
- Его еще нет, и он не разрешит тебе. Рисковать тобой никто из нас не хочет.
- А вот это мы еще посмотрим, я поговорю с ним. – Я встаю, желая уйти в свою комнату.
- Айна, - останавливает меня Микаэль. – Чтобы не ответил тебе отец, знай, я всегда поддержу тебя.
Я киваю ему и ухожу в свою комнату.
8 Когда ситуация не по тебе, лучше бить первой.
В комнате, я бросаю рюкзак на оттоманку у входа, раздеваюсь и вешаю форму в шкаф. Приняв душ сразу чувствую облегчение. От тела приятно пахнет цветочным гелем и это меня успокаивает.
Я как будто смыла с себя все проблемы на время.
Меня немного беспокоит предстоящий разговор с дядей, зная его заботливость предполагаю, что он мне откажет, но я тоже упертая, не зря же у меня есть кхан. А я во всем стараюсь идти до конца.
Достав из рюкзака «Пересмешника», ложусь на кровать немного почитать и не замечаю, как засыпаю.
Меня наверно сморило, потому что, открыв глаза за окном уже смеркается. Лежу несколько минут наслаждаясь тишиной и вдруг слышу какие-то звуки с улицы. Я встаю с кровати и иду на балкон.
Тёплый вечер пахнет остывающим зноем. Я делаю вдох наслаждаясь климатом Бразилии избавляя свои лёгкие от остатков смога, который содержится в воздухе Лондона. Солнце почти уже село и окрасило небо в багряные оттенки.
Звуки доносятся из одной из беседок и мне кажется, там кого-то бьют. Напротив, входа в беседку сидят Гор с Риком и за чем-то наблюдают. Я решаю спуститься и посмотреть, что там.
Меняю шорты на широкие спортивные штаны и надеваю худи с капюшоном, зашнуровываю на ходу кроссовки и бегу вниз.
Подходя к беседке меня встречают четвероногие охранники, виляют хвостами, и я их глажу за ухом.
- Хорошие мальчики! Что там происходит? – Они снова садятся на траву и смотрят на беседку ожидая команды.
Поднявшись по ступенькам, откидываю ткань шатра и вижу, что Микаэль с Эстебаном стоят в спаринге друг напротив друга.
Беседка переделана под ринг, и напоминает миниатюрный зал по боксу. Тут же находится диван и бар. Я подхожу к бару и сажусь рядом с Жуелем который наблюдает за братьями.
- Кто ведет? – я достаю баночку спрайта из мини холодильника, и замечаю, как Микаэль пропускает удар от брата.
- Эстебан, - кивает он. – Шесть-четыре, но Микаэль не хочет сдаваться.
Тут Микаэль попадает перчаткой брату в челюсть.
- Уф! – почти одновременно говорим мы с Жуелем. – И как долго это может продолжаться?
- Пока кто-то не упадет или их не разнимет отец.
Тут я вспоминаю что хотела с ним поговорить и все внутри меня сжимается.
- Он уже дома? – чувствую, как накатывает волна беспокойства.
- Еще нет, поэтому бой и затянулся. – Жуель смотрит на часы. – Должен уже подъехать. Сеньоры Марисэллы тоже нет дома, иначе спаринга не было бы совсем.
Братья изрядно подустали, они тяжело дышат, а их тела блестят от пота. Никто из них не хочет сдаваться и они из последних сил обходят друг друга, занося уставшие руки в ударе.
В детстве все считали, что они двойняшки, потому что похожи внешне, темные волосы и густая, красивая линия бровей, выпирающие скулы и карие глаза, но только ни характером. Они даже прическу носят одинаковую, спортивную, но каждый на свой лад. Один с укладкой, второй с беспорядком на голове.
Вот только лицо Эстебана уже более мужественное, с щетиной и тело покрывают всевозможные татуировки. На фоне него Микаэль смотрится как сопливый подросток.
Они из последних сил изворачиваются друг от друга, предлагая друг другу сдаться, но никто не хочет уступать победу.
Мы продолжаем смотреть на этих, горячих парней и я качаю головой, с улыбкой вспоминая как в детстве они могли подраться за игрушку или за последний кусок торта. Им достаточно было секунды чтобы вспыхнуть и надавать друг другу тумаков. Отца они побаивались, а вот при матери не дрались никогда, жалея ее, но стоило отойти им за угол как летели щепки.
Через несколько минут Микаэль выравнивает счет, и они по братским пожимают руки решив остановиться на ничьей.
Микаэль спускается к нам и с жадностью пьет воду, не забывая при этом смеясь обрызгать меня своим потом. Эстебан, тяжело дыша опирается на канаты и бросает мне вызов.
- Айна, спорим я тебя сделаю за пять минут, несмотря на то, что я устал!
- Думаю с тебя на сегодня хватит, - бросать мне вызов это в его духе. После того как он узнал о подарке Микаэля, это вызов мне прилетал при каждом звонке в Лондон. - Тебе изрядно досталось от брата, но завтра, с удовольствием!
Я смеюсь, он соглашается и спускается к нам.
- Значит, завтра здесь, в это же время. – Уточняет Эстебан.
- Я буду судить, - добавляет Микаэль. – Не терпится посмотреть, как тебя отделает девчонка.
- Я поддаваться не буду! – кичится он.
- Я тоже! – и я стукаюсь с Эстебаном кулаками.
В детстве мы часто дрались в школьном дворе, трое против всех. Нас задирали за нашу фамилию и просто от зависти к нашему положению. Братья всегда вставали на мою защиту, а я никогда не тушевала и дралась за них и за себя. Как бы нас не обижали, родителям мы ничего не говорили, молчали и преподаватели, хотя они видели наши стычки после уроков или на переменах. Может быть, не хотели раздувать скандал или ждали, когда с нами кто-нибудь разделается из учеников?
- Парни вам нужно в душ. – Я демонстративно зажимаю нос как будто от них пахнет.
Тут они, переглянувшись и замыслив что-то неладное вытягивают руки и пытаются поймать меня в свои потные объятья, что вполне в их духе. Я с визгом изворачиваюсь и выбегая из беседки, бегу по газону в сторону дома.
Гор и Рик с лаем бегут рядом, не понимая в чем тут дело и только мешаются под ногами.
Эти двое сумасшедших, устрашающе кричат и гоняются за мной. Я смеюсь, что не стоит делать, когда убегаешь и быстро начинаю задыхаться, потому что от смеха начинают подкашиваться ноги и я теряю силы.
У самого крыльца меня первым ловит Эстебан и зажав мою голову возле своей подмышки начинает вытирать пот с лица мне на волосы. Я пытаюсь оттолкнуться от него, что совсем невозможно сделать и почти задыхаюсь от смеха.
- Ну все, хватит! – у меня идут слезы из глаз и совсем сбивается дыхание. – Ты победил меня в забеге.
Тут он резко разжимает руку и толкает в руки брату я попадаю в объятия Микаэлю. Липкий от пота он меня обнимает, и я не в силах уже сопротивляться, позволяю обляпать одежду.
Гор и Рик забавляясь лают и прыгают на месте.
- Прости. – шепчет мне Микаэль, поцеловав в лоб. – Захотелось поиграть как в детстве.
- Все в порядке, нам всем этого не хватало. – Отстраняюсь от него, он все-таки пахнет и морщу нос.
- Согласись, в забеге я всегда был лучше тебя! – Заявляет Эстебан, напустив на себя надменный вид.
Я закатываю глаза на это. В этом весь он.
Мы не успеваем отдышаться от смеха как к дому подъезжает машина дяди. Жуель уводит собак, а у нас с лиц пропадает веселье.
- Кажется, отец не в духе. – Шепчет рядом Эстебан сканируя выходящего из машины отца.
Я делаю серьезный вид и настраиваюсь на разговор.
Сегодня на дяде одет черный костюм, черный галстук чуть расслаблен у шеи, черные ботинки отполированы, как будто он и не выходил из дома. Волосы уложены гелем для волос и блестят как после душа. От него тянется шлейф Hugo Boss и выглядит он как вылитый Марлон Брандо из «Крестного отца».
Вот только он мой «Крестный отец», не внушающий страх, а самый добрый и заботливый дядя Густаво.
Вместе с ним выходит тетя Марисэлла и улыбаясь качает головой оглядывая сыновей. Она выглядит шикарно. В ее сорок пять я бы хотела выглядеть так же ухоженно и дорого.
Идеальная кожа, и легкий макияж подчеркивают ее ухоженную зрелость. Волосы аккуратно собраны в пучок. Минимум макияжа и легкий блеск для губ в оттенке «Спелая вишня».
На ней черное платье футляр, с длиной, прикрывающей колени и, так восхитительно обтягивающее ее стройное тело. Черные туфли на шпильках, с острым носом, еще больше придают фигуре стройность.
Сейчас она похожа на Монику Белуччи, что вызывает у меня улыбку восхищения.
Они прекрасно дополняют друг друга, собирая вокруг себя восторженные взгляды.
Я подбегаю к дяде и крепко обнимаю. Через секунду вспоминаю что от меня должно пахнуть потом и отстраняюсь.
- Извини дядя, от меня тоже пахнет потом, благодаря этим весельчакам. – Киваю в сторону его сыновей.
Тетю я целую просто в щечку боясь испачкать ее великолепное платье. Она улыбается и гладит меня по щеке, переводя взгляд на сыновей.
- Мальчики, не втягивайте в свои игры Айну, пожалуйста. – Она целует каждого в щеку. – Лучше примите душ и спускайтесь ужинать. Я сейчас распоряжусь подать нам в столовой.
Как только тетя уходит я поворачиваюсь к дяде и делаю вдох.
- Дядя Густаво, я как раз хотела с тобой об этом поговорить. – Он останавливается и засунув руки в карманы брюк, терпеливо смотрит на меня.
- Я, как член семьи Гаварес, тоже хочу выходить на ринг. – Начинаю я с козырей.
Я уже достаточно разузнала у Микаэля, поэтому надеюсь, что у него не будет причин отказать мне в просьбе. Он просто не может отказать мне, ведь это право у каждого члена семьи Гаварес с рождения.
Он смотрит на меня пару секунд, которые кажутся мне вечностью и качает головой.
- Я не могу тебе этого позволить! – Дядя просто разворачивается и идет в дом.
- Но почему. – Я не понимающе развожу руками и переглядываюсь с братьями, которые так же замерли в ожидании ответа отца, а я ожидаю от них поддержки.
- Ты не можешь рисковать собой ради забавы. – Он стоит на своем. – На ринге бывает очень опасно, вспомни вчерашний бой.
Я настораживаюсь, вспоминая вчерашний вечер, потому что поступила опрометчиво, выбежав на ринг.
- Вчера я испугалась за Микаэля, но соглашусь это было не обдуманно.
- Вот именно, не обдуманно. Теперь я отвечаю за твою безопасность и не хочу рисковать. – Дядя останавливается и поворачивается ко мне адресуя следующие слова уже всем. –А вы куда смотрите? После этой выходки мне пришлось объясняться перед судьями и что еще хуже перед Мартинесами.
- Почему перед ними? – Вдруг пугаюсь я. Больше всего мне не хочется создавать проблем для дяди.
- Ты не была заявлена заранее и мне пришлось соврать что ты, это Паула, которая ранее выступала за нас. - Дядя ослабляет галстук на шее, пытаясь снять напряжение. Интересно, сложно ли было урегулировать этот вопрос, ведь получается по очкам победила я.
- Но Паула вышла замуж и переехала в Мехико. – Уточняет Эстебан.
- Вот именно, но мне пришлось сказать, что она снова с нами.
- Значит, Айна, может выступать? Пусть все думают, что это Паула! – Микаэль радуется, подловив отца.
До меня наконец то доходит его слова, и я почти подпрыгиваю от радости, как будто мне уже разрешили приходить на бои.
Дядя замечает, что допустил ошибку и пытается с серьезным видом все исправить. Но как бы он не старался сделать серьезным лицо, видя, как мы почти прыгаем на месте от радости, улыбается и сдается.
- Подловили отца! Ах, вы сорванцы! – Это он адресует нам, как в детстве. – Но при одном условии. – Он показывает на нас указательным пальцем.
- Если будет хоть один момент, угрожающий твоему здоровью или травма, то ты больше не выйдешь на ринг.
Я окрыленная этими словами бросаюсь на шею дядя и целую его в гладко выбритую щеку, пахнущую дорогим парфюмом.
- Спасибо, спасибо. – Я его еще обнимаю, когда он гладит меня по голове по-отцовски.
Порой мне так не хватает родителей, что слезы могут навернуться сами по себе. Прошло уже десять лет, но сердце разрывается от мысли что я их больше не увижу, и они не порадуются мои достижениям.
Мне так хотелось бы обнять маму и услышать ее «Ты со всем справишься». Обнять отца и выслушать от него замечания и крепко обнять осознавая, что его поддержка бесценна.
Вот и сейчас у меня навернулись слезы, и дядя смягчился совсем, а для того, чтобы разрядить обстановку, Микаэль подбегает и обнимает нас своим потными телом. Эстебан остаётся стоять в стороне, лишняя эмоциональность не для него, он уже на обнимался сегодня.
- Отец, ты лучший!
Дядя недовольно ругается на них, и мы все смеемся. Вечер за ужином проходит в теплой семейной обстановке и ночью я засыпаю так, как будто с души свалился камень.
• 9. Серые будни, солнечные дни.
Следующие два дня в школе проходят без происшествий. В школу и обратно я хожу с Журиньей, потому что погода просто замечательная и у нас больше времени поговорить, обсудить одноклассников и просто поговорить о девичьем.
Она подробно описывает каждого ученика, чтобы я могла при встрече сразу узнать их. Особенно она дотошно любит описывать внешность резко переходя на какой ни будь случай до мельчайших подробностей. От этой информации у меня начинает закипать мозг, и я прошу ее остановиться, угрожая придушить ее. Мы, конечно, смеемся и теперь если она начинает мельчить какими-нибудь подробностями я просто закатываю глаза со стоном, и она все понимает.
Мне с ней хорошо. Хотя Жура с обеспеченной семьи, но у нее нет болезни этих богатеньких детей. Она не зазнается, не прикрывается связями отца и всегда готова прийти на помощь кому угодно. У нее всегда выполнено домашнее задание, вдруг кому-то нужно будет дать списать. В рюкзаке она всегда носит шоколадные батончики, являясь большой сластеной, что не мешает ей делиться ими со своими одноклассниками.
У нее конечно, есть немного лишнего веса, но это никак ее не задевает, а делает ее особенной. В классе ее любят за доброе сердце.
Она жить не может без баскетбола и ненавидит бокс, точная моя противоположность.
Вечером следующего дня мы с Эстебаном выходим на ринг, как и договаривались.
Было тяжело держать оборону в мои сто шестьдесят пять с его ста семи десятью пятью сантиметрами роста, но по очкам я его обошла, чем очень порадовала Микаэля.
На следующей неделе мы запланировали провести пару тренировок в зале, как только я немного освоюсь в школе и разберусь с предметами.
Я почти освоилась в доме, запомнила горничных по именам, осмотрела все комнаты, прошла всю территорию вокруг, прошла сад вдоль и поперек, изучив каждый цветущий розовый куст, куст жасмина и магнолии. Для себя заприметила пару укромных местечек в саду для чтения книг.
Территория вокруг дома была внушительная, как то, раз за ужином дядя обещал проложить для меня беговую дорожку, пожертвовав зеленым газоном, чтобы ч могла бегать по утрам и мне не пришлось бы выходить за пределы владений.
Я была тронута такой заботой и ничего не сказала, даже посчитав её лишней.
Меня повсюду сопровождают Гор с Риком, то и дело готовые на кого-то наброситься в случае опасности.
Жуель оказался очень добродушным охранником, рассказал, что служит в нашей семье вот уже пятнадцать лет, показал фото своей дочери, которая живет во Франции с его мамой. Их он навещал пару раз в год, а все средства отправлял им на счет. О жене расспрашивать не стала, по его виду решила, что это очень личное.
Эти дни, я не видела в школе Роя Мартинеса. После ситуации с мячом и нашей встречи в библиотеке хотелось бы внести какую-то ясность для себя, но у меня пока ничего не выходило.
Либо он ненавидит меня уже за то, что я Гаврес, либо зол на меня за то, что я его победила на ринге, хотя Микаэль заверил меня что никто не догадался.
Либо что-то третье, о чем я даже не могу догадаться, не зная этого человека.
Как бы то ни было, чувствую, что мне еще придется с ним пересечься и булинг с его стороны продолжится.
Заговорить с ним я не решусь, а так как он на год старше меня, то у нас не будет общих уроков.
Конечно, я могла сходить на школьную тренировку, которую он не должен был пропускать, но мысль, быть осмеянной при всей школе, мне не нравилась.
Прятаться от него я не планирую, а вот игнорировать, да. Если нет угрозы жизни, значит агрессора можно игнорировать.
Для остальных случаев есть кулаки.
Это нам твердил тренер по тайскому боксу, который учил нас решать проблемы в жизни сначала мирным путем, а уже потом силой.
Для себя решила не обращать на него внимания, но попытаюсь поговорить если встречу без посторонних глаз.
• 10. Славься, пятница!
Моя первая учебная неделя подходит к концу. Сегодня в школу я поехала одна, Микаэль и Эстебан задержались с отцом по делам в городе, поэтому переночевали в городской квартире, и мы договорились встретиться позже, после уроков.
Атмосфера предстоящего уик энда чувствуется среди учеников, как только я переступаю порог школы.
В коридорах ведутся оживленные беседы. У всех, кого я встречаю и случайно слышу разговоры, на языке только и крутится слово «вечеринка», почти вся школа держит в руках какую-то листовки ярко оранжевого цвета. Все ее обладатели, просто прыгают от радости, обсуждая это друг с другом.
Я, не понимающе смотрю на всех, и для разъяснения решаю найти Журинью.
Отыскала я ее в классе с той самой оранжевой листовкой. При видя меня она резко машет руками. Она чем-то возбуждена и ошарашена одновременно.
- Айна, ты уже видела? – Она выставила ко мне листовку лицевой стороной тряся ее от радости как лотерейный билет.
- Что именно? – Я беру с ее рук оранжевый источник радости.
Листовка гласила, «Ты приглашен сегодня на вечеринку в клуб «CORACAO», приходи сам, а хорошее настроение мы тебе обеспечим!».
- Что это за вечеринка? – все еще не понимаю я.
- Эту вечеринку проводит Рой Мартинес в своем ночном клубе «Корасон».
- «Корасон». – Пробую на вкус это слово.
Интересно думаю я, назвать свой вечерний клуб «Сердце».
- Он приглашает только некоторых учеников, - Журинья почти задыхается от радости, подпрыгивает и обнимает меня. – В этом году я тоже получила от него приглашение. Я не могу поверить!
Я смотрю на ее раскрасневшееся лицо и улыбаясь качаю головой.
- Такими темпами у тебя может случиться инфаркт.
Звенит звонок, и мы садимся за парту.
- Я готова умереть только в этом клубе! – Шепчет она на ухо. - А ты получила приглашение? – Тут она с грустью смотрит на мои пустые руки.
- А с чего мне его получать? – Меня это ничуть не задевает, да и ночные клубы я не люблю особо. – Я учусь в этой школе всего лишь четыре дня и ни с кем тут не знакома.
- Ты права, но он же мог просто пригласить тебя как дочь Энрике Гавареса и как будущего владельца бизнеса твоего отца. – Журинья снова шепчет мне на ухо, посматривая на учителя.
- Он не обязан это делать и до бизнеса мне далеко. – Так же шепотом отвечаю ей.
Учитель начинает урок, и мы больше не затрагиваем тему вечеринки, но на всех остальных уроках внимание было рассредоточено. Всем, кто получил приглашения, не терпелось попасть на вечеринку, а те, кто его не получил просто с завистью вздыхали.
После уроков я не смогла дозвониться до братьев, поэтому с Журиньей мы пошли пешком.
Всю дорогу она рассказывает, что наденет на вечеринку и какую сделает прическу. Она вся светится, а мне все еще не понятен ее восторг.
- Как можно радоваться обычному походу в клуб. – Я сбавляю темп, потому что мы почти дошли до ее дома.
- О, это не просто вечеринки как во всех клубах. Это гораздо большее. Все, кто побывал, о ней отзываются с восторгом.
- Я надеюсь это законно? Вам не будут продавать выпивку или толкать наркотики? Там же будут несовершеннолетние!
- Конечно нет! Мартинес не будет рисковать своим положением. Все проходит под руководством его родителей. – Журинья обиженно дует губки от чего выглядит забавно.
- Что же может быть интересного если родители в зале? – Я смеюсь и пожимаю плечами. – Ты должна будешь мне все рассказать на следующий день.
Журинья соглашается, и мы с ней прощаемся у ее ворот. Дом дяди за поворотом, и я медленно иду, раздумывая чем мог так привлечь народ Мартинес на своих вечеринках. Может он приглашает звезд на свои вечеринки или дарит подарки, но чем еще можно удивить детей, у которых есть все?
Я его совсем не знаю, ни как конкурента ни как парня из одной школы. То, что он популярен это понятно, благодаря такой внешности, деньгам и связям отца трудно оставаться не замеченным.
Я почти подхожу к дому и вижу, что рядом припарковался Бентли редкого оттенка миднайт, и кажется я знаю кому он принадлежит, видела один раз на школьной стоянке.
Проходя мимо нее, стекло медленно опускается, я, не вольно повернув голову, вижу ее владельца Роя Мартинеса за рулем. Так я и думала!
Он сидит в этом шедевральном автомобиле, так открыто кричащем о его богатстве и смотрит на меня с призрением приправленной нескрываемой неприязнью.
Он меня начинает пугать своим видом. Так выглядят маньяки или серийные убийцы, когда поджидают свою жертву.
Он как хищник, притаившийся в тени, а я чувствую себя уязвимой жертвой. Все так как я читала в книгах о сталкерах.
В его салоне тихо и это напоминает затишье перед нападением.
Я не стану с собой спорить, но он меня притягивает. Все дело в его глазах, таких далеких и обворожительно синих из-под при опущенных век. Он смотрит искоса и у меня начинает биться сердце от его взгляда.
- Гаварес! – Он как будто выплевывает мою фамилию в окно, своим угрожающе низким голосом.
Теперь у меня уже дрожат коленки, не знаю, что со мной и почему он на меня так действует, но это не приятное чувство.
Меня задевает его тон и манера окликать меня по фамилии, а если он не может разговаривать по-другому, значит не услышит от меня ни слова в ответ.
Я собираю свою волю в кулак, смотрю на него с безразличием и заворачиваю к дому. У ворот нажимаю на звонок и смотрю с нетерпением на камеру, жду пока охранники ответят.
Тут я слышу тихие шаги за спиной и понимаю, кто ко мне подходит.
Ворота начинают медленно открываться.
Мы стоим молча. Я не поворачиваюсь, он ничего не говорит.
Затылком ощущаю, как он меня разглядывает с головы до ног и в эту минуту я жалею, что стою не в парандже, ощущаю на себе его цепкий взгляд.
Ворота ползут со скоростью черепахи.
- Passarinho, - шепчет он уже у самого уха, и я вздрагиваю.
Меня охватывает оцепенение и ноги тяжелеют.
Я оцениваю щель между стеной и воротами прикидывая смогу ли в нее проскользнуть и разворачиваюсь к Мартинесу.
- Не смей меня так называть! – Повернувшись к нему в ту же секунду тону в его глазах, которые смотрят на меня так близко.
Он приподнимает уголок рта и ухмыляется.
- Сегодня в моем клубе вечеринка, могу за тобой заехать. – Так же холодно продолжает он, не сводя с меня глаз.
Серьезно? Вот так легко? Просто с презрением в голосе крикнуть мою фамилию и позвать меня на вечеринку? И чего он ждет? Что я кинусь ему на шею в знак благодарности? Буду прыгать от радости как многие девчонки в школе и поблагодарю от всего сердца?
Он просто стоит и нагло мне улыбается, ожидая что я соглашусь.
За кого он меня принимает?! Я ему не очередная легкодоступная подружка.
- Не люблю ночные клубы. – Коротко и без чувств отвечаю я, не отводя своих глаз.
Он, так близко и так красив, что у меня пересыхает в горле.
- Но ты еще не была в моем! – Он чуть приподнимает бровь. Теперь голос звучит как сахарная вата, в которую должна попасться муха.
Нужно уходить, внутренний голос шепчет мне бежать от него.
К этому времени ворота открылись достаточно чтобы можно было войти. Я разворачиваюсь и шагаю за ворота.
- Тебя дядя, что, держит взаперти как в клетке? Птичка! – Кидает он мне в спину.
Толи он придумал уже прозвище, что очень сильно обижает меня, толи отсылка, на «Пересмешника» которую он видел у меня в руках днями ранее.
Не собираюсь удостоить его вопрос ответом, поэтому просто разворачиваюсь к нему лицом и стою, смотрю на него со злостью, которую вызвали его слова.
Мы стоим пару секунд, пока ворота не начинают закрываться обратно. Мартинес стоит неподвижно спрятав руки в карманы. На нем темно синий костюм и черная рубашка, ворот у которой расстегнут и это позволяет мне разглядеть его татуировку.
«Sempre», что значит «всегда».
Несколько секунд я разглядываю ее и со смущением поднимаю глаза на него, краснея от мысли что он заметил, как я пялюсь на его наколку. Он ухмыляется уголком губ.
Еще минута и я готова потерять голову от его привлекательности.
- Айна. – Пугающе нежно произносит он мое имя.
- Рой. – Отвечаю ему растерянно и от его губительных глаз цвета индиго меня спасают бронированные ворота так вовремя закрывшиеся.
Я выдыхаю и по телу проходит дрожь.
11. Показалось.
Вечер пятницы я провожу в компании тети Марисэллы. Мы решили попить чаю в ее беседке, так со вкусом обставленной плетеной мебелью и мило украшенной белой тканью со свисающими белыми и розовыми цветочными гирляндами. Все такое воздушное и утонченное что я получаю от вида эстетическое удовольствие.
Беседка направлена в сторону моря и отсюда открывается восхитительный вид на закат. Теплый вечер дарит тишину и детскую радость, ту которую я испытывала, проводя время с родными. На душе становится тепло и спокойно.
Я не забываю захватить «Пересмешника», чтобы дочитать и отнести ее в эту потрясающую школьную библиотеку.
Дядя с братьями остались на ужин в городе, по каким то, не отложным делам, поэтому нам никто не мешает поболтать о женском.
Мы садимся на плетеные кресла, обставленные мягкими подушками, и наслаждаемся зеленым чаем с клубникой, которую нам заварила Алисинья.
Мы разговариваем, и я благодарю Бога за то, что тетя такая легкая и веселая в общении. Чайный столике между креслами заставлен сладостями и фруктами, и мы как две подружки объедаемся ими.
Сегодня на ней бриджи и футболка молочного цвета, волосы распущены, что очень молодит ее. Она постоянно о чем-то шутит или пересказывает один из сериалов, который я конечно же не видела.
Мне бы хотелось расспросить ее о семье Мартинес, но вспомнив сегодняшнюю встречу с Роем, решаю оставить вопросы для Микаэля.
Марисэлла с радостью сообщает мне что на следующей неделе она собирается организовать вечер в своем клубе «Сильва». Это мероприятие будет организовано в мою честь и все вырученные средства пойдут в детский дом на благотворительность.
Тетя быстро перечисляет тех, кто будет приглашен на вечер и меня расстраивает что на него будут приглашены и семья Мартинес.
Еще немного рассказав о своем клубе и, кто в него входит, тетя уходит и, я остаюсь немного почитать.
Вечер пролетает незаметно и когда уже совсем темнеет я ухожу в дом, пожелав спокойной ночи Жуэлю.
Тетя работает в своем кабинете на втором этаже, что свидетельствует свет из ее окон и я решаю ей не мешать.
На кухне я перекусываю тыквенными оладьями с персиковым джемом, которая приготовила Алисинья будучи в споре с Микаэлем. Она не хочет проигрывать спор и настойчиво готовит по два блюда в день из тыквы.
Они восхитительные и просто тают во рту. Помыв посуду и выключив свет на кухне, поднимаюсь в свою спальню.
Проходя мимо комнат братьев, замечаю, что их до сих пор нет. Это немного расстраивает, потому что уже успела по ним соскучиться.
Приняв душ, я устраиваюсь на кровати с книжкой, включив ночник. Остается пару глав до конца книги.
Меня как будто, кто-то резко толкает, и я просыпаюсь. Сердце бешено бьется и я, присев на кровати оглядываюсь. Вытерев холодный пот со лба, понимаю, что в комнате я одна и просто уснула за чтением.
На прикроватных часах 03:45 ночи. В доме царит тишина, наверно дядя с братьями уже приехал и все спят.
Ночь настолько душная, что даже ветерок не колышет занавески в моей комнате. Я встаю с кровати и выхожу на балкон, освещаемый яркой луной.
По небу разливается серебристое сияние, и звёзды подсвечиваются от холодного лунного света. Они тихо блестят о чем-то перешептываясь друг с другом. Воздух наполнен запахами цветов, моря и земли.
Дом и вся территория вокруг него утопает в безмолвной тишине.
Мой взгляд опускается вниз, и я чуть не кричу от неожиданности, быстро зажав рот рукой.
Внизу под моим балконом стоит Рой Мартинес и смотрит на меня.
Он стоит так же, как сегодня у ворот, спрятав руки в карманы брюк, как, а рядом с ним покорно сидят Гор и Рик.
Рой смотрит на меня чуть прищурив глаза с улыбкой. Меня пугает его присутствие, не понимаю для чего он пришел в такой час и как проник на нашу территорию.
Мы продолжаем смотреть друг на друга, все больше погружаясь в шок под звуки одиночного сверчка.
Что происходит? И почему собаки не лают на него? Тоже мне охранники!
Я не знаю, что делать и у меня начинается паника. Если я закричу и позову охрану это всех может испугать и разбудить. Дядя и мальчишки наверно устали за целый день, а тетя просто может испугаться.
Где охрана?
Я хватаюсь за перила балкона и вглядываюсь в него.
Мартинес стоит не подвижно, улыбается уголком губ и кажется не настоящим. Может он просто плод моего ночного воображения?
Я решаю спуститься и спросить, что он тут делает. В комнате хватаю халат и набегу его быстро надеваю, и тихо спешу вниз.
Отключив у входной двери сигнализацию, почти бегу туда, где стоит Мартинес, но никого не нахожу кроме собак.
Подходя к ним, собаки встают на лапы, скулят и виляют хвостами. Я оглядываюсь в поисках Мартинеса и никого не нахожу.
Прохожу вдоль дома, заглядываю за угол и никого не вижу.
Я тут одна.
Меня не отпускает чувство что за мной наблюдают, как будто рассматривают и оценивают. Я оглядываюсь, никого. Мне становится не по себе, и я ежусь от ночного воздуха.
Территория хорошо освещается и по периметру горят датчики сигнализации. Вокруг все тихо и нет ни одного шороха. Конечно же это мне привиделось, никто не смог бы проникнуть сюда.
Погладив собак за ухом, я возвращаюсь домой, поражаясь своей глупости. Как я могла подумать, что Мартинес мог сюда пробраться и остаться незамеченным. А главное для чего? Испугать меня? Ну что же, ему это удалось!
У меня, наверное, разыгралось воображение, чего раньше не было со мной. Может быть, я съела много сладкого на ночь и мне приснился кошмар? Не могла же я ходить во сне? Это ведь совсем не кажется сном.
В ванной комнате я решаю умыться, чтобы смыть дурные мысли и замечаю, что от рук, которыми я гладила собак пахнет мужским парфюмом.
Я подношу руки к носу и втягиваю запах. Пахнет сибирским лесом, звенящим морозом и лемонграссом.
Таким ароматом не пользуются дядя и братья!
Вымыв тщательно руки, уже в кровати решаю проверить телефон и вижу смс от незнакомого номера со странным содержанием:
Если ты попросишь меня об этом
Я куплю тебе «пересмешника»
Я подарю тебе весь мир
Я куплю тебе кольцо с бриллиантом
Я спою для тебя, я сделаю все для тебя, чтобы увидеть твою улыбку.
И если этот «пересмешник» не запоет, а это кольцо не засияет
«Я сверну этой птичке шею»
Я вернусь к ювелиру, который продал его тебе
«И заставлю его съесть каждый карат»
«Чтобы он больше не связывался со мной».
Я знаю, что это строки из песни и я так же с ужасом понимаю, что они адресованы мне. Особенно бросается в глаза слова и предложения, выделенные в кавычки.
Это угроза адресована мне и знаю от кого она поступила.
Эту ночь я сплю с плотно закрытыми окнами, несмотря охрану по всему периметру, двух сторожевых псов и несмотря на духоту в комнате.
В кошмарах меня преследуют глаза цвета индиго.
12 Эмоции, которые должны быть выплеснуты.
На следующее утро я просыпаюсь с головной болью. Это может быть от жары в комнате или от того, что всю ночь мне снились кошмары.
На часах 08:30 утра.
Первым делом иду к балкону и открываю окна. В меня врезается свежий воздух, и я облегчённо набираю полные легкие воздуха. Вокруг тихо, поют птицы и легкий ветер раздувает занавески позади меня.
Ничего не говорит о том, что я видела ночью. Сейчас мои видения кажутся такими смешными и нелепыми, что решаю забыть о них. Я потягиваюсь и радуюсь теплому солнцу.
Тело почти освежилось после тяжелой ночи, и я иду в душ.
Спустившись на первый этаж, я решаю никому не говорить о смс с угрозой и о моем видении.
В столовой никого не найдя иду на кухню.
Тут, конечно, особая атмосфера и кипит своя жизнь. На кухне пахнет ванилью и растопленным шоколадом, на сковороде жарится яичница, а в кастрюле кипит ароматная молочная каша. Еще пахнет свежи сваренным кофе, корицей и румяными тостами. Я втягиваю в себя эти превосходные запахи и ночные страхи сразу пропадают.
Алисия, крутится возле плиты, и одновременно нарезает авокадо.
- Доброе утро, Алисинья. – Она улыбается при видя меня и вытирает руки.
- Ты проголодалась, моя девочка?
- Немного, - усаживаюсь напротив и продолжаю наблюдать как она искусно украшает кремом чиз шоколадные кексы. – А где все?
- Хозяева еще не спускались. Сеньор Густаво с мальчиками приехали поздно и сеньора Марисэлла велена накрыть завтрак в 09:30.
- Тогда я тебе помогу. – Встаю и начинаю укладывать еду на раздаточный столик на ножках.
- О, дорогая, это не обязательно. – Начинает возражать Алисинья.
- Пожалуйста, мне не трудно. – Мне хочется, чтобы она относилась ко мне чуть проще нежели как к хозяевам, потому что мне нравится ее искренняя теплота в глазах.
Мы начинаем таскать и раскладывать тарелки, сервируем стол.
Несмотря на свою пышную комплекцию Алисинья справляет со всем с поразительной скоростью что очень удивляет меня. Мне приятно за ней наблюдать это дарит мне ощущение чего-то родного, давно забытого.
Как только она заканчивает, мы слышим топот ног по лестнице и в столовую влетают Микаэль и Эстебан. Они обнимают и щекочут Алисинью, на что она взвизгивает и краснеет.
- Ну шалопаи! Я вам поперчу в следующий раз ваши кремовые тарталетки. – Алисинья смеется, грозит им пальцем и уходит.
Братья подходят ко мне по очереди, целуют в лоб и усаживаются за стол.
- Как спалось, Айна. – Микаэль берет тост обильно смазывает его сливочным маслом, поверх кладет ломтики ветчины и сыра.
- Замечательно. – Отвечаю я, глядя как он с аппетитом поглощает бутерброд, накладывает яичницу, а на соседнюю тарелку откладывает пару тыквенных оладий, поливая их сиропом, и пару шоколадных кексов.
- Ты всегда такой голодный. – Поражаюсь его аппетиту.
- Нет. – Просто вчера я так устал что уснул голодный, а сегодня у меня зверский аппетит.
Эстебан смотрит на него и качая головой, с холодной манерностью, которая присуща только аристократам, ест свою овсяную кашу с ягодами.
Тут спускаются тетя с дядей, и мы завтракаем как настоящая семья.
После завтрака я возвращаюсь в свою комнату и нахожу четыре пропущенных вызова и двенадцать смс от Журиньи.
Сразу же набираю ее номер.
- Привет, Журинья, как прошел вечер в самом крутом вечернем клубе? – Я чуть не роняю телефон, когда на том конце начинает верещать Журинья от переполняющих ее эмоций. Она отчитывает меня почему я так долго не брала трубку и начинает мне выкладывать всю информацию.
- Постой, давай полегче и помедленнее, - сажусь на диван в ожидании ее рассказа о умопомрачительном вечере.
Журинья делает паузу, как будто что-то обдумывая и быстро выдает.
- Айна, давай прогуляемся по пляжу и посидим в кафе, я знаю место, где подают самую хрустящую картошку фри и самый шоколадный кекс из всех, что ты пробовала за всю жизнь. – она делает глубокий вдох и ожидает моего ответа.
Я не прочь прогуляться по пляжу. Интересно посмотреть на то, как изменился знаменитый пляж Леблона. Да и пообщаться с подругой будет приятно.
- Я согласна! Где встречаемся.
- Я заеду за тобой в одиннадцать. – Радуется Журинья.
Я кладу трубку и иду к шкафу, у меня сорок минут на сборы.
Для прогулки выбираю шифоновое мятное платье, в мелкий цветочек, невесомое на ошупь. Даже не хочу смотреть от какого оно бренда, но кажет очень дорогим.
Волосы собираю в полу хвост. Немного крашу ресницы тушью и губы прозрачным блеском. Моим любимым, который привезла из Лондона.
В флап от Шанель кладу телефон и перекидываю его через плечо.
По пути заглядываю в кабинет дяди и говорю, что еду с Журиньей в город, он одобряюще кивает и продолжает разговаривать с кем-то по телефону.
В гостиной братья о чем-то разговаривают с Марисэллой и при виде меня удивленной вскидывают бровями.
- И для кого ты такая красивая? – уточняет Эстебан.
- Для Журиньи, - радостно отвечаю ему. – Мы идем в кафе и погулять по пляжу.
- Будь осторожна, - тетя целует в лоб и заправляет локон за ухо. – Ты наша красавица.
- Те наряды, что ты мне подарила, они просто великолепны и в моём вкусе, все как я люблю.
- Я рада что угадала. – Тетя складывает ладони в молитвенной позе и чем то напоминает мне мою маму. – Будь осторожна.
- Спасибо, но не забывайте у меня красный пояс, и я могу постоять за себя.
- Мы это помним, - Микаэль встает и подходит к комоду. –Еще помним, что это Бразилия, ты из семьи Гаварес и тут самые опасные фавелы.
Микаэль подходит уже ко мне и протягивает газовый балончик.
Я закатываю глаза.
- Ты шутишь?
- Нет, - на полном серьезе говорит он. – Это на экстренный случай, и он настолько мал что влезет в твою сумочку.
Я прячу его рядом с телефоном, посылаю всем воздушный поцелуй и бегу к воротам.
На душе так тепло от их заботы и я понимаю, что нет ничего лучше, чем поддержка близких.
13. Море, пляж и бургер.
Пока мы едем в машине, Журинья описывает свой вчерашний образ в мельчайших подробностях, как она любит, но я ее не останавливаю, видя сколько радости это ей доставляет. Я что-то уточняю, мы смеемся, и я радуюсь, что у меня такая подруга. Редко кто может сохранить дружбу через года, не изменившись. В этом вся Журинья!
У нее светятся глаза и весело подпрыгивают кудряшки от эмоциональной жестикуляции.
Мы доезжаем до пляжа, и водитель остается нас ждать.
Я и забыла, что здесь может быть так много народу. Мы идем по набережной выложенной брусчаткой в поисках места, где бы мы могли сесть и любоваться морем.
По набережной гуляет толпа разношёрстых людей. Нам попадаются туристы в разноцветных футболках с фотоаппаратами на шее, бегут спортивные парни в шортах с голым торсом, на что Журинья смотрит, открыв рот и хихикает. Катятся на роликах улыбаясь, загорелые девушки с пышными формами. Девушки в купальниках, не стесняясь просто прогуливаются и о чем-то беседуют или разговаривают по телефону.
Встречаются и «богатеи» или как они себя называет «элита». Они выделяются из толпы ролексом на руках, брильянтами и более ухоженным видом чем у других.
«Золотая молодежь» прогуливается, потягивая из стаканчиков коктейли высокомерно оглядывая окружающих.
Проезжает группа велосипедистов, гуляют семьи с детьми и просто люди идут и идут.
Пробираясь среди прохожих, мысленно возвращаюсь в Лондон на улицу Piccadilly, по которой гуляли с Амирой. Нам всегда было весело рассматривать туристов, разглядывать красивые витрины бутиков, есть фаст фуд или кататься на втором этаже даблдекера.
Воспоминания улетучиваются из меня от вида вокруг меня.
Через проезжую дорогу выстроились гостиницы, магазины и кафе, их стало настолько много что разбегаются глаза от ярких вывесок.
Набережная наполняется голосами людей, шумом проезжающих машин и гулом океана.
Он прекрасен. Отсюда кажет что вода ярко бирюзового цвета, даже ярче чем небо. Пляж полон загорающих людей и палаток.
Гора Дойз-Ирманс поражает своим великолепием и контрастирует с респектабельным Леблоном, расположив на своем склоне фавелы.
Дома фавел как моллюски на спине кита, осели крепко и надолго создавая неповторимый колорит этого места.
По пути мы находим палатку с мороженым и выбрав фисташковое с шоколадным сиропом усаживаемся под зонт спустившись на пляж. Тут шумно, но наше место расположено весьма укромно от прохожих.
- Итак, - говорю я, намеренно растягивая буквы. – Я готова окунуться в твой вчерашний вечер.
Журинья облизывает губы от морожено, делает вдох и смотрит на меня огромными глазами.
- Это не просто ночной клуб, Айна, это место, где происходит какое-то волшебство. Это относится ко всему, двери, стены, обстановка, музыка. – Она сглатывает и продолжает.
- Со стороны это обычный клуб, тебя встречают два здоровяка и проверяют пригласительный, потом проводят в зал, и ты попадаешь на второй этаж со столиками и парными кабинками. А внизу...- Журинья с восторгом разводит руками. – Внизу танцпол и сцена. – Она делает вдох. – Это еще не все. Над всем этим висят на горизонтальных шестах девушки эквилибристы и показывают разнообразные трюки. Это так завораживает!
Я уже представляю это невероятное зрелище восторженные взгляды зрителей и улыбаюсь, ожидая ее рассказ дальше.
- Все присутствующие в красивых нарядах, девушки в платьях, парни, - она вздыхает с умилением и закатывает глаза. – Они все в костюмах. Какие там парни, Айна!
Мы хихикаем, доедая мороженое.
- Обстановка как на вечеринке в Голливуде, она дарит ощущение что ты особенная на этом вечере. Музыка очень приятная и не оглушает басами.
Журинья закрывает глаза, мысленно возвращаясь в вчерашний вечер и я не мешаю ей.
- Меня приглашали на танец три раза, - Она берет меня за руку под воздействием эмоций. – Я таких парней не видела у нас в школе и даже в Рио! Я не знаю откуда они. Откуда их Рой достал?
От упоминания этого имени у меня бьется сердце и краснеют щеки, вспомнив встречу у ворот.
- Ты с ними познакомилась? – пытаюсь не думать о нем.
- Конечно, нет. – Трясет головой Жура. – Они так галантно приглашают на танец что сразу забываю обо всем.
Она замолкает и смотрит задумчиво на океан, а мне все больше хочется узнать подробностей об этой вечеринке.
Через несколько минут она возвращается испрашивает.
- Ты, когда ни будь пробовала сангрию «Мартина», которую производит семья Мартинес?
Ее вопрос застает меня в врасплох. Я не знаю, что ей ответить, потому что не пробовала, потому что они наши конкуренты, потому что дядя предостерегал о них, и потому что какая-то чертовщина связана с ними, которую я никак не могу понять. Или не хочу понимать, да и времени на это не было. Слишком много «нет».
- Нет. – Отвечаю я коротко. – А что?
- Нас угощали этой сангрией. Это безалкогольный напиток, но Боже! Я никогда ничего подобного не пробовала! – Жура начинает ерзать на месте.
- Как бы тебе описать ее? – Минуту она задумчиво смотрит на меня и продолжает. – Это как испить и насытиться в жару, как попробовать эликсир бодрости, как испить радость в чистом виде. Он не туманит голову, а наоборот ты начинаешь соображать еще лучше. Как будто тебе открываются все тайны вселенной, и ты познаешь все скрытое от обычных людей.
- Ого! Даже так. – Меня забавляет ее сравнение.
- Мне кажется он действует на всех одинаково. – Она опять замолкает. – Вокруг все такие любезные и приятные для общения, что я задалась вопросом что же не хватает людям в обычной жизни.
- А это точно не что-то запрещённое? - подозрительно смотрю на нее. – По описанию просто экстази какое-то.
- Нет. У меня нет тяги, не болит голова, а на душе легко. Как будто я нашла ответы на все свои вопросы. – Она опять смотрит на океан и мне кажется, настроение у нее стало более задумчивым.
- А что еще не обычного ты заметила? – Пытаюсь растормошить ее.
Она тут же радостно поворачивается ко мне и глаза опять вспыхивают огоньком веселья.
- А еще там был сам Рой Мартинес и говорил речь. - от упоминания этого имени у меня резко вспыхивают щеки и я, опуская взгляд, подставляя себя.
- У тебя покраснели щеки Айна! – Тут же замечает это Жура. – Ох, он тебе нравится?
Ну все я попалась со своим румянцем. Но почему он меня так цепляет, что тело начинает реагировать, как будто он стоит напротив и смотрит на меня в упор.
- Ну, признайся, ты тоже запала на него! – Жура не унимается, еще больше вгоняя меня в румянец, но врать я ей не могу.
- Да, немного! – Я пожимаю плечами и надеюсь, что она отстанет от меня.
- И давно ты о нем думаешь? – пытает меня Жура.
- Я не думаю о нем вовсе! – пытаюсь напустить серьезность на свой голос. – Просто вчера, когда мы попрощались после школы, он ждал меня возле дома в своей машине и сказал, что может заехать за мной на вечеринку.
- Что? – почти задыхается Жура. – Он сам тебя пригласил? – Она хватается за сердце, чем веселит меня.
- И ты отказала! – Она уже готова упасть в обморок.
- Да, - спокойно отвечаю, не понимая, чем могла вызвать ее бурную реакцию – Не люблю ночные клубы! Так и сказала ему.
- Я тебя не понимаю! Как ты могла ему отказать? Он никого лично не приглашает.
Меня немного возмущает то, что она встала на его защиту.
- Во-первых, о меня не замуж позвал, - я тут же поражаюсь тому, что сказала. – Во-вторых, в тот день, когда я забыла форму на физкультуру, после уроков он меня чуть не прихлопнул об стену баскетбольным мячом и велел быть осторожнее. Как ты думаешь, как я должна была себя повести на его приглашение? Кинуться на шею?
Тут я пугаюсь напору, с которым ответила Журе, боясь, как бы не обидеть ее.
- Он намеренно это сделал? – Жура удивленно скидывает бровь.
- Я не знаю, ведь до этого я с ним ни разу не встречалась. – Я решила умолчать о нашем поединке, пока сама не разберусь с этим.
- Может все дело в ваших семьях? Отец говорил вы недолюбливаете друг друга.
- Даже если это и не так, думаешь я могла бы ему довериться и отправиться на вечеринку с незнакомым человеком, которого знаю пару дней?
Журинья задумчиво кивает и резко встает.
- Ты права, а теперь нам пора перекусить, давай продолжим в кафе. Я угощаю.
Я радуюсь ее быстрой смене настроения, потому что разговор о Рое Мартинесе мне продолжать не хочется.
Через дорогу от пляжа находится кафе, в которое любит ходить Жура, и она решает меня угостить ее любимыми блюдами. Я не отказываюсь, прогулка у моря разыграла наш аппетит.
В кафе мы выбираем столик в углу и делаем заказ. Жура заказывает картошку фри, по ее мнению, тут она самая хрустящая, куриные нагетсы с фирменным соусом, два больших брауни с Нутеллой внутри и молочные коктейли. После этого обжорства мне нужно будет потренироваться с грушей ни один час, печально вздыхаю я, но не говорю это в слух, чтобы не расстраивать подругу.
Заказ принесли достаточно быстро и Жура продолжила свой рассказ поедая это гастрономическое чудо из картошки и нагетсов. Она была права, это самое лучшее заведение с его кухней.
Подруга рассказала мне что Рой Мартинес произнес на вечере речь, поблагодарил присутствующих что пришли и открыл развлекательную программу из эквилибристов, на вечере пела какая-то суперпопулярная, звезда, имени я не запомнила, все равно не знаю ни одного бразильского певца и в конце устроил беспроигрышную лотерею, в которой побеждали все. Каждый забрал свой подарок.
- Какой подарок достался тебе. – Спрашиваю я с нетерпением разламывая шоколадный юрауни из которого вытекает ореховая Нутелла.
Жура хитро улыбается и смотрит в глаза ни говоря ни слова, мучая тем самым меня.
- Ну же, Жура! Я сейчас не выдержу и взорвусь от любопытства!
- Я получила в подарок…два…- Она специально тянет, молчит и заставляет мои руки трястись от предвкушения. – Пригласительных…билета…на…- Она смеется и откусывает свой кекс.
- Я тебя сейчас придушу, если ты не закончишь это предложение! – шутя угрожаю ей, тыкая в нее ложкой.
- Два билета…на…эту вечеринку. – Выкрикивает она и радость переполняет ее, как будто она выиграла автомобиль.
У меня спадает напряжение, и я качаю головой.
- И всего лишь? – Я немного расстроена за нее.
- Это, не всего лишь Айна, - у нее загораются глаза. – Это все! И по второму пригласительному со мной пойдешь ты!
Я давлюсь кексом и отпиваю молочного коктейля.
- Что? – качаю головой. – Ни за что! На меня не рассчитывай.
- Ты не можешь меня бросить и разве тебе не интересно что там и как?
- Я тебя не бросаю, а просто отказываюсь от твоего приглашения.
- Ты не можешь, ведь мы же подруги. – Она делает милые глазки и хлопает ресницами.
Конечно же я не смогу ей отказать.
- Ты используешь запрещенные приемы. – Я ее щекочу, и мы смеемся.
- Когда следующая вечеринка? – Еще не решила точно, но трудно не поддаться соблазну и не уточнить это.
- Через неделю, у тебя есть время выбрать платье. – Радуется Жура своей победе надо мной.
Я закатываю глаза. Ну раз Мартинес такой «красавчик» что всем нравится следует посетить его вечеринку чтобы сложить о нем другое впечатление, если это вообще возможно.
С каждым прожитым днём, с каждым словом о нём, мне становится интереснее что скрывает его душа.
На ум приходят строки Данте Алигьери из «Божественной комедии»:
Стремишься к тьме неудержимо так?
Иди вперед и не щади усилий!
Не знаю, к чему они мне вспомнились, но его душа для меня как тёмная тайна которую хочется разгадать.
Еще немного поболтав, Жура идет расплачиваться за наш обед, а я иду в дамскую комнату.
Освежившись и приведя себя в порядок, я возвращаюсь в зал, но замечаю, что что-то изменилось, потому что не нахожу Журу за столом.
Там, где я оставила свою сумочку, уже сидит Рой Мартинес со своими друзьями. У меня опять начинает биться сердце, что кажется его слышат все, кто находится в кафе, и холодеют руки. Я выдыхаю, пытаясь унять волнение и подхожу к столику.
Рой замечает меня и смотрит, не отрывая глаз, чем еще больше вселяет в меня панику. Чтоб его! Я могу отправить в нокаут кого угодно, но не могу справиться с его взглядом.
Сегодня на нем светлые потертые джинсы и белая футболка. Волосы чуть спадают на глаза и небрежно торчат в разные стороны что придает ему сексуальность. Он сидит с краю откинувшись на спинку и выставив одну ногу в белоснежных кедах из-за стола.
Чертовски симпатичные друзья, сидящие рядом, которых я совсем не знаю, замолкаю при видя меня.
- Вы заняли наши места! – Оглядываю всех недовольным взглядом. - Мы тут обедали с подругой. – Стараюсь придать твердость своему голосу и не смотреть на Роя.
Еще раз оглядываюсь в поисках Журы. Может быть ее выгнали, и она где-то сейчас сидит в слезах? Не найдя её взглядом, поворачиваюсь к столику.
Пару секунд он просто разглядывает меня с усмешкой на лице и непринужденно отвечает:
- Разве? – он изображает наигранное удивление. – Я не заметил никакой подруги.
- Сэл, - обращается он к одному из своих друзей, не сводя с меня глаз. – Ты никого не заметил?
- Нет, но …– Тут Сэл вскакивает и смотрит на место под своим задом. – Я мог сесть на кого-то!
Сэл и второй из друзей, который пока молчал, прыскают и заливают кафе хохотом. Не смеется только Мартинес наслаждаясь моей реакцией.
Я чувствую себя полной дурой. Кажется, я краснею как рак и злюсь настолько, что сжимаю кулаки с такой силой что они белеют. Меня заливает ненавистью к ним от макушки до пяток.
Как же мне хочется врезать им всем по морде, особенно Мартинесу за его наглую ухмылку.
Я вспоминаю своё ночное видение и во мне вспыхивает ярость. Наверно он следит за мной, раз узнал, где мы находимся с Журой.
- Ты следишь за мной?
Мой вопрос не меняет ни одну эмоцию на его лице, а вот друзья перестают смеяться, уставившись на Роя.
- С чего ты взяла? – Невозмутимо отвечает он, не сводя с меня глаз.
- Я тебя сегодня видела возле моего дома, ночью.
Люблю прямоту в вопросах, не увиливая и не маскируя её как в фильмах, когда герои что-то скрывают и их мучает этот не решённый вопрос продолжительное время.
Скучно, поэтому я не смотрю сериалы с затянутым сюжетом.
- Оу! – Воскликивает один из друзей. – Мы чего-то не знаем?
Я тут же краснею, примерно поняв про что они подумали.
- Ты лунатик? – Спрашивает друг с именем Сэл.
- Нет, я не лунатик и сплю крепко! – Вспыхиваю я.
- Но меня ты всё равно видела? – Уточняет Рой чуть приблизившись ко мне.
Я их раздражённо оглядываю, борясь с желанием броситься и надавать по морде. У меня наверно краснеют даже корни волос, и я сжимаю кулаки.
Рой оглядывает меня с ног до головы, задерживается на ногах и скользит взглядом на мою грудь, чем вгоняет меня в краску еще больше.
Его леденящие душу глаза впитываются в меня предостерегая о чём-то.
- Ну же Гаварес, расслабься, парни просто шутят. – Он садится поудобнее и как ни в чем ни бывало притягивает к себе большой бургер, лежащий на тарелке.
Второй двигает по столу в мою сторону, и я вижу, как из него торчат жаренные куски бекона, от чего меня начинает мутить.
- Угощайся, может быть, на полный желудок ты станешь намного общительнее и добрее к нам.
Еще раз смотрю на бургер и оглядываю его друзей:
- Спасибо, я не ем свинину. – Холодно кидаю ему.
Друзья начинают перешёптываться и кидать на меня косые взгляды, а предложение Роя я расцениваю как что-то непристойное.
Меня еще никто так не унижал, даже проиграть на ринге не так унизительно. Как будто об меня вытерли ноги прилюдно. Да, он может и не знает, что я не ем свинину, но так разговаривать с собой я никому не позволю.
Его дружки смотрят на меня с ухмылкой продолжая разглядывать, что обидно и унизительно вдвойне.
Трое против одного.
Во мне закипает злость.
Теперь уже ни на кого не обращая внимания Мартинес откусывает большой кусок бургера и сок течет из уголка его рта. Он медленно разжевывает и глядит на меня взглядом хищника вытирает уголок губ рукой. Друзья замерли, предчувствуя что-то и бросают взгляды то на него, то на меня.
Я делаю глубокий вдох, беру сумочку с сиденья и стараюсь смотреть уже спокойнее на своего обидчика.
Он откусывает второй кусок, закатывает глаза от удовольствия издавая очень неприличный звук наслаждения, от которого у меня краснеют щеки, медленно вытирает сок указательным пальцем и снова смотрит на меня.
Я подхожу к нему чуть ближе и почти склоняюсь к его лицу. Он тоже замирает и перестает жевать. Его глаза сразу окунают меня в манящую синеву, но я не убираю взгляд. Это настолько притягательно, что я на пару секунд забываю, что хотела сказать.
Его большие глаза меня обезоруживают.
Еще пару секунд смотрю на него и собравшись выдаю:
- Знаешь, - говорю я почти шепотом, но, чтобы слышали и его друзья тоже. –
Последнее слово я выплевываю ему в лицо желая приятного аппетита. На секунду он замирает с набитым ртом, не веря своим ушам, потом его лицо краснеет от злости, ноздри раздуваются, а в глазах начинают сверкать молнии.
Пора убираться от сюда!
Разворачиваюсь и иду прочь к выходу.
Краем уха слышу, как Мартинес выблевывает свой бургер и ругается как сапожник.
Меня это очень забавляет, и я не могу скрыть свою улыбку, боясь, что у меня сейчас треснет лицо от улыбки.
На крыльце я нахожу Журинью, которая мило беседует с парнем и подозреваю что с одним из друзей Мартинеса. У этого красавца на шее красуется татуировка в виде ангельских крыльев, а у Журы на щеках смущенный румянец.
С ней все хорошо, это тоже меня радует.
Я быстро хватаю ее за руку и тяну в сторону машины.
- Эй, куда так быстро? – Жура пытается вырвать руку. – Я не успела взять номер телефона у этого красавца.
Мы бежим, а я лопаюсь от смеха, но в душе такое чувство что я совершила какую-то ошибку, за которой последует расплата.
14. Побег и сожаления.
- Что ты ему сказала? – Журинья бледнеет, садясь в машину.
Мы сразу отъезжаем и уже в машине я могу сделать вдох полной грудью. У меня болят щеки и живот от смеха. Всю дорогу что мы бежали, я смеялась как умалишенная и вкратце смогла рассказала, что случилось.
Почему то, ждала погоню, но вряд ли он смог бы бежать, когда вывернул свой желудок на пол кафе. Жаль или к счастью, я не видела его выражение лица.
Должно быть это было забавно, как и то что моя злость и напряжение тут же исчезли после звуков, издаваемых Роем. Я никогда не желаю людям зла или страданий, но если мне попадается хам или какая то, несправедливость не пройду мимо.
Немного успокоившись, пересказываю все в мельчайших подробностях, как она любит. Спектр эмоций на ее лице меняется как цвета на радуге. Выслушав, она вжимается в сиденье.
- Ты его практически обозвала, свиньей. Мы в полной жопе. – Жура закрывает ладонями лицо.
- Эй, не МЫ, а Я! Тебя там не было. – Я двигаюсь к ней ближе и обнимаю за плечи. – Скажи мне, пожалуйста, почему ты так его боишься?
Жура смотрит на меня как на камикадзе.
- Он король школы, капитан футбольной и баскетбольной команды, продолжает Жура с кислым видом. – И с ним еще никто так не обращался.
Она смотрит на меня с осуждением и со страхом.
- Только не говори мне что тебе жаль его? – Я отодвигаюсь от нее. – Знаешь некоторым засранцам иногда полезно надрать задницу.
- Какая кошка пробежала между вами? – Не зная ответ на ее вопрос я пожимаю плечами и смотрю на город за окном.
Наверно ей кажется, что между нашими семьями есть какая то, вражда, но я сама себе не могу ответить на ее вопрос, потому что не знаю.
Еще я не знаю почему он так относится ко мне с первого дня, я не знаю, что за дела ведет моя семья и семья Мартинес.
Одним словом, не знаю абсолютно ничего!
Пора бы мне задать вопросы дяде или хотя бы братьям.
15. Бей и не беги.
Вернувшись домой, я никого не нахожу. Дядя с братьями опять уехали в город, тетя за покупками с водителем.
Я принимаю душ и иду на кухню. На кухне тоже тишина и полная чистота, в холодильнике нахожу апельсиновый сок и сажусь на крутящийся стул напротив кухонного стола.
Меня не покидает чувство что нужно извиниться перед Роем, но посути, я же говорила про бекон в его бургере. Или нет! Я была настолько зла что могла адресовать это и в его сторону.
Еще придется идти на вечеринку с Журиньей, но зная о не простых отношениях с Роем, мне не хочется попадаться ему на глаза. Но чтобы не обидеть подругу я кое-что придумываю и для этого завтра нужно будет съездить в торговый центр.
Это даже зажигает во мне какой-то азарт.
А вообще я ловлю себя на мысли что стала какой-то ранимой и слабой. Стоит мне встретить Мартинеса как я трясусь или обмякаю, я почти перестала тренироваться и бегать по утрам. Во мне как будто притупился боевой дух, который я вырабатывала годами, живя и тренируясь в Лондоне.
Наверно на меня действует климат и сам материк в целом. Холодный и сырой климат в Лондоне не давал расслабляться, друзей особо не заводила и все свое время уделяла учебе и тренировкам. Тут ситуация изменилась, рядом со своими родными я расслабилась. Необходимо возвращать себя прежнюю.
Эта ситуация не дает мне покоя, и я, переодевшись иду выпустить пар через грушу.
По дороге в шатер меня провожают Рик с Гором и остаются сидеть у порога, наблюдая за мной своими черными бусинами глаз.
От боксировав с грушей пару часов я валюсь на пол от усталости и уже ни о чем не могу думать. Я смотрю на потолок шатра выравнивая дыхание и вспоминаю что братья говорили о боях, а именно, когда следующий бой.
Поднявшись с пола, беру телефон и набираю Эстебану. Он намного жестче чем Микаэль, поэтому не станет меня отговаривать.
Эстебан отвечает сразу:
- Привет Айна, что нового? – Это в его духе задавать вопрос, когда я сама звоню с вопросом.
- Привет, Эстебан. Я хотела уточнить нет ли сегодня боя, потому что хотела бы в нем принять участие? – Не раздумывая, как я и ожидала он сразу дает мне ответ.
- Конечно, сегодня бой, и ты на нем будешь нашей новой звездой. Я заеду за тобой в восемь. Будь готова!
Вот это брат! Вот что мне нравится в нем, сразу и без лишних вопросов уметь решать мои проблемы. Эстебан сразу же кладет трубку, и я не успеваю расслышать недовольные возгласы Микаэля. Я улыбаюсь и представляю, как негодует Микаэль. Эти двое назло друг другу могут что-то делать.
У меня в запасе еще два часа, поэтому успею принять ванну и восстановиться.
Ровно через два часа за мной приезжает Эстебан, и мы едем в Арену. Мой старший брат всегда отличался твердым характером и прямолинейностью. Он не будет изворачиваться, обманывать или подбирать слова. Он все делает быстро четко и часто без сожаления. Так и должен поступать руководитель.
Я сижу с ним на переднем сиденье и раз уж так получилось, решаюсь что-нибудь узнать о семье Мартинес. Эстебан чувствует на себе мой взгляд и смотрит на меня с вопросом.
- Как дела в школе? – Карие глаза вглядываются в мое лицо.
- Уроки проходят весьма сносно, не считая того факта я уже пару раз столкнулась с Роем Мартинесом при не совсем благоприятных обстоятельствах.
- Он тебе что-нибудь сделал или угрожал? – Эстебан испуганно смотрит на меня. – Почему ты раньше мне не сказала?
- Ничего он мне не сделал. – Я рассказываю ему о случае с мячом и про приглашение.
Эстебан слушает меня внимательно не перебивая, после, долго молчит что-то обдумывая. Я смотрю на его загорелый профиль, его темные как уголь волосы и думаю скольким девчонкам он уже успел разбить сердца? По внешности он с братом как молодой Антонио Бандерос с примесью Гильермо Капетильо. Пышная шевелюра, густые брови, карие жгучие глаза и пухлые губы. Идеальный портрет для разбивания женских сердец.
Эстебан не многословен, но очень заботливый как брат, я думаю с девушками он проявляет себя так же. Он ни разу не говорил и никак не намекал есть ли у него девушка.
- Рой и пальцем тебя не тронет, это я тебе обещаю. – Эстебан с серьезным видом продолжает. – Но он провокатор. Он может проверять тебя.
- Ты думаешь он догадался что на тот бой с ним вышла я? – меня пугает этот факт.
- Это исключено. – Эстебан качает головой и останавливается на светофоре и поворачивается ко мне. – Даже если он тебя узнал, то ничего делать не будет. За пределами ринга мы и они не имеют право преследовать спаринг партнеров, чем бы не закончился бой. За этим очень строго следит комитет по проведению боев.
- Комитет? – я решаю переспросить, не ослышалась ли я, кажется там намного больше того, что я не знаю. – Разве это не просто бои без правил со ставками?
- Нет, Айна, там все серьезно. - Мы снова трогаемся, и я с нетерпением жду продолжения.
- Арена, это комплекс с рингом, тренажерными залами, бассейнами, саунами и ресторанами. Он принадлежит двум семьям: Гаварес и Мартинес. Он поделен на две части, поэтому одна семья не столкнётся с другой в обычной жизни, только на ринге. В Арену ходят тренироваться члены семьи и клана, бизнес партнеры и все, кому по карману членство в клубе. На Арене проходят и настоящие бои без правил, с реальными ставками и настоящими звездами муай тая. То, что мы, соревнуемся между собой, это только ради развлечения. Чтобы показать превосходство одной семьи над другой.
- Клубом «Арена» владеет мой отец и ты, у вас по 50% акций. Тебе все это оставил твой отец.
- Скажи мне, - я прикасаюсь к плечу Эстебана. – Разве нельзя было выкупить Арену у одной из семей и пользоваться по праву единственного хозяина?
Тут Эстебан замолкает на повороте, а я пытаюсь расставить по полкам все что услышала.
Мы выруливаем на главную улицу и до Арены остается пара кварталов. Я уже сомневаюсь, что Эстебан ответит на мой вопрос. Либо он скрывает что-то важное, либо просто хочет от чего-то меня защитить, как всегда.
-А ты бы хотела потерять Арену, пусть даже за большие деньги? - Эстебан усмехается. - Арена, это тоже бизнес, который приносит нашим семьям ни малые деньги. Это не просто бизнес, это жизнь, это семья. Ты это скоро поймешь сама, как только познакомишься со всеми и втянешься в жизнь Арены.
Мы подъезжаем к охране и ворота впускают нас во двор. Мы выходим из машины и через черный ход попадаем в нашу часть комплекса. Последний раз я была здесь шесть дней назад, но рабочие зря время не теряли. Ремонт почти закончился, осталось снять упаковку с новой мебели и расставить все по местам.
В холле мы встречаем Микаэля, рядом с ним стоят люди, которых я еще не знаю. Они что-то обсуждают и проверят документацию. При видя нас от подходит и радостно скидывает руками в стороны.
- Айна, ну как тебе тут?
Я оглядываюсь, замечая уже все тонкости дизайна. Ресепшэн выдержан в лаконичном стиле, строгий минимализм с нотой шика. Мебель и стены в бежевых тонах с черными линиями. Свет приглушен, а стеновые панели там, где нужно, подсвечены, создавая расслабляющую обстановку. Тут прохладно от кондиционера и не навязчиво, приятно пахнет лаймом.
- Круто! Мне нравится! Я бы с удовольствием купила бы тут абонемент. – Я по-дружески похлопываю его по плечу. – Отличная работа, братья. – Обращаюсь уже к ним обоим, потому что знаю, что они оба приложили не мало усилий и времени.
- Тебе не нужен абонемент, Айна. – Микаэль обнимает меня. – Он у тебя уже есть, и он пожизненный.
- Звучит как срок. – Выдаю я, от чего братья переглядываются и начинают смеяться.
- После открытия, мы проведем инструктаж и познакомим тебя с администраторами и персоналом комплекса, чтобы все тебя знали как одного их владельцев.
Я киваю и направляюсь в комнату парней, которую мне предоставили на время.
- Вот еще что, - останавливает меня Микаэль. – В твою личную комнату уже заказана мебель, розового цвета, и она приедет уже через пару дней. Пока мы только выкрасили стены в цвета фуксии.
- Розовая? – Меня останавливает эта новость. – О, нет! Ненавижу этот цвет!
Я смотрю на них и не понимаю по их выражению лица то ли они шутят, то ли говорят на полном серьезе. Братья стоят в растерянности.
- Я же говорил, что ей больше подойдет болотный, - Закатывает глаза Эстебан и бьет себя ладонью по лбу. – Все лягушки любят этот цвет!
До меня доходят его слова, и я краснею. Чтобы не рассмеяться, закусываю нижнюю губу и с наигранной злостью прищуриваю на них взгляд. Вот же засранцы! И опять я попадаюсь на их шуточки!
Шутники смеются, держась за животы, а я жду, когда закончится у них приступ подперев руки в бока.
- Жду не дождусь, когда стану вашей начальницей, чтобы надрать вам задницы за ваши шуточки. – Я обвожу их взглядом, покачивая головой как недовольная «мамаша».
- Это тебя не спасет от них. – Эстебан вытирает уголки глаз, берет меня за руку, и уводит в нашу комнату, оставляя Микаэля с его бумагами.
Эта часть комплекса не была задета ремонтом.
- А где будет находиться моя комната?
- В этом же крыле. – Эстебан открывает передо мной дверь и пропускает меня первой в их с братом комнату. – Но это пока сюрприз.
- Я не люблю ваши сюрпризы с детства, и ты это знаешь! – Эстебан снисходительно кивает головой, давая мне понять, что ничего не может с этим поделать.
Мы быстро переодеваемся и направляемся в противоположную сторону от самого ринга.
Сегодня я выбираю чёрный рашгард с чёрными шортами и лонгслив в виде прошитой майки.
- Бой начнется через час, поэтому у нас есть возможность познакомиться с нашей командой. – Он ведет меня по коридорам, мы поднимаемся на лифте на третий этаж и оказываемся напротив комнаты с надписью: «Комната отдыха».
Это так неожиданно, познакомиться с членами клуба и так в духе брата. Я не подаю вид что меня это ошеломляет, пора бы уже привыкнуть к этому.
- Я немного волнуюсь, - беру его за руку и сильно сжимаю, выпуская напряжение.
- Они тебе понравятся, и ты им тоже. – Эстебан успокаивающе накрывает ладонью мою руку.
- Разве им не нужно сейчас готовиться к бою?
- Нужно, но я всем велел собраться для знакомства с Айной Гаварес. – с гордостью сообщает Эстебан, каждый раз радуясь, что смог преподнести обычную новость в качестве сюрприза и тем самым шокировать меня.
- А, ну конечно, - подыгрываю ему, стукая себя в лоб. – Как же я могла забыть!
Дверь открывается, и я оказываюсь пред двадцатью парами глаз.
Комната большая и светлая. Посередине стоит высокий стол, по периметру которого выставлены крутящиеся барные стулья, над ним висит большой бра, что подсказывает мне что под ним очень уютно проводить вечера за дружеским ужином. По комнате расставлены бинбэги и диваны, и он больше напоминает коворкинг, чем комнату отдыха. Окна в пол заливают комнату светом заходящего солнца, вид на город открывается потрясающий.
При виде нас все присутствующие замолкают, подходят и встают перед нами полукругом. К нам подходят парни и две девушки. На них минимум одежды, шорты и топы, парни только в шортах. Все в потрясающей физической форме, видно по сколько часов каждый из них проводит в спортивном зале. У каждого из них, тело, это инструмент для боя, для достижения победы и для заработка. Я с восхищением разглядываю их загорелые, рельефные очертания тел.
У многих есть татуировки, убеждаюсь в который раз почему нужны плотные раштаги.
Эстебан кладет мне руки на плечи.
- Друзья, позвольте вас познакомить с моей сестрой и совладелицей Арены, с Айной Гаварес.
Меня рассматривают с головы до ног. Я немного смущаюсь и краснею под пристальным взглядом кучи глаз, ожидая от них реакцию.
- Добро пожаловать в семью! – первым ко мне подходит привлекательный здоровяк с татуировками цепи с шипами на обеих руках. У него высокие скулы и самые карие глаза, из тех, которые я видела. Длинные волосы, собранные в хвост, а щетина на лице, делают его невероятно сексуальным. Под его взглядом я смущаюсь еще больше.
Я протягиваю руку, он ее не пожимает как я ожидаю, а целует тыльную сторону ладони. Я от неожиданности краснею еще больше. – Как дела принцесса?
- Хорошо. – Выдаю я растерянно тупой ответ, под его пристальным взглядом.
- Это, Густаво Барросо, Айна, - представляет его Эстебан. – Будь с ним осторожна, он большой бабник.
На Густаво слова никак не оказывают влияние, и он продолжает пристально разглядывать меня, не отпуская мою руку.
- Хватит выделываться, Барросо! – Рядом стоящая девушка, с короткими волосами легонько толкает его в плечо и вытягивает мою руку из тисков Густаво Барросо.
- Я, Рафаэла, добро пожаловать. – У нее приятный мексиканский акцент и теплая сильная рука. Замечаю на бедре наколку в виде бражника «Мертвая голова».
- Очень приятно, Рафаэла. – Ее лицо расплывается в доброй улыбке.
С ней рядом стоит девушка чуть худее и выше ее ростом. Она раскрепляет руки, держащие на груди, и протягивает мне.
- Я Стелла. – Голос звучит как режущая сталь, что не соответствует ее внешности школьницы с волосами, заплетенными в косички.
- Очень приятно, Стелла. – Я отвожу глаза от ее тяжелого взгляда карих глаз.
Эстебан знакомит с остальными, я киваю, пожимаю руку всем с любезной улыбкой, но запоминаю только одного, по имени Акауа. Не знаю точно настоящее это, его имя или нет, но вид у него устрашающий. Он смотрит на меня холодным раскосым взглядом ни проронив ни единого слова.
У Акауа азиатская внешность, его тело полностью покрыты татуировками, а на груди красуется парящий дракон. Черные, длинные волосы аккуратно зачесаны в хвост и плотно скреплены на затылке. Он напоминает мне самурая.
Меня тут же осеняет мысль, что он явно из якудзы Он, потрясающе красив с мертвенно спокойным взглядом.
Он единственный кто отказался пожимать мне руку, лишь положил свою на грудь и кивнул в знак уважения. Если я ничего не путаю, то к якудзе нельзя просто так прикасаться.
Он даже держится как-то отстраненно от всей толпы, но не смотря на свой вид в глазах его читается боль и страдание.
Меня так и тянет с ним познакомиться и узнать его историю. Возможно, у меня сработала интуиция, о которой говорил Эстебан, но от Акауа я чувствую мощную силу воли.
После знакомства со всеми мы уходим сразу на ринг, и я решаюсь задать волнующий меня вопрос:
- Акауа из якудзы? – Я говорю шепотом, вдруг это тайна.
Эстебан кивает головой.
- Ты догодалась?
- Это, трудно не заметить, - констатирую я. - Его выдает внешность и дракон на груди. Что делает якудза в Бразилии?
Эстебан останавливается у дверей, ведущих в зал.
- Он из Японии. В прошлой жизни работал на одного известного клана якудзы, но после некоторых события ему пришлось покинуть родину и поселиться у нас. Но я знаю точно, бывших в их рядах не бывает, это у него в крови.
- Что именно произошло, - я не отпускаю Эстебана, мне хочется узнать все о нем.
Эстебан останавливается и нехотя мне рассказывает.
– Семью, которую он охранял перерезали, даже детей, а его накачали наркотиками. Он был одним из приближенных к семье главаря, поэтому у него на груди и спине татуировка дракона. После жестокой расправы главарь хотел убить его, но Акауа доказал свою невиновность и в знак преданности и искупления вины отрезал не просто фалангу пальца, а отрезал часть мизинцев на обеих руках и побрил голову. Это оценили главари и не стали его убивать, но жить он уже не смог в Японии. После некоторых странствий оказался у нас и теперь участвует в боях без правил. Это если в двух словах.
- Вот, как! – больше я не знаю, что сказать на это.
- Кстати, после нас он выйдет на ринг, и ты сможешь увидеть его в бою. Он отлично владеет кунг-фу.
Я не успеваю удивиться как Эстебан открывает передо мной дверь, ведущую на ринг, и мы надеваем маски.
Зал полон, мы идет к своим местам и ждем, когда подойдут остальные. Сегодня предстоит бой между кланами и бой без правил на реальные ставки.
- Я ведь могу сегодня принять участие? – Я совсем забыла зачем пришла сюда.
- Да, я записал тебя сразу как позвонила. – Эстебан что-то уточняет у людей, сидящих рядом, к сожалению, не могу узнать у кого именно, потому что все в масках, и я еще никого не узнаю, и шепотом о чем-то спорит.
- Ты точно хочешь сегодня выступить? – шепчет мне на ухо Эстебан.
- Да. – Пока ничего не понимаю.
- У нас могут быть проблемы, и я за тебя переживаю.
- Что-то случилось? – Тут к нам подсаживаются двое. Ближе ко мне садится Барросо, теперь то я его везде узнаю, и кто-то еще поменьше ростом. Он склоняется к моему уху, и я напрягаюсь от того количества тестостерона, которое от него исходит.
- Рой Мартинес, предъявил право и потребовал реванш с Паулой, но мы то знаем кто был под именем Паула, не так ли детка? – Его дыхание обжигает мне ухо даже под маской и у меня екает сердце.
Я поворачиваю к нему голову, не веря своим ушам.
- Напомни мне, пожалуйста, когда я успела стать «деткой». – Мне хочется стянуть с него маску и врезать. Наглость просто зашкаливает и выводит меня из себя.
- С первого взгляда, как я тебя увидел принцесса. – Он двигается ко мне ближе и его бедро уже касается моего. Я выпрямляюсь и убираю ногу.
- Да, ну! И какая я у тебя по счету? – Мне нужно отшить его как можно быстрее, пока он не перешел границы.
- В моем сердце только ты, моя принцесса. – Он запускает руку и кладет ее на спинку моего сиденья переходя мои границы.
- Боюсь, ты опоздал. Мое сердце занято. – Я решаю его обмануть.
Он убирает руку и скрещивает их на груди развалившись на сиденье.
- Пока занято, но скоро ты станешь моей.
Я качаю головой на его излишнюю самоуверенность и обращаюсь уже к Эстебану.
- Я сегодня в паре с Роем Мартинесом? – Это совсем не пугает, а подстегивает мой азарт.
- Да, он заявил право на реванш, но ты можешь ответить в другой день или мы можем отправить вместо тебя Барросу или кого-то другого. – Я понимаю его, он пытается меня защитить и отговорить.
- Но тогда он решит, что Гаварес струсили. Разве в реванше можно заменить участника? Это уже не будет реваншем!
- Мы, Гаварес, Айна и мы можем все.
- Но я не хочу, чтобы меня считали слабой трусихой. – Как я могу встать во главе фирмы если боюсь какого-то реванша, с сыном конкурирующего фирмы? Кто пойдет за трусливым руководителем? Если и суждено проиграть бой, то я готова потерпеть поражение на ринге, чем спрятавшись за чью-то спину и потерять уважение у своих людей. Я прекрасно себя чувствую и готова к бою.
- Не забывай о том, что на ринг выходит Паула, а не Айна Гаварес! Это не дело твоей чести! – Недовольно шипит на меня Эстебан.
- Я не буду отказываться или переносить. Пусть передадут что Паула принимает вызов.
- А ты смелая, малышка. – Склоняется к моему уху Барроса.
Я оставляю его восхищение без внимания и всматриваюсь в зрительские ряды напротив, туда, где должны сидеть участники из команды Мартинес и точно нахожу глазами того, кого ищу.
Рой Мартинес сидит точно напротив меня со скрещенными руками на груди и из-под приподнятой маски видна его хитрая ухмылка. А он и не пытается скрыть свою личность прикрываясь маской. Да и кто станет ему мстить?
Это говорит о многом. Либо он уверен в своей победе, либо в своей безнаказанности.
Мог ли он догадаться что вместо Паулы на ринг с ним выхожу я? Если это так, тогда понятно почему он так относится ко мне. Но несмотря ни на что ему и всем остальным я хочу доказать, что бегать и прятаться я не стану.
Звучит гонг и рефери объявляет о первом бое. На ринг выходят две девушки. От нашей команды я узнаю Рафаэлу. Она двигается с гибкостью кошки и наносит неожиданные удары своей сопернице. У нее очень точная техника с элементами муай-тая и выпадами капоэйры. Рафаэла двигается быстро, изматывая и зля соперницу. Кажется, она получает от этого удовольствие. Бой длится всего семнадцать минут и Рафаэла побеждает.
Вторыми выходят парни. От команды Гаварес выходит сосед Барроса, который оказывается очень проворным малым, но соперник на голову выше его, поэтому через десять минут победу присуждают Мартинесам.
Настает моя очередь.
Мартинес, сидящий напротив меня не двигается со своего места, ожидая что я струшу, но я встаю и прохожу мимо Эстебана к лестнице.
- Ты еще можешь отказать. – Шепчет Эстебан, хватая меня за руку.
- Никогда. – Я выдергиваю руку и сбегаю по лестнице к рингу.
Зрители приветствуют меня, аплодисментами, кто-то даже свистит. Надеюсь, свистки адресованы Пауле.
Я разминаю шею и плечи, проверяя как сидит на мне маска. Секунды следуют друг за другом, переходя в минуты. Я хожу по своему краю ринга, разогревая мышцы и ожидая соперника и пытаюсь справиться с накатившим волнением.
Так как ринг освещается множеством прожекторов я не могу видеть зрителей и не могу проверить идет Мартинесс или все еще сидит на своем месте.
Его отсутствие начинает меня нервировать.
Через какое-то время доносится недовольные свистки и мне тоже не понятно, что происходит.
Я иду к краю, там, где находится место рефери и жду пока он спорит с кем-то. Через пару минут он подходит ко мне и говорит, что Мартинес решили перенести реванш, по личным соображениям. Об этом он оповещает зрителей в микрофон, чем вызывает волну возмущения.
Ну что же, на то он и Мартинес!
Я спускаюсь с ринга и поднимаюсь на свое место. Эстебан при видя меня выдыхает.
- Ты знаешь, что произошло? – недовольно спрашиваю его, усаживаясь на свое место.
- Нет, нам не озвучили причины. – Кажется он чем-то расстроен.
- Тебя это расстраивает? Ты же сам отговаривал меня не ходить. – Мне не понятна смена его настроения.
- Нет, я рад что так сложилось, но это не спроста и боюсь, как бы не было подвоха в следующий раз, зная Мартинеса.
- А что именно он может выкинуть? – Я заинтригована и на автомате ищу его взглядом. Он сидит так же напротив, скрестив руки на груди, и кажется, даже не думал шевелиться и выходить на ринг.
Он это мог спланировать заранее. Заявив право на реванш, он возможно проверял меня, струшу ли я или нет. Значит все то время что я скакала, разминаясь на ринге он просто наблюдал за мной и забавлялся! Меня это злит, потому что я чувствую себя клоуном.
- Пока не знаю, но постараюсь разузнать. – Резко отвечает Эстебан и отправляет кому-то голосовое сообщение.
Погруженная в свои мысли не замечаю, как начинаются настоящие бои и на ринг выходят двое, уже без масок.
От нас на ринге стоит Акауа. Он поворачивается в нашу сторону без поклона, выражая тем самым почтение, как принято у него на родине.
Акауа одет в короткие шорты и черную футболку. Татуировок почти не видно, но я не сомневаюсь в том, что тут все знают кто он.
Его соперник афроамериканец с дредами и широкой, накаченной грудью. Он провоцирует и делает удары ногой в воздухе, балансируя на одной ноге. Значит будет каратэ против кунг-фу.
Дреды кланяется сопернику, как положено при бое, но якудза стоит невозмутимый без единой эмоции на лице. После приветствия каждый переходит на позицию осмотра, и они обходят друг друга как тигры, готовящиеся к бою.
Дреды делает подсечку и вертушку ногой, пытаясь нанести удар якудзе, но тот быстро отскакивает и сразу наносит ответный удар ногой и попадает дредам по челюсти. Тот, пошатываясь наклоняется и сплевывает кровавую слюну. Акауа обходит его с грацией хищника.
Эти двое настолько быстрые, что я боюсь что-то пропустить и сосредоточенно слежу за каждым движением.
Дреды, похоже разозлился и немедля, делает выпад и удары открытой ладонью. Акауа подставляет тыльную сторону рук, защищая голову от ударов. Дреды измотавшись останавливается, а Акауа делает нижнюю круговую подсечку и укладывает дреды на лопатки. Звучит сигнал и бал засчитывают якудзе.
Второй раунд длится еще меньше, и якудза кладет дреды на лопатки через мощный удар кулаком в челюсть.
На третьем раунде дреды уходит в нокаут после гоу. Якудза одним ударом в грудь выбивает из него остатки воздуха. Врач тут же заходит за сетку и измеряет дредам пульс, опасаясь, что у него остановилось сердце.
Я восхищаюсь скорости и мощи Акауа.
Рефери поднимает руку якудзы в доказательство его победы и зал взрывается аплодисментами.
Похоже, здесь любят этого якудзу.
Акауа не кланяется, а просто кладет руку на свою грудь в знак благодарности и уходит с ринга без тени эмоций на лице.
Этот парень явно приковывает мое внимание и для себя я кое-что решаю, но нужно поставить в известность Эстебана.
Мой взгляд скользит по зрителям и останавливается на Рое, который сидит точно статуя и не сводит глаз с наших мест.
Он что окаменел там? Сидеть в одной позе почти час?
Тут ко мне склоняется Барросо.
- Наш японец хорош, но я лучший, детка. – Тут уголком глаза замечаю, как Мартинес, сидящий напротив меня выпрямился и напрягся пока Барроса шепчет мне это на ухо. Конечно же он не знает, о чем наш разговор и отвечаю я ему или нет, ведь наши лица скрыты под масками, но его реакция меня удивляет.
- Я бы хотела уйти и мне нужно будет поговорить с тобой об одном важном деле. – Повернувшись к Эстебану быстро говорю я, пока он опять не ушел с головой в телефон.
Он вопросительно вскидывает на меня бровь.
- Хорошо, но мне нужно будет посмотреть еще два боя и проверить наши ставки. – Он смотрит через меня на Барросо. – Тебя может проводить Густаво.
- Нет, - сразу останавливаю его пока тот не услышал наш разговор. – Лучше пойду одна и дождусь тебя в вашей комнате или найду Микаэля.
Он соглашается, и я направляюсь в сторону лестницы ведущей в нашу часть Арены, не забыв при этом посмотреть на Мартинеса.
Его каменная фигура наблюдает за мной, о чем говорит повернутая в мою сторону голова.
16. Якудза в команде лишним не бывает.
В комнате мальчишек я нахожу Микаэля, как и ожидала. Он сидит на диване с огромной тарелкой фруктов и рассматривает документацию по ремонту.
Я плюхаюсь на диван рядом с ним и беру горсть черешни.
- Ну как прошел бой? – он переключает внимание на меня подцепив ножом кусочек манго.
- Если ты про мой, то Мартинес его перенес, а если про бой Акауа, то он был великолепен. – Я сажусь на край дивана и смотрю серьезно на Микаэля.
- Мне нужен телохранитель и им может быть только якудза Акауа. – Заявляю я, не сводя глаз с брата.
Микаэль почти давится манго, я хлопаю его по спине и откашлявшись переспрашивает.
- Что? Зачем тебе якудза?
- Нуу. – Как ни в чем ни бывало пожимаю я плечами. – А с ним что-то не так?
Я ухожу от ответа, потому что не хочу копаться в себе, объясняя ему почему именно якудза, просто мне так нужно. Я так хочу!
- С ним все в порядке, но это странный выбор. – Микаэль задумчиво замолкает. – Я не удивился если бы ты выбрала кого-нибудь из девушек, или Бернарду Сильва или, например, Густаву Барроса.
- Только не Барросо! Я не хочу, чтобы мой телохранитель питал ко мне какие-то чувства помимо долга, а судя по нему Густаво не пропускает ни одной юбки.
- Тут ты права. – Микаэль смеется и откладывает тарелку с фруктами на столик. – Он еще тот бабник и Стелла в него по уши влюблена.
- Тото я заметила, что не понравилась ей. А что Барросо? Как он смотрит на это?
- Никак, наверно она не в его вкусе. – Микаэль начинает складывать документы в портфель.
- Давно у вас работает Акауа? И что это за странное имя?
- Акауа – это «ястреб» в переводе в бразильского. Он пришел к твоему отцу около двенадцати лет назад. – Микаэль что-то вспоминает, нахмурив брови. – Когда ему было двадцать два произошел случай с семьей, - я киваю, давая понять, что знаю эту часть истории. – После этого он покинул Японию, поселился в Бразилии и пришел устраиваться на работу к дяде Энрике. Кстати, ты наверно уже заметила, что у него нет части мизинцев на обеих руках, что отнюдь не мешает ему побеждать на боях. – Я снова киваю. – Так вот, я еще не встречал самого преданного человека как Акауа.
- Но разве от мафии просто так можно уйти, переехав на другой материк? – Все мои знания о мафиозных кланах строятся исходя из фильмов, которые я раньше смотрела и точно знаю, что уйти от мафии можно лишь одним способом.
- Можно, если отрезать себе язык, как это сделал Акауа.
Микаэль говорит об этом так спокойно, что мне сначала кажется, что он шутит.
- Боже, Акауа, немой! – не верю я своим ушам.
- Да. Он отрезал себе язык, чтобы доказать боссу клана якудзы что сохранит его тайны если тот позволит ему уйти.
Я шокирована смелостью и самоотверженностью этого человека. Все то время что он был рядом, он не проронил ни единого слова. Сначала мне показалось это из-за дисциплины и особенностей характера, на самом деле он нем по собственному желанию.
Кто согласится на такое? Я не понимаю, как можно лишить себя возможности общаться? Самолично погрузить себя в немую жизнь. Какую же стальную и непоколебимую силу воли нужно иметь?!
Это еще раз доказывает, что я сделала правильный выбор.
- Ты теперь понимаешь почему моим телохранителем должен стать именно он?
Микаэль мне кивает, и я иду принять душ и переодеться пока не пришел Эстебан.
17. Акауа
В Токио третий день льют дожди. Вода потоком стекала по дороге и приглушала шаги человека в темном кожаном плаще.
Человек с татуировкой на голове шагает бесшумно, держа одну руку на рукоятке меча. Самурайский меч бьет по ноге, напоминая, для чего он здесь.
Возле одного дома человек остановился и огляделся. Стояла глубокая ночь, прохожих не было. Шумел только дождь с силой падая на крышу дома.
Человек начал осторожно подниматься по ступенькам, вслушиваясь в гул дождя. Подойдя к двери, достал ключ из кармана плаща и бесшумно открыл дверь.
В доме царила тьма, как и в его душе. Незваный гость знал куда идти, поэтому направился сразу к лестнице, ведущей на второй этаж. На втором этаже располагались спальни. Ступая мягко как хищник человек достал свой самурайский меч и тот сверкнул смертельным блеском. Держа его в руках, душа наполнялась невидимой силой, меч требовал крушить и отнимать.
Сегодня человеку в плаще нужно было отнять три жизни. Око за око. Его предали и убили пятерых, теперь он отнимет жизнь в отместку.
Дверь хозяйской спальни была открыта. Тень вошла в комнату и тихо остановилась возле кровати. На ней спали двое: муж и жена.
Человек разглядывал пару секунд лицо спящего и резко провел мечом по горлу мужчины; послышалось хлюпанье. Тут же резко перерезал горло и женщине и хлюпающий звук усилился. Комната наполнилась запахом железа.
Мужчина проснулся и последнее что он увидел и ощутил, это сожаление перед лицом черноглазого якудзы. Он схватился за горло, а кровь все лилась, окрашивая постель в цвет мести. Женщина рядом умерла сразу. Осознав, что происходит мужчина повернулся к жене и замер.
Человек в плаще двинулся дальше по коридору. Через две двери он нашел нужную и вошел так же без шума. На кровати спал подросток, копия своего отца. В свои семнадцать лет парень отличался жестоким и подлым характером. Это он подмешал снотворное в бокал человеку в плаще от чего тот не смог защитить вверенную им семью. Это из-за его подлости погибли дети, где самому младшему было три года.
Человек в плаще с ледяным холодом в глазах подошел к кровати и прикрыв рот парню надавил коленом на его грудь. Молодой человек проснулся и с ужасом выкатил глаза.
Якудза с темно карими глазами посмотрел на него пару секунд и понял, что тот его узнал резко перерезал ему горло. Кровь захлестала и из горла вырвался хрип.
Якудза поднялся и вытерев меч вышел из комнаты.
Он был доволен работой.
Око за око.
На улице человек подставил лицо дождю пытаясь ощутить облегчение, но становилось только хуже от осознания того, что его душа потеряна.
Облегчение за месть не наступило.
Через пару дней человек в черном плаще навсегда попрощался с Токио и пересек границу Бразилии. Началась новая жизнь, с новым именем и новой судьбой. Единственное что осталось неизменным – это память. Она будет преследовать его всю жизнь, как и сны с погибшей малышкой. В этих снах она тянет к нему свои пухленькие ручки и просит не оставлять ее в темноте.
Семья, в которую его наняли встретила его с теплом. Синьор оказался порядочным человеком, а его маленькая зеленоглазая дочь сильно напоминала ему его кареглазую Мико, которую он не смог защитить.
18. Двойной бургер.
Эстебан, конечно, соглашается на кандидатуру Акауа, хотя очень удивлен тем, что я попросила в телохранителя именно его, а не Барросо. Он обещает поговорить с дядей и с самим якудзей.
Домой мы вернулись поздно, быстро перекусили на кухне ужином, который нам оставила Алисинья и разошлись по комнатам.
После ванной я долго ворочалась в пастели, вспоминая ухмылку Роя под темной маской, и никак не могла прогнать его образ из своей головы несмотря на усталость, а уснув под утро чуть не проспала школу.
Утром за мной заехала Журинья и за ее рассказами как она провела выходные мы чуть не опоздали еще и на урок.
День прошел весьма спокойно, Мартинеса я не встретила ни в коридоре, ни в кафетерии. Пустовал даже их столик.
После всех уроков я попрощалась с Журой и направилась в библиотеку.
В библиотеке сидела симпатичная ученица-дежурная, она приняла книгу, «Убить пересмешника», и я направилась бродить по отделам, выбирая что-нибудь почитать, не забыв заглянуть в каждый отдел, чтобы удостовериться нет ли тут Мартинеса. Его тут не оказалось, что немного обрадовало и расстроило меня.
Тут неожиданно вспоминаю о Акауа. Раз мне предстоит с ним как-то общаться, то нужно будет выучить язык жестов. Нахожу нужный раздел с помощью дежурной и выбираю книгу с картинками, чтобы лучше было запоминать жесты. Еще беру себе книгу с кричащим названием «Большие надежды» Чарльза Диккенса.
Выйдя из библиотеки, смотрю на часы на телефоне и сую его в рюкзак. Пока я разглядываю картинки в книге по дороге к выходу, ко мне подбегает один из учеников.
- Айна? – Он указывает на меня.
- Да. – Я оглядываюсь, в школьном коридоре мы одни.
- Журинья Ферейра, ведь твоя подруга? – Спрашивает меня парень нервничая.
- Да, что-то случилось? – У меня начинает биться сердце.
- Да, скорее. – Тут он резко хватает меня за руку и тянет в сторону выхода. – Она попала в аварию возле школьных ворот.
- Что? – Я в ужасе сжимаю книги к груди. – Она жива?
- Да, но нам нужно спешить. – Мы уже почти бежим, и я пытаюсь закинуть рюкзак одной рукой на плечо.
- Я тебе помогу. – Парень берет рюкзак и мне становится легче бежать.
- Спасибо! – Успеваю сказать, как завернув за угол меня сносит лавина из груды мышц.
Кто-то, крепко зажав меня в тиски приподнял над полом и куда-то несет, я в замешательстве, размахиваю ногами в воздухе, а парень что рядом со мной бежит не оглядываясь. Сердце начинает бешено биться и ртом я глотаю воздух, пытаясь успокоиться. Мои ноги болтаются в воздухе и мне на минуту кажется, что кто-то пытается мне помочь, и я вот-вот увижу подругу.
Вот только мы бежим не к выходу. Парень с моим рюкзаком открывает передо мной дверь в чулан со швабрами, и груда мышц закидывает меня туда как тряпку.
- Ай! Нет! – только и успеваю я крикнуть, прежде чем врезаться в стену и упасть на колени, выронив из рук книги. Дверь позади меня закрывается, и я оказываюсь в полной темноте. Быстро встаю на ноги ощупывая стены и подхожу к маленькому окошку на двери, чтобы успеть разглядеть своих обидчиков.
Я не верю своим глазам!
Он и не собирается убегать! Он просто стоит и ослепляет своей привлекательностью сверкая ровным рядом белоснежных зубов.
По ту сторону двери стоит Рой Мартинес и улыбается мне своей уже ставшей коронной, нахальной улыбкой, от которой того и гляди треснет его лицо.
Вот кто меня схватил сзади и бросил сюда! Эта груда мышц, он!
Но это еще не все.
Чтобы у меня не осталось вопросов за что он так со мной поступает, Мартинес откуда-то достает бургер и откусывает его прямо перед окном и моим носом. От удовольствия закатывает глаза и наслаждается то ли вкусом, то ли местью. Он издает глухой звук, передающий удовольствие и смотрит на меня с вызовом.
- Ах ты говнюк! – Выхожу я из себя и ударяю кулаком по двери. Дверь тут достаточно тонкая и он прекрасно слышит эти слова.
Дожевав, откусывает второй кусок и как только снова открывает глаза я показываю ему средний палец.
Мартинес смеется с набитым ртом, а голубы глаза горят азартом.
Передает бургер своему соучастнику и достает мой телефон, который я сама положила в рюкзак. Вот, блин! Теперь я не смогу дозвониться до братьев.
Уже два моих средних пальца адресованы ему.
Не знаю, что он пытается там найти, но мой телефон срабатывает только по Face ID. Спустя какое-то время он довольный, кладет телефон обратно в рюкзак и вешает его на ручку двери. Салютует мне воздушный поцелуй и просто уходит, оставляя меня запертую в чулане.
Он просто решил насмеяться надо мной, отомстив за случай с бургером в кафе.
Я не издаю ни единого звука. Не собираюсь кричать или тем более просить открыть дверь, а просто провожаю его взглядом, пока мне позволяет маленькое окошечко чулана.
Таким как он нельзя показывать свою слабость.
Я остаюсь стоять в кромешной темноте в тишине от которого начинает звенеть в ушах.
Я решаю оценить ситуацию и оглядываюсь. Сейчас в школе я осталась одна, но скоро должна прийти уборщица, ей нужны будут швабры и вёдра, а значит она и сможет меня отсюда выпустить.
Я нахожу выключатель и включаю свет, подбираю с пола свои книги, переворачиваю одно из ведер верх дном и сажусь на него. Открываю книги и начинаю их изучать. Сейчас примерно три часа дня, а уборщица приходит в пять вечера, значит у меня есть два часа чтобы посидеть в тишине, почитать и запомнить пару жестов для общения с Акауа.
Я читаю медленно, чтобы все правильно запомнить и делаю параллельно жесты на пальцах чтобы быстрее их усвоить. Мне всегда давалось легко что-то новое, будь то новый предмет или новый приём в боксе.
Минут через сорок у меня затекают ноги, добавок я поцарапала себе коленки, наверно, когда налетела на ведра и упала.
Вытерев кровь в носовой платок, встаю и делаю шаги и прыжки в этой комнатушке размером метр на метр.
Шея и ноги затекают еще больше через некоторое время пока я стоя читаю под тусклой лампочкой, и я делаю разминку насколько мне позволяет размер помещения.
Пока я нахожусь взаперти, мой телефон трещит за дверью и замолкает.
В комнатушке достаточно темно для чтения, но я не сдаюсь.
Примерно через час становится очень душно, и я делаю прыжки на носочках чтобы разогнать кровь и дурные мысли. У меня никогда не было боязни замкнутого пространства, но раньше меня никто и не запирал в таком помещении.
Через некоторое время, должно быть уже прошло два часа или больше, слышу возле двери какой-то шорох и вскакиваю к окну. Там стоит моя спасительница и ищет подходящий ключ.
Я стучу ей в окно, чем конечно пугаю ее.
- Синьора, помогите мне, пожалуйста. – Уборщица стоит с широко открытыми глазами, и я боюсь, что сейчас она убежит и мне придется ждать кого-то другого, но дверь открывается, и я глубоко и учащенно дышу, радуясь свежему воздух.
- Спасибо, сеньора. – Не давая ей возможность опомниться, подбегаю и обнимаю ее. Все еще тяжело дышу от свежего воздуха, но меня уже переполняет радость от свободы.
- Как ты тут оказалась? – Она испугана оглядывает меня и чуть отстраняется.
- Друзья решили подшутить. – Я пожимаю плечами, собираю книги в рюкзак и убегаю к выходу еще раз поблагодарив ее.
Уже на улице нахожу свой телефон, который, конечно, разрядился. Со злости топаю ногой и иду к воротам во всем обвиняя Роя Мартинеса!
Хорошо, что дом дяди находится не так далеко от школы. Я плетусь по дороге ощущая лютую усталость в затекшем теле и любуясь закатом.
Вечер теплый, а заходящее солнце приятно согревает тело после кладовки.
Значит уборщица пришла намного позже, чем я рассчитывала.
Хорошо, что у меня было что почитать. Коленки уже не кровоточат, а затекшие ноги и шею спасет теплая ванна.
Позади меня раздается урчание мотора и раз уж я еле тащусь по дороге, по неположенной стороне, то останавливаюсь чтобы пропустить ее. Машина не собирается проезжать и тоже останавливается.
Я поворачиваюсь на машину, но солнце слепит глаза и прикрыв их ладонью пытаюсь разглядеть кто это может быть.
Господи! Ну конечно! Кто же еще! Мартинес на своем Феррари.
На красном Феррари! У него что слабость к спорт карам или он решил поиздеваться надо мной? Разве это прилично? Ездить каждый раз на разной машине, которая стоит как вся наша школа?
Я стою и смотрю на него, ожидая что он еще выкинет.
Задавит меня? Проедется по мне пока никто не видит? Или просто крикнет мне что-то обидное?
Два с небольшим, часа в маленькой комнатушке сделали меня не восприимчивой к обидам и перед страхом. Я стою и жду чего-то смотря на него через лобое стекло
Но он просто сидит за рулем и разъедает меня синевой своих глаз.
Тут его взгляд падает на мои окровавленные коленки и выражение его лица меняется. Мне, конечно, это могло показаться, но в глазах его читалось сожаление.
Я тоже смотрю на свои коленки и сгорая от стыда, что стою перед ним в таком виде, разворачиваюсь, перехожу дорогу и иду дальше по тротуару. Выгляжу я так отчасти по его вине.
Остался один поворот.
Машина позади меня едет медленно, прижимаясь к обочине. Он едет по встречной полосе и его могут лишить водительских прав, но не похоже, чтобы это его волновало.
Я заставляю себя не думать о нем, а на глаза готовы навернуться слезы.
Почему, такой красивый, спортивный парень как Рой Мартинес, любимец школы и примерный сын, может так ненавидеть людей?
Что для этого должно произойти с человеком?
Ну, может он ненавидит не всех, а только членов семьи Гаварес? Может он питает ненависть именно ко мне?
Возможно, он считает меня чужой, приезжей и не похожей на них?
Но ведь я ни на что его не претендую! Я родилась и провела часть своего детства в Бразилии! Я не виновата, что прожила долгих десять лет за пределами моего родного материка!
Мне так обидно, что я готова прямо сейчас крикнуть это ему в лицо. Спросить, что не так! Потребовать объяснений или даже врезать ему что есть силы.
Машина позади меня набирает скорость звуком рычащей пантеры и выравнивается со мной. Теперь он едет наравне со мной, и я ощущаю, как его глаза смотрят на меня, а особенно на мои ноги.
Я останавливаюсь и смотрю на него ели, сдерживаясь чтобы не закричать чего он от меня хочет.
- Садись! Я подвезу. – Он почти командует, но таким низким, бархатным голосом, что у меня готовы подкоситься коленки.
Слова вгоняют меня в ступор. Сначала я хочу расплакаться и сесть в машину, чтобы быстрее доехать до дома, но мягкость уходит, уступая место ненависти и безразличию.
Это по его вине я оказалась в такой ситуации, это
Мне не верится в эту искренность, я так устала и вымоталась эмоционально, что хочу только принять ванну и зарыться в одеяло.
Боже! Ну почему такие плохие парни, так красивы?
Он в той же рубашке, в которой ел передо мной бургер. Ворот расстегнут, а рукава закатаны по локоть.
У него усталый и обеспокоенный вид.
Я успеваю разглядеть руки с выступающими на них венами, которые сжимают руль. Меня начинает раздражать мысль, что в нем есть все то, что мне так нравится в парнях.
Синие глаза смотрят на меня ожидающе.
Взяв себя в руки, как бы трудно мне это не было, отворачиваюсь от него и иду дальше.
Тут я осознаю, насколько вымотана физически и морально, что даже не хочу ему что-то ответить.
От этого у меня щемит в сердце, и я ощущаю какую-то потерю и опустошение на душе. Мне очень хочется сесть к нему в машину и быстрее доехать до дома, но мне так же не приятен и его поступок!
Чувствую себя униженной.
Я иду молча, он едет рядом наравне со мной.
Наконец-то добравшись до дома, звоню охране и ворота тут же начинают открываться. Меня встречают Гор с Риком и я как никогда рада их видеть.
Лишь только ворота закрываются я слышу, как Феррари со скрежетом срывается с места и уносится со скоростью света.
Папа мне говорил, что я «сильная девочка», но сейчас по моему лицу текут слезы и я не хочу их останавливать.
Зайдя домой, тут же попадаю в объятия тети Марисэллы и братьев. Дядя мерит комнату шагами разговаривая с кем-то на повышенных тонах, а заметив меня, даёт отбой, кидает трубку и подходит ко мне.
- Что произошло? – Дядя обнимает меня за плечи, и я ощущаю его заботу, окутывающую меня.
Немного успокоившись, я рассказываю, что меня случайно заперли в библиотеке, а коленки я поцарапала, упав со стола при попытке вылезти через окно в коридор, Телефон сел и я не смогла ни до кого дозвониться.
Я, конечно, вру и выгораживаю тем самым Мартинеса, но сейчас мне совсем не хочется ему мстить. Не хочу впутывать в это ещё и своих родных.
Кажется, в мою версию поверили все кроме Эстебана, он качает головой, не соглашаясь с ней. У него злой и не доверчивый вид. На вид он полный решимости сорваться с места и набить кому-нибудь морду. За день до этого у нас с ним был разговор, поэтому он может догадался что это дело рук Мартинеса.
Я смотрю на него глазами полными слез и у него немного опускаются плечи.
- Я искал тебя и приезжал к зданию школы, но ворота были уже закрыты, а Рой сказал, что в школе никого уже не осталось. – Докладывает Микаэль стоящий рядом.
- Рой Мартинес? – переспрашивает Эстебан. – А что ОН там делал?
Микаэль не понимающе пожимает плечами:
- Сказал, что кого-то ждет.
Кого-то ждал? Кого именно? Своих дружков, чтобы еще немного поиздеваться надо мной, когда я смогу выйти из кладовки? Он ждал пока я выйду из школы? Хотел продолжить веселье надо мной или переживал за меня?
Другая часть меня шепчет что он же проводил меня до дома! Может испугался, что я расскажу дяде про его шутку и это послужит скандалом между семьями.
Я так устала что пока не могу сделать вывод из этой ситуации.
Заверив всех, что я в порядке и обняв всех на ночь поднимаюсь свою комнату и набираю ванну с ароматной солью.
Расслабив тело в теплой воде и обработав коленки, у меня не остается ни обиды, ни злости на Мартинеса.
Я ложусь спать и сразу проваливаюсь в сон. Ночью мне снится залитая солнцем поляна, на которой я собираю синие васильки. Рядом со мной идет Рой Мартинес и одними губами шепчет «Прости».
Утром я просыпаюсь вся в слезах, но полная решимости.
В школу идти совсем не хочется, но я не из трусливых! Чтобы не показаться слабой и не терпеть дальше издевательства, я решаю пустить в ход кулаки если это понадобиться.
При любой концовке меня сможет отмазать Эстебан или дядя.
«Тяжелые времена формируют сильных людей», кажется, так говорят? Ну и не забываю про игнор к своих обидчикам, ведь ничто так не злит и не выводит из себя агрессора как спокойная реакция.
И самое последнее «оружие», которое я собираюсь взять сегодня с собой – это моя внешность. Раз уж она особенная, как все говорят, пора ею воспользоваться на все 100%.
Перед зеркалом я делаю легкий макияж, состоящий из длинных ресниц и румян. Это особенно подчеркивает мои зеленые глаза.
Волосы завиваю в легкие кудри и распускаю, несмотря на жару.
Раз мои ноги так привлекли вчера Мартинеса, делаю юбку чуть выше колен, но так чтобы это не смотрелось пошло и надеваю кружевной лиф, который просвечивает под блузкой.
Сегодня, я как никогда ощущаю, что сравняю счеты с Мартинесом.
Позавтракав на скорую руку, на кухне, чтобы не попадаться на глаза родным в таком откровенном виде, как мне кажется, выбегаю из дома, всем сказав, что меня ждет Журинья, но ее я уже давно отправила в школу сославшись на то что меня подвезет Микаэль.
У меня в запасе есть минут тридцать до начала занятий поэтому я иду, наслаждаясь утром и обдумывая то, что задумала.
Возле школьных ворот замечаю знакомое Феррари, и вижу Мартинеса с его приспешниками у главного входа. Они развалились на ступеньках, в прохладной тени и над чем-то смеются.
Рядом с Роем сидит Рина. Она чуть откинулась на ступеньки рядом с ним и неотрывно смотрит на него, о чём-то с улыбкой рассказывая. Рой выглядит как никогда привлекательно, одет в светлые брюки и белые кроссовки. Из-под расстёгнутой рубашки видна белая майка, обтягивающая его грудь. Чёлка чуть спадает на глаза придавая ему сексуальность.
Я отвожу взгляд и приказываю себе не смотреть на него.
Компания смеется какой-то шутке, может вспоминают мое вчерашнее унижение, а от того, что я из семьи Гаварес, это должно быть приятно в двойне.
Я делаю вдох, снимаю пиджак и иду к ним. По дороге окидываю их взглядом, запоминая каждого.
Подойдя к ступенькам, я останавливаюсь и разговоры резко смолкают, все смотрят на меня натянув на лица противные ухмылки.
Меня рассматривают жадные глаза находящихся здесь парней и завистливые взгляды девушек.
Я пробегаю глазами по этим лицам и узнаю лишь одного. Тот парень, что сказал мне о том, что Журинья попала в беду. Он смущенно опускает взгляд и рассматривает пуговицы на своей рубашке.
Мартинес осматривает меня с головы, до ног, останавливая взгляд на груди и на ногах, от чего улыбка постепенно исчезает с его лица.
Сработало!
Все ступеньки заняты «приспешниками», и никто не двигается с места, не уступая мне проход. Мне некуда поставить даже ногу! Ну значит буду пробираться через них.
Я ставлю ногу на первую ступеньку, и нога оказывается между ног парня со смуглой кожей и светлыми короткими волосами. Другую между его рукой, а так как он сидит почти полулежа, ему не составляет труда заглянуть мне под юбку. Он одобряюще кивает головой и мои щеки заливает румянец.
Это не остается не замеченным Мартинесом.
Но раз игра началась, нужно играть свою роль до конца!
Я продвигаюсь дальше и ставлю ногу возле бедра парня с длинными волосами, вторую возле сидящей рядом девушки с татуировкой на руке.
Длинноволосый оборачивается в след и разглядывая мои ноги, довольно присвистывая.
Тут Рой медленно приподнимается со своего места, и я поражаюсь насколько же он высокий. На лице читается недовольство, ноздри раздуваются, а руки сжаты в кулаки. Надеюсь, он меня не ударит при всех!
Я делаю последний шаг между двумя парнями и под конец перепрыгиваю через их руки.
Вцепившись в дверную ручку, поворачиваюсь на Мартинеса и ехидно улыбаюсь. Он смотрит на меня ледяным взглядом сжав губы от злости. Возле его ног Рина смотрит на меня со злостью и мне на минуту кажется, что у нее из ноздрей идёт пар.
Зайдя в школу, я бегу в туалет и закрываюсь в кабинке. Достаю из рюкзака белую майку и трясущимися руками надеваю ее на кружевной лиф, чтобы не светиться перед учителями.
Надеваю поверх блузки пиджак, спускаю юбку ниже и собираю волосы в высокий хвост.
Выйдя из кабинки, освежаю покрасневшие щеки водой и бегу на первый урок.
День проходит без происшествий, но под пристальным вниманием Мартинеса. Как будто специально мы оказываемся в одной очереди в кафетерии, идем по одному коридору и всю дорогу он взглядом проверят на мне длину юбки.
Меня это смешит, я сдерживаю как могу улыбку; Рой это замечает и злится, сощурив глаза.
Я стараюсь не смотреть в его сторону, но ощущаю на себе пристальный взгляд сапфирово-синих глаз.
Я его игнорирую, даже когда мы как-бы случайно сталкиваемся плечами в коридоре во время перемены. Все спешат во внутренний двор отдохнуть во время ланча, столкновение конечно же может быть и случайным, вот только концентрация Мартинеса сегодня особенно зашкаливает рядом со мной, поэтому в случайность я не верю.
Журинья это замечает и нахмурив брови смотрит на нас.
- Ты видела, как посмотрел на тебя, Рой? – Она провожает его взглядом закусив нижнюю губу.
-Нет. – Коротко отвечаю, не желая разговаривать на эту тему.
- Подруга, да он просто пожирает тебя взглядом! Если бы не толпа, он бы проглотил тебя прямо тут.
Я краснею от ее слов, толкаю ее в плечо и закатываю глаза. Мы выходим на улицу и выбираем место под деревом. Журинья стелет коврик, и мы ложимся на землю. Я достаю книгу, и ложусь на живот немного почитать. Жура ложится на спину, одевает наушники и просит разбудить через двадцать минут, если уснет.
Я ухожу с головой в «Большие надежды» Чарльза Диккенса. Через несколько минут замечаю, как кто-то садится на землю, вытягивает длинные ноги рядом с моими.
- Как тебе Пип, как молодой человек? – Я поворачиваю голову на голос, но от слепящего солнца вижу только силуэт. Я переворачиваюсь и сажусь, поправляя юбку. Подношу к глазам руку загораживаясь от солнца.
Рядом со мной сидит Рой и улыбается как ни в чем ни бывало. Как будто и не было вчерашнего происшествия и мяча об стену, и грозных взглядом на крыльце сегодня утром.
Он сидит так близко, что я могу хорошенько его рассмотреть.
Он совсем не похож на коренного жителя Бразилии. У него загорелая кожа и темно русые волосы, зачесанные чуть вперед. Не темные, как мне показалось при первой встрече в кафетерии, а всего лишь на пару оттенков темнее моих от природы волос. Волевой подбородок и крепкая сексуальная шея.
И просто космические глаза, вобравшие в себя всю вселенную синего цвета.
Я смотрю на них и забываю, что он мне задал вопрос, пока удивленно не приподнимает наверх бровь и улыбается мне самой потрясающей улыбкой показывая ряд белоснежные зубы.
Я краснею от его взгляда и опускаю глаза на книгу.
- Он на правильном пути, в поисках своих жизненных ценностей. – парирую я.
Рой одобрительно качает головой на мое определение. Я чувствую себя не уверенно рядом с ним и поэтому оглядываюсь по сторонам в желании куда-нибудь уйти.
Встаю с земли и Рой следует за мной.
- Хочешь поговорить о книге или о вчерашней шутке? – Резко спрашиваю его в лоб.
Кажется, он не ожидал моего вопроса, поэтому улыбка сползает с его лица.
Пока убираю книгу в рюкзак и жду от него ответа, он подходит ко мне чуть ближе, и я ощущаю запах сандала и чистой, свежей рубашки.
Он очень высокий, все сто восемьдесят пять сантиметров против моих, ста шестидесяти семи. Широкоплечий с сильными руками и совсем не похож на качка. Я смотрю на него задрав голову и затаив дыхание.
Чуть наклонившись к моему лицу, он шепчет, заставляя меня забыть, как дышать:
- Нет, она мне совсем не понравилась. – Я судорожно начинаю думать кто именно: книга, шутка или может быть я?
- Пожалуйста, - он делает паузу. - Не приходи больше в школу… - снова пауза, в которой я жду звон как разбивается моё сердце. - В такой короткой юбке. – Чуть заметно отводит руку и указывает на своих друзей, сидящих за столиками, почти напротив нас.
Я облегчённо выдыхаю и смотрю в направлении его руки, оттуда за нами наблюдает парень с копной светлых волос и хищными глазами, который присвистнул сегодня на крыльце. Рядом с ним сидит Рина и скрестив руки на груди, недовольно пялится на нас с Роем.
– Иначе придется набить некоторым морду, а друзей терять мне не хочется.
Последние слова он шепчет так близко к уху, что я почти ощущаю его теплое дыхание.
Я краснею и незаметно вытираю испарину со лба, поправляя выбившуюся прядь.
- Привет! – Здоровается с ним проснувшаяся вовремя Жура. Он машет ей рукой и уходит.
- Что он хотел? – Уточняет она растроенно, сожалея что могла что-то пропустить.
- Подошел поздороваться. – Резко отвечаю я и иду ко входу в школу.
Больше Мартинеса я сегодня не видела, а после разговора с ним разозлилась, потому что он не извинился, а отчитал меня.
Поэтому решаю все рассказать Журе пока мы идет из школы домой, ведь ее имя тоже фигурировало в шутке, хотя без прямого ее участия.
Журинья слушает меня с воодушевлением и улыбкой на лице. Ее забавляет мой рассказ, а я поражаюсь что ее совсем не волнует, что при всем этом испытывала я.
- Рой, просто ел перед тобой бургер? – переспрашивает Жура, забыв, что я только что ей рассказала, что поранила коленки, когда он меня запихнул в чулан.
- Да и копался в моем телефоне. – Обвинительно напоминаю ей.
- Может быть он запал на тебя и так привлекал к себе внимание? - Делает она вывод. – Это так романтично, Айна!
- Он мне отомстил за бургей, Жура! – Мой тон звучит жёстче, потому что она меня не слышит и принимает его сторону.
- Но ты была первой и тем самым спровоцировала его.
Тут я хочу ей возразить и напомнить, что это была защитная реакция на его хамство в кафе, но она не дает, мня вымолвить и слова:
- А мне кажется он запал на тебя. Боже, сам Рой Мартинес!
- Если в Бразили так принято кадрить девчонок, то я ни с кем не хочу заводить отношения. – Констатирую я.
Оставшиеся уроки пролетают незаметно. К концу дня Журе, всё-таки, удаётся затащить меня в студию, где группа школьных активистов, и я не сомневаюсь, что и вундеркиндов готовят школьную газету. Она издаётся раз в две недели, но кажется, что и этого времени недостаточно, чтобы всё подготовить в срок.
Тут кипит работа.
Я замечаю Рину, сидящую за столом, в окружении раскрытых косметичек, расставленных вокруг кремов, губных блесков и прочей косметической ерунды, решаю, что она отвечает за колонку красоты и старюсь больше не обращать на неё внимание. При виде меня она оглядывает меня с ног до головы и ухмыляется.
Лусина, главный вундеркинд из девятого класса, подпрыгивает при виде нас и обнимает Журу. Она подбегает ко мне уточняет ещё раз, можно ли взять у меня интервью. Мне тут же объясняют, что всем известно о моих спортивных достижениях, о моей жизни на другом континенте и о семье, из которой я родом.
- Пожалуйста, пре пожааааааалуйста! – Тянет слова Лусина.
Она мне чем-то напоминает Журу, такая же дотошная и приставучая. Она смотрит на меня из-под оправы очков и умоляющи складывает перед собой руки.
Я считаю, что в этом нет ничего страшного и даю согласие на следующей неделе, но уточняю что не стану отвечать на очень личные вопросы касающиеся семьи или нашего бизнеса. Лусина пожимает мне руку, наверно тут так принято.
Откуда ни возьмись появляется парень с копной темных и кудрявых волос, как ни странно, тоже в очках.
Я начинаю чувствовать себя не комфортно от того, что я не в очках.
- Привет, я Маркус, капитан команды по плаванью и по совместительству фотограф нашей школьной газеты.
- Как дела? – Я снова пожимаю протянутую мне руку.
- Будут ещё лучше если я сделаю твои фото в купальнике. Ты сможешь стать звездой следующего выпуска. У меня…
- Нет! – Сразу обрываю его я. – В купальнике фотографироваться я не буду.
Это является веской причиной, не люблю оголяться при всех. О том что я не умею плавать, решаю промолчать. Это может показаться для них странным, ведь я живу в стране самых красивых пляжей, но плавать я не умею. В Лондоне я делала несколько попыток с тренерами, но все заканчивалось какими-то причинами, отмазками или ещё чем-то что мне мешало. Я вспоминаю про бассейн во дворе дяди и на душе становится как от кислого лимона, даже чуть стыдно что я им не пользуюсь.
- Хорошо, как скажешь, Айна. Будет простое фото. – Тут же соглашается Маркус, поправив очки на переносице.
— Вот и договорились, а теперь за работу. – Подзывает всех Лусина.
Я же остаюсь в стороне и занимаю место за свободной партой чуть в стороне от всех.
Достаю книгу и решаю дочитать Диккенса. Страницы пробегают одна за другой и периодически улавливая сюжет я его тут же теряю, вспоминая наш разговор с Роем.
Я представляю как он откидывает голову и солнечные лучи ласкают его красивое лицо, он смотрит на меня и взгляд падает на мои губы. Его губы растягиваются в белоснежную улыбку.
От видений меня вырывают чьи-то шаги, и я поднимаю голову.
Напротив меня садится Рина выдвинув стул и сверлит меня взглядом из-под нарощенных ресниц, недовольно сжав губы с розовым блеском. От неё доносится аромат приторных конфет в вперемешку с ароматом кокосовой бомбочки для ванны.
У меня невольно появляется в голове вопрос глядя на её блестящие губы: «Как она целуется с парнями? Им тоже нравится блеск?»
Я смотрю на неё пару секунд взглядом от которого ей стоило бы пересесть на своё место и снова опускаю глаза на Диккенса: до конца книги остаётся одна глава.
- Я видела, как ты смотришь на моего парня! – Начинает она почти шипя.
Я про себя ухмыляюсь и сразу понимаю о ком речь.
- Да? На кого именно? – Спрашиваю её, не поднимая с книги глаз.
- Не строй из себя глупую англичанку! Конечно же на Роя!
Меня совсем не задевает её тон, девушка, испытывая ревность выдает свои слабые стороны.
- Позволь уточнить, как именно я на него смотрела?
Не поднимая глаза перелистываю страницу и пытаюсь ухватиться за нить повествования Диккенса, а не за слова Рины.
Рина фыркает и склоняется ко мне поставив руки на парту опираясь на них, перед книгой.
- Как тупая влюблённая девица, которых тут много и которым он не достанется, потому что он мой.
- Согласно Конституции Бразилии, человек не может являться чьей-то собственностью. В стране давно нет рабства.
Перелистнув страницу, я поднимаю на неё глаза, а у Рины такой вид, как будто она только что узнала об отмене рабовладельческого строя.
- Хочешь показаться умной? Рой меня любит! У нас с ним полная совместимость и потрясающий секс!
Рина краснеет в лице, не от того, что затронула интимные подробности, а больше от того сколько сил затрагивает для того, чтобы убедить меня в своих словах. У меня от этого подступает тошнота к горлу.
- Избавь меня от этих подробностей!
Я захлопываю книгу, жаль, что не смогла это сделать прямо по её пальцам и встаю со своего места.
- Если это так, то тебе не о чём беспокоиться.
Она оскаливается на меня.
Говорю Журе что буду в библиотеке и выхожу из класса.
В коридорах свежо и тихо. Не понимаю, что мог найти Рой в такой как Рина девушке. Это сплошное покачивание бедрами с накладными ресницами и с блеском на губах. Да у неё красивые и длинные волосы и привлекательные формы, но вот с мозгами проблема. Если парней привлекает только это, то вероятнее всего мне светит остаться одной: заведу собаку или кошку и до старости буду с ними жить.
Я мчусь по коридорам и долетаю до библиотеки за считанные минуты, когда вокруг не толпятся ученики, это сделать гораздо быстрее.
В библиотеке тоже пусто. Я возвращаю прочитанную книгу и прохожусь по полкам, выбирая что-то интересное.
Взгляд падает на популярного автора А. Хуан о серии о разрушительной любви, но после последних мыслей о Рое и Рине, отказываюсь от них. Иду дальше и попадается роман Сюсаку Эндо «Самурай». Я тихо смеюсь и беру её. Вспоминаю про Акауа и ещё больше появляется желание познакомиться с его культурой.
То, что, надо!
Оформив книгу за собой, выхожу в коридор, прячу её в рюкзак и тут я замечаю их.
В коридоре меня поджидает Рина со своими подругами. Видимо она о чём-то не договорила в классе.
Компания стоит в паре метрах от меня и нервно выглядывает за угол, проверяя нет ли кого. Не собираюсь терять на них своё время, прохожу мимо как ни в чём ни бывало. Тут кто-то из них хватает меня за локоть и резко останавливает.
- Ты кое-что забыла! – Меня держит смуглая девушка с полными губами и широким лбом. Я смотрю на неё с нескрываемой злостью, от чего она ещё сильнее сжимает пальцы на моей руке. Она чуть ниже меня ростом, и я могу заглянуть в её откровенное декольте. Красные волосы в стиле мокрой укладки распущены. От неё пахнет потом, сигаретами и слегка шипровыми духами.
- А ты не ошиблась, куколка? – Я с вызовом снова смотрю на её пухлые губы, пытаюсь определить от природы они такие или от косметолога. Из полных губ к моим ногам летит плевок и ложится мерзкой кляксой на моём кроссовке.
Плохо дело! Не люблю плевки в чью-либо сторону, тем более в мою.
- Смотри какая дерзкая, янки.
Передо мной появляется темнокожая высокая девушка в топе оголившим её пупок, с прикольными дредами. Я пытаюсь определить какой у неё рост и играет ли она в баскетбол, ведь если нет, то талант явно пропадает.
- Дреды, ты явно историю не учила! «Янки» живут в Америке, а я приехала из Англии.
Высокая девушка краснеет несмотря на темный цвет лица и берёт меня за блузку на груди, намотав её почти всю на кулак. Кажется, я даже слышу треск швов.
- Запихни свой язык куда-нибудь подальше, приезжая тварь!
- Покажешь куда именно? – Бросаю ей вызов в лицо.
На минуту высокая теряется и оборачивается на Рину. Всё это время, та стояла чуть в стороне, наблюдая за нами. По блеску в её глазах замечаю, что ей это нравится.
Неужели она думает, что может причинить мне вред.
- Нужно проучить её девочки. За мной. – Злобно шипит Рина и двое подруг берут меня под руки и толкают по коридору.
Меня тянут в сторону женского туалета, и возглавляет наше шествие Рина, изредка оборачиваясь по сторонам, нет ли кого в коридорах. В школе уже пусто, не считая криков, которые доносятся из спортзала: очередная тренировка баскетбольной команды.
Я не сопротивляюсь и позволяю себя вести им, мне даже немного весело от этого. Интересно, знает ли Рина что я давно занимаюсь муай тай? Вряд ли, раз они это затеяли, а под школьной формой трудно определить в какой я физической форме. Скоро проверим!
Рина открывает дверь и меня заталкивают в уборную. Она закрывает за собой дверь и меня окружают три «подруги» в искренности дружбы, которых перед друг другом я очень сомневаюсь. Они больше похожи на наемных головорезов Рины. Раньше я их не встречала в школе, неужели они прошли в нашу школу незаконно только лишь для того, чтобы разобраться со мной.
Дреды берёт своим огромным ростом, а «губы» своей массой. «Придавить» или «перекинуть через голову» должно являть их основными навыками. Я ухмыляюсь своему наблюдению чем вызываю волну бешенства у Рины.
- Скоро ты перестанешь улыбаться, мерзкая «янки»! – Кидает мне Рина надвигаясь в мою сторону.
Что? Они хоть меня слышали, что я сказала им про янки? Не похоже, что в их мозгу надолго задерживалась информация. Похоже, что без рук не обойтись, видя, как Рина начинает потирать ладони.
Я резко откидываю рюкзак под раковину и это срабатывает против меня. Рина налетает и даёт мне пощечину. Не так сильно, как прилетало мне на ринге, но всё же не приятно.
Подруги за её спиной начинают довольно смеяться и подначивать её на следующий удар.
Я не знаю, что со мной происходит в следующую минуту, но я просто вспыхиваю, как будто они меня облили бензином. У меня сжимаются кулаки и по телу проходит такая волна адреналина, что я готова разнести к чертям всю школу.
Я как будто снова на ринге, у меня отключаются все мысли, и я вижу только одну цель – Победить.
Я провожу ладонью по щеке, ощущая, как она начинает гореть.
- Сейчас будет больнее, дрянь. – Радуется Рина надвигаясь на меня.
- Будет, но не мне!
Я тут же блокирую её руку, которую она замахивается на меня и делаю удар лбом по её носу. Слышен легкий хруст, который приносит моим ушам радость. Рина с воплем падает на пол и зажимает нос в ладонях. Её блузку заливает кровь, а комнату заполняет предсмертный вопль умирающей самки редкого вымирающего вида.
Я уже забываю о ней и сделав в воздухе вертушку подсекаю Дреды. Она отлетает к двери и ударяется головой об кафельную стену. Настаёт очередь Губ, тут всё просто: против массы у меня всегда хорошо идёт хук с права. Сейчас он тоже не подводит и Губы падает рядом.
Отдышавшись, под несмолкаемый вопль Рины, я протираю салфеткой свои кроссовки мою руки и поднимаю с пола рюкзак.
Рина ползает по полу натыкаясь на подруг и ещё сильнее кричит.
- Тебе конец, Гаварес! Мой отец прибьёт тебя! Тварь!
Я останавливаюсь, возвышаясь над ней.
- О! Надо же, ты вспомнила мою фамилию! А мозги у тебя есть!
Я обхожу её и открываю дверь. Последний раз кидаю взгляд на моих обидчиков и замечаю, что все шевелятся, значит будут жить.
Не хочу неприятностей в новой школе.
Не успеваю выйти в дверь, как вижу, как ко мне бегут парни из баскетбольной команды.
- Что тут происходит? Кому-то плохо? – Парень из выпускного класса заглядывает за мою спину и его лицо вытягивается от удивления.
- Кажется полы были скользкие и кто-то сломал себе нос. – Отвечаю я, забавляясь удивленным видом парней.
- Вызовите скорую. – Велит подбежавший тренер.
Двое парней забегают в туалет и помогают Рине подняться.
- Кто эти двое? – Спрашивает тренер, указывая на подруг Рины.
Я пожимаю плечами и оставляю их.
Когда я проталкиваюсь среди зевак, состоящих из потных накаченных тел, рядом со мной снова отскакивает от пола баскетбольный мяч и испугавшись я резко оборачиваюсь.
В метре от меня стоит Рой и не понимающе смотрит на меня, оглядывая меня с головы до ног.
— Айна, с тобой всё в порядке?
Я не успеваю ответить, как его взгляд падает на Рину, с окровавленным лицом, которую ведут двое парней. Она беспомощно висит на плече у одного и стонет. У Роя расширяются от увиденного глаза и на меня он смотрит уже с вопросом и осуждением.
Ему становится жаль Рину.
Это меня ранит и развернувшись я ухожу из школы не дождавшись Журы.
Домой я прихожу злая и раздраженная и переодевшись направляюсь боксировать, как будто стычки в туалете мне было мало.
Боже! Мне что теперь постоянно будет требоваться груша если встречу Роя или Рину?
Весь день я считала, что проучила Роя своим видом, но он меня отчитал как маленькую девочку, даже не попросив прощения за чулан.
Мне хочется вылить всю свою злость и сразится с ним прямо тут и сейчас. Врезать в его красивое лицо, ударить в его накаченную грудь, оттянуть его за шевелюру, заглянуть в эти бездонные, синие глаза и…
При мысли о его губах меня охватывает волна желания, и я начинаю бить по груше, пока не падаю на пол от усталости.
С меня течет ручьем пот, руки ноют от перчаток, а в голове не остается ни одной мысли о Рое. Меня даже не беспокоит что мне будет за случай с Риной. Наверно меня исключат из школы. Мысленно нахожу в этом плюсы, будет больше времени чтобы тренироваться.
В одной веще я уверена точно: Рой Мартинес украл мое сердце. Запал настолько глубоко в душу, что я не смогу уже его оттуда вытащить.
20. Правда ли?
Следующие два дня я пропускаю занятия. Пишу Журе что плохо себя чувствую и прошу писать обо всех школьных новостях.
Микаэль просит помочь ему в Арене перед открытием.
Дядя Густаво уезжает в школу, удивляясь для чего его могли бы вызвать.
Я жду расплату, потому что за всё привыкла отвечать.
Тетя Марисэлла через пару дней устраивает прием в клубе в мою честь, поэтому просит быть рядом. Нам необходимо будет вместе согласовать меню, проследить за оформлением зала и купить мне наряд.
Последнее мне совсем не нравится. Я напоминаю тете что мой шкаф ломится от нарядов, которые она мне подарила, но она заверяет что там нет подходящего платья.
Я сдаюсь и делаю все что она от меня хочет.
Первую половину дня мы утверждаем меню в одном из ресторанов Рио, к нам приедут выездные повара со звездами Мишлена. Я даже не хочу думать во сколько ей это обойдётся.
Попробовав десерты, закуски и горячие блюда, мы утверждаем все кроме блюд со свининой.
После, мы едем в салон цветов и заказывает цветы. Много цветов! Море цветов из белых фрезий, эустом, альстромерий и кустовых роз. По мнению тети, все должно утопать в цветах, а белый цвет, это цвет чистоты и невинности. Еще мы заказываем белые шары и несколько коробок с салютом.
Предстоит что-то грандиозное, это меня немного пугает, потому что большую часть своей жизни я провела скромно, прячась за тишину книг.
Уже по дороге домой, мы выбираем двух дизайнеров оформителей зала, пролистав несколько десятков работ в Инстаграмм.
Заказываем обслуживающий персонал, состоящий из официантов и клиринговой службы.
Домой мы добрались только к вечеру, я выжитая как лимон, тетя же вся в предвкушении.
После ванной мне становится легче и переодевших в просторное, длинное платье в стиле бохо, спускаюсь на ужин, не забывая ответить на сообщение Журы.
За ужином собрались все, даже дядя, что так редко бывает в последние дни. Микаэль напоминает мне что завтра ему необходимо помочь в Арене, и я обещаю заехать после того, как купим платье с тетей. Эстебан докладывает отцу о делах в Арене, о делах на фабрике, о какой-то доставку, в которой я ничего не понимаю и о людях, с которыми у них предстоят встречи.
Всё это время я украдкой слежу за дядей Густаов, пытаясь определить в каком он расположении духа и сильно ли зол на меня после разговора с директором. Его спокойный вид ничего не выдаёт, что не снимает моего напряжения.
Тётя делится впечатлениями от ресторана и заказанного меню. Рассказывает сколько блюд мы перепробовали, прежде чем отобрать подходящее. Мы делимся впечатлением от десерта из клубники и мороженого, десерта из дыни и фисташек. В итоге заказали оба, потому что не смогли определиться что лучше.
Тетя советуется с мужем и уточняет не мало ли заказали цветов. Дядя одобрительно кивает и во всем соглашается с ней.
После ужина мы еще сидим в зале и слушаем забавные истории Микаэля которые произошли во время ремонта.
Через некоторое время дядя извиняется и уходит чтобы пройти в свой кабинет.
- Айна, мне нужно с тобой поговорить? – Я встаю вслед за ним.
В его кабинет я попадаю впервые. Комната выдержана в темных тонах и с каким-то величием.
Мебель, стол и книжный шкаф из массива красного дерева занимает центральное место. Напротив, стола расположились два огромных мягких кресла, на которых думаю удобно вести переговоры или беседы.
С каждой стороны от меня, вдоль стен тянутся книжные полки, забитые книгами, а за ними я точно знаю есть потайная комната, потому что дядя любит такое.
Такая самодельная комната была в их старом доме. В ней он хранил что-то личное по работе, сейф или просто отдыхал, уединившись от детей. Имея ее под рукой ему всегда было спокойно. Часто отец закрывался там с ним для обсуждения «мужских дел», как он любил выражаться и не позволял мне в нее входить, чем я была сильно расстроена.
Ноги сразу утопают в иранском ковре, цвета запекшейся крови, который больше играет роль шумоизоляции, чем для красоты.
Плотные темные шторы раздвинуты и всю комнату лучи заходящего солнца, тем самым смягчая мрачность этой комнаты.
Дядя подходит к бару и наливает себе виски.
- О чем ты хотел со мной поговорить дядя?
Я подхожу к одному из кресел и сажусь на краешек.
Дядя Густаво не торопится отвечать. Он отпивает еще немного виски и возвращает вокал в бар. Повернувшись ко мне, идет к столу и садится за него, я понимаю, что разговор будет серьезным.
Делаю глубокий вдох чтобы успокоиться.
На столе перед ним царит чистота и порядок. Поверхность отполированного стола блестит, а все принадлежности расставлены на ней в своем порядке.
Замечаю на столе коллекционную коробку с нашими сигаретами «GAVARE».
Дядя складывает руки в замок впереди себя и смотрит пронзительным взглядом своих карих глаз.
- Дорогая, - начинает дядя, а у меня сжимается желудок. - Всего неделя как ты вернулась в Бразилию, и я понимаю, как тебе тяжело привыкнуть к новому, после десяти лет прожитых в другой культуре.
Понимаю к чему он ведет и утвердительно киваю.
- Мы с твоей тетей очень рады, что теперь ты живешь с нами в безопасности и будем делать все чтобы ты ни в чем, не нуждалась, поэтому если у тебя возникнут проблемы или трудности, можешь нам обо всём рассказывать. Я сегодня был в школе и разговаривал с директором. Хорхе мой давний друг и я спонсирую его школу с первых дней как в ней начали учиться твои братья, поэтому он дорожит моей дружбой. Мне нужно узнать у тебя что произошло между тобой и дочерью Луиса Альвареса?
Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.
- Между нами возникло недопонимание, дядя. Рина приревновала меня к парню, который меня не интересует. – Вру я дяде.
- Только и всего?
- Да. – Придаю голосу безразличный оттенок, а перед глазами встает удивлённое лицо Роя.
- И кто он?
Дядя чуть щурит глаза ожидая моего ответа.
- Не имею понятия, ведь меня никто не приглянулся из школы.
- Она устроила с тобой разборку, не сказав кто виновник?
- Она упоминала о каком-то парне, но зачем мне уточнять если ничего не было? Разве мне запрещено здороваться или разговаривать с моими одноклассниками в коридоре иди в классе?
Дядя кивает и соглашается с моими словами.
- Меня исключат из школы?
- Конечно нет! Какие глупости.
Дядя достает сигару, из коробки на столе. Берёт гильотину и сделав чёткое движение срезает ровную верхушку, затем прикуривает. Воздух рядом со мной наполняется дорогим табаком с едва уловимой корицей и меня окутывает тепло.
Я не двигаюсь, наблюдая как дядя выпускает клубы развивающегося дыма.
- Мне пришлось встретиться с Луисом и оплатить часть лечения его дочери, ты ей сломала нос.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
- Но они не станут подавать заявление, потому что Рина провела в школу своих подруг с сомнительной репутацией, чтобы разделаться с тобой, а это уже две статьи. Поэтому мы отделались только небольшой суммой.
- Дядя, мне жаль, что тебе пришлось…
- Нет! – Резко останавливает меня он. – Ты не должна жалеть, что не дала себя в обиду. День ничто! А Альварес будут знать с кем связываться, теперь они знают, что ты мастер спорта по муай тай.
- Мастер спорта это громко сказано. – Скромно улыбаюсь я, но от слов дяди мне становится намного легче.
- Не сомневайся, если нужно я помогу.
Моё сердце ещё больше тает к дяде.
- Спасибо дядя.
- Есть ещё кое-что, дорогая, о чём я хотел с тобой поговорить. – Дядя снова делает затяжку и выпускает ароматный дым. - Совсем скоро тебе перейдет вся доля бизнеса твоего отца: и ты станешь основной владелицей всех активов.
Я снова ему киваю, но мозг не хочет воспринимать эту информацию. Руки начинают холодеть, и я ерзаю на месте.
Я знаю, что у отца я единственная наследница, но мне не хочется в мои семнадцать лет вести дела, знакомится с партнерами, вести какую-то документацию или еще хуже присутствовать на совещаниях. Это не мое.
Мне хочется влюбляться, и испытывать море чувств, гулять с друзьями, учиться и читать книги не о чем не думая.
Я хочу подтвердить свой пояс и больше тренироваться.
Я хочу начать жизнь в Рио по-новому, но не забывая о том, кто я.
Я сразу начинаю обдумывать наихудшие сценарии того, что может произойти, займись я делами отца и сразу вспоминаю о Рое. Сердце сжимается при мыслях о нем.
- Дядя, я не уверена, что готова и хочу этого. Я бы хотела отучиться и поступить дальше….
- О нет, нет, дорогая. – Дядя останавливает меня. – Это не значит, что ты должна бросить учебы и с головой погрузиться в тонкости бизнеса. – Дядя смеется и откидывается на спинку кресло.
Его слова меня успокаивают, и я начинаю растирать холодные руки.
- Я лишь хотел сказать, что все будет принадлежать тебе, но дела могу вести я, как и прежде. Твои братья мне в этом отлично помогают и в дальнейшем ты можешь полностью на нас рассчитывать.
- Хорошо, дядя. – Только и могу вымолвить я.
- У нас еще будет возможность рассказать и показать тебе все, познакомить с нужными людьми, сейчас есть более серьезная тема.
Я снова киваю, и дядя, немного посерьезнев продолжает.
- Я знаю, сейчас мои слова прозвучат нелепо ты воспримешь их как очередной запрет, но я переживаю за тебя и запрещаю общаться с сыном Гильермо Мартинеса.
Дядя делает паузу и смотрит на меня прищурив глаза, от чего густые брови собираются на переносице.
Вся моя радость от мысли, что я могу сохранить в тайне о чувствах к Рою улетучивается.
Теперь холодеет все тело, и я прикусываю щеку до крови, как в детстве. Не знаю, что именно ему известно, но решаю, что это моя единственная возможность расспросить о нем дядю. Больше такой возможности не будет.
- Дядя, я не совсем понимаю почему нам просто нельзя общаться? – Я действую осторожно, чтобы он не закончил разговор там же где и начал. –Я конечно же умалчиваю о мяче и кладовке. – Он не кажется мне агрессивным.
— Это, на первый взгляд, Айна. В детстве, когда произошла авария с твоими родителями, его похитили. – Тут я киваю, вспоминая эту часть истории.
— Так вот, - дядя напрягается и кажется, что ему тоже тяжело это вспоминать. – Его нашли через три недели, в подвале заброшенного дома, на окраине Рио. Мы не знаем, кто его похитил и что ему пришлось испытать, но он не разговаривал после этого три года. Мои проверенные люди сообщили что похитители его держали в темном подвале и возможно на него было оказано психологическое давление.
Я качаю головой, отрицая все услышанное и широко открываю глаза, ели сдерживая ужин в своем желудке.
- Что это значит?
- Его держали взаперти - повторяет он - Похитители хотели через страх воздействовать на ребенка, а в дальнейшем и на его родителей. Планам похитителей не дано было свершились и Роя нашли.
- Вы нашли похитителей?
- Да, но они не дожили до суда. – Дядя нервно сглатывает, смотря на дымящую сигару. - С похитителями расправились.
Я перевариваю все сказанное дядей и мне трудно представить, что испытал Рой будучи ребенком. Какой страх и ужас. День и ночь, день за днем, час за часом, минута за минутой, секунда за секундой.
Боже! Как же мне становится жалко этого ребенка! Мне нестерпимо хочется найти и обнять этого малыша.
Вот только этот малыш уже давно стал взрослым! Что именно он теперь таит в себе?
По виду не скажешь, что Рой пережил какое- либо потрясение! Он улыбчивый и спортивный, всеобщий любимец и душа компании. Я ни разу не видела его в дурном настроении, если конечно сама не становилась причиной этой смены.
Я все еще не верю словам дяди.
- Я вижу для тебя эта новость стала потрясением?
Я киваю и уточняю:
- Какой именно вред они причинили ему?
Дядя прочищает горло:
- Физически нет, но морально и психологически – да. Мало того, что он не разговаривал три года, у него развились жестокие маниакальные черты характера. В узких кругах до нас доходили слухи о его склонности даже к убийствам. Во всех делах его прикрывает отец, Гельермо, поэтому ни одна шумиха не доходила до прессы или до полиции.
Нет, Рой не такой, хочу крикнуть в лицо дяде! Ты его совсем не знаешь! Наверно, он имеет в виду кого-то другого? Мне нестерпимо хочется защитить Роя, сказать дяде, что он ошибается.
- Он жесток и опасен, неуравновешен и слишком самонадеян.
- Диагноз могут поставить только квалифицированные врачи! Ты не можешь утверждать об этом наверняка? – Задаю не менее интересующий меня вопрос.
Я злюсь от заключения дяди, как будто это как-то касается и меня тоже.
- Как я уже говорил, мне доносят информацию проверенные люди.
- У тебя есть шпионы в семье Мартинес?
Кажется, дядя не был готов к этому вопросу.
- Айна, мы же не в Джеймса Бонда играем. Не шпионы, а проверенные люди. – Уточняет, ухмыляясь дядя. Наверно он гордится этим, раз они смогли добыть тайны чужой семьи.
- Проверенные люди, которые шпионят на тебя? Это ты хочешь сказать?
Дядя молча делает затяжку и кладет сигару на край пепельницы. Теперь его взгляд кажется не таким приветливым как в начале нашего разговора.
- После смерти твоих родителей, я привык держать врагов не далеко от себя, а для этого должен знать, что у них происходит.
Я сглатываю ком в горле. Сейчас дядя предстает передо мной совсем в другом свете. Я и предположить не могла что вне дома он может вести незаконные дела.
- Про похищение знали все из газет и телевидения, но об условиях существования – никто. Тебе тоже не следует об этом с кем-то разговаривать. Все что я хочу, чтобы ты держалась подальше от Роя, потому что психологическая травма изменила его, и он может причинить тебе вред. А я не хочу тебя терять! Твои бои с ним — это ошибка, поэтому после реванша выходить на бой тебе больше не стоит. Тренируйся для себя сколько хочешь, подтверди пояс, открой свою школу, можешь даже тренировать детей. Я не против и во всем тебя поддержу. Но с боями против Мартинеса для тебя запрет!
Сидя напротив дяди, на меня накатывает чувство сопричастности. Я уже общалась с Роем и сейчас у меня чувство как будто-то, я кого-то предаю. Но только кого из них: дядю что общалась с Роем или Роя что теперь придется его сторониться. Но почему он не предупредил об этом раньше?
Конечно же я никому не расскажу о нашем разговоре, такое личное не должно выходить за стены этого кабинета.
Я сижу несколько минут разглядывая ковер под своими ногами и принимаю всю сложившуюся ситуацию и не могу спорить с дядей или судить его. Ему хочется меня защитить.
Но про Роя тоже не могу ничего сказать или сделать вывод для себя.
- Я поняла тебя, дядя. Ты беспокоишься обо мне и больше я не буду так рисковать.
Дядя Густаво встает и подойдя ко мне обнимает по-отцовски, что так мне не хватает. Мне становится тепло и хорошо от его объятий.
Мы с ним разговариваем еще некоторое время, он советует мне обратить внимание на открытие школы, для детей по тайскому боксу, после моего совершеннолетия. Он обещает во всём не помогать и даже построить отдельное здание, чтобы мне пришлось далеко ездить в город.
Я обещаю, что подумаю над этим и пожелав хороших снов, ухожу к себе.
Я сажусь на диван и прокручиваю весь наш разговор. Необъяснимая тоска заполняет мою грудь и у меня катятся слёзы. Мне кажется, что я попала в ловушку, свободная взаперти. Я могу свободно делать что хочу, но с соблюдением определённых запретов. Это не одно и то же что – свобода. Мне ещё раз нужно всё переосмыслить и разобраться в каждой ситуации: в ситуации с Роем и в своём будущем.
Просидев так больше часа, я собираюсь ко сну. После пролитых слёз хочется только упасть на подушку и крепко уснуть без снов.
На телефон приходит и я ожидаю сообщение от Журиньи, но номер мне не известен.
Неизвестный номер: Я не думал, что мою просьбу не приходить в школу в короткой юбке ты расценишь так буквально, птичка.
Это смс от Роя. От мысли о нем у меня начинает сильнее биться сердце.
В голове всплывает картинка маленького мальчика в клетке. По телу пробегают мурашки. Ни слова о произошедшем в туалете.
У меня перехватывает дыхание, и я лицом утыкаюсь в подушку.
Это не может быть правдой о нем. Судя по смс он переживает обо мне и может испытывать дружелюбные чувства.
Или это его форма булинга за его подружку и дядя действительно прав, у него травмированная психика?
Мне хочется самой его узнать и понять так ли это. Могло ли похищение так сильно травмировать его детскую психику, что он вырос в опасного для общества человека, о котором так предупреждает дядя.
Я решаю отправить ответ:
Я: Откуда у тебя мой номер?
Он отвечает через пару секунд:
Рой: Думающий смайлик, бургер, рюкзак, птичка и смайлик с закрытым ртом.
Понятно. Значит в тот раз возле чулана, он и узнал его каким-то образом. Я откладываю телефон и ложусь спать.
Это нельзя назвать общением и вообще я не понимаю, что у нас происходит и в слова Журы что он «запал на меня» я тоже не верю.
Скорее я на него запала, чем он.
В эту ночь я засыпаю с мыслями о Рое, опасаясь, что ждет меня дальше.
Первая пробежка.
На следующее утро я проснулась как никогда рано, часы на телефоне показывают 05:15. В доме полная тишина, все еще спят.
Я встаю и подхожу к балкону. Ранние лучи солнца слегка согревают кожу и приятно бодрят. Сегодня снова придется пропустить школу, значит я не увижу Роя. От этой мысли у меня как-то сдавливает в груди.
Чтобы не думать о нем нужно занять себя физически, поэтому решаю выйти на пробежку. Еще раз потянувшись, пока не передумала иду в ванну, потом одеваю широкие спортивные штаны с топом и беговые кроссовки. Собираю волосы в хвост и надеваю повязку на голову. Вспоминаю что где-то у меня был айподс с любимыми треками.
Немного порывшись в своих вещах, еще не до конца распакованных после перелёта, нахожу его с наушниками, проверяю заряд батарейки и спускаюсь вниз.
Из кухни доносится тихая музыка, значит Алисинья готовит завтрак. Решаю ей не мешать и выхожу во двор.
Меня встречают Жуель с собаками.
— Доброе утро, сеньорита Айна. – Жуель улыбается и кажется очень бодрым для такой рани.
— Доброе утро, Жуель. Вы всегда так рано просыпаетесь?
— Это моя работа, сеньорита. Сегодня у меня была ночная смена, потому что один из охранников приболел, и я заменял его.
Это конечно может звучать глупо, но я решаюсь спросить у него.
— Скажите, могут ли к нам на территорию проникнуть… - Я пытаюсь подобрать слово, которым можно назвать Мартинеса. – Например воришки или бандиты с фавелл?
Обе характеристики мне кажется, могли бы подойти Мартинесу в этой ситуации.
— Это исключено, сеньорита. – Жуель поворачивается и указывает на стену. – По периметру забора стоят датчики движения, они не заметные, но если кто-то попытается через них пройти или спрыгнуть с забора, то сработают молниеносно.
Я киваю головой.
— А на собак, они могут сработать?
— Нет, они натренированы не подходить к ним. К тому же, - продолжает Жуель. – Вокруг дома и беседок шестнадцать камер и еще десять по саду и до конца границы территории. Трансляция с камер идет на мониторы охраны, в кабинет вашему дяде, службе безопасности в офис и на пост ближайшего отделения полиции. Ваш дядя серьезно относится к безопасности своей семьи.
— Вы правы. – Я вспоминаю вчерашний разговор и меня накрывает тревога. – Я бы хотела выйти на пробежку, могу я одного из них взять с собой?
Рядом с нами сидят Гор с Риком и ждут команду.
— Возьмите Рика, он любит побегать, иногда носится тут как безумный.
— Хорошо, - я улыбаюсь ему и идут к воротам. – Рик, рядом!
Доберман тут же срывается с места.
— Сеньорита Айна, возьмите – он протягивает магнитный ключ от ворот. – Это чтобы не стоять и не ждать у ворот.
Я забираю ключ.
— Могу я оставить его у себя? – Я вспоминаю как мне пришлось ждать у ворот, когда позади меня стоял Рой.
— Конечно, он ваш.
Я нажимаю на кнопку и ворота открываются, Рик рядом стоит в нетерпении побродить за пределами территории.
— Синьорита, - окликает меня Жуель. – Вам лучше бегать вверх по улице, там будет поворот на лево после тупика, и спустившись возле домов снова попадете к нашему дому. Если заблудитесь, скомандуйте Рику «домой» и он вам покажет обратную дорогу.
— Хорошо, спасибо.
Мы выходим за ворота и бежим вверх по улице. В наушниках поет Christian Locke, а его соло на электрогитаре просто сносит крышу.
Не разогрев перед началом мышцы, бегу в умеренном темпе чтобы не напрягать ноги, после длительного перерыва. Легкие толчками наполняются воздухом, и я чувствую, как в теле нарастает выносливость, а ноги так и просят увеличить скорость.
Рик бежит рядом, не отбегая от меня дальше метра. Его мощное тело кажется не знает усталости, я улыбаюсь и хвалю его, не сбавляя наш темп.
В Лондоне я раньше часто бегала по утрам вдоль Темзы. Так было ближе к нашему дому. Бегала, одна или с приемными родителями. Эти замечательные люди всегда поддерживали меня во всех моих начинаниях.
Я ловлю себя на мысли, что из-за всех событий, которые произошли со мной в Бразилии по приезду, я ни разу не позвонила им, не рассказала о себе и не спросила, как у них дела. Они тоже не звонили, хотя мой номер остался прежним.
Мне это кажется странным, и я решаю перезвонить им завтра, после приема в клубе тети, заодно чтобы и рассказать о вечере.
Мы уже добежали до тупика и свернув налево бежим уже по спуску. По телу разливается приятная усталость, но мозг не позволяет ногам сбавлять темпа.
Пока мы бежим по дороге, все вокруг кажется не обитаемым. Все дома построены из светлого камня и почти у всех по три четыре этажа. По периметру растут пальмы загораживая наполовину обзор, еще и высокие заборы скрывающие дома вплоть до второго этажа.
У домов наглухо закрытые окна, машин возле домов нет, над воротами висят камеры и только прислуга, заходящая через черный ход, доказывает, что там живут люди.
Значит не только дядя беспокоится за свою безопасность. Кто интересно все эти люди, живущие в этих домах?
Я до сих пор не знаю где дом Мартинесов.
Тут Рик заливается радостным лаем, потому что мы пробегаем возле нашего дома. Я решаю поднятья еще на один круг и немного отдышавшись, благодаря нагрузке и увеличению темпа выжигаю не нужные мысли о Рое в своей голове.
На втором спуске мы идем с Риком на перегонки. Обогнав меня, он замирает и смотрит как я до него добегаю, но тут же резко срывается и бежит вперед, не давая себя поймать. Еще и лает, пригнув морду к земле, дразня меня. Вот озорник!
Мы заворачиваем к дому, и я, тяжело дыша открываю ворота. Нас встречает серьезный Гор, сидящий у домика охраны. Он немного оскаливает верхнюю губу, когда веселый Рик подбегает к нему. Эта сцена напоминает мне строгого родителя и провинившегося ребенка, я тихо смеюсь чтобы не обидеть Гора и склоняюсь к нему.
— Эй, друг, не обижайся на меня, на следующую прогулку мы пойдем только вдвоем. – Я глажу его по ухоженной шерсти и ловлю на себе его умный взгляд, кажется он меня прощает, но остается сидеть и ждать команды от Жуеля.
Я иду к себе в душ и готовлюсь к завтраку.
Во время завтрака все проходит замечательно, братья шутят, я смотрю на дядю с любовью, как и прежде.
Я обдумала его слова держаться подальше от Роя, но сначала мне нужно понять и доказать для себя прав ли дядя.
Так ли это нужно мне?
Да! Ведь у нас параллельный бизнес с семьей Мартинес, а как сказал дядя «О своих врагах нужно знать все».
Меня отвлекает тетя.
— Айна, нам нужно будет заехать в салон за платьем, а потом я тебя отвезу в Арену, где будет ждать Микаэль.
Я замираю.
— А можно быть ты платье выберешь без меня? – Стараюсь говорить, как можно тише и спокойнее, хотя внутри у меня все трясется.
После вчерашних новостей мысль о предстоящем торжестве не приносит мне радость.
— Я уже его выбрала, дорогая, - тетя с довольной улыбкой допивает кофе. – Нужно чтобы его подогнали под твою фигуру, ты очень мало ешь.
Тетя Марисэлла указывает на мою пустую тарелку. Я замечаю это и пугаюсь, за столом все мысли были о дяде, поэтому я забыла положить себе еды.
— Наверно, мне не очень хочется, после пробежки. Я сегодня бегала с Риком по нашему кварталу.
Ловлю на себе взгляд дяди Густаво и тут же отвожу взгляд.
Тетя удивляется и хвалит меня за мою силу воли. Я накладываю себе яичницу с сыром, быстро съедаю и запиваю кофе.
— Я почти готова, только захвачу телефон и сумочку.
В комнате, я судорожно ищу свой телефон и выбираю молочную сумочку под цвет фисташкового платья.
Мне тяжело даются, походя в салоны и в магазины, но отвлечься надо. Вспоминать вчерашний разговор с дядей больше не хочется. Да и поделиться ни с кем нельзя. Он вообще никому не велел рассказывать.
Делаю глубокий вдох, беру себя в руки и решаю на время забыть об этом.
Я выбегаю из своей комнаты, и мы уезжаем с тетей на ненавистную примерку.
Прикосновение.
Глава 23
Недосказанность ранит сердца.
Подъехав к дому, мы останавливаемся и, я сожалею о том, что время пролетело так быстро.
Всю дорогу мы молчали: Рой задумчиво следил за дорогой, я украдкой разглядывала Роя.
Рой глушит мотор спорт кара и мы погружаемся в тишину. Он кажется расслабленным и сидит, откинувшись на сиденье, я же не нахожу себе место.
Всю дорогу мы не проронили ни слова, я смотрела на дорогу и изредка на него, гадая, о чем он думает.
Рой не проронил ни слова, а мне хотелось просто сидеть рядом и разглядывать его.
Мне приятно находиться в его тишине, ощущать его рядом и чувствовать его запах.
После всех событий, я пока еще не поняла, перемирие между нами или все еще война. И кто именно ведет эту войну?
Мы не друзья чтобы вести разговоры на разные темы и болтать не принужденно всю дорогу, но и врагами как таковыми я не ощущаю нас. Если бы Рой желал мне зла, то не стал бы подвозить до дома! От него не идет ощущение опасности, наоборот мне с ним очень хорошо.
Он не многословен, да! Но зачем что-то говорить, когда можно молчать рядом с ним.
Человек с таким открытым и ранимым взглядом не может мне причинить зла!
Я медленно отстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь к Рою.
— Спасибо что подвез! – Он молчит и смотр на дорогу.
Я скручиваю на руку ремешок от сумки и протягиваю руку к дверной ручке, как тут же останавливаюсь.
— Айна. – В тишине голос звучит как сладкая вата, приклеивая меня к месту.
Я смотрю на Роя и радуюсь, что между нами есть центральная консоль, которая отделяет нас, иначе я бы потеряла голову.
Рой склоняется ко мне, одной рукой опираясь на нашу границу. Его лицо так близко ко мне, что хочется до него дотронуться.
— Скажи мне, - он снова делает паузу и глубоко заглядывает мне в глаза. – Как тебе живется у дяди после возвращения?
Я не понимающе смотрю на него и хлопаю ресницами. Я ждала чего угодно, только не этого вопроса. Он мог бы меня спросить о Рине или например, ответить для чего отправил мне смс и будет ли за этим продолжение.
Он просто спрашивает: как мне живётся!
— Я люблю его, и он делает все чтобы я была в безопасности. – Это первое что приходит мне на ум. – И я бы не хотела, чтобы он видел, что ты меня подвозил.
Не знаю, почему это приходит мне на ум, но кажется, что так будет правильнее.
Рой прищуривает взгляд, напрягаясь от моих слов и серьезным голосом уточняет:
— У тебя могут быть проблемы из-за меня? – Рой придвигается еще ближе, а я смотрю ему в глаза как зачарованная.
— Не знаю. – Еле дыша вру ему. – Но лучше забыть об этом.
Так будет лучше, пока я не разберусь во всем. В задумках дяди, в боях, в реванше, во всем чего я пока не знаю.
Рой протягивает ко мне руку и проводит указательным пальцем по моей щеке и у него расширяются зрачки, как будто он только что принял дозу морфина.
По моему телу бежит заряд в тысячу вольт, и я глотаю воздух. В салоне сразу становится тесно, жарко и напряженно. Я краснею.
— Боюсь, что мне придется тебя помнить дольше чем я тебя знаю, птичка. – шепчет Рой осевшим голосом.
От этих слов я теряю дар речи и смотрю на его губы, мысленно умоляя его меня поцеловать. Его синие глаза еще больше темнеют от желания, и я чуть подаюсь к нему. Конечно же я буду сожалеть об этом завтра, но в данный момент это то, что мне хочется.
Я хочу ощутить его мягкие губы на своих. Хочу опьянеть от прикосновения к нему.
Взгляд Роя скользит к окну, за моей спиной и он убирает от меня руку. Через секунду дверь возле меня распахивается и недовольный голос Эстебана возвращает меня в реальность.
— Айна! Я вижу, ты уже доехала на своем такси! - Эстебан берет меня за руку и вытягивает из машины.
Он напряжен и сильно сжимает мне руку.
— Держись от нее подальше, Мартинес! – кидает Эстебан в салон и захлопывает дверь.
Брат ведет меня к воротам, где нас ждут радостные Гор с Риком. Я поворачиваю голову на Роя, и он с визгом шин по асфальту срывает машину с места.
У ворот я выдергиваю руку из хватки брата.
— Что с тобой? – я на автомате растираю запястье. – У тебя был тяжелый день?
— Мы с отцом беспокоились о тебе. Ты приехала в машине, Мартинеса? – Он, кажется, поражен моей реакции. – А пару дней назад выходила с ним на ринг и ждешь реванша. Ты совсем не заботишься о своей безопасности!
Я скрещиваю руки на груди:
— Со мной ничего не случилось! Рой, любезно предложил подвезти до дома, и он не знает, что Паула это я.
Эстебан, взрывается еще больше жестикулируя руками:
— Любезно! Ты его еще не знаешь! – Брат делает медленный вдох и выдох, тут же беря себя в руки - За его любезностью скрывается холодный расчет и мне боязно, что он может его применить по отношению к моей сестре.
Я не понимаю, что он имеет в виду, но от его растерянного вида тут же смягчаюсь. Ох, уж эти мужчины, умеют на меня воздействовать!
Подхожу к Эстебану и обнимаю его.
— Прости, - утыкаюсь лицом в его большую и сильную грудь. – впредь я буду более осторожной.
Мне не хочется с ним ругаться и обижаться на него, ведь это мой самый родной человек. Кроме семьи у меня никого нет, и я понимаю его беспокойство за меня. Еще я устала и хочу принять ванну.
— Будешь, обязательно. – Заявляет он, уже не так строго.
Я отстраняюсь чтобы посмотреть на него:
— Что ты задумал, Эстебан.
— Ничего, о чем бы ты меня не просила. – Он невинно вскидывает руки.
— А ну выкладывай! – Я пытаюсь защекотать его, что очень трудно сделать под этой горой мышц.
Эстебан кладет мне руку на плечо, и мы идем к дому.
— С завтрашнего дня, Акауа работает на тебя в роли твоего телохранителя и уже ни один Мартинес не сможет к тебе приблизиться.
Я нервно смеюсь себе под нос, действительно сама просила!
— Дядя Густаво в курсе? – со страхом спрашиваю я, не уточняя про что именно. Про мой приезд или про телохранителя.
— Он всегда в курсе всего, что происходит в нашей семье, Айна. – Тон Эстебана останавливает от дальнейших расспросов, и я теперь точно знаю, что Эстебан тоже его в чем-то побаивается.
Зайдя в дом, сразу иду в ванну, отказавшись от ужина.
Ложась спать, проверяю свой телефон и вижу сообщение от Роя.
Рой: Ты достаточно сильна, чтобы противостоять всем!
Пару минут пялюсь на экран и уже не понимаю кто и какую игру ведет по отношению ко мне, а их недосказанность выводит меня из себя.
Глава 24
Мне лучше не думать о нём.
На следующее утро я просыпаюсь с мыслями о Рое, и о его смс, что вводит меня в состояние ступора. Мне нужно будет с ним поговорить и уточнить что он имеет в виду.
Сегодня тетя проводит вечер в своем клубе, поэтому решаю сосредоточиться на подготовке к нему и забыть немного о Рое.
С утра в доме царит спокойствие, несмотря на предстоящее мероприятие, наверно им не впервой устраивать приемы. За завтраком я слежу за всеми чтобы понять кто в курсе о моем вчерашнем возвращении в одной машине с Роем.
Тетя весь завтрак проводит с телефоном, что-то отменяя, соглашаясь, одобряя или просто выслушивая. Она собрана и все держит под контролем.
Микаэль, нам рассказывает о Арене, об открытии и забавные случаи при ремонте. Эстебан, смотрит на меня как заговорщик и намекает глазами на вчерашний разговор о телохранителе. Я закатываю глаза от его намеков бровями.
Ловлю на себе тяжелый взгляд дяди, который ставит все на свои места и тут он спрашивает:
— Айна, - я почти подпрыгиваю на стуле. – Я рассмотрел твое желание, по просьбе Эстебана и завтра Акауа приступит к своим обязанностям. Он будет твоим личным телохранителем.
С его уст это звучит как приговор.
— Спасибо, дядя. – Я не выдерживаю его давящий взгляд и опускаю глаза отпивая сок.
— Дорогой, - тетя Марисэлла обращается к дяде. – Разве ей нужен телохранитель? Ей что-то угрожает?
Мне показалось или у дяди сверкнули глаза глядя на меня? Он смотрит уже на жену с нежностью и успокаивает ее.
— Марисэлла, это для надежности. Мы не можем рисковать, ты же знаешь.
Тетя кивает и мне интересов что такого тетя знает.
— Ты прав, но не переусердствуй, со своей безопасностью. Мы не можем постоянно жить в страхе и оглядываться по сторонам. Кого именно ты выбрал в телохранители?
Дядя отпивает кофе:
— Якудзу Акауа, но его выбрала Айна. – Поясняет он.
— Этого головореза! – Тетя берет меня за руку. - Он же нем.
— Я знаю тетя, - Кладу свою ладонь ей на руку. – Я не люблю болтливых.
Сразу вспоминаю о Рое.
— Еще он очень быстрый и знает много техник боя. - добавляет Эстебан. – Противника он может уложить тремя пальцами, ударив в нужные точки.
Тетя качает головой:
— Он меня пугает, все равно. Ты могла бы выбрать кого-то поприятнее, раз он будет постоянно находиться рядом.
— Например, Густаву Барросо! – Предлагает Микаэль и смеется, давясь омлетом, на то, как я брезгливо морщу нос.
— Только не его, он слишком болтлив и приставуч!
— Айна, если кто-то перейдет твои границы или позволит чего-то лишнего в твою сторону скажи об этом братьям или дай знать мне. Я с ними разберусь! – Голос дяди раздается как гром, и все поворачиваются в его сторону. – Все должны уважать членов семьи Гаварес!
— Хорошо, дядя. – Если слышно говорю ему я.
— Дорогой, - тетя успокаивающе накрывает ладонью его руку. – Нас и так уже излишне боятся и уважают. Не пугай Айну, иначе она подумает, что мы какие-то гангстеры.
Тетя смеется, переводя все в шутку. Мой взгляд падает на братьев, которые неотрывно смотрят на отца.
После завтрака тетя с дядей уезжают в клуб, проверить приготовления к вечеру. Микаэль и Эстебан идут наверх сразиться в бумбокс, а я выхожу в сад и звоню Журинье извинится за то, что совсем ее забыла.
Жура сначала разговаривает очень обиженно, и отчитывает меня, потом прощает и трещит без умолка. Она рассказывает мне новости школы, что прошли по предметам за последние два дня, в мельчайших подробностях описывает мне как кто-то подрался в женском туалете, оказывается ни я одна, как кто-то курил в женской раздевалке и подложили дохлую ящерицу вредной химичке.
О Рине она не говорит ни слова. Инцидент удалось решить при помощи денег и связей дяди Густаво.
Журинья все о чем-то говорит, а я любуюсь как красиво в саду. Лужайка аккуратно подстрижена и кажется махровой из далека. Трава блестит на солнце от влаги.
У кустарников и деревьев ухоженный вид, сразу заметна рука профессионала. Под большим деревом висит гамак, и я решаю в следующий раз почитать на нем.
Тут я замечаю нашего садовника. Он стоит под тенью дерева, одетый в рабочий комбинезон и рубашку, с красной кепкой на голове и садовыми ножницами в руках. Я его раньше не видела, а из далека не могу разглядеть лицо с густой бородой. Он высокий и плотного телосложения и по моим ощущениям ему на вид лет тридцать.
Я машу ему рукой в знак приветствия, и он мне отвечает.
Не желая, чтобы нас подслушивали, иду в другую часть сада, а Жура мне кричит в трубку.
— Айна, ты слышала, что я тебе сейчас сказала?
Я собираюсь с мыслями и понимаю, что не слушала ее все это время.
— Извини, Жура, я задумалась и пропустила последнее что ты сказала.
Жура на том конце телефона недовольно вздыхает и спешит повторить то, что я пропустила.
— Я сказала лишь то, что Рой Мартинес перенес вечеринку в своем клубе на следующую неделю, так как идет сегодня на прием в клуб твоей тети.
— Что? Он там будет? – теряюсь я, и сердце резко подскакивает. Потом вспоминаю наш разговор с тетей пару дней назад, о приглашенной семье Мартинес и поражаюсь как могла забыть об этом.
— Да! А что в этом такого, там любят собираться сливки общества. Это не должно тебя беспокоить, если конечно ты в него не влюбилась.
— Ты опять об этом! – раздражаюсь я.
Сейчас, конечно, я не стану рассказывать Журинье о вчерашней поездке, это не телефонный разговор, да и посторонний садовник ходит где-то рядом.
— Обещай мне отправить свое фото в платье. – Снова возвращает она в реальность, не обращая внимание на мою раздражительность.
— Я постараюсь, если будет кому меня сфотографировать, ведь кроме моей семьи я там никого не знаю.
Мы еще немного разговариваем с ней, я описываю свое платье и туфли, все приготовления и море цветов; которые заказала тетя.
Еще мне хочется поделиться с мыслями о Рое, но не знаю, что именно хочу спросить о нем или рассказать и как так получилось, что вместо прежней неприязни к нему в моем сердце разливается нежность при упоминании о нем.
После разговора с Журиньей я сажусь возле небольшого искусственного водоема и вытягиваю ноги подставляя их солнцу.
Не буду спорить с истиной, но Рой красив. При первом взгляде на него смотришь только в его бездонно темно-голубые глаза, которые могут меняться свой оттенок до синего цвета. Взгляд их настолько проникновенный, что даже сейчас вытягивает из меня весь воздух.
Его губы! Нижняя чуть больше и пухлее верхней от чего кажется очень нежной.
Я машинально откидываю голову от нахлынувших воспоминаний.
Боже!
Его широкие накаченные плечи под белой футболкой могут отправить любую девушку в нокаут своим видом.
Боже, спаси меня!
Я ложусь на траву, откидываю руки в стороны и вспоминаю нашу вчерашнюю поездку в машине.
Мысли о нем как медленный яд течет по моим венам, отравляя меня и разливая во мне зависимость. Я осознаю, как слабеет моя воля рядом с ним, как слабеет мой боевой дух, который я так долго тренировала в Лондоне.
Вот как я теперь могу описать любовь: чувство, когда начинаешь нуждаться только в одном человеке на земном шаре.
Как далеко я могла бы зайти вчера, если бы не пришел Эстебан?
Я готова была броситься в этот омут голубых глаз, ни о чём не сожалея. Многие авторы описывают этот чувство как всепоглощающим. Чувство, которое может сжечь дотла или подарить крылья чтобы летать среди облаков.
Окситоцин и эндорфины подскакивают в моей крови, и я лежу неподвижно под солнцем, раскинув руки, отдавая земле свою излишнюю чувствительность. Тело приятно расслаблено под теплыми лучами солнца, а в голове одна картинка, голубых глаз Роя Мартинеса.
Я пугаюсь мысли что не смогу ответить на его предложение реванша. Как можно поднять руку на того, кого любишь?
Люблю?!
Разве я могу причинить ему вред под угрозой больше не увидеть этот взгляд небесных глаз?
Я не могу его любить!
Если бы он узнал, что Паула, это Я, смог бы ОН выйти на ринг?
Ему разве что-то мешает?
Эти чувства испытываю только я к нему, и они не взаимны!
Эта мысль раздирает мне сердце.
Лежу так некоторое время в своих мыслях, и слышу, как подбегают ко мне Гор с Риком и начинают проверять, не умерла ли я от переполняющего чувства любви.
Лицо щекочут их влажные носы, и я смеюсь, прикрываясь от них. Они меня полностью обнюхивают, утыкаясь в голову и в руки.
- Ну все, хватит. – я сажусь на землю и отталкиваю их от себя.
Парни похоже, в хорошем расположении духа и хотят поиграть, поэтому они меня обступают с двух сторон и тычут носами, отбегают лая и пригибают голову к земле. Такими я их ещё не видела.
Гор снова прыгает ко мне и тычем в меня головой, почти валит меня на бок.
— Гор, нет! – я поражаюсь его силе, а он повторяет. Это немного пугает. Собаки явно не хотят слушать мои команды думая, что я играю с ними.
Тут, с лева от меня раздается, командный свист и собаки встают как вкопанные, смотря на источник звука. Я убираю волосы с лица, ожидая увидеть перед собой Жуеля, но никого нет. Свист раздается еще раз и собаки срываются в сторону нашего садовника.
Они добегают до него и садятся перед ним на задние лапы, ожидая следующей команды. Я прикрываю глаза ладонью от солнца, пытаясь разглядеть его, но лицо скрыто под козырьком бейсболки, и я могу разглядеть только черную бороду.
Садовник хвалит собак и гладит их по голове. Он поднимает взгляд на меня, от чего у меня екает сердце. Он стоит неподвижно чуть в тени дерева и пугает меня.
Я ощущаю на себе холодный взгляд незнакомца.
Это не объяснимое чувство, когда ты чувствуешь угрозу и должен спасаться бегством.
Я встаю с земли и стряхнув одежду направляюсь к дому, не забыв при встрече уточнить у Жуеля, кто этот садовник.
Гор с Риком догоняют меня почти у самого дома и бегут к своим поилкам.
Глава 25
Лучший способ найден.
В доме все тихо. Братья все еще играют в приставку, дядя с тетей еще не вернулись.
Поднимаюсь на второй этаж, брожу по коридорам, осматривая картины, статуэтки и вазы. Кругом царит идеальная чистота, на полках ни единой пылинки. Меня никогда не привлекала роскошь, но дом, тетя, обставила со вкусом.
Шторы и мебель все гармонирует между собой, а мельчайшая деталь в виде вазы или статуэтки прекрасно дополняет его, создавая гармоничный вид для глаз.
Прохожу мимо кабинета дяди. Возле двери останавливаюсь и оглянувшись, что за мной никто не следит дергаю за ручку. Дверь заперта. Меня это не удивляет.
Я спускаюсь на первый этаж и подойдя к окну слышу, как за моей спиной открывается дверь и из гостевой комнаты выходит горничная с ведром и тряпками.
Это молодая девушка с густыми черными бровями и прыщавым лицом. Она испуганно смотрит на меня цепким взглядом, а потом отводит его и извиняется.
— Извините, сеньорита, я не знала, что вы тут.
В первый раз, когда я вошла в дом тетя меня познакомила с персоналом, и у меня всегда была хорошая память на лица, но я не помню эту девушку, как и садовника.
Может быть, тетя взяла в дом новый персонал? Горничная и садовник?
Она начинает волноваться от моего молчания и смотрит на свои тряпки.
— Я почти, закончила, извините. – Она опускает голову и собирается уйти.
— Как тебя зовут? – Тут же останавливаю ее.
Она мне кажется чужой и не вызывает доверия.
— Меня зовут Сесилия, сеньорита.
— Давно ты тут работаешь, Сесилия? – я подхожу к ней ближе, на что она начинает переминаться с ноги на ногу.
— Всего лишь неделю, сеньорита. – Ее глаза уже стреляют в сторону отступления, где находится кухня.
— Можешь идти, Сесилия. – Я делаю шаг назад, пропуская ее.
Мне она не нравится. От нее чувствуется ложь и скрытая угроза, такие как она могут ненавидеть тебя лишь потому, что у тебя кожа чище или ноги длиннее. За утро я встретила уже двух людей, которых не замечала раньше.
Чужаки рядом всегда настораживают и заставляют нас быть на чеку.
Решаю при встрече уточнить у тети по поводу персонала.
Чтобы бесцельно не бродить одной по дому как по музею, решаю сходить на тренировку. Переодевшись в своей комнате и захватив перчатки, спускаюсь к беседке, но прежде решаю найти Жуеля.
Во дворе никого. Жуеля не видно, как и собак. В домике нахожу троих охранников, которые докладывают мне, что Жуель повез собак к ветеринару на плановую прививку.
Это немного проясняет ситуацию, но не уменьшает моего беспокойства.
В беседке я отдаюсь полностью тренировке. Разогрев и растянув мышцы я колочу по груше и под конец, от усталости, могу думать только о горячей, расслабляющей ванне.
Через два часа меня находит в беседке Микаэль.
— Вот ты где?
Я лежу на полу возле груши не в силах пошевелиться.
— Звонила мама, велела тебе передать что скоро приедет стилист и визажист, подготовить тебя к вечеринке. – Микаэль надевает свободные перчатки и начинает бить по груше.
— Господи, мне обязательно туда идти? – Мне становится плохо даже представить, что придется ходить на каблуках. Я медленно поднимаюсь с пола.
— Я не Господи, конечно, - шутит Микаэль, - Но, да, ты там должна быть сегодня. – Он продолжает колотить по груше. - Смотри на все это как на возможность приобрести новых друзей, познакомиться с влиятельными людьми и показать себя.
— Последнее мне не совсем хочется делать. – Отвечаю я, снимая перчатки.
— А вот это, зря. – Микаэль останавливается напротив меня, тяжело дыша. – Ты привлекательная девушка и если бы я не был твоим братом, то приударил бы за тобой.
Я закатываю глаза и слегка ударяю его в плечо.
— На этом вечере будет несколько семей из Бразилии, у которых есть сыновья твоего возраста, и они были бы рады породниться если бы ты кого-то выбрала. Отец тоже одобряет эту идею.
— Это что – смотрины?
Микаэль улыбается и пожимает плечами, отстёгивая перчатки.
Мне хочется ему сказать, что мое сердце уже сделало выбор, а от упоминания дяди у меня холодеют руки.
— А если я выберу кого-то другого? Кого-то кто не нравится дяде?
Микаэль поднимает глаза с перчаток и пристально глядя на меня.
— Ты не можешь рассматривать Мартинеса. – Его догадливость ставит меня в тупик. – Он не пара для тебя!
— Это чем же? Тем, что его семья не нравится дяде?
Микаэль опускает взгляд и продолжает снимать перчатки.
— Микаэль! – Я от злости сжимаю кулаки. – Вы меня убиваете своей недосказанностью.
Брат резко поднимает на меня взгляд.
— Ты можешь мне прямо сказать, что не так с этой семьей?
Микаэль разглядывает перчатки в руках, а по лицу у него ходят желваки.
— Иногда, так бывает, Айна, - говорит он, не смотря на меня. - что люди пытаются отобрать то, что принадлежит тебе или твоей семье.
— И что это? – Я не могу его отпустить, не получив ответы.
— Все, что могут нам дать деньги! – Его тон, немного остужает мой пыл. - Но ты не переживай об этом, отец уже давно ведет дела и заботится о нашей семье.
— В жизни есть и то, что не купить за деньги, братец.
Он явно что-то недоговаривает, а продолжать разговор не имеет смысла, раз речь зашла о «заботе» со стороны дяди. Мне нужно найти другой способ узнать правду и кажется, я знаю какой.
Делаю над собой усилие завершить этот разговор.
— Хорошо. Сколько у меня времени? – Я приподнимаюсь с пола.
Микаэль смотрит на свои часы:
— У тебя есть два часа.
— Тогда я успею принять ванну.
Я почти дохожу до выхода как решаю уточнить у него:
— Ты не знаешь у нас новый садовник и горничная?
Микаэль не понимающе пожимает плечам:
— Набором персонала занимается мама, но, если тебя что-то беспокоит можешь спросить у Жуеля.
— Хорошо, просто хотела уточнить.
Я иду в дом, ощущая внутри какую-то горечь от разговора. Если раньше я жила ни о чем не задумываясь, то жизнь текла легче и все вокруг были дружелюбными, но стоит мне задуматься и начать задавать вопросы как все начинают строить передо мной стены, всё больше запутывая меня.
Глава 26
SILVIA
Через два часа, как и сказал Микаэль вернулись дядя с тетей и начались приготовления.
С визажистом и стилистом приехали еще несколько человек, чтобы одновременно помочь мне и тете.
В моей комнате развернули целую бьюти студию с кремами, кисточками, раскладными многоярусными чемоданами полными косметики.
Мне сделали массаж лица, нанесли какую-то сыворотку и занялись волосами. Моим стилистом сегодня была коренастая девушка с пышными формами и с кольцом в носу. Она от чистого сердца восхитилась мои цветом волос, и была удивлена что это мой не естественный цвет. От природы я брюнетка.
Мне сделали легкие волны и собрали их, с одной стороны, приоткрывая лицо с права. Под шпильки продели нить из бриллиантов и пробор заискрился миллионами огней.
Занялись макияжем. Визажист, девушка со строгим лицом и красными прядями в волосах, сняла с лица сыворотку, нанесла крем и немного тональной основы. Я ее сразу предупредила, что не люблю яркий и вызывающий макияж, поэтому мы остановились на легких стрелках и красной помаде, на последнем настояла тетя. Она периодически к нам забегала, проверить все ли идет по плану.
На скулы немного добавили румян и шимера.
Результат мне понравился.
Когда очередь дошла до платья, я, глядя на него, нервно вздохнула. Платье очень яркого, алого цвета, сейчас висело напротив меня на вешалке, привлекало взгляды всех присутствующих и пугало меня.
Я никогда еще не носила такие наряды, а этот цвет избегала всю свою жизнь.
Ко мне подошла девушка с кольцом в носу:
— Не нужно бояться этого цвета, он подходит только сильным личностям. Я помогу.
Я одела силиконовый лиф без бретелек и грудь приняла притягательный вид. Девушка-стилист расстегнула замок на платье и подошла ко мне помогая надеть его. Невесомая ткань скользнула по мне окутав холодком. Поправив складку на груди, девушка-стилист застегнула невидимую молнию с боку и расправила нити из страз, на моей спине.
Я надеваю туфли на шпильке от Manolo Blahnik также усыпанные стразами.
Делаю вдох и на трясущихся ногах подхожу к зеркалу, смотрю на эту особу в красном.
Я открываю рот от неожиданности. Я себя еще никогда не видела такой яркой и красивой. От стрелок глаза кажутся еще больше, а красная помада хотя и добавляет пару лет, но придает образу шикарный вид.
Я кручусь перед зеркалом, осматривая не красивое платье, от которого все в восторге, а то какие части моего тела оно не прикрывает. По правому бедру тянется глубокий разрез, который заканчивается пуговкой из страз, как те, что на спине. Спина открыта полностью, а мою пятую точку прикрывает легкая складка как на груди.
— Вау, ты круто выглядишь! – восхищается мои видом девушка с красной прядью.
— Ты поразишь всех холостяков Рио! – Добавляет вторая, прижимая от восхищения руки к груди.
Я полностью открыта для взглядов, от этой мысли я краснею и закрываю глаза.
— Ты готова моя девочка? – В комнату влетает тетя Марисэлла и останавливается на месте.
- Моя дорогая, - она открывает рот от восторга. – Какая же ты красивая и так похожа на свою маму!
Она умиляется этим видом, так искренно, что я боюсь ее обидеть.
— Тетя, платье очень откровенное и открывает все мое тело. – Мягко протестую я как будто можно еще что-то сделать.
— Я знала, что красный цвет тебе подойдет. – Она берет меня за руку и кружит на месте осматривая с головы до ног.
Под впечатлением она и не слышит мой жалобный протест.
- Ты произведешь фурор, моя дорогая. – Ее тон не терпит отступлений, поэтому я делаю глубокий вдох и выдох.
- Я с подарком. – Она протягивает мне коробочку. – Он от твоего дяди.
Я беру и открываю красный футляр и почти слепну от блеска бриллиантов что там находятся.
Это ожерелье просто восхитительное. Сколько в нем карат я даже боюсь представить, раньше их у меня никогда не было. Я осторожно провожу по ни пальцем боясь уменьшить их свечение.
— Оно прекрасное! – Я смотрю на улыбающуюся тетю Марисэллу. – Спасибо тетя, это очень дорогой подарок для меня.
Она небрежно машет на это рукой, берет колье и повернув меня в сторону зеркала застегивает его на мне. На шею ложится груз роскоши, и я начинаю сверкать еще больше.
Теперь я уже сама не могу оторвать от себя взгляд.
— Ты сверкаешь как бриллиант, дорогая. – Тетя обнимает меня за плечи. – И я сейчас не о украшении что у тебя на шее.
Тетя Марисэлла целует меня в щечку и уходит закончить свой туалет.
Через несколько минут, закончив сборы мы все встречаемся в гостиной.
Я спускаюсь по лестнице и слышу удивленные возгласы братьев. Они сидят с ровными спинами боясь примять свои черные костюмы от Армани. Эстебан с прической а-ля «Я переборщил с гелем для волос», Микаэль с взлохмаченными волосами как будто никогда и не слышал об укладке.
— Твою же налево! – Не сдерживается Эстебан и подходит ко мне. – Это наша замухрышка Айна или для меня мама наконец то нашла спутницу жизни?
— Я никогда не была замухрышкой, братец! – я его тоже при этом обнимаю и отстранившись, угрожаю пальцем. – Готова тебе это доказать в следующий раз на ринге.
— Всегда готов! – Он подмигивает глазом.
— Айна, ты просто очаровательна, сестренка. – Меня уже обнимает Микаэль. – Ты вся сверкаешь.
Я машинально берусь за колье.
— Это подарок вашего отца.
— Тогда тебе нужна дополнительная охрана на сегодня. – Заявляет он.
— Думаю, я справлюсь. – отвечаю я.
— Все готовы? – позади нас раздается голос дяди, и мы все поворачиваемся.
Дядя Густаво спускается под руку с тётей Марисэллой, и я не могу отвести от них взгляда. Они идеальная пара.
Он, весь в черном, сдержанный и строгий, она в шикарном белом, красивая с улыбкой на лице.
Мы садимся по машинам и со мной в одном салоне едет Эстебан. Возможно, мне сейчас кажется, но после того, как он вчера вытащил меня из машины Роя, он негласно исполняет роль моего охранника.
Мы проезжаем пляжи Копакабана и движемся в сторону центра. Я начинаю нервничать.
Прием, встреча с людьми, сотни оценивающих взглядов, разговоры и обсуждения, да еще и платье меня беспокоит.
Я смотрю на здания и людей за окном машины и разминаю свои холодные руки.
— Волнуешься? – Спрашивает Эстебан накрывая своей ладонью мои руки.
— Да, очень! – Отвечаю, замечая, что у меня еще и голос дрожит.
— Не переживай. – Говорит он мне вытягивая ноги. - Смотри на все проще: Вечеринка – это сборище богатых людей, которые хотят немного опустошить свои кошельки. Мама часто организует такие благотворительные сборы. Во – вторых, тебе надо будет только улыбаться и пожимать руку тем, к кому тебя подведут или с кем познакомят. В – третьих, тебе нужно будет выстоять только торжественную часть, а потом можешь уйти в комнату отдыха или вернуться домой.
— Так просто. – Ухмыляюсь я.
— Ты к этому привыкнешь, со временем.
Я погружаюсь в свои мысли, в воспоминания о таких вечерах, все что я могла знать ранее или видеть в фильмах. Ничто не идет в сравнение, когда сама являешься их участницей.
— Что мне нужно будет делать ещё?
Эстебан делает вдох пожимая плечами.
— Улыбайся, благодари за комплименты и отвечай короткими фразами: «да», «благодарю», «вы так любезны» и что-то в этом духе.
Я киваю головой.
— Ты назвал вечер мамы «сборищем»? – Вспоминаю его слова. Я удивлена и немного обижена за тетю Марисэллу.
Эстебан отвечает не скоро, смотря в окно:
— Поверь мне, после того как ты познакомишься и узнаешь лучше некоторых из гостей, для тебя «сборище» будет мягким выражением их личностей. И запомни, не все, кто улыбается тебе и целует тебя в щечку, желают тебе добра.
Я сглатываю ком в горле и его слова отнюдь меня не успокаивают.
— Знаешь, после твоих слов мне хочется начать брать уроки по стрельбе. – Говорю я в шутку.
— Без проблем, сестренка! – Отвечает Эстебан на полном серьезе. – Могу дать пару уроков.
После этих слов, мне становится страшнее от мысли о том на какую вечеринку я еду.
Мы подъезжаем к воротам частного клуба «Сильва».
Клуб представляет из себя одноэтажное здание с огромными дверями посередине и большими окнами. Напротив, крыльца находится фонтан, который сейчас подсвечивается.
Парковка заполнена отполированными Ролс Ройсами, спортивными Бентли, представительскими Мерседесами и тонированными Геликами.
У входа стоят некоторые гости, охрана и люди с фотоаппаратами.
Мы останавливаемся у самого крыльца и Эстебан выходит первым. Он протягивает мне руку и помогает выйти из машины.
Я делаю вдох и принимаю его поддержку.
Только я выставляю правую ногу из машины и поднимаю голову, как возле меня загораются сотни вспышек.
Они меня обступают и слепят, если бы не сильная рука Эстебана, я бы упала.
Он уверенно ведет меня вперед, не обращая внимания на фотографов. Я смотрю под ноги, чуть придерживая подол платья. Кто-то кричит мое имя:
— Айна Гаварес, por favor.
Я поворачиваю голову и меня осыпают вспышки фотокамер. Мы делаем пару общих фото.
Пройдя мимо папараци мы оказываемся в просторном холе, тут уже стоят дядя Густаво с тетей Марисэллой и Микаэль и приветствуют припозднившихся гостей.
Меня немного трясет, но я успеваю оглядеться. Холл клуба просторный с зоной ресепшена, зоной отдыха и кафе. Все оформлено в бежевых и белых оттенках и украшено цветами.
Тут просто море из цветов.
Цветы повсюду, в вазах, на стенах в виде панно и даже свисают, подвязанные, с потолка. Все утопает в белых цветах, создавая ощущение легкости и чистоты. Вот для чего мы заказали такое количество цветов!
Я зачарованно оглядываюсь вокруг. Это выглядит потрясающи.
В этом помещении ни одно пространство и поверхность не осталась без цветов.
Персонал одет в светлую форму. У девушек в волосы заколот цветок, у юношей вставлен цветок в грудной карман жилета.
Тут к нам подходит помощница тёти, Кансуэлла и раздает братьям тоже по цветку.
— Мама, тебе не кажется, что с цветками перебор? – Недовольно заявляет Эстебан, прицыкивая. – Я похож на влюбленного цыгана.
Я смеюсь на его шутку и спешу поправить ему цветок на груди.
— О, да, ромалы! Ты вылитый цыганский барон.
— Откуда ты знаешь это обращение?
— Если бы ты любил читать, знал бы как мне ответить на это. – Смеюсь я.
Эстебан морщит нос и как в детстве показывает мне язык, чем еще больше веселит меня.
— Нет, дорогой, цветы — это часть нашего вечера. – Отвечает тетя. - Я совсем забыла предупредить тебя, о папарацци, Айна. - Она подходит к Микаэлю помогая ему. – Я дала согласие лишь на пару фотографий для газеты и выберу сама только лучшие.
— А можно без фотографий, тетя. – Прошу я.
Она округляет глаза как будто я сморозила глупость:
- Права на публикацию уже проданы моя дорогая и лежат на твоем счету. – Она нежно хлопает меня подбадривающе по плечу. – Ты себе не представляешь сколько народу желает увидеть и познакомиться с наследницей компании Гаварес.
Дядя Густаво от цветка отказывается.
Тут в зале начинает говорить ведущий мероприятия и Эстебан ведет меня к дверям. Мы встаем за спиной старших и перед нами открываются двери.
Мы входим в зал, полный людьми. Оставив свои разговоры все поворачиваются в нашу сторону и я, сделав вдох, медленно выдыхаю.
Пока мы идем к импровизированной сцене я разглядываю людей вокруг меня. Все стоят в полной тишине, играет только классическая музыка. Лица мне не знакомы и кажутся холодными. На них как будто и нет лица, только натянутые маски по случаю праздника.
В меня вкрадывается чувство что присутствующие разглядывают, оценивают и прицениваются. Так ли я хороша, как они себе представляли? Выгляжу я на наследницу или нет? Подхожу на эту роль или нет? Кого прятал дядя в Лондоне?
Кажется, я даже слышу имя отца, наверно сравнивают, на кого я стала больше похожа; на отца или на мать.
Сотни глаза скользят по моим волосам, по платью, фигуре и особенно по лицу. Кто-то хитро щурится, некоторые дамы высокомерно задирают нос, а кто-то просто улыбается.
Мне становится не по себе от этих взглядов, и я сжимаю руку Эстебана. Он кладет успокаивающе свою ладонь на мою.
Зал, как и холл утопает в цветах. У импровизированной сцены большая цветочная арка, а с потолка свисают гирлянды из цветов добавляя помещению воздушность.
Если бы не все эти люди, то я бы прыгала от радости от этой красоты.
На сцене мы останавливаемся и дядя Густаво, под руку с тетей Марисэллой, выходит вперед к микрофону.
— Дорогие, гости, нашего вечера. – Говорит дядя, сдержанным тоном. –Я, от семьи Гаварес благодарю вас за принятие нашего приглашения. Мы рады вас видеть на нашем вечере.
Разглядывая лица присутствующих, я не могу найти среди них ни одного искреннего выражения.
Женщины. Тут их в меньшинстве, и они разных возрастов. Есть в возрасте, совсем пожилые и молоденькие. Последние пришли либо в качестве дочерей или в роли любовниц. Одни смотрят с опаской, как на соперницу другие с завистью, оглядывают меня с ног до головы, прицениваясь к моим украшениям и к наряду. Не продешевил ли дядя на нем. Третьи с призрением в глазах, но с улыбкой на лице.
Мужчин на вечере больше. Они тоже смотрят на меня оценивающе, как бы прикидывая насколько я выгодная партия. Высокомерие и похоть горит в глазах, когда их взгляды скользят по моему платью и по его разрезам.
Если взгляды женщин меня не беспокоят, потому что меня не волнует женская зависть, то вот мужские глаза на себе я не могу терпеть. Они как заплесневелое сладкое варенье, от которого хочется отмыться.
Слава Богу, я не могу читать их мысли, иначе пришлось бы набить всем морду, я чувствую!
Дядя передает слово тете Марисэлле. Она благодарит гостей, объявляет программу вечера и напоминает, что в конце будет аукцион, с секретным лотом.
Я слушаю ее в пол уха, потому что мне хочется как можно быстрее убраться от сюда, не успев побыть тут и десяти минут.
Я блуждаю по гостям скучающим видом, пока не встречаюсь взглядом с самыми небесными и завораживающими глазами на всем белом свете. Меня настолько это поражает, что от волнения, охватившего меня, я делаю вдох ртом и забываю, где нахожусь.
Находясь в стороне от всех этих людей на меня, смотрит Рой Мартинес.
***
***
Он стоит со всеми, и в то же время отстраненно от всех. На нем черный костюм и белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу. Ему идет деловой стиль.
В руках у него бокал с шампанским, он поднимает его в мою сторону и отпивает, не сводя с меня глаз. Он не улыбается, он просто впитывает меня губами как этот напиток и глазами как будто я дорогая картина.
Я сглатываю ком в горле и не могу оторвать от него глаз. Мне хочется убежать, спрятаться и больше не стоять перед ним как на витрине.
В то же время мне хочется ощущать на себе его взгляд, увидеть его улыбку и понимать, что она вызвана мной и адресована только мне.
Тут ко мне подходит Эстебан и берет за руку.
— Готовься, сестренка, сейчас начнется самое омерзительное — это знакомства.
Мы отходим чуть в сторону, и я нехотя отвожу взгляд от Роя.
— Давай я подам тебе знак, - шепчет на ухо Эстебан. - чтобы тебе было веселее, кого бы я пристрелил первым.
— Согласна, - киваю я, не показывая, что расстроена отсутствием в поле зрения голубых глаз. – Это будет забавно.
— Не сомневайся во мне! – Отвечает Эсстебан и встает напротив меня, как раз в той стороне, где подходят к нам гости.
Глава 27
Там, где всё понятно по взгляду.
Дядя приветствует первую пару. Мужа и жену Сантоз, владельцы яхт клуба. Муж, лет пятидесяти, жена около сорока пяти. Милые на вид и скромнее одетые чем остальные.
Я смотрю на Эстебана, он кладет руки как в молитве и смотрит вверх, изображая из себя херувима или святого. Я понимаю, что пара хорошая и с трудом сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться. Пожимаю им руки и желаю хорошего вечера.
Вторая пара мужчина средних лет сеньор Перейра и его молодая любовница, с грудью третьего размера и накаченными губами. Эстебан в ужасе поднимает верхнюю губу и подставляет указательный палец в нижней челюсти и имитирует выстрел. Я все понимаю без слов.
Третья пара муж и жена с лицами переборщившими пластическими операциями. Тут я сама не могу на них смотреть долго, а палец в виде пистолета у Эстебана, подтверждает все мои догадки.
Меня забавляет эта игра, так время тянется быстрее, при возможности отблагодарю своего выдумщика братца.
Эстебан продолжает дурачится, не заметно от всех и от родителей строя рожицы и делая забавные знаки руками, пока к нам не подходит семья Мартинес.
У меня пропадает улыбка с лица и ускоряется сердцебиение.
— Айна, позволь тебе представить Гельермо и Анну Мартинес и их сына Роя Мартинеса. – Дядя с каким-то напрягом представляет мне их.
Передо мной самая красивая пара, из тех, с кем я уже успела познакомиться.
Гельермо Мартинес, мужчина средних лет с добрым лицом и голубыми глазами как у сына. Он держится воспитанно, не осматривает меня мерзким взглядом как остальные, а смотрит в глаза устанавливая контакт, не переходя границы дозволенного.
Одной рукой он обнимает свою жену, не отходя от нее.
Анна Мартинес, чем-то напоминает мне тетю Марисэллу. В свои сорок шесть, она красивая, без единого укола ботокса на лице. У нее самые теплые глаза цвета жженой карамели и цвет волос как у сына.
Не зря ее муж обнимает, такую красавицу страшно отпускать от себя.
— Айна, - Гельермо Мартинес берет мою руку и слегка пожимает. – Рад с тобой познакомиться.
Я улыбаюсь и пожимаю руку Анне и Гильермо Мартинес.
Как странно, Эстебан замер и сверлит взглядом Роя, стоящего рядом со своими родителями, не подавая мне никаких знаков.
— Айна, дорогая, - у Анны мягкий тембр голоса. – Ты очень похожа на свою маму. Я любила Луну и дорожила её дружбой. Она была доброй и жизнерадостной. Вот только цвет волос не ее.
Анна мне мягко улыбается, совсем не пытаясь обидеть этими словами и я понимаю, как повезло Рою, что у него такая мама.
Перевожу на него взгляд и мое сердце тает под его еле заметной улыбкой.
Я, не ожидая от себя, спешу уточнить:
— Это не натуральный мой цвет, - я испуганно смотрю на Роя, как будто я сказала что-то секретное при нем. – От природы у меня мамин цвет волос, чуть темнее.
— О, я уверена тебе подойдет любой цвет, ты просто красавица.
— Благодарю, синьора Анна.
Анна Мартинес поворачивается в сторону своего сына и улыбается, глядя на него.
Рой чуть удивленно приподнимает брови смотрит на мои волосы представляя меня с другими, более темными волосами.
Это меня смущает, и я краснею.
— Позволь представить нашего сына, Роя. – продолжает Гельермо Мартинес.
Рой берет мою руку и склонившись слегка целует ее, как в лучших романах о рыцарях. Он единственный кто это делает на вечере.
Я встречаюсь с ним взглядом и просто становлюсь красной как перезрелый помидор.
— Мы знакомы, - быстро отвечаю ему. - Учимся в одной школе. – Уточняю я.
Рой кивает головой, соглашаясь и не говорит ни слова.
Я смотрю на Эстебана, который стоит и недовольно раздувает ноздри глядя на все это. За всё то время, пока Рой со своей семьёй стоял напротив меня, от брата не было ни одного дурачества и ни одной рожицы в их сторону.
Мартинесы отходят и встают не далеко от нас, а знакомства продолжаются еще некоторое, время.
Эстебан снова приходит в чувство и берется за свое при новой паре. Мне нужно будет уточнить, почему он ничего не показывал при Мартинесах.
Последними к нам подходят чета Лима, с сыном Фабио. Его сразу представляют, как выпускника Гарварда и наследника автомобильного бизнеса в Рио.
Родители несколько раз говорят о том, что у них несколько автосалонов по всей Бразилии, а их сынок постоянно облизывает губы и смотрит на меня с видом безумной голодной гиены, у которой вот-вот, потекут слюни.
Дядя Густаво нахваливает Фабио, что-то мне рассказывает про него, намекая на то, что у него нет девушки, и многие были бы рады занять ее место.
Я смотрю на Эстебана, и он делает знак как будто перерезает им горло, и я, чуть улыбнувшись непроизвольно смотрю на Роя.
Рой, не успевший отойти от меня далеко, прячет руки в карманы расправляя и без того широкие плечи и с угрозой смотрит на Фабио.
Я не удивлюсь если под пиджаком у Роя запрятан револьвер.
К нам подходит Микаэль и шепчет что отец следит за выходками Эстебана, от чего тот еще больше строит рожицы.
Наблюдая за мной и Эстебаном, Рой тоже мог заметить нашу игру и меня это забавляет.
Я улыбаюсь на это ребячество и смотрю на Роя.
Он ловит мой взгляд и на его лице ходят желваки, пока Фабио не отходит от меня.
***
Мерзкий Лима смеется и строит ей глазки, а меня от убийства спасает прохладный глок1[1]. Это меня успокаивает.
Глава 28
То, что мне нужно.
Во время всего вечера, официанты разносят бокалы с шампанским, я пью только минеральную воду, которую мне любезно приносит один из них.
Ноги начинают уставать от каблуков, лицо болит от натянутой улыбки и мне хочется куда-нибудь упасть и уснуть дня на три.
Тетя объявляет о начале ужина, и мы усаживаемся за столики.
Столики расставлены в метре друг от друга, покрыты белыми скатертями с цветочной композицией по середине.
Официанты помогают гостям рассаживаться, у каждого гостя свой подписанный столик.
Мы с братьями садимся за один стол с дядей и тетей и повернув голову к сцене я с ужасом замечаю, что столик Мартинесов находится совсем рядом, чуть выше, и когда я смотрю на сцену, Рой сидит спиной к ней, лицом ко мне и наблюдает за мной откинувшись на стул.
У него такой вид, будто он что-то обдумывает, надеюсь не очередную шутку надо мной.
Я напрягаюсь и сажусь через чур прямо, от чего начинаю уставать.
— Как тебе вечер, Айна? – Интересуется Микаэль, сидящий слева от меня.
За все то время, пока мы забавлялись с Эстебаном при знакомстве с гостями, краем глаза я видела, как Микаэль общался с девушкой в черном платье с распущенными кудрявыми волосами.
— Вечер прекрасный, а девушка, с которой ты разговаривал, очень милая.
Микаэль тут же поворачивается в ее сторону и улыбается. Она сидит слева от меня через два столика.
— Это Мария, - Микаэль склоняется ко мне. - Дочь казначея нашей семьи. Она красивая и кажется, я ей нравлюсь.
Мария сидит за столом со своими родителями и кидает влюбленные взгляды на Микаэля.
— Сколько ей лет? – интересуюсь я.
— Достаточно для того, чтобы сходить со мной в кино. – Уклончиво отвечает Микаэль, и я толкаю его в бок.
Мария смотрит в нашу сторону своими большими карими глазами, и я понимаю, что сердце Журиньи будет разбито. Журиньи с детства нравился Микаэль.
Начинается ужин, приносят первое блюдо, а в меня ничего не лезет. Я чувствую на себе взгляд Роя. Стоит мне повернуть на него голову, он тут же ловит мой взгляд.
Блюда меняются один за другим, играет живая музыка, я что-то пытаюсь съесть и не смотреть на Роя.
Тетя Марисэлла продолжает свой вечер, объявляя почетных гостей, рассказывая о них, какой вклад они вносят в наш город и в ее фонд со своими пожертвованиями.
Гости что-то рассказывают о клубе, вспоминая забавные случаи и тем самым веселят присутствующих, но меня это не мало волнует, потому что мне не терпится сбежать отсюда.
Я выдержала первую часть вечера, и решаюсь спросить можно ли мне уже уходить.
Тетя Марисэлла говорит, что скоро будет аукцион с секретным лотом, на котором мне нужно будет быть обязательно, а пока я могу немного отдохнуть в ее кабинете.
Я встаю из-за стола и иду к двери как ко мне, не ведомо откуда, подлетает Фабио Лима и преграждают путь.
— Айна, уже покидаешь нас? – Он, стоит на проходе между столиками переминается с ноги на ногу, я решаю он либо волнуется, либо хочет в туалет. – А может тебе не по душе простые люди, живущие в Бразилии и тебе по вкусу Лондонская чопорность? – От него разит алкоголем, а я оглядываюсь на столик, за которым сидят его родители и не ведают что происходит с их сыном.
Гости, сидящие за соседними столиками, развернувшись к нам внимательно следят за нами: ожидая зрелища, хлебом надеюсь они уже наелись.
Фабио стоит самодовольный, упиваясь своей неповторимостью. Он оглядывается, проверяя у скольких людей сумел привлечь внимание и скрестив руки на груди ждет моего ответа.
Я включаю своего эмпата и разглядываю этого уродца. Я знаю таких как, Фабио Лима! Это эгоистичный, избалованный сынок, богатых родителей.
Он намного омерзительнее, чем мне показалось с первого взгляда. У него жирные, светло русые волосы и маленькие, близко посаженные глазки как у хорька. Он постоянно, нервно облизывает губы чем вызывает у меня приступ тошноты.
Я смотрю ему прямо в глаза и считаю про себя до пяти. Потом подхожу чуть ближе к нему и тычу в его приторно полосатую рубашку пальцем.
— Тебе никогда не удастся узнать,
Фабио испуганно трет место на груди после моего пальца и растерянно начинает бегать глазками, по лицам, которые на него уставились. Он обиженно раздувает ноздри и краснеет.
— А сейчас мне нужно, попудрить носик, как велит Лондонская чопорность. – Я разворачиваюсь и прохожу вокруг столика направляясь к двери.
За спиной я слышу чей-то мужской смех:
- Она тебе не по зубам, малыш Лима.
В коридоре я уточняю у охраны, где находится кабинет тети и прошу никого туда не впускать, на тот случай если меня захочет догнать Фабио.
Зайдя в него, скидываю сразу с себя туфли у двери. Ноги блаженно опускаются на прохладный шерстяной ковер.
Кабинет тети Марисэллы не большой, но весьма уютный.
Передо мной стол, за которым большие окна занавешены несколькими слоями тюли. Это смотрится как-то по-детски, но весьма уютно и уместно.
Я оглядываюсь, и тут нет ни одной полки с книгами. Кабинет поделен на две зоны: рабочую с письменным столом и зону отдыха с диваном и чайным столиком.
Я подхожу к дивану и плюхаюсь на него, закидываю ноги на журнальный столик и откидываю голову на подушки. Тело расслабляется и закрыв глаза я погружаюсь в тишину.
Перед глазами встает образ Фабио, я с отвращением морщусь и прогоняю его.
Наверно я не заметила и задремала от усталости.
Краем уха слышу, как кто-то заходит в кабинет. Я не шевелюсь, потому что велела охране никого не впускать, а значит это может быть кто-то из моей семьи.
Наверно Эстебан устал от этих лицемерных гостей и решил отдохнуть тут.
Тихие шаги приближаются к дивану, и кто-то садится возле меня.
Чья-то рука нежно убирает прядь с моего лица и скользит по моем плечу.
Это совсем не похоже на прикосновения Эстебана.
Это прикосновения другого мужчины.
Я пугаюсь этой мысли и резко сажусь, открывая глаза.
Рядом со мной, развалившись на диване сидит Рой и улыбается.
На нем нет пиджака, а рукава рубашки засучены до локтей. Рой сидит, закинув ногу на ногу, а его рука находится все так же за моей спиной на подушках.
— Устала, птичка? – Он не возмутим, как будто, это
— Что ты тут делаешь? – Я немного отодвигаюсь от этой угрожающей близости. – Я же велела охранникам никого не впускать.
Рой поджимает с досадой нижнюю губу:
— У меня много друзей, а эти охранники хорошие парни! – Кивает в сторону закрытой двери.
Что? Он издевается над нами, выставляя нас уязвимыми, что даже охрана не может нас защитить.
— Ты им причинил вред? – я смотрю в сторону двери.
— Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь? – Он удивляется моим словам. – Я же не бандит!
Да, ну! На самом деле? Теперь про себя удивляюсь я.
Похоже ему нравится мое смятение.
— Тогда, как ты вошел? – чуть тише спрашиваю я, скрывая свою злость и как будто охранники могут нас подслушать.
— Я. – Он замолкает и смотрит мне в глаза, затем на мои губы и снова в мои глаза.
Он что, пытается меня влюбить в себя?
— Я, – продолжает Рой, - всего лишь пришел сказать, что скоро начнется аукцион. Тебе нельзя его пропускать. – Он приподнимает брови. – Твоя тетя заверила всех что будет секретный лот, от которого все будут в восторге.
Я собираюсь с мыслями, что чуть не пропустила его, ведь тетя просила меня присутствовать на аукционе. Я встаю с дивана и поправляю платье.
— Спасибо что сообщил.
Я хочу обойти столик, но Рой меня останавливает, выставляя вперед руку. Я боюсь прикоснуться к нему поэтому замираю.
— Пообещай мне, кое-что. – Рой встает с дивана и возвышается надо мной.
— С чего бы? – удивляюсь я. – Я не могу обещать того, чего не знаю.
— Пообещай, что станцуешь со мной один танец. – Он говорит это вполне серьезно, глядя в мои глаза.
У меня перехватывает дыхание. Этот парень чуть не прибил меня баскетбольным мячом, закрыл меня в кладовке, потом провожал до дома в машине увидев мои разбитые коленки, приглашал в свой клуб будучи знаком со мной пару часов, вселяет в меня страх при каждой встрече, и сейчас просто просит один танец?
В другой раз я могла бы ему отказать, но вспомнив случай из его детства, мне становится неловко.
Сейчас он не похоже на того, кем я его представляла. Сейчас это другой Рой Мартинес.
Сейчас это просто красивый парень, который пережил трагедию в жизни и просто решил пригласить меня на танец. И он тот, который по непонятным причинам как-то проник в мое сердце.
Та часть меня, и я назвала бы ее неразумной, которая сегодня утром грезила о нем, готова прыгнуть к нему на шею со словами: «Да».
Но моя вторая, разумная часть, которая помнит предостережения дяди Эстебана, уже придумывает отговорку для отказа.
— Извини, но я не смогу тебе этого пообещать, - Говорю я приторным голосом, стараясь чтобы он не дрожал, в надежде отшить его и не обидеть. – Я совсем не танцую.
Мои слова, кажется не обижают Роя, он даже улыбается мне своей ослепительной улыбкой и развернувшись идет к выходу. Со стула берт свой пиджак и тут я замечаю, что мои туфли торчат у него из карманов пиджака.
— Очень жаль, птичка. – Он как-бы специально стряхивает свой пиджак от невидимой пыли, давая мне лучше разглядеть, где сейчас мои туфли. – Тогда тебе придется выйти к гостям босиком.
Меня накрывает волна возмущения, и я подбегаю к нему в надежде схватить пиджак.
— Что? – У меня открывается рот от удивления. – Я не могу идти босоногой! Что скажут родные и все гости? – Меня накрывает изумление от его смелой выходки.
Рой быстро прячет пиджак за спину, дразня меня.
Как это будет выглядеть со стороны? Я просто выйду к гостям без туфель и извинюсь, опозорив тем самым тетю и дядю Густаво?
Даже если я расскажу правду, что Рой спрятал мои туфли, в дурном свете предстану именно я, а не он! Кто будет обвинять гостя?
— Ты можешь станцевать с Фабио и без туфель, без них ты с ним одного роста. – Подшучивает надо мной Рой.
— Это так себя ведут в гостях? – Пытаюсь успокоиться и придумать план. - Мне совсем не хочется танцевать с этим противным Фабио.
Рой улыбается спокойно пожимает плечами.
— У тебя есть два варианта вернуть свою обувь, птичка. Ты готова узнать какие?
Рой стоит уже возле двери и грозится уйти с моими чудесными туфлями от Manolo Blahnik.
Я в ожидании скрещиваю руки на груди и сверлю его недовольным взглядом.
— Во-первых, - говорит он скучающим видом, что очень злит меня. – Ты можешь пообещать станцевать со мной один танец. Во-вторых, ты можешь подарить мне один поцелуй и туфельки будут твоими.
Я не верю своим ушам и просто пялюсь на Роя. На этого наглого, самоуверенного типа.
— Что? Ну уж нет! – Я грожу ему пальцем. – Целовать тебя я не буду.
Рой закидывает голову и заливается смехом.
— Ты в этом уверена?
Я краснею и ненавижу его за это.
За то, как легко он может вывести меня из себя.
За то, что играет со мной, и диктует мне правила в доме моей семьи.
За то, какой он притягательный со своими небесными глазами.
За то, как меня к нему тянет.
- Я жду, птичка!
Я быстро обдумываю что можно придумать в экстренной ситуации, но мозг ничего не выдает кроме как принять один из его вариантов. Первый меня устраивает больше, поэтому из двух зол я выбираю меньшее.
— Хорошо! – Задираю голову, принимая его условия. - Я обещаю тебе один танец!
Рой перестает улыбаться и кивает головой, радуясь своей победе. Он возвращает мне мои туфли и не спешит отпускать их из рук.
— Тебе помочь их надеть?
— Справлюсь сама. – Резко отвечаю я на его бестактность и вырываю туфли из его рук.
— Буду ждать тебя, птичка.
Рой улыбается и выходит. Я быстро надеваю туфли, нахожу ванную, проверяю свой макияж и делаю пару успокаивающих вдохов. На столе у тети смотрю на часы и понимаю, что меня не было около сорока минут на вечере.
Глава 29
Ловушка, на которую согласилась сама.
Один танец. Это всего лишь один танец. Что может случиться во время танца, ведь так? Уж лучше танец с Роем чем с Фабио.
Вокруг нас находятся мои родственники и охрана, поэтому мне ничего не может угрожать. И вообще, это мой вечер, и я могу отказаться от танца.
Так я себя успокаиваю, захожу в зал и проходя мимо столиков ловлю на себе взгляды и перешептывания. И да, шепчутся только женщины. Мужчинам свойственно просто пожирание глазами. Я оглядываю присутствующих и не нахожу Роя. На секунду становится страшно от мысли что он мог уйти по каким-то причинам.
Я сажусь на своё место. За столиком сидит Эстебан со скучающим видом, потягивает шампанское и разглядывает молодую особу в кремовом платье. Он откровенно проводит пальцем по краю бокала от чего девушка улыбается.
Она стреляет в него томным взглядом и прикусывает нижнюю губу.
Я закатываю глаза.
- Ты можешь ее кадрить не так откровенно при всех?
Я слегка пинаю его ногу под столом.
Эстебан выпрямляется и не отрывая от девушки глаз мне шепчет:
- Я не собираюсь умереть девственником, она похоже тоже.
- Боже, - я прикрываю рот чтобы скрыть смех. – Это гадко! Только не говори, что сегодня это произойдет впервые в твоей жизни и до этого у тебя никого не было!
Эстебан кладет локти на стол и повернув ко мне голову игриво выдает.
- Сегодня еще никого.
- О нет! – Я поднимаю руку, останавливая его, чтобы не дай Бог он не продолжил свои любовные повествования. – Меня не нужно в это посвящать. Мешать не буду.
Эстебан довольно улыбается и сделав ели заметный, кивок девушке поднимается и уходит в дверь, которая, как мне кажется, ведет на кухню.
Я остаюсь за столом одна и взяв в руку бокал с минералкой оглядываюсь.
Микаэля нигде не видно. Мария сидит за столом и кажется тоже грустит, как и я.
Дядя Густаво разговаривает в стороне с своими толстосумами. Одна рука у него в кармане, в другой он держит сигарету.
Он держится достойно, так, как положено боссу. Голова чуть вздернута, а плавные кивки говорят о том, что ему по душе разговор между присутствующими.
Я смотрю на дядю и понимаю, как мне с ним повезло. Все эти годы что я жила в Лондоне он вел дела моего отца и заботился обо мне.
Дядя мне дал кров и помог поступить в школу. Ему и тете я признательна и благодарна за доброе отношение, мою новую жизнь и за таких чутких братьев, всегда готовых прийти на помощь.
Я опять вспоминаю про своих приемных родителей Макконахи и у меня сжимается сердце от тревоги. Я им не звонила уже неделю. Мне нужно будет позвонить в Лондон и спросить, как у них дела.
Гости вокруг заняты десертом или разговорами и не обращают на меня внимания.
Тети Марисэллы нигде не видно.
Только я хочу встать из-за стола, как раздается голос в микрофон. Ведущий вечера просит внимания и приглашает всех занять свои места.
На сцену выходит тетя Марисэлла со своей помощницей и улыбается гостям.
К горлу подступает волнение от предчувствия чего-то неизбежного. Мне не нравится ее излишня радость.
Не люблю сюрпризы.
- Дорогие гости, - начинает тетя. – Я обещала провести аукцион с секретным лотом. – Она берет паузу и замолкает, давая гостям возможность притихнуть.
- Вы все знаете, что у клуба «Сильва» есть собственный сайт, на котором мы размещаем информацию о клубе, новости, результаты пожертвований и многое другое. – Тетя снова замолкает, и гости следят за ней затаив дыхание. – Также вам известно, что мы разместили на нем аукцион, приуроченный к приезду нашей Айны. – Она указывает на меня, и все присутствующие снова обращают на меня внимание. - Аукцион с секретным лотом шел в режиме онлайн. Каждый желающий мог сделать ставку и тот, у кого она окажется большей, мог забрать этот лот.
Я тянусь к бокалу с водой чтобы проглатываю ком в горле. Меня заполняет не приятное чувство, как будто я под прицелом.
Мне это совсем не нравится.
Тетя берет телефон у помощницы и смотрит на экран:
- Час назад аукцион был закрыт. За наш секретный лот сражались трое, это наш Бернарду Альмейда, - тетя указывает на мужчину, стоящего возле дяди спиной ко мне.
Я непроизвольно тоже поворачиваюсь и застываю от страха. Это мужчина лет тридцати пяти с глубоким шрамом на правой щеке сразу вселяет в меня страх. В одной руке он держит стакан с виски, свободной по-дружески похлопывает дядю Густаво по плечу. Это явно что-то значит, о чем мне не хочется сейчас думать.
Так же я замечаю, как на этого Бернарду Альмейда уставились многие женщины за соседними столиками. Они смотрят с каким-то тайным вожделением.
Бернарду Альмейда окинув всех взглядом, находит глазами меня и смотрит так пристально, что я тут же отвожу глаза.
- Наш второй претендент, Фабио Лима – продолжает тетя и у меня падает сердце.
Фабио сидит, прищурив глаза как ящерица от солнца и облизывая губы смотрит на меня.
– И третий участник, наш гость, который предпочел остаться неизвестным, имени мы его не знаем, но я очень надеюсь, что он сейчас в зале.
Теперь я точно предчувствую что-то плохое. Я оглядываюсь в поисках Микаэля. Мне нужно взглядом найти хотя бы одно родное лицо чтобы уточнить не шутка ли это.
Может быть это просто сон, я все еще сплю у тети в кабинете и это мне просто снится.
- Я спешу сообщить, что этот секретный лот, - тетя замолкает и смотрит на меня. – Моя дорогая Айна Гаварес, а точнее ее первый танец!
Тетя хлопает в ладоши, гости вторят ей с удивленными возгласами, и все поворачиваются в мою сторону. Я бледнею от ее слов и умираю сидя на своем месте от шока.
Чувствую, как меня пробирает жар от волнения и по спине катится капелька пота.
Господи, только не это! Они что решили разыграть меня как приз?
- Нам еще нужно пару минут, чтобы подвести итоги. –Тетя отворачивается к помощнице, и они начинают что-то обсуждать.
Я парализована ее словами, меня раздирают сотни удивленных глаза, а Микаэля и Эстебана нет рядом, и я чувствую себя одинокой. Еще чуть-чуть и на меня набросится эта ждущая развлечение толпа.
Как же мне нужна поддержка братьев!
Я смотрю на тетю и моргаю, сдерживая слезы. Случайно поворачиваю голову к дяде, что интересно он думает об этом.
Но дядя что-то говорит стоящему рядом Бернарду Альмейда и кажется его не интересует этот аукцион. Но вот мистер со шрамом кажется заинтересован мной и держится так, как будто уже потирает руки уверенный в своей победе.
Меня как будто продали и теперь разглядывают товар. Чувствую себя совсем раздетой под этими взглядами.
- Айна, дорогая. – Как ни в чем ни бывало обращается ко мне тетя. – Прошу, выйди на середину зала чтобы я объявила победителя.
Мне хочется кинуть в нее стулом и убежать, спрятаться и тихо умереть от этого позора, но я помню, кто я такая и какую фамилию ношу, поэтому натягиваю на лицо улыбку, а с красной помадой это смотрится весьма эффектно, и на ватных ногах иду в середину зала.
Остановившись, я гордо поднимаю голову и скрестив руки на груди жду от тети приговора.
- Дорогие мои, с колоссальным отрывом и общей суммой в один миллион долларов, -по залу пробегают удивленные возгласы о сумме ставки. - Побеждает… - Тетя смотрит на экран телефона. – Побеждает…
Она специально тянет время, заставляя всех нервничать.
- Побеждает гость, который пожелал остаться неизвестным с ником «Туман».
Все удивленно ахают, и я слышу, как в зале летает сумма в один миллион долларов за танец со мной от одного столика к другому. Гости начинают перешептываться все громче.
- Но как мы точно узнаем кто победил? Я тоже могу сказать, что это был я! – За моей спиной выкрикивает мужчина с усами в белом пиджаке.
Я помню его, кажется он пришел с двумя спутницами, и я сомневаюсь, что между ними есть какое-то родство.
Из-за столика, где сидит Фабио Лима с родителями раздается недовольный писк. У Фабио краснеет лицо, и его спешит успокоить мама, приглаживая и без того сальные волосы. Эта сцена вызывает у кого-то издевательский смех за соседним столиком.
Отворачиваюсь от этой картины с отвращением на лице.
На мистера со шрамом я даже смотреть опасаюсь.
- Дорогие мои, мы все продумали. – спешит успокоить их тетя. – Но сначала скажу, что данная сумма будет зачислена на счет нашей Айны и она может распоряжаться с ней как посчитает нужной, пожертвования остальных участников мы направим на благотворительность.
- Во-вторых, каждый участник голосования оставил свой телефон, через который мы можем с ним связаться. – Тетя постукивает по микрофону, заставляя всех замолчать. – Прошу внимания и тишины. Сейчас мы наберем номер победителя, и он сможет подарить нам танец с нашей Айной.
Гости замирают, а тетя передает телефон помощнице для звонка.
Девушка в изумрудном платье набирает номер и включает громкую связь, чтобы мы могли слышать гудки.
Меня накрывает весь спектр неприятных чувств: от страха у меня холодеют руки и ноги, кожа покрывается мурашками. Я стараюсь успокоиться, и делаю глубокий вдох, но грудь теснит волнения, и я сцепляю трясущиеся руки.
Двух претендентов я уже видела, кто же будет третьим?
Я могу предположить, что сейчас встанет какой-нибудь миллионер, с толстым животом, который хочет покрасоваться перед всеми или старик-извращенец, который пришел со своей любовницей и ему захотелось кого-то еще моложе.
А может это просто розыгрыш и победитель не найдется, тогда я смогу поехать домой? Дома я обязательно уточню у тёти зачем нужно было выставлять меня на показ, проводить аукцион танца и даже полусловом не намекнула, что именно это будет.
Об этом я подумаю потом, а сейчас пытаюсь уловить, где зазвенит телефон.
В зале раздается долгожданный звонок, и чья-то рука поднимает вверх телефон показывая всем экран.
Весь зал удивленно охает поворачиваются на звук и пытаются разглядеть кто это. Я не могу разглядеть владельца телефона, за гостями не видно. За рукой поднимается ее владелец.
Я смотрю и не верю своим глазам. Телефон, на который тетя звонит принадлежит Рою Мартинесу.
Рой скидывает звонок.
Меня как будто отправляют в нокаут одним ударом.
Рой одаривает всех своей обворожительной улыбкой и застегивает пуговицы на пиджаке. Выйдя из-за стола, он идет в мою сторону уверенной походкой, не отрывая от меня глаз и не переставая улыбаться.
Подойдя, встает ко мне и наши плечи слегка соприкасаются. Меня окутывает его запах, сандала и кожи.
Он стоит рядом, такой потрясающи привлекательный и я рада что это именно он.
Я смотрю на него все еще пребывая в шоке. Может это просто его шутка и сейчас встанет кто-то другой и подойдет к нам.
Но ничего не происходит, все молчат, а Рой все так же улыбается и склоняется ко мне.
- Ты думала я тебя отдам этому слизняку Фабио или этому головорезу со шрамом? – Он шепчет это очень тихо, но я пугаюсь что его могли слышать все, потому что в зале висит зловещая тишина.
У меня подпрыгивает сердце от его слов. Значит ли это что я ему нравлюсь или он хочет подшутить надо мной, сравнять счет еще больше в свою сторону?
Боюсь, что я не хочу знать или думать о розыгрыше с его стороны, потому что не смогу его пережить при всех.
Тетя Марисэлла прочищает горло.
- Дорогие мои, я только что получила подтверждение перевода от нашего гостя Роя Мартинеса. Данная сумма уже перечислена на счет нашей Айны, - тетя повторяется, наверно от потрясения, как и мы все. - Как я и обещала, а теперь прошу поприветствовать нашего победителя.
Гости начинают аплодировать и пока шумно решаю кое-что уточнить. Меня радует, что на каблуках я чуть выше плеч Роя.
- Ты меня обманул?
- Когда именно, птичка? – Рой стоит, невозмутимо сцепив руки за спиной.
Я открываю рот сказать, что он выпросил у меня танец за мои туфли. Он уже знал об аукционе именно о том, что было в секретном лоте и просто перестраховался, чтобы я точно не отказала ему? Но не успеваю.
- А сейчас, попрошу включить музыку, чтобы наша замечательная пара смогла подарить нам танец. – Радостно объявляет тётя.
Я не успеваю задать вопрос Рою, как меня охватывает новая волна возмущения. Я недовольно сжимаю губы и кидаю взгляд на тетю.
Она что назвала нас «парой»? Надеюсь, она оговорилась или имела ввиду что мы просто пара танцующих.
В зале выключается освещение и один из прожекторов направляет на нас свет, выделяя круг для танца.
Рой разворачивается ко мне и протягивает мне руку. Он стоит так близко ко мне лицом, что у меня перехватывает дыхание от энергии, которая идет от него.
Сейчас передо мной стоит молодой человек с красивыми чертами лица. Я твержу себе что это просто обычный парень, но осознаю, что это не так и что я еще не видела такого Роя Мартинеса, и это меня ошеломляет.
Его глаза светятся нежностью от которых нельзя оторвать взгляд. Меня притягивает его лицо, его глаза и эта улыбка.
Сейчас я осознаю, что могу отказаться от танца, но есть два «но»:
Во-первых, все Гаварес держат слово, а я обещала Рою танец.
Во-вторых, Рой купил этот танец и отказывать я не имею права. Он принадлежит ему.
Смотря на его красивое улыбающееся лицо, я сдаюсь, понимая, что не могу ему отказать.
Я протягиваю руку и кладу свою ладонь в его. Его большой палец проводит по моей тыльной стороне ладони и от этого движения мое тело покрывается мурашками. Я опускаю глаза на наши руки и снова смотрю на Роя. Он нежно кладет левую руку мне на талию, а она не прикрыта тканью, и слегка притягивает к себе. У него теплая и сильная рука.
По телу разливается тепло, я смущаюсь и сделав глубокий вдох чувствую, как мои щеки краснеют под его пристальным взглядом, когда его глаза опускаются на мою грудь.
Тут звучат первые ноты музыки, и я понимаю, что пропала.
Начинает играть одна из любимых моих песен с говорящим названием «Dance with me» Christian Locke.
Я собираю все свою смелость и молюсь про себя не упасть в обморок, не оступиться и не наступить ему на ногу.
Рой делает первый шаг и начинает вести меня в танце. От волнения у меня так сжимается горло, что я пару раз делаю сглатывающие движения и прочищаю горло.
Сначала я решаю, что буду молча танцевать и выполню все, что велит этикет, подарю танец победителю. Танец длится минуты три, четыре и мне не составит труда это выдержать.
Это всего лишь танец!?
Но эта музыка в тандеме с чувствами, которые во мне зажигает Рой, так воодушевляют меня, что мне хочется прильнуть к его груди, закрыть глаза и ни о чем ни думать. Мне хочется просто кружиться с ним в танце, как будто на нас не смотрит сотня глаз, как будто у нас все хорошо, и мы не враги, как будто мы и не ссорились, устраивая друг другу неприятности.
Мне хочется ощущать его прикосновения на своей коже, провести рукой по его волосам, по лицу и губам.
О эти губы! Они такие мягкие на вид что я себя ели сдерживаю чтобы не проверить так ли это.
Я смотрю на губы Роя и чуть приоткрываю рот поддавшись своим мыслям о поцелуе. Мне хочется его поцеловать!
Поднимаю взгляд к его васильковым глазам, и он улыбается заметив, что я разглядываю его губы.
От смущения я отвожу взгляд и смотрю в зал. Свет падает только на нас, поэтому я не могу никого разглядеть в зале.
Мне нужно отвлечься от мыслей о нем, поэтом решаю заговорить с ним.
— Значит «Туман»? – Сдерживаю улыбку, понимая к чему он. Ведь я приехала из Лондона.
- Я знал, что ты оценишь. – Шепчет Рой у моей щеки.
Этот невинный поступок трогает меня до глубины души, как будто этим он хотел мне сделать приятное. Ах, ну, да! Еще сумма в один миллион долларов!
- Мне не нужны деньги, я тебе их верну!
Рой недовольно выдыхает и склоняется к моему уху:
- Поздно, птичка, я уже получил за них танец с тобой.
Этот факт меня немного смущает и злит, можно подумать, что он купил не только танец, но и меня в придачу.
- Если ты точно знал какой ожидает выигрыш, то зачем было вытягивать из меня обещание станцевать с тобой?
- Я просто перекрыл тебе путь для отступления. – Шепчет мне он на ухо. - Ведь ты же Гаварес! А вы всегда держите слово!
Я резко смотрю на него и через секунду забываю о своей злости. Рой смотрит на меня самым обезоруживающим взглядом. Мне хочется смотреть в его глаза полные нежности. Чтобы это не значило, его слова приятны для меня.
- Почему у тебя такие голубые глаза? – О, Боже, я не это хотела спросить! Я мысленно бью себя по лбу. – Т.е я хотела спросить… – Запинаясь продолжаю я. - Ты совсем не похож на коренных португальцев.
Получилось нелепо, но слов не вернешь. Мои щеки краснеют от моего же глупого вопроса.
Рой улыбается и чуть удивленно поднимает брови.
- У мамы, Американские корни. А почему ты осветляешь свои волосы? - Тут же спрашивает Рой.
Его вопрос застает меня врасплох. Я сама проговорилась об этом при знакомстве с его родителями, и даже не могла подумать, что он запомнит, и его заинтересует именно это. Теперь нужно придумать вразумительный ответ.
Мысли убегают от меня. Кажется, рядом с ним я не в силах сложить даже два плюс два.
- Я долгое время прожила в Лондоне, - запинаюсь я. - И у моей мамы Британские корни.
Не знаю, как он свяжет одно с другим, при чем тут Лондон и цвет моих волос, но больше ничего подходящего не приходит на ум.
Рой молчит и осторожно ведет меня в танце.
— Значит, дело в наших мамах. – как бы делаю вывод, пытаюсь продолжать разговор.
- Все дело в наших отцах, которые их встретили. – Выдает он и я чувствую, как от его слов веет любовью к родителям.
Тут я думаю о том, что могли чувствовать его родители после его похищения, мне, кажется, что как сын он замечательный.
Хорошо, что он остался живым и сейчас находится рядом со мной и хорошо, что он не слышит мои мысли.
- То смс от тебя, - Я запинаюсь. – О противостоянии всем. Что ты имел в виду?
Рой молча ведет меня в танце и чуть крепче сжимает мою ладонь.
- Не сегодня, птичка.
Между нами повисает молчание, и я боюсь, что песня закончится и я не смогу больше жить без его объятий.
- Моя любимая песня, т.е одна из любимых. – Запинаюсь опять, уже сомневаясь нужна ли ему эта информация.
- Я знаю, птичка.
Рой еще чуть ближе притягивает меня к себе.
Я не могу пропустить мимо ушей что он назвал меня птичкой, и снова краснею еще больше. Тело уже и так обдает жаром от его близости.
Тут я со скоростью света начинаю вспоминать как он мог это узнать и от кого, но на ум приходит только случай с кладовкой, когда мой телефон был у него и он узнал мой сотовый номер. Значит он узнал намного больше, чем я думала.
- Ты это узнал в тот день когда запер меня в кладовке со швабрами? – шепчу ему глядя в темный зал.
Рой усмехается уголком губ.
— Это узнал для меня Лукас. – отвечает он, обжигая мое ухо своим дыханием.
- Ах, да! Твой приспешник! – Кидаю ему. - Который заманил меня в ловушку.
Тут Рой отстраняется и на вытянутой руке кружит меня.
- Мой лучший друг. – Заявляет Рой снова притянув к себе. В его голосе звучит утверждение, которое не подлежит спору.
Я сглатываю ком в горле и говорю первое что приходи мне на ум.
- Ты подкупил диджея, чтобы произвести на меня впечатление?
Когда я слышу свой вопрос, то пугаюсь, ожидая что он не ответит или прервет танец, но Рой только снова ухмыляется.
- Я не покупаю людей. Я делаю им предложение, от которого они не могут отказаться.
- А разве это ни одно и то же? – Пытаюсь понять его.
- Нет. – Рой качает головой. – Когда ты что-то покупаешь, то обладаешь этим всецело, а когда ты делаешь предложение, ты предоставляешь человеку
— Значит и у меня был выбор, - я смотрю ему в глаза со страхом. – не соглашаться на этот танец?
Не знаю, что он ответит и жду в напряжении. Может он тут же возненавидит или оттолкнет меня, оставив в сердце дыру и до скончания веков я буду жалеть о своих словах и о том, что они оттолкнули его? Я боюсь его реакции, боюсь своих слов и ненавижу себя за это.
Наверно я задаю неправильный вопрос ведь он выложил огромную сумму за танец ведет себя сегодня очень воспитанно со мной. Я бы не хотела его обидеть этим, но время нельзя перемотать и вернуть слова обратно.
Звучат последние аккорды песни и Рой отвечает:
- Да, птичка. Но мы всегда делаем свой выбор сердцем. И да, диджей мой знакомый. – Его слова льются в самое сердце, обволакивая его настолько неземным чувством к этому парню, что теперь я не смогу от него избавиться на этом свете. –- Кто бы сомневался. – Качаю головой пряча улыбку.
- Чтобы не случилось, никогда не сомневайся во мне.
Глава 30.
Мне, уже не убежать.
Меня одурманивает его откровенность, и я понимаю, что начинаю влюбляться в него еще сильнее. К этому чувству нельзя подготовится, его невозможно обойти и заморозить сердце к нему.
Оно поражает и приподнимает над землей, сковывает дыхание и заставляет сердце выпрыгивать из груди.
Это одновременно приятно и мучительно, ожидаемое и непредсказуемо.
Мне хочется кинуться ему на шею, плакать и целовать его, обнимать и чувствовать его запах.
Нет! Мне нельзя в него влюбляться, как бы я ни хотела. Меня все предупреждали о нем, он может быть опасным для меня, и я его совсем не знаю.
Музыка затихает, и мы останавливаемся. Рой не спешит отпускать меня из своих объятий и смотрит на мои губы.
- У тебя очень соблазнительное родимое пятнышко над губой, мне бы хотелось поцеловать его.
Я с вызовом смотрю ему в глаза и во мне нет большего желания как прикоснуться к его губам.
- Рискнёшь при всех?
Рой улыбается уголком рта и не раздумывая отвечает:
- Да! Но не здесь.
Гости нам хлопают и Рой выпускает меня из своих объятий. Держа за руку, ведет к моему столику, и я на ватных ногах следую за ним. В голове звучат его последние слова, от которых я готова упасть в обморок.
Усадив меня, он просто разворачивается и уходит, забирая с собой частичку моего сердца.
За столом я выпиваю полный бокал воды и стеклянными глазами смотрю на Микаэля, не понимаю какой вопрос он мне задает. Где он пропадал?
Вернее, я его не слышу. В ушах звучит только голос Роя.
Я провожаю его взглядом. Усевшись на свое место и откинувшись на спинку стула, он не сводит с меня глаз. К нему подсаживается его отец и что-то ему говорит.
С его лица исчезает его обворожительная улыбка и теперь он кажется настороженным.
Я прогоняю в голове наш танец и разговор, вспоминая не сказала ли чего, что могло его обидеть. Или он уже сожалеет о своем выигрыше?
Мне становится только хуже от этих мыслей. Наверно у меня подскочила температура от волнения. Большой зал кажется тесным и мне не хватает воздуха.
Микаэль о чем-то пытается расспросить меня.
- Мне нужно на свежий воздух. – Перебиваю его и встаю с места.
Тут кто то, сзади берет меня за руку и разворачивает.
- Айна, дорогая. – Я поворачиваюсь к дяде Густаво.
Дядя стоит явно чем-то раздраженный. У него нахмурены брови и плотно сжаты губы. – Позволь представить тебе моего гостя, который немного опоздал на наш вечер.
Рядом с ним стоит Бернарду Альмейда и растирает запястья в наколках, как будто ему только что сняли наручники. А может у него осталась привычка их растирать от частых ношений наручников?
Вид у него вблизи еще больше меня пугает. Шрам на лице такой глубокий, что, затянувшись так безобразно уже не подлежит косметическому вмешательству. Без него он мог бы мне показаться привлекательным, полные губы, загорелая кожа, кудрявые волосы и томный взгляд карих глах.
Я сразу остываю от взгляда этого гостя.
Глазами Бернарду скользит по моему лицу и останавливается на губах, потом медленно, как будто ощупывая меня опускает взгляд на мою грудь.
Его губы растягиваются в улыбке, и он правой рукой проводит по своему подбородку о чем-то представляя. Меня это смущает и щеки заливает румянец.
Его забавляет моя реакция, а мне даже стыдно подумать, о чем он думает так откровенно, разглядывая меня.
Дядя продолжает нас представляет друг другу, нахваливает своего друга, «головореза» как выразился Рой и, кажется, не замечает взглядов Бернарду. Дядя что-то говорит о Мексике и делах, которые ведет Бернарду. Но мне совсем не хочется, это знать о нем.
Мне становится не по себе, хочется убежать и я разворачиваюсь к Микаэлю, а вместо этого встречаюсь взглядом с Роем.
Мне не нужно находиться вблизи от него чтобы понять, что он смотрит с нескрываемой злостью.
Он сидит в какой-то напряженной позе, готовый вскочить со своего места и наблюдает за нами из-подлобья. Мне это могло показаться, но может его беспокоит то, что рядом со мной стоит «головорез» Альмейда? Мне бы очень хотелось так думать.
Рядом с ним сидит его отец и положив ему руку на плечо что-то говорит.
Может у семьи Роя свои счеты с Бернарду Альмейда? Ведь не мог же он назвать его «головорезом», не зная, чем тот занимается?
-Айна, ты меня слышишь? – возвращает меня к разговору дядя.
- Что, дядя? – Отвечаю я, не смотря на него.
- Я сказал, что ты должна подарить нашему другу семьи, один танец.
Дядя кладет мне на плечо руку и слегка подталкивает к Бернарду пока я не успела отказаться.
Я растерянно смотрю на дядю и хочу придумать предлог чтобы сбежать, но Бернарду тут же подхватывает меня в свои объятия.
Я успеваю лишь сделать резкий вдох и чувствую его тяжелые руки на своей талии. Я толкаю его в грудь правым плечом, пытаясь отстраниться, но хваткая такая крепкая, что мне остается только идти за ним на середину зала, от чего он довольно улыбается и шрам на его лице пугающе растягивается.
От него пахнет алкоголем и табаком.
Звучит медленная композиция и вместе с нами на середину выходит еще несколько пар, среди которых я замечаю Эстебана с той самой девушкой в кремовом платье. У брата довольное лицо, от чего он мне подмигивает. Ну хоть кому-то весело!
Бернарду прижимает меня к себе теснее, и я бросаю недовольный взгляд в его охмелевшие от виски глаза.
Мне не по себе от такой близости, с мужчиной которого вижу в первый раз. Он явно переходит мои границы, раздражая меня тем самым.
Я чуть напрягаю плечи, пытаясь отстраниться от его груди, на что он только ухмыляется, не ослабляя хватки.
- А ты строптивая, девочка! – Его дыхание обдает мое лицо, и я мне становится тошно от перегара.
- Еще какая! – Бросаю слова в него с вызовом.
Я хочу расставить границы и просто станцевать танец, раз просил дядя, не желая продолжать с этим человеком общение.
- Я и не таких укрощал, малышка, пожалуй, я справлюсь с тобой! – Выдает он самонадеянно.
Его дыхание так сильно обжигает мою щеку, что попадает прямо в мозг, распаляя его, чем выводит меня из себя.
- Я не из тех, кто поддается дрессировке! – Во мне начинает бурлить злость на его слова.
Кем он себя возомнил? Хозяином жизни! Видимо считает себя тем, кто может относиться без уважения к девушкам и привык брать свое.
Он продолжает медленно вести меня в танце, а я почему-то ищу глазами Роя в зале.
- Твой дядя другого мнения. Я помогу ему это исправить! – Он уже зло рычит мне в ухо и опускает руку ниже, на мой зад. Горячая рука начинает ощупывать меня, сминая мое платье.
Я потрясена и не верю своим ушам. Мое тело бьет дрожь под действием норадреналина, и я как никогда готова к нападению. Я останавливаюсь в танце используя всю силу своих мышц и застываю на месте, на что Бернарду ошеломленно смотрит на меня и выпускает из объятий.
Я резку беру его за подбородок при всех, как бы мне не было страшно.
- Ты забыл, что разговариваешь с Гаварес? – шиплю прямо в его опьяненные глаза. - Могу напомнить и подправить твою вторую щеку.
Так же резко отпускаю его лицо кипя от ярости, от чего его голова дергается в сторону. Разворачиваюсь на этих неудобных шпильках и иду прочь под недоумевающие взгляды гостей.
Глава 31
А вот и ты!
Наконец то выйдя на свежий воздух я делаю глубокий вдох, и спускаюсь по ступенькам на задний двор клуба. Я не знаю куда идти, но тут вижу беседку, освещаемую гирляндами, и направляюсь к ней проходя мимо охраны.
Вокруг царит полная тишина, это то, что мне сейчас нужно.
В беседке снимаю туфли и с облегчением вытягиваю ноги на скамейку, положив их на подушки.
У беседки прозрачный купол, через который можно любоваться звездами. Сегодня ясная и теплая ночь, от чего на душе становится сразу легче.
В саду тепло и тихо. Часть сада освещается фонарями, под которыми ходит вооруженная охрана.
Беседку оплетает какой-то вид тропической лианы, цветки которой чудно благоухают под звездами.
Я делаю несколько глубоких вдохов.
Щеки еще горят, но после нервной встряски ночной воздух действует на меня успокаивающе.
Я вспоминаю разговор с Альмейда и списываю все на алкоголь, но решаю поговорить о его поведении с дядей.
Сколько, интересно люди будут относится ко мне не серьезно, пока не поймут, что я заслуживаю уважения. Видимо этот мир не так прост, как я себе его представляла. В мире, которым управляю мужчины, нужно быть наравне с ними.
Уважение здесь нужно заслужить! Значит мне нужно показывать себя не только в образе милой девушки. Ведь я как никак почти мастер спорта!
Я с досадой думаю о поясе. Как будто я предаю саму себя. Мне нужно подтвердить свой пояс, не откладывая это. Нельзя бросать столько лет тренировок и самодисциплины.
С тех пор как я вернулась в Рио, я стала уделять этому меньше времени. Все эти события, переезд, новая школа, знакомства, наши бои, Рой…
При мысли о нем у меня щемит сердце.
Как правильно мне расценивать наш танец и его слова в конце? Братья и дядя сказали держаться подальше от него, но так ли он плох и опасен на самом деле?
Меня начинает пугать чувство, которое он разжег во мне во время танца. А еще сильнее я боюсь того, что это просто очередная выходка, шутка и ничего серьезного у нас быть не может.
Как я могу на что-то рассчитывать, зная, что у него уже есть девушка.
Он прекрасно осознает, как выглядит и как его внешность влияет на девушек, даже если взять кого-то из нашей школы. Вся прекрасная половина школы, влюблена в Роя.
Теперь в эту статистику попадаю и я.
Но на что я надеюсь? Меня слишком долго не было в Рио, я тут чужая. Ему должны нравиться красивые бразильянки, такие как Рина Альварес, а я последние десять лет только и делала что пыталась забыть кто я, экспериментировала со своей внешностью и манерами, стараясь не выделяться на фоне англичан. Спасибо маминым корням.
При мысли о Рине я осознаю, как ей повезло.
Я закрываю глаза и поднимаю лицо к звездам, пытаясь не думать о Рое.
Делаю глубокий вдох прохладного воздуха и тут же резко напрягаюсь.
Краем уха я слышу чьи-то шаги по траве и медленно опускаю ноги в туфли, готовясь к встрече с Альмейда. Наверно он пошел за мной и теперь хочет ответить на мои угрозы.
Я поворачиваю голову на шаги и вижу у входа в беседку Фабио Лима.
Только не он! Я готова была к встрече с Альмейда, но никак не с этим избалованным сынком.
Фабио медленно поднимается в беседку, а я выпрямляюсь сидя на месте.
Судя по его походке, он изрядно выпил и идет, заваливаясь на лево. В руках он держит бокал, рубашка расстёгнута, а галстук висит на шее как дохлая змея.
- А вот и наша принцесса…- У него вырывается отрыжка и это выглядит омерзительно. – Айна Гавареееессс!
Фабио неприятно тянет буквы и раскачивается как во время шторма на корабле. Из своего бокала отпивает шампанское, которое явно для него становится лишним. От этого у него кривится лицо и начинается икота. Вид становится еще больше отвратительным, и я встаю чтобы уйти, пока его не вырвало передо мной.
Фабио преграждает мне путь, и я отступаю чтобы не прикоснуться к нему.
- Не так…быс….сстро. – У него снова вырывается икота. – Я еще не закончил… с тобой.
- Ты пьян и отвратителен. – Холодно бросаю ему, пытаясь обойти, с другой стороны.
Он тут же кидается в мою сторону и преграждает путь из беседки.
- А ты у нас, значит… привыкла общаться с королевскими особами, в своем гребаном Лондоне.
Фабио швыряет бокал на пол и тот разбивается. Лицо покрывается красными пятнами и при разговоре из него брызжут слюни от злости. Он начинает закатывать рукава рубашки шипя на меня.
- Сейчас пока….жу тебе, дряяяяянь, кто тут отврат…..ителен.
Я не успеваю что-то сказать, как за его спиной возникает большая тень. У меня замирает сердце, когда она выходит на свет гирлянд.
Фабио не замечает кто сзади и продолжает.
- Тут нет тво…его ангела хранителя…Я заставлю тебя, уважать меня…
Позади него появляется Рой и медленно идет к нам. Вынимает руки из карманов брюк и резким движением тыльной стороны ладони отправляет Фабио в нокаут ударом по шее.
Тот в свою очередь складывает ноги, закатывает глаза и падает лицом на пол как карточный домик.
Я делаю резкий вдох от неожиданности, отступаю назад и смотрю на Фабио лежащего на полу и на Роя, который уже стоит невозмутимо, спрятав руки в карманы.
Молчание между нами длится пару секунд, но мне кажется несколько часов. Я не могу оторвать от него свой взгляд и мне, пожалуй, нужно будет записаться к кардиологу, проверить сердце, оно уже столько раз останавливалось сегодня рядом с ним, что я сомневаюсь доживу ли до своего восемнадцатилетия.
— Ты в порядке. – Нарушает молчание Рой.
— Да. – Сглатываю я. - Я бы справилась с ним. – Смотрю на бездыханное тело Фабио. – Ты его убил?
Вопрос вырывается сам по себе. Меня не особо волнует Фабио, но становится страшно за Роя. Будут ли у него неприятности после этого.
Рой смотрит на меня изучающе, нахмурив брови, как будто он не понимает, беспокоюсь я о нем или о Фабио.
— Нет, как бы мне этого ни хотелось. – Холодно отвечает он, а у меня вырывается нервный смешок. – Просто вырубил на пару часов и пробуждение будет не совсем приятным для него.
Меня забавляют его слова, и я улыбаюсь от чего у Роя вспыхивают глаза.
— Мне пора возвращаться, наверно уже братья меня ищут и…
Не успеваю договорить до конца, как Рой перешагивает через лежащего на полу Фабио и оказывается совсем близко ко мне.
— Хочешь сбежать из этого места?
Я открываю рот не в силах сказать что-то. Это так неожиданно и так желаемо. Мне хочется сказать ему «да», кинуться на шею и поцеловать его. Потому что я больше не могу сдерживать себя под взглядом этих умопомрачительных глаз.
Ловлю себя на мысли, что готова сейчас на все только бы не возвращаться в этот зал, к эти гостям и к своим родственникам.
Еще больше всего хочу поцелуя от Роя Мартинеса и его теплых рук на моей спине.
— Хочу! – Шепчу я и краснею испугавших своих фантазий. – Мне нужно вернуться за сумочкой.
Не знаю к чему я это сказала, возвращаться в зал и уходить от Роя совсем не хочется. Как будто мозг ещё раз взвешивает стоит ли мне сейчас уезжать с ним.
— За этой?
Я опускаю глаза и вижу, как он вынимает мой клатч из кармана своего пиджака.
—Да, — удивляюсь я. – Сколько еще моих вещей ты достанешь из карманов своего пиджака сегодня? – Я вспоминаю свои туфли и смотрю на него улыбаясь, чего-то ожидая еще.
Я пребываю в каком-то дурмане, а может под действием «тумана»?
— Подумал, что тебе он понадобится. – Только и отвечает Рой, как будто это обычное дело. – Моя машина тут рядом.
Я уже поняла, что в этом его особенность, отвечать, не давая ответа на вопрос.
Рой сгибает и подставляет мне руку, чтобы я смогла опереться на нее и перешагнуть через Фабио.
Это кажется мне забавным, мы как два преступника, просто покидаем место преступления. Я принимаю его руку и сдерживаюсь чтобы не рассмеяться, сжимая губы.
— Можешь мне рассказать, что тебя развеселило. – Спрашивает Рой приподняв одну бровь.
Я смеюсь и отрицательно качаю головой, Рой пожимает плечами со словами «ну и ладно» и тоже улыбается мне.
Боже! Это так естественно, как будто мы обычные друзья и знакомы с самого детства. Мне так комфортно с ним, и я ему настолько доверяю, что готова отправиться куда угодно.
Мы спускаемся с беседки, я держу Роя под руку и уже чувствую, как у меня на спине вырастают крылья рядом с ним. Направляемся в сторону припаркованной машины, как я слышу свое имя и резко поворачиваюсь.
— Айна! – К нам стремится Эстебан с недовольным лицом. – Мы тебя повсюду ищем.
Эстебан идет к нам широким шагом и выражение лица говорит, что он не настроен на разговоры.
Он проходит мимо беседки и видит лежащего Фабио, переводит взгляд на нас с Роем, разжимает кулаки и немного остывает.
— Что тут произошло? – Эстебан взвинчен и не похож на парня, который подмигивал мне десять минут назад во время танца. Мне его становится жаль, ведь до такого состояния могла довести его я своим побегом из зала.
Одновременно мне также приятно, что он переживает за меня.
Я медленно отпускаю руку от Роя с тяжелой мыслью о том, что побег не удался.
— Со мной все в порядке. Я просто отдыхала, когда появился Фабио, который был уже пьян и начал приставать. Но, Рой, - я смотрю на невозмутимого Роя, который сверлит взглядом Эстебана, и продолжаю. – Меня спас от него.
— Спас значит? – Недоверчиво переспрашивает Эстебан уставившись на Роя.
— Да, и был весьма любезным, предложил отвезти домой.
Эстебан удивленно скидывает брови, говоря тем самым говоря «да неужели», похоже его злят мои слова.
— Я сам тебя отвезу или попрошу об этом Микаэля. – Говоря это Эстебан адресует эти слова Рою. – А с этим недоноском Фабио разберемся потом. – Он разворачивается и через плечо кидает мне. - Пойдем, Айна!
Пару секунд я раздумываю как мне поступить: идти за Эстебаном или поехать с Роем, ведь он мне первым предложил помощь. Мне становится не по себе от мысли что я поступаю неправильно, как, будто не поехав с Роем я могу его этим обидеть.
Перевожу взгляд с Эстебана на Роя и топчусь на месте от нерешительности.
— Айна! Нам пора. Я тебя отвезу домой. – Он отчеканивает каждое слово, повернувшись ко мне.
Тон Эстебана заставляет меня следовать за ним. Через пару шагов я поворачиваюсь и смотрю на Роя.
Он стоит освещаемый светом от гирлянд таинственно притягательный и меня гложет сожаление, что я не смогла уехать с ним.
Я вспоминаю слова Фабио. О каком ангеле хранителе он говорил?
Глава 32
Всего лишь одно смс.
Мы уезжаем с Эстебаном, потому что желание возвращаться к гостям у меня пропало окончательно.
— Я и не думал, что ты просто так можешь уйти никому не сказав. Да еще с Мартинесом!
Эстебан сидит рядом со мной в ярости, и я спешу все рассказать ему.
Я передаю ему весь разговор с Альмейда и о угрозах Фабио. Описываю все что успела запомнить, от взглядов, до прикосновений и слов. Меня переполняет отвращение к обоим, когда я это вспоминаю и к горлу подкатывает тошнота, хотя и ничего не пила из спиртного.
На самом деле я расстроена тем, что не смогла уехать с Роем, поэтому всю злость от этого выплескиваю на этих двух.
Мы с Эстебаном сидим на заднем сиденье и вижу, как больше злится от моих слов. Он плотно смыкает зубы и постукивает кулаком по своей коленке.
Не знаю, чтобы он сделал с этими двумя, если бы я не уехала.
Я не хочу, чтобы дядя спускал все на выпивку и прошу Эстебана поговорить с ним. Я хочу, чтобы меня уважали как члена семьи Гаварес и относились подобающе.
Проводив меня, Эстебан уезжает за родителями в клуб.
Я поднимаюсь в свою комнату и сняв с себя всю нарядную мишуру принимаю ванну. Теплая вода творит чудеса и дарит ощущения новой жизни. Смывает с меня все прикосновения, обновляет впечатления и эмоции. Мне хорошо от этой мысли, возникает некое чувство полета. От мысли о Рое мне хочется танцевать.
Я падаю на кровать и включаю на телефоне трек «Three little words» Christian Locke. Меня поглощает голос певца и в голове мелькает улыбка Роя.
Прослушав трек пару раз, я встаю с кровати и замечаю, что на мой телефон пришло сообщение.
Смс от Роя. Я замираю.
Читать или нет?
Сердце готово вырваться через горло и трясущимися руками я открываю смс.
Рой: В моём сердце так много тебя, птичка, что я уже сомневаюсь моё ли это сердце.
Я глупо улыбаюсь и прижимаю телефон к груди, меня переполняют чувства от этого смс и к этому парню. Меня заполняет тепло от воспоминаний. Мысли возвращают меня в наш танец и тело снова хочет ощутить его нежные руки.
Я закрываю глаза и представляю его улыбающееся лицо.
В полусне ставлю будильник на телефоне и проваливаюсь в сон с мыслью о том, что ничего не ответила на смс.
Глава 33
Что изменилось?
На следующее утро я просыпаюсь от будильника в 05:05 и с тихим стоном встаю с кровати. Вспоминаю вчерашний вечер и на душе разливается такое тепло и радость как в детстве от горячего шоколада. С тёплыми мыслями о Рое, о том, что меня могут ожидать отношения с ним я вскакиваю с постели. Этот заряд позитива и нежности, которое он мне подарил прошлым вечером, срабатывает мотивацией для меня.
Раз уж я решила подтвердить пояс, мне необходимо возобновить тренировки и пробежки. Ничто так не ведёт вперед к цели как самодисциплина. Живя в Лондоне, я подписалась на социальные сети многих спортсменов и людей ведущих здоровый образ жизни, мотивируя себя видео и достижениями других, но мотивация работает только ограниченное время. Для остального нужна самодисциплина и план, следуя которому можно чего-то добиться.
Раньше, у меня была цель отучиться и работать, теперь я не знаю, что мне ставить в приоритете. В голове крутится мысли, по поводу бизнеса отца, открытия своей школы по муай таю и о Рое, человека, который как стихийное бедствие ворвался в мою жизнь и не собирался уходить из неё.
Ноги болят от вчерашних каблуков, но меня это не останавливает.
Я принимаю душ, собираю волосы в тугой хвост одеваю спортивные шорты и топ под борцовку, вряд ли меня кто-то увидит в такой ранний час, останавливаю свой выбор на беговых кроссовках в цвете электрик.
У меня к последним особая слабость, не переходящая в зависимость.
Застегиваю поясную сумку с телефоном и спускаюсь в кухню за водой.
Алисиньи еще не видно, я беру воду из холодильника и выхожу из дома.
Утреннее солнце приятно ласкает и бодрит лицо и тело.
У ворот стоит Жуэль с двумя охранниками. Он вообще когда-нибудь спит?
Жуэль, всегда бодрый, аккуратно одетый и с приветливой улыбкой на лице весьма удивлен увидеть меня в столь ранний час.
— Доброе утро! – Я подхожу к ним, и охранники, поздоровавшись сразу уходят патрулировать территорию.
— Доброе утро, сеньорита Айна, - Жуель подпирает руки в бока, как, будто не желая меня выпускать из ворот. – Вы куда-то собрались?
Я улыбаюсь ему во весь рот и пытаюсь объяснить, почему хочу выйти на пробежку после вечеринки, а не остаться в теплой постели и не показаться не адекватной. Это мне почти удается:
— Еще я обещала Гору, взять его на прогулку.
Гор, лежащий у ног Жуеля, поднимает голову услышав, что говорят о нем, как бы подтверждая мои слова.
После некоторых уговоров, Жуель отпускает меня, но предупреждает что поговорит об этом с дядей, для того чтобы выделить мне пару охранников.
Я обещаю ему что не уйду далеко от дома.
Но выйдя за ворота беру курс на пляж и даю команду Гору бежать рядом. Гор как совершенный механизм бежит рядом, не обгоняя и глядя в оба по сторонам.
Мы пробегаем по центральной улице и по горе направляемся к морю. Несколько раз проезжая тут, я запомнила, что есть небольшая вело развилка, ведущая на пляж.
Вокруг тихо и не души, поют ранние птицы, слышны только приглушенные звуки от моих кроссовок и дыхание пса.
Я бегу в умеренном темпе, чтобы не устать и не забить легкие. Солнце начинает припекать все больше, и я осознаю, что сегодня будет очень жарко, поэтому у меня есть часа два чтобы успеть до жары.
Через двадцать минут мы переходим дорогу и передо мной простирается пляж Копакабана с его белоснежным песком и меня как в детстве охватывает восторг от этого вида.
Море цвета бирюзы спокойно светится под лучами солнца, подбегая к краю пляжа белыми волнами, а на горизонте сливается с лазурным небом. Песок вдали искрится как прохладный глитер, в который хочется запустить ноги.
Воздух тут совсем другой, сопряженный с морской солью и дурманящей свободой.
На пляже я не одна и это не может не радовать. Кто-то уже загорает, а может только просыпается на шезлонгах, вдоль набережной гуляют люди, собачники прогуливаются со своими питомцами и есть такие как я, пришедшие ради пробежки.
Я отпиваю воду, оглядываюсь и решаю бежать вдоль набережной и обратно, как раз все выйдет примерно восемь километров.
Ставлю трекер на бег, одеваю один наушник, второе ухо должно слышать, что происходит вокруг и подозвав Гора, бегу в том же темпе.
После вечера на каблуках, мои ноги просто кайфуют от этих кроссовок, тело отзывается на нагрузку и мышцы приятно разогреваются.
Пробегающие мимо нас атлеты-любители машут мне в знак приветствия, и я улыбаюсь в ответ.
Гор бежит рядом, изредка останавливаясь и оглядывая территорию. Меня это умиляет, и я его весело подзываю если он отстает. Нужно чаще с ним выходить на прогулку, похоже ему тоже нравится свобода.
Через два километра я замечаю несколько машин, припаркованных у обочины. Группа молодых людей и девушек столпилась прямо на моем пути. Парни стоят возле открытых машин, из которых льется динамичная музыка.
Трое девушек танцуют прямо на пешеходной дорожке.
Похоже кому-то не хватило времени в клубе и решили продолжить танцы на пляже. Девушки танцуют напротив парней, что выглядит весьма развратно, учитывая какие короткие на них платья.
Я решаю остановится, немного отдышаться и пройти мимо них быстрым шагом.
Тут Гор срывается с места и бежит в эту толпу. У меня от ужаса округляются глаза, и я представляю, как он нападает на кого-то из них и разрывает своими зубами, а зубы у них что надо. Может быть, он учуял алкоголь? Танцующие в такую рань точно не могут быть трезвыми? Я пытаюсь судорожно вспомнить могут ли собаки реагировать на алкоголь, как это делают пчелы.
— Гор, НЕТ! Ко мне! – Из меня вырывается крик, и я бросаюсь за ним.
Гор бежит во весь опор, обегает танцующих девушек и почти бросается к ногам одного из парней.
Пока не подбегаю ближе я не могу разглядеть кто это может быть. Может это кто-то из братьев с друзьями? С утра я их еще не видела и вполне может быть, что кто-то из них задержался в ночном клубе и возвращается с друзьями.
Но только я приближаюсь к ним, то останавливаюсь как вкопанная, спасибо моим кроссовкам, но все же успеваю кого-то задеть.
Вот мерзость! Я почти что врезаюсь в Рину Альварес, у которой наложена повязка на нос, а напротив меня стоит и чешет за ухо моего Гора не кто иной как Рой Мартинес. Пес радостно виляет хвостом и встает лапами на грудь Роя.
Какого, он это делает? И теперь не понятно кто именно из них! Что больше меня поражает: выходка Гора или реакция Роя.
Откуда Гор может знать Роя? Нам точно не подменили пса?
Рой поднимает взгляд и меня окатывает ледяной водой. Это не тот взгляд, который был вчера на ужине тёти, это человек не может быть тем Роем что вёл меня в танце и сказал, что хочет поцеловать меня.
Что изменилось?
Вся компания уже смотрит на меня. Друзья подходят чуть ближе, а девушки вешаются им на плечи, как будто сейчас упадут.
Меня берут в полу кольцо, и я думаю, что, если бы мне угрожала от них опасность, Гор вряд ли смог бы меня защитить.
Лукас, тот кто заманил меня в ловушку в школе, одобрительно кивает, разглядывая мои ноги. Парень с татуировкой на шее и томными черными глазами пялится на мою грудь в майке.
Еще я узнаю длинноволосого парня, того, что лежал на ступеньках школы, когда я проходила мимо в короткой юбке. Он смотрит на меня с дикой яростью как лев на добычу.
Я сглатываю последние пересохшие слюни.
Да, тут все его приспешники и его девушка в самом коротком платье, которое я когда-либо видела.
Ну конечно! Он сейчас зол на меня из-за Рины! Я покалечила его подружку. Что моё слово против её, ведь он не станет у меня спрашивать, что именно произошло. Он не поверит в то, что Рина могла меня спровоцировать, оскорбляя и проведя в школу своих подруг.
Я точно знаю, что версия Рины звучала намного убедительнее, чем могла бы объяснить я.
И
Я тяжело дышу и смотрю на каждого, сгорая от неловкости. Но больше всех меня поражает равнодушие Роя и мне тяжело от его взгляда. Только что он улыбался Гору и увидев меня улыбка сошла с его лица.
Это ранит мое сердце, как самый острый шип.
— Эй, - меня толкает в плечо недовольная Рина. – Ты что не видишь куда идешь.
Она подходит ближе и заглянув в мое лицо окатывает перегаром.
— Гаварес! Смотри куда идешь, заучка! – Она снова толкает меня в плечо, и я чуть подаюсь вперед от толчка.
Меня раздражает Рина, и я пытаюсь сдержать себя, чтобы не ответить ей повторно и не сломать ей руку, например в этот раз, чего мне очень хочется.
Но тут стоит Рой и наблюдает за мной, а я не могу себя выдать.
Он просто молчит и ничего не говорит ей, не останавливает ее, не встает в мою защиту как вчера с Фабио, чем очень разочаровывает меня.
А как же наш вчерашний танец? Его признание и что не хотел никому уступать секретный лот. Куда делись его смс, прикосновения и взгляд, от которого я готова была потерять голову и уехать с ним.
Вчера такой родной и близкий, сегодня такой холодный и отстраненный.
Его лицо не выражает ничего кроме усмешки. На нем все тот же костюм. Рубашка расстёгнута и помята. Наверно ночь была веселой.
Что изменилось?
Возможно, Эстебан был прав, мне нужно держаться от него подальше, чтобы не стать очередной его игрушкой.
— Оставь ее, Рина. – Рой садится на капот своей машины и нагло подмигивает мне.
Рина подходит к Рою и повиснув на нем целует его в шею. Рой берет ее за голову, у меня екает сердце от этого жеста, и я с отвращением опускаю от них взгляд.
Ощущаю себя так, будто меня предали. Унизили при всех и вытерли ноги при этой нетрезвой девице.
Я подхожу к псу, который сидит и смотрит на Роя, как на кусок колбасы.
Вот предатель. Дергаю Гора за шипастый ошейник и разворачиваю к себе.
— Ко мне Гор! – У меня пересохло в горле, и команда получается не совсем убедительно.
С трудом оттаскиваю в сторону эту груду мышц и злюсь на него за это поведение.
— Рядом! – Тверже командую я и Гор оживает от моего голоса, не сопротивляясь.
Что не так с этим псом?
Я разворачиваюсь и бегу дальше свои два километра с испорченным настроением, но больше всех меня расстраивает тот факт, что придется возвращаться той же дорожкой мимо этой компании.
Глава 34
Непристойное предложение.
Гор сидит, высунув язык и я его начинаю поить своей водой.
— Ну как же так, друг? Ты почти что предал меня! – Он пьет из моей ладони и щелкнув зубами, лает в ответ закинув голову. – И давно ты с ним знаком?
Он ничего не отвечает на это и еще немного отдышавшись мы поворачиваем обратно.
Чем ближе к компании, тем сильнее бьется сердце.
Гор бежит чуть в стороне.
Добежав до них, я так же останавливаюсь и прохожу мимо быстрым шагом.
Компания уже уселась в машины, кроме Роя и парня с татуировкой двух крыльев на шее. Из машин слышны разговоры, смех девиц и музыка.
Тут из салона одной машины начинает играть песня «Kylie» группы Akcent именно на том моменте, где парень просит у девушки под именем Кайли, дать ему шанс и о том, как ему хочется провести с ней ночь.
Я поворачиваю голову и понимаю, что песню включил длинноволосый, который у меня теперь будет ассоциироваться со львом из-за длинных густых волос в цвет львиной гривы.
Он прибавляет звук, выходит из машины и наваливается всем телом на открытую дверь.
У него все такой же дикий взгляд.
В мою сторону поворачивается Рой и кажется, так же удивлен, как и я. Он бросает на друга недовольный взгляд и тут же смотрит на меня, будто я в чем-то виновата.
Волосатик, похоже не замечает Мартинеса и встряхнув шевелюрой пытается перекричать музыку:
— Гаварес! Если ты устала, я могу подвезти. – Он явно под кайфом или пьян, потому что чуть растягивает слова. – Ты сможешь оценить мои новые кожаные сиденья.
Опустив голову, я прохожу мимо с желанием убраться отсюда как можно быстрее. От этого предложения веет оскорблением как минимум. У меня снова чешутся кулаки, врезать в эту самоуверенную гриву.
— Ну же, детка, - волосатик вскидывает руки как в молитве обращаясь ко мне. – Я хороший экскурсовод, могу показать тебе Рио.
Я поворачиваю голову в его сторону. От его слов все начинают смеяться, могу догадаться что они себе представляют под «экскурсией».
Смеются все кроме Роя. Он наблюдает за другом напрягшись всем телом. Я четко вижу, как округлились его грудные мышцы под рубашкой и сжались кулаки. Наверно я ожидаю что он сейчас встанет на мою защиту и сделает замечание другу, пресечёт его пошлые разговорчики, или попросит извиниться.
Но ничего не происходит. Меня это задевает, и я в который раз за это утро чувствую себя униженной им.
Я останавливаюсь от чего лицо у волосатика озаряется надеждой:
— Не раньше, чем ты побреешься на лысо, детка! – Кричу ему выставив средний палец и убегаю дальше.
Позади меня кто-то начинает смеяться, но мне уже все равно, потому что я начинаю ненавидеть их всех.
На глаза наворачиваются горькие слезы, которые мне хочется выплакать иначе они отравят моё и так уже раненное сердце.
Глава 35
Злость и обида: где моя груша?
До дома я добегаю уже без сил от жары. Вода закончилась, а мы с Гором изрядно устали. Меня встречает Жуель, но я не тороплюсь идти в дом.
Гор бежит к своей поилке, не замечая радостного Рика, который весело ему лает.
Мне хочется пить, набить кому-нибудь морду, принять душ и зарыться в какую-нибудь книгу, чтобы забыть эту ситуацию, но меня волнует один вопрос, ответ на который могу узнать только у Жуеля.
Почему Гор бросился к Рою как к члену семьи или как к другу? Почему именно к нему, а не к одному из его друзей? Почему не остался рядом, видя, что вокруг чужие?
Может Рой с родителями бывал в доме дяди и собаки его признали? Как давно он у нас был и сколько же нужно приходить, чтобы тебя запомнили и полюбили чужие собаки?
— Сеньорита Айна, вы бегали у пляжа? – Жуель возвращает меня в реальность.
Я помню, что он просил не убегать далеко, поэтому мне становится стыдно что я не послушалась его. Жуель добр ко мне и мне не хочется терять друга в его лице.
— Простите меня Жуель, но мне так захотелось пробежаться по пляжу Копакабана, что не смогла себя остановить. – Я мило улыбаюсь, надеясь, что это сработает.
Жуель некоторое время смотрит, напустив на себя грозный вид, скрестив руки на груди, потом улыбнувшись расслабляется.
— Вы не должны рисковать собой. Рио очень опасен для молодых девушек, без охраны лучше не ходить по улицам. Гор справился в качестве охранника? – Жуель подзывает к себя пса и снимает с него ошейник с шипами.
— Да, но я как раз об этом хотела у вас спросить. – Я пару секунд обдумываю как правильно задать ему вопрос. – Когда мы были на пляже, - начинаю я. –Гор заметил сына Гильермо Мартинеса, Роя и бросился к нему.
Жуель услышав имя Роя, как будто на секунду насторожился, но тут же нахмурил брови.
— Он на кого-то напал? – Уточняет Жуель отводя от меня взгляд.
— Нет! - я подбираю слова в голове, как бы это выразить поточнее. – Он подбежал к нему как к другу, как будто они давно знакомы. Понимаете?
Я смотрю на Гора, успевшего убежать и лечь в тени дерева, недалеко от ворот и не узнаю в нем того пса, который бросился, можно сказать в объятья к Рою.
— Рой тоже был как будто рад его видеть. – При упоминании Роя, я краснею, но надеюсь Жуель это не заметит, ведь лицо у меня и так уже красное после пробежки.
— Я подумала, как это может быть, ведь они не могут быть так хорошо знакомы? Возможно, Рой с родителями бывали в доме дяди? – Теория вероятности звучит невероятно из моих уст, но другого объяснения у меня нет.
Жуель призадумавшись проводит рукой по щетине на лице и что-то обдумывает. Тут он поднимает взгляд и мне кажется, что он о чем-то знает, но не может рассказать. Иногда бывает такая искорка во взгляде, когда человеку всё известно, но ещё не пришло время с этим делиться.
Мне тяжело осознавать, что это я всё себе напридумывала. Он не может быть тем, кого я нарисовала у себя в голове, я просто подарила себе ложные чувства. Я поверила в то, что у нас может что–то получиться, что мы можем стать чем–то большим, что я могу найти новых друзей в этой родной, но такой чужой стране.
Теперь он не может меня волновать никак, сейчас на пляже он дал понять, что для него важнее – его девушка, Рина и его друзья, а то, что я себе напридумывала виновата сама. Самой теперь и разгребать это.
Я все еще стою и смотрю на Жуеля, который кажется, забыл о моем вопросе, но тут он отвечает:
- Я не думаю, сеньорита Айна, что Рой Мартинес часто бывал тут, и Гор мог как-то к нему привязаться. Возможно все дело в самом псе. Он мог принять его за своего, Микаеля, например и обознаться. Иногда собаки чувствуют энергетику, хороших людей.
- Думаете дело только в энергетике?
- У меня нет поводов в этом сомневаться, сеньорита Айна.
Мне теперь это кажется нелепым.
— Наверно вы правы. – Я пожимаю плечами и еще больше расстраиваюсь.
Ну и угораздило же меня влюбиться в парня, у которого есть девушка.
Попрощавшись с Жуелем я бреду в дом, с острым желаем принять холодный душ.
Глава 36
Личная охрана, как красивая ваза!
Немного придя в себя после прохладного душа, я решаю спуститься к концу завтрака. Телефон показывает время двадцать минут одиннадцатого, и я надеюсь, что уже никого нет в гостиной, поэтому смогу поесть на кухне, рядом с Алисиньей предавшись мыслям о Рое.
Спустившись вниз, я понимаю, что все дома и семья бурно обсуждает вчерашний вечер. Тетя Марисэлла что-то рассказывает сыновьям и смеется.
Мне не хочется ни с кем разговаривать и вспоминать вчерашний день, тем более Эстебан мог рассказать всем про то, как я чуть не сбежала и с кем именно.
Тетя с братьями, кажется, не обращают на меня внимания, а дядя разговаривает у входа с Акауа.
При виде их, я замираю на месте, и дядя подзывает меня к себе.
— Вот, и она, Айна, подойди к нам.
Я сглатываю ком в горле. Тон у дядя жесткий и надеюсь это никак не относится ко мне.
Подойдя ближе, смотрю во все глаза на якудзу.
Сегодня он одет в черную футболку и черные джинсы. Наколки на его мускулистых руках выделяются намного ярче, чем мне показалось во время боя.
Волосы так же аккуратно зачесаны и собраны в тугой пучок на затылке.
Спокойное и уверенное лицо без тени эмоций и пронзительные карие глаза с характерным прищуром, которые не скрывают надетые на нем тишейды1[1], чем напоминает мне главного героя из фильма «Леон»2[2].
В детстве я много раз пересматривала его, мечтая стать киллером как Матильда.
В нашей белой гостиной он выделяется как ваза династастии Цин: идеальной формой тела с широким спектром цветов татуировок на коже.
Акауа очень красив: черные как сажа волосы превосходно гармонируют с его белоснежной кожей на лице. Для меня это становится загадкой и решаю, как – нибудь уточнить в чём его секрет; ведь все азиаты выделяются своей ухоженной бледной кожей, но как он сохраняет её под палящим солнцем Бразилии?
К нему не то, что прикасаться, а даже смотреть боязно, как будто немой взгляд может разрезать как самурайский меч. На секунду мне кажется, что даже воздух вокруг стал холоднее, как после прикосновения к фарфору.
Я киваю ему в знак приветствия, сдерживая улыбку от сравнения его с вазой.
— Айна, ты уже знакома с Акауа, – дядя начинает разговор. – С этого дня он будет твоим телохранителем.
Акауа без эмоций на лице кивает мне.
В эту секунду я начинаю сомневаться, правильно ли сделала, выбрав его в телохранители, возможно он сам этого и не хотел.
Я отвечаю на пальцах: «Надеюсь, это взаимно и вас эта работа не обременит».
Акауа удивляется и чуть приподнимает бровь, все так же смотря на меня из-под тишейд.
«Для меня это честь, сеньорита Айна, не знал, что вы владеете языком жестов».
«Хотела быть готовой для общения с вами» - Отвечаю я.
Хотя он очень сдержанный в эмоциях, но рядом с ним мне приятно находиться, от него исходит теплая энергетика и я начинаю ощущать себя под защитой.
«Я вас слышу, и вы можете со мной общаться словами, но ответить я смогу только жестами».
— О! – Я заливаюсь румянцем. – Отлично.
— Я вижу вы поладите. – Прерывает нас дядя. – Акауа, будет сопровождать тебя в школу и из школы, в город, на пробежки и вообще куда ты ему скажешь. У нас есть гостевой домик в конце сада, который займет Акауа. Эстебан ему передал твой номер телефона и школьное расписание.
Я киваю и представляю лица своих одноклассников, когда они увидят рядом со мной японца, у которого все тело покрыто татуировками.
Я думаю о том, что подумает Рой. Он опять всплывает у меня в голове несмотря на то, что всё утро стараюсь читать мантры чтобы забыть его как можно скорее.
— Микаэль, покажи Акауа его домик и выдай все что ему необходимо. Введи в курс дела Жуеля. – Обращается дядя уже к сыну.
Я отправляю Акауа «Увидимся позже», и он уходят с Микаэлем.
— Когда ты успела выучить язык жестов, сестренка? – Удивляется со своего места Эстебан.
Не хочу вспоминать как я начала учить жесты сидя в кладовке со швабрами с разбитыми коленками.
— У меня всегда есть время для книг. Дядя! – тут же переключаюсь я. – Мне нужно поговорить с тобой о вчерашнем случае в клубе.
Вчерашний случай не давал покоя мне весь вечер и утро. К этому добавился еще игнор Мартинеса, поэтому я сейчас крайне зла и хочу выплеснуть свою злость на кого-то еще.
Дядя Густаво разворачивается ко мне, и я по глазам вижу, что он в курсе произошедшего.
Но я не собираюсь спустить это на тормозах.
— Тот тип, со шрамом на лице, – даже не хочу произносить его имя. – вел себя по отношению ко мне неприемлемо и во время танца лапал меня. Ты сам на днях сказал, что стоит только кому-то обидеть меня как ты с ним решишь вопрос. К тому же было второе домогательство со стороны Фабио Лима.
Во мне сейчас кипит ярость, и я даже не думаю подбирать правильные слова и надеяться на какую–то милость, мне хочется справедливости, чтобы каждый мой обидчик получил по заслугам. В комнате становится тихо. Тетя с Эстебаном замерли на своих местах и смотрят на дядю.
Дядя Густаво поджимает губы от чего лицо становится суровым. Он прячет телефон в карман брюк и просто смотрит на меня.
— Я знаю о случившемся, Айна. – Говорит дядя через несколько минут. – Оба виновника понесут наказание и извинятся перед тобой. Я не допущу чтобы кто–то относился к тебе без уважения.
Дядя Густаво подходит ко мне и кладет руку на плечо.
— Мне жаль, что так получилось. Мы с твоей тетей хотели устроить для тебя вечер знакомств, с людьми, которые ведут бизнес в нашем городе, с нашими партнерами, но не смотря на все меры предосторожности и охрану случилось то, что не должно было. Каждый понесет наказание.
Это не может не радовать, я стою и думаю стоит ли мне заговорить о Рое. Ведь Рой меня спас от Лима и предложил свою помощь.
Я кидаю беспокойный взгляд на Эстебана, и он кажется, прочитав мои мысли, качает головой.
Я решаю промолчать.
— Теперь рядом с тобой будет Акауа, тебе нечего бояться. – Дядя обнимает меня и по-отцовски гладит по спине.
— Спасибо, дядя. – Я его обнимаю в ответ.
У дяди звонит телефон, и он уходит в свой кабинет.
Я растерянная поворачиваюсь к тете и Эстебану.
У тети тут же выступают слезы на глазах, и она тоже меня обнимает, подойдя ко мне.
— Наша девочке. Ничего не бойся рядом с нами. Теперь у тебя свой телохранитель, который жизнь за тебя отдаст. Я слышала так принято у якудзы.
Мы смеемся и садимся на диван, на котором задрав ногу на ногу сидит Эстебан.
— Какие планы на сегодня? – Спрашиваю его.
Брат отрывает глаза от планшета и удивленно вскинув брови собирается с мыслями.
— Хочу заехать по делам в Арену, да и Микаэль просил подбросить.
У каждого брата была своя машина, но они часто пользовались услугами шофера или просили подбросить друг друга. Тетя собирается тоже в город, заехать в салон и проследить чтобы привезли мои подарки с «Silva».
— Отлично! – Вскакиваю я со своего места. – Я еду с вами.
Я не даю опомниться Эстебану и обращаюсь к тете:
- Тётя, тебе нужно будет посмотреть на комнату, которую для меня выделили братья. Она просто огромная, оборудована всем что может пригодится при тренировках и там можно даже оставаться на ночь, в ней есть комната с кроватью. Это почти что квартира.
Тетя Марисэлла утвердительно кивает мне.
— Я обязательно, взгляну на твою боевую комнату, но ночевать там не нужно. Тебе нельзя ходить голодной. К тому же Микаэль с Алисиньей затеяли новый спор.
— Что на этот раз?
Тётя хватается за сердце и её красивые стрелки находятся под угрозой от навернувшихся слёз.
— На это раз Алисинья будет удивлять нас блюдами из огурцов. – Ели–ели заканчивает она сдерживаясь от смеха.
Я морщусь на это и представляя лицо Микаэля.
— Это будет забавно, - уверяю я. – Сама я знаю разве что три-четыре блюда из огурца.
— Нашу Алисинью не победить! – Заявляет уже на полном серьезе тетя.
— А, кстати! – тут я вспоминаю прошлый спор. – Чем закончился спор по части тыквы? Кто выиграл?
— Конечно же Алисинья. – Отвечает она.
Эстебан встает с дивана и разминая плечи усмехаясь шепчет, проходя мимо:
— Мы еще не знаем, что ждет Микаэля за проигрыш, но Алисинья еще та выдумщица.
Я хихикаю на это и собираюсь подняться к себе чтобы переодеться, как меня окрикивает тетя:
— Айна, – тетя смотрит на часы на руке. – Через час привезут твои подарки с клуба, и я их велю отнести в твою комнату. После сможешь их разобрать.
Я в недоумении хмурю брови:
— У меня есть подарки?
— Разумеется! – Тетя удивлена как будто у нас в тридцатиградусную жару с неба пошел снег. – Вчера все гости пришли с подарками для тебя, это было одно из условий посещения нашего вечера, помимо благотворительного пожертвований. Я же не могла допустить чтобы они глазели на тебя бесплатно!
На что я ухмыляюсь и опять меня посещает неприятное и обидное чувство что меня выставляли на показ как на аукционе.
— Да, конечно! Спасибо, тетя, я их разберу.
Я ухожу с чувством, словно дали под дых. Физически не больно, но внутри ощущается обида.
Поднимаясь в свою комнату, понимаю, что так и не поговорила с тетей по поводу вечера.
Вчера мне не понравилось то, что я была призом на аукционе, от чего чувствовала себя просто ужасно. Как кусок мяса, выставленный на продажу, а все эти хищники так и забавлялись, ожидая кто же заберёт этот приз. Сейчас об этом никто из них даже не заикнулся, они считают, что это нормально, может у них так принято? У богатых.
Я ведь себя к ним ещё не отнесла, потому что не так-то просто привыкнуть к новому за две недели и начать осознавать, что я наследница сигарного бизнеса, а не просто лондонская студентка, у которой родственники живут в Бразилии и когда-нибудь мне придётся вернуться к ним.
Когда–нибудь мне придётся принять ту жизнь, которую мне завещал мой отец.
Мне не хочется ссориться с тётей и дядей по этому поводу, но терпеть или делать то, что мне не нравится тоже не в моих правилах.
Интересно, какой подарок будет от семьи Мартинес? Подарок Роя меня поразил!
Глава 37
Неожиданный поворот.
В комплекс «Арена» я доезжаю с братьями и с Акауа и сразу направляюсь в свой зал. Акауа поднимается на свой этаж, и мы договариваемся встретиться после тренировок, ровно в пять.
В раздевалке развешиваю форму и раскладываю кроссовки, прихваченные из дома.
Переодевшись в шорты и топ, не нахожу перчаток с бинтами и решаю спуститься и одолжить у Микаэля.
Проходя мимо своих панорамных, я смотрю на необъятное небо над этим изумительным городом.
Рио дышит и живет в своем неуловимом ритме. Под палящим солнцем все меняется стремительно, не оставляя никому шансов.
Я почти не помню Рио, но мне очень хочется снова ощутить эту жизнь, полную красок в тон флага Бразилии, вспомнить национальную кухню, прогуляться по достопримечательностям, взглянуть на город с птичьего полета, а не только сидеть в доме дяди и ходить в школу.
Тут я вспоминаю про Сахарную голову, над которой так часто шутили с братьями и решаю позвать на прогулку Журинью.
Я отправляю ей смс и не дожидаясь ответа, накинув на плечи худи, направляюсь на поиски Микаэля.
Внизу у стойки ресепшена я его не нахожу, а девушка администратор подсказывает что его можно найти на верхнем уровне.
Я иду искать эти уровни. Возможно, тут так называют этажи? В любом случае мне не мешало бы здесь осмотреться.
Как оказалось, наша половина Арены состоит из четырех этажей включая один подземный.
Первый этажа с ресепшеном, спортивными магазинами и кафе готовится к открытию, повсюду снуют люди, что-то перетаскивая и раскладывая.
На втором этаже я иду мимо наших комната с братьями, тут же нахожу комнату для переговоров с залом для конференций и комнаты, обставленные в стиле гостевых комнат.
Через второй этаж можно попасть на ринг, пройдя через переход. Что именно находилось под переходом для меня пока остается загадкой.
На третьем этаже расположились комнаты участников боев, раздевалки с душевыми и общая комната, в которой меня представил участникам боев Эстебан.
Я стараюсь идти тихо, не привлекая к себе внимания. На третьем этаже встречаю каких-то парней и пригнув голову прохожу мимо.
Остается четвертый этаж.
На этажи я поднимаюсь через лестницу. Это кажется странным, но на втором этаже нет выхода в лифт, как будто намеренно лифт проезжает мимо второго этажа.
Выйдя через лестничный пролет на четвертый этаж, слышу отдаленные разговоры.
Кто-то о чем-то спорит, переходя на брань. Вряд ли мне что-то угрожает в здании принадлежащей нашей семье, поэтому я иду на голоса.
Подходя, ближе понимаю, что это голос Микаэль. Берусь за ручку двери, быстро ее толкаю и не верю своим глазам.
Проснувшись сегодня утром и выйдя на пробежку, я даже не предполагала, насколько день окажется полным потрясений для меня.
Во-первых, не ожидала встретить на пляже Роя и его приспешников и разочароваться в его отношении к себе. Сама виновата, не нужно было выдумывать того, что не могло случиться, между нами.
Во-вторых, привыкнуть к мысли что у меня есть личный телохранитель, хотя сама его и выпросила.
В-третьих, столкнуться сейчас с людьми, которые никак не должны были оказаться в этой комнате.
Я стою и не верю своим глазам: передо мной находится Микаэль, держа в руках какие-то бумаги и телефон и тычет пальцем в парня с татуировками крыльев на шее.
В нем я узнаю одного из приспешников Роя Мартинеса, который был сегодня с ним на пляже, но не знаю, как его зовут.
Рядом с ним двое парней, два близнеца, похожих как две капли воды, в рашгардах, как будто только что с боя. У одного разбита губа, а у другого бровь.
С лева от Микаэлем стоит Рафаела в боевой позе, а по правую сторону парень с гипсом на левой руке и тоже готовый к нападению.
Все это замыкает Акауа, топчась у входа, скрестив руки на груди и молча наблюдает за происходящим задрав голову в татуировках.
Воздух между ними накален настолько что, кажется, потрескивает и разве что не электризует мои волосы.
Все участники разом затихают и поворачиваются в мою сторону
Присутствующие удивлены мои появлением, а близнецы начинают откровенно разглядывать меня.
Первым нарушает молчание парень с татуировкой крыльев на шее.
— Гаварес? – Удивленно уточняет он.
— Что? – Мы с Микаэлем отвечаем одновременно, я с гордо поднятой головой, Микаэль с раздражением повернувшись к этому «ангелу».
— Что
Я смотрю на участников, все смотрят на меня в недоумении мы пялимся друг на друга некоторое мгновение.
В ту же секунду рядом оказывается Акауа и загораживает меня ото всех. Я пытаюсь хоть что-то разглядеть из-за его спины.
— Я всё тебе предельно четко объяснил Дом, и чтобы таких потасовок больше не было. Предупреждай сначала меня и не посылай своих друзей.
— Ну, же друг, в чем проблема? – Наверно ему отвечает парень с татуировками на шее, тот, которого брат назвал именем Дом. У него низкий уверенный голос, с небольшой хрипотцой. Я бы назвала его голос, голосом ночного диджея, полным страстных обещаний. – Почему ты так переживаешь за Паулу?
После этого вопроса в комнате повисает тишина, а Микаэль разворачивается, направляясь к выходу.
— Рой пришлет официальное заявление о завтрашнем реванше. – Кидает в спину Микаэля «ангел».
Завтра будет реванш? Рой Мартинес заявил о реванше!
Микаэль берет меня за руку и тянет за собой к лифту. За нами следуют Акауа, Рафаэла и замыкает шествие парень с гипсом на руке.
— Микаэль, кто эти люди и что тут происходит? – Я пытаюсь вырвать руку из хватки брата, но ничего не получается. Он тянет меня к лифту и нажимает кнопку вызова.
— Что ты делаешь на этом этаже. – Резко спрашивает Микаэль.
Я уставилась на него, и кажется, что все остальные ждут от меня ответа. В лифте повисает неловкое молчание, а мне становится обидно от этого выговора.
— Я…Я искала тебя, у меня нет перчаток и бинтов.
Микаэль закрывает глаза, задрав голову вверх.
— Нет перчаток. – Шепчет, выдыхая он, закинув голову к потолку.
— Fuck! – слышу за своей спиной от Рафаэлы.
— Что-то случилось? – Я поворачиваюсь на нее и вижу, что у Рафеэлы начинает опухать правая рука. Кисть покраснела и раздулась.
— Рафаэла, тебе надо в больницу. – Я быстро беру ее за руку, ощупывая ее огненную кисть. — Нужно срочно приложить лед.
Двери лифта открываются на третьем этаже и Рафаэла выходит с незнакомым мне парнем.
— Я позабочусь о ней. – Парень протягивает мне здоровую руку. – Я Диогу.
— Приятно познакомиться, Диогу. – Пожимаю я руку, и мы с Микаэлем уезжаем этажом ниже.
— Ты что-нибудь мне ответишь?
Мой вопрос повисает в тишине, и мы доезжаем до первого этажа. Микаэль быстрым шагом идет в сторону наших комнат, не обращая внимания на вопрос девушки на ресепшене. Я пожимаю плечами на ее взгляд, сама, не зная, что происходит с братом.
Акауа следует за нами, безмолвной тенью.
Микаэль быстро заходит в свою комнату, что – то ищет в шкафу с вещами, потом поднимается на верхний этаж, где находится спальная комната и спустившись вниз протягивает мне перчатки.
— На держи! Могла бы их найти, и сама в моей комнате или спросить новые на ресепшене!
Микаэль раздражен и чем-то расстроен. Его выдает тон. Таким я его еще не видела, даже после боя.
Я забираю перчатки, но не желаю оставить эту ситуацию не разобравшись.
— Что происходит и почему ты так со мной разговариваешь? Я что, помешала и вошла не в ту дверь?
Микаэль подходит к столику, кидает на него бумаги и плюхается на диван.
Я прокручиваю в голове, что такого ужасного могло случиться, раз брат так рассержен. В голову ничего убедительного не приходит и присев на край дивана, просто смотрю на него.
Микаэль самый добрый и мягкий из братьев, поэтому не проходит и пяти минут как он снова превращается в моего Мику, как я его называла в детстве.
— Прости Айна, – Микаэль берет меня за руки и целует мои пальцы. – Прости что сорвался, но я очень переживаю за тебя.
— Все хорошо, я в порядке. – Успокаиваю его.
— Ты наверно слышала уже. Рой хочет реванша с Паулой, а мы знаем кто такая Паула на ринге. Реванш он хочет провести завтра.
Микаэль встает и начинает ходить по комнате. Я не понимаю его переживаний, ведь этот бой мы могли провести уже неделю назад, но тогда Рой не вышел.
— Почему тебя это беспокоит? Я выйду в маске, и никто не догадается в случае проигрыша.
— Ты не понимаешь! Мы зашли слишком далеко. Нас в детстве учили что обманывать нельзя, так вот тут с этим строго.
— Что будет если все узнают, что вместо Паулы выхожу я?
— Штраф или дисквалификация, если, конечно, Мартинес не выкинет чего похуже.
Я озадаченно скидываю брови и уточняю:
— Всего то?
— На кону твоя безопасность и репутация семьи, Айна.
— Мне ничего не может угрожать, если каждый из нас будет следовать правилам боя.
— Вот именно, следовать правилам. – Микаэль останавливается напротив меня. – Ходят слухи что Мартинес не уверены в том, что выступает Паула, а одно из правил боя – это честность.
— Я приму его вызов! Я буду в маске, и никто не узнает. Если я откажусь, это будет выглядеть куда страннее. – Я тоже встаю и кладу руки ему на плечи, чтобы видеть его глаза.
— Микаэль, это всего лишь один бой. Ты же знаешь, что я не могу его отменить. – Хотя я и ниже ростом брата, но смотрю, не отводя от него глаз. – Он пройдет без происшествий, после которого я больше не стану выходить на ринг и подвергать свою жизнь опасности. Договорились?
Я слегка трясу брата за плечи, как, бывало, в детстве чтобы он не выдавал мой секрет Эстебану или родителям. Микаэль наверно тоже вспоминает этот момент и улыбается:
— Твоя взяла, ты всегда могла меня уговорить, но, чтобы в последний раз!
—
Договорились.
Он обнимает меня за плечи и мое лицо утыкается в рубашку, пахнущую восточными сладостями.
Тут я от него отстраняюсь, вспомнив ссору на четвертом этаже.
— Что за ссора была сейчас на верхнем этаже и кто были все эти люди.
— О, Боже! Я забыл о Рафаэле! – Микаэль достает телефон и кому-то набирает. – Диогу, что там у вас? Хорошо…сразу мне набери как будут результаты.
— Что с Рафаэлой?
— Едут в больницу. Созвонюсь чуть позже. Только этого нам сейчас не хватало.
— Ты мне расскажешь, что произошло?
Микаэль шумно выдыхает:
— Как тебе уже известно у Арены два хозяина, и она поделена на две половины. Нашу часть мы делим на три условных сектора: нижний или первый этаж с подземной парковкой, тренажерными залами, магазинами и кафе. Средний уровень, это второй и третий этажи, с нашими комнатами и комнатами участников, залы для конференций, зоной ринга, и верхний уровень, это четвертый этаж. Это нейтральная территория для двух семей. Там мы можем что-то обсуждать и вести переговоры, если понадобится. Заходить на территорию другой семьи категорически запрещено. Именно сегодня там дежурили Рафаэла и Диогу, совсем недавно он получил травму во время боя и временно не участвует в них. Те двое, близнецы Армандо и Арнальдо Суарес, они выступают за Мартинеса и спровоцировали Рафаэлу. Досталось всем, но больше всего Рафаэле, мне кажется у нее перелом. Уже второй член Арены будет с гипсом благодаря Мартинес!
— А кто такой Дом? – Перед глазами сразу встает этот красивый парень с татуировкой ангельских крыльев на шее, в черной майке и косухе.
— Дом, это Домингос Мартинес. Двоюродный брат Роя Мартинеса.
Я открываю рот от услышанного, сейчас я точно могу сказать, что у них есть что-то общее. Может быть, во взгляде или в чертах проскальзывает что-то общее? Тут я вспоминаю что встречала его в кафе, когда Роя вывернуло от бургера. Точнее, после моих слов.
— Он красавчик! – Заявляю я в слух.
— Не вздумай запасть на него!
У меня вырывается нервный смешок. Хорошо, братец, но на одного из Мартинес я похоже уже запала!
—
А для чего они приходили? – Меняю я тему, чтобы брат не заметил румянец на моих щеках.
Микаэль, пару минут обдумывает прежде, чем ответить.
— Они приходили чтобы передать о реванше, но что-то пошло не так с этими двумя.
Мне запомнились эти двое своей необычной внешностью: темнокожие альбиносы с голубыми, почти бесцветными глазами и дредами, выкрашенными в пепельный блонд. Во время всего разговора они держались плечом к плечу, готовые прикрыть друг друга в любой момент.
Это особенно заметно у близнецов.
— Но Дом…Домингос выкрикнул что будет официально заявлено о реванше?
— Так и будет, если у близнецов не получилось. Но в драке виноваты именно они и я могу замять этот дело и перенести на время реванш.
— И выставить нас трусами? Нет, будем ждать заявления.
— Этого я и боялся. – нервно выдыхает Микаэль.
После нашего разговора я забираю перчатки и иду в свою комнату.
Акауа все это время, ждавший меня в коридоре, идет за мной, и я прошу его надеть лапу1[1], чтобы я смогла отработать несколько ударов.
Акауа оказывается четким и умным бойцом. Без слов, но понятно ставит мне удары, исправляет мне положение рук и ног. Указывает на мои ошибки и исправляет, от чего я проникаюсь к нему еще большим уважением.
После двухчасовой нашей тренировки отпускаю Акауа принять душ, а сама без сил падаю на пол и проверяю телефоне.
Сообщений от Журы не было, но пришло от Микаэля:
«Реванш состоится завтра в семь вечера».
Я обессиленная, но довольная закрываю глаза и лечу в темноту не в силах подняться с пола.
Глава 38
Перед боем.
— Ты уверен, что она придет? – Спрашивает первый.
— Не сомневаюсь! Это дело чести, а в правилах этой семьи не отступать ни перед чем. – С нескрываемой злостью отвечает второй.
— Все еще думаешь, что они заодно? – Осторожно уточняет первый.
– Я буду в этом уверен после результатов, которые скоро придут из Лондона. – Отвечает второй.
— Что будет после? Когда узнаешь?
— Буду решать с кого начну первым!
Два черных силуэта некоторое время стоят и смотрят на город, раскинувшийся под ними. Через какое-то время они садятся по машинам и разъезжаются в разных направлениях.
Глава 39
Реванш.
Весь следующий день, до часа, на который был запланирован реванш прошел как в тумане.
Я не переживала за сам бой, но от мысли что буду драться с Роем меня начинало каждый раз трясти. После нашего последнего боя прошло две недели, за это время я успела возненавидеть, полюбить и снова возненавидеть Мартинеса.
Раньше я твердо была уверена, что не смогу ударить или нанести вред, человеку, который мне дорог, но сейчас не могла быть в этом уверена.
Что испытывает он по отношения ко мне, предстояло узнать сегодня.
В клуб мы едем в полном составе, кроме тёти, она не любит смотреть на бои. Дядя, как всегда, в машине со своей охраной и с Микаэлем, я с Эстебаном и Акауа в машине следом.
—
Волнуешься? – Спрашивает Эстебан.
Братья сегодня в приподнятом настроении и весь день шутят над тем, как я надеру задницу Мартинесу, поддерживая меня тем самым, а я нервно улыбаюсь на все это.
— Есть немного, переживаю как все пройдет! – У растираю холодные пальцы рук от волнения. Я всегда волнуюсь перед боем, это нормально. Но, то, что мой соперник Рой Мартинес, это не нормально.
— Пусть лучше волнуется Мартинес, - усмехается Эстебан. – Он еще ни разу не проигрывал, вот будет смеху, если сегодня он проиграет девчонке! Это будет зрелищно!
— Я надеюсь. – Отвечаю и отворачиваюсь к окну, чтобы не выдать свои эмоции.
Мы приезжаем к комплексу Арена и я поднимаюсь в свой зал. После не большой разминки, переодеваюсь в рашгард из плотной ткани, состоящий из лосин, широких шорт и кофты с утягивающим топом под ним. Надеваю маску и проверяю как в ней дышится.
Перед боем Микаэль принес несколько на выбор. Я остановилась на той, что по разрезам глаз напоминает пчелу. Ткань плотная, но хорошо пропускает воздух. Маска садится по голове как влитая и не сковывает моих движений при повороте головы.
Без пятнадцати минут семь, за мной заходит Эстебан, и мы идем в сторону ринга.
Волнение во мне нарастает еще больше, когда я вижу сколько зрителей собрал этот реванш.
Сторона семьи Гаварес заполнена и нет ни одного свободного места, на стороне семьи Мартинес я замечаю даже тех, кто глазеет стоя, те кому не хватило мест.
Меня еще больше накрывает волнение. Чувствую себя так, словно направляюсь на смертную казнь.
В первый раз, когда я заступилась за Микаэля, было не так страшно, как сейчас. Ведь в тот раз я не знала с кем придется драться.
Мы проходим на свои места. Тут нас уже ждут Акауа, Микаэль и Стелла с Густаву Барросо, последний мне откровенно разглядывает и подмигивает. После них сидят Диогу с гипсом и Рафаэла с эластичным бинтом на руке. У нее оказалось простое растяжение, но все равно велели беречь руку пару недель.
Заняв места, я рассматриваю сторону семьи Мартинес, но не замечаю Роя. Не нахожу знакомый силуэт. Может он снова откажется и придется перенести реванш?
— Рой еще не появлялся. – Заявляет Микаэль, как будто прочитав мои мысли.
— Он может отказаться от боя? – Уточняю я у Микаэля не надеясь на это.
— Нет. Не в его правилах, потому что он сам заявил о реванше. – Микаэль смотрит на часы. – Сейчас появится, пунктуальность его конёк.
Тут же слова Микаэля оживают в реальности, и я вижу, как на входе появляется Рой. Его сопровождает несколько человек в масках.
На Рое маска лишь на пол лица, остальную часть занимает его улыбка и я знаю, как она действует на окружающих.
Чему он улыбается? Наверно его это забавляет, а может он уверен в своей победе?
Чтобы это не значило ведет он себя очень расслаблено. Подойдя к судьям, что-то им говорит и через некоторое время звучит сигнал.
Мне пора выходить на ринг.
— Айна, тебе пора. – Шепчет на ухо Микаэль. – Тебя проводит Барросо, если это буду я, то вызовет подозрение.
Я ему киваю без возражений и встаю с места, за мной тут же оказывается Густаву.
— Я рядом принцесса. – Густаву слегка касается моей спины ладонью, и подталкивает к рингу. В другой раз я наверно ударила бы его по руке, но сейчас его поддержка оказалась нужной.
Возле клетки мы встаем напротив Мартинеса, и судья еще раз объясняет нам правила. Я стараюсь не смотреть на ухмыляющегося Роя, Густаву рядом стоит как скала давая понять, что не даст меня в обиду. Рой на него не смотрит, он сосредоточен на мне, что не совсем мне нравится. Что-то произойдет, он явно что-то задумал и его выдает эта хитрая улыбка.
- Я попрошу соблюдать правила клуба и четко им следовать. - Начинает объяснять правила судья. - Реванш не месть, и вы не враги! Разговоры и оскорбления исключить, для запрещенных приёмов есть другие бои. Участник, нарушивший правила будет дисквалифицирован и на семью будет наложен штраф в размере трехсот пятидесяти тысяч долларов. Прошу на ринг и пусть победит сильнейший.
Судья занимает свое место, а мы выходим на ринг. Рой уступает мне дорогу, и я быстро перелезаю через канаты.
Звучит сигнал к бою, и я принимаю позу.
Обычно, у всех плохишей лица скрыты до глаз, у Роя же глаз не видно, только улыбка во все тридцать два.
Я обхожу его пытаясь понять, что он задумал, будет ли нападать первым. В зале воцарилась мертвая тишина, как будто тут мы одни. Я привыкла к тому что обычно зал гудит и подбадривает криками, но тут другие правила. А одно из правил как я уже уяснила это полная тишина, никаких разговоров во время боя.
Рой обходит меня позой хищника, осматривая со всех сторон и делает резкий выпад. Я уклоняюсь от него и его кулак проносится возле моего левого плеча. Я знаю этот удар, но направлен на то, чтобы выбить, обезоружить противника неожиданностью. Это его злит, не думал же Рой что я так сразу сдамся и пропущу двоечку1[1].
Я нападаю на него тем же ударом, и он умело уклоняется от него, понимая мою тактику. Не давая ему передохнуть, тут же делаю уширо2[1] и он его пропускает. Удар приходится ему по нижней челюсти и его откидывает на канаты. Рой вытирает кровь из треснутой губы, и улыбка превращается в хищный оскал.
Вот теперь начнется что-то интересное! Не теряя ни минуты Рой наносит мидл-кик3[1] и мои ребра начинают гореть огнем. Я сгибаюсь и ловлю ртом воздух, пытаясь прийти в норму, Рой подходит для удара, но я атакую первой несмотря на боль и резким ударом локтя попадаю в плечо. Он и не думал сдвигать с места, хотя я знаю, что мои удары локтем достаточно болезненные. Он невероятно натренирован и силен.
Я снова целюсь в челюсть, но он уворачивается и вертушкой4[1] отправляет меня на пол ринга. Я падаю лицо вниз от чего мои ребра стонут. Я понимаю, что его рост позволял ему нанести удар мне по голове, но он выбрал почему-то плечо. Я пытаюсь развернуться и встать, но в ужасе осознаю, что уже нахожусь по Роем.
Он наваливается на меня, и я оказываюсь зажатой между его бедер. Лицо заливает румянец от такой близости наших тел. Я в маске и мне в ней и так жарко, но я отчетливо ощущаю это румянец.
Я лежу на боку и отчаянно пытаюсь сопротивляться, чтобы Мартинес не уложил меня на лопатки. Нельзя допустить чтобы он выиграл реванш!
Отталкиваюсь руками от пола, пытаясь сбросить его с себя. Тут он берет мою левую руку и зажимает между мои телом и своими бедрами.
«Откуда в нем столько силы и почему нет свистка судьи!» первое что приходит мне на ум.
Рой склоняется к моему уху и нарушая все правила шепчет:
- Птичка, думала я тебя не узнаю?
Меня как будто окатывает холодным душем и кипятком одновременно.
— А теперь то, что обещал!
Он резко давит на плечо отводя правую руку мне за голову и оказываюсь на лопатках, о ужас! Он приподнимает мою маску, но не на много, открыв лишь мои губы.
Я рычу в бешеной ярости, пытаясь скинуть с себя, но его хватка слишком сильная.
Где-то отдаленно я слышу ругань Барроса за рингом и мое сердце начинает колотиться еще чаще от задумки Роя. Кажется, я догадываюсь о том, что он хочет сделать.
Рой большим пальцем свободной руки проводит по моему родимому пятну над губой, и я, осознаю, что он понял кто я, ведь он обещал меня поцеловать в эту родинку.
Догадка, как электрошок пробивает мне сердце и глотаю ртом воздух и выпячиваю на него глаза под сеткой.
Звучит сигнал о прекращении боя.
- Попалась, птичка. – Рой резким движением склоняется и целует меня в губы.
Поцелуй длится всего лишь секунды, но мне этого хватает чтобы что-то ощутить и обмякнуть под ним.
Стоит ему только оторваться от моих губ, как все мое тело готово бросится следом лишь бы поцелуй продолжился.
Мартинес отскакивая от меня и опираясь на мое плечо вдавливает его в пол, от чего меня пронзает резкая боль.
Я вскрикиваю. Горит верхняя часть моего тела, ребра и плечо.
Но обидно не это.
Поцелуй мне понравился, но его вырвали без спроса на виду у моей семьи, друзей и не знакомых мне людей. Меня унизили при всех, смешав с грязью мою честь.
Но так с Гаварес поступать опасно!
Я резко вскакиваю, морщась от боли и натягиваю маску на лицо.
- Эй! - Да, я нарушаю правила, но на кану честь семьи и мне плевать на эти правила.
Рой уже отвернулся и наверно забыл обо мне, радуясь своей победе и моему унижению, но услышав мой голос разворачивается.
Тут я дарю ему свой коронный удар, сначала в грудь потом по лицу от чего мое травмированное плечо неестественно повисает, и я отшатываюсь назад.
Удар получился слабый, почти как пощечина, но мне этого достаточно. Рой растерянно хватается за лицо, а я выбегаю из ринга и падаю на руки Густаву, теряя сознание от боли в плече.
Глава 40
Физическая боль не способна перекрыть боль в сердце.
Я прихожу в себя в частной клинике Copa Dor от резкого запаха нашатыря и ноющей боли во всем теле.
Рядом со мной дядя Густаво и братья. Я пытаюсь присесть на койке, сразу вспоминаю что произошло и меня начинает поглощать нестерпимое чувство тоски, смешанное с чувством потери. И я сейчас не про мой украденный поцелуй.
Я вспоминаю мой бой с Роем и мне хочется плакать. Разве можно быть таким бесчеловечным? Тут же себя ругаю за слабость. Да, мир жесток, а мы с ним даже не друзья чтобы ожидать от него к себе снисхождения.
На глаза наворачиваются слезы и горло сжимает спазм.
— Айна, тебе больно? – Ко мне склоняется дядя.
— Плечо болит и немного голова. – Отвечаю ему. На самом деле у меня болит душа, но никому об этом рассказывать не стану.
— Прости меня, что допустил такую оплошность и позволил тебе выйти на ринг. – Дядя берет мою здоровую руку. – По отношению к Мартинес будет применена самая жестокая мера.
— Что с ним будет? – Мне это нужно узнать, как можно быстрее, не ради мести, а ради того, чтобы попытаться остановить непоправимое.
— Правила для всех едины: штраф и дисквалификация. Но этот щенок не только травмировал тебе, а еще и поцеловал на глазах у всех, поэтому будет рассмотрен срок дисквалификации и размер штрафа.
— Получается я тоже нарушила правило, окликнув его?
— По сравнению с тем, что
— А разве можно наказать сына владельца части Арены?
— Можно. Нужно лишь найти подходящие методы. – Глаза дяди сверкают с особой злостью, чего прежде я не замечала за ним.
Больше дядя ничего не говорит на эту тему, и мы собираемся домой.
Вывихнутое плечо мне вставили на место и надели повязку Дезо на правое плечо, сделали снимок ребер, тут все оказалось намного лучше, чем с плечом. Повязку мне велено носить две недели и беречь руку от физической нагрузки.
В больничном холле нас встречают Акауа, Стелла и Густаву. Оказалось, что после того, как я упала в обморок на руки Густаву он меня не отпускал. Донес до машины, потом до палаты, и остался ожидать пока я не приду в себя. Стелла же сопровождала его все это время, не желая отпускать от себя.
— Спасибо за помощь и поддержку, Гувставу! – Я смотрю на Стеллу, которая сверлит меня взглядом, закипая от ревности. – И тебе Стелла, вам обоим.
Она немного отступает и кивает головой поджав губы, надо будет ей сказать, что я не претендую на Густаво, мое сердце уже безнадежно разбито.
— Без проблем, принцесса! – Отвечает Густаву. – Всегда можешь на нас рассчитывать.
Услышав слово «нас», Стелла как будто еще больше тает, глядя на Густаву и выдыхает свое напряжение.
Дома после причитаний и грозных обвинений от тети в сторону семьи Мартинес я наконец то попадаю в свою комнату.
— Если тебе что-нибудь понадобится или плечо будет болеть, то сразу зови меня. – Микаэль уходит, и я закрываю за ним дверь.
Кое-как приняв душ и переодевшись, открываю настежь окна и впускаю в комнату ночной воздух. На мой телефон приходит сообщение, но я его не поднимаю. Ложусь на кровать и погружаюсь в сон, в котором хочу забыть поцелуй и нежные губы Роя Мартинеса.
41. Подарок.
На следующее утро к жизни меня возвращает звонящий неистово телефон и ноющая боль в плече. На часах восемь тридцать и Жура звонит узнать почему меня нет в школе.
Вчера дядя запретил мне ходить в школу пару дней заявив, что договорится с директором.
— Ola, Жура!
— Айна, где тебя носит? – Не давая возможности ответить продолжает. - Я стою в женском туалете, пропускаю урок по истории и немедленно хочу знать, что с тобой приключилось?
— Со мной все в порядке. – Не знаю, что именно она имеет в виду, но решаю пока ничего не говорить. – Решила прогулять сегодня уроки.
— Не ври мне! Я все знаю и мне все рассказал Микаэль.
— Хорошо, что ты все знаешь.
Жура несколько секунд молчит в трубке, и я боюсь, что она обиделась на меня, но слышу глубокий вдох и выдох в трубке улыбаюсь.
— Я позвоню тебе после уроков.
— Отлично. – Я кладу трубку и проверяю смс.
Вчера я так сосредоточена была на бое что пропустила смс и звонки от Журы. Смс от Роя не было. Не знаю зачем я их жду, но после вечера в клубе тети, надеялась на какой-то разговор с ним.
Реванш все поставил на свои места. Разговора не будет.
Выпиваю обезболивающее и иду в ванну.
Внизу царит тишина, гостиная залита солнечным светом, а на журнальном столике красуется огромная корзина с белыми кустовыми розами и белыми лизиантусами. Цветы источают дивный аромат.
С боку нахожу записку со своим именем: «Скорейшего выздоровления Семья Мартинес».
Я приятно удивлена.
Дядя с мальчишками уехали по делам Арены, а тетя в свой клуб.
На кухне Алисинья подает мне завтрак и не задает лишних вопросов. Это одно из качеств персонала, которые работают на такие семья как наша. Они все слышат и знают, но не задают вопросов и никому ничего не расскажут. Как говорится: «Хочешь жить – помалкивай».
Я жую тост с авокадо и ковыряюсь вилкой в омлете, левой рукой получается не очень ловко. Склонив голову, наблюдаю как Алисинья замешивает тесто и что-то напевает себе под нос.
— Как проходит ваш спор с Микаэлем? По поводу блюда из огурцов?
— О, ему меня не победить в споре с кулинарией. Вчера у него был смузи, а сегодня сырники с вареньем из огурцов.
Алисинья накрывает крышкой тесто и ставит его в сторону для расстойки.
— Варенье? – переспрашиваю я, вдруг мне показалось.
— Да, синорита! А ну попробуйте его.
Она ставит передо мной креманку с вареньем, и я осторожно пробую его. Вкус довольно интересный и напоминает по свежести арбуз с легкой кислинкой. В меру сладкий с ноткой фрукта, который я не могу определить.
- Кроме огурца ты еще что-то добавила? – Уточняю, смакуя вкус. – Лайм? Кивано?
Алисинья удивленно выпячивает на меня глаза и наиграно кладет руки на пышные бока.
— Ты посмотри на нее! Ее не было в Бразилии десять лет, а как будто не уезжала!
— Я угадала? – Радуюсь, как ребенок ее реакции.
— На все сто процентов! А вот твой брат и не догадался. – Смеется она. – Но ты не раскрывай моих секретов, дорогая.
— Это действительно вкусно. – Я беру еще одну ложечку и запиваю ароматным кофе. – Как долго он готов держаться?
- Мне осталось еще чуть-чуть. Варенье его повергло в ужас, но думаю пирожки с начинкой из огурцов и жаренные огурцы его сразят на повал, и он попросит пощады.
Алисинья заливается, держась за сердце, и я смеюсь над ее заразительным смехом поражаясь ее задору в ее годы. Хорошо, что она досталась именно нашей семье. От нее идет родное тепло, которое проникает и греет душу.
Пока мы смеемся в кухню заходит Жуель и улыбается нашему веселью.
— Доброе утро, девушки! Не хотите поделиться шуткой?
— Доброе утро! Сначала отведать моих сырников с фирменным вареньем?
Алисинья вся красная вытирает уголки глаз от слез и наливает Жуелю кофе.
— Если это добавит мне такого же веселья, то не откажусь! – Жуель садится на стул возле меня и повернувшись говорит. – Да, сеньорита Айна, для вас доставил посылку курьер. Мы ее проверили с парнями, там только книги.
Книги? Я резко перестаю улыбаться и не понимающе хмурюсь, пытаясь вспомнить заказывала я что-нибудь из книг. Может посылка от братьев? Они мне часто присылали что-нибудь в Лондон. Или может она только от Микаэля, раз я сама не смогу пока ходить в школьную библиотеку.
— Я оставил ее в гостиной. – Выдает мне Жуель пока у него не округляются глаза от вкуса варенья.
— Спасибо. – Кидаю ему и убегаю.
В гостиной я нахожу посылку и поражаюсь ее размерам. Короб сделан из темного синего картона, а на верхней части изображено ночное небо, усеянное звездами. Надпись на ней гласит: «Звезды – лучшие свидетели и безмолвные слушатели человеческих судеб».
Я не помню, чтобы что-то заказывала и боюсь даже мысли от кого может быть посылка. Одной рукой откидываю крышку и поверх книг нахожу записку:
Ты прекрасна, как запах страниц,
Тех книг,
Что попали на полки лишь день назад.
…в Антарктиде недавно сошел ледник
И его растопили твои глаза.
Я закрываю рот рукой от неожиданности.
Подпись под стихами гласит: «Автор мне не известен, но если можно заслужить твое прощение, то я готов сделать попытку» Рой М.
Не веря своим глазам, еще раз перечитываю записку. Рой прислал мне книги за травмированное плечо или за вырванный силой поцелуй? Мне становится не по себе. Я на него обижена, больше не за плечо, а за унижение, которому он меня подверг на глазах у всех.
Возможно, мне и не стоит принимать этот подарок, но любопытство берет верх.
Что это за книги?
В коробке книги перевязаны лентой по пять штук. Приподнимаю один и разглядываю корешки, пытаясь понять по авторам, о чем эти книги. Первый сет - книги о мафии; нахожу авторов популярных сейчас в буктоке. Возможно, это намек или Рой прислал свои любимые книги?
Второй и третий сет, книги о любви. Один с классическими произведениями такими как «Грозовой перевал» Э. Бронте, «Джейн Эйр» Ш. Бронте, «Великий Гэтсби», Ф.С. Фицджеральда, «Анна Каренина» Л. Толстого, и конечно «Ромео и Джульетта» У. Шекспира, куда же без него. Третий сет о любви состоит из книг современных авторов таких как Н. Спаркс, Д. Грин, К. Гувер и другие. Четвертый сет содержит книги автора, с которым я еще не знакома.
Все издания на английском языке. Это предусмотрительно с его стороны, потому что я тяжеловато читаю на португальском, сказались годы жизни в Англии.
По-своему ли вкусу прислал книги Рой или пытался угадать мой?
Не знаю, что и думать на всю эту коллекция, но то, что она тронула меня, скрывать не буду. Предательская улыбка расползается по моему лицу.
— Все в порядке, синорина? Ко мне склоняется Жуэль.
— Да. – Я встаю на ноги, держа в руке записку Роя. – Совсем забыла, что заказывала книги.
Жуэль смотрит на меня и хитро улыбается. У меня всплывает в голове вопрос: «Был ли указан адрес отправителя, когда Жуель принимал посылку?».
Врать ему не хочется, все рассказывать тоже, поэтому меняю тему.
— Мне понадобится твоя помощь Жуель, перенести эти книги в мою комнату.
— Я мигом отнесу их к вам.
Жуель с легкостью приподнимает коробку и несет ее наверх.
Оставшись одна, срезаю ленточки с книг и расставляю их по полкам. Полки постепенно заполняются и их вид доставляет мне особое удовольствие.
Осознавая, что их выбирал сам Рой, у меня учащается сердцебиение.
Оставляю не распакованной ту, что в черном оформлении и перевязана золотистой лентой.
После уроков, как и обещала, мне звонит Жура и я приглашаю ее к себе обещая рассказать все.
Перед нашим разговором, уточняю у Эстебана что именно могу рассказать Журе. Оказалось, что она что-то такое слышала от родителей, но не вдавалась в подробности, потому что не увлекалась боями. После моего рассказа про реванш и подарок Роя Жура некоторое время молчит, а потом выдает.
— Он, конечно, горячий бразильский парень, я не оправдываю его за нанесенную травму, но он и джентльмен тоже. То, как он попросил у тебя прощение, это так романтично.
Жура закрывает глаза о чем-то мечтая и откидывается на спинку дивана.
— Совсем, нет Жура. – Я снова поражаюсь что подруга выбирает его сторону, как будто во всех его поступках хочет видеть только хорошее. – Перед этим он мне вывихнул плечо и поцеловал при всех как …как легко доступную девицу!
Жура открывает глаза и садится:
— Но вы его тоже обманули! Ты выдавала себя за Паулу и так же применяла силу по отношению к нему, пусть даже это бой. Он лишь отвечал тебе, а во время боя может случиться любая травма.
Жура берет со столика румяный пирожок, которые уже успела испечь и любезно принести вместе с чаем, Алисинья.
А ведь она права. Никто из нас даже не задумался каково будет Рою; узнай он правду.
Мы могли предположить, что ждало нас, штраф или удаление, но что испытает Рой никого не волновало, а ведь во всех правилах должна быть честность.
— Как же это вкусно! – Жура с набитым ртом выводит меня из раздумий. – Эти пирожки, удивительны.
— Ты так аппетитно их ешь, Жура, что мне тоже теперь хочется.
Беру со столика обезболивающее, которое выписал мне врач и запиваю его водой. Откусываю шедевр от Алисиньи и рассказываю про спор Микаэля. Мы еще долго с ней хохочем над этим и над остальными школьными новостями, которыми делится Жура.
В голове у меня сидит одна мысль, которая не дает покоя.
Я виновата перед Роем не меньше его самого.
42. Планы.
Вечером вся семья собирается на ужин и мне ужасно интересно узнать, что будет делать дядя в нашей ситуации. Я уже поняла, что ту ни перед кем нет секретов и мы в открытую обсуждаем любые вопросы, ну почти любые. О подарке Роя пока решаю умолчать.
Дядя замечает корзину с цветами и недовольно качает головой.
— Сегодня у нас прошла встреча между семьями. – Начинает дядя. – Мы не могли не обсудить ту ситуацию, которая вчера произошла.
Я напрягаюсь, от чего у меня пропадает аппетит и начинает ныть плечо. Все замирают после слов дяди.
— Многие наши друзья желают тебе скорейшего выздоровления, Айна. – Дядя делает паузу. Желваки двигаются на его лице давая понять степень его злости, вспоминая разговор.
— Ситуация не из приятных, но мы в ней тоже виноваты. Этого не случилось бы если бы ты не заступилась за Микаэля, но тут моя вина; потому что сам рассказал тебе о боях. Рой Мартинес совершил два нарушения: это поцелуй … и причинение травмы.
Вспомнив момент с поцелуем, я краснею и опускаю глаза в тарелку.
— За данные нарушения накладывается штраф и полная дисквалификация, но..
Снова наступает пауза, от которой я вжимаюсь в стул ещё больше. Дядя как–будто специально испытывает мои нервы. Он смотрит оценивая, как его слова действуют на меня. Я же просто превращаюсь в камень с бурлящей во мне лавой, готовой вырваться наружу. Мне страшно и стыдно одновременно.
— Но так как мы тоже их нарушили, то было принято решение наложить только штраф на обе семьи, без дисквалификации тебя и Роя.
Дядя смотрит на меня со всей строгостью.
— Прости, дядя, мне очень жаль.
— Тебе не за что извиняться, Айна. Твоя вина минимальна, мне пришлось согласиться с этим решением, чтобы спасти тебя.
— Но отец! Виноват больше Мартинес, чем Айна! Она пострадала. – Не выдерживает Эстебан.
Дядя не выносит, когда ему перечат или встревают в его разговор. Медленно повернув голову в сторону сына, отчеканивает каждое слово.
— Ты присутствовал на встрече и слышал каждое слово. Решение вынесено!
Дядя больше не удостаивает его вниманием.
— Айна, я тебя не раз уже просил держаться от Мартинес как можно дальше. Реванш позади, у тебя есть личный телохранитель, поэтому теперь, тебе будет легче избегать его. На этом ты должна прекратить любое общение с ним. Деловые вопросы с этой семьей оставь решать мне.
Дядя непреклонен в своих решениях, касалось это наказания за шалости в детстве или речь шла о бизнесе. Как бы мне этого не хотелось, но тут все чтут его слово. Братья побаиваются и уважают отца, тетя Марисэлла всегда будет на его стороне, как бы меня не любила.
— Хорошо, дядя. – Глаза наполняются слезами.
Может я жалею себя или мне не хочется избегать Роя. Какая-то часть меня все также тянется к нему, несмотря ни на что.
— Я не хочу запирать тебя в этих стенах, Айна, просто выбирай свой круг общения, дорогая. Занимайся чем угодно, что тебе по душе и проводи время с семьей и надежными людьми. – Дядя делает паузу, смотря на меня оценивающе, дошли ли до меня его слова, на что я опять киваю. – Скоро открытие Арены, а Микаэлю может понадобиться твоя помощь.
Дядя переводит взгляд на второго сына.
— Я не откажусь от помощи, если, конечно, рука твоя позволит.
Микаэль с легка бьет кулаком в мое плечо.
— Я думаю справлюсь, мне уже намного лучше.
— Да, кстати, ты можешь помогать Аните. На ресепшене. Там не требуется особая физическая нагрузка.
— Когда открытие?
— Через пару недель после карнавала.
Последнюю фразу Микаэль адресует уже отцу, на что тот одобряюще кивает.
— Как же я жду не дождусь карнавала! – Тетя Марисэлла снимает нависшее напряжение и переводит разговор на себя. – В этом году от нашего клуба выступает целая команда. Дорогой, ты знал, что у Марии есть две дочери которые раньше выступали за школу самба в Тижука?
Дальше все обсуждают карнавал, и я перестаю их слушать; продолжая ковырять вилкой ужин. За годы, проведенные в Англии, я забыла, что такое карнавал и разлюбила его окончательно. В детстве я помню, как ходила с родителями по улицам под звуки самба. В тот период отец держал меня за руку или сажал на плечи, чтобы лучше видеть идущее представление, с ним я была в безопасности. Сейчас у меня нет такого ощущения, поэтому толпа для меня могла представлять угрозу. Да и что там смотреть! С годами у меня сменились вкусы и многие взгляды.
Решаю провести карнавал за чтением книг.
Мы уже собираемся встать из-за стола как Микаэль нам выдает:
— Кто-нибудь знает какой ни будь фрукт или овощ, о котором не знает Алисинья? У меня воображения уже не хватает придумать ей задание, с которым она бы не справилась.
Микаэль произносит это так жалобно и потерянно что мы всем смеемся над этим.
После ужина получаю смс от Роя.
Рой: Тебе понравились книжки, птичка?
Сначала, я не хотела ему отвечать: свежа ещё рана, воспоминания о унижении и о его поцелуе. Я прикасаюсь с своим губам вспоминая его мимолётное прикосновение и меня охватывает сожаление. Мне жаль, что мой первый поцелуй с парнем случился именно таким образом.
Но Рой знает, как заслужить прощение. Рой знает, что я люблю книги, а ещё он догадывается что я не могу на него долго злиться.
Я: Мартинес, ты же не думал, что я сразу тебя прощу стоит только отправить книги?
От него нет ответа. Через пару минут тишины начинает казаться что он мог обидеться на мои слова. Я смотрю на темный экран уже не надеюсь ни на что. Срабатывает звук смс, и я забываю дышать.
Рой: Не понравились даже сказки?
О каких сказках он говорит? Меня тут же осеняет и с телефоном в руке я бегу к книжным полкам. На столе все еще лежит не распакованная стопка книг. Я развязываю ленту и беру верхнюю книгу.
При первом прикосновении к книге я поражаюсь своим тактильным ощущениям. Обложка выполнена из нежной материи и напоминает замшу, или самую нежную кожу и благодаря этому она кажется необычайно мягкой.
Название «Тысяча и одна ночь» выбито золотыми буквами в некоторых местах краска слезла, но это придает ей какой-то шик. Углы книги тоже протерлись, что может говорить о том, что она очень старая или ее часто читали.
Я люблю нюхать страницы книг, которые покупаю, ощущать свежий запах краски и прислушиваться к хрусту новых страниц. От этой книги не пахнет типографией, а лишь теплой улице, согретой солнцем и кофе с корицей.
Срез книги полностью черный, а страницы чуть пожелтевшие.
Год издания указан тысяча девятьсот сороковой и все восемь томов изданы на английском языке.
Нет сомнения, передо мной редкое коллекционное издание. Потрясенная, я осматриваю каждую книгу, возможно где-то уже я слышала о них, но не читала. Сказки мне не нравились с детства; потому что концовка в них не всегда такая как бывает в реальной жизни. Но эта явно станет одной из любимых.
В моей библиотеке это первая такая коллекция.
Я отправляю смс Рою.
Я: Мартинес, ты не нормальный!
Сначала он покупает танец за миллион долларов, потом эти книги; цену которых я даже боюсь представить.
Рой отправляет ответ тут же, как будто он ждал пока я рассматриваю его подарок.
Рой: Я знаю. Еще я люблю сказки.
Я: Сказки – это выдумка. Что в них может нравиться?
Рой: Сказки – это народная мудрость, а в этих сказках еще и любовь присутствует.
Я: Любишь рассказывать сказки?
Я усмехаюсь своей мысли, ведь все парни немного сказочники, когда дело касается девушек.
Рой: Значит ты их еще не читала!
Я: Я не люблю сказки!
В нашей неожиданной переписке наступает молчание. Теряюсь в догадках что он может на это ответить.
Рой: Не прочтешь, не узнаешь почему султан Шахрияр не стал убивать свою наложницу Шахразаду.
Я: Звучит как обещание чего–то интересного.
Отправляю данное смс и сразу же жалею об этом. У меня часто просыпается такое чувство по отношению к Рою, как будто я перед ним в чём–то виновата.
Рой: Готов отправить тысячу и одно признание чтобы заслужить твое прощение и доверие.
Не верю своим глазам и трясущимися руками набираю смс. Зря я затеяла эту переписку. Дядя велел мне его сторониться.
Я: Какие признания?
Я почти ощущаю сердцем его ответ, о каких признаниях идёт речь, но хочу это услышать от него.
Рой: Для тебя, птичка, это будут признания о самом светлом чувстве, остальные признания я могу дать только под дулом пистолета.
Из меня вылетает нервный смешок и уставившись на книги пытаюсь вспомнить, когда именно Рой успел в меня влюбиться. Ведь он сейчас пишет мне о любви! Разве не так?
Разум отказывается в это верить, одновременно выдавая однозначный ответ в том, что я права. Он говорит о любви!
С уверенностью могу сказать, что именно я влюбилась в него первая, он же ведёт себя достаточно странно: то заговаривая со мной, то сторонясь как будто мы не знакомы.
А что, если это всего лишь мои догадки? Ведь самое светлое чувство для меня любовь. Для него ведь тоже?
Больше всего меня пугает то, что это может быть частью какой-то игры или плана, о котором я не могу знать. Страна, как и люди в ней для меня теперь кажутся чужими. Я, конечно, пытаюсь влиться в жизнь, которую потеряла десять лет назад, вести себя как обычный подросток, общаться и не возвращаться мысленно в Лондон, в ту жизнь, которую я бы хотела вернуть несмотря на то, что родные теперь рядом.
Что если для него это просто такое развлечение, способ скоротать время, посмеяться с друзьями.
Всё что важно для меня6 может быть пустяком для него.
Эта мысль меня тяготит и весь оставшийся вечер я не выхожу из комнаты. Ко мне заходит тетя с братьями справиться о моем самочувствии и пожелать добрых снов.
Сначала Микаэль посвящает меня в свои дела, связанные с ремонтом в комплексе «Арена», уточняя примерную дату открытия и переживая сколько ещё нужно сделать. Потом Эстебан рассказывает случай с нашего завода по производству сигар, в котором фигурирует пожилой охранник, закрывший в цеху парня.
Они обмениваются шутками, общими воспоминаниями, произносят имена и вспоминают события, которые мне ни о чём не говорят. Меня с ними не было в эти моменты. Для меня это пустые слова и сейчас я ощущаю себя как во сне.
В чужом сне.
Как только остаюсь снова одна берусь за первую книгу сказок.
43. Сахарная голова.
На следующее утро, ровно в восемь получаю от Роя смс.
Рой: Я не помню всех прожитых дней, но я помню каждую минуту, прожитую в сожалении о своем поступке.
Через пару минут получаю второе.
Рой: Нам нужно поговорить, птичка!
Я улыбаюсь и качаю головой на его смс, как будто отказываю в его просьбе, и иду в ванную. Делаю не большую разминку на плечо и массирую мышцы. Плечо немного побаливает и отдает в руку ноющей болью. Выпиваю таблетки и надеваю фиксирующую повязку.
В доме никого нет. Через пару дней в Рио пройдет карнавал, а на него как правило готовятся заранее и тщательно.
После обеда мы встречаемся с Журой и едем прогуляться на Сахарную голову. Акауа, как безмолвная тень едет с нами.
Погода стоит замечательная, город уже готовится к празднику. Повсюду висят плакаты, магазины и кафе развешивают праздничные гирлянды. Это особенно ощущается на центральной улице, по которой и пройдет шествие.
Я разглядываю людей и всю эту суету, а в моем сердце ничего не екает, нет предвкушения, радости как в детстве. Этот праздник стал для меня чужим еще и потому что нет рядом родителей.
— Тебе безразличен карнавал? – Жура, как будто читает мои мысли и проводит рукой по моему плечу.
Я смотрю на нее с тоской и пожимаю плечами.
— Не люблю шумные праздники, незнакомую и подвыпившую толпу.
— Если хочешь, можешь пойти с нами, родители будут рады.
— Пожалуй, я откажусь и почитаю что ни будь дома.
— Я знаю, что тебе не хватает родителей, но если передумаешь, то буду рада.
Жура искренне улыбается, и я рада что она у меня есть.
— Кстати, - Жура склоняется к моему уху, чтобы никто ее не слышал. – О тебе сегодня спрашивал Рой.
Мое сердце тут же подпрыгивает и щеки краснеют.
— Спросил, как ты себя чувствуешь.
Жура кивает, сдерживая улыбку и смотрит на мою реакцию. Я, не зная, что ответить просто пожимаю плечами.
— Обычная любезность с его стороны. – Сама же понимаю, что это не так. – Что ты ему ответила?
— Что у тебя все хорошо и что мы собрались на прогулку.
— Жура, нельзя быть такой доверчивой и выдавать свои планы всем подряд. – Возмущаюсь я, так же шепча ей на ухо.
— Рой – не все подряд, я ему доверяю. – В голосе Журы звучит обида. – Ты ведь помнишь о его вечеринках?
Я киваю, бросая взгляд в сторону сидящего на переднем сиденье Акауа.
— В эту пятницу он проводит вечеринку в «Корасон» приуроченную карнавалу. А ты знаешь, что это значит!
Пытаюсь вспомнить, что это может значить, но на память ничего не приходит. Я делаю знак руками «Ты, о чем?»
Жура недовольно закатывает глаза и шепчет.
— У меня два билета на вечеринку и по одному из них идешь ты!
Я вспоминаю ее рассказ о том, как она выиграла билеты. Как же давно это было, прошло почти две недели, а мне кажется, что несколько месяцев.
Во мне начинает созревать отказ. Я не могу просто так заявиться к нему в клуб! Только не после того, что произошло. Две недели назад это казалось мне забавным, тем более я придумала прикид в котором Рой не узнал бы меня, но сейчас я не в том состоянии, чтобы показываться ему на глаза.
— Ты же не думаешь, что я смогу пойти вот с этим? – Я приподнимаю руку в Дезо.
— А что с того, если Рой тебя узнает? У меня билет, который я могу передать кому угодно!
— Ты не понимаешь, Жура, - шиплю уже ей на ухо, боясь, как бы нас не подслушивал Акауа. – Этого не хочу я!
— Нет, ты хочешь! Ты хочешь отправиться на эту вечеринку, ты хочешь найти новых знакомых и классно провести время. Когда если не сейчас? Ты что хочешь всю свою красивую молодость провести взаперти?
Я не успела ответить, потому что мы подъезжаем к центральной площади.
Вид открывается захватывающий! Пока мы поднимаемся на промежуточный холм, Журинья рассказывает мне историю горы, как будто я реально англичанка и ничего о ней не знаю. Но я не останавливаю подругу.
Жура сегодня в пестром платье, ниже колен со смешной сумкой кросбоди, на которой бренчат странные колокольчик от ее резких движений. Ее кудряшки подпрыгивают от каждого шага и вызывают улыбку не только у меня, но и у проходящих мимо парней.
Улыбки тут же сползают с лиц прохожих, как только они замечаю Акауа идущего за нами. Сегодня он одет в джинсы, черную майку и кожаную косуху, не смотря на жару. Невозмутимое лицо в тишейдах сканирует окружающих заставляя держаться всех в стороне. Прохожие разглядывают его наколки на шее и на груди, выступающей под курткой.
Рядом с ним чувствую себя как селебрити за которыми следуют охранники.
Мы с Журой идем на смотровую площадку, пока Акауа покупает билеты на фуникулер. Меня переполняет восторг, от вида, который открывается на город и залив Гуанабара. Вода залива с высоты, кажется расплавленной бирюзой, по которой плывут крошечные лодочки. Они кажутся игрушечными.
Рио-де-Жанейро как на ладони меня снова очаровывает. Его белоснежные пляжи, дома у самого океана и фавелы как грибы на вековом стволе. Кажется, что стоит только протянуть руку и можно к ним прикоснуться.
Именно сейчас, а не после прилета мое сердце снова крадёт Рио, оставаясь для меня самым любимым городом. Моим домом, где когда-то жили мои родители. Вспомнив о них на глаза, наворачиваются слезы. Мне их не хватает.
— Ты в порядке? - Жура замечает мои чувства.
— Да. Я просто очень соскучилась по Рио. – Я смеюсь, вытирая слезы и Жура меня обнимает.
— Ты должна увидеть Рио вечером, когда горят миллионы огней города. Это незабываемое зрелище. Мы придем сюда еще раз вечером, чтобы насладиться этим видом.
— Я готова приходить сюда каждую неделю.
Жура от радости смеется и подпрыгивает на месте и неожиданно кричит, раскинув руки.
— Я люблю тебя Рио-де-Жанейро!
Мы хохочем под взгляды туристов и идем в сторону посадочной площадки, где нас уже ждет Акауа.
Фуникулер вблизи кажется огромным и может вместить до семидесяти человек. Поднимаясь сюда, я не заметила, но желающих прокатиться достаточно много. Возможно, наплыв туристов связан с праздником, который пройдет в городе через пару дней.
Мы проходим в кабинку фуникулера и занимаем места у окна. Рядом со мной встает пожилая пара и парень в черной бейсболке. От Журы меня отделяет маленькая девочка лет шести. Акауа остается чуть поодаль, и я кивком головы даю понять, что все в порядке. Он еле заметно мне отвечает и осматривает всех пассажиров кабинки.
Пожилая пара позади меня начинает фотографировать вид, открывающийся под нами. Жура тут же заводит разговор с мамой девочки, стоящей между нами и что-то им рассказывает. Кажется, они приехали из Мексики посмотреть на Рио.
Фуникулер трогается и канаты тяжело натягиваются. Я облокачиваюсь головой на стекло и забываю обо всем.
Тут я ощущаю, что что-то меняется рядом со мной. Кто-то прикасается к моей здоровой руке, нежно проводя снизу верх. В кабинке много народу и сначала я думаю, что это случайное прикосновение кого–то из пассажиров, но потом чьи–то пальцы скользят в мою ладонь и кто-то берет меня за руку.
Я в ужасе медленно поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Роем. Он стоит совсем близко ко мне и подмигивает из-под припущенной на глаза бейсболки.
Мой рот открывается от удивления, а рука инстинктивно сжимает его сильную ладонь, смыкая наши пальцы. Тело бьет электрический разряд и сердце вырывается наружу. От его прикосновения по телу бегут мурашки, и я прикусываю нижнюю губу. Отворачиваюсь к окну, боясь, что он заметит мои покрасневшие щеки.
Скоро остановка на Сахарной горе. Я делаю вид что заинтересована видом из кабинки и осторожно оборачиваюсь в сторону Акауа узнать не заметил ли он Роя. Якудза стоит через пару человек от меня и любуется природой. Он невозмутим и спокоен.
Жура, кажется, забыла обо мне и мило беседует с новыми знакомыми.
Рой продвигается чуть ближе ко мне и начинает круговыми движениями большого пальца поглаживать внутреннюю сторону моей ладони. Это безобидное движение действует на меня больше, чем должно было. Это действует на меня возбуждающе, и я сглатываю ком в горле.
Я краем глаз разглядываю его. На нем белая футболке и черная бейсболка. Футболка обтягивает его накаченную грудь и руки, на которых проступают вены.
Разглядываю его наколку на шее.
Рой ловит мой взгляд, смотрит на мои губы. Представляю какой теплый поцелуй у нас мог бы получиться, если бы рядом не было столько народу.
Тут фуникулер останавливается, скрипя канатами и наши руки размыкаются, отчего я ощущаю, разочарование и потерю.
Я сразу разворачиваюсь в сторону выхода. Рой, пригнув голову остается стоять, пропуская туристов.
Акауа следует за нами из фуникулера и на смотровой площадке горы ко мне подбегает веселая Жура.
— Если я, когда–нибудь поеду в Мексику, то обязательно остановлюсь у семьи Гонсалес. Пенелопа такая милая девочка!
Продвигаемся за толпой в сторону ограждений.
— Жура, ты умудряешься везде найти себе друзей. Тебя хлебом не корми, только дай познакомиться.
— Люди сами ко мне тянутся, – Жура пожимает плечами. – Согласись, ведь ты меня за это и любишь.
— Ты права, тебя невозможно не любить.
Мы замолкаем от видов. Под нами простираются пляжи Ипанема, Леблона, Копакабана и Фламенко. Жура указывает на аэропорт Сантос Дюмонт и на Статую Христа. Последняя кажется совсем миниатюрной. Мы делаем пару фото на фоне этой красоты и продвигаемся на другую сторону площадки. Я осторожно оглядываюсь, ища глазами Роя, но так чтобы Акауа не заметил, что я кого-то ищу.
Я жестом предлагаю Акауа сфотографироваться, но он наотрез отказывается.
Я прогуливаюсь по смотровой площадке и у самого ее края замечаю Роя, смотрящего на залив. Решаю подойти к нему и спросить, что он тут делает, ведь не мог же он оказаться тут чисто случайно.
Я останавливаюсь рядом с ним на расстоянии вытянутой руки и поворачиваюсь на залив. Между нами снуют туристы, а Акауа как телохранитель от Бога держится поодаль.
Я смотрю на Роя, и он мне кажется отстраненным. Выражение лица не выдает ни одну эмоцию.
— Что ты тут делаешь? – Тихо спрашиваю я, отвернув от него голову.
Он отвечает не сразу.
— Как рука?
Я не ожидаю этот вопрос.
— Хорошо, уже почти не болит. Ты пришел спросить о моей руке? – Тут я не сдерживаюсь и поворачиваюсь на него.
— Но ведь ты же не отвечаешь на мои смс.
В эту минуту мне так сильно хочется снова прикоснуться к нему, что я пугаюсь этой мысли и отворачиваюсь.
— О чем ты хочешь поговорить?
— Хотел тебя увидеть.
Меня начинает раздражать что он не отвечает на мои вопросы, а только задает встречные.
— Чтобы полюбоваться тем, что сделал? – Резко отвечаю ему и меня накрывает волна сожаления от своих же слов.
От моего заявления Рой выпрямляется и на лице начинает читаться злость.
— Быть может это было адресовано Пауле? Ведь это вы водили меня за нос. – Кажется, его действительно задели мои слова.
Я понимаю к чему он клонит. Рой ткнул меня носом в нашу же ложь, давая понять, что это мы его обманывали, прикрываясь другим участником. Его это задевает, значит в нем говорит обида и ему хочется сейчас всё выяснить.
Но мне нет. Я не сильна в этом, потому что раньше у меня не было отношений. Да и на что я надеялась? Какую любовь я себе вообразила?!
- А тот поцелуй? Тоже был адресован Пауле?
Я бросаю ему в лицо этот вопрос и развернувшись ухожу. Рой выпрямляется во весь рост, не боясь, что его заметят, но не успевает ничего сказать мне в спину.
Мне не хочется с ним выяснять отношения, я это не умею. Я не хочу рушить тот образ Роя Мартинеса, который так удачно создала по наивной глупости в своей голове. Если я ошиблась, то пусть все останется так. Разве мало на земле безответной любви?
Нам не быть вместе, это я уже поняла. Но кто запретит мне любить его в своем сердце!
Оставшееся время на горе я не отхожу от Акауа, создавая препятствие Рою, подойти ко мне.
На обратной дороге Рой стоит на противоположном конце кабинки фуникулера и не отводит от меня взгляда из-под опущенной на глаза бейсболки.
Дома перед сном получаю смс.
Рой: зачем мне глаза, если я не вижу тебя, руки если не могу обнять и губы если не могу поцеловать тебя.
Я засыпаю с мыслями о нем.
44. 1000 и 1 смс.
Ровно в восемь утра на телефон приходит смс от Роя.
Рой: Где бы я ни был, всегда буду следовать зову своего сердца, а зовет оно меня к тебе.
Я лежу, прижав телефон к груди с осознанием моей полной капитуляции.
Что мне делать?
От его смс я впадаю в ступор, он что реально собрался мне отправлять 1000 и 1 признание? Сердце подпрыгивает от мысли что происходит что-то не правильное и возможно захватывающее, то что я еще не ощущала и не переживала в своей жизни.
Он не может вот так сразу в меня влюбиться! Это я в него влюблена с первого взгляда. Но я не могу ему рассказать о своих чувствах, ведь если для него это всего лишь игра, то мне не хочется оказаться посмешищем.
Решаю с ним поговорить при удобном случае и с кем ни будь посоветоваться. Семья отпадает сразу, но есть Жуель. лицо, не заинтересованное ни в одной стороне. Он мне кажется рассудительным и порядочным.
Плечо уже не болит, благодаря таблетками, но Дезо все равно надеваю. Сегодня третий день как я пропускаю школу. Отправив смс Журе, иду вниз.
В доме, который день по утрам царит тишина. Завтра в Рио пройдет карнавал, поэтому каждый занят своим делом. Кроме меня.
Позавтракав на скорую руку, выхожу на улицу и нахожу Жуеля в саду. Гор с Риком патрулируют территорию то и дело подбегая к Жуелю.
Акауа сидит в тени беседки в перчатках и тяжело дыша кланяется мне в своей японской манере. Работа телохранителем еще больше подстегивает его тренироваться.
Я машу ему рукой и иду в сторону Жуеля.
— Доброе утро, синьорина.
— Доброе утро.
Утро действительно прекрасно. Под солнцем тепло и уютно. Хочется сидеть на каком-нибудь кресле качалке и слушать щебет птиц. На противоположном конце сада знакомый уже садовник подстригает кусты акации.
— Как ваша рука, синьорина?
— Спасибо, лучше. Жуель, я хотела с вами поговорить. – Я думаю, как бы мне начать чтобы он не понял кого я имею в виду.
— Я вас слушаю.
— Я…я не могу об этом спросить дядю или братьев, но я чувствую, что могу вам доверять. – Мне немного неловко, и я мямлю слова.
— Вы можете мне доверять, синьорина. Я не сплетничаю за спинами хозяев. – Жуель стряхивает руки после палки, которую кидает Рику и внимательно смотрит на меня.
— У вас что-то случилось?
— Надеюсь, что нет, но я бы хотела посоветоваться с тобой. – Я кусаю губу и оглядываюсь вокруг, не слушает ли нас кто.
Акауа уже скрылся в беседки и слышны удары по груше, садовник далеко и не может нас слышать.
— Жуель, вот если бы за твоей дочерью начал ухаживать парень, который не очень нравится тебе, то чтобы ты стал делать?
Жуель молчит и смотрит в сторону обдумывая мой вопрос, потом проводит указательным пальцем по подбородку и говорит, смотря на меня.
— Синьорина, я начал работать у вашего отца и помню вас совсем маленькой, поэтому отношусь к вам как к дочери.
От этих слов у меня готовы навернуться слезы на глаза.
— А для дочери я всегда буду желать самого лучшего. Отвечая на ваш вопрос, я сначала познакомился бы с этим парнем, узнал бы его получше, ведь первое мнение о человеке не всегда правдиво. В разной ситуации человек может повести себя по-разному.
— А на что бы ты обратил внимание в первую очередь? На какие качества?
Жуель жестом показывает мне на скамейку под кустом жасмина и когда мы садимся он продолжает.
— У человека должно быть доброе сердце. Это для меня главный показатель. В первую очередь буду смотреть как он относится к моей дочери, как смотрит на нее и на что готов ради нее.
В моей голове всплывают смс от Роя с его тысячей, и одним признанием.
— А если этот человек плохо поступит с ней? Имеет ли он право на прощение?
— У каждого есть право на прощение. Но нужно судить от степени тяжести поступка. Я не прощаю предательство и физическое причинение вреда, а все остальное подлежит рассмотрению.
Жуель улыбается и в моей голове как будто выстраивается лесенка к свету от его слов. Его простые слова открывают мне глаза на мою ситуацию.
— Значит, нужно прощать? – Кажется разговор зашел уже в другое русло.
— Прощать нужно всегда и только сердцем. Оно подскажет, достоин человек твоего прощения или нет. Сердце никогда не ошибается.
«Где бы я ни был, всегда буду следовать зову своего сердца, а зовет оно меня к тебе». Такое смс мне сегодня отправил Рой. Я прикусываю нижнюю губу и глаза начинают щипать от соленых слез. Слезы катятся по щекам выжигая из меня последние капли сомнения.
Зачем он так со мной!
Меня тянет к Рою Мартинесу с неимоверной силой. Мне хочется смотреть на него, стоять рядом, прикасаться к нему и вдыхать его запах.
Мне нравится смотреть как он улыбается, разговаривает с друзьями, идет по коридорам школы или сидит за рулем своего автомобиля.
Я часто вспоминаю его жесты, взгляд на меня, то, как мы впервые встретились на арене, в спорт зале и в библиотеке.
Я думаю о нем постоянно и каждый мой день проходит под пеленой мыслей о Рое.
Жуель обнимает меня за плечи и гладит по голове. Я утыкаюсь ему в грудь и на минуту забываю, что у меня нет отца.
Слезы усиливаются стоит мне только подумать об отце, о моих чувствах к Рою и о своей беспомощности. Травма плеча не дает мне свободы и возможности тренироваться, что я делала последние десять лет.
— Все трудности в нашей жизни это все временное. Только после смерти близких мы их теряем навсегда.
Эти слова заставляют меня проснуться и сделать вывод. От этого выбора мне становится тяжело на душе.
Через некоторое время я успокаиваюсь и в моей голове многое проясняется. Я виновато смотрю на рубашку Жуеля, мокрую от моих слез. От шутит и машет на это рукой.
Возле нас уже сидят Гор с Риком и внимательно нас разглядывают.
— Спасибо что выслушали и помогли. – Я утираю слезы шмыгая носом.
— Пустяки. Моя дочь от меня далеко, хоть кому-то мои советы помогут. – Жуель встает и хлопает в ладоши, от чего собаки встают на лапы как по команде. – А теперь небольшое представление. А ну парни, давайте покажем Айне что вы умеете.
Жуель отходит на несколько шагов, берет палку высоко кидает и отдает команду Гору. Тот в свою очередь неотрывно следит за палкой, отрывается от земли и ловит ее на лету. Поймав ее Гор приносит палку к ногам Жуеля.
Я хлопаю в ладоши от восторга, ощущая облегчение.
— Рик, теперь твоя очередь. – Подзывает к себе пса Жуель.
Рик так же молниеносно подпрыгивает и ловит палку, но не приносит ее Жуелю, а сломя голову убегает от него в глубь сада, чем вызывает наш смех.
— Ах ты проказник! Ну я тебя поймаю! – кричит ему в след Жуель, но Рик уже никого не слышит и носится под деревьями как сумасшедший, чуть не сбив с ног садовника.
— Ну никак я не научу его быть серьезным. – Сетует Жуель.
45. Шансы и прощения.
Вернувшись в свою комнату, нахожу два пропущенных звонка от Журы и смс.
Жура: Как рука? Лусина снова доставала меня расспросами о тебе, хочет написать статью. Завтра Карнавал! Не передумала?
Я: Нормально. Нет. Не передумала.
Оставшееся время до ужина я занимаюсь онлайн, делаю домашнее задание и отправляю на проверку преподавателям.
Решаю позвонить Макконахи, но попадаю на автоответчик. Я отправляю голосовое сообщение: спрашиваю, как у них дела, в двух словах рассказываю о учебе, о вечере в клубе тети, не вдаваясь в подробности, умалчиваю о боях и травме плеча.
После сообщения на душе становится тоскливо. Переехав на другой материк жизнь в Лондоне воспринимается как сон.
Я смотрю на часы и набираю номер Амиры, чтобы поговорить по Фэйс Тайм. У них должно быть уже четыре часа дня.
За две недели как вернулась в Бразилию, о них я почти забыла. Мне становится от этого неловко, но лучше позвонить сейчас, чем потом каяться.
На звонок отвечает Амира.
— Ассаляму алейкум, сестра. – Амира улыбается и разглядывает меня, прижав в щеке ладонь от удивления.
Амира вобрала в себя всю красоту востока с большими раскосыми глазами и черными ресницами.
Меня заполняют чувства, воспоминания о наших днях в Лондоне. Я снова погружаюсь в эту атмосферу: мокрая мостовая, тяжелый зонт трость, шелест длинного платья Амиры, невесомый шелковый палантин, смех и аромат Суданской розы.
Сдерживая слезы отвечаю:
— Валейкум салам. – Амира и Салех мусульмане, поэтому я здороваюсь так как у них принято. – Как же я рада видеть тебя, Амира.
— Мы с Салехом уж подумали, что ты напрочь забыла о нас. – Амира, театрально закатывает глаза. - Ну знаешь, новый материк, новая жизнь, новые друзья.
— Вы для меня самые родные и даже за тысячу километров я о вас не забуду. Простите меня, этот переезд закрутил меня в череде событий.
Тут Амира видит мою руку в Дезо и приглядывается через экран.
— Что у тебя с рукой? Травма?
— Это не большой вывих плеча. Я тут участвовала в одних соревнованиях.
Я, как всегда, отмахиваюсь, не хочу, чтобы она акцентировала на этом внимание.
— Йа, Аллах! Как такое получилось? В Лондоне, ты ни разу ничего себе не ломала, а стоило уехать как на тебе! Посмотри на неё!
Тут Амира на что-то отвлекается и подзывает к себе Салеха.
— Ассаляму алейкум, Айна. – На меня уже смотрит Салах, наспех зачесывая свои черные кудри. – Как дела бразильянка?
У Салеха красивое лицо с большими глазами и с черными, крупными бровями. Кудрявые волосы, которые во время разговора или движения постоянно подпрыгивают чем заставляют всех девушек вокруг умиляться.
— Аль-хамду ли-Ллях. – Отвечаю так, как они обычно отвечали мне, чем очень радую Салеха.
Салех смотрит на меня с блеском в глазах и по мнению его сестры питает ко мне не только дружеские чувства, но для меня он остается старшим братом, который познакомил меня со своей религией. У нас прошло много вечеров с разговорами о запретном и дозволенном, о правильном отношении к родителям и к окружающим, о справедливости, смирении и о терпении. С последним я не всегда была с ним согласна, поэтому у нас были споры и диспуты на эту тему.
— Как продвигается твоя учеба? Еще не изобрел аромат, способный вскружить головы всем девушкам?
— Я работаю над этим. – Кивает мне Салех. – Первый экземпляр я подарю тебе и Амире.
— Жду с нетерпением! Может тогда я встречу своего единственного. – Я, конечно, шучу, не забывая про Роя.
Экран телефона поворачивает на себя Амира.
— В Бразилии что, нет симпатичных парней? – Удивляется она.
— О, симпатичных полно, - я тут же краснею. – Но нет пока того единственного.
— А как дела в семье? – Салех сразу становится серьезным.
— Хорошо! Мне с ними спокойно.
— А как дела в новой школе?
— До меня никому нет дела, – вру ему. – Мой брат работает в это же школе, это спасает меня от излишнего внимания.
Мы разговариваем еще некоторое время и тут я решаю у них спросить.
— Салех, ты мог бы для меня кое-что узнать?
— В пределах Лондона все что угодно, Айна.
— После моего приезда в Бразилию я никак не могу поговорить с моими приемными родителями. Я несколько раз звонила и оставляла голосовое сообщение, но мне никто так и не перезвонил.
— Они могли уехать? – Сразу уточняет Салех.
— Я не помню, чтобы они мне что-то говорили об этом.
Конечно, их планы могли поменяться, они свободные люди ничем не обремененные, но почему тогда не работают телефонные номера?
— Мне хотя бы узнать, что у них все хорошо.
— Я постараюсь узнать что-нибудь, Айна. – Обещает мне Салех.
— Я тоже могу сходить по твоему прежнему адресу и поспрашивать соседей. – заявляет Амира.
Как и прежде они готовы всегда прийти мне на помощь.
Вечер пролетает незаметно, и после ужина я решаю прогуляться по саду. Солнце уже село и окрасило горизонт во все оттенки огненного цвета. Завтра день обещает быть жарким.
В саду тихо. Собаки лежат у домика охраны и провожают меня взглядом.
Я пока точно не решила, чем займусь, но можно почитать книгу или посмотреть какой-нибудь фильм. Жура написала, что завтра в школе объявили выходным, значит праздник у кого-то начнется с самого утра.
Я прогуливаюсь возле кустов акации аккуратно подстриженными садовником, когда на мой телефон приходит смс.
Рой: Хочешь посмотреть на карнавал?
Пару секунд собираюсь с мыслями.
Я: Не люблю места с большим скоплением людей.
Отправляю смс и тут же шлю второе.
Я: Спасибо за приглашение.
Через минуту он отвечает:
Рой: У тебя боязнь толпы или что?
Я закатываю глаза.
Я: Может и так.
Рой: Ты единственная бразильянка, которая не любит карнавал и самбу.
Я: Ты хотел сказать первая которую ты встречал?
Рой: Единственная.
От этих слов мне становится теплее на душе. Как бы мне хотелось стать единственной для кого-то.
Для кого? Может для Роя?
Я гоню от себя мысли, которые в будущем могут причинить мне душевную травму. Если сейчас не перестану о нем думать, то хуже сделаю только себе.
Перед сном получаю смс.
Рой: Я завидую луне, потому что она смотрит на тебя, когда ты спишь, солнцу, потому что согревает тебя и ветру, потому что может прикасаться к тебе.
46. Любовь как родное чувство.
Ровно в восемь утра на мой телефон приходит смс.
Рой: Мысли о тебе настолько захватили меня, что, когда тебя нет рядом меня сковывают невидимые цепи.
Это уже слишком.
Это не признание в любви это уже тревожность. Сегодня уже от признания веет грустью, его явно что-то тяготит. Возможно, он сожалеет о случившемся, мне бы очень хотелось в это верить. А ещё в то, что могла запасть ему в душу и я решаюсь на разговор.
Не люблю, когда кто-то страдает из-за меня. Если он хочет поговорить про реванш и обман с Паулой, то так тому и быть, закончим эту историю. Мы все получили по заслугам, поэтому ситуацию, между нами, нужно закрыть.
Вот только его признания не дают мне покоя. Почему он шлет их мне если всего лишь хочет обсудить случившееся?
Отправляю ему смс.
Я: Ты разрываешь мне сердце, Мартинес!
Он отвечает почти сразу.
Рой: Ты была первой, Гаварес! Мое сердце уже покрыто осколками!
Я прикусываю нижнюю губу от волнения.
Рой: Если ты не выйдешь поговорить со мной сегодня, то мне придется тебя выкрасть из клетки, птичка. Это посеет еще большую вражду между нашими семьями.
Я не верю своим глазам и перечитываю его сообщение. Как интересно он собирается это сделать если я действительно решу не выходить? Перелезет через ограду и вырубит охранников? Собаки мне кажется, примут его за своего.
Впрочем, проверять это мне не хочется. Периметр дома охраняется, а у охранников всегда при себе оружие. Может кто-то пострадать.
Ловлю себя на мысли что мне натерпится с ним встретиться.
Я: Это угроза?
Минута замершего экрана.
Рой: Это предложение прокатиться.
Я закатываю глаза и улыбаюсь в предвкушении.
Я: Сегодня, как только останусь одна, сможем увидеться.
Рой: Это первый карнавал, который я пропущу ради этого.
С глупой улыбкой на лице от этих строк я бегу в ванну. Меня радует еще и то, что плечо совсем не болит и я могу обойтись без Дезо.
Утро в доме перед карнавалом проходит как обычно. К тому времени как я спускаюсь на завтрак дяди уже нет дома.
Столовую заливает солнце из окон в пол. Это очень удобно, потому что открывается вид на территорию возле дома. Замечаю охранника, стоящего у ворот.
Окна чуть приоткрыты, и комната наполнена запахом цветов, растущих в саду. На душе становится радостнее от этого вида и от мысли, проскочившей в моей голове о том, что я увижу Роя.
Тетя Марисэлла оживленно обсуждает со своей помощницей приготовления к выходу и машет мне рукой.
Микаэль и Эстебан сидят за столом все красные и смеются над каким-то видео, которое смотрят с телефона Микаэля. Заметив меня, они подзывают к себе и, я склоняюсь к экрану.
Действие на видео разворачивается на самбодроме Маракес. Одна из школ танцев, репетируя свой выход засняла момент, при котором очень даже пухленький парень лет десяти подтанцовывает под их музыку с закрытыми глазами и так самоотверженно что ничего вокруг себя не замечает. Вокруг него танцоры тихо наблюдают, не останавливая парня, а один из участников группы говорит в камеру что растет звезда самбы. Танцоры обступают парня в круг и начинают танцевать рядом без малейшего звука, тут музыка останавливается, парнишка открывает глаза и замирает на месте, а танцоры заливаются смехом. Самым смешным братья считают комментарии, которые автор видео прикрепил под удивленным лицом парня.
Братья смеются, еще раз прочитав их и только после этого Микаэль откладывает телефон.
К столу подбегает тетя и торопливо допивает свой кофе.
— Айна, ты можешь поехать на карнавал с братьями, у нас зарезервировано центральное ложе. С него открывается вид на весь самбодром.
— О, нет, нет. – Я сразу отказываюсь, пока меня не успели втянуть в это и вспоминаю обещание, данное Рою, поговорить сегодня и пугаюсь предложению тёти, как будто меня могут увезти силой. – Я не планировала поехать на карнавал. Это не для меня, лучше останусь дома.
— Но ты не можешь его пропустить! Вся Бразилия готовится к нему в течении года!
Тётя как истинная бразильянка не верит тому, что я могу пропустить праздник. Я сейчас больше пугаюсь мысли почему не слышу боя Биг Бена, к которому успела привыкнуть чем тому, что безразлична к этому масштабному празднику.
— Я могу посмотреть и прямую трансляцию у себя в комнате. Не нужно будет никуда идти.
— Ах дорогая, это совсем не одно и то же! Годы, проведенные в Лондоне, дают о себе знать. Ты отошла от нашей культуры и все забыла. Но ничего, мы все наверстаем!
Марисэлла целует меня в лоб, затем мальчиков и направляется к выходу.
— Сегодня мой клуб будет выступать впервые, поэтому мне нужно быть с ними и проверить все ли готово. Мальчики усильте охрану перед уходом, меня и отца не будет до поздней ночи.
— Да, мама, у нас все под контролем. – Эстебан провожает ее, заверив что ей не стоит волноваться.
Как только он возвращается, я решаю у него уточнить.
— Для чего тетя велела усилить охрану?
Становится волнительно, смогу ли я выйти к Рою, за пределы нашего дома.
— Не секрет что карнавал хотят посетить все, кто живет в Рио, или находится тут проездом, а это самое удачное время для карманников, различных воришек и домушников. Ты же помнишь скандал в доме мексиканца? – Эстебан адресует вопрос Микаэлю.
— Еще, как помню. – Микаэль отпивает апельсиновый сок. – Скандал был что надо, готовый перейти в месть на крови.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты наверно видела, большой белый дом на углу улицы, с белым бетонным забором? – Спрашивает меня Эстебан.
— Да. – Отвечаю, вспоминая этот особняк, который видела во время пробежки.
— Так вот, в нем живет мексиканец, который промышлял в прошлом травкой у себя на родине, чем заслужил авторитет и в Рио, особенно среди обитателей фавел. Но на двери не указано чей этот дом. В прошлом году он отправился на карнавал с семьей, поставив дом на сигнализацию и распустив охрану. Во время карнавала его ограбили, а виновников нашли благодаря включенным камерам по периметру.
— Микаэль, а почему ты сказал, что конфликт должен был решиться кровопролитием?
Микаэль приподнимает брови.
— Грабители оставили, не подумав знак, который оставляют все, кто входит в преступную банду, такой негласный автограф. Но он являлся символом самого мексиканца, символом его семьи. Поэтому он решил, что его ограбил кто-то из своих. Когда нашли знак, готова была начаться грандиозная зачистка, но вовремя посмотрели записи камер.
— Чем все закончилось?
— По официальной версии вернули все что взяли, а по неофициальной все возместили в двойном объёме и полетели головы наводчиков.
— Кровь все–таки пролилась? – В ужасе переспрашиваю я.
Микаэль с Эстебаном переглядываются и старший из братьев прочищает горло.
— В делах, где замешаны деньги и травка, по-другому не решают вопросы, Айна. Предателей никто не любит.
— Если кто-то посягнётся на нашу собственность, бизнес или не дай Бог на жизнь члена нашей семьи, то его ждет расплата. – Договаривает Микаэль и мое тело обдает холодом.
Нельзя чтобы кто-то из них узнал о том, что я хочу встретиться с Роем. Конечно, ничего плохого он мне не сделает, но я не хочу, чтобы он как-то пострадал из-за меня.
— Ну и жути же вы нагнали, с утра пораньше. Вы на карнавал собираетесь? – Меняю сразу тему разговора.
— Я договорился с Марией. – У Микаэля сразу меняется лицо, и растягивается влюбленная улыбка. – У ее родителей ложе рядом с нашим. Мы заказали еды и выпивку.
— У вас что любовь? – Корчит нос Эстебан
— А ты разве знаешь такое слово? – Не уступает ему Микаэль.
— Ты прав, я не восприимчив к любви.
Эстебан откидывается на спинку стула и с ухмылкой смотрит на брата.
— Ты ни разу не был влюблен. – Удивляюсь я.
Зная Эстебана, могу точно сказать, он знает, что это за чувство, но в силу своего характера в этом он никогда не признается.
— Любовь делает нас слабыми, уязвимыми. Этим могут воспользоваться наши враги.
Мне показалось или в его голосе чувствуется сомнение?
— Любовь — это не слабость, Эстебан, это проявление чувств! Ты не сможешь ей сопротивляться, когда настоящее любовь захватит тебя. К ней нельзя подготовится, просто ты ещё не нашел ту единственную.
Эстебан смотрит на меня изучающе, осмысливая мои слова, желая прочесть не о себе ли я говорю.
— Вся эта ерунда для девчонок, Айна.
— А как же та девушка, с приема вашей мамы? – Не унимаюсь я.
— Ты о ком? – Эстебан не понимающе пожимает плечами и скрещивая руки на груди смотрит в сторону, но только не на меня.
— Вот именно, Айна, ты о ком! – Смеется Микаэль. – Их у него столько, что он и не помнит, где какую встречал.
Я закатываю глаза.
— Все понятно. Тебе еще не встретилась единственная. – Я скрещиваю руки на груди, копируя его позу и прищурившись смотрю на него. — Или мы чего-то не знаем Микаэль?
— Я знаю одно, Айна, когда этот ледяной принц начнет таять от любви, мы это точно заметим. Он повсюду будет оставлять лужи!
Микаэль с вызовом хохочет бросает в лицо брата салфетку от чего Эстебан резко встает из-за стола и бросается на брата. Через секунду они уже носятся по столовой, и я тоже смеюсь их дурачеству. Эстебан все-таки его догоняет и прижав его голову в один из захватов через шею тормошит Микаэлю волосы.
Раскрасневшиеся они пихают друг друга, задыхаясь от смеха, а я как будто снова попала в детство.
Оставшееся время провожу как на иголках в ожидании, когда уедут братья и я смогу написать Рою. Чтобы время летело быстрее я беру книгу и иду читать в сад.
Сегодня мне хочется почитать что-нибудь романтичное, думаю «Грозовой перевал» сгодится скоротать время.
Это не совсем о любви, той о которой хочется читать, скорее о трагедии, той, которую не хотелось бы испытывать в реальной жизни.
Строчки бегут перед глазами, но сюжет не складывается в голове.
Перед глазами то и дело всплывает лицо или глаза Роя.
Я захлопываю книгу и просто пялюсь на траву под ногами, разглядываю кусты, проплывающие в небе облака, обвожу взглядом территорию.
Я закрываю глаза и откидываю голову на спинку качелей. Перед глазами встает образ Роя, сидящего в кресле, такой каким я его увидела в первый раз в библиотеке.
У него задумчивое лицо и изучающие глаза. Говорят, глаза зеркало души, но по ним я не могу понять какая она у него. Дядя говорит, что он стал жестоким и молчаливым после похищения. Братья велели мне держаться от него по дальше, потому что он может меня использовать в своих целях.
Интересно в каких именно?
Но как я сама к нему отношусь? Какие он во мне вызывает чувства? Одно я знаю точно, меня к нему тянет, а еще мне почему-то его очень жаль. Мне хочется о нем заботиться и оберегать. Может это чувство возникает, потому что мне самой не хватило родительского внимания и ласки?
Похожие души притягиваются друг к другу! Может быть. Или это говорит во мне одиночество, отсутствие родительского тепла и ласки?
Сейчас это сложно понять, как и разобраться в мыслях парня, так сильно ненавидящего меня с первых дней.
Через какое-то время, ожидание становится невыносимо скучным, и я встаю с качелей в обнимку с книгой.
Я обхожу внутренний дворик вдоль и поперек. Делаю несколько кругов по балкону второго этажа, опоясывающего внутренний двор, разглядываю перила, заглядываю в каждую не закрытую дверь и один раз даже пугаю Алисинью, когда открываю дверь прачечной.
Через некоторое время снова иду в сад и по дороге я встречаю Акауа. Интересуюсь какие у него планы: собирается ли он на карнавал.
Акауа уточняет нужен ли он будет мне сегодня, я отвечаю жестами что проведу вечер дома, от волнения забыв, что он меня слышит.
К моей великой радости, Акауа уезжает вместе с Эстебаном.
47. Карнавал чувств в разгаре.
К шести часам дом пустеет и на территории остаемся только я, Жуэль, три охранника, которых я успела отследить и собаки.
Я их вычисляю сидя на своем балконе, провожая братьев. Прислуга и Алисинья тоже все ушли. Холодильник и кладовая Алисиньи забита лакомствами и блюдами, которые стоит только разогреть в микроволновке. Чувствуется гиперзабота, как будто меня оставили одну на месяц.
Поужинав на скорую руку лазаньей, беру с собой минералку и нарезку из фруктов, которую для меня оставила Алисинья, в контейнере.
В своей комнате я отправляю смс Рою.
Я: Я дома одна, не считая охраны.
Смотрю на экран в ожидании. Смс все не приходит и мне сначала кажется, что Рой обо мне забыл, но телефон звенит и с трясущимися руками открываю смс.
Рой: Уже еду.
Меня накрывает беспокойство, тревога и нервозность одновременно, от мысли что я сейчас увижу Роя.
Пока он не приехал мне нужно будет решить, что сказать охранникам, если меня вдруг кто-то встретит. Ранее я планировала просто воспользоваться пультом от ворот и незаметно выйти, но, если меня остановят придется сказать, что хочу пройтись пешком или пробежаться по кварталу.
Пока у меня было немного времени я приняла по-быстрому душ, воспользовалась дезодорантом и почистила зубы. Собрала волосы в хвост. Переоделась в легинсы, топ для пробежки и поверх накинула на себя худи Баленсиага.
Выглядит это со стороны так, как будто я готовлюсь на свиданье или мне просто очень хочется ему понравиться.
Я смотрю на темный экран телефона и выхожу на балкон.
Жаркий день постепенно остывает, переходя в вечер. Небо чуть тронули оттенки заходящего солнца, как напоминание о скором закате. Еще достаточно душно, но худи решаю не снимать.
Двое охранников выходят на патрулирование территории и обойдя дом уходят в сторону сада. Я молюсь чтобы Рой приехал как можно скорее, чтобы не заметили моего отсутствия.
Этот день больше никогда не повторится, как и наши поступки, поэтому к чему бы не привел предстоящий разговор, я даю себе слово что не буду расстраиваться и сожалеть чтобы ни случилось.
А еще у Роя передо мной должок, который я намереваюсь сегодня спросить с него.
Я оставляю в комнате включенный свет и спускаюсь вниз. Осторожно открываю дверь и выглянув на улицу, удостоверившись что никого нет иду к воротам. У домика охраны сидят Гор с Риком и подняв головы следят за мной. Я им делаю знак не шуметь.
Меня начинает трясти от адреналина, и я ощущаю себя преступником. От напряжения по спине катится капелька пота.
У самых ворот нажимаю на пульт и как только они достаточно открываются чтобы мне пролезть, протискиваюсь и нажимаю на него снова. Ворота закрываются, и я выдыхаю с облегчением.
Я проскальзываю под камеру и остаюсь стоять вдоль забора.
Хорошо, что на нашей улице не так многолюдно, было бы странно, если бы кто-то увидел меня прилипшей к стене.
Я закрываю глаза и выдыхаю, несколько раз делаю глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение.
Тут я слышу рев мотора. Черный Бугатти рассекает вечерний воздух и останавливается напротив меня как вкопанный. Водительское окно опускается и в нем появляется лицо Роя.
У меня захватывает дух от этого. А он любит эффектно появляться!
Рой смотрит на меня, а я разглядываю его и его железного монстра. Конечно, я знаю, что у моей семьи много денег, но ни у кого из них нет таких машин. Таких игрушек.
Мы смотрим друг на друга: он, не отводя глаз, я с улыбкой зажав губы.
Отрываюсь от стены и медленно иду к машине.
Автомобильное чудо отполировано до идеального блеска, без единой пылинки. Она настолько обтекаема, что кажется почти плоской рядом.
Я обхожу машину, улыбаясь на ток как Рой следит за мной через боковое зеркало. Дверь передо мной открывается, и я медленно заглядываю в салон.
Салон этой чудесной машины выполнен в черных цветах со вставками из телячьей кожи глубокого синего цвета, под глаза Роя.
Сам он одет в черные джинсы и черную майку, так ярко подчеркивающая его загорелое тело.
Мне почему-то хочется испытать его терпение, и я улыбаюсь от мысли, которая пришла мне в голову.
Рой смотрит на меня и непонимающе и хмурит брови.
— Хочешь поговорить на улице, Птичка?
Его низкий голос растекается по салону как ментоловый мед. Притягивая и будоража одновременно.
Я качаю головой.
— Я сяду в твой… Бетмобиль… при одном условии.
— Бетмобиль? – Не выдерживает Рой, на что я довольно улыбаюсь.
Он еще не знает, что для него я придумала!
Рой смотрит на дорогу и крепко зажав руль одной рукой спрашивает:
— Хорошо, и что же это?
Отлично!
— К чему бы не привел наш разговор, обещай мне, что не тронешь меня и пальцем.
Рой делает глубокий вдох и поворачивает на меня свои темно голубые глаза.
— Айна, я разве похож на маньяка?
Услышав свое имя, я незаметно вздрагиваю и уже без улыбки пожимаю плечами.
— Не знаю, но ведь это ты хотел прибить меня мячом в мой первый день в школе.
Рой отворачивается от меня и сжимая руль смотрит на дорогу. Кажется, мои слова его задели. Может он сейчас передумает и уедет, а я уже никогда не узнаю, о чем он хотел со мной поговорить.
Уже начинаю сожалеть о свой просьбе как он отвечает:
— Я обещаю, СЕГОДНЯ, я тебе не трону и пальцем. – Рой четко проговаривает каждое слово.
Мое сердце подпрыгивает, когда он выделяет слово «сегодня», но делаю вид что не замечаю этого.
— Годится.
Я сажусь в его Бугатти и кожаное сиденье вызывающе скрипит подо мной.
В салоне чисто и прохладно. Над головой зажигается «звездное небо», и я с восторгом разглядываю его, осторожно проводя по нему рукой. Кресла настолько удобные, что хочется в них взлететь в космос. На секунду я забываюсь и закрываю глаза от удовольствия.
Тут же открываю глаза и заметив, что Рой наблюдает за мной с ухмылкой, сразу краснею. Опускаю от него глаза и пялюсь на свои пальцы на руках.
— О чем ты хотел поговорить со мной?
Вопрос, начинает звенеть в ушах, и Рой чуть облокотившись на консоль кивает.
— Как твоя рука.
— Уже не болит. – Я пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. В душе поселяется разочарование от мысли что разговор пойдёт только лишь о моём самочувствии. Жаль, что он хотел поинтересоваться только моим здоровьем.
Между нами повисает молчание и я, стянув рукава прячу в них руки. Мне не холодно, просто от неловкости хочется спрятаться.
— Айна, мы не совсем удачно начали с тобой свое общение, и я сожалею об этом.
Я напрягаюсь от его слов и кажется, начинаю дышать всем телом впитывая каждую букву, каждую эмоцию и шорох от его голоса.
— Я хочу попросить прощения, за ту боль, которую причинил тебе и предложить свою дружбу и дать мне….
Я резко поворачиваюсь к нему и мое настроение падает еще ниже.
— Дружбу?
Всего лишь дружбу! А как же самое светлое чувство! Ну конечно! Тут в голове появляется образ длинноволосой брюнетки с привлекательными формами. Как же я могла забыть о Рине. Ведь они же пара. Какая же я дура! Все эти дни я мечтала о Рое забыв о его подружке. Я ощущаю, как мне становится душно в машине, как будто у меня отобрали воздух и все надежды на этого парня.
Мне нужно завязывать с чтением любовных романов.
- …шанс завоевать твое сердце. – Договаривает, не спеша Рой.
— Что? – Меня как будто окунули и тут же вытащили из ледяной воды. – Что это значит?
— Это значит, что ты мне очень нравишься, и я хочу проводить с тобой все свое свободное время.
— А как же твоя девушка, Рина Альварес?
Произнеся её имя, я неотрывно смотрю на Роя, но он даже не меняется в лице.
— Мы с ней расстались. – Не раздумывая выдает он.
— Давно? – Выдавливаю из себя, не сразу поверив его словам.
— Как только я тебя увидел в первый день в школьной столовой.
Я вспоминаю этот день, взгляд Роя и сглатываю, именно в тот момент я что-то и почувствовала к нему.
— Но это не помешало запустить в меня мячом.
Рой подается в мою сторону, но вспомнив о своем обещании, снова откидывается на сиденье.
— Ты права, это была глупая попытка привлечь твое внимание.
— Их было несколько: кладовка, мое плечо… – Я загибаю пальцы и вспоминаю случай с бургером. – Бургер.
— А я думал мы сравняли счеты с бургером. – С вызовом отвечает Рой.
Я закатываю глаза и сдерживаю улыбку, вспомнив как хохотала как сумасшедшая, убегая с Журой.
— Хорошо, пусть будет так.
Рой забавно фыркает.
— И с Паулой, меня провели именно вы, но я не хотел травмировать тебе плечо.
— Когда ты понял, что я это не она?
Рой отворачивается на дорогу и замолкает, а я разглядываю его профиль.
— В первый раз, когда я отменил реванш решил кое-что проверить. Мои люди нашли Паулу, и она была на восьмом месяце беременности, что ставило под сомнение ее выступления на ринге. А потом я просто понадеялся на свою удачу и не ошибся.
Рой улыбается уголком рта, а я краснею, вспомнив его поцелуй, но тут же стряхиваю с себя эти мысли.
— Я видела вас с Риной на пляже неделю назад, и она не выглядела как брошенная подружка.
Рой склоняет на бок голову, пытаясь заглянуть в мои глаза, я отвечаю ему с вызовом и тоже на него смотрю.
— Ревнуешь?
— Хах, еще чего. – Щеки говорят за меня что я вру.
— Мне не хочется тебе врать, Айна. Я не был с ней в тот вечер. Меня просил забрать их Дом, Домингос. Ты наверно его видела.
Я киваю, вспоминая этого Домингоса, который так привлекал взгляды девушек.
От его объяснений мне становится легче, как будто мы решили проблему, которая висела, между нами.
— И ты сломала нос Рине.
— Сломала? Нет! Я его подправила ей. Тебе так не кажется?
Я игриво смотрю на Роя и замечаю, что он совсем не переживает за Рину, а весело улыбается на мою шутку и смотрит на меня с таким блеском как родитель на забавы своего чада. Будь я тысячу раз неправа, как будто одобряюще.
— У тебя хорошая техника в муай тай и быстрая реакция. Не знал, что в Лондоне популярен этот вид спорта.
— Не популярен. Мне подарил абонемент Микаэль, в самом отдаленном районе города, в самом неприметном зале. – Я вспоминаю сколько времени и сил тратила на то, чтобы доехать до этого зала. – Мне стало жаль его потраченных денег и решила проходить оплаченные дни, а потом меня затянуло.
Меня не просто затянуло, я работала как чёртов узник на рудниках, оттачивая свое тело и технику, не жалея себя. Я всегда буду благодарна за это Микаэлю, где ещё можно дать по морде безнаказанно. Жизнь в Лондоне теперь кажется такой далёкой, что я сомневаюсь, что всё это было со мной.
Мысленно начинаю обдумывать свой план и еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться раньше времени.
— Ты кое-что забрал без моего разрешения.
Я смотрю на него с вызовом не в силах отвести взгляд от его губ и линии скул.
— Разве? Что-то не припомню? Что именно? – Рой проводит рукой по своим волосам, и они снова распадаются в беспорядке придавая ему ещё больше соблазнительный вид.
Теперь в его словах слышится вызов, как будто он знает, о чем я говорю. Но хватит ли у меня смелости на это?
Но он еще не знает, что я не отступлюсь от своей цели, ведь я Гаварес.
— Ты помнишь, что пообещал мне? – Уточняю у него.
Рой опускает взгляд на мои губы.
— Не трону и пальцем. – Повторяет он свои же слова, произнесённые ранее..
— Хорошо. – Тихо отвечаю и снимаю с ног кроссовки, не хочется испачкать его дорогой салон.
Я подбираю под себя ноги и проверяю его реакцию. Рой откинулся на сиденье постукивая пальцами по рулю своего Бетмобиля и следит за мной.
Первый раз в своей жизни я готова совершить безумный поступок по отношению к парню. В Лондоне у меня не было парня, я никого не подпускала к себе и сейчас я это обдумываю, ругая и подбадривая себя одновременно.
Сейчас хочется это сделать только, находясь рядом с ним. Ни разу ещё в своей жизни не рассматривала так парня как сейчас Роя. Я ловлю каждую его мимику, его взгляд и движение. Кажется, что это так естественно сейчас сидеть рядом.
Мне нужно проучить его за его же выходку, в шуточной форме, хочется отомстить и немного посмеяться. То, что я хочу сделать, кажется мне забавным.
Еще я хочу ощутить близость его тела и запах кожи. Вдохнуть это и запомнить навсегда. Сейчас испытываю к нему притяжение сравнимое с космическим; непреодолимо манящим желанием прикоснуться к нему.
В салоне становится тихо, а вокруг нас никого. Никто не помешает нам. Меня еще не ищут, что тоже радует.
Я приподнимаюсь со своего места и разворачиваюсь в салон лицом. Затем перекидываю правую ногу через центральную консоль и ставлю ее возле левого бедра Роя, подбираю левую и оказываюсь на его коленях.
Это меня возбуждает и щеки начинают полыхать, а уши закладывает от подскочившего адреналина.
Рой удивленно скидывает бровь и с интересом наблюдает за мной.
Я сажусь к нему на ноги, придвигаюсь ближе и мой живот утыкается в его пресс. Я смотрю на его потемневшие от страсти глаза. Рой в изумлении приоткрывает рот и смотрит на мои губы. Тут его руки скользят на мои бедра, я выставляю перед его лицом свой указательный палец.
— Ни пальцем! – Шепчу ему в открытые губы едва касаясь их дыханием.
Из груди парня вырывается тихое рычание, и он закидывает руки за сиденье, крепко сжав его. Кожа сиденья скрипит, и я улыбаюсь, ощущая телом его недовольство.
— Послушный мальчик! – Я склоняюсь к его уху и шепчу, проводя рукой по его шее.
Его кожу осыпают мурашки отчего он делает глубокий вдох.
Отворачиваю его голову в сторону и смотрю на татуировку.
— «Всегда» хотела это сделать. – Шепчу слово, которое должно быть является чем-то значимым для него и все мышцы на его теле напрягаются.
Нежно целую его в шею, потом снова и снова осыпая его татуировку робкими поцелуями, слегка касаясь кожи. Его накаченная грудь начинает часто приподниматься под мурашками, которыми его осыпают мои губы.
— Айна.
Рой выдыхает мое имя крепко сжимая сиденье под собой.
— Рой… – Я шепчу его имя продолжая эту игру. – Ты украл у меня поцелуй.
Я поворачиваю его лицо к себе и от нежности в его глазах мне хочется расплакаться. Она заполняет меня, проникают в те места моей души о существовании которых я даже не могла предполагать. Больше я не хочу себя сдерживать.
Я двигаюсь еще ближе к нему бедрами от чего Рой снова произносит мое имя обжигая мне лицо горячим дыханием. Провожу по его губам большим пальцем, так же как он во время реванша, и склоняюсь к ним.
У Роя нежные и мягкие губы, чуть пересохшие от горячего дыхания. Он целует меня осторожно, боясь спугнуть и тогда я сама проявляю настойчивость.
Я беру его лицо в свои ладони и с жадностью целую его забывая обо всем на свете. Во всей вселенной только я и он. Меня заполняет чувство как будто я выиграла в лотерею, прыгнула с парашюта или встретила давно потерянную родную душу. Мою частичку, ту, что мне так долго не хватало и сейчас она заполняет меня как недостающий пазл. Меня заполняет любовь к парню, о существовании которого я и не подозревала последние десять лет.
Меня охватывает неимоверное счастье и трепет от мысли, где я сейчас нахожусь и что делаю. Хочется раствориться в нём и быть всегда рядом. Если Бог и создаёт родственные души, то Рой именно тот, с кем я хочу повести остаток своей жизни.
Я могу любить его всем сердцем, я могу быть любима им. Надеюсь, что это будет взаимно с его стороны, потому что сама я полностью попала под его чары.
Понимаю, что тут, я потерпела фиаско, но от поцелуя, который я забрала у него я ощущаю небольшой триумф. Пусть никто не видит нас, как в прошлый раз, но мне приятно осознавать, что я вернула свой поцелуй.
Оторвавшись друг от друга и тяжело дыша Рой спрашивает, глядя в мои глаза.
— Можно?
Он отрывает руки от сиденья и поднимает их над головой.
— Ни пальцем! – Шепчу ему в губы, наслаждаясь своей игрой.
Да, меня это веселит. Я получаю от этого удовольствие. Месть за украденный поцелуй никогда ещё не была такой сладкой.
— Что ты делаешь со мной, Птичка.
Рой рычит и тянется к моим губам. Я чуть отстраняюсь от него и ехидно улыбаюсь, глядя ему в глаза. Разглядываю его лицо и глаза полные страсти.
— Возвращаю себе то, что было украдено. Ты украл поцелуй во время реванша. Помнишь?
Чуть двигаюсь бедрами, теснее к Рою и ощущая его напряжение под собой.
Рой издает низкое рычание от моего движения и мое сердцебиение учащается.
Сглатываю. Нельзя переходить черту, лучше вовремя остановиться.
Склоняюсь к его губам, не разрывая зрительного контакта с его небесными глазами, делаю короткий поцелуй и возвращаюсь на свое сиденье.
За моей спиной Рой делает глубокий вдох и выдох.
— Впредь, буду очень осторожным со своими обещаниями!
Его охрипший голос осыпает мою кожу холодком.
— Мне пора. – Я прячу улыбку, натягиваю кроссовки на ноги и тянусь рукой к двери.
Срабатывает щелчок и двери в Бугатти блокируются изнутри.
Я с улыбкой оборачиваюсь на Роя, который сверлит меня взглядом из-под опущенных ресниц.
— Ты же не думала, что я тебя вот так вот отпущу после твоей выходки, Птичка.
А вот и расплата! Не думала, что она наступит так скоро.
Внутри завязывается тугой узел, и я скрещиваю руки на груди, чтобы он не заметил, как они начали трястись. Я опять не приняла во внимание чувства Роя.
— О чем ты? – с вызовом говорю ему в лицо, не переставая улыбаться.
От его холодной улыбки, я вжимаюсь в сиденье.
— Ты меня дразнишь?
— Нет, просто решила забрать свое и потренироваться в поцелуях.
Рой, прищуривается и тут же делает удивлённое лицо.
— И как он? Поцелуй?
Я пожимаю плечами и смотрю на его губы. Мне бы стоило его побаиваться, потому что не так хорошо его знаю, да ещё т целовалась только что с ним. Но я не стану признаваться, что целовалась в первый раз в жизни.
И не стану говорить, что поцелуй мне понравился.
— Нужно еще потренироваться.
— Отлично! Значит берусь стать твоим личным тренером в этом.
Рой склоняется и о опирается одно рукой на консоль, а задаю себе вопрос значит ли это что мы теперь парень с девушкой?
Я смущенная его словами опускаю голову и разглядываю носы своих беговых кроссовок. В салоне повисает сковывающая тишина и ощущение что он ещё не всё сказал.
Я не решаюсь даже шевельнуться.
Тут Рой прочищает горло, как будто собирается с мыслями и проводит рукой по своим волосам.
— Наши родители…очень давно дружили и вели общее дело, пока… пока не случилась авария.
Я нервно сглатываю. Повернувшись, смотрю на него и мне совсем не хочется обсуждать эту тему, но кажется она ему тоже дается с трудом.
— Я бы не хотела…
Рой тут же останавливает меня, объясняясь.
— Нет, нет. Я не буду трогать эти воспоминания.
Наверно, под словом «это» он имеет ввиду аварию. Я и сама не хотела ее обсуждать, я почти ничего об этом не помнила. За десять лет воспоминания и боль притупились, оставив только щемящее чувство потери в груди.
Рой садится, повернувшись ко мне и смотрит на часы.
— Я знаю, твой дядя против меня, но я хочу, чтобы ты знала, Айна. Нет на земле большего человека, чем ты, которому я желаю только добра. Твои родственники могу говорить, что я представляю для тебя угрозу... – Рой замолкает, и я не отвожу глаза от его лица, чуть светящегося от «звездного неба» в машине. – Поверь мне, это не так!
— Я хочу, чтобы ты мне верила. – Продолжает он, украдкой поглядывая на часы. – Ни в этой, ни в другой жизни я не причиню тебе зла. Ты ВСЕГДА можешь на меня рассчитывать.
ВСЕГДА?
Это слово останавливает поток мыслей в моей голове. У меня почему-то пересыхает во рту и глотать становится нечем. Я делаю глубокий вдох.
ВСЕГДА?
Слово, которое я сама только что произносила, цепляется за душу как шип. Я начинаю моргать, пытаясь скинуть с себя непонятное чувство. Слово всё цепляется и пытается вытащить из меня какие-то ассоциации и воспоминания. Я отвожу взгляд в строну от Роя и пытаюсь уловить что-то очень знакомое, но в то же время такое далёкое и чужое. Оно ускользает от меня, не оставляя даже шанса. Это тяжело, осознавать, что ты должен помнить, но не знаешь, что именно. Это пугает. Ведь я же не могу страдать потерей памяти в семнадцать лет?
Я прекрасно помню всю свою сознательную жизнь и в ней, как мне кажется нет скрытый воспоминаний.
Рой, заметив мое состояние протягивает руку и достает бутылку минеральной воды. Откручивает крышку и протягивает мне воду.
— Пей! – В голосе звучит команда, а не просьба.
Я выхватываю бутылку и делаю пару глотков. Вода разливается по моему желудку, приятно охлаждая внутренности. После я прикладываю ко лбу бутылку, на который выступила испарина.
— Ты страдаешь паническими атаками? – уже с другим тоном уточняет Рой.
— Что? Нет, конечно. – Фыркаю я. – Я даже не знаю, что это такое.
Я возвращаю ему бутылку.
Мне становится легче от воды и немного стыдно перед ним за минуту слабости.
— В твоем Бетмобиле жарко.
— В машине работает кондиционер, Айна.
Рой отпивает из той же бутылки.
— Мне пора. – Я наклоняюсь к панели заглянув в окно и посмотрев на ворота, не ищет ли меня кто.
— Значит, между нами, мир?
Рой наклоняется ко мне и опирается рукой на центральную консоль. Меня тянет снова прикоснуться к этим теплым губам.
С каждым разом рядом с ним во мне тает какая-то льдинка и как минимум вырастает одно деревце.
— А между нами была война? – Я конечно же понимаю, о чем он, но я не привыкла сдаваться так быстро.
— Ни война, ни мир не имеет значение для меня если ты не простишь меня за то, что причинил тебе боль по неосторожности.
Я уже забыла о своей минутной слабости и в голове начинают мелькать мысли и сдерживая смех я выдаю ему не отводя взгляда.
— «Война и мир» — это исторический роман-эпопея русского драматурга и великого писателя Льва Николаевича Толстого. Автор писал свой роман на протяжении шести лет…
Голос заставляет меня замолчать, а взгляд у него такой будто готовится к нападению.
— Ты смеешься надо мной.
Я качаю головой и закрываю рот ладонями пряча улыбку.
— Айна?
Тут в окне справа от меня появляется чей-то силуэт, и я сначала пугаюсь что это Жуель, отправился на мои поиски, но взглянув вижу, что к окну склонилась копна светлых волос, загораживая остатки света.
К окну склонился друг Роя, тот который мне выкрикивал непристойные предложения на пляже, тот которого я прозвала «львом» и сейчас он смотрит прямо на меня своим хищным оскалом.
Рой нажимает на кнопку и стекло на моей двери опускается, а я вжимаюсь в сиденье. В мое окно просовывается копна волос цвета пшеничного поля, и я замираю от такой близости.
В нос ударяет запах шампуня и чего-то дымно сладкого, и терпкого одновременно. Запах травки.
Не скажу, что он меня пугает, но у меня срабатывает инстинкт самосохранения. Таких хочется обходить за километр и не встречаться взглядом. Такие как он даже обычный взгляд могут расценивать неправильно. Как приглашение, дозволенность, которая трактуется ими по–своему.
«Лев» шарит глазами по моему лицу и облизывает свои губы уставившись на мои.
— Леандро? – Голос Роя звучит как хлыст.
— Привет принцесса! И чем же тебя так развеселил наш Рой?
Значит «льва» зовут Леандро.
Леандро, кажется, не слышит Роя и продолжает пожирать меня глазами. У него светлая кожа с не большим количеством веснушек на носу, полные губы и глаза цвета ореховой скорлупы.
Рядом со мной срабатывает какой-то щелчок и Леандро начинает часто моргать и делает тяжелый выдох. Он опускает от меня взгляд и смотрит на Роя.
— Все в порядке, босс. Мы просто тебя заждались.
Леандро быстро выхватывает воду, которую оставил Рой на консоли и быстро исчезает откуда и пришел.
Рой что-то сразу прячет за спину, и я догадываюсь что это был пистолет.
Я замечаю черный мерседес, который останавливается впереди нас. Из него выходит Домингос и не закрывая двери быстро идет в нашу сторону. Подойдя к Леандро, он что-то говорит, не вынимая рук из карманов штанов и тот уходит вместе с ним и садится в машину. Домингос кидает на нас с Роем полный злости взгляд и тоже садится в машину.
— Твои друзья явно меня недолюбливают за что-то.
— Тебе так кажется! Никто, не причинит тебе вреда, пока я рядом.
И опять ответ чтобы уйти от ответа.
— Тебя ждут твои друзья и мне тоже ждут твои друзья.
Я не могу остановить себя, чтобы не подколоть его очередной шуткой, несмотря на напряжение, летающее вокруг. Тянусь к двери и уже готова вылезти из машины, как кресло скрипит под Роем, и он ловит мою левую руку за запястье.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что буду весь вечер читать книги, которые ты мне подарил.
Я одариваю его своей милой улыбкой и чувствую, как его хватка начинает слабеть, как только до него доходит моя шутка.
Дойдя до ворот, сдерживаю себя, чтобы не оглянуться и как только они за мной закрываются слышу, как обе машины уезжают.
Кажется, никто не заметил моего отсутствия. На территории поместья спокойно, Гор с Риком отдыхают на траве у тренировочной беседки и лениво провожают меня взглядом до дома.
Зайдя в дом, я ставлю двери на сигнализацию и поднимаюсь к себе.
Приняв ванну и переодевшись в шорты и майку для сна, беру одного из «друзей» Роя и сажусь на диван в ожидании.
Я помню, что не дала ответ на его вопрос. Вспомнит ли он о нём? И как скоро?
«Хочешь убить время, читай книгу», я убивала его как могла, изредка, поглядывая на экран телефона.
Наверно я задремала, потому что от звука оповещений я вскочила на месте с бьющимся сердцем.
Это оказались фото от Микаэля, который находился на карнавале.
Он был в ложе с Марией, которое они снимали с родителями. Микаэль отправил мне видео с самого праздника, видео с Марией, которая махала мне в камеру. Пару видео с интересными костюмами, впрочем, каждый был оригинальное другого и видео с шествием команды танцоров, которые выступали за клуб тети. Остальные видео содержали просто все подряд чтобы меня как-то заинтересовать этим.
Я ему отправляю скучающий смайлик и выключаю телефон.
Я уже начала собираться идти в кровать, как приходит сообщение от Роя.
Рой: Ты не ответила на мой вопрос.
Улыбка расползается по моему лицу.
Я: Ты задал мне вопрос?
Тишина.
Рой: Да.
Я: Вопрос был обо мне?
Рой: Да.
Я: Я перепутала, вопрос был о тебе?
Тишина.
Рой: Да.
Я: Так о тебе или обо мне все-таки?
Тишина.
Рой: Айна?
Я: Рой?
Тишина
Тишина.
Я могла бы еще некоторое время шутить над ним, но решаю, что на сегодня достаточно и сразу отправляю ответ.
Я: МИР.
Тишина.
Тишина.
Я: Я согласна быть твоей девушкой.
Тишина.
Тишина.
Тишина, длится как вечность раздирая мне душу. Я встаю и начинаю нервно мерить свою комнату шагами, выглядывая во двор через балконное окно. Не знаю, что именно я ожидаю там увидеть, но беспокойство заставляет снова и снова выглядывать.
Звук босых ног поглощает ковёр на полу, а звук моего бьющегося сердца заполняет всё поместье дяди.
Рой: Очень вовремя, Птичка. До твоего дома мне оставалось всего лишь пару километров.
Из меня вырывается нервный смешок от его сообщения, и я еще раз перечитываю его. Он что уже мчался сюда на своем Бетмобиле? Только лишь для того, чтобы получить от меня ответ?
Мне нужно быть осторожной, постоянно подшучивая над ним.
Не знаешь куда заведет шутка, не зная того, над кем шутишь.
48. О невестах и предложениях.
На следующее утро, ровно в восемь, я просыпаюсь от звука сообщения, которое пришло мне на телефон.
Рой: Сегодня, ночью, я наблюдал самый красивый звездопад в моей жизни и не мог уснуть, думая о тебе, Птичка.
Я начинаю улыбаться от его слов и на меня находят воспоминания о вчерашнем вечере от чего мне становится тепло на душе, но и стыдно. Знаю, что позволила себе лишнего, села к нему на колени и поцеловала, а страшно от того, что я его совсем не знаю и так же не знаю к чему это могло привести.
Еще меня беспокоят его друзья, хотя он пообещал, что они мне не причинят никакого вреда.
Рой: Хочу пригласить тебя сегодня в свой клуб.
Клуб.
- Ох! – У меня вырывается вдох от мысли что сегодня пятница.
Сегодня Рой устраивает вечеринку в своем клубе «Корасон». Жура наверняка на нее собирается, а еще я обещала сходить с ней.
Я, улыбаясь, начинаю быстро набирать ему ответ.
Я: Сегодняшний вечер я уже обещала Журе. Я позвоню как освобожусь.
Тишина.
Я вскакиваю с кровати, бросаю телефон и бегу к шкафу.
В тот день, когда мы с тетей ездили выбирать мне платье на ее вечеринку, я смогла купить кое-что что могло бы мне помочь пройти незамеченной в клуб «Корасон». На тот момент я еще не знала, что именно задумал Рой по отношению ко мне, но сейчас держа это в руках я задумалась, стоит ли мне это использовать.
Мы теперь встречаемся как парень с девушкой, а что на это подумает дядя и насколько он будет взбешён этим меня мало волнует.
В руках я держу парик с длинными черными волосами.
В нем я планировала пройти мимо охраны по пригласительному Журы и понаблюдать что такого захватывающего происходит в этом клубе.
Сейчас я верчу его в руках раздумывая стоит ли мне его надевать, а точный ответ мне сможет подсказать только Жура.
Бегу к кровати и хватаю телефон чтобы позвонить ей.
Смс от Роя.
Рой: Я тебя не видел гораздо дольше чем ты думаешь, Птичка. Я сам тебя найду.
Не стану таить, мне приятно его внимание, общение с ним и просто его взгляд манящей синевы.
При любой мысли о нем, упоминании, его взгляде или смс, я готова бросится в этот омут и будь что будет. Мне даже самой не объяснить это всепоглощающее влечение, которое я к нему испытываю.
Вчера при нашем поцелуе мне хотелось не просто не отрываться от него как можно дольше, а просто раствориться в нем. Желание было настолько сильным что еще чуть-чуть и мое тело распалось бы на мельчайшие частички и стало бы одним целым с Роем.
Еще у меня возникло странное чувство, что мы и раньше с ним где-то пересекались. Может быть, мы встречались в детстве, когда наши отцы вели общие дела? Могли ли мы встретиться в детстве? Если «да», то почему он не рассказывал мне об этом?
Если «нет», то почему он всегда на меня смотрит так как будто ждет, что вот-вот я что-то вспомню и улыбнусь как старому приятелю?
Что-то есть в его взгляде, притягательное с долей тайны.
Меня накрывает приятное чувство от мысли что я его сегодня увижу.
Я подпрыгиваю от своей задумки на месте. Наверно, меня веселит тот факт, что меня никто не узнает в парике и Рой тоже если будет в клубе.
Отправляю ему смс.
Я: Это не понадобится, вот увидишь.
Отправляю смс Рою и набираю Журе, уже представляя, как она запрыгает от радости.
Почти через час, после нашего разговора я кладу трубку, и обессиленная падаю на кровать.
Как я и предполагала Жура очень обрадовалась моему решению пойти в клуб. Прежде чем мы договорились встретиться у нее, мне пришлось выслушать обо всем что произошло вчера на Самбадроме, представив костюмы и декораций, которые ей понравились, почти ощутить вкус праздничного такос, которое там продавали и испытать всю бурю эмоций, которую через себя пропустила моя подруга.
Сегодня первое февраля, второй день карнавала, поэтому в школе объявлен выходной.
Я лежу на спине изучая свой потолок, осознавая, что в доме очень тихо.
От Роя смс больше не приходило.
Еще раз потянувшись, иду в душ и переодевшись выхожу на балкон.
Возле дома стоят машины дяди и две не знакомые мне, хотя под домом располагается паркинг, но часто никто им не пользуется.
Значит все дома.
Я вспоминаю про лабораторию отца и то, как пообещала дяде посмотреть записи. В череде событий, которые произошли со мной за эти три недели что я нахожусь в Рио не мудрено забыть о своих обещаниях.
Придется отложить еще на какое-то время лабораторию, потому что мне не хочется с головой окунаться в бизнес отца.
Возле дома вышагивает Акауа с книжкой в руках. Он переступает медленно, не смотря под ноги и, кажется, увлечен чтением. В руках у него не большая книга в темном переплёте. Меня удивляет то, что он читает и я задумываюсь какой он религии.
Мучает ли совесть таких как он? Таких, которые убивали людей по чьему-то приказу. Есть ли у них способность вычёркивать воспоминания, забыть о них, как только решат сменить свою жизнь? Какой бы ответ я не получила, самой мне не хотелось бы жить с мыслью что от моей руки кто-то мог умереть.
Заметив меня, он останавливается напротив балкона.
Я жестом здороваюсь с ним, желая доброго утра. На нем широкие льняные штаны и черная майка. Яркие татуировки на руках говорят о своем хозяине лучше, чем визитная карточка. Лицо как каменная маска, не выдающая ни капли эмоций, только восточное умиротворение.
Он мне отвечает и уточняет как я провела вечер. Я отвечаю, что много читала и рано легла спать. Что является правдой. Последнее получается у меня коряво и тут до меня доходит что он слышит, но не может сказать, от чего я краснею, осознавая свой косяк.
— Увидимся после завтрака. – Уже кричу ему я.
Мне нужно будет переговорить с ним по поводу вечера. Не хватало еще, чтобы он последовал за мной в клуб и спалил меня раньше времени. А для этого мы с Журой придумаем легенду что я останусь у нее переночевать.
Акауа кивает и склоняясь над книгой уходит в сторону сада.
Я спускаюсь по лестнице в столовую и никого там не найдя иду на кухню. На кухне тоже пусто, что не совсем похоже на Алисинью.
Решаю заглянуть в прачечную. Я не удивлюсь тому, что после карнавала у нее накопилась стирка, зная своих братьев.
Погода стоит прекрасная, внутренний уютный дворик ярко освящается солнцем. Вода в бассейне дразнит меня соблазняющим блеском, а в груди что-то сжимается от мысли что я до сих пор не научилась плавать. К тому же у меня и купальника нет.
Решаю заняться этим вопросом в ближайшее время. Наверняка, Жура знает хорошие магазины с купальниками.
Я иду мимо шатра и плетенных кресел представляя как мы выбираем купальник в торговом центре; как не сразу замечаю людей в черных костюмах, сидящих там,
Краем глаза я улавливаю движение и останавливаюсь напротив шатра.
Шатер полон людьми, которых я вижу впервые. Мужчины одеты в черные деловые костюмы несмотря на то, что на улице жара и на праздничный выходной в стране.
Кто их сюда впустил?
Оглядываюсь, дяди и братьев нигде не видно.
Я только что видела Акауа во дворе, и он был спокойным, значит это кто-то из знакомых дяди.
Вот только вид у них не совсем дружелюбный.
Меня осматривают с головы до ног семь пар мужских глаз, и я жалею, что одела только топ и шорты.
Я прячу руки в карманы шорт, чтобы никто из них не заметил, как они начали трястись и осматриваю каждого, оцениваю грозит ли мне что-нибудь, и на всякий случай уже мысленно готовлюсь к атаке.
При видя меня, все гости разворачиваются в мою сторону, но один остается сидеть ко мне спиной.
Чуть прищурив глаза, я разглядываю каждого пытаясь вспомнить могла ли я их где-то видеть. Оглядываю каждого, прикидываю рост и физические способности.
На взгляд всем от тридцати, а самому старшему и все пятьдесят. Все они в хорошей физической форме, мышцы на руках отчетливо проступают под пиджаками.
Загорелая кожа и черные как смоль волосы, выдают в них мексиканцев.
У многих на руках набиты татуировки, блестят золотые перстни и часы, а грубые загорелые лица излучают только ненависть.
На меня смотрят оценивающе, как на товар, с усмешкой.
Кто-то рассматривает откровенно мою фигуру, кто-то с презрением прямо в глаза, двое перешептываются, что-то говоря тому, кто вальяжно сидит ко мне спиной.
Тот и не думает поворачиваться, выпуская дым от сигар, задрав наверх голову.
Сборище головорезов!
Как с такими людьми может вести дела дядя Густаво? Где дядя и братья?
Я могла бы развернуться и уйти, но раз я Гаварес, то не стоит кого-то бояться в своем доме.
— Доброе утро, господа. – Радуюсь, что голос не подвел меня и не дрогнул.
Повисает тишина и мне сначала кажется, что они не говорят на португальском, но потом я вижу смешки и шутки в мою сторону.
— Ella nos llamo senores? – Смеется мне в лицо на испанском, тот, кто всех ближе ко мне, с черными волосами, явно переборщивший с гелем для волос. Его поза с широко расставленными ногами и руками в брюках мне не нравится. Он возвышается надо мной, стоя на платформе под шатром явно ощущая свое превосходство.
— Ella esta bien educada . – Подхватывает самый старший из них со сверлящим взглядом.
— Ella no se parece a una sumisa . – Говорит тот, что ближе к тому, кто сидит ко мне спиной и выпускает густой дым сигары «Гаварес» и явно ухмыляется.
— Puedes manejarla, Bernardu ?
При последнем слове, мое сердце пропускает удар и прежде, чем тот, к кому адресован этот вопрос встает со своего места я узнаю, к кому они адресованы.
Вот он, предводитель головорезов, Бернарду Альмейда, человек со шрамом на лице с вечера тети.
Кто же еще это мог быть!
Я вспоминаю наш танец и его пьяные приставания. В тот раз дядя обещал мне разобраться с ним. Так что он сейчас делает на нашем дворе?
Меня начинает наполнять злость.
Как он посмел появиться здесь?!
Альмейда встав со своего места поправляет пиджак и отложив сигарету на столик медленно поворачивается и шагает в мою сторону.
— Доброе утро, детка. - Бернарду улыбается с удовольствием разглядывая мои голые ноги и останавливает свой взгляд на моей груди.
Он одет в черный костюм, четко подчеркивающий его накаченную фигуру. На рукавах сверкают запонки, а белоснежная рубашка расстёгнута на одну пуговицу, под которой проступает загорелая кожа. На правой руке сверкает перстень, а кисть украшает татуировка в виде птицы с раскрытыми крыльями, которую я не заметила при нашей первой встрече. Шею опоясывает золотая цепь толщиною с палец.
Темно карие волосы коротко подстрижены, а лицо гладко выбрито, как будто он только что из салона.
Его темные глаза похотливо разглядывают меня отчего во мне начинает просыпаться отвращение.
Нужно признать, что он выглядит намного лучше, без густой щетины, чем неделю назад.
Если бы не наше первое знакомство под градусом, то я могла бы назвать его привлекательным мужчиной, но не вполне в моем вкусе.
Я делаю шаг назад и останавливаюсь, глядя себе под ноги. Позади меня бассейн с водой.
— Хорошо спала? Музыка с праздника не беспокоила?
Нахальная улыбка озаряет его лицо, растягивая шрам на щеке, и я делаю еще один шаг назад заступив на мраморный бортик бассейна.
— Не твое дело. – Грубо кидаю ему.
Кто-то позади него присвистывает от моих слов.
Альмейда кажется и не думает останавливаться, угрожающи двигаясь в мою сторону, снимая на ходу свой пиджак и бросая его на траву.
В нем килограмм девяносто и сто восемьдесят роста, я смогу разве что сделать пару ударов в грудь и в челюсть.
Кто-то из дружков выкрикивает что-то на испанском.
— Может тебя немного остудить? – С вызовом спрашивает он, расстёгивая пуговицы на своей рубашке. – Раздевайся!
— Не смей ко мне приближаться. – Я в ужасе думаю о том, что он задумал бросить меня в бассейн, не зная, что я не могу плавать.
— Снова убежишь?
Альмейда останавливается от меня в опасной близости.
— А ты проверь. – Огрызаюсь я.
Альмейда смеется и поворачивается к друзьям.
- Me gusta cada vez mas! - Люблю строптивых, их приятнее ломать. – Адресует это он уже мне.
Я тут же выставляю впереди себя кулаки, но не успеваю ничего сделать как слева от меня мелькает тень и от пошлой ухмылки на лице Альмейда не остаётся и следа.
Между мной и лицом с уродливым шрамом вырастает тень моего телохранителя Акауа.
Его движения настолько бесшумные, что я ощущаю только дуновение ветерка. Тело, покрытое татуировками, замирает рядом, и я почти ощущаю запах зеленого чая и напряжения в воздухе. Кажется, я даже не успела испугаться, но появление Акауа меня радует.
Друзья позади Альмейда дёргаются со своих мест и встают за его спиной как верные псы.
— А вот и наш верный японец! – Бернарду выставляет руку впереди себя в виде пистолета, почти касаясь груди Акауа
Двое против восьми.
— Спокойно друзья. – Альмейда демонстративно поворачивается к своим друзьям, пытаясь успокоить их.
— Мы же не хотим повредить мою невесту, пока это ценный товар.
Товар? О какой невесте он говорит?
Про меня?
— Даже не мечтай, Альмейда! – Я сразу краснею.
— Она не в курсе? – Альмейда снова смеется, разворачиваясь на своих дружков и с видом хозяина прячет руки в карманы брюк. – Кажется я испортил сюрприз!
Я хлопаю глазами и смотрю на него пытаясь понять не блефует ли он. Акауа стоящий впереди меня напрягается еще больше и чуть повернув голову кидает на меня взгляд, тоже не понимая, о чем тот говорит.
Если это какая-то шутка, то я потребую у дяди чтобы он объяснился и вышвырнул Альмейда из дома.
Это не может быть правдой! Со мной никто не обсуждал никакие замужества!
Меня накрывает чувство как будто я попала в какую-то хорошо спланированную ловушку, а лица передо мной усмехаются
Замужество с этим головорезом? Ну уж нет!
— Не буду портить товар раньше времени! – Злобно рычит мне в лицо Альмейда игнорируя Акауа.
Я покрываюсь красными пятнами возмущения.
— Как ты меня назвал? Товаром?
У меня закладывает уши и ноздри раздуваются от ненависти. Я вспыхиваю как спичка и тут же кидаюсь на него и кулаком попадаю ему в челюсть.
Костяшки на руке горят, обжигая всю руку, Бернарду хватается за челюсть взглядом готовым сжечь меня на месте.
Все происходит за секунду, что не успевает среагировать даже Акауа.
Я тут же отступаю назад, но уже поздно. Двое друзей, стоящих ближе к Бернарду, кидаются в нашу с Акауа сторону.
Теперь мой охранник срабатывает молниеносно. Он встает между мной и ими, преграждая меня своей спиной.
Но я не хочу прятаться за ним. Во мне просыпается воин и мне хочется все крушить.
Акауа видя мой настрой пытается вытянутой правой рукой держать меня за своей спиной, но я как разъяренная кошка пытаюсь выйти из-за его укрытия и сразиться.
— Назад! – Раздается грозный рык Альмейда. – Я сказал назад!
Все останавливаются, когда слышат команду, кроме того, кто сегодня переборщил с гелем для волос. Он делает резкий выпад в мою сторону, желая схватить меня за локоть, но его опережает Акауа.
Один удар якудза делает пальцами в солнечное сплетение, второй кулаком в челюсть. Молодой человек складывается как карточный домик и падает на землю без чувств.
Акауа тут же выпрямляется и принимает защитную позу, не отходя от меня, как ни в чем ни бывало и угрожающим взглядом окидывает остальных.
Между нами повисает тяжёлое молчание. Люди Альмейда смотрят на парня, лежащего на земле и снова на нас. Никто и не думает шевелиться.
— Ты об этом пожалеешь, якудза!
Лицо Альмейда краснеет и глаза наливаются кровью. Друзья позади него напрягаются и окружают нас в кольцо.
— Что тут происходит?
Позади нас гремит голос дяди Густаво и все, кроме нокаутированного, поворачивают головы в его сторону.
За дядей бегут двое охранников, и друзья Альмейда расступаются от нас с Акауа.
Я делаю пару глубоких вдохов чтобы выпустить напряжение. Я радуюсь дяде, теперь то точно всё будет хорошо, он их выгонит, разъяснив ситуацию.
Акауа встает справа от меня ограждая от конфликтующей стороны, но я уже бросаюсь навстречу дяде.
— Дядя, нам нужно поговорить!
Дядя Густаво оглядывает меня, кидает недовольный взгляд на Альмейда и на нокаутированного позади нас.
— Айна, иди, пожалуйста, в дом. Мы с тобой поговорим чуть позже.
— Дядя, прошу тебя, выстави их вон из этого дома. – Почти срываюсь я. – О какой невесте он говорил сейчас? Что это за угрозы?
Дядя Густаво слушает меня и недовольно окидывает взглядом Альмейда и его дружков и взяв меня за плечи смотрит прямо в глаза.
— Айна. Немедленно. Иди. В дом. - Сдержанно чеканит каждое слово.
Тон дяди не терпит возражений, и я опускаю взгляд.
— Хорошо, дядя Густаво.
Я кидаю взгляд через плечо на Альмейда и вижу, что он уже поднял с земли свой пиджак и приводит себя в порядок.
Делаю знак Акауа чтобы он следовал за мной, и мы уходим в дом.
На кухне сделав кофе себе и Акауа я открываю холодильник и понимаю куда подевалась Алисинья.
Холодильник набит готовой едой, которую стоить только разогреть. Алисинья на выходном.
Акауа отказывается от еды, хотя я ему предлагаю на выбор до пяти блюд, но сама хватаю творожную запеканку и обильно полив сливками сажусь за стол. После любой стрессовой ситуации я всегда спасаюсь сладким, каким бы вредным оно не было. Это лучший антидепрессант для поднятия настроения.
Я знаю, что он не любит прикосновения если это не касается драки, поэтому сажусь напротив него, на противоположную сторону стола.
Акауа невозмутимо пьет кофе, как будто ничего не случилось.
«Все в порядке?» - Уточняет Акауа глядя на меня.
Я пожимаю плечами и смотрю на свою тарелку. Мне становится не по себе от случившегося. Посторонние люди, странное поведение дяди и это чувство что что-то произошло без меня.
— Мне иногда кажется, что я чего-то не знаю. Такое ощущение, что я упустила что-то важное или потеряла. Такое бывает еще когда я не могу вспомнить куда и что именно положила. Растерянность и потерянность от ситуации, которой не могу управлять.
Может быть, я не совсем точно описала свои ощущения, потому что Акауа смотрит на меня изучающе и как только ловит мой взгляд опускает глаза.
Наверно ему не уютно находиться рядом со мной, даже то, что он согласился выпить кофе на нашей кухне уже что-то значит. Если он ведет уединенный образ жизни, то это большой шаг с его стороны.
Акауа очень красив. У него чистая и ухоженная кожа лица и складывается впечатления что он следит за ней, а не только за состоянием тела. Открытое лицо с широким лбом, тонкая линия бровей и полные губы «бантиком». Над верхней губой, как и на подбородке гладко выбритая линия роста щетины. Глаза просто огромные и чуть шире, без характерного разреза, что особенно заметно у его земляков. Интересно, кто были его родители? Ему очень идут длинные волосы, которые он собирает в пучок на затылке. Жаль, что я не могу его расспросить о его родине и жизни в Токио.
Я несколько минут рассматриваю его, думая есть ли у него личная жизнь и девушка в Бразилии. Я слышала, что они заводят семья только с представительницами своей национальности.
Акауа поднимает на меня карие пронзительные глаза, и я перестаю на него пялиться, сразу краснея.
— Я иногда скучаю о своей жизни в Лондоне. – Начинаю я неожиданно откровенничать. – Там у меня были друзья и тихая школьная жизнь. Тут моя родня, но чего-то не хватает. Чего-то родного и близкого моей душе.
Я ковыряю ложкой запеканку, на которой уже начали таять сливки напоминая мои надежды, которые я возлагала на Рио.
Тут на своей руке я ощущаю прикосновение и поднимаю на нее глаза.
Акауа слегка касается ее, привлекая мое внимание и тут же убирает.
Он сидит напротив невозмутимо, но с каким-то сожалением в глазах.
«Я родился в другой стране и не планировал переезжать, но сложились обстоятельства, при которых я больше не мог там жить» – Акауа начинает беседу со мной жестами, и я мысленно радуюсь, что могу понять его.
«Мы все что-то теряем, но находим другой смысл и силы чтобы жить дальше»
- Икигай? – Уточняю я.
Акауа мне кивает, и я улыбаюсь.
Я читала об этой технике для саморазвития, но не думала, что ее кто-то придерживается в наши дни.
А еще говорят, что книги бесполезны.
— Ты скучаешь по своим родным? – Решаю спросит у него я.
Акауа допивает кофе и откидывается на спинку стула.
«Скучаю, но не позволяю себе думать об этом»
— Это, жестоко по отношению к себе. – Заявляю я.
«Было бы куда хуже осознавать, что они пострадали из-за меня».
Я, конечно, помню, что он сделал, но мне всегда интересна была история второй стороны.
— Ты мне когда-нибудь расскажешь свою историю?
Акауа молчит и мне уже начинает казаться что я не должна была просить его об этом, но через какое-то время у него чуть опускаются плечи, и он отвечает.
«Обещаю, синьорина, наступит время, и вы все узнаете».
Это звучит так же странно, как то, если бы он попросил меня все прочитать по его глазам.
49. Неприятный разговор.
Все-таки съев пару кусочков запеканки, я ухожу в гостиную, в ожидании дяди.
Акауа остается со мной и ждет распоряжений стоя у входной двери.
Мне хочется поговорить с дядей и все уяснить. Во мне еще теплится надежда на справедливость со стороны дяди.
Он не заставляет себя долго ждать.
В окно, которое выходит во двор, я вижу, как в машины рассаживаются его гости в черных костюмах.
Альмейда кидает взгляд на дом и занимает место в майбахе, возле водителя.
Не успевают машины отъехать от дома как я слышу свое имя.
— Айна! – Дядя направляется мимо меня на второй этаж и велит следовать за ним.
Я говорю Акауа что найду его чуть позже, он мне кивает и уходит.
Мы заходим в кабинет дяди, и он закрывает за мной дверь.
Указывает мне на кресло, напротив своего стола. Я понимаю, что разговор будет серьезным.
Дядя Густаво наливает себе виски, несмотря на то что сейчас около двенадцати дня и усаживается, напротив избегая смотреть в мою сторону.
— Дядя, что происходит? – Решаюсь начать разговор. – Для чего приходили все эти люди?
Он мне не отвечает, значит злится на меня. Если дело в моей выходке, то Альмейда получил по заслугам, меня ещё никто не называл товаром.
Дядя делает пару глотков и не спешит отвечать.
Я скрещиваю на груди руки и откидываюсь на спинку, разглядывая узоры на ковре, в ожидании.
— Айна, как тебе тут живется дорогая, после Лондона?
Вопрос дяди застает меня врасплох. Голос звучит достаточно мягко, и я уже сомневаюсь в тяжести сложившейся ситуации. Я жду от дяди поучений, нотаций или наказания на худой конец, но никак ни вопросов о моей жизни после возвращения в Рио.
Дядя никогда напрямую не интересовался моими делами. В Лондоне мне звонила в основном тетя и братья, а дядя был как-бы на втором плане. Он всегда был в поле зрения, вёл наши дела, ездил на встречи, решал любой вопрос семьи чтобы никто ни в чем не нуждался и ни о чем не беспокоился, но никогда рядом.
Мы никогда не разговаривали с ним подолгу по телефону, не обсуждали дела, мой день, друзей, события или жизнь в Лондоне. Что я ем, как учусь, с кем дружу или какие занятия посещаю, напрямую это интересовало только тётю и братьев.
Если же какой-то вопрос или проблема возникала, был один ответ: «Дядя Густаво все уладит».
Его вопрос повисает, между нами, как дамоклов меч. Не понятно, к чему он клонит, а любая непонятная ситуация как в бою может выбить из колеи и лишить лидирующего положения перед соперником. Меня это всегда жутко бесило во время поединков, поэтому я старалась не поддаваться на эмоции, которые могли меня ослабить.
— Я? …меня все устраивает дядя. – Рассеянно отвечаю, глядя на него.
Я сижу с широко открытыми глазами и ртом, пока он не вскидывает вопросительно бровь.
— Я знаю, что это звучит странно, ведь раньше ты общалась только с Марисэллой. Я мог не спрашивать тебя ни о чем, но был всегда в курсе твоих дел.
Я ёрзаю и выпрямляюсь сидя на месте.
— Я как твой опекун переживаю за твое будущее и должен во всем тебе помогать, определиться с профессией, карьерой и конечно же выбором спутника в жизни и создании семьи.
У меня холодеют пальцы рук, а на ум приходят слова Альмейда в которых он назвал меня своей «невестой».
Неужели дядя планирует выдать меня замуж за Бернарду?
Я инстинктивно начинаю качать головой и кажется, бледнеть, угадывая, что сейчас скажет дядя.
— В жизни, как и в бизнесе нужно выбирать проверенных партнеров Айна. Бернарду Альмейда сотрудничает со мной уже более двенадцати лет и зарекомендовал себя как преданного и надежного компаньона.
— Какими именно делами он занимается, дядя? – Уточняю я.
У меня из головы не выходит вид этих головорезов.
— Буду честен дорогая, – дядя прочищает горло. – Он один из крупных поставщиков оружия и …
Дядя делает паузу раздумывая стоит ли продолжать. Я уже знаю о чем он боится сказать.
— И наркотиков. – Заканчиваю за него я предложение.
— Это, никак не влияет на его личные качества.
— Это законно? – Не сдаюсь я.
Дядя Густаво закидывает голову от моих слов и нервно смеется.
Этот жест вселяет в меня сомнение в честности Бернарду и самого дяди.
Я и не задумывалась чем еще может заниматься дядя Густаво помимо сигаретного бизнеса отца. Я считала, что этого достаточно чтобы жить в достатке.
Но так ли это?
О дяде мне было известно лишь то, что он раньше работал в полиции и ушел в отставку за пару лет до несчастного случая с братом, заменив его в бизнесе.
— Дорогая, мы не можем стоять на одном месте и выпускать только сигары. Я развиваюсь во многих направлениях, у нас несколько источников дохода. – Читает мои мысли он.
— Дядя, ты тоже продаешь наркотики? – Мой голос от волнения переходит на шёпот, будто нас кто-то может услышал.
Дядя Густаво снова нервно смеется и спешит успокоить меня.
— Конечно же нет, дорогая. Я всего лишь оказываю некоторую помощь Бернарду в Бразилии.
— Любая помощь это и есть участие.
— А это уже как посмотреть. – Коротко заявляет он и встает со своего места. – Наши дела никак тебя не касаются, можешь не переживать об этом. Вопрос в другом.
Дядя обходит свой стол и встает передо мной, облокотившись на него.
— Бернарду хочет скрепить наши деловые отношения и к тому же он не женат. Он ищет порядочную жену. – Дядя с минуту смотрит на меня молча и продолжает. – Он сделал предложение и просит твоей руки, на что конечно, я ответил согласием.
Мне как будто отвешивают пощечину, и я вскакиваю со своего места.
— Ты не можешь так со мной поступить! Пусть он ищет жену в каком нибудь другом месте, а не здесь.
У меня наворачиваются слезы от обиды. Получается меня предали, не спросили, чего я хочу, нравится ли он мне и хочу ли я замуж в семнадцать лет.
Не для этого я возвращалась в Бразилию.
На ум мне приходит Лондон и моя, такая уже далекая, беззаботная жизнь. Прогулки по мокрой мостовой, смех Амиры и шутки Салеха, кофе с розовой водой, чтение книг и наш первый поход в национальную библиотеку Великобритании. Еще куча теплых воспоминаний, которые я уже никого не смогу ощутить в реальной жизни.
В эту секунду я ощущаю, как нестерпимо мне хочется вернуть эти дни и как ощутимо в моей душе начинает расти непонятная ненависть к своему дяде, которого я любила как своего родного отца.
— У нас не средневековый век чтобы девушек выдавали за муж за хорошую партию во время войн.
— Айна, давай спокойно это обсудим.
Дядя пытается положить мне руку на моё плечо, но я отхожу в сторону.
— Что тут обсуждать? – Я делаю еще один шаг в сторону двери. – Ты уже все решил за меня. Вы заключили сделку, ты меня продал или что? Что он тебе такое предложил, что ты так легко согласился?
— Бернарду, на самом деле очень богат, но тут дело не в деньгах. Мы в них не нуждаемся, ты это знаешь.
— Тогда что повлияло на твое решение? Или ты просто хочешь избавиться от меня?
Я утираю с глаз слёзы закрывающие глаза пеленою обиды.
Неожиданно лицо дяди становится напряженным.
— Как ты могла о таком подумать? -
Я не сразу понимаю его реакцию. В голове сейчас столько мыслей, что мне не понятно, о чем именно он спрашивает. В голове крутятся события последних дней, мой приезд и то, как все стараются отстранить меня от чего-то, излишне оберегая и ограждая от чего–то.
— Я это вижу сама! – Не выдерживаю я. - В том то и дело, а если бы ты предупредил меня заранее или хотя бы завёл об этом разговор, мне сейчас не было бы так больно и унизительно узнать это лицом к лицу с этими людьми.
— Я понимаю, дорогая, но тебе не обязательно отвечать ему прямо сейчас. Свадьба состоится только после твоего совершеннолетия, а до этих пор ты можешь учиться, гулять с подружками и делать все что тебе захочется.
«Все что тебе захочется!»
— Мне совсем не хочется учиться в школе и быть уже чьей-то невестой!
— Этот вопрос можно решить, мы переведём тебя на домашнее обучение.
— Ах, вот как! Это уже тоже ты решил за меня!
— Я забочусь о тебе, вместо твоего отца.
Голос дядя почты переходит на крик.
— Выдать меня замуж без моего согласия – это не забота, это насилие!
Дядя делает жест рукой, пытаясь остановить меня и успокоить себя.
— Поверь мне, когда ты узнаешь Бернарду поближе, ты изменишь о нём своё мнение.
Я смотрю на дядю и не верю в происходящее; что спорить нет смысла, как будто мои слова не действуют на него. Он все давно решил и будет так как он решил.
Как же раньше я не замечала этого за ним. Желания чтобы все подчинялись ему.
На меня давит чувство безысходности и обиды, как будто я в клетке. И тут у меня появляется острое желание пожаловаться кому либо, поплакаться чтобы стало лучше, чтобы кто-нибудь снял с меня эту ношу, и я снова зажила, как и прежде ни о чем не думая.
Я не вспоминаю о своих родителях и не сетую на судьбу что так рано забрала их.
Я думаю о Рое.
Ощутив внутри себя опустошение и отсутствие желания сопротивляться я подхожу к двери.
— Мне нужно подумать над твоими словами. Я буду в своей комнате.
У дяди лицо озаряется как при большой победе. Наверно он решил, что я уже смерилась со всем или мне просто нужно время.
— Конечно, дорогая. Если что-то понадобится, только дай мне знать.
Больше не в силах на него смотреть, выхожу из кабинета и бегу в свою комнату.
Теперь то я точно знаю, что хочу именно сейчас!
50. CORACAO После разговора с дядей я выхожу на балкон чтобы немного остыть и замечаю, что он уезжает со своим телохранителем.Тёти и братьев до сих пор нет дома, их нет рядом, когда так нужны; значит и мне тут делать нечего. Не теряя ни минуты я подбегаю к шкафу и распахиваю его.В голове начинает играть пластинка с песней Black _sabbath «Paranoid» призывая меня на опрометчивые поступки. Раз дядя держит меня «как в клетке» и планирует выдать замуж, то сдерживать саму себя я не стану. У меня есть карта с безлимитом, я могу постоять за себя, а остальное пусть катится к чертям вместе с мексиканцами.Тетя Марисэлла изрядно постаралась, выбирая мне наряды, и я мысленно благодарю её за это. Шкаф полон красивых вещей самых дорогих брендов. Платья, брюки, блузки и юбки висят в определённом порядке так, будто их развешивал любитель приложения Pantone. Все выдержано в потрясающей взгляд, цветовой гамме. Я провожу рукой по вещам, как по радуге. С радостью замечаю, что нет кричащих кислотных оттенков и единственный красный цвет это моё платье с приёма тёти.Сумок и обуви намного меньше, с учетом того, что оттенки выбраны в классическом цвете, что подойдёт к любому наряду.Беру с вешалки черное со стразами платье от Dior и бросаю его в свою спортивную сумку. К нему отлично присоединяются черные бархатные туфли на шпильке и клатч расшитый стеклярусом. Еще я закидываю черный парик, имиджевые очки с черной, тонкой оправой, косметичку и перцовый баллончик на всякий случай.Переодевшись в просторные спортивные брюки и футболку, накидываю на плечи худи и набираю номер Журы.— Как дела подруга? Не передумала сегодня вечером повеселиться в клубе?Выслушав восторженные возгласы Журиньи я выхожу во двор в поисках Акауа.Своего телохранителя я нахожу возле дома, невозмутимо гуляющего с той же книжкой в руках. Заметив меня, он отрывается от чтения.— «Как все прошло?» – Интересуется он.— Мы не пришли к общему мнению, скажем так.Я отвожу взгляд в сторону и скрещиваю руки на груди чтобы не расплакаться, снова вспомнив наш разговор с дядей. Почему так тяжело осознавать, что у тебя нет выбора? Почему за меня кто-то должен решать? И главный вопрос зачем мне выходить замуж за того, кого видела один раз в жизни. Какую именно цель преследует дядя, прикрываясь заботой обо мне.В голове так много не заданных вопросов, но горло сжимает невидимая рука, от чего я только сглатываю. Возле ворот Жуэль отчитывает за что-то собак, на что они недовольно лают, пригнув морды к земле, принимая это за забаву и это меня веселит, поднимая настроение.— Акауа, я хотела сказать, что сегодня ты мне не понадобишься. Моя подруга Журинья, пригласила меня к себе с ночёвкой, поэтому на вечер ты абсолютно свободен.Я стою не шелохнувшись, надеясь, что он мне поверит.— «Я вас понял сеньорита, завтра я буду здесь ровно в восемь».Я выдыхаю про себя. Кажется, сработало или азиатское воспитание Акауа, просто не позволяет спорить с хозяевами.Я уже резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут вспоминаю угрозу в сторону своего телохранителя.— Акауа, будь осторожен. Альмейда сказал, что это не сойдет тебе с рук.Он останавливается и смотрит на меня с еле заметной улыбкой на лице.— «За меня можете не переживать, сеньорита. Если бы угрозы в мой адрес можно было переводить в деньги, то я смог бы уже купить остров».Наверно, вряд ли он чего-то боится в жизни, но любое предупреждение вселяет в сердце надежду на спасение.Я кланяюсь ему на прощание, как это делают по этикету в Японии от чего Акауа снова, улыбается кланяясь мне в ответ, и я ухожу в сторону ворот. За воротами меня уже ожидает водитель Журы.— Вы куда-то уезжаете, сеньорита? Ко мне подходит Жуэль, проверяя водителя, сидящего в припарковавшейся машине.— Сегодня я ночую у своей подруги Журиньи Ферейра. – Быстро отвечаю я, открывая дверь автомобиля.— Ваш дядя, конечно, в курсе?— Конечно!Мне не хочется его обманывать, но и менять планов на сегодня я не стану. Я напишу тёте что уехала, а для дяди пусть это будет моей маленькой местью.— Желаю, приятно вечера, сеньорита.— Спасибо, Жуель. До завтра.Я сажусь в прохладный салон Лексуса и выдыхаю. Отправляю смс братьям и тете Марисэлле о том, что сегодня буду ночевать у Журы.Возле дома семейства Ферейра меня уже встречает Жура. Она подбегает к машине, распахивает двери, едва она останавливается и кидается мне на шею.— Ты даже не представляешь, как я рада, что сегодня мы идем вдвоём! На крыльце, прямо за ней на ступеньках, сидит милое двухлетнее создание с копной рыжих кудряшек. — Что за пухленькое чудо? И почему ты мне о ней не рассказывала?Жура машет рукой и знакомит нас. Младшая сестренка Журы Мануэлла или Маник, как её называет старшая сестра, просто очаровательна со своими кудряшками.Я беру Мануэллу на ручки и меня окутывает детским ароматом молочка, памперсов и пенки для массажа. Я утыкаюсь носом ей в шею и вдыхаю этот райский запах, от чего девочка смеётся и ловит моё лицо своими теплыми ладошками.Журинья закатывает глаза от этой сцены и поднимает мою сумку.— Эта маленькая прилипала и так все время ходит по мои пятам, расковыряла всю мою косметику и исписала стены в моей комнате! Хочешь, чтобы я умилялась ею и дни напролёт щебетала о ней, как мама?Последние слова Жура произносит, явно подражая своей матери и мы весело смеемся. — А где ваши родители? Вы одни? — Родителей пригласили в поместье друзья, продолжить празднование, а я должна приглядывать за Мани пока они не вернуться. У неё есть няня, одна бы я повесилась с ней.Жура ведет нас на второй этаж, в свою комнату и Мани все дорогу разглядывает меня.У девочки выразительные светло карие глаза, которыми она то и дело склоняется к моему лицу, стоит мне только отвернуться или отвлечься на Журу, как будто пытаясь узнать, что я за человек. Она ведет себя, очень тихо держа в одной руке сухарик и периодически поднося его ко рту.Во время нашего разговора с Журой, Маник с интересом поглядывает на сестру и на меня реагируя на наши эмоции тонкими бровками вздёрнутыми вверх.— Она просто чудо!— Хм, - Журинья недовольно фыркает. – Поверь мне, внешность обманчива.От вердикта Журы я снова смеюсь и оглядываюсь вокруг.У Журы очень большой и светлый дом в стиле Прованс. Много светлой мебели, подушек и занавесок в мелкий цветочек. Полы устелены коврами в тон комнаты от светло фисташкового до нежно розового. На стенах висят картины пейзажей и семейные фотографии. На каждом столе и полке вазы с цветами. Все расставлено гармонично и со вкусом вселяя ощущение легкости и счастья.— У вас очень красиво. – Восхищенно оглядываюсь я кругом.— Это все мама. Она любительница Прованса, Франции и эстетики из Pinterest. Наконец то мы доходим до комнаты Журы в котором царит хаос из раскиданных вещей и косметики. В комнате стоит огромная кровать, шкаф на всё стену напротив и столик с зеркалом. Комната выходит на балкон, о чём говорят тихо колыхающиеся от ветра шторы в пол.Её комната — это антоним всему дому. Только она знает, что и где тут находится. Жура бросает мою сумку у кровати, забирает у меня из рук Мани и усаживает её на пол, на постеленное одеяло с игрушками. Мани тут же отвлекается на них.Жура подходит ко мне и кладет свои руки мне на плечи.— Этот вечер должен стать незабываемым для нас. Показывай, что ты принесла с собой.Жура тут же сама открывает мою сумку и в полном восторге осматривает платье и туфли.— Оно потрясающее. – Не скрывает она свой искренний восторг. – Это Dior?Жура вертит платье за вешалку осматривая на нем каждую строчку.— Тебе не кажется оно слишком откровенным? – Начинаю сомневаюсь я в своем выборе платья.Жура смотрит на меня прищурившись.— Мартинес оценит его.Я тут же краснею и толкаю её в бок.— У меня кое-что есть. Я достаю черный парик и очки и надеваю их на себя, поправляя искусственные волосы.— Ты хочешь пойти в этом?— Я хочу все посмотреть и быть не узнанной. А если что-то пойдет не так, я смогу избавиться от парика в туалете.— Для чего? – Все еще не понимает Жура.— Хочу посмотреть на Роя с другой стороны, при другой ситуации, но не хочу, чтобы он сразу узнал меня.— Не понимаю, что может быть по-другому! Он есть он, но думаю это будет забавно. Ну а я себя прятать не собираюсь.Жура походит к своему шкафу и достает свое платье. Платье из страз отливает горячим шоколадом и превосходно дополняет яркий оттенок волос подруги. — Мне его купил отец, вернее оплатил с просьбой приобрести что-то скромное на предстоящий визит к его бизнес партнерам, но он еще не видел, что именно я выбрала.Жура начинает копаться в своем шкафу выгребая наружу кучу коробок с обувью, джинсы и сумки вперемешку.— Тебе нужен помощник, чтобы привести все это в порядок. Я сажусь на её кровать и наблюдаю за этой богиней хаоса.— Никому не позволено заходить в мою комнату, уж тем более убираться в ней. Наконец-то!Она достает коробку и вынимает из нее голубые как море на пляже Ипанема, туфли на высоком каблуке. Снимает со стула такого же цвета клатч и распускает волосы.— В прошлый раз, я заметила красавчика в клубе и сегодня он точно будет моим. Ты скорее всего его видела, у него еще есть татуировка крыльев на шее.«Еще как помню, только вчера видела», так и порываюсь ей сказать.— Конечно видела, кажется его Домингос зовут, и он друг Роя.— Доминиииигос. – Тянет Журинья имя и падает рядом со мной на кровать. – Какое ангельское имя у этого ангела.— Скорее у темного ангела. Ты влюбилась?Я ложусь рядом с Журой и кое-что понимаю. Учась в одной школе, никто не может знать лучше Роя чем его друзья и ученики. Вот у кого мне нужно было спрашивать о нём, а не собирать информацию по крупицам у дяди и братьев, стараясь не выдать себя.— Скажи мне, как бы ты описала Роя?Я поворачиваюсь лицом к Журе начинаю перебирать пальцами её кудряшки.— Рой! – Подруга делает паузу. – Ну он красивый и остроумный, у него много увлечений и подружек.Тут я тяну ее за локон, и она вскрикивает.— Ауч!Из своего местечка Мани встревоженно поднимает голову на свою сестру.— Я не об этом! Какой он в жизни, с семьей, каким он был в детстве?Жура молчит, видимо что-то вспоминая и через некоторое время говорит.— В детстве я его совсем не знала, потому что он был на домашнем обучении и редко появлялся в школе. Все из-за случая, когда его похитили и где-то удерживали месяц. Говорят, он очень замкнулся после этого и перестал со всеми общаться. Совсем, понимаешь?Жура смотрит на меня вопросительно с ужасом в глазах.— Что ты имеешь в виду? – Не понимаю всё ещё её.Жура садится на кровать и загибает пальцы.— Он перестал разговаривать, с друзьями, родителями, с психологами. Вообще не проронил ни единого слова.Я открываю рот чтобы задать ей вопрос, но Жура опережает меня.— Я не знаю, что именно с ним случилось во время похищения, но это очень сильно повлияло на его жизнь и психику. Родители рассказывали, что его водили по врачам, психотерапевтам, шаманам, но все безрезультатно, пока в один из дней он сам не заговорил. Понимаешь? Не разговаривал и тут раз и опять заговорил. Это всё очень странно.Я перевариваю её слова и меня так и тянет написать Рою. Каждый раз, как только я что-то узнаю из его детства, меня так и порывает ему что-то написать, услышать его голос, лишь бы знать, что у него всё хорошо.В голову приходит недавний разговор с дядей Густаво и на душе становится тяжело от мысли о предстоящем замужестве. Я смотрю на Журу в лучах солнца и обдумываю стоит ли мне ей рассказывать или нет. Ответ приходит тут же.Я достаю телефон и набираю смс.Я: Как проходит твой день?Пока телефон молчит я встаю и выкладываю свои вещи на единственный свободный стул. — Не могу спокойно находиться в комнате, когда в ней такой беспорядок. Мне нужно себя чем-то занять.Жура садится на кровати и смотрит как я собираю по комнате её раскиданные платья и вешаю в шкаф.— Тебя беспокоит мой бардак или что-то другое? У тебя все хорошо?— Да. – Отвечаю, не глядя ей в глаза.— Тебя что-то беспокоит или ты расстроилась после моего рассказа?Я сажусь на пол и начинаю сортировать обувь по парам, а Жура следит за мной во все глаза.— Сегодня к нам домой заезжали гости дяди. – Я делаю паузу и сглатываю ком в горле. – Среди них был один человек, за которого дядя планирует выдать меня замуж, как только я окончу учёбу!Жура вскакивает с места.— Что? Кто он? Это, не Рой Мартинес?— Конечно нет, разве я бы переживала, если бы это был он!— Тогда кто он?— Бернарду Альмейда, знаешь его? У него еще шрам на лице.— Тебя хотят выдать замуж за Шрама? Шрам, ну его так и называют. – Жура удивлённо замолкает. - Единственное что мне известно о нём, то, что он торгует оружием. Окало двух лет назад на границе с Колумбией изъяли огромную партию оружия, которую готовили переправить через океан. Отец говорил, что как раз там был замешан Шрам, а прикрыл его никто иной как твой дядя.Жура внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции. — И как давно тебе сделали предложение, о котором я ничего не знаю?Жура скрещивает руки на груди и дует недовольно губы.— Ты ничего не знаешь о предложении, потому что я не планирую в ближайшее время выходить замуж!На последнем слове дверь в комнату открывается и заходит няня Мани, красивая женщина лет сорока пяти с толстой косой и добрыми карими глазами. Она берет малышку на руки и щекочет носом её щёчку и шею, от чего Мани заливается детский ауканьем стараясь спрятаться от няни. Няня подхватывает девочку за спину и кружится с ней.Это настолько мило и трогательно, что я на минуту завидую Мани что у нее есть такая няня, а у Журы мама.Как только мы остаемся одни, Жура встает и начинает приготовления. Несмотря на полный беспорядок она в нем прекрасно ориентируется.— Не знаю, подруга что задумал твой дядя, но чувствую, что всё не так тут просто. Отец говорит, что он «темная лошадка». Хоть Шрам и симпатичный мужчина, но кроме страха он мне ничего больше не внушает, и я бы не хотела оказаться с ним в одной комнате; в одном белье.Я резко поднимаю на неё глаза, а подруга заливается смехом, от чего у меня снова краснеют щёки С кровати все не нужное летит на пол, и она начинает на нем раскладывать наши вещи на вечеринку. Телефон вибрирует, и я открываю сообщение.Рой: Птичка, у тебя все хорошо? Я: Да. Рой: Я в клубе, занят приготовлениями к сегодняшнему вечеру. Ты ещё не передумала по поводу моего приглашения?Тут же пишу ему ответ.Я: Звучит заманчиво, но подруге я обещала первой.Некоторое время он молчит, а я раздумываю стоит ли мне говорить ему об Альмейда.Рой: Тебя что–то беспокоит? Я могу приехать.Как бы мне не хотелось ему всё рассказать, пока решаю промолчать, чтобы не накликать какой беды или гостей в лице Роя на порог Журы.Я: ничто, не может помешать мне хорошо провести этот вечер.Рой: Скажи мне, где ты будешь, и я приеду за тобой.Я: Хорошо, но это сюрприз!— С кем ты там переписываешься? С красавчиком Роем?— Ага, сегодня вечером он тоже будет в клубе. Если я там появлюсь это будет сюрпризом для него.— Он этому будет только рад.Жура уже не обращает на меня внимания и садится за стол. Я, сложив всю обувь в шкаф, принимаюсь собирать оставшиеся раскиданные вещи. В голове крутятся слова Роя и мне становится на душе легче осознавая, что у меня может появиться друг и что наша дружба может перейти во что-то большее. И мне уже всё равно что на это скажет дядя. Мне уже всё равно на его слова, предостережения и запреты. В комнате становится уже намного опрятнее, и я присаживаюсь к Журе за туалетный столик.Она как гостеприимный хозяин дома выкладывает всю свою косметику, доставая из полок и косметичек содержимое.- Тут то, что я успела спрятать от этой мелкой.Всё это раскладывается в несколько рядов.Я достаю всё что принесла с собой и за разговорами о школе и парнях мы накладываем макияж. Перед тем как начать одеваться мы с ней слегка перекусываем сидя на открытой веранде. У семьи Ферейра красивый и ухоженный сад. Напротив нас располагается беседка, густо увитая плющом. Он неё отходят несколько, вымощенных камнями тропинок, ведущих в глубь сада, к фигурным кустам и кустам с розами. Мама Журы, так же, как и тётя Марисэлла испытывает любовь к сортовым розам.Сердце наполняется окружающей красотой, но стоит мне только вспомнить про наш разговор с дядей как тут же портится настроение.Я смотрю на Журу, радостно листающую TikTok и улыбаюсь её беспечности. Ей не придётся выходить замуж против своей воли. Её родители этого не допустят. Мои родители, тоже этого не допустили если бы были живы.Я без аппетита откусываю бутерброд с авокадо и думаю, что бы на это сказал Рой? Мне хочется спросить его мнение, ведь он парень и он наверняка знает кто-такой Альмейда. Мне совсем не стыдно спросить его об этом, как раз наоборот так и тянет рассказать, это как–то чувство, что возникает между давно знакомыми людьми, когда ты поскорее хочешь поделиться новостью или спросить совет. Ему хочется доверять и во всём положиться.Жура склоняется ко мне через стол и показывает забавные ролики, от чего смеётся только ей присущим смехом «во всё горло». Хотя бы немного я забываю о своих мыслях, и мы идём наверх одеваться.Ровно в 20:30 мы, обе стоим перед зеркалом и любуемся на своё отражение.На мне укороченное черное платье расшитое пайетками и сверкающее от любого света, который падает на него. Один рукав платья отсутствует, оголяя мою руку и плечо и создавая образ роковой соблазнительницы. Это не совсем моя длинная и я периодически пытаюсь подтянуть его ниже. На мне парик с длинными черными волосами с чёлкой и очки. Так я напоминаю себе элитную путану из Лондонского района Сохо.Тем лучше, надеюсь остаться не узнанной.Жура вертится перед зеркалом восторгаясь нашим нарядам, и мы направляемся к выходу.До клуба мы доезжаем в нервном предчувствии чего-то необыкновенного. Не знаю от чего я больше волнуюсь: от самого факта того, что я в ночном клубе и мне всего лишь семнадцать или от предвкушения увидеть Роя.Машина останавливается у входа, возле которого толпится народ. Огромная вывеска «Корасон» с пульсирующим сердцем завораживает меня. Жура замечает моё смятение.— Айна, если ты уже млеешь от вывески, то что будет с тобой внутри клуба?Я прихожу в себя и оглядываюсь на водителя, слышал ли он эти слова.Жура отдает распоряжение приехать за нами ровно в час ночи. От входа тянется очередь, в которой полно стильно одетых парней и девушек в откровенных нарядах. Она разговаривают и смеются, кто-то нервно переминается с ноги на ногу, самые позитивные пританцовывают от музыки, раздающейся из клуба.— Как же много желающих попасть в клуб!— Да, и не все они попадут сегодня, но у нас с тобой золотой пропуск.Жура достаёт свои пригласительные, которые выиграла в прошлый раз.— Ты готова, подруга?— Боюсь, что нет!— Тогда вперед. Жура выходит из машины, и я быстро следую за ней. Пока я иду, меня не покидает чувство что мы совершаем какое-то преступление и нас вот, вот, разоблачат.У входа царит приподнятое настроение, смешанное с нотами тяжелых, вечерних духов с каплей нервозности от ожидания. Жура протягивает пригласительные охране, и я жду с замиранием сердца что нас сейчас прогонят. Рядом стоящая девушка оглядывает моё платье и кривит губы в красной помаде. В глазах зажигаются огоньки ненависти, готовые меня испепелить. Охранник, накаченный мексиканец с белоснежными зубами, улыбается и открывает перед нами двери. От девушки исходит недовольный возглас, и я с улыбкой оглядываюсь на неё. Её лицо ещё больше кривится как от съеденного лимона. Жура тянет меня внутрь клуба. Мы проходим узкий коридор освещаемый такой же вывеской «Корасон», но чуть меньшего размером. Откидываем тяжёлые шторы и попадаем в мир, о существовании которого я даже не подозревала.Внутри клуб потрясает своим размером и видом.— Wow! – Только и могу выкрикнуть я.Это не просто клуб, это мегаполис в клубе! Он мне напоминает Колизей.Зал состоит из нескольких ярусов. На первом и самом высоком сейчас стоим мы. Он состоит только из круглого балкона, опоясывающего клуб. Так думаю на нем можно танцевать или наблюдать за остальными.К нам подходит парень в чёрном костюме, похожий на кого-то из администраторов. У него черные волосы, уложенные гелем и мягкие черты лица благодаря ослепительной улыбке.Молодой человек приветствует нас, слегка склонив голову. На пару секунд он задерживает на мне взгляд, потом берёт пригласительные и берется сопроводить к нашим местам.Жура хватает меня за руку, делает удивленное лицо в сторону парня, пока он не видит и мы спускаемся по широкой лестнице на второй ярус. Здесь располагаются столики. Каждый столик расположен так, что с него можно наблюдать что происходит на самом нижнем ярусе. На том, где и будет представление. Мы усаживаемся за столик, расположенный у самого края и с него открывается потрясающий вид. Молодой человек надевает на наши руки браслеты с номерами, для участия в розыгрыше и уходит, еще раз взглянув на меня чуть дольше чем на мою подругу и подзывает для нас официанта.После того как у нас приняли заказ я начинаю все рассматривать.Столики вокруг нас постепенно заполняются парнями и красивыми девушками, однозначно местной элитой, из которых я никого не знаю. Сверкают наряды и улыбки, в воздухе смешиваются запахи дорогих духов и коктейлей. Жура сидит напротив меня и двигает плечами в такт музыки и меня наполняет радость и сладкое предчувствие. Нам приносят закуски, сангрию «Мартина» и «Спрайт». Не хочу раньше времени опьянеть, хотя Жура и заверяет меня что могут принести чистую сангрию, без добавления алкоголя, но я решаю отказаться.Я выглядываю через балкон на сцену, но нигде не вижу Роя.Самый нижний ярус – это танцпол и небольшая сцена.— Скоро начало, скоро ты его увидишь. – Жура склоняется ко мне через столик и шепчет как можно тише.— Я совсем его не жду. – Вру ей.— Ври кому ни будь другому. Я сдерживаюсь чтобы не рассмеяться и делаю глоток «Спрайта». Моё внимание привлекает группа парней, которая идет в нашу сторону и среди них я узнаю друзей Роя. Опускаю взгляд в свой бокал. Леандро и Домингос в окружении трёх девиц проходят мимо нашего столика, и я замечаю, как «лев», вызывающий во мне страх задерживается взглядом на нашем столике и разглядывает нас. Я отворачиваюсь в сторону сцены и делаю глоток «Спрайта». Очень надеюсь на то, что он не узнает меня в этом парике. Как только они проходят, я оглядываюсь им вслед.Они занимают места за большим столиком в углу зала и у меня холодеют ноги от пристального взгляда и такой опасной близости. Их столик, рассчитанный на большую компанию, находится чуть выше остальных, поэтому мы сидит как будто у них на ладони. Присоединится ли Рой к ним?Жура тоже замечает их и периодически посматривает в сторону Домингоса. Я же сижу так прямо, как будто у меня прикручен позвоночник к стулу. — Не смотри на них так откровенно, Жура.Хорошо, что столики не большие и нас никто не может слышать, хотя они достаточно плотно находятся друг к другу.— Не знаю, что будешь делать ты в своём парике, но я его сегодня точно приглашу на танец. Ты же помнишь, что у них тут есть «горячие» танцы?— Ты о чём? – Я не могу помнить всего того, что она мне говорила и уж тем более об этом месте. Две недели назад меня оно не интересовало, и уж тем более я не могла подумать, что когда-нибудь приду сюда.— «Белый» танец, когда парень приглашает девушку, а у них наоборот, есть «янтарный» танец, при котором девушка может пригласить понравившегося ей парня. Это и есть горячий танец. И я сегодня приглашу Дома. Жура отпивает из бокала сангрию и не отводит взгляд от их столика.— Пожалуйста, только не делай глупостей. – Прошу ее, обращая на себя внимание.— Не переживай, монашка моя, я пересплю только с тем, кто попросит руки у моего отца, иначе у него не будет головы. Я не собираюсь направо и налево раздавать себя.Я ей одобряюще улыбаюсь и слегка поворачиваю голову в сторону столика друзей Роя. Кажется, взгляды Журы подействовали на Дома, и он вместе с Леандро о чём-то шепчутся, поглядывая в нашу сторону.На Леандро сегодня черная рубашка, отливающая стальным блеском, черные брюки и замшевые лофферы на босую ногу. Свою шевелюру он собрал на затылке в тугой пучок. Он сидит, закинув одну ногу на другую и выпускает дым задрав голову в перерывах за наблюдениями за нами. В нем, как и при первой встрече присутствует взгляд хищника: оценивающий, опасный. При нём, хочется опустить глаза, но не от страха, а от давящего чувства неадекватности, которое исходит от этого взгляда. Рядом сидящий Домингос просто излучает радость всем своим видом. У него красивая улыбка и когда он смеётся, его глаза сильно щурятся, от чего он мне напоминает героя дорамы. Он как лучик, хотя и тёмный, благодаря своим татуировкам на шее и темным волосам. Домингос, так же, как и Леандро одет во всё чёрное. Похоже, что у парней свой дресс-код в клубе.Вокруг нас становится ещё больше народу, все столики полностью заполнены. Жура пальцем указывает наверх и звучит музыка. Начинается представление.Над нами появляются белые, узкие полотна, которые свисают до самого танцпола. Где-то наверху появляются воздушные гимнастки в откровенных купальниках, расшитых стразами и сверкающими от лучей прожекторов, направленных на них. Гимнастки начинают исполнять сложные трюки, обматываясь и держась за полотна. При каждом резком движении зал нервно охает боясь, что гимнастка сорвётся. Но представление протекает идеально. Каждая девушка исполняет свой трюк плавно и чётко: их движения слажены и дарят наслаждение своим выступлением. Девушки раскачиваются, сцепляются за руки держась одной рукой за полотно и начинают плавно кружиться. Полотна развиваются, погружая нас в невесомость, ощущение как будто паришь среди облаков. Музыка звучащая отовсюду прекрасно передаёт их задумку, и присутствующие взрываются аплодисментами, как только гимнастки оказываются на полу танцпола.Каждая благодарит за внимание воздушным поцелуем в сторону зрителей и вчетвером убегают куда-то за сцену оставив после себя послевкусие невесомости и свободы.— Это потрясающе! – Я пытаюсь перекричать аплодисменты.— Я тебе говорила, что здесь круто! Это только начало!Меня посещает мысль, что эти полотна чем-то напоминают мне те, что я видел во сне в свою первую ночь после приезда в Рио.На сцену выходит ведущий, темнокожий парень с дредами и начинает общение с публикой приветствуя её на этом вечере. Он благодарит гимнасток, рассказывает шуточки в сторону знакомых, которых якобы увидел в зале, от чего зал заливается смехом.Ведущий озвучивает программу сегодняшнего вечера и предупреждает нас чтобы мы не расходились, потому что в конце будет сюрприз от самого владельца клуба Роя Мартинеса. Женская половина зала взрывается радостными возгласами, а моё сердце сжимает ревность.Самого Роя нигде не видно, это начинает тревожит.Ведущий объявляет о начале розыгрыша. На сцене, ведущий и его помощница рандомно выбирают номера с нашими браслетами и озвучивают подарки, которые они выиграли. Тут в моей сумочке вибрирует телефон, и я вижу, что мне звонит номер из Англии, звонок от Салеха.В зале очень шумно от музыки и от разговоров, поэтому мне нужно найти тихое место. — Жура, мне нужно отойти, где тут туалет?Жура не сразу поворачивает ко мне, с интересом наблюдая за розыгрышем.— Что?— Мне нужно в туалет.— Хорошо, он за баром на нижнем ярусе. Я встаю, поправляя платье, беру сумочку и иду к лестнице.— Номер! Какой у тебя номер. – Окликает меня Жура.— Сорок один. Отвечаю, ей развернувшись и тут вижу, что Леандро встал со своего места и направляется в мою сторону, сверля меня взглядом.«Боже, только его не хватает». Я начинаю быстро спускаться по лестнице держась за перила и жалея, что одела шпильки. Внизу, по центру, располагается танцевальная зона, сцена, на которой оживленно идет розыгрыш и длинная барная стойка с кучей симпатичных барменов. До меня доходит что кто-то выиграл посещение СПА салона. Если Рой сам спонсирует эти подарки; он должен быть очень щедрым.Слышу позади себя чьи-то шаги и цепкий взгляд.Нервно провожу рукой по парику кончиками пальцев и хватаю за руку официантку, проходящую мимо. Уточняю, где туалет и ныряю за угол, пока этого не видит Леандро.В туалетной комнате прохладно и пахнет цветочным освежителем. Я открываю кран с холодной водой и промокаю полыхающие щёки и лоб. Справа, с корзинки беру белоснежное полотенце и слегка осушаю лицо.С зеркала на меня смотрит девушка с черными длинными волосами и красными щеками. Ловлю себя на мысли что мне идет темный цвет волос и чёлка.Снимаю на время очки и достаю телефон. Два пропущенных от Салеха. Я заглядываю в соседнюю комнату с кабинками. Никого.Туалетная комната огромная и поделена на две зоны. Всё выдержано в стиле лофт, с мраморными полами, раковинами под золото, искусственными пальмами и плетёными креслами. Я сажусь в одно из них у входа и набираю номер друга.Гудки точат во мне нервозность съедая нервную клеточку одну за одной. Пока на том конце не берут трубку я могу представить всё самое плохое что может случиться. С нашего последнего разговора прошло несколько дней и мне очень хочется знать смогли ли друзья что-то разузнать о Макконахи. Меня очень беспокоит то, что я не могу дозвониться до моих приемных родителей, которые приютили меня на долгие десять лет.Они никогда не говорили мне что планируют уехать в кругосветное путешествие, посетить дальних родственников или продать, например, дом и переехать.Это все странно!— Ola, Бразилия! – Голос Салеха, такой родной и теплый вливает в меня те далёкие и минувшие навсегда воспоминания о днях нашей учебы в Лондоне.— Привет Англия! Как вы там, как Амира?— У нас всё отлично и без происшествий, я приглядываю за ней. – Слышу на том конце недовольный возглас Амиры на арабском языке и смеюсь на это. - Как тебе там? Как семья?Я сглатываю ком в горле вспоминая дядю.— Да, теперь всё будет хорошо. – Уклончиво отвечаю я. – У тебя есть новости?— Новости есть, но они тебе не понравятся.Салех замолкает и я делаю вдох.— Говори, как есть, ты же знаешь я люблю только правду.Он собирается с мыслями пару минут.— Мы их не нашли по тому адресу, где вы проживали ранее. Но у меня кое-то есть для тебя и я могу отправить тебе на почту. Ты должна на это взглянуть сама. Эту информацию раздобыл для меня Пол, мой друг, у него старший брат работает в полиции.— Хорошо, жду. – У меня дрожит голос. – Я перезвоню, как только ознакомлюсь с файлами. Мы еще обмениваемся парой слов, я передаю привет Амире и открываю почту в ожидании письма.В голове нет ни одной мысли. Я ожидаю чего-то плохого.Пока загружается файл с почты в туалет кто-то заходит. Рядом со мной стучат две пары каблуков, и кто то, закрывается в кабинке.Включается кран с водой.— Чего тут развалилась? Эй ты, сука! Я к тебе обращаюсь! Над моим ухом раздается недовольная пьяная брань, но мне всё равно на всех. Осталась пара минут и файл уже откроется в папке.— Ты оглохла?В меня летит полотенце для рук, и я поднимаю голову.Передо мной стоит девица с красными губами, та которую мы обошли в очереди и зашли первыми в клуб. — Тут сидеть запрещено или что? – Задаю ей вопрос.— Для тебя запрещено. – Она стоит чуть пошатываясь. Всё ясно, еще только начало вечера, а она уже выпила изрядно.— Когда я входила объявлений не заметила. – Я не собираюсь с ней ругаться, нервы и так на пределе, поэтому одеваю очки и перекидываю через голову свой клатч положив в него телефон.— Как ты смеешь мне хамить, дрянь малолетняя.— А кто тебе разрешил так со мной разговаривать? – Не выдерживаю уже я, специально делая акцент на словах как она.Во мне сейчас просыпается тот пацан, который во мне зародился, живя с моими братьями под одной крышей и который периодически вырывается из меня во время каких-то стычек или во время боя. — Я Альварес! – Красногубая толкает меня в плечо ногтем таким же красным, как и её губы. — Мне что упасть на колени, услышав твою фамилию?Её коготь оставляет на моей коже кровавый след.Надеюсь, она не родственница Рины.Я реагирую тут же. Хватаю её за запястье и выворачиваю ей руку за спину от чего она сгибается пополам на своих высоченных каблуках и кричит от боли.— Мне плевать кто ты такая. – Говорю ей в самое ухо. - Не смей прикасаться ко мне иначе я обшарю все притоны и доберусь до тебя.Я резко отпускаю её руку и толкаю, от чего она семенит ногами и ударяется об стену спиной прижав к груди свою руку.— Научись уважать людей.Я выхожу в коридор и осторожно выглядываю из-за угла, в коридоре никого нет.Меня радует, что Леандро не стал дожидаться меня, под дверью, не хочу, чтобы меня кто-то тут узнал. На танцполе уже началась дискотека. Кажется, что пол и стены сотрясаются от музыки и ног танцующих.Наверно, поэтому его и назвали «Корасон» танцпол вибрирует как сердце от огней под ним, собираясь в центре и напоминая пульсирующее сердце. По танцующим пробегают красные лучи светомузыки.Проходя мимо заполненного бара, замечаю Леандро, он тут же вскакивает при видя меня и идёт в мою сторону. У меня начинает учащённо биться сердце и не оглядываясь на него я пытаюсь скрыться в толпе танцующих и найти Журу.В помещении стало чуть темнее чем было до этого, вокруг мелькают неоновые огни и светомузыка. Я иду в самую глубь танцующих и меня поглощает поток движущихся тел. Я узнаю песню «La Tormenta» из к/ф «Три метра над уровнем неба» от которой все вокруг подпрыгивают. Оглядываюсь назад, Леандро расталкивая танцующих ищет меня взглядом, не знаю, что ему нужно от меня, но встречаться с ним у меня нет желания.Чтобы спрятаться я чуть нагибаюсь, желая проскользнуть между парнями и спрятаться ближе к стене, где есть небольшая ниша. Тут меня кто-то ловит за талию.— Не убегай, красавица. Давай потанцуем. Я чётко слышу американский акцент и оборачиваюсь. Это тот парень с дредами, ведущий, что веселил зрителей. Он мне улыбается и крепче держит за талию.— Не сегодня. – Отвечаю ему на английском. За его спиной толпа взрывается, от припева, а я вижу, как Леандро ищет меня взглядом поверх танцующих. Он совсем близко. Парень с дредами показывает мне «класс» с удивлением на лице и отпускает. Я пригибаюсь и проскальзываю между парами в сторону стены.Дойдя до неё, опираюсь спиной, чуть пригнувшись. Леандро нигде не видно, кажется, он пока не заметил куда я скрылась.Рядом со мной танцует какой-то перекаченный парень в белой футболке и не обращает на меня внимания. Я прячусь за его широкую спину и достаю телефон. На почте нахожу три письма от Салеха и открываю то, которое состоит из фотографий. На фото я вижу своих приёмных родителей в аэропорту, они сидят в зале ожидания; в окружении своих чемоданов. Я выдыхаю, значит с ними всё в порядке, они живы. Следующее фото, это наш дом, но люди, которые из него выходят мне не известны. Может Сьюзен решила на время путешествия сдавать дом? Но зачем и как долго их не будет? За всё время что я у них жила6 они ни разу не упоминали о своих родственникам за границей. Я и они вообще никогда не путешествовали: поездки в пригород тут не в сёт.Я поднимаю голову на толпу. Все продолжают веселиться, пока у меня в голове не укладывается информация. Я открываю следующий файл и пока читаю, мои ноги начинают подкашиваться.«Господи!»Я опираюсь на стену и перевожу дыхание от информации, которую только что прочитала.Друг Салеха точно работает в полиции? А может в самом Скотлан Ярде? Откуда у него всё это?Этого не может быть. Оказывается, я совсем не знала людей, с которыми жила под одной крышей.Музыка оглушает, выбивая из меня дурные мысли, пол подо мной вибрирует и теперь я понимаю, что значит выражение «пол уходит из-под ног».Сейчас у меня пол ушёл из-под ног от новости, которая меня ошарашила. Я закидываю голову и пытаюсь сделать вдох.Через одну парочку от меня я вижу голову Леандро и сажусь на корточки, прячусь за громилу. По ногам вижу, как Леандро топчется на месте, не найдя меня и уходит.На танцполе затихает музыка и голос ведущего объявляет о сюрпризе от Роя Мартинеса. Девушки начинают пищать от восторга и продвигаются ближе к сцене. Я встаю и выхожу из-за своего укрытия и продвигаюсь за ними в надежде отыскать Журу.Став как можно ближе к сцене, я вижу Роя. Женская половина сканирует его имя, и он приветствует их, помахав рукой.Вместе с ним на сцену выходит уже знакомый мне его друг Домингос и усаживается за барабанную установку. Он ударник!На Рое чёрные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на накаченной груди с закатанными рукавами. На руках серебряные кольца.Я опять ловлю себя на мысли о том, что где-то могла видеть эти руки с кольцами. В голове все настолько перемешалось что мне вряд ли сейчас вспомнить, где именно.Через голову у него перекинут ремень электрогитары. Он будет играть!Рой делает на ней первый аккорд и у меня трясутся руки от пробегающих по телу мурашек. Я прячу телефон в сумочку, боясь его выронить.Рядом со мной подпрыгивает от радости, на месте девушка с коротким карэ и меня снова колит укол ревности от того, как она на него смотрит.Слышны крики и аплодисменты в предвкушении. Рой смеется, от чего его синие глаза излучаются еще сильнее под софитами и успокаивает толпу.Я достаточно далеко от него, но не настолько чтобы не рассмотреть, как следует. Не могу оторвать от него взгляд. Меня начинает тянуть к нему настолько, что я готова запрыгнуть на сцену и дотронуться до него.Звучит всем известная музыка и через пару аккордов начинает играть Рой. Он исполняет каверы известных песен. Кажется, это так называется.Аккорд за аккордом, песня за песней, он исполняет их потрясающи ни разу не сфальшивив. Он сливается со своей гитарой, чувствуя каждую ноту. Пальцы по струнам двигаются так плавно что я представляю их на себе и краснею.Дом добавляет жара в огонь, поддерживая друга. Толпа начинает рядом двигаться в такт музыки и подпрыгивать от восторга.Я стою неподвижно не в силах оторвать глаз от Роя.Он окидывает взглядом толпу ни на ком, не задерживаясь. Тут он смотрит на меня, и пугаюсь, задерживая дыхание. Он не может узнать меня в парике и в очках! Рой тут же отводит взгляд и продолжает улыбаться своим зрителям.Закончив композицию, Рой подходит к Дому, что то, говорит и друг ему одобряюще кивает. У микрофона Рой объявляет песню Леди Гага «Алехандро», и я вспоминаю нашу поездку в его машине под этот трек.По толпе проходит разряд от первых аккордов.Рой смотрит на меня, не отводя взгляда и я понимаю, что он узнал меня. Он чуть улыбается уголком губ. Я не в силах отвести от него взгляд стою как вкопанная. Я понимаю, что так выдаю себя, но это притяжение настолько сильное что мешает мне сдвинуться с места.Наши взгляды примагничиваются и больше он не отводит его от моего лица. Еще минута и у меня остановится сердце от этого взгляда.До конца трека остаётся пару аккордов, поэтому я убегаю, не в силах выдерживать больше его взгляд. Он меня манит и топит.Я замечаю небольшую нишу за сценой и не успев собраться с мыслями что со мной происходит, спешу туда.Это не большой закуток, наверно сделан специально для того, чтобы можно было сразу попасть на сцену. Тут темно. Я провожу рукой по стене, они обиты чем-то мягким и на ощупь как бархат. Я прислоняюсь к ним спиной и пытаюсь успокоить своё сердце. За спиной снова начинает играть музыка и танцпол снова оживает.Мне нужно найти Журу и пора уходить от сюда. Меня беспокоят: фотографии и письмо с файлами от Салеха, которое я так и не успела прочитать до конца, а та, что я прочитала не укладывается в голове, от чего начинает подкатывать желчь к горлу. Разве такое может происходить на самом деле в жизни? Ещё меня беспокоит сам факт, что Леандро, кажется, меня преследует и Рой, который узнал меня.Неожиданно рядом со мной возникает темная фигура и я вжимаюсь в стену. Первая мысль, что Леандро нашёл меня. Я вспоминаю про баллончик и хватаюсь за клатч.Темный силуэт подходит ко мне вплотную, и я перестаю дышать.— Думала я не узнаю тебя, птичка? – Шепчет голос у самого уха обдавая мою кожу жаром.Я так пугаюсь, что не сразу понимаю: Леандро не может называть меня птичкой! Так меня называет только Рой.— Рой? – Вырывается из меня радостный шёпот.— Я, моя птичка!Он проводит рукой по моей щеке и пальцы останавливаются на моих губах. Ощущаю, как он склоняется ко мне и его теплые и нежные губы находят мои и я готова умереть от этого прикосновения. Он хватает меня за голову одной рукой, второй притягивает к себе за талию, и я обнимаю его за шею, прильнув к нему всем телом. Я впиваюсь в него своими губами, счастливая что он меня нашёл.Его поцелуй становится более требовательным, и я растворяюсь в нём ощущая себя самым счастливым человеком на этой планете. Он нехотя отрывается от меня, нежно целует в лоб и у меня начинают катится слёзы из глаз.— Тебя кто-то обидел?— Нет.Меня переполняет чувство любви к этому парню, но я ведь не могу вот так сразу ему об этом сказать.- Просто рада тебя видеть. – Я тихо смеюсь, обнимая его за шею и ощущая его аромат на коже. Я прижимаюсь к его холодной щеке. Хорошо, что здесь темно и он не видит, как я полыхаю рядом с ним.Рой притягивает моё лицо и проводит рукой по щекам, вытирая слёзы.— Скажи мне, это правда?— Что именно?— Ты правда рядом?Рой на минуту замирает и шепчет мне в губы.— Всегда, птичка! Я буду рядом теперь всегда.Всегда.Я беру его лицо в свои ладони и целую так, как будто мы не виделись с ним сотню лет. Я погружаюсь в омут его теплых и мягких губ сдерживая в себе слёзы. Мне хочется рыдать и раствориться в Рое потоком солёных слёз и стать одним целым. Остаться в нём навсегда и больше никогда не расставаться.Через некоторое время Рой отстраняется от моих губ и шепчет.— Это, был твой сюрприз?Я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть их синеву в темноте и пожимаю плечами.— Да.— Теперь моя очередь.Рой коротко меня целует в губы и тянет за руку. Через пару шагов располагается ещё одна скрытая ниша. Вот значит, как он так быстро нашёл меня!Мы ныряем в неё и идём через еле освещаемый коридор. Музыка с танцпола становится тише. Рой оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Куда бы он меня сейчас не отвёл, нет на свете человека, которому я сейчас доверяла бы больше, чем ему.Я так чувствую! Как будто так было всегда!— Подожди! – Я резко останавливаюсь, дёргая Роя за руку. - Я совсем забыла о Журе. Она там одна и наверно ищет меня.Пока я достаю телефон, чтобы перезвонить ей, вспоминаю про Дома.— А ты можешь своего друга попросит приглядеть за ней. Мне кажется, он ей нравится. Рой останавливается и достает свой телефон.— Кто именно?— Дом. Ей нравится Домингос.Рой ухмыляется и звонит ему.— Друг, срочно найди Журу Ферейра и пригляди за ней. Она на тебя глаз положила. – Рой смотрит на меня, и я краснею. – Скажи ей, что её подруга со мной.— Считай, что уже нашёл и пригласил на танец. – Раздаются на том конце слова Дома вперемешку с клубной музыкой.— Она под надежной защитой. – Рой завершает звонок и прячет телефон в карман брюк.— Почему ты улыбнулся, когда я сказала, что Дом нравится Журе?— Потому что такие как Домингос, нравятся всем. – Шепчет мне на ухо Рой и приобнимает за талию.Он распахивает передо мной дверь, и мы заходим в помещение, напоминающее холостяцкую берлогу. Мы попадаем в просторную и светлую комнатуНас сразу встречает барабанная установка, электрогитары и звукозаписывающие установки.— Это всё твое? – Удивленно окидываю аппаратуру взглядом.— Да, мы тут репетируем с парнями. Сейчас они все веселятся, поэтому я тебя познакомлю с ними в другой раз. Они очень весёлые и уверен понравятся тебе.— Я не уверена, что все будут рады знакомству со мной.Рой поворачивается в мою сторону и медленно, с холодом в голосе, уточняет.— Кого именно ты имеешь в виду?Думаю, стоит ли мне говорить о его друге, они дружат давно, а вот меня он знает всего лишь пару недель. — Твой друг Леандро. Я видела его наверху вместе с Домом. Он - У меня пробегают неприятные мурашки по телу. – Он смотрит так как будто собирается напасть. Наверно я ему не нравлюсь.Рой резко останавливается возле меня.— Это от него ты пряталась на танцполе?Я лишь пожимаю плечами, не в силах что-то сказать. Я пряталась от всех: от своих мыслей, от Роя и от Леандро. Мне бы не хотелось, чтобы он ссорился с друзьями из-за меня. Друзья, как говорится «познаются в беде» и мне не известно, как они подружились, как давно дружат, и были ли случаи, когда друзья его поддержали? Из каких передряг им пришлось выкручиваться? Со мной же он знаком не больше двух недель и не тот человек, из-за которого стоит рушить дружбу.—Мне не хочется портить вашу дружбу.Я смотрю прямо ему в глаза, пытаясь внушить что ничего серьезного не могло случиться.— Ты ничего не портишь, Айна. Голос его звучит уже жёстче, и он набирает чей-то номер. Я замечаю, как в нём происходят перемены: что он сразу становится холодным и называет меня по имени, а не «птичка» к чему я уже успела привыкнуть.- Кайке? Как ты?Рой уходит в дальний угол этой длинной комнаты-студии, и я не слышу о чём он говорит. Он изредка кидает взгляды в мою сторону нервно вышагивая возле письменного стола.Я оглядываюсь по сторонам. В одну сторону комната заканчивается раздвижными стеклянными дверьми, за которыми стоит столом с компьютером, шкафами с полкам, заставленными книгами и мягкими креслами, там, где сейчас разговаривает Рой.В противоположную сторону комната продолжается в гостиную с кухонным уголком с огромным диваном и плазмой на всю стену. Наверно, именно на этом диване, Рой с друзьями проводит свободное время смотря футбол или чемпионаты по баскетболу. Эту жилую зону тоже отделяют стеклянные двери в пол.Рой возвращается, и я чувствую его раздражённым.— Всё хорошо? — Да. – Коротко отвечает он и проводит рукой по волосам.Затем берет меня за руку и ведет в сторону гостиной.— Кто такой Кайке? – Неожиданно для себя спрашиваю у него, чтобы разрядить обстановку.— Просто хороший человек и лучший друг. Я тебя как ни будь познакомлю с ним– Отвечает нехотя Рой стараясь закрыть эту тему.— Тебе повезло с друзьями. Вот у меня их тут мало, только Жура. – Откровенничаю я.- Тебе больше никто не нужен, птичка, ведь теперь у тебя есть я.Я хитро ему улыбаюсь из-за того, что меня осеняет одна догадка, которая как я надеюсь станет правдой.— Значит ли, это что мы теперь будем встречаться как парень с девушкой? – Я сама не ожидаю от себя этого вопроса в слух и краснею.Рой довольно ухмыляется моим словам.— А мне показалось, ты сделала меня своим парнем, в тот день в машине, когда поцеловала меня сидя на моих коленках.О, Боже! Мне стыдно за эту выходку и сейчас хочется, чтобы это не происходило совсем. Целовать Роя конечно, мне было приятно, вот только идея сесть к нему на коленки, мне уже кажется не такой забавной как в тот день. Мне сейчас не ловко как никогда, и я прикусываю губу, вспоминая этот момент.— Мне понравился твой смелый поступок, птичка.Рой притягивает меня к себе и целует за ухо, потом разворачивает от себя лицом.— А это мой сюрприз!Мы заходим в гостиную, и я погружаюсь в мягкий обволакивающий свет свечей и запах мускатного ореха, который идёт от них.— Свечи сегодня только такие. – Рой указывает на ряд ароматических свечей, расставленных на столе и на кухонном островке рядом. – Я попросил купить Лукаса свечи для романтического ужина, а он мне купил ароматические, не знаю о чём он думал! Он явно что-то перепутал.Я хихикаю на то, что друг мог подшутить над ним. Стол накрыт различными закусками и фруктами. Рой отодвигает для меня стул, и я усаживаюсь, благодарю его. Сам он садится напротив меня. Стол не большой и при желании я смогу дотронуться до его руки. Звучит тихая, классическая музыка и мы погружаемся в романтическую обстановку.— Ты подготовился заранее? Рой кивает.— Но откуда ты узнал, что я приду сегодня?— Я настолько давно нахожусь в твоей власти, что мне не составляет труда определить, где именно ты находишься.— Ты следишь за мной?— Нет.—Тогда как ты узнал, что я сегодня приду? — Повторяюсь я.— Для этого мне достаточно просто закрыть глаза и представить тебя.— Это какая-то секретная техника?— Нет.— Тогда что? Как ты это делаешь?— Всё дело в связи, которая есть, между нами.— Что ты имеешь в виду под словом «связь»?— Мы созданы друг для друга, Айна. Я чувствую тебя.У меня пересыхает в горле и мне нечем сглотнуть от этих заявлений. — Может ты ещё скажешь, что влюблён в меня. – Уточняю я лукаво всё ещё не понимая его, но уже чувствую, как тепло от его слов разливается по всему телу.— А разве это плохо? Любить кого-то.— Нет, любовь это прекрасное чувство, но при первых наших встречах ты был очень холодным и злым.— Я всего лишь хотел привлечь твоё внимание, но никогда не бы не причинил тебе вред.Я пропускаю через сердце его слова и мне хочется в это верить.— Обещаешь? – С надеждой смотрю на него.— Что именно, Птичка?— Что никогда не причинишь мне боль?Глаза Роя наполняются светом и любовью.— Обещаю. Я ВСЕГДА буду защищать тебя.У меня снова срабатывает как-то щелчок где-то глубоко внутри. ВСЕГДА.Снова это слово, такое просто, но не обычное слово-заявление, дающее надежду. Я всегда считала, что дать обещание – это трудно, ведь его потом нужно выполнить. А это сделать тяжелее, чем обещать. Обещая что-то, мы привязываем себя к человеку. Мы обязуем себя перед ним. Хорошо, когда обещание выполняется, а если нет? Как быть тогда с ним? Потеряет ли оно тогда весь смысл, свою значимость?Сейчас глядя в глаза Роя мне хочется ему верить, я знаю, что он его сдержит. Сдержит своё слово, так символично сделавший его своим спутником, набив его в виде тату.Я пытаюсь вспомнить что это может значить для меня, роясь где-то внутри своего подсознания, но ничего определенное не всплывает наружу моих мыслей. Меня цепляет это слово своим подтекстом которое несёт в себе гораздо большее о чём я пока могу и не догадываться. Я улыбаюсь его тёплому обещанию, он разливает сок по бокалам.— Могу я тебя кое-что спросить?Рой удивлённо смотрит на меня:— Конечно, всё что угодно.— Твоя татуировка, что она значит?Рой замирает и смотрит на меня немного озадаченно, как будто я застала его врасплох.— Очень много. С ней связан период в моей жизни, когда я был между помешательством и нормальной жизнью. Она мне дала силы чтобы жить. Это слово, которое просто так не произносят, но оно было сказано именно в тот момент, когда я был на грани.Рой замолкает и смотрит как–бы оценивая мою реакцию на сказанное им. Я понимаю, что он говорит о девушке и меня колит ревность. Значит кто-то был рядом с ним и внёс большой вклад в его жизнь, в него как в личность; он мог измениться или стать другим с ней, и я сожалею что это была не я. Меня не было рядом с ним в трудную минуту, поэтому я не уверена стоит ли мне туда лезть. Сердце очень долго хранит воспоминания, даже если мозг пытается из забыть.— Оно связано с каким-то человеком? – Догадываюсь я.— Да. – Коротко отвечай Рой и я ощущаю его напряжение.— Ты мне расскажешь об этом когда-нибудь? — И очень скоро, Птичка.Рой протягивает мой бокал. Он красив и грациозен. Его движения мягкие и четкие, наполненные нежностью и спокойствием. Он сидит напротив меня и улыбается, от чего его глаза озаряются загадочным блеском. Приподнявшись со своего места, поднимает серебряный купол с моей тарелки.Передо мной лежит бургер источающий чудный аромат жаренной котлеты, плавленного сыра и хрустящей булочки.Из меня вырывается короткий смешок, и я смотрю на довольного Роя. Не знаю, что именно он хотел сказать этим, но похоже что это становится нашей традицией. Зря он надеется, что я стану это есть.— Кажется мы не поняли друг друга в прошлый раз, и я предлагаю тебе бургер перемирия.Я замираю, готовясь отказать ему.— Бургер перемирия? – Усмехаюсь я.— Почему нет?— Я уже говорила, я не ем свинину.— Тебе и не придется, Птичка.Рой откидывает верхнюю булочку со своего бургера при помощи ножа и указывает на котлету.— Она из рыбы и если девушка, которая мне нравится не ест бекон, то я тоже от него отказываюсь. Навсегда.Меня вводят в ступор или даже в какое-то окоченение его слова.Рой возвращает верхнюю булочку на место и откусывает свой бургер улыбаясь одними глазами. Он это делает также аппетитно и сексуально одновременно, как в первый раз в кафе на пляже. Он начинает аппетитно жевать, а я кротко улыбаюсь и сдерживаюсь как бы не снова не расплакаться. Разве я могла подумать в тот день, в кафе, что наступит время, когда мы будем сидеть напротив друг друга и есть бургер как уже парень и девушка?Конечно нет! Я бы засмеялась во всё горло от этот шутки.Но это правда, и он это сделал ради меня!Ещё никто ничего не делал такого для меня. Не менял своих вкусы и убеждения, ни от чего не отрекался и не заявлял на всю жизнь соблюдать это. У Роя блестят глаза, и он улыбается набитым ртом. Это так мило и это обезоруживает меня ещё больше.— Тебе стоит это попробовать. – Его голос вырывает меня из мыслей. - Его приготовил наш личный повар из самых свежих продуктов. Я лично купил эту рыбу, сегодня утром у местного рыбака.Ну всё! Слезы предательски начинают щипать глаза, пытаясь выкатиться, как свидетели моей слабости к этому парню.Я часто моргаю и смеюсь, а потом ухватив бургер делаю большой укус.Рыбная котлета тает у меня во рту радуя мои вкусовые сосочки.— Она восхитительна! – Отвечаю с наполненным ртом, наполняясь гастрономическим экстазом, сдерживая себя от стона удовольствия.Рой довольно улыбается, и мы едим некоторое время просто смотря друг на друга.Мой желудок благодарит меня за еду, сердце подпрыгивает, гоняя по венам теплоту и радость от этой ситуации.Я вспоминаю что сижу перед Роем в парике и в очках и непроизвольно, откидываю чёлку.— Тебе идёт этот цвет. – Читает он мои мысли и мои щёки краснеют. – Это маскировка?— Может быть. – Я делаю глоток сока.— Ты от кого-то прячешься, Птичка. – Голос Роя на секунду становится встревоженным, а взгляд напряженным.Я чётко осознаю, что теперь хочется прятаться от дяди, избегать разговоров с ним чтобы опять он не стал говорить о свадьбе. Теперь это не является тайной для меня, поэтому любое слово или разговор, который дядя будет направлять в мою сторону, я буду расценивать как попытку навязать мне свой выбор.— Сегодня мне как никогда, хотелось спрятаться от всех, а особенно от дяди. – Признаюсь я.У Роя с лица исчезает улыбка и он откладывает на тарелку недоеденный бургер.— Что не так с твоим дядей, Птичка?Мне стыдно признаться Рою о сегодняшнем разговоре, но разве мы теперь не парень с девушкой? Интересно, как теперь на это отреагирует дядя? Оградит ли теперь меня ещё больше от всех? Охрана, собаки и запреты куда-либо выходить без Акауа или братьев наводят меня на мысль, что это делается не только ради моей безопасности, но и ради того, чтобы я не могла ещё с кем-то общаться, помимо родных и узкого круга друзей. Например, с Роем! Теперь это логично, говорить какой он опасный, если меня обещали выдать за муж за другого. План дяди почти разгадан в моей голове. Но он ещё не догадывается, что я для себя всё решила. Такая его забота мне не нужна! В голове всплывают слова Роя как спасательный круг, как призыв к действию. Мы теперь пара!А ведь в паре крепкие и долгие отношения можно построить только на доверии друг к другу.Я смотрю на свою тарелку, собираясь с мыслями и боясь поднять на него глаза.— Дядя Густаво заявил, что хочет выдать меня замуж за Бернарду Альмейда.В комнате повисает тишина и посмотрев на Роя и пугаюсь словам, которые только что произнесла. Рой меняется в лице и его глаза становятся ледяными.Он медленно вытирает салфеткой уголки губ. В комнате становится так напряженно, не считая тихой музыки что совсем не расслабляет, а наоборот добавляет жути, что я чувствую себя как в фильме Хичкока.— Никто не сможет заставить тебя выйти замуж против твоей воли. — Боюсь, ты не знаешь монго дядю.Я едва улыбаюсь, и у меня складывается впечатление что он готов кого-то пристрелить в эту минуту. Я уже видела его с оружием в руке, поэтому легко в это верю. — У меня было достаточно времени чтобы узнать твоего дядю. Мой отец с ним когда-то вёл дела, пока их дороги не разошлись.— Что? Что он сделал? – Я смотрю на Роя в ожидании ответа. Я жду от него каких-то подтверждений, но не получаю их. Он медленно берёт бокал с соком и отпивает о чём-то задумавшись.Он делает глоток и возвращает бокал на место.— Теперь это не важно, что он сотворил, важнее то, что сделаю я.Меня пугают его слова, ведь я не хочу, чтобы пострадал Рой. Дядя взрослый человек с кучей связей, у него полно друзей, которые могут навредить Рою. Мальчику, которому надломили душу в детстве. Сейчас я не стану ему об этом говорить, но я могу его отговорить и уберечь от опрометчивых поступков.— Мне стоит поговорить с ним о нас.— Нет. Это лишнее. В мире, в котором живет твой дядя, слова уже не слышат.— Нет, прошу тебя, ты можешь пострадать. У него есть друзья, которые и не друзья совсем, а просто какие-то головорезы! Сегодня таких приводил в наш дом Альмейда и глядя на них я поняла, что все они преступники или как-то связаны с этим.Я старюсь держаться спокойно, но уже ощущаю панику, которая подползает ко мне. — Зачем Альмейда приходил к вам? Рой чеканит каждое слово и его глаза темнеют под густыми бровями. Губы смыкаются и выражение лица становится как маска. Мне хочется подбежать к нему и сказать, что всё в порядке, мне ведь нечего переживать? Подумаешь меня сватались.— Альмейда приходил свататься к дяде. – Не раздумывая проговариваю свои мысли.Каждое следующее слово я произношу тише предыдущего и вижу, как Рой меняется в лице. Если это можно так назвать! Может ли застывшая маска измениться? Я думаю да, став ещё жёстче и убийственнее, переживая сейчас весь спектр от потрясения до злости.— Никто не посмеет управлять твоей жизнью, Айна. Ты вольна решать всё за себя.Его слова звучат как аффирмация, которую я сама для себя должна проговаривать.— Дядя сказал, что не станет давить на меня и возвращаться к этой теме, пока я не закончу школу. Мне не приятно и совсем не хочется говорить об этом. Не этого я ожидала от двухнедельного пребывания в Рио. Знаешь, меня это настолько беспокоит, что уже не хочется возвращаться в дом дядя.Я только что озвучила Рою то, о чём думаю оставшуюся часть дня, но стойко гоню эти мысли. Я не могу возненавидеть свой родной дом. Только не сейчас, когда я ещё не свыклась с новой жизнью и со своим возвращением.— Ты можешь переехать ко мне.Я удивлённо хмыкаю на его предложение.— Ты шутишь?— Нет. Он точно не шутит, судя по его выражению лица.— ЭтоНе знаю, что и сказать на это и просто пожимаю плечами. — Что скажут твои родители?— Они не будут против, и ты понравилась маме.Вспоминаю Анну Мартинес, какая она была красивая на вечере в клубе «Silva» и то, как Рой похож на неё, взяв самые мягкие черты лица.Вот так, без лишних слов он готов предоставить мне свою помощь и жильё?В голове возникают картинки что, может быть, после этого. Дядя Густаво отправит на мои поиски головорезов Альмейда после чего страдает семья Мартинес, и я проживаю свою жизнь съедаемая угрызениями совести. Такой расклад меня не привлекает, пусть лучше пострадаю я чем они, мне дядя ничего плохого сделать не сможет.— Я не боюсь его. – Качаю головой прогоняя дурные мысли.— Я боюсь.Коротко отвечает Рой, чем удивляет меня.— Ты боишься дядю Густаво? — Я боюсь потерять тебя.— Меня?Мой вопрос остаётся висеть в воздухе, потому что приходит сообщение на телефон Роя. Дом: Брат, похоже Леандро опять перебрал и пристаёт к девчонкам. Он ищет ту, что с длинными волосами и в очках. Он носится как бешеный зверь по танцполу, пугая посетителей. Он пытался выпытать, где подружка Ферейры, ведь они пришли вместе. Я его на время утихомирил.Рой: Скоро буду, приглядите за ним.Прочитав, он поднимается с места и протягивает мне руку.– Пошли.Я тут же принимаю его руку, не раздумывая куда мы идём. С ним я готова отправиться хоть куда, лишь бы ощущать его прикосновения и быть любимой им. Мы обходим большой диван и заходим в дверь возле огромной плазмы. Нас окутывает темнота, но Рой идёт уверенно, крепко сжимая мою руку. Я придвигаюсь к нему чуть ближе и свободной рукой хватаюсь его чуть ниже локтя. На это он проводит своим большим пальцем поглаживая мою ладонь. Движение слегка ощутимое, успокаивающе, зажигающее в душе тысячи огоньков, способных осветить любую, самую тёмную ночь.Я улыбаюсь от нашей приятной близости, от неповторимого аромата Роя и его сильных рук, так уверенно ведущих меня вперёд.Мы снова выходит в какие-то двери и уже спускаемся по лестнице вниз. Подо нами широкие ступеньки начинают подсвечиваться от наших шагов. Через пару минут мы оказываемся на твёрдом полу и Рой отпускает мою руку.— Жди меня здесь.Оставшись одна, в темноте, обхватываю себя руками и оглядываюсь, стараясь разглядеть, где я. По моей оголённой руке пробегает холодок как от лёгкого дыхания. Я не двигаюсь, боясь что-то задеть в темноте и вслушиваюсь, пытаясь определить, что делает Рой.Тут пахнет им, лёгкий ментол, смешанный с лемонграссом. Запах, который я готова вдыхать часами и навсегда отпечатать у себя в голове.Вокруг меня зажигается мягкий свет, и я оглядываюсь. Помещение утопает в мягкой мебели цвета слоновой кости, занавесках вместо ширм и ковра в цвете молочного шоколада. Приглушённы свет идёт отовсюду: с настенных светильников, с торшера у дивана, с потолочных и напольных панелей. Всё это создаёт атмосферу уюта, от чего хочется снять туфли и отдохнуть на диване.— Добро пожаловать в мой укромный уголок.Голос Роя раздаётся совсем близко, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, чуть склонив голову, в ожидании моей реакции.— Тут очень уютно.Рой кивает.— О нём никто не знает, поэтому можешь тут отдохнуть, а мне срочно нужно решить один вопрос.Я киваю и Рой выходит из комнаты.Я остаюсь в полной тишине и решаю осмотреться. Сразу скидываю с ног туфли и издаю стон облегчения, когда ноги касаются мягкого ковра. В комнате нет окон, но это и не удивительно, ведь мы где-то на нижнем ярусе клуба «CORACAO», зато есть большая кровать, занавешенная от дивана ширмой из полупрозрачного материала, похожего на органзу, полукруглый диван и дверь ведущая в другую комнату. Я заглядываю в неё и нахожу гардеробную и ванную комнаты.Помещение больше напоминает бункер, скрытый от всех на случай, если нужно уединиться или спрятаться. Меня сразу посещает мысль, мог ли Рой приводить сюда своих девушек? В гардеробной висят мужские рубашки и брюки, джинсы и белые футболки разложены аккуратно рядом, в выдвижных полках лежит белье и мужские ремни. Я осматриваю все и провожу рукой по его футболкам и кожаным ремням, как будто я какой-то чёртов сталкер. Мне начинает нравится это зарождающееся чувство. Чувство собственности, ведь теперь мы с Роем парень с девушкой. Теперь он принадлежит мне в какой-то степени. Это как прикосновение к чему-то новому и неизведанному.Это чувство будоражит и возбуждает, пленяя мою душу.В ванной комнате стопка чистых полотенец и одна зубная щётка. Полнейшая чистота и ни одного напоминания о другой девушке, что меня радует.Возвращаюсь в комнату и усаживаюсь на диван положив ноги на стильный журнальный столик со стеклянной поверхностью. Мой взгляд падает на толстую кожаную папку и выпирающими из нее листами. Тут же лежит кейс с чёрными карандашами.Я беру её и начинаю разматывать кожаный шнур, замотанный на большую клипсу, который удерживает содержимое внутри. Вынимаю один из листов и восхищаюсь им. Это рисунок; на нём изображены чьи-то глаза. Достаю остальные и там тоже глаза, их много и все они разные. Одни рисунки сделаны черным карандашом, другие простым грифельным и только несколько рисунков цветными. Изображены только глаза, передающие столько эмоций, что не сможет передать слово. Вот женские смеющиеся с морщинкой у глаз, вторые томные с припущенным веком и густыми бровями, третий рисунок глаз с вопросом и вздёрнутыми бровями, со страстью, со слезами страданий или со слезами радости. Есть и мужские глаза, распахнутые и искрящиеся или загадочно прищуренные. Их так много что я перекладываю от себя на диван, пока их разглядываю. Они все лежат в определенном порядке, аккуратной стопкой, поэтому после просмотра возвращаю их на прежнее место. Папка имеет ещё один верхний клапан, за которым я нахожу ещё несколько незаконченных рисунков с датой от прошлой недели. В этот день был вечер у тёти в клубе «Silva». Я его запомнила, как ни странно, потрясение, которое я испытала на нём не забывается так сразу.Я охаю, резко вобрав в себя воздух. Рисунки ещё не закончены, но по наброскам я точно могу определить кто на них изображён. Я смотрю в свои глаза, в этом нет сомнений50. CORACAO После разговора с дядей я выхожу на балкон чтобы немного остыть и замечаю, что он уезжает со своим телохранителем.Тёти и братьев до сих пор нет дома, их нет рядом, когда так нужны; значит и мне тут делать нечего. Не теряя ни минуты я подбегаю к шкафу и распахиваю его.В голове начинает играть пластинка с песней Black _sabbath «Paranoid» призывая меня на опрометчивые поступки. Раз дядя держит меня «как в клетке» и планирует выдать замуж, то сдерживать саму себя я не стану. У меня есть карта с безлимитом, я могу постоять за себя, а остальное пусть катится к чертям вместе с мексиканцами.Тетя Марисэлла изрядно постаралась, выбирая мне наряды, и я мысленно благодарю её за это. Шкаф полон красивых вещей самых дорогих брендов. Платья, брюки, блузки и юбки висят в определённом порядке так, будто их развешивал любитель приложения Pantone. Все выдержано в потрясающей взгляд, цветовой гамме. Я провожу рукой по вещам, как по радуге. С радостью замечаю, что нет кричащих кислотных оттенков и единственный красный цвет это моё платье с приёма тёти.Сумок и обуви намного меньше, с учетом того, что оттенки выбраны в классическом цвете, что подойдёт к любому наряду.Беру с вешалки черное со стразами платье от Dior и бросаю его в свою спортивную сумку. К нему отлично присоединяются черные бархатные туфли на шпильке и клатч расшитый стеклярусом. Еще я закидываю черный парик, имиджевые очки с черной, тонкой оправой, косметичку и перцовый баллончик на всякий случай.Переодевшись в просторные спортивные брюки и футболку, накидываю на плечи худи и набираю номер Журы.— Как дела подруга? Не передумала сегодня вечером повеселиться в клубе?Выслушав восторженные возгласы Журиньи я выхожу во двор в поисках Акауа.Своего телохранителя я нахожу возле дома, невозмутимо гуляющего с той же книжкой в руках. Заметив меня, он отрывается от чтения.— «Как все прошло?» – Интересуется он.— Мы не пришли к общему мнению, скажем так.Я отвожу взгляд в сторону и скрещиваю руки на груди чтобы не расплакаться, снова вспомнив наш разговор с дядей. Почему так тяжело осознавать, что у тебя нет выбора? Почему за меня кто-то должен решать? И главный вопрос зачем мне выходить замуж за того, кого видела один раз в жизни. Какую именно цель преследует дядя, прикрываясь заботой обо мне.В голове так много не заданных вопросов, но горло сжимает невидимая рука, от чего я только сглатываю. Возле ворот Жуэль отчитывает за что-то собак, на что они недовольно лают, пригнув морды к земле, принимая это за забаву и это меня веселит, поднимая настроение.— Акауа, я хотела сказать, что сегодня ты мне не понадобишься. Моя подруга Журинья, пригласила меня к себе с ночёвкой, поэтому на вечер ты абсолютно свободен.Я стою не шелохнувшись, надеясь, что он мне поверит.— «Я вас понял сеньорита, завтра я буду здесь ровно в восемь».Я выдыхаю про себя. Кажется, сработало или азиатское воспитание Акауа, просто не позволяет спорить с хозяевами.Я уже резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут вспоминаю угрозу в сторону своего телохранителя.— Акауа, будь осторожен. Альмейда сказал, что это не сойдет тебе с рук.Он останавливается и смотрит на меня с еле заметной улыбкой на лице.— «За меня можете не переживать, сеньорита. Если бы угрозы в мой адрес можно было переводить в деньги, то я смог бы уже купить остров».Наверно, вряд ли он чего-то боится в жизни, но любое предупреждение вселяет в сердце надежду на спасение.Я кланяюсь ему на прощание, как это делают по этикету в Японии от чего Акауа снова, улыбается кланяясь мне в ответ, и я ухожу в сторону ворот. За воротами меня уже ожидает водитель Журы.— Вы куда-то уезжаете, сеньорита? Ко мне подходит Жуэль, проверяя водителя, сидящего в припарковавшейся машине.— Сегодня я ночую у своей подруги Журиньи Ферейра. – Быстро отвечаю я, открывая дверь автомобиля.— Ваш дядя, конечно, в курсе?— Конечно!Мне не хочется его обманывать, но и менять планов на сегодня я не стану. Я напишу тёте что уехала, а для дяди пусть это будет моей маленькой местью.— Желаю, приятно вечера, сеньорита.— Спасибо, Жуель. До завтра.Я сажусь в прохладный салон Лексуса и выдыхаю. Отправляю смс братьям и тете Марисэлле о том, что сегодня буду ночевать у Журы.Возле дома семейства Ферейра меня уже встречает Жура. Она подбегает к машине, распахивает двери, едва она останавливается и кидается мне на шею.— Ты даже не представляешь, как я рада, что сегодня мы идем вдвоём! На крыльце, прямо за ней на ступеньках, сидит милое двухлетнее создание с копной рыжих кудряшек. — Что за пухленькое чудо? И почему ты мне о ней не рассказывала?Жура машет рукой и знакомит нас. Младшая сестренка Журы Мануэлла или Маник, как её называет старшая сестра, просто очаровательна со своими кудряшками.Я беру Мануэллу на ручки и меня окутывает детским ароматом молочка, памперсов и пенки для массажа. Я утыкаюсь носом ей в шею и вдыхаю этот райский запах, от чего девочка смеётся и ловит моё лицо своими теплыми ладошками.Журинья закатывает глаза от этой сцены и поднимает мою сумку.— Эта маленькая прилипала и так все время ходит по мои пятам, расковыряла всю мою косметику и исписала стены в моей комнате! Хочешь, чтобы я умилялась ею и дни напролёт щебетала о ней, как мама?Последние слова Жура произносит, явно подражая своей матери и мы весело смеемся. — А где ваши родители? Вы одни? — Родителей пригласили в поместье друзья, продолжить празднование, а я должна приглядывать за Мани пока они не вернуться. У неё есть няня, одна бы я повесилась с ней.Жура ведет нас на второй этаж, в свою комнату и Мани все дорогу разглядывает меня.У девочки выразительные светло карие глаза, которыми она то и дело склоняется к моему лицу, стоит мне только отвернуться или отвлечься на Журу, как будто пытаясь узнать, что я за человек. Она ведет себя, очень тихо держа в одной руке сухарик и периодически поднося его ко рту.Во время нашего разговора с Журой, Маник с интересом поглядывает на сестру и на меня реагируя на наши эмоции тонкими бровками вздёрнутыми вверх.— Она просто чудо!— Хм, - Журинья недовольно фыркает. – Поверь мне, внешность обманчива.От вердикта Журы я снова смеюсь и оглядываюсь вокруг.У Журы очень большой и светлый дом в стиле Прованс. Много светлой мебели, подушек и занавесок в мелкий цветочек. Полы устелены коврами в тон комнаты от светло фисташкового до нежно розового. На стенах висят картины пейзажей и семейные фотографии. На каждом столе и полке вазы с цветами. Все расставлено гармонично и со вкусом вселяя ощущение легкости и счастья.— У вас очень красиво. – Восхищенно оглядываюсь я кругом.— Это все мама. Она любительница Прованса, Франции и эстетики из Pinterest. Наконец то мы доходим до комнаты Журы в котором царит хаос из раскиданных вещей и косметики. В комнате стоит огромная кровать, шкаф на всё стену напротив и столик с зеркалом. Комната выходит на балкон, о чём говорят тихо колыхающиеся от ветра шторы в пол.Её комната — это антоним всему дому. Только она знает, что и где тут находится. Жура бросает мою сумку у кровати, забирает у меня из рук Мани и усаживает её на пол, на постеленное одеяло с игрушками. Мани тут же отвлекается на них.Жура подходит ко мне и кладет свои руки мне на плечи.— Этот вечер должен стать незабываемым для нас. Показывай, что ты принесла с собой.Жура тут же сама открывает мою сумку и в полном восторге осматривает платье и туфли.— Оно потрясающее. – Не скрывает она свой искренний восторг. – Это Dior?Жура вертит платье за вешалку осматривая на нем каждую строчку.— Тебе не кажется оно слишком откровенным? – Начинаю сомневаюсь я в своем выборе платья.Жура смотрит на меня прищурившись.— Мартинес оценит его.Я тут же краснею и толкаю её в бок.— У меня кое-что есть. Я достаю черный парик и очки и надеваю их на себя, поправляя искусственные волосы.— Ты хочешь пойти в этом?— Я хочу все посмотреть и быть не узнанной. А если что-то пойдет не так, я смогу избавиться от парика в туалете.— Для чего? – Все еще не понимает Жура.— Хочу посмотреть на Роя с другой стороны, при другой ситуации, но не хочу, чтобы он сразу узнал меня.— Не понимаю, что может быть по-другому! Он есть он, но думаю это будет забавно. Ну а я себя прятать не собираюсь.Жура походит к своему шкафу и достает свое платье. Платье из страз отливает горячим шоколадом и превосходно дополняет яркий оттенок волос подруги. — Мне его купил отец, вернее оплатил с просьбой приобрести что-то скромное на предстоящий визит к его бизнес партнерам, но он еще не видел, что именно я выбрала.Жура начинает копаться в своем шкафу выгребая наружу кучу коробок с обувью, джинсы и сумки вперемешку.— Тебе нужен помощник, чтобы привести все это в порядок. Я сажусь на её кровать и наблюдаю за этой богиней хаоса.— Никому не позволено заходить в мою комнату, уж тем более убираться в ней. Наконец-то!Она достает коробку и вынимает из нее голубые как море на пляже Ипанема, туфли на высоком каблуке. Снимает со стула такого же цвета клатч и распускает волосы.— В прошлый раз, я заметила красавчика в клубе и сегодня он точно будет моим. Ты скорее всего его видела, у него еще есть татуировка крыльев на шее.«Еще как помню, только вчера видела», так и порываюсь ей сказать.— Конечно видела, кажется его Домингос зовут, и он друг Роя.— Доминиииигос. – Тянет Журинья имя и падает рядом со мной на кровать. – Какое ангельское имя у этого ангела.— Скорее у темного ангела. Ты влюбилась?Я ложусь рядом с Журой и кое-что понимаю. Учась в одной школе, никто не может знать лучше Роя чем его друзья и ученики. Вот у кого мне нужно было спрашивать о нём, а не собирать информацию по крупицам у дяди и братьев, стараясь не выдать себя.— Скажи мне, как бы ты описала Роя?Я поворачиваюсь лицом к Журе начинаю перебирать пальцами её кудряшки.— Рой! – Подруга делает паузу. – Ну он красивый и остроумный, у него много увлечений и подружек.Тут я тяну ее за локон, и она вскрикивает.— Ауч!Из своего местечка Мани встревоженно поднимает голову на свою сестру.— Я не об этом! Какой он в жизни, с семьей, каким он был в детстве?Жура молчит, видимо что-то вспоминая и через некоторое время говорит.— В детстве я его совсем не знала, потому что он был на домашнем обучении и редко появлялся в школе. Все из-за случая, когда его похитили и где-то удерживали месяц. Говорят, он очень замкнулся после этого и перестал со всеми общаться. Совсем, понимаешь?Жура смотрит на меня вопросительно с ужасом в глазах.— Что ты имеешь в виду? – Не понимаю всё ещё её.Жура садится на кровать и загибает пальцы.— Он перестал разговаривать, с друзьями, родителями, с психологами. Вообще не проронил ни единого слова.Я открываю рот чтобы задать ей вопрос, но Жура опережает меня.— Я не знаю, что именно с ним случилось во время похищения, но это очень сильно повлияло на его жизнь и психику. Родители рассказывали, что его водили по врачам, психотерапевтам, шаманам, но все безрезультатно, пока в один из дней он сам не заговорил. Понимаешь? Не разговаривал и тут раз и опять заговорил. Это всё очень странно.Я перевариваю её слова и меня так и тянет написать Рою. Каждый раз, как только я что-то узнаю из его детства, меня так и порывает ему что-то написать, услышать его голос, лишь бы знать, что у него всё хорошо.В голову приходит недавний разговор с дядей Густаво и на душе становится тяжело от мысли о предстоящем замужестве. Я смотрю на Журу в лучах солнца и обдумываю стоит ли мне ей рассказывать или нет. Ответ приходит тут же.Я достаю телефон и набираю смс.Я: Как проходит твой день?Пока телефон молчит я встаю и выкладываю свои вещи на единственный свободный стул. — Не могу спокойно находиться в комнате, когда в ней такой беспорядок. Мне нужно себя чем-то занять.Жура садится на кровати и смотрит как я собираю по комнате её раскиданные платья и вешаю в шкаф.— Тебя беспокоит мой бардак или что-то другое? У тебя все хорошо?— Да. – Отвечаю, не глядя ей в глаза.— Тебя что-то беспокоит или ты расстроилась после моего рассказа?Я сажусь на пол и начинаю сортировать обувь по парам, а Жура следит за мной во все глаза.— Сегодня к нам домой заезжали гости дяди. – Я делаю паузу и сглатываю ком в горле. – Среди них был один человек, за которого дядя планирует выдать меня замуж, как только я окончу учёбу!Жура вскакивает с места.— Что? Кто он? Это, не Рой Мартинес?— Конечно нет, разве я бы переживала, если бы это был он!— Тогда кто он?— Бернарду Альмейда, знаешь его? У него еще шрам на лице.— Тебя хотят выдать замуж за Шрама? Шрам, ну его так и называют. – Жура удивлённо замолкает. - Единственное что мне известно о нём, то, что он торгует оружием. Окало двух лет назад на границе с Колумбией изъяли огромную партию оружия, которую готовили переправить через океан. Отец говорил, что как раз там был замешан Шрам, а прикрыл его никто иной как твой дядя.Жура внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции. — И как давно тебе сделали предложение, о котором я ничего не знаю?Жура скрещивает руки на груди и дует недовольно губы.— Ты ничего не знаешь о предложении, потому что я не планирую в ближайшее время выходить замуж!На последнем слове дверь в комнату открывается и заходит няня Мани, красивая женщина лет сорока пяти с толстой косой и добрыми карими глазами. Она берет малышку на руки и щекочет носом её щёчку и шею, от чего Мани заливается детский ауканьем стараясь спрятаться от няни. Няня подхватывает девочку за спину и кружится с ней.Это настолько мило и трогательно, что я на минуту завидую Мани что у нее есть такая няня, а у Журы мама.Как только мы остаемся одни, Жура встает и начинает приготовления. Несмотря на полный беспорядок она в нем прекрасно ориентируется.— Не знаю, подруга что задумал твой дядя, но чувствую, что всё не так тут просто. Отец говорит, что он «темная лошадка». Хоть Шрам и симпатичный мужчина, но кроме страха он мне ничего больше не внушает, и я бы не хотела оказаться с ним в одной комнате; в одном белье.Я резко поднимаю на неё глаза, а подруга заливается смехом, от чего у меня снова краснеют щёки С кровати все не нужное летит на пол, и она начинает на нем раскладывать наши вещи на вечеринку. Телефон вибрирует, и я открываю сообщение.Рой: Птичка, у тебя все хорошо? Я: Да. Рой: Я в клубе, занят приготовлениями к сегодняшнему вечеру. Ты ещё не передумала по поводу моего приглашения?Тут же пишу ему ответ.Я: Звучит заманчиво, но подруге я обещала первой.Некоторое время он молчит, а я раздумываю стоит ли мне говорить ему об Альмейда.Рой: Тебя что–то беспокоит? Я могу приехать.Как бы мне не хотелось ему всё рассказать, пока решаю промолчать, чтобы не накликать какой беды или гостей в лице Роя на порог Журы.Я: ничто, не может помешать мне хорошо провести этот вечер.Рой: Скажи мне, где ты будешь, и я приеду за тобой.Я: Хорошо, но это сюрприз!— С кем ты там переписываешься? С красавчиком Роем?— Ага, сегодня вечером он тоже будет в клубе. Если я там появлюсь это будет сюрпризом для него.— Он этому будет только рад.Жура уже не обращает на меня внимания и садится за стол. Я, сложив всю обувь в шкаф, принимаюсь собирать оставшиеся раскиданные вещи. В голове крутятся слова Роя и мне становится на душе легче осознавая, что у меня может появиться друг и что наша дружба может перейти во что-то большее. И мне уже всё равно что на это скажет дядя. Мне уже всё равно на его слова, предостережения и запреты. В комнате становится уже намного опрятнее, и я присаживаюсь к Журе за туалетный столик.Она как гостеприимный хозяин дома выкладывает всю свою косметику, доставая из полок и косметичек содержимое.- Тут то, что я успела спрятать от этой мелкой.Всё это раскладывается в несколько рядов.Я достаю всё что принесла с собой и за разговорами о школе и парнях мы накладываем макияж. Перед тем как начать одеваться мы с ней слегка перекусываем сидя на открытой веранде. У семьи Ферейра красивый и ухоженный сад. Напротив нас располагается беседка, густо увитая плющом. Он неё отходят несколько, вымощенных камнями тропинок, ведущих в глубь сада, к фигурным кустам и кустам с розами. Мама Журы, так же, как и тётя Марисэлла испытывает любовь к сортовым розам.Сердце наполняется окружающей красотой, но стоит мне только вспомнить про наш разговор с дядей как тут же портится настроение.Я смотрю на Журу, радостно листающую TikTok и улыбаюсь её беспечности. Ей не придётся выходить замуж против своей воли. Её родители этого не допустят. Мои родители, тоже этого не допустили если бы были живы.Я без аппетита откусываю бутерброд с авокадо и думаю, что бы на это сказал Рой? Мне хочется спросить его мнение, ведь он парень и он наверняка знает кто-такой Альмейда. Мне совсем не стыдно спросить его об этом, как раз наоборот так и тянет рассказать, это как–то чувство, что возникает между давно знакомыми людьми, когда ты поскорее хочешь поделиться новостью или спросить совет. Ему хочется доверять и во всём положиться.Жура склоняется ко мне через стол и показывает забавные ролики, от чего смеётся только ей присущим смехом «во всё горло». Хотя бы немного я забываю о своих мыслях, и мы идём наверх одеваться.Ровно в 20:30 мы, обе стоим перед зеркалом и любуемся на своё отражение.На мне укороченное черное платье расшитое пайетками и сверкающее от любого света, который падает на него. Один рукав платья отсутствует, оголяя мою руку и плечо и создавая образ роковой соблазнительницы. Это не совсем моя длинная и я периодически пытаюсь подтянуть его ниже. На мне парик с длинными черными волосами с чёлкой и очки. Так я напоминаю себе элитную путану из Лондонского района Сохо.Тем лучше, надеюсь остаться не узнанной.Жура вертится перед зеркалом восторгаясь нашим нарядам, и мы направляемся к выходу.До клуба мы доезжаем в нервном предчувствии чего-то необыкновенного. Не знаю от чего я больше волнуюсь: от самого факта того, что я в ночном клубе и мне всего лишь семнадцать или от предвкушения увидеть Роя.Машина останавливается у входа, возле которого толпится народ. Огромная вывеска «Корасон» с пульсирующим сердцем завораживает меня. Жура замечает моё смятение.— Айна, если ты уже млеешь от вывески, то что будет с тобой внутри клуба?Я прихожу в себя и оглядываюсь на водителя, слышал ли он эти слова.Жура отдает распоряжение приехать за нами ровно в час ночи. От входа тянется очередь, в которой полно стильно одетых парней и девушек в откровенных нарядах. Она разговаривают и смеются, кто-то нервно переминается с ноги на ногу, самые позитивные пританцовывают от музыки, раздающейся из клуба.— Как же много желающих попасть в клуб!— Да, и не все они попадут сегодня, но у нас с тобой золотой пропуск.Жура достаёт свои пригласительные, которые выиграла в прошлый раз.— Ты готова, подруга?— Боюсь, что нет!— Тогда вперед. Жура выходит из машины, и я быстро следую за ней. Пока я иду, меня не покидает чувство что мы совершаем какое-то преступление и нас вот, вот, разоблачат.У входа царит приподнятое настроение, смешанное с нотами тяжелых, вечерних духов с каплей нервозности от ожидания. Жура протягивает пригласительные охране, и я жду с замиранием сердца что нас сейчас прогонят. Рядом стоящая девушка оглядывает моё платье и кривит губы в красной помаде. В глазах зажигаются огоньки ненависти, готовые меня испепелить. Охранник, накаченный мексиканец с белоснежными зубами, улыбается и открывает перед нами двери. От девушки исходит недовольный возглас, и я с улыбкой оглядываюсь на неё. Её лицо ещё больше кривится как от съеденного лимона. Жура тянет меня внутрь клуба. Мы проходим узкий коридор освещаемый такой же вывеской «Корасон», но чуть меньшего размером. Откидываем тяжёлые шторы и попадаем в мир, о существовании которого я даже не подозревала.Внутри клуб потрясает своим размером и видом.— Wow! – Только и могу выкрикнуть я.Это не просто клуб, это мегаполис в клубе! Он мне напоминает Колизей.Зал состоит из нескольких ярусов. На первом и самом высоком сейчас стоим мы. Он состоит только из круглого балкона, опоясывающего клуб. Так думаю на нем можно танцевать или наблюдать за остальными.К нам подходит парень в чёрном костюме, похожий на кого-то из администраторов. У него черные волосы, уложенные гелем и мягкие черты лица благодаря ослепительной улыбке.Молодой человек приветствует нас, слегка склонив голову. На пару секунд он задерживает на мне взгляд, потом берёт пригласительные и берется сопроводить к нашим местам.Жура хватает меня за руку, делает удивленное лицо в сторону парня, пока он не видит и мы спускаемся по широкой лестнице на второй ярус. Здесь располагаются столики. Каждый столик расположен так, что с него можно наблюдать что происходит на самом нижнем ярусе. На том, где и будет представление. Мы усаживаемся за столик, расположенный у самого края и с него открывается потрясающий вид. Молодой человек надевает на наши руки браслеты с номерами, для участия в розыгрыше и уходит, еще раз взглянув на меня чуть дольше чем на мою подругу и подзывает для нас официанта.После того как у нас приняли заказ я начинаю все рассматривать.Столики вокруг нас постепенно заполняются парнями и красивыми девушками, однозначно местной элитой, из которых я никого не знаю. Сверкают наряды и улыбки, в воздухе смешиваются запахи дорогих духов и коктейлей. Жура сидит напротив меня и двигает плечами в такт музыки и меня наполняет радость и сладкое предчувствие. Нам приносят закуски, сангрию «Мартина» и «Спрайт». Не хочу раньше времени опьянеть, хотя Жура и заверяет меня что могут принести чистую сангрию, без добавления алкоголя, но я решаю отказаться.Я выглядываю через балкон на сцену, но нигде не вижу Роя.Самый нижний ярус – это танцпол и небольшая сцена.— Скоро начало, скоро ты его увидишь. – Жура склоняется ко мне через столик и шепчет как можно тише.— Я совсем его не жду. – Вру ей.— Ври кому ни будь другому. Я сдерживаюсь чтобы не рассмеяться и делаю глоток «Спрайта». Моё внимание привлекает группа парней, которая идет в нашу сторону и среди них я узнаю друзей Роя. Опускаю взгляд в свой бокал. Леандро и Домингос в окружении трёх девиц проходят мимо нашего столика, и я замечаю, как «лев», вызывающий во мне страх задерживается взглядом на нашем столике и разглядывает нас. Я отворачиваюсь в сторону сцены и делаю глоток «Спрайта». Очень надеюсь на то, что он не узнает меня в этом парике. Как только они проходят, я оглядываюсь им вслед.Они занимают места за большим столиком в углу зала и у меня холодеют ноги от пристального взгляда и такой опасной близости. Их столик, рассчитанный на большую компанию, находится чуть выше остальных, поэтому мы сидит как будто у них на ладони. Присоединится ли Рой к ним?Жура тоже замечает их и периодически посматривает в сторону Домингоса. Я же сижу так прямо, как будто у меня прикручен позвоночник к стулу. — Не смотри на них так откровенно, Жура.Хорошо, что столики не большие и нас никто не может слышать, хотя они достаточно плотно находятся друг к другу.— Не знаю, что будешь делать ты в своём парике, но я его сегодня точно приглашу на танец. Ты же помнишь, что у них тут есть «горячие» танцы?— Ты о чём? – Я не могу помнить всего того, что она мне говорила и уж тем более об этом месте. Две недели назад меня оно не интересовало, и уж тем более я не могла подумать, что когда-нибудь приду сюда.— «Белый» танец, когда парень приглашает девушку, а у них наоборот, есть «янтарный» танец, при котором девушка может пригласить понравившегося ей парня. Это и есть горячий танец. И я сегодня приглашу Дома. Жура отпивает из бокала сангрию и не отводит взгляд от их столика.— Пожалуйста, только не делай глупостей. – Прошу ее, обращая на себя внимание.— Не переживай, монашка моя, я пересплю только с тем, кто попросит руки у моего отца, иначе у него не будет головы. Я не собираюсь направо и налево раздавать себя.Я ей одобряюще улыбаюсь и слегка поворачиваю голову в сторону столика друзей Роя. Кажется, взгляды Журы подействовали на Дома, и он вместе с Леандро о чём-то шепчутся, поглядывая в нашу сторону.На Леандро сегодня черная рубашка, отливающая стальным блеском, черные брюки и замшевые лофферы на босую ногу. Свою шевелюру он собрал на затылке в тугой пучок. Он сидит, закинув одну ногу на другую и выпускает дым задрав голову в перерывах за наблюдениями за нами. В нем, как и при первой встрече присутствует взгляд хищника: оценивающий, опасный. При нём, хочется опустить глаза, но не от страха, а от давящего чувства неадекватности, которое исходит от этого взгляда. Рядом сидящий Домингос просто излучает радость всем своим видом. У него красивая улыбка и когда он смеётся, его глаза сильно щурятся, от чего он мне напоминает героя дорамы. Он как лучик, хотя и тёмный, благодаря своим татуировкам на шее и темным волосам. Домингос, так же, как и Леандро одет во всё чёрное. Похоже, что у парней свой дресс-код в клубе.Вокруг нас становится ещё больше народу, все столики полностью заполнены. Жура пальцем указывает наверх и звучит музыка. Начинается представление.Над нами появляются белые, узкие полотна, которые свисают до самого танцпола. Где-то наверху появляются воздушные гимнастки в откровенных купальниках, расшитых стразами и сверкающими от лучей прожекторов, направленных на них. Гимнастки начинают исполнять сложные трюки, обматываясь и держась за полотна. При каждом резком движении зал нервно охает боясь, что гимнастка сорвётся. Но представление протекает идеально. Каждая девушка исполняет свой трюк плавно и чётко: их движения слажены и дарят наслаждение своим выступлением. Девушки раскачиваются, сцепляются за руки держась одной рукой за полотно и начинают плавно кружиться. Полотна развиваются, погружая нас в невесомость, ощущение как будто паришь среди облаков. Музыка звучащая отовсюду прекрасно передаёт их задумку, и присутствующие взрываются аплодисментами, как только гимнастки оказываются на полу танцпола.Каждая благодарит за внимание воздушным поцелуем в сторону зрителей и вчетвером убегают куда-то за сцену оставив после себя послевкусие невесомости и свободы.— Это потрясающе! – Я пытаюсь перекричать аплодисменты.— Я тебе говорила, что здесь круто! Это только начало!Меня посещает мысль, что эти полотна чем-то напоминают мне те, что я видел во сне в свою первую ночь после приезда в Рио.На сцену выходит ведущий, темнокожий парень с дредами и начинает общение с публикой приветствуя её на этом вечере. Он благодарит гимнасток, рассказывает шуточки в сторону знакомых, которых якобы увидел в зале, от чего зал заливается смехом.Ведущий озвучивает программу сегодняшнего вечера и предупреждает нас чтобы мы не расходились, потому что в конце будет сюрприз от самого владельца клуба Роя Мартинеса. Женская половина зала взрывается радостными возгласами, а моё сердце сжимает ревность.Самого Роя нигде не видно, это начинает тревожит.Ведущий объявляет о начале розыгрыша. На сцене, ведущий и его помощница рандомно выбирают номера с нашими браслетами и озвучивают подарки, которые они выиграли. Тут в моей сумочке вибрирует телефон, и я вижу, что мне звонит номер из Англии, звонок от Салеха.В зале очень шумно от музыки и от разговоров, поэтому мне нужно найти тихое место. — Жура, мне нужно отойти, где тут туалет?Жура не сразу поворачивает ко мне, с интересом наблюдая за розыгрышем.— Что?— Мне нужно в туалет.— Хорошо, он за баром на нижнем ярусе. Я встаю, поправляя платье, беру сумочку и иду к лестнице.— Номер! Какой у тебя номер. – Окликает меня Жура.— Сорок один. Отвечаю, ей развернувшись и тут вижу, что Леандро встал со своего места и направляется в мою сторону, сверля меня взглядом.«Боже, только его не хватает». Я начинаю быстро спускаться по лестнице держась за перила и жалея, что одела шпильки. Внизу, по центру, располагается танцевальная зона, сцена, на которой оживленно идет розыгрыш и длинная барная стойка с кучей симпатичных барменов. До меня доходит что кто-то выиграл посещение СПА салона. Если Рой сам спонсирует эти подарки; он должен быть очень щедрым.Слышу позади себя чьи-то шаги и цепкий взгляд.Нервно провожу рукой по парику кончиками пальцев и хватаю за руку официантку, проходящую мимо. Уточняю, где туалет и ныряю за угол, пока этого не видит Леандро.В туалетной комнате прохладно и пахнет цветочным освежителем. Я открываю кран с холодной водой и промокаю полыхающие щёки и лоб. Справа, с корзинки беру белоснежное полотенце и слегка осушаю лицо.С зеркала на меня смотрит девушка с черными длинными волосами и красными щеками. Ловлю себя на мысли что мне идет темный цвет волос и чёлка.Снимаю на время очки и достаю телефон. Два пропущенных от Салеха. Я заглядываю в соседнюю комнату с кабинками. Никого.Туалетная комната огромная и поделена на две зоны. Всё выдержано в стиле лофт, с мраморными полами, раковинами под золото, искусственными пальмами и плетёными креслами. Я сажусь в одно из них у входа и набираю номер друга.Гудки точат во мне нервозность съедая нервную клеточку одну за одной. Пока на том конце не берут трубку я могу представить всё самое плохое что может случиться. С нашего последнего разговора прошло несколько дней и мне очень хочется знать смогли ли друзья что-то разузнать о Макконахи. Меня очень беспокоит то, что я не могу дозвониться до моих приемных родителей, которые приютили меня на долгие десять лет.Они никогда не говорили мне что планируют уехать в кругосветное путешествие, посетить дальних родственников или продать, например, дом и переехать.Это все странно!— Ola, Бразилия! – Голос Салеха, такой родной и теплый вливает в меня те далёкие и минувшие навсегда воспоминания о днях нашей учебы в Лондоне.— Привет Англия! Как вы там, как Амира?— У нас всё отлично и без происшествий, я приглядываю за ней. – Слышу на том конце недовольный возглас Амиры на арабском языке и смеюсь на это. - Как тебе там? Как семья?Я сглатываю ком в горле вспоминая дядю.— Да, теперь всё будет хорошо. – Уклончиво отвечаю я. – У тебя есть новости?— Новости есть, но они тебе не понравятся.Салех замолкает и я делаю вдох.— Говори, как есть, ты же знаешь я люблю только правду.Он собирается с мыслями пару минут.— Мы их не нашли по тому адресу, где вы проживали ранее. Но у меня кое-то есть для тебя и я могу отправить тебе на почту. Ты должна на это взглянуть сама. Эту информацию раздобыл для меня Пол, мой друг, у него старший брат работает в полиции.— Хорошо, жду. – У меня дрожит голос. – Я перезвоню, как только ознакомлюсь с файлами. Мы еще обмениваемся парой слов, я передаю привет Амире и открываю почту в ожидании письма.В голове нет ни одной мысли. Я ожидаю чего-то плохого.Пока загружается файл с почты в туалет кто-то заходит. Рядом со мной стучат две пары каблуков, и кто то, закрывается в кабинке.Включается кран с водой.— Чего тут развалилась? Эй ты, сука! Я к тебе обращаюсь! Над моим ухом раздается недовольная пьяная брань, но мне всё равно на всех. Осталась пара минут и файл уже откроется в папке.— Ты оглохла?В меня летит полотенце для рук, и я поднимаю голову.Передо мной стоит девица с красными губами, та которую мы обошли в очереди и зашли первыми в клуб. — Тут сидеть запрещено или что? – Задаю ей вопрос.— Для тебя запрещено. – Она стоит чуть пошатываясь. Всё ясно, еще только начало вечера, а она уже выпила изрядно.— Когда я входила объявлений не заметила. – Я не собираюсь с ней ругаться, нервы и так на пределе, поэтому одеваю очки и перекидываю через голову свой клатч положив в него телефон.— Как ты смеешь мне хамить, дрянь малолетняя.— А кто тебе разрешил так со мной разговаривать? – Не выдерживаю уже я, специально делая акцент на словах как она.Во мне сейчас просыпается тот пацан, который во мне зародился, живя с моими братьями под одной крышей и который периодически вырывается из меня во время каких-то стычек или во время боя. — Я Альварес! – Красногубая толкает меня в плечо ногтем таким же красным, как и её губы. — Мне что упасть на колени, услышав твою фамилию?Её коготь оставляет на моей коже кровавый след.Надеюсь, она не родственница Рины.Я реагирую тут же. Хватаю её за запястье и выворачиваю ей руку за спину от чего она сгибается пополам на своих высоченных каблуках и кричит от боли.— Мне плевать кто ты такая. – Говорю ей в самое ухо. - Не смей прикасаться ко мне иначе я обшарю все притоны и доберусь до тебя.Я резко отпускаю её руку и толкаю, от чего она семенит ногами и ударяется об стену спиной прижав к груди свою руку.— Научись уважать людей.Я выхожу в коридор и осторожно выглядываю из-за угла, в коридоре никого нет.Меня радует, что Леандро не стал дожидаться меня, под дверью, не хочу, чтобы меня кто-то тут узнал. На танцполе уже началась дискотека. Кажется, что пол и стены сотрясаются от музыки и ног танцующих.Наверно, поэтому его и назвали «Корасон» танцпол вибрирует как сердце от огней под ним, собираясь в центре и напоминая пульсирующее сердце. По танцующим пробегают красные лучи светомузыки.Проходя мимо заполненного бара, замечаю Леандро, он тут же вскакивает при видя меня и идёт в мою сторону. У меня начинает учащённо биться сердце и не оглядываясь на него я пытаюсь скрыться в толпе танцующих и найти Журу.В помещении стало чуть темнее чем было до этого, вокруг мелькают неоновые огни и светомузыка. Я иду в самую глубь танцующих и меня поглощает поток движущихся тел. Я узнаю песню «La Tormenta» из к/ф «Три метра над уровнем неба» от которой все вокруг подпрыгивают. Оглядываюсь назад, Леандро расталкивая танцующих ищет меня взглядом, не знаю, что ему нужно от меня, но встречаться с ним у меня нет желания.Чтобы спрятаться я чуть нагибаюсь, желая проскользнуть между парнями и спрятаться ближе к стене, где есть небольшая ниша. Тут меня кто-то ловит за талию.— Не убегай, красавица. Давай потанцуем. Я чётко слышу американский акцент и оборачиваюсь. Это тот парень с дредами, ведущий, что веселил зрителей. Он мне улыбается и крепче держит за талию.— Не сегодня. – Отвечаю ему на английском. За его спиной толпа взрывается, от припева, а я вижу, как Леандро ищет меня взглядом поверх танцующих. Он совсем близко. Парень с дредами показывает мне «класс» с удивлением на лице и отпускает. Я пригибаюсь и проскальзываю между парами в сторону стены.Дойдя до неё, опираюсь спиной, чуть пригнувшись. Леандро нигде не видно, кажется, он пока не заметил куда я скрылась.Рядом со мной танцует какой-то перекаченный парень в белой футболке и не обращает на меня внимания. Я прячусь за его широкую спину и достаю телефон. На почте нахожу три письма от Салеха и открываю то, которое состоит из фотографий. На фото я вижу своих приёмных родителей в аэропорту, они сидят в зале ожидания; в окружении своих чемоданов. Я выдыхаю, значит с ними всё в порядке, они живы. Следующее фото, это наш дом, но люди, которые из него выходят мне не известны. Может Сьюзен решила на время путешествия сдавать дом? Но зачем и как долго их не будет? За всё время что я у них жила6 они ни разу не упоминали о своих родственникам за границей. Я и они вообще никогда не путешествовали: поездки в пригород тут не в сёт.Я поднимаю голову на толпу. Все продолжают веселиться, пока у меня в голове не укладывается информация. Я открываю следующий файл и пока читаю, мои ноги начинают подкашиваться.«Господи!»Я опираюсь на стену и перевожу дыхание от информации, которую только что прочитала.Друг Салеха точно работает в полиции? А может в самом Скотлан Ярде? Откуда у него всё это?Этого не может быть. Оказывается, я совсем не знала людей, с которыми жила под одной крышей.Музыка оглушает, выбивая из меня дурные мысли, пол подо мной вибрирует и теперь я понимаю, что значит выражение «пол уходит из-под ног».Сейчас у меня пол ушёл из-под ног от новости, которая меня ошарашила. Я закидываю голову и пытаюсь сделать вдох.Через одну парочку от меня я вижу голову Леандро и сажусь на корточки, прячусь за громилу. По ногам вижу, как Леандро топчется на месте, не найдя меня и уходит.На танцполе затихает музыка и голос ведущего объявляет о сюрпризе от Роя Мартинеса. Девушки начинают пищать от восторга и продвигаются ближе к сцене. Я встаю и выхожу из-за своего укрытия и продвигаюсь за ними в надежде отыскать Журу.Став как можно ближе к сцене, я вижу Роя. Женская половина сканирует его имя, и он приветствует их, помахав рукой.Вместе с ним на сцену выходит уже знакомый мне его друг Домингос и усаживается за барабанную установку. Он ударник!На Рое чёрные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на накаченной груди с закатанными рукавами. На руках серебряные кольца.Я опять ловлю себя на мысли о том, что где-то могла видеть эти руки с кольцами. В голове все настолько перемешалось что мне вряд ли сейчас вспомнить, где именно.Через голову у него перекинут ремень электрогитары. Он будет играть!Рой делает на ней первый аккорд и у меня трясутся руки от пробегающих по телу мурашек. Я прячу телефон в сумочку, боясь его выронить.Рядом со мной подпрыгивает от радости, на месте девушка с коротким карэ и меня снова колит укол ревности от того, как она на него смотрит.Слышны крики и аплодисменты в предвкушении. Рой смеется, от чего его синие глаза излучаются еще сильнее под софитами и успокаивает толпу.Я достаточно далеко от него, но не настолько чтобы не рассмотреть, как следует. Не могу оторвать от него взгляд. Меня начинает тянуть к нему настолько, что я готова запрыгнуть на сцену и дотронуться до него.Звучит всем известная музыка и через пару аккордов начинает играть Рой. Он исполняет каверы известных песен. Кажется, это так называется.Аккорд за аккордом, песня за песней, он исполняет их потрясающи ни разу не сфальшивив. Он сливается со своей гитарой, чувствуя каждую ноту. Пальцы по струнам двигаются так плавно что я представляю их на себе и краснею.Дом добавляет жара в огонь, поддерживая друга. Толпа начинает рядом двигаться в такт музыки и подпрыгивать от восторга.Я стою неподвижно не в силах оторвать глаз от Роя.Он окидывает взглядом толпу ни на ком, не задерживаясь. Тут он смотрит на меня, и пугаюсь, задерживая дыхание. Он не может узнать меня в парике и в очках! Рой тут же отводит взгляд и продолжает улыбаться своим зрителям.Закончив композицию, Рой подходит к Дому, что то, говорит и друг ему одобряюще кивает. У микрофона Рой объявляет песню Леди Гага «Алехандро», и я вспоминаю нашу поездку в его машине под этот трек.По толпе проходит разряд от первых аккордов.Рой смотрит на меня, не отводя взгляда и я понимаю, что он узнал меня. Он чуть улыбается уголком губ. Я не в силах отвести от него взгляд стою как вкопанная. Я понимаю, что так выдаю себя, но это притяжение настолько сильное что мешает мне сдвинуться с места.Наши взгляды примагничиваются и больше он не отводит его от моего лица. Еще минута и у меня остановится сердце от этого взгляда.До конца трека остаётся пару аккордов, поэтому я убегаю, не в силах выдерживать больше его взгляд. Он меня манит и топит.Я замечаю небольшую нишу за сценой и не успев собраться с мыслями что со мной происходит, спешу туда.Это не большой закуток, наверно сделан специально для того, чтобы можно было сразу попасть на сцену. Тут темно. Я провожу рукой по стене, они обиты чем-то мягким и на ощупь как бархат. Я прислоняюсь к ним спиной и пытаюсь успокоить своё сердце. За спиной снова начинает играть музыка и танцпол снова оживает.Мне нужно найти Журу и пора уходить от сюда. Меня беспокоят: фотографии и письмо с файлами от Салеха, которое я так и не успела прочитать до конца, а та, что я прочитала не укладывается в голове, от чего начинает подкатывать желчь к горлу. Разве такое может происходить на самом деле в жизни? Ещё меня беспокоит сам факт, что Леандро, кажется, меня преследует и Рой, который узнал меня.Неожиданно рядом со мной возникает темная фигура и я вжимаюсь в стену. Первая мысль, что Леандро нашёл меня. Я вспоминаю про баллончик и хватаюсь за клатч.Темный силуэт подходит ко мне вплотную, и я перестаю дышать.— Думала я не узнаю тебя, птичка? – Шепчет голос у самого уха обдавая мою кожу жаром.Я так пугаюсь, что не сразу понимаю: Леандро не может называть меня птичкой! Так меня называет только Рой.— Рой? – Вырывается из меня радостный шёпот.— Я, моя птичка!Он проводит рукой по моей щеке и пальцы останавливаются на моих губах. Ощущаю, как он склоняется ко мне и его теплые и нежные губы находят мои и я готова умереть от этого прикосновения. Он хватает меня за голову одной рукой, второй притягивает к себе за талию, и я обнимаю его за шею, прильнув к нему всем телом. Я впиваюсь в него своими губами, счастливая что он меня нашёл.Его поцелуй становится более требовательным, и я растворяюсь в нём ощущая себя самым счастливым человеком на этой планете. Он нехотя отрывается от меня, нежно целует в лоб и у меня начинают катится слёзы из глаз.— Тебя кто-то обидел?— Нет.Меня переполняет чувство любви к этому парню, но я ведь не могу вот так сразу ему об этом сказать.- Просто рада тебя видеть. – Я тихо смеюсь, обнимая его за шею и ощущая его аромат на коже. Я прижимаюсь к его холодной щеке. Хорошо, что здесь темно и он не видит, как я полыхаю рядом с ним.Рой притягивает моё лицо и проводит рукой по щекам, вытирая слёзы.— Скажи мне, это правда?— Что именно?— Ты правда рядом?Рой на минуту замирает и шепчет мне в губы.— Всегда, птичка! Я буду рядом теперь всегда.Всегда.Я беру его лицо в свои ладони и целую так, как будто мы не виделись с ним сотню лет. Я погружаюсь в омут его теплых и мягких губ сдерживая в себе слёзы. Мне хочется рыдать и раствориться в Рое потоком солёных слёз и стать одним целым. Остаться в нём навсегда и больше никогда не расставаться.Через некоторое время Рой отстраняется от моих губ и шепчет.— Это, был твой сюрприз?Я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть их синеву в темноте и пожимаю плечами.— Да.— Теперь моя очередь.Рой коротко меня целует в губы и тянет за руку. Через пару шагов располагается ещё одна скрытая ниша. Вот значит, как он так быстро нашёл меня!Мы ныряем в неё и идём через еле освещаемый коридор. Музыка с танцпола становится тише. Рой оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Куда бы он меня сейчас не отвёл, нет на свете человека, которому я сейчас доверяла бы больше, чем ему.Я так чувствую! Как будто так было всегда!— Подожди! – Я резко останавливаюсь, дёргая Роя за руку. - Я совсем забыла о Журе. Она там одна и наверно ищет меня.Пока я достаю телефон, чтобы перезвонить ей, вспоминаю про Дома.— А ты можешь своего друга попросит приглядеть за ней. Мне кажется, он ей нравится. Рой останавливается и достает свой телефон.— Кто именно?— Дом. Ей нравится Домингос.Рой ухмыляется и звонит ему.— Друг, срочно найди Журу Ферейра и пригляди за ней. Она на тебя глаз положила. – Рой смотрит на меня, и я краснею. – Скажи ей, что её подруга со мной.— Считай, что уже нашёл и пригласил на танец. – Раздаются на том конце слова Дома вперемешку с клубной музыкой.— Она под надежной защитой. – Рой завершает звонок и прячет телефон в карман брюк.— Почему ты улыбнулся, когда я сказала, что Дом нравится Журе?— Потому что такие как Домингос, нравятся всем. – Шепчет мне на ухо Рой и приобнимает за талию.Он распахивает передо мной дверь, и мы заходим в помещение, напоминающее холостяцкую берлогу. Мы попадаем в просторную и светлую комнатуНас сразу встречает барабанная установка, электрогитары и звукозаписывающие установки.— Это всё твое? – Удивленно окидываю аппаратуру взглядом.— Да, мы тут репетируем с парнями. Сейчас они все веселятся, поэтому я тебя познакомлю с ними в другой раз. Они очень весёлые и уверен понравятся тебе.— Я не уверена, что все будут рады знакомству со мной.Рой поворачивается в мою сторону и медленно, с холодом в голосе, уточняет.— Кого именно ты имеешь в виду?Думаю, стоит ли мне говорить о его друге, они дружат давно, а вот меня он знает всего лишь пару недель. — Твой друг Леандро. Я видела его наверху вместе с Домом. Он - У меня пробегают неприятные мурашки по телу. – Он смотрит так как будто собирается напасть. Наверно я ему не нравлюсь.Рой резко останавливается возле меня.— Это от него ты пряталась на танцполе?Я лишь пожимаю плечами, не в силах что-то сказать. Я пряталась от всех: от своих мыслей, от Роя и от Леандро. Мне бы не хотелось, чтобы он ссорился с друзьями из-за меня. Друзья, как говорится «познаются в беде» и мне не известно, как они подружились, как давно дружат, и были ли случаи, когда друзья его поддержали? Из каких передряг им пришлось выкручиваться? Со мной же он знаком не больше двух недель и не тот человек, из-за которого стоит рушить дружбу.—Мне не хочется портить вашу дружбу.Я смотрю прямо ему в глаза, пытаясь внушить что ничего серьезного не могло случиться.— Ты ничего не портишь, Айна. Голос его звучит уже жёстче, и он набирает чей-то номер. Я замечаю, как в нём происходят перемены: что он сразу становится холодным и называет меня по имени, а не «птичка» к чему я уже успела привыкнуть.- Кайке? Как ты?Рой уходит в дальний угол этой длинной комнаты-студии, и я не слышу о чём он говорит. Он изредка кидает взгляды в мою сторону нервно вышагивая возле письменного стола.Я оглядываюсь по сторонам. В одну сторону комната заканчивается раздвижными стеклянными дверьми, за которыми стоит столом с компьютером, шкафами с полкам, заставленными книгами и мягкими креслами, там, где сейчас разговаривает Рой.В противоположную сторону комната продолжается в гостиную с кухонным уголком с огромным диваном и плазмой на всю стену. Наверно, именно на этом диване, Рой с друзьями проводит свободное время смотря футбол или чемпионаты по баскетболу. Эту жилую зону тоже отделяют стеклянные двери в пол.Рой возвращается, и я чувствую его раздражённым.— Всё хорошо? — Да. – Коротко отвечает он и проводит рукой по волосам.Затем берет меня за руку и ведет в сторону гостиной.— Кто такой Кайке? – Неожиданно для себя спрашиваю у него, чтобы разрядить обстановку.— Просто хороший человек и лучший друг. Я тебя как ни будь познакомлю с ним– Отвечает нехотя Рой стараясь закрыть эту тему.— Тебе повезло с друзьями. Вот у меня их тут мало, только Жура. – Откровенничаю я.- Тебе больше никто не нужен, птичка, ведь теперь у тебя есть я.Я хитро ему улыбаюсь из-за того, что меня осеняет одна догадка, которая как я надеюсь станет правдой.— Значит ли, это что мы теперь будем встречаться как парень с девушкой? – Я сама не ожидаю от себя этого вопроса в слух и краснею.Рой довольно ухмыляется моим словам.— А мне показалось, ты сделала меня своим парнем, в тот день в машине, когда поцеловала меня сидя на моих коленках.О, Боже! Мне стыдно за эту выходку и сейчас хочется, чтобы это не происходило совсем. Целовать Роя конечно, мне было приятно, вот только идея сесть к нему на коленки, мне уже кажется не такой забавной как в тот день. Мне сейчас не ловко как никогда, и я прикусываю губу, вспоминая этот момент.— Мне понравился твой смелый поступок, птичка.Рой притягивает меня к себе и целует за ухо, потом разворачивает от себя лицом.— А это мой сюрприз!Мы заходим в гостиную, и я погружаюсь в мягкий обволакивающий свет свечей и запах мускатного ореха, который идёт от них.— Свечи сегодня только такие. – Рой указывает на ряд ароматических свечей, расставленных на столе и на кухонном островке рядом. – Я попросил купить Лукаса свечи для романтического ужина, а он мне купил ароматические, не знаю о чём он думал! Он явно что-то перепутал.Я хихикаю на то, что друг мог подшутить над ним. Стол накрыт различными закусками и фруктами. Рой отодвигает для меня стул, и я усаживаюсь, благодарю его. Сам он садится напротив меня. Стол не большой и при желании я смогу дотронуться до его руки. Звучит тихая, классическая музыка и мы погружаемся в романтическую обстановку.— Ты подготовился заранее? Рой кивает.— Но откуда ты узнал, что я приду сегодня?— Я настолько давно нахожусь в твоей власти, что мне не составляет труда определить, где именно ты находишься.— Ты следишь за мной?— Нет.—Тогда как ты узнал, что я сегодня приду? — Повторяюсь я.— Для этого мне достаточно просто закрыть глаза и представить тебя.— Это какая-то секретная техника?— Нет.— Тогда что? Как ты это делаешь?— Всё дело в связи, которая есть, между нами.— Что ты имеешь в виду под словом «связь»?— Мы созданы друг для друга, Айна. Я чувствую тебя.У меня пересыхает в горле и мне нечем сглотнуть от этих заявлений. — Может ты ещё скажешь, что влюблён в меня. – Уточняю я лукаво всё ещё не понимая его, но уже чувствую, как тепло от его слов разливается по всему телу.— А разве это плохо? Любить кого-то.— Нет, любовь это прекрасное чувство, но при первых наших встречах ты был очень холодным и злым.— Я всего лишь хотел привлечь твоё внимание, но никогда не бы не причинил тебе вред.Я пропускаю через сердце его слова и мне хочется в это верить.— Обещаешь? – С надеждой смотрю на него.— Что именно, Птичка?— Что никогда не причинишь мне боль?Глаза Роя наполняются светом и любовью.— Обещаю. Я ВСЕГДА буду защищать тебя.У меня снова срабатывает как-то щелчок где-то глубоко внутри. ВСЕГДА.Снова это слово, такое просто, но не обычное слово-заявление, дающее надежду. Я всегда считала, что дать обещание – это трудно, ведь его потом нужно выполнить. А это сделать тяжелее, чем обещать. Обещая что-то, мы привязываем себя к человеку. Мы обязуем себя перед ним. Хорошо, когда обещание выполняется, а если нет? Как быть тогда с ним? Потеряет ли оно тогда весь смысл, свою значимость?Сейчас глядя в глаза Роя мне хочется ему верить, я знаю, что он его сдержит. Сдержит своё слово, так символично сделавший его своим спутником, набив его в виде тату.Я пытаюсь вспомнить что это может значить для меня, роясь где-то внутри своего подсознания, но ничего определенное не всплывает наружу моих мыслей. Меня цепляет это слово своим подтекстом которое несёт в себе гораздо большее о чём я пока могу и не догадываться. Я улыбаюсь его тёплому обещанию, он разливает сок по бокалам.— Могу я тебя кое-что спросить?Рой удивлённо смотрит на меня:— Конечно, всё что угодно.— Твоя татуировка, что она значит?Рой замирает и смотрит на меня немного озадаченно, как будто я застала его врасплох.— Очень много. С ней связан период в моей жизни, когда я был между помешательством и нормальной жизнью. Она мне дала силы чтобы жить. Это слово, которое просто так не произносят, но оно было сказано именно в тот момент, когда я был на грани.Рой замолкает и смотрит как–бы оценивая мою реакцию на сказанное им. Я понимаю, что он говорит о девушке и меня колит ревность. Значит кто-то был рядом с ним и внёс большой вклад в его жизнь, в него как в личность; он мог измениться или стать другим с ней, и я сожалею что это была не я. Меня не было рядом с ним в трудную минуту, поэтому я не уверена стоит ли мне туда лезть. Сердце очень долго хранит воспоминания, даже если мозг пытается из забыть.— Оно связано с каким-то человеком? – Догадываюсь я.— Да. – Коротко отвечай Рой и я ощущаю его напряжение.— Ты мне расскажешь об этом когда-нибудь? — И очень скоро, Птичка.Рой протягивает мой бокал. Он красив и грациозен. Его движения мягкие и четкие, наполненные нежностью и спокойствием. Он сидит напротив меня и улыбается, от чего его глаза озаряются загадочным блеском. Приподнявшись со своего места, поднимает серебряный купол с моей тарелки.Передо мной лежит бургер источающий чудный аромат жаренной котлеты, плавленного сыра и хрустящей булочки.Из меня вырывается короткий смешок, и я смотрю на довольного Роя. Не знаю, что именно он хотел сказать этим, но похоже что это становится нашей традицией. Зря он надеется, что я стану это есть.— Кажется мы не поняли друг друга в прошлый раз, и я предлагаю тебе бургер перемирия.Я замираю, готовясь отказать ему.— Бургер перемирия? – Усмехаюсь я.— Почему нет?— Я уже говорила, я не ем свинину.— Тебе и не придется, Птичка.Рой откидывает верхнюю булочку со своего бургера при помощи ножа и указывает на котлету.— Она из рыбы и если девушка, которая мне нравится не ест бекон, то я тоже от него отказываюсь. Навсегда.Меня вводят в ступор или даже в какое-то окоченение его слова.Рой возвращает верхнюю булочку на место и откусывает свой бургер улыбаясь одними глазами. Он это делает также аппетитно и сексуально одновременно, как в первый раз в кафе на пляже. Он начинает аппетитно жевать, а я кротко улыбаюсь и сдерживаюсь как бы не снова не расплакаться. Разве я могла подумать в тот день, в кафе, что наступит время, когда мы будем сидеть напротив друг друга и есть бургер как уже парень и девушка?Конечно нет! Я бы засмеялась во всё горло от этот шутки.Но это правда, и он это сделал ради меня!Ещё никто ничего не делал такого для меня. Не менял своих вкусы и убеждения, ни от чего не отрекался и не заявлял на всю жизнь соблюдать это. У Роя блестят глаза, и он улыбается набитым ртом. Это так мило и это обезоруживает меня ещё больше.— Тебе стоит это попробовать. – Его голос вырывает меня из мыслей. - Его приготовил наш личный повар из самых свежих продуктов. Я лично купил эту рыбу, сегодня утром у местного рыбака.Ну всё! Слезы предательски начинают щипать глаза, пытаясь выкатиться, как свидетели моей слабости к этому парню.Я часто моргаю и смеюсь, а потом ухватив бургер делаю большой укус.Рыбная котлета тает у меня во рту радуя мои вкусовые сосочки.— Она восхитительна! – Отвечаю с наполненным ртом, наполняясь гастрономическим экстазом, сдерживая себя от стона удовольствия.Рой довольно улыбается, и мы едим некоторое время просто смотря друг на друга.Мой желудок благодарит меня за еду, сердце подпрыгивает, гоняя по венам теплоту и радость от этой ситуации.Я вспоминаю что сижу перед Роем в парике и в очках и непроизвольно, откидываю чёлку.— Тебе идёт этот цвет. – Читает он мои мысли и мои щёки краснеют. – Это маскировка?— Может быть. – Я делаю глоток сока.— Ты от кого-то прячешься, Птичка. – Голос Роя на секунду становится встревоженным, а взгляд напряженным.Я чётко осознаю, что теперь хочется прятаться от дяди, избегать разговоров с ним чтобы опять он не стал говорить о свадьбе. Теперь это не является тайной для меня, поэтому любое слово или разговор, который дядя будет направлять в мою сторону, я буду расценивать как попытку навязать мне свой выбор.— Сегодня мне как никогда, хотелось спрятаться от всех, а особенно от дяди. – Признаюсь я.У Роя с лица исчезает улыбка и он откладывает на тарелку недоеденный бургер.— Что не так с твоим дядей, Птичка?Мне стыдно признаться Рою о сегодняшнем разговоре, но разве мы теперь не парень с девушкой? Интересно, как теперь на это отреагирует дядя? Оградит ли теперь меня ещё больше от всех? Охрана, собаки и запреты куда-либо выходить без Акауа или братьев наводят меня на мысль, что это делается не только ради моей безопасности, но и ради того, чтобы я не могла ещё с кем-то общаться, помимо родных и узкого круга друзей. Например, с Роем! Теперь это логично, говорить какой он опасный, если меня обещали выдать за муж за другого. План дяди почти разгадан в моей голове. Но он ещё не догадывается, что я для себя всё решила. Такая его забота мне не нужна! В голове всплывают слова Роя как спасательный круг, как призыв к действию. Мы теперь пара!А ведь в паре крепкие и долгие отношения можно построить только на доверии друг к другу.Я смотрю на свою тарелку, собираясь с мыслями и боясь поднять на него глаза.— Дядя Густаво заявил, что хочет выдать меня замуж за Бернарду Альмейда.В комнате повисает тишина и посмотрев на Роя и пугаюсь словам, которые только что произнесла. Рой меняется в лице и его глаза становятся ледяными.Он медленно вытирает салфеткой уголки губ. В комнате становится так напряженно, не считая тихой музыки что совсем не расслабляет, а наоборот добавляет жути, что я чувствую себя как в фильме Хичкока.— Никто не сможет заставить тебя выйти замуж против твоей воли. — Боюсь, ты не знаешь монго дядю.Я едва улыбаюсь, и у меня складывается впечатление что он готов кого-то пристрелить в эту минуту. Я уже видела его с оружием в руке, поэтому легко в это верю. — У меня было достаточно времени чтобы узнать твоего дядю. Мой отец с ним когда-то вёл дела, пока их дороги не разошлись.— Что? Что он сделал? – Я смотрю на Роя в ожидании ответа. Я жду от него каких-то подтверждений, но не получаю их. Он медленно берёт бокал с соком и отпивает о чём-то задумавшись.Он делает глоток и возвращает бокал на место.— Теперь это не важно, что он сотворил, важнее то, что сделаю я.Меня пугают его слова, ведь я не хочу, чтобы пострадал Рой. Дядя взрослый человек с кучей связей, у него полно друзей, которые могут навредить Рою. Мальчику, которому надломили душу в детстве. Сейчас я не стану ему об этом говорить, но я могу его отговорить и уберечь от опрометчивых поступков.— Мне стоит поговорить с ним о нас.— Нет. Это лишнее. В мире, в котором живет твой дядя, слова уже не слышат.— Нет, прошу тебя, ты можешь пострадать. У него есть друзья, которые и не друзья совсем, а просто какие-то головорезы! Сегодня таких приводил в наш дом Альмейда и глядя на них я поняла, что все они преступники или как-то связаны с этим.Я старюсь держаться спокойно, но уже ощущаю панику, которая подползает ко мне. — Зачем Альмейда приходил к вам? Рой чеканит каждое слово и его глаза темнеют под густыми бровями. Губы смыкаются и выражение лица становится как маска. Мне хочется подбежать к нему и сказать, что всё в порядке, мне ведь нечего переживать? Подумаешь меня сватались.— Альмейда приходил свататься к дяде. – Не раздумывая проговариваю свои мысли.Каждое следующее слово я произношу тише предыдущего и вижу, как Рой меняется в лице. Если это можно так назвать! Может ли застывшая маска измениться? Я думаю да, став ещё жёстче и убийственнее, переживая сейчас весь спектр от потрясения до злости.— Никто не посмеет управлять твоей жизнью, Айна. Ты вольна решать всё за себя.Его слова звучат как аффирмация, которую я сама для себя должна проговаривать.— Дядя сказал, что не станет давить на меня и возвращаться к этой теме, пока я не закончу школу. Мне не приятно и совсем не хочется говорить об этом. Не этого я ожидала от двухнедельного пребывания в Рио. Знаешь, меня это настолько беспокоит, что уже не хочется возвращаться в дом дядя.Я только что озвучила Рою то, о чём думаю оставшуюся часть дня, но стойко гоню эти мысли. Я не могу возненавидеть свой родной дом. Только не сейчас, когда я ещё не свыклась с новой жизнью и со своим возвращением.— Ты можешь переехать ко мне.Я удивлённо хмыкаю на его предложение.— Ты шутишь?— Нет. Он точно не шутит, судя по его выражению лица.— ЭтоНе знаю, что и сказать на это и просто пожимаю плечами. — Что скажут твои родители?— Они не будут против, и ты понравилась маме.Вспоминаю Анну Мартинес, какая она была красивая на вечере в клубе «Silva» и то, как Рой похож на неё, взяв самые мягкие черты лица.Вот так, без лишних слов он готов предоставить мне свою помощь и жильё?В голове возникают картинки что, может быть, после этого. Дядя Густаво отправит на мои поиски головорезов Альмейда после чего страдает семья Мартинес, и я проживаю свою жизнь съедаемая угрызениями совести. Такой расклад меня не привлекает, пусть лучше пострадаю я чем они, мне дядя ничего плохого сделать не сможет.— Я не боюсь его. – Качаю головой прогоняя дурные мысли.— Я боюсь.Коротко отвечает Рой, чем удивляет меня.— Ты боишься дядю Густаво? — Я боюсь потерять тебя.— Меня?Мой вопрос остаётся висеть в воздухе, потому что приходит сообщение на телефон Роя. Дом: Брат, похоже Леандро опять перебрал и пристаёт к девчонкам. Он ищет ту, что с длинными волосами и в очках. Он носится как бешеный зверь по танцполу, пугая посетителей. Он пытался выпытать, где подружка Ферейры, ведь они пришли вместе. Я его на время утихомирил.Рой: Скоро буду, приглядите за ним.Прочитав, он поднимается с места и протягивает мне руку.– Пошли.Я тут же принимаю его руку, не раздумывая куда мы идём. С ним я готова отправиться хоть куда, лишь бы ощущать его прикосновения и быть любимой им. Мы обходим большой диван и заходим в дверь возле огромной плазмы. Нас окутывает темнота, но Рой идёт уверенно, крепко сжимая мою руку. Я придвигаюсь к нему чуть ближе и свободной рукой хватаюсь его чуть ниже локтя. На это он проводит своим большим пальцем поглаживая мою ладонь. Движение слегка ощутимое, успокаивающе, зажигающее в душе тысячи огоньков, способных осветить любую, самую тёмную ночь.Я улыбаюсь от нашей приятной близости, от неповторимого аромата Роя и его сильных рук, так уверенно ведущих меня вперёд.Мы снова выходит в какие-то двери и уже спускаемся по лестнице вниз. Подо нами широкие ступеньки начинают подсвечиваться от наших шагов. Через пару минут мы оказываемся на твёрдом полу и Рой отпускает мою руку.— Жди меня здесь.Оставшись одна, в темноте, обхватываю себя руками и оглядываюсь, стараясь разглядеть, где я. По моей оголённой руке пробегает холодок как от лёгкого дыхания. Я не двигаюсь, боясь что-то задеть в темноте и вслушиваюсь, пытаясь определить, что делает Рой.Тут пахнет им, лёгкий ментол, смешанный с лемонграссом. Запах, который я готова вдыхать часами и навсегда отпечатать у себя в голове.Вокруг меня зажигается мягкий свет, и я оглядываюсь. Помещение утопает в мягкой мебели цвета слоновой кости, занавесках вместо ширм и ковра в цвете молочного шоколада. Приглушённы свет идёт отовсюду: с настенных светильников, с торшера у дивана, с потолочных и напольных панелей. Всё это создаёт атмосферу уюта, от чего хочется снять туфли и отдохнуть на диване.— Добро пожаловать в мой укромный уголок.Голос Роя раздаётся совсем близко, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, чуть склонив голову, в ожидании моей реакции.— Тут очень уютно.Рой кивает.— О нём никто не знает, поэтому можешь тут отдохнуть, а мне срочно нужно решить один вопрос.Я киваю и Рой выходит из комнаты.Я остаюсь в полной тишине и решаю осмотреться. Сразу скидываю с ног туфли и издаю стон облегчения, когда ноги касаются мягкого ковра. В комнате нет окон, но это и не удивительно, ведь мы где-то на нижнем ярусе клуба «CORACAO», зато есть большая кровать, занавешенная от дивана ширмой из полупрозрачного материала, похожего на органзу, полукруглый диван и дверь ведущая в другую комнату. Я заглядываю в неё и нахожу гардеробную и ванную комнаты.Помещение больше напоминает бункер, скрытый от всех на случай, если нужно уединиться или спрятаться. Меня сразу посещает мысль, мог ли Рой приводить сюда своих девушек? В гардеробной висят мужские рубашки и брюки, джинсы и белые футболки разложены аккуратно рядом, в выдвижных полках лежит белье и мужские ремни. Я осматриваю все и провожу рукой по его футболкам и кожаным ремням, как будто я какой-то чёртов сталкер. Мне начинает нравится это зарождающееся чувство. Чувство собственности, ведь теперь мы с Роем парень с девушкой. Теперь он принадлежит мне в какой-то степени. Это как прикосновение к чему-то новому и неизведанному.Это чувство будоражит и возбуждает, пленяя мою душу.В ванной комнате стопка чистых полотенец и одна зубная щётка. Полнейшая чистота и ни одного напоминания о другой девушке, что меня радует.Возвращаюсь в комнату и усаживаюсь на диван положив ноги на стильный журнальный столик со стеклянной поверхностью. Мой взгляд падает на толстую кожаную папку и выпирающими из нее листами. Тут же лежит кейс с чёрными карандашами.Я беру её и начинаю разматывать кожаный шнур, замотанный на большую клипсу, который удерживает содержимое внутри. Вынимаю один из листов и восхищаюсь им. Это рисунок; на нём изображены чьи-то глаза. Достаю остальные и там тоже глаза, их много и все они разные. Одни рисунки сделаны черным карандашом, другие простым грифельным и только несколько рисунков цветными. Изображены только глаза, передающие столько эмоций, что не сможет передать слово. Вот женские смеющиеся с морщинкой у глаз, вторые томные с припущенным веком и густыми бровями, третий рисунок глаз с вопросом и вздёрнутыми бровями, со страстью, со слезами страданий или со слезами радости. Есть и мужские глаза, распахнутые и искрящиеся или загадочно прищуренные. Их так много что я перекладываю от себя на диван, пока их разглядываю. Они все лежат в определенном порядке, аккуратной стопкой, поэтому после просмотра возвращаю их на прежнее место. Папка имеет ещё один верхний клапан, за которым я нахожу ещё несколько незаконченных рисунков с датой от прошлой недели. В этот день был вечер у тёти в клубе «Silva». Я его запомнила, как ни странно, потрясение, которое я испытала на нём не забывается так сразу.Я охаю, резко вобрав в себя воздух. Рисунки ещё не закончены, но по наброскам я точно могу определить кто на них изображён. Я смотрю в свои глаза, в этом нет сомнений50. CORACAO После разговора с дядей я выхожу на балкон чтобы немного остыть и замечаю, что он уезжает со своим телохранителем.Тёти и братьев до сих пор нет дома, их нет рядом, когда так нужны; значит и мне тут делать нечего. Не теряя ни минуты я подбегаю к шкафу и распахиваю его.В голове начинает играть пластинка с песней Black _sabbath «Paranoid» призывая меня на опрометчивые поступки. Раз дядя держит меня «как в клетке» и планирует выдать замуж, то сдерживать саму себя я не стану. У меня есть карта с безлимитом, я могу постоять за себя, а остальное пусть катится к чертям вместе с мексиканцами.Тетя Марисэлла изрядно постаралась, выбирая мне наряды, и я мысленно благодарю её за это. Шкаф полон красивых вещей самых дорогих брендов. Платья, брюки, блузки и юбки висят в определённом порядке так, будто их развешивал любитель приложения Pantone. Все выдержано в потрясающей взгляд, цветовой гамме. Я провожу рукой по вещам, как по радуге. С радостью замечаю, что нет кричащих кислотных оттенков и единственный красный цвет это моё платье с приёма тёти.Сумок и обуви намного меньше, с учетом того, что оттенки выбраны в классическом цвете, что подойдёт к любому наряду.Беру с вешалки черное со стразами платье от Dior и бросаю его в свою спортивную сумку. К нему отлично присоединяются черные бархатные туфли на шпильке и клатч расшитый стеклярусом. Еще я закидываю черный парик, имиджевые очки с черной, тонкой оправой, косметичку и перцовый баллончик на всякий случай.Переодевшись в просторные спортивные брюки и футболку, накидываю на плечи худи и набираю номер Журы.— Как дела подруга? Не передумала сегодня вечером повеселиться в клубе?Выслушав восторженные возгласы Журиньи я выхожу во двор в поисках Акауа.Своего телохранителя я нахожу возле дома, невозмутимо гуляющего с той же книжкой в руках. Заметив меня, он отрывается от чтения.— «Как все прошло?» – Интересуется он.— Мы не пришли к общему мнению, скажем так.Я отвожу взгляд в сторону и скрещиваю руки на груди чтобы не расплакаться, снова вспомнив наш разговор с дядей. Почему так тяжело осознавать, что у тебя нет выбора? Почему за меня кто-то должен решать? И главный вопрос зачем мне выходить замуж за того, кого видела один раз в жизни. Какую именно цель преследует дядя, прикрываясь заботой обо мне.В голове так много не заданных вопросов, но горло сжимает невидимая рука, от чего я только сглатываю. Возле ворот Жуэль отчитывает за что-то собак, на что они недовольно лают, пригнув морды к земле, принимая это за забаву и это меня веселит, поднимая настроение.— Акауа, я хотела сказать, что сегодня ты мне не понадобишься. Моя подруга Журинья, пригласила меня к себе с ночёвкой, поэтому на вечер ты абсолютно свободен.Я стою не шелохнувшись, надеясь, что он мне поверит.— «Я вас понял сеньорита, завтра я буду здесь ровно в восемь».Я выдыхаю про себя. Кажется, сработало или азиатское воспитание Акауа, просто не позволяет спорить с хозяевами.Я уже резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут вспоминаю угрозу в сторону своего телохранителя.— Акауа, будь осторожен. Альмейда сказал, что это не сойдет тебе с рук.Он останавливается и смотрит на меня с еле заметной улыбкой на лице.— «За меня можете не переживать, сеньорита. Если бы угрозы в мой адрес можно было переводить в деньги, то я смог бы уже купить остров».Наверно, вряд ли он чего-то боится в жизни, но любое предупреждение вселяет в сердце надежду на спасение.Я кланяюсь ему на прощание, как это делают по этикету в Японии от чего Акауа снова, улыбается кланяясь мне в ответ, и я ухожу в сторону ворот. За воротами меня уже ожидает водитель Журы.— Вы куда-то уезжаете, сеньорита? Ко мне подходит Жуэль, проверяя водителя, сидящего в припарковавшейся машине.— Сегодня я ночую у своей подруги Журиньи Ферейра. – Быстро отвечаю я, открывая дверь автомобиля.— Ваш дядя, конечно, в курсе?— Конечно!Мне не хочется его обманывать, но и менять планов на сегодня я не стану. Я напишу тёте что уехала, а для дяди пусть это будет моей маленькой местью.— Желаю, приятно вечера, сеньорита.— Спасибо, Жуель. До завтра.Я сажусь в прохладный салон Лексуса и выдыхаю. Отправляю смс братьям и тете Марисэлле о том, что сегодня буду ночевать у Журы.Возле дома семейства Ферейра меня уже встречает Жура. Она подбегает к машине, распахивает двери, едва она останавливается и кидается мне на шею.— Ты даже не представляешь, как я рада, что сегодня мы идем вдвоём! На крыльце, прямо за ней на ступеньках, сидит милое двухлетнее создание с копной рыжих кудряшек. — Что за пухленькое чудо? И почему ты мне о ней не рассказывала?Жура машет рукой и знакомит нас. Младшая сестренка Журы Мануэлла или Маник, как её называет старшая сестра, просто очаровательна со своими кудряшками.Я беру Мануэллу на ручки и меня окутывает детским ароматом молочка, памперсов и пенки для массажа. Я утыкаюсь носом ей в шею и вдыхаю этот райский запах, от чего девочка смеётся и ловит моё лицо своими теплыми ладошками.Журинья закатывает глаза от этой сцены и поднимает мою сумку.— Эта маленькая прилипала и так все время ходит по мои пятам, расковыряла всю мою косметику и исписала стены в моей комнате! Хочешь, чтобы я умилялась ею и дни напролёт щебетала о ней, как мама?Последние слова Жура произносит, явно подражая своей матери и мы весело смеемся. — А где ваши родители? Вы одни? — Родителей пригласили в поместье друзья, продолжить празднование, а я должна приглядывать за Мани пока они не вернуться. У неё есть няня, одна бы я повесилась с ней.Жура ведет нас на второй этаж, в свою комнату и Мани все дорогу разглядывает меня.У девочки выразительные светло карие глаза, которыми она то и дело склоняется к моему лицу, стоит мне только отвернуться или отвлечься на Журу, как будто пытаясь узнать, что я за человек. Она ведет себя, очень тихо держа в одной руке сухарик и периодически поднося его ко рту.Во время нашего разговора с Журой, Маник с интересом поглядывает на сестру и на меня реагируя на наши эмоции тонкими бровками вздёрнутыми вверх.— Она просто чудо!— Хм, - Журинья недовольно фыркает. – Поверь мне, внешность обманчива.От вердикта Журы я снова смеюсь и оглядываюсь вокруг.У Журы очень большой и светлый дом в стиле Прованс. Много светлой мебели, подушек и занавесок в мелкий цветочек. Полы устелены коврами в тон комнаты от светло фисташкового до нежно розового. На стенах висят картины пейзажей и семейные фотографии. На каждом столе и полке вазы с цветами. Все расставлено гармонично и со вкусом вселяя ощущение легкости и счастья.— У вас очень красиво. – Восхищенно оглядываюсь я кругом.— Это все мама. Она любительница Прованса, Франции и эстетики из Pinterest. Наконец то мы доходим до комнаты Журы в котором царит хаос из раскиданных вещей и косметики. В комнате стоит огромная кровать, шкаф на всё стену напротив и столик с зеркалом. Комната выходит на балкон, о чём говорят тихо колыхающиеся от ветра шторы в пол.Её комната — это антоним всему дому. Только она знает, что и где тут находится. Жура бросает мою сумку у кровати, забирает у меня из рук Мани и усаживает её на пол, на постеленное одеяло с игрушками. Мани тут же отвлекается на них.Жура подходит ко мне и кладет свои руки мне на плечи.— Этот вечер должен стать незабываемым для нас. Показывай, что ты принесла с собой.Жура тут же сама открывает мою сумку и в полном восторге осматривает платье и туфли.— Оно потрясающее. – Не скрывает она свой искренний восторг. – Это Dior?Жура вертит платье за вешалку осматривая на нем каждую строчку.— Тебе не кажется оно слишком откровенным? – Начинаю сомневаюсь я в своем выборе платья.Жура смотрит на меня прищурившись.— Мартинес оценит его.Я тут же краснею и толкаю её в бок.— У меня кое-что есть. Я достаю черный парик и очки и надеваю их на себя, поправляя искусственные волосы.— Ты хочешь пойти в этом?— Я хочу все посмотреть и быть не узнанной. А если что-то пойдет не так, я смогу избавиться от парика в туалете.— Для чего? – Все еще не понимает Жура.— Хочу посмотреть на Роя с другой стороны, при другой ситуации, но не хочу, чтобы он сразу узнал меня.— Не понимаю, что может быть по-другому! Он есть он, но думаю это будет забавно. Ну а я себя прятать не собираюсь.Жура походит к своему шкафу и достает свое платье. Платье из страз отливает горячим шоколадом и превосходно дополняет яркий оттенок волос подруги. — Мне его купил отец, вернее оплатил с просьбой приобрести что-то скромное на предстоящий визит к его бизнес партнерам, но он еще не видел, что именно я выбрала.Жура начинает копаться в своем шкафу выгребая наружу кучу коробок с обувью, джинсы и сумки вперемешку.— Тебе нужен помощник, чтобы привести все это в порядок. Я сажусь на её кровать и наблюдаю за этой богиней хаоса.— Никому не позволено заходить в мою комнату, уж тем более убираться в ней. Наконец-то!Она достает коробку и вынимает из нее голубые как море на пляже Ипанема, туфли на высоком каблуке. Снимает со стула такого же цвета клатч и распускает волосы.— В прошлый раз, я заметила красавчика в клубе и сегодня он точно будет моим. Ты скорее всего его видела, у него еще есть татуировка крыльев на шее.«Еще как помню, только вчера видела», так и порываюсь ей сказать.— Конечно видела, кажется его Домингос зовут, и он друг Роя.— Доминиииигос. – Тянет Журинья имя и падает рядом со мной на кровать. – Какое ангельское имя у этого ангела.— Скорее у темного ангела. Ты влюбилась?Я ложусь рядом с Журой и кое-что понимаю. Учась в одной школе, никто не может знать лучше Роя чем его друзья и ученики. Вот у кого мне нужно было спрашивать о нём, а не собирать информацию по крупицам у дяди и братьев, стараясь не выдать себя.— Скажи мне, как бы ты описала Роя?Я поворачиваюсь лицом к Журе начинаю перебирать пальцами её кудряшки.— Рой! – Подруга делает паузу. – Ну он красивый и остроумный, у него много увлечений и подружек.Тут я тяну ее за локон, и она вскрикивает.— Ауч!Из своего местечка Мани встревоженно поднимает голову на свою сестру.— Я не об этом! Какой он в жизни, с семьей, каким он был в детстве?Жура молчит, видимо что-то вспоминая и через некоторое время говорит.— В детстве я его совсем не знала, потому что он был на домашнем обучении и редко появлялся в школе. Все из-за случая, когда его похитили и где-то удерживали месяц. Говорят, он очень замкнулся после этого и перестал со всеми общаться. Совсем, понимаешь?Жура смотрит на меня вопросительно с ужасом в глазах.— Что ты имеешь в виду? – Не понимаю всё ещё её.Жура садится на кровать и загибает пальцы.— Он перестал разговаривать, с друзьями, родителями, с психологами. Вообще не проронил ни единого слова.Я открываю рот чтобы задать ей вопрос, но Жура опережает меня.— Я не знаю, что именно с ним случилось во время похищения, но это очень сильно повлияло на его жизнь и психику. Родители рассказывали, что его водили по врачам, психотерапевтам, шаманам, но все безрезультатно, пока в один из дней он сам не заговорил. Понимаешь? Не разговаривал и тут раз и опять заговорил. Это всё очень странно.Я перевариваю её слова и меня так и тянет написать Рою. Каждый раз, как только я что-то узнаю из его детства, меня так и порывает ему что-то написать, услышать его голос, лишь бы знать, что у него всё хорошо.В голову приходит недавний разговор с дядей Густаво и на душе становится тяжело от мысли о предстоящем замужестве. Я смотрю на Журу в лучах солнца и обдумываю стоит ли мне ей рассказывать или нет. Ответ приходит тут же.Я достаю телефон и набираю смс.Я: Как проходит твой день?Пока телефон молчит я встаю и выкладываю свои вещи на единственный свободный стул. — Не могу спокойно находиться в комнате, когда в ней такой беспорядок. Мне нужно себя чем-то занять.Жура садится на кровати и смотрит как я собираю по комнате её раскиданные платья и вешаю в шкаф.— Тебя беспокоит мой бардак или что-то другое? У тебя все хорошо?— Да. – Отвечаю, не глядя ей в глаза.— Тебя что-то беспокоит или ты расстроилась после моего рассказа?Я сажусь на пол и начинаю сортировать обувь по парам, а Жура следит за мной во все глаза.— Сегодня к нам домой заезжали гости дяди. – Я делаю паузу и сглатываю ком в горле. – Среди них был один человек, за которого дядя планирует выдать меня замуж, как только я окончу учёбу!Жура вскакивает с места.— Что? Кто он? Это, не Рой Мартинес?— Конечно нет, разве я бы переживала, если бы это был он!— Тогда кто он?— Бернарду Альмейда, знаешь его? У него еще шрам на лице.— Тебя хотят выдать замуж за Шрама? Шрам, ну его так и называют. – Жура удивлённо замолкает. - Единственное что мне известно о нём, то, что он торгует оружием. Окало двух лет назад на границе с Колумбией изъяли огромную партию оружия, которую готовили переправить через океан. Отец говорил, что как раз там был замешан Шрам, а прикрыл его никто иной как твой дядя.Жура внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции. — И как давно тебе сделали предложение, о котором я ничего не знаю?Жура скрещивает руки на груди и дует недовольно губы.— Ты ничего не знаешь о предложении, потому что я не планирую в ближайшее время выходить замуж!На последнем слове дверь в комнату открывается и заходит няня Мани, красивая женщина лет сорока пяти с толстой косой и добрыми карими глазами. Она берет малышку на руки и щекочет носом её щёчку и шею, от чего Мани заливается детский ауканьем стараясь спрятаться от няни. Няня подхватывает девочку за спину и кружится с ней.Это настолько мило и трогательно, что я на минуту завидую Мани что у нее есть такая няня, а у Журы мама.Как только мы остаемся одни, Жура встает и начинает приготовления. Несмотря на полный беспорядок она в нем прекрасно ориентируется.— Не знаю, подруга что задумал твой дядя, но чувствую, что всё не так тут просто. Отец говорит, что он «темная лошадка». Хоть Шрам и симпатичный мужчина, но кроме страха он мне ничего больше не внушает, и я бы не хотела оказаться с ним в одной комнате; в одном белье.Я резко поднимаю на неё глаза, а подруга заливается смехом, от чего у меня снова краснеют щёки С кровати все не нужное летит на пол, и она начинает на нем раскладывать наши вещи на вечеринку. Телефон вибрирует, и я открываю сообщение.Рой: Птичка, у тебя все хорошо? Я: Да. Рой: Я в клубе, занят приготовлениями к сегодняшнему вечеру. Ты ещё не передумала по поводу моего приглашения?Тут же пишу ему ответ.Я: Звучит заманчиво, но подруге я обещала первой.Некоторое время он молчит, а я раздумываю стоит ли мне говорить ему об Альмейда.Рой: Тебя что–то беспокоит? Я могу приехать.Как бы мне не хотелось ему всё рассказать, пока решаю промолчать, чтобы не накликать какой беды или гостей в лице Роя на порог Журы.Я: ничто, не может помешать мне хорошо провести этот вечер.Рой: Скажи мне, где ты будешь, и я приеду за тобой.Я: Хорошо, но это сюрприз!— С кем ты там переписываешься? С красавчиком Роем?— Ага, сегодня вечером он тоже будет в клубе. Если я там появлюсь это будет сюрпризом для него.— Он этому будет только рад.Жура уже не обращает на меня внимания и садится за стол. Я, сложив всю обувь в шкаф, принимаюсь собирать оставшиеся раскиданные вещи. В голове крутятся слова Роя и мне становится на душе легче осознавая, что у меня может появиться друг и что наша дружба может перейти во что-то большее. И мне уже всё равно что на это скажет дядя. Мне уже всё равно на его слова, предостережения и запреты. В комнате становится уже намного опрятнее, и я присаживаюсь к Журе за туалетный столик.Она как гостеприимный хозяин дома выкладывает всю свою косметику, доставая из полок и косметичек содержимое.- Тут то, что я успела спрятать от этой мелкой.Всё это раскладывается в несколько рядов.Я достаю всё что принесла с собой и за разговорами о школе и парнях мы накладываем макияж. Перед тем как начать одеваться мы с ней слегка перекусываем сидя на открытой веранде. У семьи Ферейра красивый и ухоженный сад. Напротив нас располагается беседка, густо увитая плющом. Он неё отходят несколько, вымощенных камнями тропинок, ведущих в глубь сада, к фигурным кустам и кустам с розами. Мама Журы, так же, как и тётя Марисэлла испытывает любовь к сортовым розам.Сердце наполняется окружающей красотой, но стоит мне только вспомнить про наш разговор с дядей как тут же портится настроение.Я смотрю на Журу, радостно листающую TikTok и улыбаюсь её беспечности. Ей не придётся выходить замуж против своей воли. Её родители этого не допустят. Мои родители, тоже этого не допустили если бы были живы.Я без аппетита откусываю бутерброд с авокадо и думаю, что бы на это сказал Рой? Мне хочется спросить его мнение, ведь он парень и он наверняка знает кто-такой Альмейда. Мне совсем не стыдно спросить его об этом, как раз наоборот так и тянет рассказать, это как–то чувство, что возникает между давно знакомыми людьми, когда ты поскорее хочешь поделиться новостью или спросить совет. Ему хочется доверять и во всём положиться.Жура склоняется ко мне через стол и показывает забавные ролики, от чего смеётся только ей присущим смехом «во всё горло». Хотя бы немного я забываю о своих мыслях, и мы идём наверх одеваться.Ровно в 20:30 мы, обе стоим перед зеркалом и любуемся на своё отражение.На мне укороченное черное платье расшитое пайетками и сверкающее от любого света, который падает на него. Один рукав платья отсутствует, оголяя мою руку и плечо и создавая образ роковой соблазнительницы. Это не совсем моя длинная и я периодически пытаюсь подтянуть его ниже. На мне парик с длинными черными волосами с чёлкой и очки. Так я напоминаю себе элитную путану из Лондонского района Сохо.Тем лучше, надеюсь остаться не узнанной.Жура вертится перед зеркалом восторгаясь нашим нарядам, и мы направляемся к выходу.До клуба мы доезжаем в нервном предчувствии чего-то необыкновенного. Не знаю от чего я больше волнуюсь: от самого факта того, что я в ночном клубе и мне всего лишь семнадцать или от предвкушения увидеть Роя.Машина останавливается у входа, возле которого толпится народ. Огромная вывеска «Корасон» с пульсирующим сердцем завораживает меня. Жура замечает моё смятение.— Айна, если ты уже млеешь от вывески, то что будет с тобой внутри клуба?Я прихожу в себя и оглядываюсь на водителя, слышал ли он эти слова.Жура отдает распоряжение приехать за нами ровно в час ночи. От входа тянется очередь, в которой полно стильно одетых парней и девушек в откровенных нарядах. Она разговаривают и смеются, кто-то нервно переминается с ноги на ногу, самые позитивные пританцовывают от музыки, раздающейся из клуба.— Как же много желающих попасть в клуб!— Да, и не все они попадут сегодня, но у нас с тобой золотой пропуск.Жура достаёт свои пригласительные, которые выиграла в прошлый раз.— Ты готова, подруга?— Боюсь, что нет!— Тогда вперед. Жура выходит из машины, и я быстро следую за ней. Пока я иду, меня не покидает чувство что мы совершаем какое-то преступление и нас вот, вот, разоблачат.У входа царит приподнятое настроение, смешанное с нотами тяжелых, вечерних духов с каплей нервозности от ожидания. Жура протягивает пригласительные охране, и я жду с замиранием сердца что нас сейчас прогонят. Рядом стоящая девушка оглядывает моё платье и кривит губы в красной помаде. В глазах зажигаются огоньки ненависти, готовые меня испепелить. Охранник, накаченный мексиканец с белоснежными зубами, улыбается и открывает перед нами двери. От девушки исходит недовольный возглас, и я с улыбкой оглядываюсь на неё. Её лицо ещё больше кривится как от съеденного лимона. Жура тянет меня внутрь клуба. Мы проходим узкий коридор освещаемый такой же вывеской «Корасон», но чуть меньшего размером. Откидываем тяжёлые шторы и попадаем в мир, о существовании которого я даже не подозревала.Внутри клуб потрясает своим размером и видом.— Wow! – Только и могу выкрикнуть я.Это не просто клуб, это мегаполис в клубе! Он мне напоминает Колизей.Зал состоит из нескольких ярусов. На первом и самом высоком сейчас стоим мы. Он состоит только из круглого балкона, опоясывающего клуб. Так думаю на нем можно танцевать или наблюдать за остальными.К нам подходит парень в чёрном костюме, похожий на кого-то из администраторов. У него черные волосы, уложенные гелем и мягкие черты лица благодаря ослепительной улыбке.Молодой человек приветствует нас, слегка склонив голову. На пару секунд он задерживает на мне взгляд, потом берёт пригласительные и берется сопроводить к нашим местам.Жура хватает меня за руку, делает удивленное лицо в сторону парня, пока он не видит и мы спускаемся по широкой лестнице на второй ярус. Здесь располагаются столики. Каждый столик расположен так, что с него можно наблюдать что происходит на самом нижнем ярусе. На том, где и будет представление. Мы усаживаемся за столик, расположенный у самого края и с него открывается потрясающий вид. Молодой человек надевает на наши руки браслеты с номерами, для участия в розыгрыше и уходит, еще раз взглянув на меня чуть дольше чем на мою подругу и подзывает для нас официанта.После того как у нас приняли заказ я начинаю все рассматривать.Столики вокруг нас постепенно заполняются парнями и красивыми девушками, однозначно местной элитой, из которых я никого не знаю. Сверкают наряды и улыбки, в воздухе смешиваются запахи дорогих духов и коктейлей. Жура сидит напротив меня и двигает плечами в такт музыки и меня наполняет радость и сладкое предчувствие. Нам приносят закуски, сангрию «Мартина» и «Спрайт». Не хочу раньше времени опьянеть, хотя Жура и заверяет меня что могут принести чистую сангрию, без добавления алкоголя, но я решаю отказаться.Я выглядываю через балкон на сцену, но нигде не вижу Роя.Самый нижний ярус – это танцпол и небольшая сцена.— Скоро начало, скоро ты его увидишь. – Жура склоняется ко мне через столик и шепчет как можно тише.— Я совсем его не жду. – Вру ей.— Ври кому ни будь другому. Я сдерживаюсь чтобы не рассмеяться и делаю глоток «Спрайта». Моё внимание привлекает группа парней, которая идет в нашу сторону и среди них я узнаю друзей Роя. Опускаю взгляд в свой бокал. Леандро и Домингос в окружении трёх девиц проходят мимо нашего столика, и я замечаю, как «лев», вызывающий во мне страх задерживается взглядом на нашем столике и разглядывает нас. Я отворачиваюсь в сторону сцены и делаю глоток «Спрайта». Очень надеюсь на то, что он не узнает меня в этом парике. Как только они проходят, я оглядываюсь им вслед.Они занимают места за большим столиком в углу зала и у меня холодеют ноги от пристального взгляда и такой опасной близости. Их столик, рассчитанный на большую компанию, находится чуть выше остальных, поэтому мы сидит как будто у них на ладони. Присоединится ли Рой к ним?Жура тоже замечает их и периодически посматривает в сторону Домингоса. Я же сижу так прямо, как будто у меня прикручен позвоночник к стулу. — Не смотри на них так откровенно, Жура.Хорошо, что столики не большие и нас никто не может слышать, хотя они достаточно плотно находятся друг к другу.— Не знаю, что будешь делать ты в своём парике, но я его сегодня точно приглашу на танец. Ты же помнишь, что у них тут есть «горячие» танцы?— Ты о чём? – Я не могу помнить всего того, что она мне говорила и уж тем более об этом месте. Две недели назад меня оно не интересовало, и уж тем более я не могла подумать, что когда-нибудь приду сюда.— «Белый» танец, когда парень приглашает девушку, а у них наоборот, есть «янтарный» танец, при котором девушка может пригласить понравившегося ей парня. Это и есть горячий танец. И я сегодня приглашу Дома. Жура отпивает из бокала сангрию и не отводит взгляд от их столика.— Пожалуйста, только не делай глупостей. – Прошу ее, обращая на себя внимание.— Не переживай, монашка моя, я пересплю только с тем, кто попросит руки у моего отца, иначе у него не будет головы. Я не собираюсь направо и налево раздавать себя.Я ей одобряюще улыбаюсь и слегка поворачиваю голову в сторону столика друзей Роя. Кажется, взгляды Журы подействовали на Дома, и он вместе с Леандро о чём-то шепчутся, поглядывая в нашу сторону.На Леандро сегодня черная рубашка, отливающая стальным блеском, черные брюки и замшевые лофферы на босую ногу. Свою шевелюру он собрал на затылке в тугой пучок. Он сидит, закинув одну ногу на другую и выпускает дым задрав голову в перерывах за наблюдениями за нами. В нем, как и при первой встрече присутствует взгляд хищника: оценивающий, опасный. При нём, хочется опустить глаза, но не от страха, а от давящего чувства неадекватности, которое исходит от этого взгляда. Рядом сидящий Домингос просто излучает радость всем своим видом. У него красивая улыбка и когда он смеётся, его глаза сильно щурятся, от чего он мне напоминает героя дорамы. Он как лучик, хотя и тёмный, благодаря своим татуировкам на шее и темным волосам. Домингос, так же, как и Леандро одет во всё чёрное. Похоже, что у парней свой дресс-код в клубе.Вокруг нас становится ещё больше народу, все столики полностью заполнены. Жура пальцем указывает наверх и звучит музыка. Начинается представление.Над нами появляются белые, узкие полотна, которые свисают до самого танцпола. Где-то наверху появляются воздушные гимнастки в откровенных купальниках, расшитых стразами и сверкающими от лучей прожекторов, направленных на них. Гимнастки начинают исполнять сложные трюки, обматываясь и держась за полотна. При каждом резком движении зал нервно охает боясь, что гимнастка сорвётся. Но представление протекает идеально. Каждая девушка исполняет свой трюк плавно и чётко: их движения слажены и дарят наслаждение своим выступлением. Девушки раскачиваются, сцепляются за руки держась одной рукой за полотно и начинают плавно кружиться. Полотна развиваются, погружая нас в невесомость, ощущение как будто паришь среди облаков. Музыка звучащая отовсюду прекрасно передаёт их задумку, и присутствующие взрываются аплодисментами, как только гимнастки оказываются на полу танцпола.Каждая благодарит за внимание воздушным поцелуем в сторону зрителей и вчетвером убегают куда-то за сцену оставив после себя послевкусие невесомости и свободы.— Это потрясающе! – Я пытаюсь перекричать аплодисменты.— Я тебе говорила, что здесь круто! Это только начало!Меня посещает мысль, что эти полотна чем-то напоминают мне те, что я видел во сне в свою первую ночь после приезда в Рио.На сцену выходит ведущий, темнокожий парень с дредами и начинает общение с публикой приветствуя её на этом вечере. Он благодарит гимнасток, рассказывает шуточки в сторону знакомых, которых якобы увидел в зале, от чего зал заливается смехом.Ведущий озвучивает программу сегодняшнего вечера и предупреждает нас чтобы мы не расходились, потому что в конце будет сюрприз от самого владельца клуба Роя Мартинеса. Женская половина зала взрывается радостными возгласами, а моё сердце сжимает ревность.Самого Роя нигде не видно, это начинает тревожит.Ведущий объявляет о начале розыгрыша. На сцене, ведущий и его помощница рандомно выбирают номера с нашими браслетами и озвучивают подарки, которые они выиграли. Тут в моей сумочке вибрирует телефон, и я вижу, что мне звонит номер из Англии, звонок от Салеха.В зале очень шумно от музыки и от разговоров, поэтому мне нужно найти тихое место. — Жура, мне нужно отойти, где тут туалет?Жура не сразу поворачивает ко мне, с интересом наблюдая за розыгрышем.— Что?— Мне нужно в туалет.— Хорошо, он за баром на нижнем ярусе. Я встаю, поправляя платье, беру сумочку и иду к лестнице.— Номер! Какой у тебя номер. – Окликает меня Жура.— Сорок один. Отвечаю, ей развернувшись и тут вижу, что Леандро встал со своего места и направляется в мою сторону, сверля меня взглядом.«Боже, только его не хватает». Я начинаю быстро спускаться по лестнице держась за перила и жалея, что одела шпильки. Внизу, по центру, располагается танцевальная зона, сцена, на которой оживленно идет розыгрыш и длинная барная стойка с кучей симпатичных барменов. До меня доходит что кто-то выиграл посещение СПА салона. Если Рой сам спонсирует эти подарки; он должен быть очень щедрым.Слышу позади себя чьи-то шаги и цепкий взгляд.Нервно провожу рукой по парику кончиками пальцев и хватаю за руку официантку, проходящую мимо. Уточняю, где туалет и ныряю за угол, пока этого не видит Леандро.В туалетной комнате прохладно и пахнет цветочным освежителем. Я открываю кран с холодной водой и промокаю полыхающие щёки и лоб. Справа, с корзинки беру белоснежное полотенце и слегка осушаю лицо.С зеркала на меня смотрит девушка с черными длинными волосами и красными щеками. Ловлю себя на мысли что мне идет темный цвет волос и чёлка.Снимаю на время очки и достаю телефон. Два пропущенных от Салеха. Я заглядываю в соседнюю комнату с кабинками. Никого.Туалетная комната огромная и поделена на две зоны. Всё выдержано в стиле лофт, с мраморными полами, раковинами под золото, искусственными пальмами и плетёными креслами. Я сажусь в одно из них у входа и набираю номер друга.Гудки точат во мне нервозность съедая нервную клеточку одну за одной. Пока на том конце не берут трубку я могу представить всё самое плохое что может случиться. С нашего последнего разговора прошло несколько дней и мне очень хочется знать смогли ли друзья что-то разузнать о Макконахи. Меня очень беспокоит то, что я не могу дозвониться до моих приемных родителей, которые приютили меня на долгие десять лет.Они никогда не говорили мне что планируют уехать в кругосветное путешествие, посетить дальних родственников или продать, например, дом и переехать.Это все странно!— Ola, Бразилия! – Голос Салеха, такой родной и теплый вливает в меня те далёкие и минувшие навсегда воспоминания о днях нашей учебы в Лондоне.— Привет Англия! Как вы там, как Амира?— У нас всё отлично и без происшествий, я приглядываю за ней. – Слышу на том конце недовольный возглас Амиры на арабском языке и смеюсь на это. - Как тебе там? Как семья?Я сглатываю ком в горле вспоминая дядю.— Да, теперь всё будет хорошо. – Уклончиво отвечаю я. – У тебя есть новости?— Новости есть, но они тебе не понравятся.Салех замолкает и я делаю вдох.— Говори, как есть, ты же знаешь я люблю только правду.Он собирается с мыслями пару минут.— Мы их не нашли по тому адресу, где вы проживали ранее. Но у меня кое-то есть для тебя и я могу отправить тебе на почту. Ты должна на это взглянуть сама. Эту информацию раздобыл для меня Пол, мой друг, у него старший брат работает в полиции.— Хорошо, жду. – У меня дрожит голос. – Я перезвоню, как только ознакомлюсь с файлами. Мы еще обмениваемся парой слов, я передаю привет Амире и открываю почту в ожидании письма.В голове нет ни одной мысли. Я ожидаю чего-то плохого.Пока загружается файл с почты в туалет кто-то заходит. Рядом со мной стучат две пары каблуков, и кто то, закрывается в кабинке.Включается кран с водой.— Чего тут развалилась? Эй ты, сука! Я к тебе обращаюсь! Над моим ухом раздается недовольная пьяная брань, но мне всё равно на всех. Осталась пара минут и файл уже откроется в папке.— Ты оглохла?В меня летит полотенце для рук, и я поднимаю голову.Передо мной стоит девица с красными губами, та которую мы обошли в очереди и зашли первыми в клуб. — Тут сидеть запрещено или что? – Задаю ей вопрос.— Для тебя запрещено. – Она стоит чуть пошатываясь. Всё ясно, еще только начало вечера, а она уже выпила изрядно.— Когда я входила объявлений не заметила. – Я не собираюсь с ней ругаться, нервы и так на пределе, поэтому одеваю очки и перекидываю через голову свой клатч положив в него телефон.— Как ты смеешь мне хамить, дрянь малолетняя.— А кто тебе разрешил так со мной разговаривать? – Не выдерживаю уже я, специально делая акцент на словах как она.Во мне сейчас просыпается тот пацан, который во мне зародился, живя с моими братьями под одной крышей и который периодически вырывается из меня во время каких-то стычек или во время боя. — Я Альварес! – Красногубая толкает меня в плечо ногтем таким же красным, как и её губы. — Мне что упасть на колени, услышав твою фамилию?Её коготь оставляет на моей коже кровавый след.Надеюсь, она не родственница Рины.Я реагирую тут же. Хватаю её за запястье и выворачиваю ей руку за спину от чего она сгибается пополам на своих высоченных каблуках и кричит от боли.— Мне плевать кто ты такая. – Говорю ей в самое ухо. - Не смей прикасаться ко мне иначе я обшарю все притоны и доберусь до тебя.Я резко отпускаю её руку и толкаю, от чего она семенит ногами и ударяется об стену спиной прижав к груди свою руку.— Научись уважать людей.Я выхожу в коридор и осторожно выглядываю из-за угла, в коридоре никого нет.Меня радует, что Леандро не стал дожидаться меня, под дверью, не хочу, чтобы меня кто-то тут узнал. На танцполе уже началась дискотека. Кажется, что пол и стены сотрясаются от музыки и ног танцующих.Наверно, поэтому его и назвали «Корасон» танцпол вибрирует как сердце от огней под ним, собираясь в центре и напоминая пульсирующее сердце. По танцующим пробегают красные лучи светомузыки.Проходя мимо заполненного бара, замечаю Леандро, он тут же вскакивает при видя меня и идёт в мою сторону. У меня начинает учащённо биться сердце и не оглядываясь на него я пытаюсь скрыться в толпе танцующих и найти Журу.В помещении стало чуть темнее чем было до этого, вокруг мелькают неоновые огни и светомузыка. Я иду в самую глубь танцующих и меня поглощает поток движущихся тел. Я узнаю песню «La Tormenta» из к/ф «Три метра над уровнем неба» от которой все вокруг подпрыгивают. Оглядываюсь назад, Леандро расталкивая танцующих ищет меня взглядом, не знаю, что ему нужно от меня, но встречаться с ним у меня нет желания.Чтобы спрятаться я чуть нагибаюсь, желая проскользнуть между парнями и спрятаться ближе к стене, где есть небольшая ниша. Тут меня кто-то ловит за талию.— Не убегай, красавица. Давай потанцуем. Я чётко слышу американский акцент и оборачиваюсь. Это тот парень с дредами, ведущий, что веселил зрителей. Он мне улыбается и крепче держит за талию.— Не сегодня. – Отвечаю ему на английском. За его спиной толпа взрывается, от припева, а я вижу, как Леандро ищет меня взглядом поверх танцующих. Он совсем близко. Парень с дредами показывает мне «класс» с удивлением на лице и отпускает. Я пригибаюсь и проскальзываю между парами в сторону стены.Дойдя до неё, опираюсь спиной, чуть пригнувшись. Леандро нигде не видно, кажется, он пока не заметил куда я скрылась.Рядом со мной танцует какой-то перекаченный парень в белой футболке и не обращает на меня внимания. Я прячусь за его широкую спину и достаю телефон. На почте нахожу три письма от Салеха и открываю то, которое состоит из фотографий. На фото я вижу своих приёмных родителей в аэропорту, они сидят в зале ожидания; в окружении своих чемоданов. Я выдыхаю, значит с ними всё в порядке, они живы. Следующее фото, это наш дом, но люди, которые из него выходят мне не известны. Может Сьюзен решила на время путешествия сдавать дом? Но зачем и как долго их не будет? За всё время что я у них жила6 они ни разу не упоминали о своих родственникам за границей. Я и они вообще никогда не путешествовали: поездки в пригород тут не в сёт.Я поднимаю голову на толпу. Все продолжают веселиться, пока у меня в голове не укладывается информация. Я открываю следующий файл и пока читаю, мои ноги начинают подкашиваться.«Господи!»Я опираюсь на стену и перевожу дыхание от информации, которую только что прочитала.Друг Салеха точно работает в полиции? А может в самом Скотлан Ярде? Откуда у него всё это?Этого не может быть. Оказывается, я совсем не знала людей, с которыми жила под одной крышей.Музыка оглушает, выбивая из меня дурные мысли, пол подо мной вибрирует и теперь я понимаю, что значит выражение «пол уходит из-под ног».Сейчас у меня пол ушёл из-под ног от новости, которая меня ошарашила. Я закидываю голову и пытаюсь сделать вдох.Через одну парочку от меня я вижу голову Леандро и сажусь на корточки, прячусь за громилу. По ногам вижу, как Леандро топчется на месте, не найдя меня и уходит.На танцполе затихает музыка и голос ведущего объявляет о сюрпризе от Роя Мартинеса. Девушки начинают пищать от восторга и продвигаются ближе к сцене. Я встаю и выхожу из-за своего укрытия и продвигаюсь за ними в надежде отыскать Журу.Став как можно ближе к сцене, я вижу Роя. Женская половина сканирует его имя, и он приветствует их, помахав рукой.Вместе с ним на сцену выходит уже знакомый мне его друг Домингос и усаживается за барабанную установку. Он ударник!На Рое чёрные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на накаченной груди с закатанными рукавами. На руках серебряные кольца.Я опять ловлю себя на мысли о том, что где-то могла видеть эти руки с кольцами. В голове все настолько перемешалось что мне вряд ли сейчас вспомнить, где именно.Через голову у него перекинут ремень электрогитары. Он будет играть!Рой делает на ней первый аккорд и у меня трясутся руки от пробегающих по телу мурашек. Я прячу телефон в сумочку, боясь его выронить.Рядом со мной подпрыгивает от радости, на месте девушка с коротким карэ и меня снова колит укол ревности от того, как она на него смотрит.Слышны крики и аплодисменты в предвкушении. Рой смеется, от чего его синие глаза излучаются еще сильнее под софитами и успокаивает толпу.Я достаточно далеко от него, но не настолько чтобы не рассмотреть, как следует. Не могу оторвать от него взгляд. Меня начинает тянуть к нему настолько, что я готова запрыгнуть на сцену и дотронуться до него.Звучит всем известная музыка и через пару аккордов начинает играть Рой. Он исполняет каверы известных песен. Кажется, это так называется.Аккорд за аккордом, песня за песней, он исполняет их потрясающи ни разу не сфальшивив. Он сливается со своей гитарой, чувствуя каждую ноту. Пальцы по струнам двигаются так плавно что я представляю их на себе и краснею.Дом добавляет жара в огонь, поддерживая друга. Толпа начинает рядом двигаться в такт музыки и подпрыгивать от восторга.Я стою неподвижно не в силах оторвать глаз от Роя.Он окидывает взглядом толпу ни на ком, не задерживаясь. Тут он смотрит на меня, и пугаюсь, задерживая дыхание. Он не может узнать меня в парике и в очках! Рой тут же отводит взгляд и продолжает улыбаться своим зрителям.Закончив композицию, Рой подходит к Дому, что то, говорит и друг ему одобряюще кивает. У микрофона Рой объявляет песню Леди Гага «Алехандро», и я вспоминаю нашу поездку в его машине под этот трек.По толпе проходит разряд от первых аккордов.Рой смотрит на меня, не отводя взгляда и я понимаю, что он узнал меня. Он чуть улыбается уголком губ. Я не в силах отвести от него взгляд стою как вкопанная. Я понимаю, что так выдаю себя, но это притяжение настолько сильное что мешает мне сдвинуться с места.Наши взгляды примагничиваются и больше он не отводит его от моего лица. Еще минута и у меня остановится сердце от этого взгляда.До конца трека остаётся пару аккордов, поэтому я убегаю, не в силах выдерживать больше его взгляд. Он меня манит и топит.Я замечаю небольшую нишу за сценой и не успев собраться с мыслями что со мной происходит, спешу туда.Это не большой закуток, наверно сделан специально для того, чтобы можно было сразу попасть на сцену. Тут темно. Я провожу рукой по стене, они обиты чем-то мягким и на ощупь как бархат. Я прислоняюсь к ним спиной и пытаюсь успокоить своё сердце. За спиной снова начинает играть музыка и танцпол снова оживает.Мне нужно найти Журу и пора уходить от сюда. Меня беспокоят: фотографии и письмо с файлами от Салеха, которое я так и не успела прочитать до конца, а та, что я прочитала не укладывается в голове, от чего начинает подкатывать желчь к горлу. Разве такое может происходить на самом деле в жизни? Ещё меня беспокоит сам факт, что Леандро, кажется, меня преследует и Рой, который узнал меня.Неожиданно рядом со мной возникает темная фигура и я вжимаюсь в стену. Первая мысль, что Леандро нашёл меня. Я вспоминаю про баллончик и хватаюсь за клатч.Темный силуэт подходит ко мне вплотную, и я перестаю дышать.— Думала я не узнаю тебя, птичка? – Шепчет голос у самого уха обдавая мою кожу жаром.Я так пугаюсь, что не сразу понимаю: Леандро не может называть меня птичкой! Так меня называет только Рой.— Рой? – Вырывается из меня радостный шёпот.— Я, моя птичка!Он проводит рукой по моей щеке и пальцы останавливаются на моих губах. Ощущаю, как он склоняется ко мне и его теплые и нежные губы находят мои и я готова умереть от этого прикосновения. Он хватает меня за голову одной рукой, второй притягивает к себе за талию, и я обнимаю его за шею, прильнув к нему всем телом. Я впиваюсь в него своими губами, счастливая что он меня нашёл.Его поцелуй становится более требовательным, и я растворяюсь в нём ощущая себя самым счастливым человеком на этой планете. Он нехотя отрывается от меня, нежно целует в лоб и у меня начинают катится слёзы из глаз.— Тебя кто-то обидел?— Нет.Меня переполняет чувство любви к этому парню, но я ведь не могу вот так сразу ему об этом сказать.- Просто рада тебя видеть. – Я тихо смеюсь, обнимая его за шею и ощущая его аромат на коже. Я прижимаюсь к его холодной щеке. Хорошо, что здесь темно и он не видит, как я полыхаю рядом с ним.Рой притягивает моё лицо и проводит рукой по щекам, вытирая слёзы.— Скажи мне, это правда?— Что именно?— Ты правда рядом?Рой на минуту замирает и шепчет мне в губы.— Всегда, птичка! Я буду рядом теперь всегда.Всегда.Я беру его лицо в свои ладони и целую так, как будто мы не виделись с ним сотню лет. Я погружаюсь в омут его теплых и мягких губ сдерживая в себе слёзы. Мне хочется рыдать и раствориться в Рое потоком солёных слёз и стать одним целым. Остаться в нём навсегда и больше никогда не расставаться.Через некоторое время Рой отстраняется от моих губ и шепчет.— Это, был твой сюрприз?Я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть их синеву в темноте и пожимаю плечами.— Да.— Теперь моя очередь.Рой коротко меня целует в губы и тянет за руку. Через пару шагов располагается ещё одна скрытая ниша. Вот значит, как он так быстро нашёл меня!Мы ныряем в неё и идём через еле освещаемый коридор. Музыка с танцпола становится тише. Рой оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Куда бы он меня сейчас не отвёл, нет на свете человека, которому я сейчас доверяла бы больше, чем ему.Я так чувствую! Как будто так было всегда!— Подожди! – Я резко останавливаюсь, дёргая Роя за руку. - Я совсем забыла о Журе. Она там одна и наверно ищет меня.Пока я достаю телефон, чтобы перезвонить ей, вспоминаю про Дома.— А ты можешь своего друга попросит приглядеть за ней. Мне кажется, он ей нравится. Рой останавливается и достает свой телефон.— Кто именно?— Дом. Ей нравится Домингос.Рой ухмыляется и звонит ему.— Друг, срочно найди Журу Ферейра и пригляди за ней. Она на тебя глаз положила. – Рой смотрит на меня, и я краснею. – Скажи ей, что её подруга со мной.— Считай, что уже нашёл и пригласил на танец. – Раздаются на том конце слова Дома вперемешку с клубной музыкой.— Она под надежной защитой. – Рой завершает звонок и прячет телефон в карман брюк.— Почему ты улыбнулся, когда я сказала, что Дом нравится Журе?— Потому что такие как Домингос, нравятся всем. – Шепчет мне на ухо Рой и приобнимает за талию.Он распахивает передо мной дверь, и мы заходим в помещение, напоминающее холостяцкую берлогу. Мы попадаем в просторную и светлую комнатуНас сразу встречает барабанная установка, электрогитары и звукозаписывающие установки.— Это всё твое? – Удивленно окидываю аппаратуру взглядом.— Да, мы тут репетируем с парнями. Сейчас они все веселятся, поэтому я тебя познакомлю с ними в другой раз. Они очень весёлые и уверен понравятся тебе.— Я не уверена, что все будут рады знакомству со мной.Рой поворачивается в мою сторону и медленно, с холодом в голосе, уточняет.— Кого именно ты имеешь в виду?Думаю, стоит ли мне говорить о его друге, они дружат давно, а вот меня он знает всего лишь пару недель. — Твой друг Леандро. Я видела его наверху вместе с Домом. Он - У меня пробегают неприятные мурашки по телу. – Он смотрит так как будто собирается напасть. Наверно я ему не нравлюсь.Рой резко останавливается возле меня.— Это от него ты пряталась на танцполе?Я лишь пожимаю плечами, не в силах что-то сказать. Я пряталась от всех: от своих мыслей, от Роя и от Леандро. Мне бы не хотелось, чтобы он ссорился с друзьями из-за меня. Друзья, как говорится «познаются в беде» и мне не известно, как они подружились, как давно дружат, и были ли случаи, когда друзья его поддержали? Из каких передряг им пришлось выкручиваться? Со мной же он знаком не больше двух недель и не тот человек, из-за которого стоит рушить дружбу.—Мне не хочется портить вашу дружбу.Я смотрю прямо ему в глаза, пытаясь внушить что ничего серьезного не могло случиться.— Ты ничего не портишь, Айна. Голос его звучит уже жёстче, и он набирает чей-то номер. Я замечаю, как в нём происходят перемены: что он сразу становится холодным и называет меня по имени, а не «птичка» к чему я уже успела привыкнуть.- Кайке? Как ты?Рой уходит в дальний угол этой длинной комнаты-студии, и я не слышу о чём он говорит. Он изредка кидает взгляды в мою сторону нервно вышагивая возле письменного стола.Я оглядываюсь по сторонам. В одну сторону комната заканчивается раздвижными стеклянными дверьми, за которыми стоит столом с компьютером, шкафами с полкам, заставленными книгами и мягкими креслами, там, где сейчас разговаривает Рой.В противоположную сторону комната продолжается в гостиную с кухонным уголком с огромным диваном и плазмой на всю стену. Наверно, именно на этом диване, Рой с друзьями проводит свободное время смотря футбол или чемпионаты по баскетболу. Эту жилую зону тоже отделяют стеклянные двери в пол.Рой возвращается, и я чувствую его раздражённым.— Всё хорошо? — Да. – Коротко отвечает он и проводит рукой по волосам.Затем берет меня за руку и ведет в сторону гостиной.— Кто такой Кайке? – Неожиданно для себя спрашиваю у него, чтобы разрядить обстановку.— Просто хороший человек и лучший друг. Я тебя как ни будь познакомлю с ним– Отвечает нехотя Рой стараясь закрыть эту тему.— Тебе повезло с друзьями. Вот у меня их тут мало, только Жура. – Откровенничаю я.- Тебе больше никто не нужен, птичка, ведь теперь у тебя есть я.Я хитро ему улыбаюсь из-за того, что меня осеняет одна догадка, которая как я надеюсь станет правдой.— Значит ли, это что мы теперь будем встречаться как парень с девушкой? – Я сама не ожидаю от себя этого вопроса в слух и краснею.Рой довольно ухмыляется моим словам.— А мне показалось, ты сделала меня своим парнем, в тот день в машине, когда поцеловала меня сидя на моих коленках.О, Боже! Мне стыдно за эту выходку и сейчас хочется, чтобы это не происходило совсем. Целовать Роя конечно, мне было приятно, вот только идея сесть к нему на коленки, мне уже кажется не такой забавной как в тот день. Мне сейчас не ловко как никогда, и я прикусываю губу, вспоминая этот момент.— Мне понравился твой смелый поступок, птичка.Рой притягивает меня к себе и целует за ухо, потом разворачивает от себя лицом.— А это мой сюрприз!Мы заходим в гостиную, и я погружаюсь в мягкий обволакивающий свет свечей и запах мускатного ореха, который идёт от них.— Свечи сегодня только такие. – Рой указывает на ряд ароматических свечей, расставленных на столе и на кухонном островке рядом. – Я попросил купить Лукаса свечи для романтического ужина, а он мне купил ароматические, не знаю о чём он думал! Он явно что-то перепутал.Я хихикаю на то, что друг мог подшутить над ним. Стол накрыт различными закусками и фруктами. Рой отодвигает для меня стул, и я усаживаюсь, благодарю его. Сам он садится напротив меня. Стол не большой и при желании я смогу дотронуться до его руки. Звучит тихая, классическая музыка и мы погружаемся в романтическую обстановку.— Ты подготовился заранее? Рой кивает.— Но откуда ты узнал, что я приду сегодня?— Я настолько давно нахожусь в твоей власти, что мне не составляет труда определить, где именно ты находишься.— Ты следишь за мной?— Нет.—Тогда как ты узнал, что я сегодня приду? — Повторяюсь я.— Для этого мне достаточно просто закрыть глаза и представить тебя.— Это какая-то секретная техника?— Нет.— Тогда что? Как ты это делаешь?— Всё дело в связи, которая есть, между нами.— Что ты имеешь в виду под словом «связь»?— Мы созданы друг для друга, Айна. Я чувствую тебя.У меня пересыхает в горле и мне нечем сглотнуть от этих заявлений. — Может ты ещё скажешь, что влюблён в меня. – Уточняю я лукаво всё ещё не понимая его, но уже чувствую, как тепло от его слов разливается по всему телу.— А разве это плохо? Любить кого-то.— Нет, любовь это прекрасное чувство, но при первых наших встречах ты был очень холодным и злым.— Я всего лишь хотел привлечь твоё внимание, но никогда не бы не причинил тебе вред.Я пропускаю через сердце его слова и мне хочется в это верить.— Обещаешь? – С надеждой смотрю на него.— Что именно, Птичка?— Что никогда не причинишь мне боль?Глаза Роя наполняются светом и любовью.— Обещаю. Я ВСЕГДА буду защищать тебя.У меня снова срабатывает как-то щелчок где-то глубоко внутри. ВСЕГДА.Снова это слово, такое просто, но не обычное слово-заявление, дающее надежду. Я всегда считала, что дать обещание – это трудно, ведь его потом нужно выполнить. А это сделать тяжелее, чем обещать. Обещая что-то, мы привязываем себя к человеку. Мы обязуем себя перед ним. Хорошо, когда обещание выполняется, а если нет? Как быть тогда с ним? Потеряет ли оно тогда весь смысл, свою значимость?Сейчас глядя в глаза Роя мне хочется ему верить, я знаю, что он его сдержит. Сдержит своё слово, так символично сделавший его своим спутником, набив его в виде тату.Я пытаюсь вспомнить что это может значить для меня, роясь где-то внутри своего подсознания, но ничего определенное не всплывает наружу моих мыслей. Меня цепляет это слово своим подтекстом которое несёт в себе гораздо большее о чём я пока могу и не догадываться. Я улыбаюсь его тёплому обещанию, он разливает сок по бокалам.— Могу я тебя кое-что спросить?Рой удивлённо смотрит на меня:— Конечно, всё что угодно.— Твоя татуировка, что она значит?Рой замирает и смотрит на меня немного озадаченно, как будто я застала его врасплох.— Очень много. С ней связан период в моей жизни, когда я был между помешательством и нормальной жизнью. Она мне дала силы чтобы жить. Это слово, которое просто так не произносят, но оно было сказано именно в тот момент, когда я был на грани.Рой замолкает и смотрит как–бы оценивая мою реакцию на сказанное им. Я понимаю, что он говорит о девушке и меня колит ревность. Значит кто-то был рядом с ним и внёс большой вклад в его жизнь, в него как в личность; он мог измениться или стать другим с ней, и я сожалею что это была не я. Меня не было рядом с ним в трудную минуту, поэтому я не уверена стоит ли мне туда лезть. Сердце очень долго хранит воспоминания, даже если мозг пытается из забыть.— Оно связано с каким-то человеком? – Догадываюсь я.— Да. – Коротко отвечай Рой и я ощущаю его напряжение.— Ты мне расскажешь об этом когда-нибудь? — И очень скоро, Птичка.Рой протягивает мой бокал. Он красив и грациозен. Его движения мягкие и четкие, наполненные нежностью и спокойствием. Он сидит напротив меня и улыбается, от чего его глаза озаряются загадочным блеском. Приподнявшись со своего места, поднимает серебряный купол с моей тарелки.Передо мной лежит бургер источающий чудный аромат жаренной котлеты, плавленного сыра и хрустящей булочки.Из меня вырывается короткий смешок, и я смотрю на довольного Роя. Не знаю, что именно он хотел сказать этим, но похоже что это становится нашей традицией. Зря он надеется, что я стану это есть.— Кажется мы не поняли друг друга в прошлый раз, и я предлагаю тебе бургер перемирия.Я замираю, готовясь отказать ему.— Бургер перемирия? – Усмехаюсь я.— Почему нет?— Я уже говорила, я не ем свинину.— Тебе и не придется, Птичка.Рой откидывает верхнюю булочку со своего бургера при помощи ножа и указывает на котлету.— Она из рыбы и если девушка, которая мне нравится не ест бекон, то я тоже от него отказываюсь. Навсегда.Меня вводят в ступор или даже в какое-то окоченение его слова.Рой возвращает верхнюю булочку на место и откусывает свой бургер улыбаясь одними глазами. Он это делает также аппетитно и сексуально одновременно, как в первый раз в кафе на пляже. Он начинает аппетитно жевать, а я кротко улыбаюсь и сдерживаюсь как бы не снова не расплакаться. Разве я могла подумать в тот день, в кафе, что наступит время, когда мы будем сидеть напротив друг друга и есть бургер как уже парень и девушка?Конечно нет! Я бы засмеялась во всё горло от этот шутки.Но это правда, и он это сделал ради меня!Ещё никто ничего не делал такого для меня. Не менял своих вкусы и убеждения, ни от чего не отрекался и не заявлял на всю жизнь соблюдать это. У Роя блестят глаза, и он улыбается набитым ртом. Это так мило и это обезоруживает меня ещё больше.— Тебе стоит это попробовать. – Его голос вырывает меня из мыслей. - Его приготовил наш личный повар из самых свежих продуктов. Я лично купил эту рыбу, сегодня утром у местного рыбака.Ну всё! Слезы предательски начинают щипать глаза, пытаясь выкатиться, как свидетели моей слабости к этому парню.Я часто моргаю и смеюсь, а потом ухватив бургер делаю большой укус.Рыбная котлета тает у меня во рту радуя мои вкусовые сосочки.— Она восхитительна! – Отвечаю с наполненным ртом, наполняясь гастрономическим экстазом, сдерживая себя от стона удовольствия.Рой довольно улыбается, и мы едим некоторое время просто смотря друг на друга.Мой желудок благодарит меня за еду, сердце подпрыгивает, гоняя по венам теплоту и радость от этой ситуации.Я вспоминаю что сижу перед Роем в парике и в очках и непроизвольно, откидываю чёлку.— Тебе идёт этот цвет. – Читает он мои мысли и мои щёки краснеют. – Это маскировка?— Может быть. – Я делаю глоток сока.— Ты от кого-то прячешься, Птичка. – Голос Роя на секунду становится встревоженным, а взгляд напряженным.Я чётко осознаю, что теперь хочется прятаться от дяди, избегать разговоров с ним чтобы опять он не стал говорить о свадьбе. Теперь это не является тайной для меня, поэтому любое слово или разговор, который дядя будет направлять в мою сторону, я буду расценивать как попытку навязать мне свой выбор.— Сегодня мне как никогда, хотелось спрятаться от всех, а особенно от дяди. – Признаюсь я.У Роя с лица исчезает улыбка и он откладывает на тарелку недоеденный бургер.— Что не так с твоим дядей, Птичка?Мне стыдно признаться Рою о сегодняшнем разговоре, но разве мы теперь не парень с девушкой? Интересно, как теперь на это отреагирует дядя? Оградит ли теперь меня ещё больше от всех? Охрана, собаки и запреты куда-либо выходить без Акауа или братьев наводят меня на мысль, что это делается не только ради моей безопасности, но и ради того, чтобы я не могла ещё с кем-то общаться, помимо родных и узкого круга друзей. Например, с Роем! Теперь это логично, говорить какой он опасный, если меня обещали выдать за муж за другого. План дяди почти разгадан в моей голове. Но он ещё не догадывается, что я для себя всё решила. Такая его забота мне не нужна! В голове всплывают слова Роя как спасательный круг, как призыв к действию. Мы теперь пара!А ведь в паре крепкие и долгие отношения можно построить только на доверии друг к другу.Я смотрю на свою тарелку, собираясь с мыслями и боясь поднять на него глаза.— Дядя Густаво заявил, что хочет выдать меня замуж за Бернарду Альмейда.В комнате повисает тишина и посмотрев на Роя и пугаюсь словам, которые только что произнесла. Рой меняется в лице и его глаза становятся ледяными.Он медленно вытирает салфеткой уголки губ. В комнате становится так напряженно, не считая тихой музыки что совсем не расслабляет, а наоборот добавляет жути, что я чувствую себя как в фильме Хичкока.— Никто не сможет заставить тебя выйти замуж против твоей воли. — Боюсь, ты не знаешь монго дядю.Я едва улыбаюсь, и у меня складывается впечатление что он готов кого-то пристрелить в эту минуту. Я уже видела его с оружием в руке, поэтому легко в это верю. — У меня было достаточно времени чтобы узнать твоего дядю. Мой отец с ним когда-то вёл дела, пока их дороги не разошлись.— Что? Что он сделал? – Я смотрю на Роя в ожидании ответа. Я жду от него каких-то подтверждений, но не получаю их. Он медленно берёт бокал с соком и отпивает о чём-то задумавшись.Он делает глоток и возвращает бокал на место.— Теперь это не важно, что он сотворил, важнее то, что сделаю я.Меня пугают его слова, ведь я не хочу, чтобы пострадал Рой. Дядя взрослый человек с кучей связей, у него полно друзей, которые могут навредить Рою. Мальчику, которому надломили душу в детстве. Сейчас я не стану ему об этом говорить, но я могу его отговорить и уберечь от опрометчивых поступков.— Мне стоит поговорить с ним о нас.— Нет. Это лишнее. В мире, в котором живет твой дядя, слова уже не слышат.— Нет, прошу тебя, ты можешь пострадать. У него есть друзья, которые и не друзья совсем, а просто какие-то головорезы! Сегодня таких приводил в наш дом Альмейда и глядя на них я поняла, что все они преступники или как-то связаны с этим.Я старюсь держаться спокойно, но уже ощущаю панику, которая подползает ко мне. — Зачем Альмейда приходил к вам? Рой чеканит каждое слово и его глаза темнеют под густыми бровями. Губы смыкаются и выражение лица становится как маска. Мне хочется подбежать к нему и сказать, что всё в порядке, мне ведь нечего переживать? Подумаешь меня сватались.— Альмейда приходил свататься к дяде. – Не раздумывая проговариваю свои мысли.Каждое следующее слово я произношу тише предыдущего и вижу, как Рой меняется в лице. Если это можно так назвать! Может ли застывшая маска измениться? Я думаю да, став ещё жёстче и убийственнее, переживая сейчас весь спектр от потрясения до злости.— Никто не посмеет управлять твоей жизнью, Айна. Ты вольна решать всё за себя.Его слова звучат как аффирмация, которую я сама для себя должна проговаривать.— Дядя сказал, что не станет давить на меня и возвращаться к этой теме, пока я не закончу школу. Мне не приятно и совсем не хочется говорить об этом. Не этого я ожидала от двухнедельного пребывания в Рио. Знаешь, меня это настолько беспокоит, что уже не хочется возвращаться в дом дядя.Я только что озвучила Рою то, о чём думаю оставшуюся часть дня, но стойко гоню эти мысли. Я не могу возненавидеть свой родной дом. Только не сейчас, когда я ещё не свыклась с новой жизнью и со своим возвращением.— Ты можешь переехать ко мне.Я удивлённо хмыкаю на его предложение.— Ты шутишь?— Нет. Он точно не шутит, судя по его выражению лица.— ЭтоНе знаю, что и сказать на это и просто пожимаю плечами. — Что скажут твои родители?— Они не будут против, и ты понравилась маме.Вспоминаю Анну Мартинес, какая она была красивая на вечере в клубе «Silva» и то, как Рой похож на неё, взяв самые мягкие черты лица.Вот так, без лишних слов он готов предоставить мне свою помощь и жильё?В голове возникают картинки что, может быть, после этого. Дядя Густаво отправит на мои поиски головорезов Альмейда после чего страдает семья Мартинес, и я проживаю свою жизнь съедаемая угрызениями совести. Такой расклад меня не привлекает, пусть лучше пострадаю я чем они, мне дядя ничего плохого сделать не сможет.— Я не боюсь его. – Качаю головой прогоняя дурные мысли.— Я боюсь.Коротко отвечает Рой, чем удивляет меня.— Ты боишься дядю Густаво? — Я боюсь потерять тебя.— Меня?Мой вопрос остаётся висеть в воздухе, потому что приходит сообщение на телефон Роя. Дом: Брат, похоже Леандро опять перебрал и пристаёт к девчонкам. Он ищет ту, что с длинными волосами и в очках. Он носится как бешеный зверь по танцполу, пугая посетителей. Он пытался выпытать, где подружка Ферейры, ведь они пришли вместе. Я его на время утихомирил.Рой: Скоро буду, приглядите за ним.Прочитав, он поднимается с места и протягивает мне руку.– Пошли.Я тут же принимаю его руку, не раздумывая куда мы идём. С ним я готова отправиться хоть куда, лишь бы ощущать его прикосновения и быть любимой им. Мы обходим большой диван и заходим в дверь возле огромной плазмы. Нас окутывает темнота, но Рой идёт уверенно, крепко сжимая мою руку. Я придвигаюсь к нему чуть ближе и свободной рукой хватаюсь его чуть ниже локтя. На это он проводит своим большим пальцем поглаживая мою ладонь. Движение слегка ощутимое, успокаивающе, зажигающее в душе тысячи огоньков, способных осветить любую, самую тёмную ночь.Я улыбаюсь от нашей приятной близости, от неповторимого аромата Роя и его сильных рук, так уверенно ведущих меня вперёд.Мы снова выходит в какие-то двери и уже спускаемся по лестнице вниз. Подо нами широкие ступеньки начинают подсвечиваться от наших шагов. Через пару минут мы оказываемся на твёрдом полу и Рой отпускает мою руку.— Жди меня здесь.Оставшись одна, в темноте, обхватываю себя руками и оглядываюсь, стараясь разглядеть, где я. По моей оголённой руке пробегает холодок как от лёгкого дыхания. Я не двигаюсь, боясь что-то задеть в темноте и вслушиваюсь, пытаясь определить, что делает Рой.Тут пахнет им, лёгкий ментол, смешанный с лемонграссом. Запах, который я готова вдыхать часами и навсегда отпечатать у себя в голове.Вокруг меня зажигается мягкий свет, и я оглядываюсь. Помещение утопает в мягкой мебели цвета слоновой кости, занавесках вместо ширм и ковра в цвете молочного шоколада. Приглушённы свет идёт отовсюду: с настенных светильников, с торшера у дивана, с потолочных и напольных панелей. Всё это создаёт атмосферу уюта, от чего хочется снять туфли и отдохнуть на диване.— Добро пожаловать в мой укромный уголок.Голос Роя раздаётся совсем близко, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, чуть склонив голову, в ожидании моей реакции.— Тут очень уютно.Рой кивает.— О нём никто не знает, поэтому можешь тут отдохнуть, а мне срочно нужно решить один вопрос.Я киваю и Рой выходит из комнаты.Я остаюсь в полной тишине и решаю осмотреться. Сразу скидываю с ног туфли и издаю стон облегчения, когда ноги касаются мягкого ковра. В комнате нет окон, но это и не удивительно, ведь мы где-то на нижнем ярусе клуба «CORACAO», зато есть большая кровать, занавешенная от дивана ширмой из полупрозрачного материала, похожего на органзу, полукруглый диван и дверь ведущая в другую комнату. Я заглядываю в неё и нахожу гардеробную и ванную комнаты.Помещение больше напоминает бункер, скрытый от всех на случай, если нужно уединиться или спрятаться. Меня сразу посещает мысль, мог ли Рой приводить сюда своих девушек? В гардеробной висят мужские рубашки и брюки, джинсы и белые футболки разложены аккуратно рядом, в выдвижных полках лежит белье и мужские ремни. Я осматриваю все и провожу рукой по его футболкам и кожаным ремням, как будто я какой-то чёртов сталкер. Мне начинает нравится это зарождающееся чувство. Чувство собственности, ведь теперь мы с Роем парень с девушкой. Теперь он принадлежит мне в какой-то степени. Это как прикосновение к чему-то новому и неизведанному.Это чувство будоражит и возбуждает, пленяя мою душу.В ванной комнате стопка чистых полотенец и одна зубная щётка. Полнейшая чистота и ни одного напоминания о другой девушке, что меня радует.Возвращаюсь в комнату и усаживаюсь на диван положив ноги на стильный журнальный столик со стеклянной поверхностью. Мой взгляд падает на толстую кожаную папку и выпирающими из нее листами. Тут же лежит кейс с чёрными карандашами.Я беру её и начинаю разматывать кожаный шнур, замотанный на большую клипсу, который удерживает содержимое внутри. Вынимаю один из листов и восхищаюсь им. Это рисунок; на нём изображены чьи-то глаза. Достаю остальные и там тоже глаза, их много и все они разные. Одни рисунки сделаны черным карандашом, другие простым грифельным и только несколько рисунков цветными. Изображены только глаза, передающие столько эмоций, что не сможет передать слово. Вот женские смеющиеся с морщинкой у глаз, вторые томные с припущенным веком и густыми бровями, третий рисунок глаз с вопросом и вздёрнутыми бровями, со страстью, со слезами страданий или со слезами радости. Есть и мужские глаза, распахнутые и искрящиеся или загадочно прищуренные. Их так много что я перекладываю от себя на диван, пока их разглядываю. Они все лежат в определенном порядке, аккуратной стопкой, поэтому после просмотра возвращаю их на прежнее место. Папка имеет ещё один верхний клапан, за которым я нахожу ещё несколько незаконченных рисунков с датой от прошлой недели. В этот день был вечер у тёти в клубе «Silva». Я его запомнила, как ни странно, потрясение, которое я испытала на нём не забывается так сразу.Я охаю, резко вобрав в себя воздух. Рисунки ещё не закончены, но по наброскам я точно могу определить кто на них изображён. Я смотрю в свои глаза, в этом нет сомнений50. CORACAO После разговора с дядей я выхожу на балкон чтобы немного остыть и замечаю, что он уезжает со своим телохранителем.Тёти и братьев до сих пор нет дома, их нет рядом, когда так нужны; значит и мне тут делать нечего. Не теряя ни минуты я подбегаю к шкафу и распахиваю его.В голове начинает играть пластинка с песней Black _sabbath «Paranoid» призывая меня на опрометчивые поступки. Раз дядя держит меня «как в клетке» и планирует выдать замуж, то сдерживать саму себя я не стану. У меня есть карта с безлимитом, я могу постоять за себя, а остальное пусть катится к чертям вместе с мексиканцами.Тетя Марисэлла изрядно постаралась, выбирая мне наряды, и я мысленно благодарю её за это. Шкаф полон красивых вещей самых дорогих брендов. Платья, брюки, блузки и юбки висят в определённом порядке так, будто их развешивал любитель приложения Pantone. Все выдержано в потрясающей взгляд, цветовой гамме. Я провожу рукой по вещам, как по радуге. С радостью замечаю, что нет кричащих кислотных оттенков и единственный красный цвет это моё платье с приёма тёти.Сумок и обуви намного меньше, с учетом того, что оттенки выбраны в классическом цвете, что подойдёт к любому наряду.Беру с вешалки черное со стразами платье от Dior и бросаю его в свою спортивную сумку. К нему отлично присоединяются черные бархатные туфли на шпильке и клатч расшитый стеклярусом. Еще я закидываю черный парик, имиджевые очки с черной, тонкой оправой, косметичку и перцовый баллончик на всякий случай.Переодевшись в просторные спортивные брюки и футболку, накидываю на плечи худи и набираю номер Журы.— Как дела подруга? Не передумала сегодня вечером повеселиться в клубе?Выслушав восторженные возгласы Журиньи я выхожу во двор в поисках Акауа.Своего телохранителя я нахожу возле дома, невозмутимо гуляющего с той же книжкой в руках. Заметив меня, он отрывается от чтения.— «Как все прошло?» – Интересуется он.— Мы не пришли к общему мнению, скажем так.Я отвожу взгляд в сторону и скрещиваю руки на груди чтобы не расплакаться, снова вспомнив наш разговор с дядей. Почему так тяжело осознавать, что у тебя нет выбора? Почему за меня кто-то должен решать? И главный вопрос зачем мне выходить замуж за того, кого видела один раз в жизни. Какую именно цель преследует дядя, прикрываясь заботой обо мне.В голове так много не заданных вопросов, но горло сжимает невидимая рука, от чего я только сглатываю. Возле ворот Жуэль отчитывает за что-то собак, на что они недовольно лают, пригнув морды к земле, принимая это за забаву и это меня веселит, поднимая настроение.— Акауа, я хотела сказать, что сегодня ты мне не понадобишься. Моя подруга Журинья, пригласила меня к себе с ночёвкой, поэтому на вечер ты абсолютно свободен.Я стою не шелохнувшись, надеясь, что он мне поверит.— «Я вас понял сеньорита, завтра я буду здесь ровно в восемь».Я выдыхаю про себя. Кажется, сработало или азиатское воспитание Акауа, просто не позволяет спорить с хозяевами.Я уже резко разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут вспоминаю угрозу в сторону своего телохранителя.— Акауа, будь осторожен. Альмейда сказал, что это не сойдет тебе с рук.Он останавливается и смотрит на меня с еле заметной улыбкой на лице.— «За меня можете не переживать, сеньорита. Если бы угрозы в мой адрес можно было переводить в деньги, то я смог бы уже купить остров».Наверно, вряд ли он чего-то боится в жизни, но любое предупреждение вселяет в сердце надежду на спасение.Я кланяюсь ему на прощание, как это делают по этикету в Японии от чего Акауа снова, улыбается кланяясь мне в ответ, и я ухожу в сторону ворот. За воротами меня уже ожидает водитель Журы.— Вы куда-то уезжаете, сеньорита? Ко мне подходит Жуэль, проверяя водителя, сидящего в припарковавшейся машине.— Сегодня я ночую у своей подруги Журиньи Ферейра. – Быстро отвечаю я, открывая дверь автомобиля.— Ваш дядя, конечно, в курсе?— Конечно!Мне не хочется его обманывать, но и менять планов на сегодня я не стану. Я напишу тёте что уехала, а для дяди пусть это будет моей маленькой местью.— Желаю, приятно вечера, сеньорита.— Спасибо, Жуель. До завтра.Я сажусь в прохладный салон Лексуса и выдыхаю. Отправляю смс братьям и тете Марисэлле о том, что сегодня буду ночевать у Журы.Возле дома семейства Ферейра меня уже встречает Жура. Она подбегает к машине, распахивает двери, едва она останавливается и кидается мне на шею.— Ты даже не представляешь, как я рада, что сегодня мы идем вдвоём! На крыльце, прямо за ней на ступеньках, сидит милое двухлетнее создание с копной рыжих кудряшек. — Что за пухленькое чудо? И почему ты мне о ней не рассказывала?Жура машет рукой и знакомит нас. Младшая сестренка Журы Мануэлла или Маник, как её называет старшая сестра, просто очаровательна со своими кудряшками.Я беру Мануэллу на ручки и меня окутывает детским ароматом молочка, памперсов и пенки для массажа. Я утыкаюсь носом ей в шею и вдыхаю этот райский запах, от чего девочка смеётся и ловит моё лицо своими теплыми ладошками.Журинья закатывает глаза от этой сцены и поднимает мою сумку.— Эта маленькая прилипала и так все время ходит по мои пятам, расковыряла всю мою косметику и исписала стены в моей комнате! Хочешь, чтобы я умилялась ею и дни напролёт щебетала о ней, как мама?Последние слова Жура произносит, явно подражая своей матери и мы весело смеемся. — А где ваши родители? Вы одни? — Родителей пригласили в поместье друзья, продолжить празднование, а я должна приглядывать за Мани пока они не вернуться. У неё есть няня, одна бы я повесилась с ней.Жура ведет нас на второй этаж, в свою комнату и Мани все дорогу разглядывает меня.У девочки выразительные светло карие глаза, которыми она то и дело склоняется к моему лицу, стоит мне только отвернуться или отвлечься на Журу, как будто пытаясь узнать, что я за человек. Она ведет себя, очень тихо держа в одной руке сухарик и периодически поднося его ко рту.Во время нашего разговора с Журой, Маник с интересом поглядывает на сестру и на меня реагируя на наши эмоции тонкими бровками вздёрнутыми вверх.— Она просто чудо!— Хм, - Журинья недовольно фыркает. – Поверь мне, внешность обманчива.От вердикта Журы я снова смеюсь и оглядываюсь вокруг.У Журы очень большой и светлый дом в стиле Прованс. Много светлой мебели, подушек и занавесок в мелкий цветочек. Полы устелены коврами в тон комнаты от светло фисташкового до нежно розового. На стенах висят картины пейзажей и семейные фотографии. На каждом столе и полке вазы с цветами. Все расставлено гармонично и со вкусом вселяя ощущение легкости и счастья.— У вас очень красиво. – Восхищенно оглядываюсь я кругом.— Это все мама. Она любительница Прованса, Франции и эстетики из Pinterest. Наконец то мы доходим до комнаты Журы в котором царит хаос из раскиданных вещей и косметики. В комнате стоит огромная кровать, шкаф на всё стену напротив и столик с зеркалом. Комната выходит на балкон, о чём говорят тихо колыхающиеся от ветра шторы в пол.Её комната — это антоним всему дому. Только она знает, что и где тут находится. Жура бросает мою сумку у кровати, забирает у меня из рук Мани и усаживает её на пол, на постеленное одеяло с игрушками. Мани тут же отвлекается на них.Жура подходит ко мне и кладет свои руки мне на плечи.— Этот вечер должен стать незабываемым для нас. Показывай, что ты принесла с собой.Жура тут же сама открывает мою сумку и в полном восторге осматривает платье и туфли.— Оно потрясающее. – Не скрывает она свой искренний восторг. – Это Dior?Жура вертит платье за вешалку осматривая на нем каждую строчку.— Тебе не кажется оно слишком откровенным? – Начинаю сомневаюсь я в своем выборе платья.Жура смотрит на меня прищурившись.— Мартинес оценит его.Я тут же краснею и толкаю её в бок.— У меня кое-что есть. Я достаю черный парик и очки и надеваю их на себя, поправляя искусственные волосы.— Ты хочешь пойти в этом?— Я хочу все посмотреть и быть не узнанной. А если что-то пойдет не так, я смогу избавиться от парика в туалете.— Для чего? – Все еще не понимает Жура.— Хочу посмотреть на Роя с другой стороны, при другой ситуации, но не хочу, чтобы он сразу узнал меня.— Не понимаю, что может быть по-другому! Он есть он, но думаю это будет забавно. Ну а я себя прятать не собираюсь.Жура походит к своему шкафу и достает свое платье. Платье из страз отливает горячим шоколадом и превосходно дополняет яркий оттенок волос подруги. — Мне его купил отец, вернее оплатил с просьбой приобрести что-то скромное на предстоящий визит к его бизнес партнерам, но он еще не видел, что именно я выбрала.Жура начинает копаться в своем шкафу выгребая наружу кучу коробок с обувью, джинсы и сумки вперемешку.— Тебе нужен помощник, чтобы привести все это в порядок. Я сажусь на её кровать и наблюдаю за этой богиней хаоса.— Никому не позволено заходить в мою комнату, уж тем более убираться в ней. Наконец-то!Она достает коробку и вынимает из нее голубые как море на пляже Ипанема, туфли на высоком каблуке. Снимает со стула такого же цвета клатч и распускает волосы.— В прошлый раз, я заметила красавчика в клубе и сегодня он точно будет моим. Ты скорее всего его видела, у него еще есть татуировка крыльев на шее.«Еще как помню, только вчера видела», так и порываюсь ей сказать.— Конечно видела, кажется его Домингос зовут, и он друг Роя.— Доминиииигос. – Тянет Журинья имя и падает рядом со мной на кровать. – Какое ангельское имя у этого ангела.— Скорее у темного ангела. Ты влюбилась?Я ложусь рядом с Журой и кое-что понимаю. Учась в одной школе, никто не может знать лучше Роя чем его друзья и ученики. Вот у кого мне нужно было спрашивать о нём, а не собирать информацию по крупицам у дяди и братьев, стараясь не выдать себя.— Скажи мне, как бы ты описала Роя?Я поворачиваюсь лицом к Журе начинаю перебирать пальцами её кудряшки.— Рой! – Подруга делает паузу. – Ну он красивый и остроумный, у него много увлечений и подружек.Тут я тяну ее за локон, и она вскрикивает.— Ауч!Из своего местечка Мани встревоженно поднимает голову на свою сестру.— Я не об этом! Какой он в жизни, с семьей, каким он был в детстве?Жура молчит, видимо что-то вспоминая и через некоторое время говорит.— В детстве я его совсем не знала, потому что он был на домашнем обучении и редко появлялся в школе. Все из-за случая, когда его похитили и где-то удерживали месяц. Говорят, он очень замкнулся после этого и перестал со всеми общаться. Совсем, понимаешь?Жура смотрит на меня вопросительно с ужасом в глазах.— Что ты имеешь в виду? – Не понимаю всё ещё её.Жура садится на кровать и загибает пальцы.— Он перестал разговаривать, с друзьями, родителями, с психологами. Вообще не проронил ни единого слова.Я открываю рот чтобы задать ей вопрос, но Жура опережает меня.— Я не знаю, что именно с ним случилось во время похищения, но это очень сильно повлияло на его жизнь и психику. Родители рассказывали, что его водили по врачам, психотерапевтам, шаманам, но все безрезультатно, пока в один из дней он сам не заговорил. Понимаешь? Не разговаривал и тут раз и опять заговорил. Это всё очень странно.Я перевариваю её слова и меня так и тянет написать Рою. Каждый раз, как только я что-то узнаю из его детства, меня так и порывает ему что-то написать, услышать его голос, лишь бы знать, что у него всё хорошо.В голову приходит недавний разговор с дядей Густаво и на душе становится тяжело от мысли о предстоящем замужестве. Я смотрю на Журу в лучах солнца и обдумываю стоит ли мне ей рассказывать или нет. Ответ приходит тут же.Я достаю телефон и набираю смс.Я: Как проходит твой день?Пока телефон молчит я встаю и выкладываю свои вещи на единственный свободный стул. — Не могу спокойно находиться в комнате, когда в ней такой беспорядок. Мне нужно себя чем-то занять.Жура садится на кровати и смотрит как я собираю по комнате её раскиданные платья и вешаю в шкаф.— Тебя беспокоит мой бардак или что-то другое? У тебя все хорошо?— Да. – Отвечаю, не глядя ей в глаза.— Тебя что-то беспокоит или ты расстроилась после моего рассказа?Я сажусь на пол и начинаю сортировать обувь по парам, а Жура следит за мной во все глаза.— Сегодня к нам домой заезжали гости дяди. – Я делаю паузу и сглатываю ком в горле. – Среди них был один человек, за которого дядя планирует выдать меня замуж, как только я окончу учёбу!Жура вскакивает с места.— Что? Кто он? Это, не Рой Мартинес?— Конечно нет, разве я бы переживала, если бы это был он!— Тогда кто он?— Бернарду Альмейда, знаешь его? У него еще шрам на лице.— Тебя хотят выдать замуж за Шрама? Шрам, ну его так и называют. – Жура удивлённо замолкает. - Единственное что мне известно о нём, то, что он торгует оружием. Окало двух лет назад на границе с Колумбией изъяли огромную партию оружия, которую готовили переправить через океан. Отец говорил, что как раз там был замешан Шрам, а прикрыл его никто иной как твой дядя.Жура внимательно смотрит на меня, ожидая моей реакции. — И как давно тебе сделали предложение, о котором я ничего не знаю?Жура скрещивает руки на груди и дует недовольно губы.— Ты ничего не знаешь о предложении, потому что я не планирую в ближайшее время выходить замуж!На последнем слове дверь в комнату открывается и заходит няня Мани, красивая женщина лет сорока пяти с толстой косой и добрыми карими глазами. Она берет малышку на руки и щекочет носом её щёчку и шею, от чего Мани заливается детский ауканьем стараясь спрятаться от няни. Няня подхватывает девочку за спину и кружится с ней.Это настолько мило и трогательно, что я на минуту завидую Мани что у нее есть такая няня, а у Журы мама.Как только мы остаемся одни, Жура встает и начинает приготовления. Несмотря на полный беспорядок она в нем прекрасно ориентируется.— Не знаю, подруга что задумал твой дядя, но чувствую, что всё не так тут просто. Отец говорит, что он «темная лошадка». Хоть Шрам и симпатичный мужчина, но кроме страха он мне ничего больше не внушает, и я бы не хотела оказаться с ним в одной комнате; в одном белье.Я резко поднимаю на неё глаза, а подруга заливается смехом, от чего у меня снова краснеют щёки С кровати все не нужное летит на пол, и она начинает на нем раскладывать наши вещи на вечеринку. Телефон вибрирует, и я открываю сообщение.Рой: Птичка, у тебя все хорошо? Я: Да. Рой: Я в клубе, занят приготовлениями к сегодняшнему вечеру. Ты ещё не передумала по поводу моего приглашения?Тут же пишу ему ответ.Я: Звучит заманчиво, но подруге я обещала первой.Некоторое время он молчит, а я раздумываю стоит ли мне говорить ему об Альмейда.Рой: Тебя что–то беспокоит? Я могу приехать.Как бы мне не хотелось ему всё рассказать, пока решаю промолчать, чтобы не накликать какой беды или гостей в лице Роя на порог Журы.Я: ничто, не может помешать мне хорошо провести этот вечер.Рой: Скажи мне, где ты будешь, и я приеду за тобой.Я: Хорошо, но это сюрприз!— С кем ты там переписываешься? С красавчиком Роем?— Ага, сегодня вечером он тоже будет в клубе. Если я там появлюсь это будет сюрпризом для него.— Он этому будет только рад.Жура уже не обращает на меня внимания и садится за стол. Я, сложив всю обувь в шкаф, принимаюсь собирать оставшиеся раскиданные вещи. В голове крутятся слова Роя и мне становится на душе легче осознавая, что у меня может появиться друг и что наша дружба может перейти во что-то большее. И мне уже всё равно что на это скажет дядя. Мне уже всё равно на его слова, предостережения и запреты. В комнате становится уже намного опрятнее, и я присаживаюсь к Журе за туалетный столик.Она как гостеприимный хозяин дома выкладывает всю свою косметику, доставая из полок и косметичек содержимое.- Тут то, что я успела спрятать от этой мелкой.Всё это раскладывается в несколько рядов.Я достаю всё что принесла с собой и за разговорами о школе и парнях мы накладываем макияж. Перед тем как начать одеваться мы с ней слегка перекусываем сидя на открытой веранде. У семьи Ферейра красивый и ухоженный сад. Напротив нас располагается беседка, густо увитая плющом. Он неё отходят несколько, вымощенных камнями тропинок, ведущих в глубь сада, к фигурным кустам и кустам с розами. Мама Журы, так же, как и тётя Марисэлла испытывает любовь к сортовым розам.Сердце наполняется окружающей красотой, но стоит мне только вспомнить про наш разговор с дядей как тут же портится настроение.Я смотрю на Журу, радостно листающую TikTok и улыбаюсь её беспечности. Ей не придётся выходить замуж против своей воли. Её родители этого не допустят. Мои родители, тоже этого не допустили если бы были живы.Я без аппетита откусываю бутерброд с авокадо и думаю, что бы на это сказал Рой? Мне хочется спросить его мнение, ведь он парень и он наверняка знает кто-такой Альмейда. Мне совсем не стыдно спросить его об этом, как раз наоборот так и тянет рассказать, это как–то чувство, что возникает между давно знакомыми людьми, когда ты поскорее хочешь поделиться новостью или спросить совет. Ему хочется доверять и во всём положиться.Жура склоняется ко мне через стол и показывает забавные ролики, от чего смеётся только ей присущим смехом «во всё горло». Хотя бы немного я забываю о своих мыслях, и мы идём наверх одеваться.Ровно в 20:30 мы, обе стоим перед зеркалом и любуемся на своё отражение.На мне укороченное черное платье расшитое пайетками и сверкающее от любого света, который падает на него. Один рукав платья отсутствует, оголяя мою руку и плечо и создавая образ роковой соблазнительницы. Это не совсем моя длинная и я периодически пытаюсь подтянуть его ниже. На мне парик с длинными черными волосами с чёлкой и очки. Так я напоминаю себе элитную путану из Лондонского района Сохо.Тем лучше, надеюсь остаться не узнанной.Жура вертится перед зеркалом восторгаясь нашим нарядам, и мы направляемся к выходу.До клуба мы доезжаем в нервном предчувствии чего-то необыкновенного. Не знаю от чего я больше волнуюсь: от самого факта того, что я в ночном клубе и мне всего лишь семнадцать или от предвкушения увидеть Роя.Машина останавливается у входа, возле которого толпится народ. Огромная вывеска «Корасон» с пульсирующим сердцем завораживает меня. Жура замечает моё смятение.— Айна, если ты уже млеешь от вывески, то что будет с тобой внутри клуба?Я прихожу в себя и оглядываюсь на водителя, слышал ли он эти слова.Жура отдает распоряжение приехать за нами ровно в час ночи. От входа тянется очередь, в которой полно стильно одетых парней и девушек в откровенных нарядах. Она разговаривают и смеются, кто-то нервно переминается с ноги на ногу, самые позитивные пританцовывают от музыки, раздающейся из клуба.— Как же много желающих попасть в клуб!— Да, и не все они попадут сегодня, но у нас с тобой золотой пропуск.Жура достаёт свои пригласительные, которые выиграла в прошлый раз.— Ты готова, подруга?— Боюсь, что нет!— Тогда вперед. Жура выходит из машины, и я быстро следую за ней. Пока я иду, меня не покидает чувство что мы совершаем какое-то преступление и нас вот, вот, разоблачат.У входа царит приподнятое настроение, смешанное с нотами тяжелых, вечерних духов с каплей нервозности от ожидания. Жура протягивает пригласительные охране, и я жду с замиранием сердца что нас сейчас прогонят. Рядом стоящая девушка оглядывает моё платье и кривит губы в красной помаде. В глазах зажигаются огоньки ненависти, готовые меня испепелить. Охранник, накаченный мексиканец с белоснежными зубами, улыбается и открывает перед нами двери. От девушки исходит недовольный возглас, и я с улыбкой оглядываюсь на неё. Её лицо ещё больше кривится как от съеденного лимона. Жура тянет меня внутрь клуба. Мы проходим узкий коридор освещаемый такой же вывеской «Корасон», но чуть меньшего размером. Откидываем тяжёлые шторы и попадаем в мир, о существовании которого я даже не подозревала.Внутри клуб потрясает своим размером и видом.— Wow! – Только и могу выкрикнуть я.Это не просто клуб, это мегаполис в клубе! Он мне напоминает Колизей.Зал состоит из нескольких ярусов. На первом и самом высоком сейчас стоим мы. Он состоит только из круглого балкона, опоясывающего клуб. Так думаю на нем можно танцевать или наблюдать за остальными.К нам подходит парень в чёрном костюме, похожий на кого-то из администраторов. У него черные волосы, уложенные гелем и мягкие черты лица благодаря ослепительной улыбке.Молодой человек приветствует нас, слегка склонив голову. На пару секунд он задерживает на мне взгляд, потом берёт пригласительные и берется сопроводить к нашим местам.Жура хватает меня за руку, делает удивленное лицо в сторону парня, пока он не видит и мы спускаемся по широкой лестнице на второй ярус. Здесь располагаются столики. Каждый столик расположен так, что с него можно наблюдать что происходит на самом нижнем ярусе. На том, где и будет представление. Мы усаживаемся за столик, расположенный у самого края и с него открывается потрясающий вид. Молодой человек надевает на наши руки браслеты с номерами, для участия в розыгрыше и уходит, еще раз взглянув на меня чуть дольше чем на мою подругу и подзывает для нас официанта.После того как у нас приняли заказ я начинаю все рассматривать.Столики вокруг нас постепенно заполняются парнями и красивыми девушками, однозначно местной элитой, из которых я никого не знаю. Сверкают наряды и улыбки, в воздухе смешиваются запахи дорогих духов и коктейлей. Жура сидит напротив меня и двигает плечами в такт музыки и меня наполняет радость и сладкое предчувствие. Нам приносят закуски, сангрию «Мартина» и «Спрайт». Не хочу раньше времени опьянеть, хотя Жура и заверяет меня что могут принести чистую сангрию, без добавления алкоголя, но я решаю отказаться.Я выглядываю через балкон на сцену, но нигде не вижу Роя.Самый нижний ярус – это танцпол и небольшая сцена.— Скоро начало, скоро ты его увидишь. – Жура склоняется ко мне через столик и шепчет как можно тише.— Я совсем его не жду. – Вру ей.— Ври кому ни будь другому. Я сдерживаюсь чтобы не рассмеяться и делаю глоток «Спрайта». Моё внимание привлекает группа парней, которая идет в нашу сторону и среди них я узнаю друзей Роя. Опускаю взгляд в свой бокал. Леандро и Домингос в окружении трёх девиц проходят мимо нашего столика, и я замечаю, как «лев», вызывающий во мне страх задерживается взглядом на нашем столике и разглядывает нас. Я отворачиваюсь в сторону сцены и делаю глоток «Спрайта». Очень надеюсь на то, что он не узнает меня в этом парике. Как только они проходят, я оглядываюсь им вслед.Они занимают места за большим столиком в углу зала и у меня холодеют ноги от пристального взгляда и такой опасной близости. Их столик, рассчитанный на большую компанию, находится чуть выше остальных, поэтому мы сидит как будто у них на ладони. Присоединится ли Рой к ним?Жура тоже замечает их и периодически посматривает в сторону Домингоса. Я же сижу так прямо, как будто у меня прикручен позвоночник к стулу. — Не смотри на них так откровенно, Жура.Хорошо, что столики не большие и нас никто не может слышать, хотя они достаточно плотно находятся друг к другу.— Не знаю, что будешь делать ты в своём парике, но я его сегодня точно приглашу на танец. Ты же помнишь, что у них тут есть «горячие» танцы?— Ты о чём? – Я не могу помнить всего того, что она мне говорила и уж тем более об этом месте. Две недели назад меня оно не интересовало, и уж тем более я не могла подумать, что когда-нибудь приду сюда.— «Белый» танец, когда парень приглашает девушку, а у них наоборот, есть «янтарный» танец, при котором девушка может пригласить понравившегося ей парня. Это и есть горячий танец. И я сегодня приглашу Дома. Жура отпивает из бокала сангрию и не отводит взгляд от их столика.— Пожалуйста, только не делай глупостей. – Прошу ее, обращая на себя внимание.— Не переживай, монашка моя, я пересплю только с тем, кто попросит руки у моего отца, иначе у него не будет головы. Я не собираюсь направо и налево раздавать себя.Я ей одобряюще улыбаюсь и слегка поворачиваю голову в сторону столика друзей Роя. Кажется, взгляды Журы подействовали на Дома, и он вместе с Леандро о чём-то шепчутся, поглядывая в нашу сторону.На Леандро сегодня черная рубашка, отливающая стальным блеском, черные брюки и замшевые лофферы на босую ногу. Свою шевелюру он собрал на затылке в тугой пучок. Он сидит, закинув одну ногу на другую и выпускает дым задрав голову в перерывах за наблюдениями за нами. В нем, как и при первой встрече присутствует взгляд хищника: оценивающий, опасный. При нём, хочется опустить глаза, но не от страха, а от давящего чувства неадекватности, которое исходит от этого взгляда. Рядом сидящий Домингос просто излучает радость всем своим видом. У него красивая улыбка и когда он смеётся, его глаза сильно щурятся, от чего он мне напоминает героя дорамы. Он как лучик, хотя и тёмный, благодаря своим татуировкам на шее и темным волосам. Домингос, так же, как и Леандро одет во всё чёрное. Похоже, что у парней свой дресс-код в клубе.Вокруг нас становится ещё больше народу, все столики полностью заполнены. Жура пальцем указывает наверх и звучит музыка. Начинается представление.Над нами появляются белые, узкие полотна, которые свисают до самого танцпола. Где-то наверху появляются воздушные гимнастки в откровенных купальниках, расшитых стразами и сверкающими от лучей прожекторов, направленных на них. Гимнастки начинают исполнять сложные трюки, обматываясь и держась за полотна. При каждом резком движении зал нервно охает боясь, что гимнастка сорвётся. Но представление протекает идеально. Каждая девушка исполняет свой трюк плавно и чётко: их движения слажены и дарят наслаждение своим выступлением. Девушки раскачиваются, сцепляются за руки держась одной рукой за полотно и начинают плавно кружиться. Полотна развиваются, погружая нас в невесомость, ощущение как будто паришь среди облаков. Музыка звучащая отовсюду прекрасно передаёт их задумку, и присутствующие взрываются аплодисментами, как только гимнастки оказываются на полу танцпола.Каждая благодарит за внимание воздушным поцелуем в сторону зрителей и вчетвером убегают куда-то за сцену оставив после себя послевкусие невесомости и свободы.— Это потрясающе! – Я пытаюсь перекричать аплодисменты.— Я тебе говорила, что здесь круто! Это только начало!Меня посещает мысль, что эти полотна чем-то напоминают мне те, что я видел во сне в свою первую ночь после приезда в Рио.На сцену выходит ведущий, темнокожий парень с дредами и начинает общение с публикой приветствуя её на этом вечере. Он благодарит гимнасток, рассказывает шуточки в сторону знакомых, которых якобы увидел в зале, от чего зал заливается смехом.Ведущий озвучивает программу сегодняшнего вечера и предупреждает нас чтобы мы не расходились, потому что в конце будет сюрприз от самого владельца клуба Роя Мартинеса. Женская половина зала взрывается радостными возгласами, а моё сердце сжимает ревность.Самого Роя нигде не видно, это начинает тревожит.Ведущий объявляет о начале розыгрыша. На сцене, ведущий и его помощница рандомно выбирают номера с нашими браслетами и озвучивают подарки, которые они выиграли. Тут в моей сумочке вибрирует телефон, и я вижу, что мне звонит номер из Англии, звонок от Салеха.В зале очень шумно от музыки и от разговоров, поэтому мне нужно найти тихое место. — Жура, мне нужно отойти, где тут туалет?Жура не сразу поворачивает ко мне, с интересом наблюдая за розыгрышем.— Что?— Мне нужно в туалет.— Хорошо, он за баром на нижнем ярусе. Я встаю, поправляя платье, беру сумочку и иду к лестнице.— Номер! Какой у тебя номер. – Окликает меня Жура.— Сорок один. Отвечаю, ей развернувшись и тут вижу, что Леандро встал со своего места и направляется в мою сторону, сверля меня взглядом.«Боже, только его не хватает». Я начинаю быстро спускаться по лестнице держась за перила и жалея, что одела шпильки. Внизу, по центру, располагается танцевальная зона, сцена, на которой оживленно идет розыгрыш и длинная барная стойка с кучей симпатичных барменов. До меня доходит что кто-то выиграл посещение СПА салона. Если Рой сам спонсирует эти подарки; он должен быть очень щедрым.Слышу позади себя чьи-то шаги и цепкий взгляд.Нервно провожу рукой по парику кончиками пальцев и хватаю за руку официантку, проходящую мимо. Уточняю, где туалет и ныряю за угол, пока этого не видит Леандро.В туалетной комнате прохладно и пахнет цветочным освежителем. Я открываю кран с холодной водой и промокаю полыхающие щёки и лоб. Справа, с корзинки беру белоснежное полотенце и слегка осушаю лицо.С зеркала на меня смотрит девушка с черными длинными волосами и красными щеками. Ловлю себя на мысли что мне идет темный цвет волос и чёлка.Снимаю на время очки и достаю телефон. Два пропущенных от Салеха. Я заглядываю в соседнюю комнату с кабинками. Никого.Туалетная комната огромная и поделена на две зоны. Всё выдержано в стиле лофт, с мраморными полами, раковинами под золото, искусственными пальмами и плетёными креслами. Я сажусь в одно из них у входа и набираю номер друга.Гудки точат во мне нервозность съедая нервную клеточку одну за одной. Пока на том конце не берут трубку я могу представить всё самое плохое что может случиться. С нашего последнего разговора прошло несколько дней и мне очень хочется знать смогли ли друзья что-то разузнать о Макконахи. Меня очень беспокоит то, что я не могу дозвониться до моих приемных родителей, которые приютили меня на долгие десять лет.Они никогда не говорили мне что планируют уехать в кругосветное путешествие, посетить дальних родственников или продать, например, дом и переехать.Это все странно!— Ola, Бразилия! – Голос Салеха, такой родной и теплый вливает в меня те далёкие и минувшие навсегда воспоминания о днях нашей учебы в Лондоне.— Привет Англия! Как вы там, как Амира?— У нас всё отлично и без происшествий, я приглядываю за ней. – Слышу на том конце недовольный возглас Амиры на арабском языке и смеюсь на это. - Как тебе там? Как семья?Я сглатываю ком в горле вспоминая дядю.— Да, теперь всё будет хорошо. – Уклончиво отвечаю я. – У тебя есть новости?— Новости есть, но они тебе не понравятся.Салех замолкает и я делаю вдох.— Говори, как есть, ты же знаешь я люблю только правду.Он собирается с мыслями пару минут.— Мы их не нашли по тому адресу, где вы проживали ранее. Но у меня кое-то есть для тебя и я могу отправить тебе на почту. Ты должна на это взглянуть сама. Эту информацию раздобыл для меня Пол, мой друг, у него старший брат работает в полиции.— Хорошо, жду. – У меня дрожит голос. – Я перезвоню, как только ознакомлюсь с файлами. Мы еще обмениваемся парой слов, я передаю привет Амире и открываю почту в ожидании письма.В голове нет ни одной мысли. Я ожидаю чего-то плохого.Пока загружается файл с почты в туалет кто-то заходит. Рядом со мной стучат две пары каблуков, и кто то, закрывается в кабинке.Включается кран с водой.— Чего тут развалилась? Эй ты, сука! Я к тебе обращаюсь! Над моим ухом раздается недовольная пьяная брань, но мне всё равно на всех. Осталась пара минут и файл уже откроется в папке.— Ты оглохла?В меня летит полотенце для рук, и я поднимаю голову.Передо мной стоит девица с красными губами, та которую мы обошли в очереди и зашли первыми в клуб. — Тут сидеть запрещено или что? – Задаю ей вопрос.— Для тебя запрещено. – Она стоит чуть пошатываясь. Всё ясно, еще только начало вечера, а она уже выпила изрядно.— Когда я входила объявлений не заметила. – Я не собираюсь с ней ругаться, нервы и так на пределе, поэтому одеваю очки и перекидываю через голову свой клатч положив в него телефон.— Как ты смеешь мне хамить, дрянь малолетняя.— А кто тебе разрешил так со мной разговаривать? – Не выдерживаю уже я, специально делая акцент на словах как она.Во мне сейчас просыпается тот пацан, который во мне зародился, живя с моими братьями под одной крышей и который периодически вырывается из меня во время каких-то стычек или во время боя. — Я Альварес! – Красногубая толкает меня в плечо ногтем таким же красным, как и её губы. — Мне что упасть на колени, услышав твою фамилию?Её коготь оставляет на моей коже кровавый след.Надеюсь, она не родственница Рины.Я реагирую тут же. Хватаю её за запястье и выворачиваю ей руку за спину от чего она сгибается пополам на своих высоченных каблуках и кричит от боли.— Мне плевать кто ты такая. – Говорю ей в самое ухо. - Не смей прикасаться ко мне иначе я обшарю все притоны и доберусь до тебя.Я резко отпускаю её руку и толкаю, от чего она семенит ногами и ударяется об стену спиной прижав к груди свою руку.— Научись уважать людей.Я выхожу в коридор и осторожно выглядываю из-за угла, в коридоре никого нет.Меня радует, что Леандро не стал дожидаться меня, под дверью, не хочу, чтобы меня кто-то тут узнал. На танцполе уже началась дискотека. Кажется, что пол и стены сотрясаются от музыки и ног танцующих.Наверно, поэтому его и назвали «Корасон» танцпол вибрирует как сердце от огней под ним, собираясь в центре и напоминая пульсирующее сердце. По танцующим пробегают красные лучи светомузыки.Проходя мимо заполненного бара, замечаю Леандро, он тут же вскакивает при видя меня и идёт в мою сторону. У меня начинает учащённо биться сердце и не оглядываясь на него я пытаюсь скрыться в толпе танцующих и найти Журу.В помещении стало чуть темнее чем было до этого, вокруг мелькают неоновые огни и светомузыка. Я иду в самую глубь танцующих и меня поглощает поток движущихся тел. Я узнаю песню «La Tormenta» из к/ф «Три метра над уровнем неба» от которой все вокруг подпрыгивают. Оглядываюсь назад, Леандро расталкивая танцующих ищет меня взглядом, не знаю, что ему нужно от меня, но встречаться с ним у меня нет желания.Чтобы спрятаться я чуть нагибаюсь, желая проскользнуть между парнями и спрятаться ближе к стене, где есть небольшая ниша. Тут меня кто-то ловит за талию.— Не убегай, красавица. Давай потанцуем. Я чётко слышу американский акцент и оборачиваюсь. Это тот парень с дредами, ведущий, что веселил зрителей. Он мне улыбается и крепче держит за талию.— Не сегодня. – Отвечаю ему на английском. За его спиной толпа взрывается, от припева, а я вижу, как Леандро ищет меня взглядом поверх танцующих. Он совсем близко. Парень с дредами показывает мне «класс» с удивлением на лице и отпускает. Я пригибаюсь и проскальзываю между парами в сторону стены.Дойдя до неё, опираюсь спиной, чуть пригнувшись. Леандро нигде не видно, кажется, он пока не заметил куда я скрылась.Рядом со мной танцует какой-то перекаченный парень в белой футболке и не обращает на меня внимания. Я прячусь за его широкую спину и достаю телефон. На почте нахожу три письма от Салеха и открываю то, которое состоит из фотографий. На фото я вижу своих приёмных родителей в аэропорту, они сидят в зале ожидания; в окружении своих чемоданов. Я выдыхаю, значит с ними всё в порядке, они живы. Следующее фото, это наш дом, но люди, которые из него выходят мне не известны. Может Сьюзен решила на время путешествия сдавать дом? Но зачем и как долго их не будет? За всё время что я у них жила6 они ни разу не упоминали о своих родственникам за границей. Я и они вообще никогда не путешествовали: поездки в пригород тут не в сёт.Я поднимаю голову на толпу. Все продолжают веселиться, пока у меня в голове не укладывается информация. Я открываю следующий файл и пока читаю, мои ноги начинают подкашиваться.«Господи!»Я опираюсь на стену и перевожу дыхание от информации, которую только что прочитала.Друг Салеха точно работает в полиции? А может в самом Скотлан Ярде? Откуда у него всё это?Этого не может быть. Оказывается, я совсем не знала людей, с которыми жила под одной крышей.Музыка оглушает, выбивая из меня дурные мысли, пол подо мной вибрирует и теперь я понимаю, что значит выражение «пол уходит из-под ног».Сейчас у меня пол ушёл из-под ног от новости, которая меня ошарашила. Я закидываю голову и пытаюсь сделать вдох.Через одну парочку от меня я вижу голову Леандро и сажусь на корточки, прячусь за громилу. По ногам вижу, как Леандро топчется на месте, не найдя меня и уходит.На танцполе затихает музыка и голос ведущего объявляет о сюрпризе от Роя Мартинеса. Девушки начинают пищать от восторга и продвигаются ближе к сцене. Я встаю и выхожу из-за своего укрытия и продвигаюсь за ними в надежде отыскать Журу.Став как можно ближе к сцене, я вижу Роя. Женская половина сканирует его имя, и он приветствует их, помахав рукой.Вместе с ним на сцену выходит уже знакомый мне его друг Домингос и усаживается за барабанную установку. Он ударник!На Рое чёрные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на накаченной груди с закатанными рукавами. На руках серебряные кольца.Я опять ловлю себя на мысли о том, что где-то могла видеть эти руки с кольцами. В голове все настолько перемешалось что мне вряд ли сейчас вспомнить, где именно.Через голову у него перекинут ремень электрогитары. Он будет играть!Рой делает на ней первый аккорд и у меня трясутся руки от пробегающих по телу мурашек. Я прячу телефон в сумочку, боясь его выронить.Рядом со мной подпрыгивает от радости, на месте девушка с коротким карэ и меня снова колит укол ревности от того, как она на него смотрит.Слышны крики и аплодисменты в предвкушении. Рой смеется, от чего его синие глаза излучаются еще сильнее под софитами и успокаивает толпу.Я достаточно далеко от него, но не настолько чтобы не рассмотреть, как следует. Не могу оторвать от него взгляд. Меня начинает тянуть к нему настолько, что я готова запрыгнуть на сцену и дотронуться до него.Звучит всем известная музыка и через пару аккордов начинает играть Рой. Он исполняет каверы известных песен. Кажется, это так называется.Аккорд за аккордом, песня за песней, он исполняет их потрясающи ни разу не сфальшивив. Он сливается со своей гитарой, чувствуя каждую ноту. Пальцы по струнам двигаются так плавно что я представляю их на себе и краснею.Дом добавляет жара в огонь, поддерживая друга. Толпа начинает рядом двигаться в такт музыки и подпрыгивать от восторга.Я стою неподвижно не в силах оторвать глаз от Роя.Он окидывает взглядом толпу ни на ком, не задерживаясь. Тут он смотрит на меня, и пугаюсь, задерживая дыхание. Он не может узнать меня в парике и в очках! Рой тут же отводит взгляд и продолжает улыбаться своим зрителям.Закончив композицию, Рой подходит к Дому, что то, говорит и друг ему одобряюще кивает. У микрофона Рой объявляет песню Леди Гага «Алехандро», и я вспоминаю нашу поездку в его машине под этот трек.По толпе проходит разряд от первых аккордов.Рой смотрит на меня, не отводя взгляда и я понимаю, что он узнал меня. Он чуть улыбается уголком губ. Я не в силах отвести от него взгляд стою как вкопанная. Я понимаю, что так выдаю себя, но это притяжение настолько сильное что мешает мне сдвинуться с места.Наши взгляды примагничиваются и больше он не отводит его от моего лица. Еще минута и у меня остановится сердце от этого взгляда.До конца трека остаётся пару аккордов, поэтому я убегаю, не в силах выдерживать больше его взгляд. Он меня манит и топит.Я замечаю небольшую нишу за сценой и не успев собраться с мыслями что со мной происходит, спешу туда.Это не большой закуток, наверно сделан специально для того, чтобы можно было сразу попасть на сцену. Тут темно. Я провожу рукой по стене, они обиты чем-то мягким и на ощупь как бархат. Я прислоняюсь к ним спиной и пытаюсь успокоить своё сердце. За спиной снова начинает играть музыка и танцпол снова оживает.Мне нужно найти Журу и пора уходить от сюда. Меня беспокоят: фотографии и письмо с файлами от Салеха, которое я так и не успела прочитать до конца, а та, что я прочитала не укладывается в голове, от чего начинает подкатывать желчь к горлу. Разве такое может происходить на самом деле в жизни? Ещё меня беспокоит сам факт, что Леандро, кажется, меня преследует и Рой, который узнал меня.Неожиданно рядом со мной возникает темная фигура и я вжимаюсь в стену. Первая мысль, что Леандро нашёл меня. Я вспоминаю про баллончик и хватаюсь за клатч.Темный силуэт подходит ко мне вплотную, и я перестаю дышать.— Думала я не узнаю тебя, птичка? – Шепчет голос у самого уха обдавая мою кожу жаром.Я так пугаюсь, что не сразу понимаю: Леандро не может называть меня птичкой! Так меня называет только Рой.— Рой? – Вырывается из меня радостный шёпот.— Я, моя птичка!Он проводит рукой по моей щеке и пальцы останавливаются на моих губах. Ощущаю, как он склоняется ко мне и его теплые и нежные губы находят мои и я готова умереть от этого прикосновения. Он хватает меня за голову одной рукой, второй притягивает к себе за талию, и я обнимаю его за шею, прильнув к нему всем телом. Я впиваюсь в него своими губами, счастливая что он меня нашёл.Его поцелуй становится более требовательным, и я растворяюсь в нём ощущая себя самым счастливым человеком на этой планете. Он нехотя отрывается от меня, нежно целует в лоб и у меня начинают катится слёзы из глаз.— Тебя кто-то обидел?— Нет.Меня переполняет чувство любви к этому парню, но я ведь не могу вот так сразу ему об этом сказать.- Просто рада тебя видеть. – Я тихо смеюсь, обнимая его за шею и ощущая его аромат на коже. Я прижимаюсь к его холодной щеке. Хорошо, что здесь темно и он не видит, как я полыхаю рядом с ним.Рой притягивает моё лицо и проводит рукой по щекам, вытирая слёзы.— Скажи мне, это правда?— Что именно?— Ты правда рядом?Рой на минуту замирает и шепчет мне в губы.— Всегда, птичка! Я буду рядом теперь всегда.Всегда.Я беру его лицо в свои ладони и целую так, как будто мы не виделись с ним сотню лет. Я погружаюсь в омут его теплых и мягких губ сдерживая в себе слёзы. Мне хочется рыдать и раствориться в Рое потоком солёных слёз и стать одним целым. Остаться в нём навсегда и больше никогда не расставаться.Через некоторое время Рой отстраняется от моих губ и шепчет.— Это, был твой сюрприз?Я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть их синеву в темноте и пожимаю плечами.— Да.— Теперь моя очередь.Рой коротко меня целует в губы и тянет за руку. Через пару шагов располагается ещё одна скрытая ниша. Вот значит, как он так быстро нашёл меня!Мы ныряем в неё и идём через еле освещаемый коридор. Музыка с танцпола становится тише. Рой оглядывается на меня, и я улыбаюсь. Куда бы он меня сейчас не отвёл, нет на свете человека, которому я сейчас доверяла бы больше, чем ему.Я так чувствую! Как будто так было всегда!— Подожди! – Я резко останавливаюсь, дёргая Роя за руку. - Я совсем забыла о Журе. Она там одна и наверно ищет меня.Пока я достаю телефон, чтобы перезвонить ей, вспоминаю про Дома.— А ты можешь своего друга попросит приглядеть за ней. Мне кажется, он ей нравится. Рой останавливается и достает свой телефон.— Кто именно?— Дом. Ей нравится Домингос.Рой ухмыляется и звонит ему.— Друг, срочно найди Журу Ферейра и пригляди за ней. Она на тебя глаз положила. – Рой смотрит на меня, и я краснею. – Скажи ей, что её подруга со мной.— Считай, что уже нашёл и пригласил на танец. – Раздаются на том конце слова Дома вперемешку с клубной музыкой.— Она под надежной защитой. – Рой завершает звонок и прячет телефон в карман брюк.— Почему ты улыбнулся, когда я сказала, что Дом нравится Журе?— Потому что такие как Домингос, нравятся всем. – Шепчет мне на ухо Рой и приобнимает за талию.Он распахивает передо мной дверь, и мы заходим в помещение, напоминающее холостяцкую берлогу. Мы попадаем в просторную и светлую комнатуНас сразу встречает барабанная установка, электрогитары и звукозаписывающие установки.— Это всё твое? – Удивленно окидываю аппаратуру взглядом.— Да, мы тут репетируем с парнями. Сейчас они все веселятся, поэтому я тебя познакомлю с ними в другой раз. Они очень весёлые и уверен понравятся тебе.— Я не уверена, что все будут рады знакомству со мной.Рой поворачивается в мою сторону и медленно, с холодом в голосе, уточняет.— Кого именно ты имеешь в виду?Думаю, стоит ли мне говорить о его друге, они дружат давно, а вот меня он знает всего лишь пару недель. — Твой друг Леандро. Я видела его наверху вместе с Домом. Он - У меня пробегают неприятные мурашки по телу. – Он смотрит так как будто собирается напасть. Наверно я ему не нравлюсь.Рой резко останавливается возле меня.— Это от него ты пряталась на танцполе?Я лишь пожимаю плечами, не в силах что-то сказать. Я пряталась от всех: от своих мыслей, от Роя и от Леандро. Мне бы не хотелось, чтобы он ссорился с друзьями из-за меня. Друзья, как говорится «познаются в беде» и мне не известно, как они подружились, как давно дружат, и были ли случаи, когда друзья его поддержали? Из каких передряг им пришлось выкручиваться? Со мной же он знаком не больше двух недель и не тот человек, из-за которого стоит рушить дружбу.—Мне не хочется портить вашу дружбу.Я смотрю прямо ему в глаза, пытаясь внушить что ничего серьезного не могло случиться.— Ты ничего не портишь, Айна. Голос его звучит уже жёстче, и он набирает чей-то номер. Я замечаю, как в нём происходят перемены: что он сразу становится холодным и называет меня по имени, а не «птичка» к чему я уже успела привыкнуть.- Кайке? Как ты?Рой уходит в дальний угол этой длинной комнаты-студии, и я не слышу о чём он говорит. Он изредка кидает взгляды в мою сторону нервно вышагивая возле письменного стола.Я оглядываюсь по сторонам. В одну сторону комната заканчивается раздвижными стеклянными дверьми, за которыми стоит столом с компьютером, шкафами с полкам, заставленными книгами и мягкими креслами, там, где сейчас разговаривает Рой.В противоположную сторону комната продолжается в гостиную с кухонным уголком с огромным диваном и плазмой на всю стену. Наверно, именно на этом диване, Рой с друзьями проводит свободное время смотря футбол или чемпионаты по баскетболу. Эту жилую зону тоже отделяют стеклянные двери в пол.Рой возвращается, и я чувствую его раздражённым.— Всё хорошо? — Да. – Коротко отвечает он и проводит рукой по волосам.Затем берет меня за руку и ведет в сторону гостиной.— Кто такой Кайке? – Неожиданно для себя спрашиваю у него, чтобы разрядить обстановку.— Просто хороший человек и лучший друг. Я тебя как ни будь познакомлю с ним– Отвечает нехотя Рой стараясь закрыть эту тему.— Тебе повезло с друзьями. Вот у меня их тут мало, только Жура. – Откровенничаю я.- Тебе больше никто не нужен, птичка, ведь теперь у тебя есть я.Я хитро ему улыбаюсь из-за того, что меня осеняет одна догадка, которая как я надеюсь станет правдой.— Значит ли, это что мы теперь будем встречаться как парень с девушкой? – Я сама не ожидаю от себя этого вопроса в слух и краснею.Рой довольно ухмыляется моим словам.— А мне показалось, ты сделала меня своим парнем, в тот день в машине, когда поцеловала меня сидя на моих коленках.О, Боже! Мне стыдно за эту выходку и сейчас хочется, чтобы это не происходило совсем. Целовать Роя конечно, мне было приятно, вот только идея сесть к нему на коленки, мне уже кажется не такой забавной как в тот день. Мне сейчас не ловко как никогда, и я прикусываю губу, вспоминая этот момент.— Мне понравился твой смелый поступок, птичка.Рой притягивает меня к себе и целует за ухо, потом разворачивает от себя лицом.— А это мой сюрприз!Мы заходим в гостиную, и я погружаюсь в мягкий обволакивающий свет свечей и запах мускатного ореха, который идёт от них.— Свечи сегодня только такие. – Рой указывает на ряд ароматических свечей, расставленных на столе и на кухонном островке рядом. – Я попросил купить Лукаса свечи для романтического ужина, а он мне купил ароматические, не знаю о чём он думал! Он явно что-то перепутал.Я хихикаю на то, что друг мог подшутить над ним. Стол накрыт различными закусками и фруктами. Рой отодвигает для меня стул, и я усаживаюсь, благодарю его. Сам он садится напротив меня. Стол не большой и при желании я смогу дотронуться до его руки. Звучит тихая, классическая музыка и мы погружаемся в романтическую обстановку.— Ты подготовился заранее? Рой кивает.— Но откуда ты узнал, что я приду сегодня?— Я настолько давно нахожусь в твоей власти, что мне не составляет труда определить, где именно ты находишься.— Ты следишь за мной?— Нет.—Тогда как ты узнал, что я сегодня приду? — Повторяюсь я.— Для этого мне достаточно просто закрыть глаза и представить тебя.— Это какая-то секретная техника?— Нет.— Тогда что? Как ты это делаешь?— Всё дело в связи, которая есть, между нами.— Что ты имеешь в виду под словом «связь»?— Мы созданы друг для друга, Айна. Я чувствую тебя.У меня пересыхает в горле и мне нечем сглотнуть от этих заявлений. — Может ты ещё скажешь, что влюблён в меня. – Уточняю я лукаво всё ещё не понимая его, но уже чувствую, как тепло от его слов разливается по всему телу.— А разве это плохо? Любить кого-то.— Нет, любовь это прекрасное чувство, но при первых наших встречах ты был очень холодным и злым.— Я всего лишь хотел привлечь твоё внимание, но никогда не бы не причинил тебе вред.Я пропускаю через сердце его слова и мне хочется в это верить.— Обещаешь? – С надеждой смотрю на него.— Что именно, Птичка?— Что никогда не причинишь мне боль?Глаза Роя наполняются светом и любовью.— Обещаю. Я ВСЕГДА буду защищать тебя.У меня снова срабатывает как-то щелчок где-то глубоко внутри. ВСЕГДА.Снова это слово, такое просто, но не обычное слово-заявление, дающее надежду. Я всегда считала, что дать обещание – это трудно, ведь его потом нужно выполнить. А это сделать тяжелее, чем обещать. Обещая что-то, мы привязываем себя к человеку. Мы обязуем себя перед ним. Хорошо, когда обещание выполняется, а если нет? Как быть тогда с ним? Потеряет ли оно тогда весь смысл, свою значимость?Сейчас глядя в глаза Роя мне хочется ему верить, я знаю, что он его сдержит. Сдержит своё слово, так символично сделавший его своим спутником, набив его в виде тату.Я пытаюсь вспомнить что это может значить для меня, роясь где-то внутри своего подсознания, но ничего определенное не всплывает наружу моих мыслей. Меня цепляет это слово своим подтекстом которое несёт в себе гораздо большее о чём я пока могу и не догадываться. Я улыбаюсь его тёплому обещанию, он разливает сок по бокалам.— Могу я тебя кое-что спросить?Рой удивлённо смотрит на меня:— Конечно, всё что угодно.— Твоя татуировка, что она значит?Рой замирает и смотрит на меня немного озадаченно, как будто я застала его врасплох.— Очень много. С ней связан период в моей жизни, когда я был между помешательством и нормальной жизнью. Она мне дала силы чтобы жить. Это слово, которое просто так не произносят, но оно было сказано именно в тот момент, когда я был на грани.Рой замолкает и смотрит как–бы оценивая мою реакцию на сказанное им. Я понимаю, что он говорит о девушке и меня колит ревность. Значит кто-то был рядом с ним и внёс большой вклад в его жизнь, в него как в личность; он мог измениться или стать другим с ней, и я сожалею что это была не я. Меня не было рядом с ним в трудную минуту, поэтому я не уверена стоит ли мне туда лезть. Сердце очень долго хранит воспоминания, даже если мозг пытается из забыть.— Оно связано с каким-то человеком? – Догадываюсь я.— Да. – Коротко отвечай Рой и я ощущаю его напряжение.— Ты мне расскажешь об этом когда-нибудь? — И очень скоро, Птичка.Рой протягивает мой бокал. Он красив и грациозен. Его движения мягкие и четкие, наполненные нежностью и спокойствием. Он сидит напротив меня и улыбается, от чего его глаза озаряются загадочным блеском. Приподнявшись со своего места, поднимает серебряный купол с моей тарелки.Передо мной лежит бургер источающий чудный аромат жаренной котлеты, плавленного сыра и хрустящей булочки.Из меня вырывается короткий смешок, и я смотрю на довольного Роя. Не знаю, что именно он хотел сказать этим, но похоже что это становится нашей традицией. Зря он надеется, что я стану это есть.— Кажется мы не поняли друг друга в прошлый раз, и я предлагаю тебе бургер перемирия.Я замираю, готовясь отказать ему.— Бургер перемирия? – Усмехаюсь я.— Почему нет?— Я уже говорила, я не ем свинину.— Тебе и не придется, Птичка.Рой откидывает верхнюю булочку со своего бургера при помощи ножа и указывает на котлету.— Она из рыбы и если девушка, которая мне нравится не ест бекон, то я тоже от него отказываюсь. Навсегда.Меня вводят в ступор или даже в какое-то окоченение его слова.Рой возвращает верхнюю булочку на место и откусывает свой бургер улыбаясь одними глазами. Он это делает также аппетитно и сексуально одновременно, как в первый раз в кафе на пляже. Он начинает аппетитно жевать, а я кротко улыбаюсь и сдерживаюсь как бы не снова не расплакаться. Разве я могла подумать в тот день, в кафе, что наступит время, когда мы будем сидеть напротив друг друга и есть бургер как уже парень и девушка?Конечно нет! Я бы засмеялась во всё горло от этот шутки.Но это правда, и он это сделал ради меня!Ещё никто ничего не делал такого для меня. Не менял своих вкусы и убеждения, ни от чего не отрекался и не заявлял на всю жизнь соблюдать это. У Роя блестят глаза, и он улыбается набитым ртом. Это так мило и это обезоруживает меня ещё больше.— Тебе стоит это попробовать. – Его голос вырывает меня из мыслей. - Его приготовил наш личный повар из самых свежих продуктов. Я лично купил эту рыбу, сегодня утром у местного рыбака.Ну всё! Слезы предательски начинают щипать глаза, пытаясь выкатиться, как свидетели моей слабости к этому парню.Я часто моргаю и смеюсь, а потом ухватив бургер делаю большой укус.Рыбная котлета тает у меня во рту радуя мои вкусовые сосочки.— Она восхитительна! – Отвечаю с наполненным ртом, наполняясь гастрономическим экстазом, сдерживая себя от стона удовольствия.Рой довольно улыбается, и мы едим некоторое время просто смотря друг на друга.Мой желудок благодарит меня за еду, сердце подпрыгивает, гоняя по венам теплоту и радость от этой ситуации.Я вспоминаю что сижу перед Роем в парике и в очках и непроизвольно, откидываю чёлку.— Тебе идёт этот цвет. – Читает он мои мысли и мои щёки краснеют. – Это маскировка?— Может быть. – Я делаю глоток сока.— Ты от кого-то прячешься, Птичка. – Голос Роя на секунду становится встревоженным, а взгляд напряженным.Я чётко осознаю, что теперь хочется прятаться от дяди, избегать разговоров с ним чтобы опять он не стал говорить о свадьбе. Теперь это не является тайной для меня, поэтому любое слово или разговор, который дядя будет направлять в мою сторону, я буду расценивать как попытку навязать мне свой выбор.— Сегодня мне как никогда, хотелось спрятаться от всех, а особенно от дяди. – Признаюсь я.У Роя с лица исчезает улыбка и он откладывает на тарелку недоеденный бургер.— Что не так с твоим дядей, Птичка?Мне стыдно признаться Рою о сегодняшнем разговоре, но разве мы теперь не парень с девушкой? Интересно, как теперь на это отреагирует дядя? Оградит ли теперь меня ещё больше от всех? Охрана, собаки и запреты куда-либо выходить без Акауа или братьев наводят меня на мысль, что это делается не только ради моей безопасности, но и ради того, чтобы я не могла ещё с кем-то общаться, помимо родных и узкого круга друзей. Например, с Роем! Теперь это логично, говорить какой он опасный, если меня обещали выдать за муж за другого. План дяди почти разгадан в моей голове. Но он ещё не догадывается, что я для себя всё решила. Такая его забота мне не нужна! В голове всплывают слова Роя как спасательный круг, как призыв к действию. Мы теперь пара!А ведь в паре крепкие и долгие отношения можно построить только на доверии друг к другу.Я смотрю на свою тарелку, собираясь с мыслями и боясь поднять на него глаза.— Дядя Густаво заявил, что хочет выдать меня замуж за Бернарду Альмейда.В комнате повисает тишина и посмотрев на Роя и пугаюсь словам, которые только что произнесла. Рой меняется в лице и его глаза становятся ледяными.Он медленно вытирает салфеткой уголки губ. В комнате становится так напряженно, не считая тихой музыки что совсем не расслабляет, а наоборот добавляет жути, что я чувствую себя как в фильме Хичкока.— Никто не сможет заставить тебя выйти замуж против твоей воли. — Боюсь, ты не знаешь монго дядю.Я едва улыбаюсь, и у меня складывается впечатление что он готов кого-то пристрелить в эту минуту. Я уже видела его с оружием в руке, поэтому легко в это верю. — У меня было достаточно времени чтобы узнать твоего дядю. Мой отец с ним когда-то вёл дела, пока их дороги не разошлись.— Что? Что он сделал? – Я смотрю на Роя в ожидании ответа. Я жду от него каких-то подтверждений, но не получаю их. Он медленно берёт бокал с соком и отпивает о чём-то задумавшись.Он делает глоток и возвращает бокал на место.— Теперь это не важно, что он сотворил, важнее то, что сделаю я.Меня пугают его слова, ведь я не хочу, чтобы пострадал Рой. Дядя взрослый человек с кучей связей, у него полно друзей, которые могут навредить Рою. Мальчику, которому надломили душу в детстве. Сейчас я не стану ему об этом говорить, но я могу его отговорить и уберечь от опрометчивых поступков.— Мне стоит поговорить с ним о нас.— Нет. Это лишнее. В мире, в котором живет твой дядя, слова уже не слышат.— Нет, прошу тебя, ты можешь пострадать. У него есть друзья, которые и не друзья совсем, а просто какие-то головорезы! Сегодня таких приводил в наш дом Альмейда и глядя на них я поняла, что все они преступники или как-то связаны с этим.Я старюсь держаться спокойно, но уже ощущаю панику, которая подползает ко мне. — Зачем Альмейда приходил к вам? Рой чеканит каждое слово и его глаза темнеют под густыми бровями. Губы смыкаются и выражение лица становится как маска. Мне хочется подбежать к нему и сказать, что всё в порядке, мне ведь нечего переживать? Подумаешь меня сватались.— Альмейда приходил свататься к дяде. – Не раздумывая проговариваю свои мысли.Каждое следующее слово я произношу тише предыдущего и вижу, как Рой меняется в лице. Если это можно так назвать! Может ли застывшая маска измениться? Я думаю да, став ещё жёстче и убийственнее, переживая сейчас весь спектр от потрясения до злости.— Никто не посмеет управлять твоей жизнью, Айна. Ты вольна решать всё за себя.Его слова звучат как аффирмация, которую я сама для себя должна проговаривать.— Дядя сказал, что не станет давить на меня и возвращаться к этой теме, пока я не закончу школу. Мне не приятно и совсем не хочется говорить об этом. Не этого я ожидала от двухнедельного пребывания в Рио. Знаешь, меня это настолько беспокоит, что уже не хочется возвращаться в дом дядя.Я только что озвучила Рою то, о чём думаю оставшуюся часть дня, но стойко гоню эти мысли. Я не могу возненавидеть свой родной дом. Только не сейчас, когда я ещё не свыклась с новой жизнью и со своим возвращением.— Ты можешь переехать ко мне.Я удивлённо хмыкаю на его предложение.— Ты шутишь?— Нет. Он точно не шутит, судя по его выражению лица.— ЭтоНе знаю, что и сказать на это и просто пожимаю плечами. — Что скажут твои родители?— Они не будут против, и ты понравилась маме.Вспоминаю Анну Мартинес, какая она была красивая на вечере в клубе «Silva» и то, как Рой похож на неё, взяв самые мягкие черты лица.Вот так, без лишних слов он готов предоставить мне свою помощь и жильё?В голове возникают картинки что, может быть, после этого. Дядя Густаво отправит на мои поиски головорезов Альмейда после чего страдает семья Мартинес, и я проживаю свою жизнь съедаемая угрызениями совести. Такой расклад меня не привлекает, пусть лучше пострадаю я чем они, мне дядя ничего плохого сделать не сможет.— Я не боюсь его. – Качаю головой прогоняя дурные мысли.— Я боюсь.Коротко отвечает Рой, чем удивляет меня.— Ты боишься дядю Густаво? — Я боюсь потерять тебя.— Меня?Мой вопрос остаётся висеть в воздухе, потому что приходит сообщение на телефон Роя. Дом: Брат, похоже Леандро опять перебрал и пристаёт к девчонкам. Он ищет ту, что с длинными волосами и в очках. Он носится как бешеный зверь по танцполу, пугая посетителей. Он пытался выпытать, где подружка Ферейры, ведь они пришли вместе. Я его на время утихомирил.Рой: Скоро буду, приглядите за ним.Прочитав, он поднимается с места и протягивает мне руку.– Пошли.Я тут же принимаю его руку, не раздумывая куда мы идём. С ним я готова отправиться хоть куда, лишь бы ощущать его прикосновения и быть любимой им. Мы обходим большой диван и заходим в дверь возле огромной плазмы. Нас окутывает темнота, но Рой идёт уверенно, крепко сжимая мою руку. Я придвигаюсь к нему чуть ближе и свободной рукой хватаюсь его чуть ниже локтя. На это он проводит своим большим пальцем поглаживая мою ладонь. Движение слегка ощутимое, успокаивающе, зажигающее в душе тысячи огоньков, способных осветить любую, самую тёмную ночь.Я улыбаюсь от нашей приятной близости, от неповторимого аромата Роя и его сильных рук, так уверенно ведущих меня вперёд.Мы снова выходит в какие-то двери и уже спускаемся по лестнице вниз. Подо нами широкие ступеньки начинают подсвечиваться от наших шагов. Через пару минут мы оказываемся на твёрдом полу и Рой отпускает мою руку.— Жди меня здесь.Оставшись одна, в темноте, обхватываю себя руками и оглядываюсь, стараясь разглядеть, где я. По моей оголённой руке пробегает холодок как от лёгкого дыхания. Я не двигаюсь, боясь что-то задеть в темноте и вслушиваюсь, пытаясь определить, что делает Рой.Тут пахнет им, лёгкий ментол, смешанный с лемонграссом. Запах, который я готова вдыхать часами и навсегда отпечатать у себя в голове.Вокруг меня зажигается мягкий свет, и я оглядываюсь. Помещение утопает в мягкой мебели цвета слоновой кости, занавесках вместо ширм и ковра в цвете молочного шоколада. Приглушённы свет идёт отовсюду: с настенных светильников, с торшера у дивана, с потолочных и напольных панелей. Всё это создаёт атмосферу уюта, от чего хочется снять туфли и отдохнуть на диване.— Добро пожаловать в мой укромный уголок.Голос Роя раздаётся совсем близко, и я оборачиваюсь на него. Он стоит, чуть склонив голову, в ожидании моей реакции.— Тут очень уютно.Рой кивает.— О нём никто не знает, поэтому можешь тут отдохнуть, а мне срочно нужно решить один вопрос.Я киваю и Рой выходит из комнаты.Я остаюсь в полной тишине и решаю осмотреться. Сразу скидываю с ног туфли и издаю стон облегчения, когда ноги касаются мягкого ковра. В комнате нет окон, но это и не удивительно, ведь мы где-то на нижнем ярусе клуба «CORACAO», зато есть большая кровать, занавешенная от дивана ширмой из полупрозрачного материала, похожего на органзу, полукруглый диван и дверь ведущая в другую комнату. Я заглядываю в неё и нахожу гардеробную и ванную комнаты.Помещение больше напоминает бункер, скрытый от всех на случай, если нужно уединиться или спрятаться. Меня сразу посещает мысль, мог ли Рой приводить сюда своих девушек? В гардеробной висят мужские рубашки и брюки, джинсы и белые футболки разложены аккуратно рядом, в выдвижных полках лежит белье и мужские ремни. Я осматриваю все и провожу рукой по его футболкам и кожаным ремням, как будто я какой-то чёртов сталкер. Мне начинает нравится это зарождающееся чувство. Чувство собственности, ведь теперь мы с Роем парень с девушкой. Теперь он принадлежит мне в какой-то степени. Это как прикосновение к чему-то новому и неизведанному.Это чувство будоражит и возбуждает, пленяя мою душу.В ванной комнате стопка чистых полотенец и одна зубная щётка. Полнейшая чистота и ни одного напоминания о другой девушке, что меня радует.Возвращаюсь в комнату и усаживаюсь на диван положив ноги на стильный журнальный столик со стеклянной поверхностью. Мой взгляд падает на толстую кожаную папку и выпирающими из нее листами. Тут же лежит кейс с чёрными карандашами.Я беру её и начинаю разматывать кожаный шнур, замотанный на большую клипсу, который удерживает содержимое внутри. Вынимаю один из листов и восхищаюсь им. Это рисунок; на нём изображены чьи-то глаза. Достаю остальные и там тоже глаза, их много и все они разные. Одни рисунки сделаны черным карандашом, другие простым грифельным и только несколько рисунков цветными. Изображены только глаза, передающие столько эмоций, что не сможет передать слово. Вот женские смеющиеся с морщинкой у глаз, вторые томные с припущенным веком и густыми бровями, третий рисунок глаз с вопросом и вздёрнутыми бровями, со страстью, со слезами страданий или со слезами радости. Есть и мужские глаза, распахнутые и искрящиеся или загадочно прищуренные. Их так много что я перекладываю от себя на диван, пока их разглядываю. Они все лежат в определенном порядке, аккуратной стопкой, поэтому после просмотра возвращаю их на прежнее место. Папка имеет ещё один верхний клапан, за которым я нахожу ещё несколько незаконченных рисунков с датой от прошлой недели. В этот день был вечер у тёти в клубе «Silva». Я его запомнила, как ни странно, потрясение, которое я испытала на нём не забывается так сразу.Я охаю, резко вобрав в себя воздух. Рисунки ещё не закончены, но по наброскам я точно могу определить кто на них изображён. Я смотрю в свои глаза, в этом нет сомнений
51. Поцелуи и обещания.
С ночного клуба мы возвращаемся на машине Роя, Жура с Домом едут на его Мерседесе, позади нас.
Времени на то, чтобы решить все вопрос, Рою не понадобилось много, он вернулся спустя двадцать минут, пока я, спрятав на место рисунки, раздумывала над ними. Про них я ничего ему не сказала, решила оставить на волю случая и ожидать, когда он сам надумает мне рассказать о них.
Мы встретили Журу и Дома у чёрного входа и вид у подруги был очень довольным. Она во все глаза смотрела на своего нового знакомого, подшучивая, тихо смеясь и глянула на меня всего лишь пару раз.
Домингос возвышался над ней как идол из дорамы, облокотившись к стене в мотоциклетной куртке. Его глаза то и дело прищуриваются во время смеха над шутками Журы, с каждым разом влюбляя её в себя всё больше и больше. Подруга не сопротивляется этому, и я надеюсь, что их история будет иметь продолжение.
Я решаю уточнить у Роя откуда Домингос родом и почему он мне так напоминает корейского актера.
Мы мчим по центральной улице и до дома Журы остаётся несколько километров. Город и не думает засыпать, встречая нас огнями и беспечно гуляющими прохожими, на часах без пятнадцати час и у нас остаётся совсем не много времени, чтобы добраться в срок. Родители Журы не строгие, но за дочерью следят во все глаза.
– Какие у тебя планы на новый день?
Голос Роя вырывает меня из моих мыслей, и я поворачиваюсь, на время забыв о нём.
— Ещё не планировала. — Пожимаю я плечами. — А какие у тебя?
— Я бы хотел показать тебе Рио, самые красивые его места.
Я улыбаюсь на его предложение и думаю, что это было бы здорово. Город изменился за моё отсутствие, и никто не сделает это лучше для меня, чем сам Рой. А ещё это отличное противостояние дяде и его запретам.
— С чего бы ты начал? Что будет первым?
Рой не долго думает, следя за дорогой и отвечает:
— Рассвет над океаном. Это прекрасное зрелище, сравнимое с началом чего-то нового.
От слов Роя в моей душе раскрывается бутон надежды на будущее, которое я могу построить сама. Мне плевать на заботу дяди, на его опеку и в его светлое «будущее», которое он для меня готовит. В моём будущем может быть только Рой и никого больше.
— Не хочу откладывать это на потом и ждать. В вопросах ожидания, я очень, нетерпеливая.
— Ты уверена? — Его прищуренный взгляд не сомневается, но эти уточнения всего лишь формальность для действий.
— Да. Хочу встретить этот рассвет с тобой и не о чём не думать.
— Принято!
Рой набирает номер Дома и в двух словах излагает наш план. Через несколько минут приходит сообщение от Журы, что она отдаст распоряжение охранникам и оставит черный вход открытым, чтобы я могла без препятствий войти. Я благодарю её за это, а она мне отправляет смайлик с поцелуем.
Сменив курс в противоположную сторону, мы проносимся мимо зданий, ещё не остывших от карнавала. На домах и магазинах висят гирлянды, из некоторых балконов видны натянутые флаги и весёлые плакаты. Я даже замечаю танцующую пару на балконе одного жилого дома.
Ночной город пульсирует неоновыми огнями, весёлыми прохожими и шумом: голосами, гудками и моторами машин, музыкой, доносящейся из открытых окон проезжающих машин или из дверей ночных клубов. Слышны разговоры и ругань, в нос ударяет запах остывающего асфальта, ароматной мокеке и жаренных пащтеу. Город живёт своей жизнью, как и прежде, поддаваясь только течению времени. Всё кажется для меня таким забытым и чужим. Я сейчас по памяти опишу скорее улицы Лондона и скажу, где можно купить вкусный кофе или огромный синабон с корицей, густо облитый кремом, или на какой скамейке в Гайд–парке есть надпись, оставленная влюблённой парочкой, чем вспомню улицы Рио или его окрестностей. Мне не нравится это ощущение: потери чего-то родного и значимого ранее. Оно зародилось пару дней назад, но как вирус уже начало поражать каждую мою клеточку заражая меня чем–то необратимым.
Я тут же вспоминаю о Макконахи и о тех секретных материалах, которые мне направил Салех и хорошее настроение куда-то улетучивается.
Рой поднимает окна в машине и включает кондиционер.
— О чём задумалась, птичка? Переживаешь за дядю?
Его голос даёт мне некий толчок из моих тяжёлых мыслей, и я осознаю, как же важно иметь кого-то рядом, с кем можно поделиться или просто поговорить.
— Вовсе нет. — Успокаиваю его я. — Просто этот город и всё что с ним связано кажется мне чужим и далёким. Меня увезли из Бразилии, когда я была ребёнком и мне пришлось привыкать к новой жизни, к людям, новым порядкам и культуре. Жизнь в Лондоне кардинально отличалась от той, к которой я привыкла в Рио. Другие люди, непонимающие взгляды, манера общаться и одеваться. Погода в конце концов!
— Я понял, тебя беспокоит жара.
— Нет. — Я смеюсь на это, потому что понимаю, что он шутит, видя моё смятение. — Я достаточно быстро привыкла к дождям и туманам, дело в другом.
Я на минуту замолкаю, чтобы сформулировать свои мысли правильно; в его глазах отображается такое терпение, что он мог бы ждать и часы пока я раздумываю. Он сейчас настолько милый что я не сдерживаюсь и поддавшись вперед, провожу ладонью по его щеке и запускаю руку в его мягкие волосы.
От моего движения, Рой тут же заруливает на обочину и глушит двигатель. Поворачивается в мою сторону. Он берет мою руку и прикладывает к своим губам в нежном поцелуе.
— Айна, ты можешь мне доверять и рассказать обо всём что тебя беспокоит. Я пойму всё что ты мне скажешь, я постараюсь разобраться с проблемой что тебя беспокоить и развеять дурные мысли что тебя беспокоят. Я готов похитить и пытать человека, который причинил тебе вред и обидел. Поверь мне, я это могу!
Не знаю, почему этот парень на меня так действует! У меня начинают пощипывать глаза, и солёная слабость скапливается у меня на глазах. Его слова трогают тонкие нити моей души, которые я так усердно скрываю от других, даже от братьев.
Слёзы начинают катиться из моих глаз, и я смеюсь сквозь них.
— Звучит как сюжет для дарк романа.
Рой протягивает руку к моему лицу и вытирает слёзы, нежно проводя пальцем по щеке и не сводя с меня глаз. Сейчас его глаза наполняются скрытым желанием, и мне кажется вполне реально готовы осуществить сказанные им угрозы.
— Все сюжеты рождаются в умах писателей после череды событий, которые их могли окружать в реальной жизни, только они могут быть завуалированы под фантастику или подписаны «никакого сходства с реальными людьми или событиями». Тебе не нужно ничего бояться, Птичка.
Рой опирается на центральную консоль, заставляя моё сердце биться сильнее. Даже со слезами на глазах я испытываю к нему влечение от чего начинает тянуть внизу живота.
— Привыкать оказалось тяжелее, чем я себе представляла. Боюсь, не найти своё место на этом материке.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и глаза не отрываются от них.
— Ты уже нашла это место, оно рядом со мной!
Рой заводит руку и притягивает меня к себе для поцелуя. Я поддаюсь к нему и уперевшись в ненавистную консоль принимаю его горячий поцелуй, стирающий все мои сомнения. Мне не нужно больше ничего обещать и говорить. Верю в каждое его слово.
Поцелуй не настойчивый, а скорее звучит как успокоение. Нежность, вложенная в него, окрыляет и окутывает. Это так прекрасно, что я не понимаю, как могла всё это время жить без поцелуев. Без его поцелуев! Мне хочется в нём раствориться и жить только с его вкусом на своих губах.
Боже, как же это прекрасно что они есть. Поцелуи! Та близость, которая возникает между людьми во время поцелуя могла быть создана только высшими силами.
Я отрываюсь от его губ и смотрю в его бездонно синие глаза, ставшие для меня самым желанным омутом, в котором хочется утонуть.
— Хочу быть только с тобой и готова присоединиться к твоим угрозам, если кто-то попытается причинить вред тебе, то сама стану злодеем в его последней истории.
Рой вскидывает удивлённо брови и улыбнувшись уголком губ снова тянется ко мне и запечатывает сказанное обещание на моих губах.
— Всегда, моя птичка. Я буду с тобой рядом, где бы ты ни находилась.
Можно ли обрести свою любовь за две недели, проведённые на чужом материке? Именно любовь, а не чувство влюблённости.
.
Рой развеял все мои сомнения, расставил всё в таком порядке в моей голове что позавидовали бы сами ангелы.
Мне не нужно для кого-то стараться быть хорошей и удобной, не нужно исполнять чужую роль и оправдывать чужие надежды, чем я занималась последние десять лет. Нет необходимости жить с дядей, после того как мне исполнится восемнадцать лет.
Мне вообще не нужно делать того, с чем я не согласна.
Я для себя нашла ответы.
52. Близнецы
В Сан-Паулу второй день лили дожди и его большие капли размазывали пепел в грязь, не давая ни единого шанса на возрождение. После пожара прошло три года, но это место было в его собственности, поэтому тут никто ничего не имел права трогать. Он смотрел на то, что раньше было их особняком и мысли постоянно возвращали его в прошлое. С пожаром ушла беззаботность и все надежды на лучшую жизнь. Одна ночь перевернула всё не оставив ничего.
Он это понимал и закрыв глаза сделал глубокий вдох. Прохладный воздух прожигал лёгкие не принося облегчения.
Кайке, иногда приходил на пепелище, чтобы не оплакивать, а напомнить себе, что нужно жить дальше. Не обвинять кого-то, а надеяться, что есть шанс на искупление. У каждого свои грехи, и лучше думать о них чем тратить жизнь на поиски виновных. Родителей не вернуть и теперь некому позаботится о нём и о его младшем брате Леандро.
Леандро!
Младший брат его беспокоил. Кайке считал себя старшим, потому что родился на три минуты раньше него. Близнецы могли понимать друг друга с полу слова. Они были близки и делились всем что происходило у каждого в жизни. Любое дело: будь то занятие спортом или учеба давалась им легко, и родители во всём их поддерживали. У них было всё: от карманных денег и возможности купить всё что угодно, до путешествий в любые города и страны. Они мечтали с братом уехать в Америку, отучиться и поступить на работу в транснациональную корпорацию, которая специализируется на интернет-поиске, облачных вычислениях и рекламных технологиях.
Леандро в этой сфере был гением и мог найти что угодно и про кого угодно. И не всегда его методы были законными.
Мечта об учёбе вела его вперед, заставляя работать над собой и над своими знаниями.
Но так было раньше. Со смертью родителей это изменилось Леандро отдалился, найдя успокоение в наркотиках. Он забросил учёбу и свои увлечения, начал пропадать в сомнительных компаниях, завел новых друзей и изменился настолько, что иногда напоминал зверя на охоте. На него начали поступать жалобы от друзей и с полиции.
Кайке всячески старался поддерживать его, чтобы лишить его тяги к запрещенному, пытался вернуть к прошлой жизни, к тому доброму и отзывчивому Леандро которого он знал с детства и, если бы не их общие друзья, брат давно бы сидел за решеткой или его отправили бы на корм акулам.
После смерти родителей им досталось наследство, но с темпами, при которых Леандро всё спускал на наркотики, выпивку и на своих новых друзей, они вскоре могли остаться на улице, поэтому Кайке отправил его на учёбу в Рио, а сам продолжал обучаться удалённо, одновременно пытаясь зарабатывать.
Мотаясь по притонам: Леандро под кайфом, Кайке в его поисках они не закончили старшую школу, поэтому сейчас доучивались, благодаря помощи друзей.
Родители вели бизнес в Сан-Паулу с компанией, которая находилась в Рио-де-Жанейро, которая и стала, как оказалась их погибелью.
Но не совсем виноват сам бизнес, скорее виноват человек, руководящий всем этим. Человек с позывным «Пересмешник», уничтоживший их жизнь, убивший их родителей, их будущее и все мечты, которые были с ним связаны.
Теперь Леандро хотел только его смерти ослеплённый жаждой мести. Для него не составило труда найти человека и определить его причастность к смерти родителей. Узнать, что это за семья, сколько членов, определить родство, собрать полное досье на каждого и запланировать план мести от которого у Кайке застыла кровь в жилах.
Все эти данные он нашёл у Леандро, пока тот был в очередной отключке и сразу же рассказал обо всём своему другу, Рою Мартинесу. Единственному человеку, который не давал Кайке упасть духом и вести нормальный образ жизни после трагедии с родителями.
Рой сам нашёл Кайке и предложил не только материальную помощь и поддержку, но и гораздо большее, предложил семью, которую его лишили.
Рой помог и Леандро, взял его под свою опеку, помог им перебраться в Рио, поступить в новую школу и найти жилье.
У Роя были свои планы на этого человека. Свой холодный расчёт, от которого могла восторжествовать справедливость. Кайке не спрашивал, что именно сделал этот человек Рою, но он знал, что именно Рой сможет привести план в действие, без лишних эмоций и провалов.
Рой, как и Кайке был темным эмпатом, что скрепило их дружбу ещё больше. Кайке был уверен в нём, как и в себе, а Леандро он сможет сдерживать, чтобы тот не наломал дров раньше времени.
Месть это холодное блюдо и похоже оно достаточно остыло, чтобы было подано.
53. Неожиданное знакомство.
Через десять минут мы доезжаем до морского причала Marina da Gloria, я избавляюсь от своего парика и с облегчением распускаю волосы. Приятно просто быть собой и ни от кого не прятаться.
Припарковав машину, мы выходим и Рой берет меня за руку. Я льну к нему и сильнее прижимаюсь к его сильной руке, как совсем недавно в клубе «CORASAO». Чуть склоняю голову ему на плечо, он целует меня в макушку и мне не нужно объяснять, как приятно находиться рядом с ним.
Нас встречает морской воздух и миллионы звёзд на небе. После жаркого дня воздух здесь ощущается свежее и наполняется тихим шелестом легких волн, бьющихся по сваям, еле различимым скрипом мачт и мерным покачиванием яхт.
Размер и красота последних ошеломляет, я никогда их не видела в близи, но всегда мечтала на них прокатиться. Они возвышаются как произведение инженерного искусства и немного кренятся от набежавших волн от чего кажутся готовыми отплыть в любую минуту в поисках рассвета.
Интересно, каково это засыпать, когда тебя укачивают волны?
Причал охраняется; нас встречает вооруженный охранник лет тридцати. Увидев Роя, здоровается с нами, и мы проходим дальше.
Если охранник узнал Роя, значит он часто здесь бывает, делаю выводы я.
— Куда мы идем?
Под ногами поскрипывают доски причала от чего я наполняюсь восторгом как в детстве перед сюрпризом.
— Хочу тебя кое с кем познакомить.
Он целует костяшки моих пальцев и в его глазах отражаются звёзды.
Я в предвкушении озираюсь и рассматриваю яхты, мимо которых мы проходим. Я ожидаю что Рой сейчас покажет мне одну из них, которая принадлежит его семье и на ней мы сможем встретить рассвет.
— Мы пришли.
Мы останавливаемся напротив красивой судна, корпус, которой выполнен в глубоком графитовом цвете чем напоминает мне дельфина. Яхта буквально светится на волнах, благодаря акцентной подсветке. Бирюзовое неоновое сияние по ватерлинии создает эффект левитации – кажется, что судно не опирается на воду, а парит. Подсветка ступеней на корме приглашает подняться на борт, создавая ощущение тепла и гостеприимства.
Море вокруг яхты спокойное, подернутое мелкой рябью, которая дробит отражение огней исходящих от неё в тысячи мелких искр.
Тут я замечаю силуэт мужчины, спускающийся с верхней палубы и у меня холодеют все конечности.
Одетый в широкие льняные штаны и рубашку, распахнутую на груди, к нам спускается Леандро, от которого я скрывалась последние пару часов. В приветствии он поднимает руку в нашу сторону.
Я начинаю пятиться назад, пытаясь освободиться из ладони Роя, но он держит меня крепко.
— Что–то случилось? – Он недоумевает, ничего не понимая и забыв про наш разговор о Леандро в клубе.
— Это какая–то шутка? Ты привёл меня сюда чтобы познакомить с Леандро? Думаешь мне не хватило его преследований в твоём клубе и подкатов на пляже?
Я дергаю руку, одновременно смотря на яхту и у меня собирается ком в горле.
Рой оборачивается в сторону друга и с усмешкой качает головой. Не знаю, что именно его развеселило, но меня эта встреча не радует. Рассматривая пути отступления, вижу только один: вернуться откуда пришла.
Рой разворачивается ко мне, не выпуская моей руки.
— Айна! – Голос звучит успокаивающе. – Я уже просил тебя во всём доверять мне. Я никогда не подставлю и не причиню тебе вред.
Я, конечно, помню его слова, такое обещание не забудешь, а ещё я верю своим глазам, собираю в кулак все своё самообладание, готовясь к худшему.
Мы разворачиваемся в сторону яхты, и я делаю глубокий вдох и выдох.
Парень с борта спрыгивает на причал и подходит к нам, пока я всё больше напрягаюсь, сжимая руку Роя.
— Айна, позволь познакомить тебя с моим другом, Кайке.
Кайке?
Это имя лопает в моей голове воздушный шар из паники, напрочь лишив прежних страхов и способности мыслить логически.
— Привет. – Всё что сейчас могу я сказать.
— Кайке, это Айна Гаварес.
— Очень приятно. – Парень протягивает мне руку, как принято, и кивает от чего его распущенные густые волосы закрывают на пару секунд ему лицо. Я протягиваю свою. Рука у него теплая и мозолистая, как у обычного трудяги. — Очень наслышан о тебе и рад знакомству.
Рой наигранно щурится на его слова и от этого кажется забавным. Друзья переглядываются как заговорщики. Это для меня становится открытием, не думала, что Рой мог обсуждать меня с кем–то.
— Кайке и Леандро близнецы и их отличить почти невозможно на первый взгляд.
Из меня вырывается нервный смешок, и я испытываю ни с чем не сравнимое облегчение. Одновременно я осознаю, что Рой не обманывал, прося меня довериться ему. Украдкой смотрю на него и ловлю его взгляд, полный нежность и понимание. Он не осуждает меня что я не поверила ему и могла сомневаться. Мне кажется, между нами начали выстраиваться огромные по силе мосты понимания в которых мне впредь не нужно сомневаться. Рой улавливает мои мысли по лицу и его взгляд падает на мои губы.
— На самом деле мы разные, а схожи только внешне. – Возвращает нас к разговору Кайке.
У них даже тембр голоса одинаковый, но Кайке говорит как–будто чуть тише, чётко проговаривая каждое слово. Он даже выглядит старше и мудрее. Взгляд его светло–ореховых глаз кажется мне печальным, о чём говорят и морщинки на углу глаз. Лицо загорелое и немного обветренное от морского ветра и солнца.
Он стоит перед нами босоногий, с открытой грудью и с этой копной светлых, почти пшеничного цвета волос, которую он постоянно откидывает рукой назад, такой дикий и свободный, как ветер в парусах, что я не сомневаюсь, в том, что девушки могут на него реагировать, теряя головы. Несколько секунд проходят пока я рассматриваю его.
— Кажется, ты произвёл впечатление на Айну, друг.
Рой кладет свою руку ко мне на талию и чуть прижимает к себе, выводя меня из ступора. Я так в открытую разглядывала Кайке, что только сейчас осознала, как это выглядело глупо с моей стороны находясь рядом с Роем.
— Вы так похожи с братом, но в тоже время отличаетесь. Я просто приглядывалась – Смотрю уже на Роя, не хочу, чтобы между нами было недопонимание. — Мне нужно будет знать, как их отличать потом.
— Мы что–нибудь придумаем для этого. А теперь прошу подняться на мою яхту и познакомиться с ней. – Предлагает Кайке.
Он жестом приглашает нас, и мы поднимаемся на борт. Пол подо мной покачивается и я, хихикнув, хватаюсь за Роя.
— Ты ни разу не каталась на яхтах? – Удивляется парень.
— Нет, то есть я не помню. Может быть, и каталась в детстве, но могла забыть.
Друзья как–то странно переглядываются и Кайке отводит глаза поджав губы.
— Значит сегодня у тебя будет посвящение в морские пираты. – Шепчет Рой и убирает мою выбившуюся прядь за ухо.
— Пираты?
Это звучит так по-детски и наивно, что я не перестаю улыбаться пока мы осматриваемся вокруг, как будто они хотят посвятить меня в какую-то свою тайну.
Лишь бы мне не вывалиться за борт!
Мы поднимаемся по корме с открытой купальной платформой в стиле Beach Club расположенной совсем рядом с водой. Далее идёт панорамный салон с огромными окнами, мебелью и приглушённым светом от ламп. Нас окружает атмосфера тепла и уюта. Тут пахнет деревом, теплой кожей и сандалом. Кажется, ещё чуть–чуть и я уловлю терпкий запах свежесваренного кофе.
Тут же на полу находится люк со ступеньками, ведущими в камбуз и хозяйскую часть судна.
Через раздвижные двери мы попадаем в кабину для управления, с приборной панелью, рацией и всем остальным что нужно для управления яхтой. Кайке что–то мне объясняет, указывая на все эти горящие кнопки, но я так и не улавливаю основной сути для чего они. Единственное что я запоминаю это то, что над рубкой находится радар, два мощных навигационных фонаря и громкоговоритель. Это звучит круто.
Верхняя палуба, Флайбридж, оборудована для наблюдения за звёздами по открытым небом с мягким диваном и зоной для того, чтобы можно загорать на солнце.
Кайке проводит для меня не большую экскурсию, пока Рой спускается вниз за пледом. Кайке не многословный, но рассказывает мне о судне так, чтобы у меня не возникало дополнительных вопросов.
— Вижу, что ты очень любишь свою яхту?
Он снова откидывает рукой волосы и кивает на мой комплимент.
— У меня есть только она и мой брат. Оба досталась мне от родителей, и я ими очень дорожу.
Упомянув родителей Кайке, кидает взгляд на горизонт, а я решаю опустить эту тему. Он прячет руки в карманы своих широких брюк и отстраняется. Мне самой не приятно расспрашивать о том, о чём сама хотела бы промолчать, поэтому не лезу к нему в душу.
— Только не говори мне что ты живешь на ней! – Меняю тему разговора.
К нам возвращается Рой и накидывает мне на плечи плед. Моё оголённая рука тут же нежится в мягком тепле, и я благодарю его.
— Почему же нет! Скажу! Я живу на волнах, ведь не зря же меня назвали этим именем.
— И что же оно значит?
— «Кайке» означает водяная птица.
Я удивлённо скидываю бровь.
— Я ещё не встречала таких красивых имён.
— Тебя просто долго не было в Бразилии. – Заявляет Рой, кладя руку мне на плечи.
Хозяин яхты просит нас располагаться на диване и обещает показать нам самый красивый рассвет в мире. Через пару минут он приносит нам пледы, большие кружки с горячим шоколадом и спускается в кабину.
Мы отплываем, и я погружаюсь в восторг: от движений катера и от парня, который сидит рядом со мной. В его синих глазах сейчас отражаются звёзды и для него это может быть все лишь приятным вечером, но для меня теперь это вся вселенная: полная неземной нежности и безграничной любви. Смотрю на него как на мираж, боясь, что он раствориться стоит мне лишь моргнуть.
— Всё хорошо, птичка? – Рой отпивает горячий напиток и мой взгляд опускается на его губы.
Ему больше не нужно ничего спрашивать, он наклоняется и целует меня.
Губы, хранящие вкус шоколада, уносят меня в небо, которое раскинулось над нами. Мне хочется кричать о своей любви и плакать одновременно, ведь человек не может так воздействовать на другого!?
Или может?
Можно ли хотеть забыть всех, отказаться от всего и просто плыть сейчас в неизвестном направлении, чтобы никто больше нас не нашёл?
Можно ли хотеть быть с человеком сильнее чем жить? И как мне теперь жить без него?
В голове взрывается фейерверк от мыслей и мозг начинает плавиться, не находя ответы. Все говорят, что ответ всегда находится на поверхности, но видимо не в моём случае. Я обязательно отыщу их, но не сейчас.
Нежный поцелуй длится несколько секунд, и он кажется мне слаще шоколада.
— Теперь всё в порядке. – Шепчу с трудом оторвавшись от теплых губ.
Рой довольно улыбается, и я кладу голову ему на плечо борясь со страхом, что могу его потерять.
Глава 54
54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.54. Откровения.Яхта мчит нас к холодному рассвету, рассекая необъятный океан. Горизонт уже начал менять оттенки как созревающий фрукт под действием солнца. Звуки волн об борт яхты действует на меня в точной противоположности как должны были: не успокаивают, а добавляют тревожности. Раньше, я не хотела себе признаваться в том, что боюсь воды, избегала бассейнов в школе, отказывала Амире сходить с ней поплавать после тренировок и оттягивала покупку абонемента с тренером. Но сейчас, сидя на борту и слегка покачиваясь на волнах страх становиться ощутимее. Я себе уже представляю как падаю за борт, начинаю беспорядочно барахтаться, и солёная вода душит меня, заполняя лёгкие. Отложив напиток на подставку дивана, запускаю руку в ладонь Роя и сжимаю её. Он сразу реагирует на это и отложив свой бокал разворачивается ко мне.— Тебя что–то беспокоит?Мне хочется быть с ним откровенной, стирая все границы, между нами.— Знаю, это прозвучит глупо, но я боюсь воды. Я не умею плавать.Рой смотрит на меня с каким–то облегчением, как–будто ожидал услышать, чего–то пострашнее.— Знал бы я раньше, захватил бы для тебя купальник.Он чуть играет бровями и улыбается.— Нет, только не сегодня. – Смущаюсь от его предложения и чувствую, как мои щёки краснеют.— Я хороший учитель, – заверяет меня Рой, – и могу научить тебя плавать. Я плаваю с пяти лет, примерно. Когда ты почувствуешь воду, научишься доверять ей и поймешь, что нужно делать, то полюбишь это. Мы даже сможем нырять с аквалангом. Мы с парнями знаем один риф, там очень красиво и много красивых рыб, почти как в мультике «В поисках Немо». Смотрела его?— Конечно! Один из моих любимых мультфильмов. А Немо, просто душечка со своим милым маленьким плавником.Рой замолкает с вопросом на лице и смотрит так, как будто взвешивая моя слова. Взгляд его глаз становится глубоким, будто он пытается прочесть мои мысли. — Тебе нравятся недостатки? – Чуть охрипшим голосом спрашивает он.Меня совсем не смущает его вопрос, а в отношении данного героя мультфильма даже веселит, на что я улыбаюсь.— Но ведь это не недостаток, это его изюминка, отличительная черта, то, чем выделяется среди всех. – Я начинаю снова улыбаться, вспомнив эту крошечную рыбку и глядя в глаза парня, сидящего так близко ко мне. А еще меня заполняет чувство, что я должна донести до Роя это. – Эта видимая для всех его уязвимость не делает его слабаком. Все, в том числе и его отец считали, что о нём нужно заботиться и присматривать за ним, но своим поступком он доказал, что изъяны они только кажутся недостатками. На самом деле он смелый и сильный. Он заводит друзей в дали от дома, совершает с ними побег и преодолевая опасности и расстояния возвращается на свой риф. Он в каком–то смысле образец для подражания.Меня заполняет чувство я и запускаю руку в волосы Роя, откидывая пряди назад. Он не шевелится и не спускает с меня глаз. Он вообще иногда может очень долго смотреть на меня, разглядывая или даже вглядываясь, но меня теперь это не смущает. Синие глаза, которые казались мне раньше холодными, теперь теплее жаркого огня. — Я ответила на твой вопрос?— Более чем.Боже, если это на самом деле правда и мы с ним пара, позволь мне быть с ним и любить его, ибо я не представляю кого–то другого кто так же будет смотреть на меня.Это прозвучало в моей голове как молитва, которую я готова повторять хоть каждый день перед сном.Тут в мою голову приходит случай из его детства о похищении, и я решаюсь на вопрос.— Ты когда–нибудь боялся, чего–то? У тебя есть страхи? – Вопрос вырывается шёпотом, как будто нас может кто–то подслушать кроме волн.Рой напрягается и делает глубокий вдох, затем закрывает глаза, о чём–то вспоминая и снова делает пару глубоких вдохов. Затем смотрит на меня.— Сейчас, ты мой личный страх. Мой страх – это снова потерять тебя. Остальные страхи остались в детстве.Он чуть отстраняется, и я ощущаю, между нами, недосказанность, по телу пробегает холодок и дело тут не в утреннем ветерке.Меня цепляют его слова, они словно рассыпают иглы по моему телу, попадая на открытые раны. Я чувствую, что должна что–то понять, но пока не могу определить, что именно. Это как забыть о том, куда положила любимую вещь и не можешь найти. — Почему ты сказал «снова»? – Делаю попытку узнать у него.— Я знал тебя, Птичка, ещё в детстве.Он отвечает сразу, не раздумывая, как если бы давно хотел этим поделиться. Меня пригвождают его слова к месту, на котором я сейчас сижу и кажется, моё лицо сейчас выглядит очень глупым с замершей улыбкой. Это меня совсем не беспокоит, больше то, что мы уже были знакомы. Рой знал меня с детства! Он знал меня ещё ребенком? Но я этого не помню? Он с терпением смотрит на меня, давая время переварить его слова. Изучая мои эмоции на лице, от которых ещё чуть и появится нервный тик у глаза.— Как это? – Только и вырывается из меня.— Наши родителиМы знакомы благодаря им.Я хмурю брови, пытаясь откопать его слова в своих воспоминаниях, но там черная дыра, без доказательств. Нет ничего подтверждающего это. Не всплывает ни одна картинка, ни образа, ни слова, ничего. Нет ничего, но в то же время я совсем не сомневаюсь в его словах, я знаю, что должна им верить. Ведь это Рой! Снова это давящее чувство «забыла» или «не помню». — Нас познакомили наши родители? Это ты хотел сказать? – Уточняю я.— Да. – Рой отвечает сухо и без эмоций. – Это было один раз на каком–то празднике, тебе тогда было семь лет, а мне восемь. Я даже успел пожать твою руку.Я отвожу глаза в сторону горизонта, усердно пытаясь вспомнить тот день, родителей рядом или эти глаза, которые невозможно забыть. Может быть, я вспомню что ела или какие эмоции испытывала в тот день? Я могла быть чем–то расстроена или обижена, например. У меня мог болеть живот или ноги могли натирать неудобная обувь?Нет! Ничего! Ни одно ассоциации или воспоминания.Я его не помню и от этого меня накрывает отчаяние. Мне даже становится стыдно перед Роем.Я напоминаю себе археолога, пытающегося откопать скелет динозавра ложкой, знаю, что он там есть, должны быть и воспоминания, но мой мозг как мягкий алюминий, гнётся и не выдает на поверхность ничего нового. — Я этого не помню. – Из меня вырывается нервный смешок с нотой отчаяния. – Как я могла забыть тебя?Рой смотрит на меня с жалостью в глазах, но в ту же секунду взгляд меняется, став жёстким.— У меня пока, нет ответа на этот вопрос. Но я обязательно это узнаю, Птичка.Рой целует меня с осторожностью, будто–то боится, что его откровения могу меня спугнуть. Я тянусь к его губам, ближе прильнув к его сильному телу и мне уже всё равно что было в детстве. В течение жизни, мы можем о чём–то забыть, ведь мозг так нас пытается спасти, уберечь от чего-то разрушительного.На данный момент для меня важно то, что мы снова месте. Если есть какие–то высшие силы и они нас снова свели, я лучше буду держаться за эту мысль и молится на них, чем загоняться о том, что было раньше.Рой рядом и это сейчас главное для меня!Он чувствует мои мысли и притягивает к себе, обняв меня за спину. Поцелуй становится более требовательным и его горячий язык находит мой от чего я смущаюсь и хихикаю. Рой отрывается от меня и на его губах играет хитрая ухмылка; он что–то задумал. Я наигранно щурю глаза, пытаясь разгадать его план и это срабатывает для него как сигнал.Не выпуская меня из своих объятий, он резко укладывает меня на лопатки, подтягивая под себя и я оказываюсь в самых желанных тисках, хохоча от его выходки. Рой склоняется и разглядывает каждый миллиметр моего лица, его лицо так близко, что я вся краснею и начинаю тяжело дышать от возбуждения.— Больше никто не посмеет встать, между нами. Я сглатываю пустыню в своем горле, смотря на его раскрасневшиеся губы.— Я не против.И снова его поцелуй уносит меня за тысячи километров от этого места.***Я чувствую её страх и нервозность. От этого начинает покалывать, где–то возле щёк, далее спускается по шее и выходит через кончики пальцев. Мне хочется от этого избавиться и стряхнуть руки, но я их просто растираю большими пальцами.Мне хочется забрать от неё это чувство, чтобы ни один страх не отравлял её чистое сердце.Что если Он причинили ей тоже вред?Она начинает рассказывать о своём страхе, и я незаметно, с облегчением выдыхаюЕё глаза светятся изумрудами освещаемые звёздами, и я не могу оторвать взгляд от её щёк и губ. Как же мне хочется её поцеловать! Сдерживаю себя, чтобы не хватить её в охапку и спрятать ото всех. Держать и не выпускать из своих объятий!Наверно я эгоист, но десять лет которые я провёл в поисках и ожидании могут оправдать эту черту моего характера.Своим вопросом она стирает эту границу, между нами, но я чуть отстраняюсь и заставляю себя не выдать правду раньше времени, солгав ей.Я уже близко к разгадке о том, что случилось, прежде чем она забыла обо мне.
55. Первый рассвет.
— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.
— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку55. Первый рассвет.— Как там поживает моя сладкая парочка «TWIX»?Нас неожиданно прерывает Кайке, через громкоговоритель, от чего мы отрываемся друг от друга, я сажусь, и хихикая поправляю свои взъерошенные волосы. Рой приводит себя в порядок одним движением руки по своим волосам и снова приобретает вид ухоженного красавчика, чего не скажешь обо мне.— Слева по курсу загорается самый красивый рассвет на побережье Бразилии, не пропустите его.Последние слова он проговаривает с дурацким голосом, намекая нам. — Друг, это звучит ужасно! – Кричит Рой Кайке.— Я знал, что тебе понравится, дружище! – Не отстаёт наш капитан.Я смеюсь на их перепалку и Рой протягивает мне руку, помогая подняться. Тело обмякло под пледом и под теплым телом Роя. Смущение снова окрашивает мои щёки в румянец, вспоминая эту близость.Надеваю туфли и принимаю руку Роя.Оказавшись лицом к лицу, он разворачивает меня к себе спиной.— Я помогу.Тут он начинает поправлять мои волосы, зачёсывая их, нежно проводя по голове и далее по всей длине. ИО! Он начинает заплетать их в косу, осторожно протягивая каждую прядь и туго вплетая одну за другой. Мне хочется взглянуть на это со стороны, посмотреть, как двигаются его руки, пальцы пропуская мои пряди, как набухает вена под кожей на его кисти Это так неожиданно и сексуально что я боюсь пошевелиться, ощущая новое тянущее чувство в животе.Делаю глубокий вдох прохладного, утреннего воздуха, пытаясь остудить себя.— Так лучше.Он возвращает мне волосы, и я вижу, что на конце затянут замысловатый узел из моих же волос, вместо резинки, чтобы коса не расплелась.— Где ты этому научился? Даже я так не умею.Рой не отвечает, наклоняется за пледом и накидывает его мне на плечи.— Я просто долго готовился к встрече с тобой, Птичка.На палубу поднимается Кайке и останавливается возле нас наблюдая за рассветом.Холодный свет прорезает ночное небо, оставляя после себя раны для нового дня. Постепенно горизонт наполняется теплыми оттенками и появляется солнце как начало новой жизни. Его яркие лучи окрашивают нас в оттенки золотисто-оранжевого безумия и лицо постепенно начинает ощущать зарождающееся тепло. Огненная планета кажется так близко, что стоит протянуть руку и можно будет об неё обжечься. По водной глади расползается солнечное пятно как капля жидкого золота, стремительно направляясь в нашу сторону. Спокойная вода срабатывает как гигантское зеркало, удваивая масштабы неба. Свет проходит через каждую каплю и вода, напоминающая жидку ртуть ночью, светится изнутри, превращаясь в янтарь. — Как же тут красиво! Я плотнее кутаюсь в плед и Рой приобнимает меня за талию, другую руку держит в кармане брюк и неотрывно смотрит на горизонт.— Добро пожаловать домой, Айна. Таких рассветов не увидишь в Лондоне! Заявляет восторженно Кайке облокотившись на леер .— У нас тут есть, неподалёку свой островок, – Продолжает он, как бы невзначай, скрестив на груди руки. – Вот на нём действительно красиво. И не просто красиво, а крышесносно красиво. Хочешь взглянуть?Рой медленно, поворачивает на него голову, как–будто друг только что проболтался и влез куда не стоило даже нос совать. Кайке замечает смену настроения на лице друга и его это даже забавляет. — Он что, не рассказал ещё тебе? Вы чем тут занимались, всё это время?— Это был сюрприз! – Рой смотрит на него готовый придушить или скинуть за борт.На его лице напряглись желваки, а брови грозно сдвинулись к переносице.Кайке невозмутимо фыркает как скаковая лошадь после забега, чем смешит меня он как ни в чём не бывало. Оставляя Роя и меня с этим раскрытым сюрпризом.— Кажется меня кто–то зовёт.Кайке ретируется и уже за спиной друга показывает палец вверх, подмигивая мне. С каждым разом этот парень начинает мне нравиться всё больше и больше, заражая своим позитивом.— У тебя есть личный остров?Вопрос повисает между нами и на лице Роя не шевелится ни один мускул, тем временем во мне эта новость просто детонирует, погружая сначала в вакуум, потом в неописуемы восторг. Брови взлетают вверх, и я уже улыбаюсь во весь рот от масштаба, который рисует мой мозг.— Просто остров, ничего особенного.Он отвечает так сухо, как будто речь идёт о каком ни будь пастел или кошиньи , которую он вчера ел на ужин. Меня поражает его скромность и сдержанность.— Я ещё не встречала людей, у кого есть целый остров во владении.Пытаюсь заглянуть ему в глаза и найти хоть один намёк на восторг от осознания того, что он является владельцем острова.— По большей части он необитаем, его покой можем нарушать, только мы со своей компанией или птицы.— И где он находится? У него есть название?Я себе напоминаю назойливую аргентинскую бабушку, пытающуюся разузнать как можно больше о жизни своего молодого внучка. Такая назойливость совсем не свойственна была для меня ранее.— Острова Мартин–Вас, они располагаются не далеко от берегов Бразилии.Наверно мне не стоит сильно удивляться, что название острова созвучно с его фамилией. Похоже, он не совсем обычный ученик старшей школы, каким я себе его представляла.— Нам пора возвращаться. Рой замечает, что я его разглядываю и улыбаюсь своим мыслям. Тут же добавляет:— Они достались нашей семье от предков. Это вулканические острова, на них мало растительности и живности, поэтому они не привлекательны для туристов. Но я там люблю проводить время в дали от всех.— Ты не любишь большое скопление людей? Рой уже понял, что я не отстану от него просто так, пока он мне всё не расскажет.— Я не люблю чужаков на своей территории и когда трогают то, что принадлежит мне.— А ко мне это тоже относится?Рой останавливается, не доходя до лестницы и галантно пропускает меня вперед.— Это в первую очередь относится к моей девушке.Мы спускаемся вниз и хорошо, что он не видит мою довольную улыбку
56. Спасение.
До берега мы доплываем к 04:10 и прощаемся с нашим капитаном.
— Я была рада познакомиться с тобой, Кайке.
На душе остаётся тепло от нашего знакомства, и я протягиваю руку чтобы скрепить нашу дружбу.
Он мне улыбается, пожимая руку в ответ, но тут же убирает, заметив колкий взгляд Роя.
— Мне тоже, Айна. Если тебе захочется снова прокатиться на волнах, то милости прошу на мой борт. И, да. Если ты не сможешь сразу разобрать какой из братьев стоит перед тобой, то я при встрече буду говорить слово – пароль: «Баракуда».
— Баракуда? – Удивлённо уточняю я.
— Да, это моя любимая рыба и я надеюсь, когда-нибудь поймаю эту зверюгу.
— Хорошо. Договорились.
Я возвращаю ему плед и ещё раз благодарю за эту прогулку.
Мы с Роем уходим и взявшись за руки, медленно идём по причалу к машине. После пледа, моё оголённое плечо покрывается мурашками от утренней прохлады, и я вздрагиваю всем телом.
Кайке сам был как тот плед, добрый и не назойливый, не переходящий чужие границы. Вспоминаю как он одёрнул руку, когда это увидел Рой. Но в то же время между ними чувствуется дружба, проверенная временем, а шутливые перепалки, добавляли только искренности в дружбу.
Похоже у моего парня действительно сильно развито чувство собственности, и во мне оно откликается, как и для любой девушки мне хочется любви и внимания.
Я провожу несколько раз большим пальцем по его ладони и поднимаю его скреплённые пальцы к своим губам нежно целуя их. Рой оглядывает меня встревоженным взглядом. Свободной рукой достаёт сигарету из кармана брюк и прикуривает.
Курящим я его вижу очень редко.
— Что случилось с родителями Кайке? – Вопрос, крутящийся в моей голове, вырывает неожиданно.
Рой останавливается и делает затяжку. Разворачивается ко мне всем телом, заправляет за ухо выбившуюся прядь и проводит по щеке пальцем.
— Они сгорели в пожаре, после того как твой дядя Густаво обанкротил их компанию. – Холоднокровно и повседневно отвечает Рой, как–будто раздаёт пощёчины. Выражение его лица сразу меняется на враждебное, а я не понимаю, что послужило причиной. Мой вопрос или воспоминания о случившемся.
Невидимая рука начинает сжимает мне горло, и я останавливаюсь как вкопанная.
— Что?
Может я что–то не расслышала и пытаясь перемотать назад в голове его слова, надеюсь, что меня подвёл слух.
— Чей дядя Густаво? Мой?
— Твой! С которым ты живёшь под одной крышей.
Рой резко открывает передо мной дверь машины.
— Садись.
Я послушно забираюсь в салон и смотрю в одну точку под своими ногами. В салоне тепло, пахнет кожей и мятой.
Рой тушит сигарету и садится за руль. Приборная панель оживает от одного прикосновения. Между нами повисает неловкая тишина пока я разглядываю носы своих туфель, а Рой проверяет свой телефон.
— Рой!
Он не обращает на меня внимание, что–то печатая в телефоне. Я чувствую себя виноватой что задала вопрос. Тишина топит меня в непонимании, и я вжимаюсь в сиденье. Он продолжает молчать, а на меня это начинает давить как стальной пресс.
Стоит ли мне верить в то, что он только что сказал о дяде? Дядя Густаво давно руководит компанией отца, внимателен и добр ко мне, и я никогда не интересовалась что именно там происходит.
Как именно это работает? Где находятся все филиалы и как хорошо идут дела? Но прежде, чем обвинять его в чём–то необходимо разобраться во всей системе и узнать, что именно произошло.
Я хочу получить ответы именно от Роя, услышать его версию, ведь они дружат с Кайке.
— Рой, пожалуйста, не молчи, мне нужны объяснения. – Меня охватывает паника и чувство досады от того, что между нами может что–то поменяться, после одного вопроса. – Я уже не совсем понимаю, что происходит вокруг меня. Сначала мне присылают файл, в котором моя приемная семья оказывается не теми, за кого себя выдавали. Они продали дома, который я считала родным и уехали в другую страну. – Я смотрю впереди себя и пред глазами проносится моя жизнь в Англии длиною в десять лет. Десять лет проведённые в дали от дома, в чужой стране с посторонними людьми. Выдаю не впопад всё, о чём узнала от писем Салеха в надежде решить эту головоломку проговорив её в слух. Я жду что мне станет легче и вопрос сам разрешится, потому что сама я не в силах ничего понять. Я просто начинаю рассказывать это Рою не задумываясь о последствиях и о том так ли нужно ему знать об этом.
— Документы собраны так, будто их собирал МИ6 или частный детектив, которого я не нанимала. Теперь и эта новость о дяде! Теперь мне кажется, что я не знаю людей, в чьей семье я сейчас живу. Оказывается, я и не знала людей, с которыми провела десять лет! Теперь их просто нет. Я им доверяла и каждую ночь засыпала под одной крышей с ними.
На меня снова накатывает тяжесть от информации, которую я получила из Лондона и всё это я изливаю на Роя, давясь слезами. Ничего другого мне не остаётся, ведь я не хочу от него ничего скрывать. Мне надоело быть одной и хранить всё внутри себя.
Моя жизнь делится на две половины вот именно сейчас, треща как лёд под ледоколом.
По лицу текут слёзы, сбивая дыхание и тут я поворачиваюсь к Рою услышав какой–то щелчок.
Всё это время он сидел, внимательно слушая меня, держа в руках серебристый глок.
Я резко прикрываю рот руками.
— Что ты задумал? Рой?
Я медленно протягиваю руку и осторожно касаюсь его пальцев, сжимающих оружие. Рука, как и оружие холодная и чуть трясётся. Губы плотно сжаты, а на лице ходят желваки. Он тяжело дышит от чего сильно раздуваются ноздри и приподнимается грудная клетка. Стеклянные глаза смотрят мимо меня. Я не узнаю его такого. Тут же начинаю сожалеть о сказанных словах, о своих проблемах, которые ему не нужно знать.
— Рой?
Он снова не отвечает и мне становится страшно за него. Он выглядит как при панической атаке, теряя связь с реальностью, но ещё и с оружием в руках. Я решаюсь на необдуманный поступок, который уже совершала. Сейчас я переживаю больше за него чем за себя.
Я быстро снимаю с ног туфли и перелезаю через центральную консоль прямо на колени парня, которому необходимо помочь. Мне хочется его спасти, наплевав на свою безопасность, ведь я даже не знаю заряжено ли оружие и на что способен человек в состоянии панической атаки.
От моих движений Рой приходит в чувство, широко открывает глаза и глок падает к его ногам, разряжая тишину стальным звуком. Я сажусь, плотно прильнув к его телу, и он притягивает меня к себе за бедра. Я прижимаюсь к его холодному лбу и шепчу ему в губы:
— Я рядом! Ты не один! Я рядом!
Запускаю руки в его мягкие волосы и целую, чтобы привести в чувство. Его тело откликается в ту же секунду: руки с силой сжимают мои бёдра, а губы до боли прижимаются ко мне вырывая стон боли. Но я не скажу ему об этом, ведь если его это спасёт, если ему от этого станет легче, то и я могу всё выдержать. Готова на любую жертву, ради него.
Я обмякаю под этим натиском и позволяю делать всё что он хочет. Его руки ползут вверх по спине прижимая так, что рёбра готовы треснуть. Я ощущаю под бедром его возбуждение и у меня сбивается дыхание. Рой берет мою голову в свои руки и смотрит на мои раскрасневшиеся губы и растёкшуюся от слёз тушь.
— Ты снова меня спасаешь, Птичка.
Охрипший голос осыпает моё тело мурашками.
— Всегда, готова спасать тебя, чего бы это не стоило мне.
От этого признания Рой меняется в лице и во взгляде что–то мелькает и ломается. То, что давно было забыто и вот снова вспыхивает с новой силой. Это приобретает новый смысл.
Теперь он не один в своих страхах.
— Всегда? – Уточняет он с сомнением, всё еще не веря моим словам.
— Всегда! Всегда! Всегда! Вечность.
С каждым словом я осыпаю его лицо поцелуями. Он заметно расслабляется всем телом и начинает отвечать, уже на моём лице своими губами. Я тихо смеюсь, радуясь своей маленькой победе. Рой утыкается в мою шею, зажав меня в свои стальные объятия.
И похоже мне это начинает нравиться!
Постепенно он становится прежним, мягким и отзывчивым. Моим Роем! Моим парнем!
— Ты должен был мне сказать, что страдаешь от панических атак.
— Теперь ты знаешь. – Выдыхает он, продолжая покрывая мои щёки поцелуями.
— Это оружие, для чего оно, Рой?
— Для тех, кто тебя обидел, моя Птичка.
— Меня теперь никто не может обидеть.
— Я найду их всех!
Я даже не осознавала на сколько травмирована его душа. Он носит оружие с собой постоянно, кроме школы конечно, ведь периодически я его вижу с ним.
Значит ли это что он чего-то боится по–настоящему? Угрожает ли что–то его жизни?
— Меня никто не обидел. – Повторяю я, пытаясь успокоить его. – Меня никто не может обидеть рядом с тобой.
Слова повисают в воздухе салона и продолжают звучать в голове как моя следующая жизненная установка.
Мы молчим некоторое время. Я лежу на нём склонив голову ему на плечо и вдыхая его аромат, смешанный с запахом табака, он закручивает на палец мою прядь волос.
Не знаю сколько мы так сидим и который сейчас час, но уходить от него мне никуда не хочется. Только вчера я жила с другими мыслями в голове: я переживала за школу, за новую и жизнь и ненавистный бизнес, который мне не нужен, за братьев и за свой пояс. Теперь я переживаю только за Роя в надежде что смогу ему помочь.
Эта ночь перевернула мои представления и страхи, она изменила меня саму. Теперь уже плевать на то, что скажет дядя, вопрос в том, как мне теперь с ним жить под одной крышей.
— Не хочу расставаться с тобой и возвращаться в дом дяди.
— Не забывай, что у меня есть целый необитаемый остров, где я могу спрятать тебя.
— Только если там будешь ты.
Меня не отпускают мысли о Кайке; я чувствую, что его родители пострадали от действий дяди не просто так. Если дядя Густаво захватил бизнес, то мог ли сделать что–то ужасное? Подстроить пожар и быть виновным в их смерти?
Может Леандро поэтому так смотрит, ведёт себя по отношению ко мне, считает, что я тоже в этом виновата.
Но Кайке! Сколько ему потребовалось самообладания чтобы быть со мной любезным, зная чья я племянница? Обвиняет ли он меня тоже?
В этой истории ещё остались вопросы и мне нужно всё узнать как можно раньше.
— Расскажи мне, пожалуйста, о дяде, и о родителях Кайке, того, чего я не знаю.
Рой проводит рукой по моей спине и пайетки на платье слегка потрескивают как статическое электричество.
Приподнимаюсь от его груди и смотрю прямо в глаза.
— Мне нужно это знать.
— Тогда ты мне расскажешь, что ни так с твоими приёмными родителями.
Предложение звучит неожиданно для меня. Зачем ему интересоваться тем, как я жила в Лондоне?
Мне ничего не остаётся как согласиться, списывая это на обычное любопытство Роя.
— Договорились.
Рой делает глубокий вдох:
— Три года назад Кайке и Леандро жили с родителями в Сан–Паулу. У них был дом, а у родителей фирма, занимающаяся морскими перевозками. В один из дней отец Кайке знакомится с твоим дядей и начинает с ним сотрудничество, которое в последующем приводит к краху. Твой дядя просто отжал бизнес, подделав документы и обвинив родителей Кайке в контрабанде, якобы они перевозили запрещённые вещества. Чего конечно же не было на самом деле. Подтверждающие документы всплыли уже потом, после того как случился пожар в их особняке, но никто не стал докапываться до истины. Родители погибли, но смерть их остаётся загадкой: потому что они не пытались спастись во время пожара. Их тела нашли в подвале, они просто лежали на полу, как–будто спали или были под действием каких–то препаратов. Следствие вскрытие не проводило, а родственникам выдали фальшивые документы что их кровь была чиста. После похорон Кайке стал заботиться о Леандро, но тот обозлился на весь белый свет и начал употреблять и вести разгульный образ жизни. Я познакомился с Кайке и забрал Леандро под своё крыло, чтобы во всём помогать ему.
В моей голове слова складываются в картинку и остаётся один вопрос.
— Но в чём твой интерес в этом? Почему именно ты им решил помочь, ведь если я правильно поняла, ты не был с ними знаком до трагедии.
Рой отвечает не сразу, взвешивая стоит ли мне раскрывать всю правду.
— Поверь мне, Птичка, мой интерес там тоже есть. Ещё эту семью знал мой отец.
— Если вы знаете о правде, так почему дядю не привлекли к ответственности?
Я не то, чтобы хочу его сдать полиции, но мой вопрос звучит вполне логично.
— У него, как у бывшего сотрудника полиции в отставке, много связей. Очень много. –Рой замолкает. – Нам пора возвращаться. – Рой резко меняет тему разговора и своим ответом отмахивается от моего вопроса. Конечно, как я могла забыть о службе дяди, но ведь это не снимает с него ответственности. Неужели никто так и не привёл фактов, доказывающих причастность дяди? Это как минимум странно.
Я нехотя перелезаю на свою сторону, прикрывая свою пятую точку коротким платьем и Рой усмехаясь отворачивается, смотрит в сторону не смущая меня.
Он шлёт мне свой адрес почты, и я пересылаю всё что получила от Салеха, в надежде что хотя бы Рой сможет докопаться до истины и в моём вопросе.
До дома Журиньи мы едем молча, каждый в своих мыслях. Я не отвлекаю Роя от дороги, изредка поглядывая на него.
Он снова закуривает и выпускает дым в открытое окно возле себя. Заметив, что я рассматриваю его, просто разглядывает меня взглядом, при котором слова становятся лишними.
Переключает скорость, и машина несётся вперед, не зная преград. У меня начинают слипаться глаза и последнее что я запоминаю, это синие глаза, в которых отражается восходящее солнце.
57. Феномен у ворот.
Я просыпаюсь от лёгкого прикосновения к щеке и сажусь. Рой нежно гладит меня по щеке, пытаясь разбудить. Оказывается, я уснула в машине и сейчас мы уже стоим у ворот семьи Ферейра.
— Извини, я уснула.
Быстро начинаю поправлять волосы и тру глаза чтобы проснуться. Даже не хочу смотреть на себя в зеркало, предполагая, как ужасно могу выглядеть.
— Всё в порядке. Тебе нужно поспать в более удобном месте. Какие планы на этот день?
После короткого сна никак не могу собрать мысли в кучу, поэтому на ум ничего не приходит.
— Наверно выспаться.
— Хорошо. Днем у меня будут дела, а вечером могу за тобой заехать.
— Это приглашение на свидание? – Я загадочно улыбаюсь в предвкушении.
— Да и не только.
Рой тянется и целует меня в губы оставляя после себя послевкусие недосказанности и мяты. Сердце тут же подпрыгивает в груди и начинает таять.
Я провожу ладонью по его щеке и заглядываю в глаза убедиться, что у него всё в порядке. Он спокое и собран, сейчас ничего не выдаёт его тревоги, и я хочу думать, что это не повториться.
— Я буду ждать твоего звонка.
Выйдя из машины, подхожу к воротам и меня встречает охранник. Здоровяку в чёрной кепке, я начинаю объяснять кто я такая и что Жура должна была договориться с ними чтобы меня пропустили. Он недоверчиво оглядывает меня, кидая взгляды на машину, из которой я вышла, затем достаёт телефон и что–то ищет в нём. Я поворачиваюсь в сторону Роя и вижу, что он наблюдает за нами, не решаясь оставить меня одну. Через несколько секунд охранник поворачивает телефон ко мне экраном, и я вижу на нём своё фото с Журой, мы сфотографировались в доме перед самым выходом на вечеринку. И Слава Богу подруга сделала фото до того, как я надела свой парик, потому что где сейчас он я понятия не имею, кажется, остался в машине.
Это очень предусмотрительно со стороны подруги, ведь охранники не знают меня, могли не поверить на слово и не пропустить в дом.
— Вы задержались сеньорита.
Охранник снова косится на Роя и поджав губы, будто я ему дочь нажимает на пульт. Я прохожу за ворота и оглядываюсь; машина не трогается с места. Я направляюсь к дому в сторону черного входа и только зайдя за угол слышу звук удаляющейся машины
В доме я снимаю туфли и осторожно поднимаюсь на второй этаж, в комнату подруги. В доме еще тихо и где–то мерно идут часы. На цыпочках дойдя до нужной двери открываю её, молясь чтобы она не скрипнула и зайдя внутрь медленно прикрываю за собой.
Жура посапывает, свернувшись калачиком на краю кровати. Я ставлю туфли у двери и скидываю на стул платье. В своей сумке нахожу просторную футболку, захваченную из дома, и наскоро одеваю её. Пробираюсь осторожно среди разбросанных на полу вещей и ложусь на кровать. Оставляю телефон на тумбочке, уже 05:586 мне нужно будет вовремя вернуться домой, и только голова касается подушки тут же засыпаю.
На этот раз меня будит не нежное прикосновение Роя, а тихий визг под ухом. Глаза не хотят открываться, как будто их пришили к щекам пока спала, яркий свет ударяет в них безжалостно, и я со стоном прикрываю лицо руками.
Кто–то меня трясет за плечо разжигая во мне утреннюю нервозность, ещё чуть–чуть и в него полетит мой кулак.
— Айна! Говорю же тебе, пора подниматься! – шепчет мне голос.
Я прикрываю уши руками и зарываюсь в подушку.
— Вставай, Айна!
Отныне эти слова для меня самые не любимые.
— Что? – Не узнаю свой осипший голос.
Меня снова трясут за плечо, но теперь уже более настойчиво.
— Он ждёт тебя уже второй час.
Я начинаю что–то вспоминать и резко сажусь на кровати.
— Кто? – Солнечные лучи, заливающие комнату, режут глаза скальпелем, болью отдавая прямо в мозг. Голова трещит и по ощущениям весит как пятикилограммовые гантели, а я даже не пила вечером. Я тру глаза и осторожно открываю, морщась от света.
— Какой–то азиат с татуировками на теле.
— Кто? – Тупо повторяю я, собирая свои мысли.
— Сама посмотри.
Жура вскакивает с кровати и подходит к балкону, слегка отодвигая шторы.
— Он ждёт тебя в восьми утра. Я сказала, что ты ещё спишь и он согласился подождать, но наша служанка только что передала что звонил твой дядя и просил тебя срочно возвращаться домой.
У меня ёкает сердце, и я встаю с кровати, ступни отзываются болью, от ношения каблуков целую ночь.
— Господи, как же болит всё тело.
— Вряд ли, Господи в этом виноват, скорее, всего Рой!
Глумится надо мной Жура, а я ей строю гримасу.
Возле ворот терпеливо ожидает Акауа, заложив руки за спину. На нем белая майка и черные джинсы, волосы как всегда аккуратно собраны в пучок, а образ дополняют тишейды. Его не пустили за ворота, но кажется его это совсем не смутило. Он вышагивает, изредка поглядывая то на дом, то на двоих охранников, разглядывающих его и его наколки на теле. Они о чём–то перешёптываются друг с другом, гадая откуда у них такая диковинка.
Мы тоже рассматриваем Акауа со своего укромного места и Жура со вздохом выдаёт:
— Айна, он похож на головореза.
Я хмыкаю на её характеристику:
— Всего лишь якудза в прошлом.
— Что? – Она тут же отпускает штору и сверлит меня взглядом. – Откуда он и что у вас общего?
— Ты его уже видела, он сопровождал нас на Сахарную голову. Ты забыла? Он из Токио, и он мой телохранитель.
Я иду в сторону ванной комнаты и не забыв достать полотенце из сумки. Не удивляюсь тому, что она его забыла, ведь во время поездки она перезнакомилась со всеми подряд и пребывала в полном восторге от этого.
— А я думала, что хранитель твоего тела Рой? – Не унимается эта язвочка.
— Это другое. Рой любовь всей моей жизни, а Акауа просто охранник её.
Я кидаю в Журу первую попавшую вещь с пола, а вот нечего делать такой беспорядок, кажется это джинсовая юбка. Сама быстро прячусь за дверью ванной.
Обескураженная Жура пропускает бросок:
— Акауа? Что это за имя? – Раздаётся за дверью.
После душа мне становится намного легче; голова проясняется, возвращая вчерашние воспоминания, а мышцы разогреваются, притупляя боль.
В комнате наспех собираю в сумку свои вещи, переодеваюсь и натягиваю кроссовки. Жура следит за мной явно мучаясь вопросами, но не мешает мне собираться.
— Да, у меня остались вопросы, где ты была и почему так поздно вернулась? Ты мне должна рассказать всё!
— А как тебя проводил до дома Домингос?
Меняю я фокус внимания на неё и это срабатывает. Жура расплывается в улыбке, и счастливая плюхается на кровать. Её непослушные кудри как пружинки разлетаются по одеялу.
— Он такой замечательный: заботливый и внимательный, постоянно шутит и умеет выслушать. А ты знала, что у него корейские корни?
Я удивленно качаю головой, закидывая на плечо сумку.
— Нет, но с интересом послушала бы его историю в другой раз.
Мы спускаемся всё также через чёрный ход и Жура провожает меня до ворот, в открытую разглядывая Акауа.
— Bom dia. – Здоровается Жура у самых ворот.
Акауа кивает головой в знак приветствия.
— Он нем. Мы отрезали ему язык, чтобы он не выбалтывал секреты нашей семьи. – Шучу я чтобы меня слышали стоящие рядом охранники. У них, как и у Журы округляются глаза от страха.
— Увидимся, Жура.
Мы прощаемся и я, пряча улыбку ухожу с Акауа. Пройдя как можно дальше, он спрашивает жестами.
«Вы видели их лица?»
Я заливаюсь смехом:
— Да, получилось забавно.
58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.
58 Приглашение.
Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.
60. Правда.Раньше, мне ни разу не снились кошмары, пока я не вернулась в Рио. Кошмары – это страхи нашего подсознания, намёк на воспоминания, который застряли в нём или могли быть удачно забытыми. Наверно, именно так я бы описала свой кошмар. Теперь я точно знаю, что когда–то его уже пережила.В моём воспоминании я мёрзну, потому что сижу на холодном бетонном полу. Ноги и руки, не прикрытые одеждой, покрываются мурашками, а волосы на руках и на голове встают дыбом, когда я слышу их. Они бегают совсем рядом, грозясь схватить меня, я это чувствую, потому что они ударяются телами о железные прутья моей клетки и смеются.Смех раздаётся поочерёдно, заполняя всю комнату. Он настолько отвратительный, что кажется я больше никогда в жизни не смогу смеяться и радоваться. Я забываю эти чувства.Меня пронзает страх, и я отползаю к стене, сжав под себя ноги и почти не дыша. Я должна затаиться.Всё вокруг меняется, когда я слышу шаги, лязг железа и тихий возглас рядом. Что–то бросают рядом со мной и снова всё погружается в мёртвую, непроглядную тишину.Через какое–то время смех разносится по помещению, отскакивая от стен и врезается в меня ужасом, заставляя забыть кто я. Я просыпаюсь и кто–то рядом начинает шевелиться. Я ползу на этот звук и ищу его руками в темноте. Найдя его, дотрагиваюсь до головы. Он что–то шепчет мне, но слов почти не разобрать во сне.Я отвечаю ему: «Всегда!».Реальность выдёргивает меня из сна дикой болью в голове и во всех мышцах. Сотни мелких игл вонзаются в глаза лишь только я пытаюсь открыть их. Мне больно дышать и хочется плакать, горло горит как будто я напилась лавы и заела всё углём. Рот сушит так что нестерпимо хочется пить.Я всё же поднимаю голову и открываю глаза. Я нахожусь в заброшенной комнате, где повсюду валяется мусор и арматура.Дёргаю руками и ногами, пока не осознаю, что сижу привязанной к стулу. Каждый рывок рук доставляет мне боль в суставе, но я не теряю надежды вырваться и продолжаю дёргать, стирая кожу на запястьях. Всё тело ломит, путы не поддаются, я нахожусь в незнакомом мне месте погружаясь в отчаянье и мне хочется просто упасть и умереть от бессилия на этом грязном полу в окружении мусора.Я вспоминаю как сюда попала и меня накрывает опустошение. Вспоминаю перестрелку и мёртвые тела. Тётя Марисэлла умерла и дядя тоже. У меня бегут слёзы из глаз, такие горькие, но такие бесполезные, ведь они не могут вернуть время вспять. Теперь моя очередь умирать. Вспоминаю тех бандитов6 что стреляли в нас и жду, когда они придут за мной.Я не знаю где сейчас мои братья и ищут ли она меня, но я не хочу верить в то, что их тоже могли убрать. Кто на нас напал для меня до сих пор загадка.Я не хочу принимать тот факт, что осталась одна на всём белом свете. Я и так долго была одна, мне не справиться одной. Я не смогу восстановить себя и жить с этим дальше, если, конечно, выживу сегодня.Мне не хочется больше никого терять перед смертью.Поэтому смерть для меня кажется сейчас лучшим вариантом.Закинув голову, кричу изо всех сил, так громко как позволяет моё израненное горло. Звук получается настолько страшным, что Ад мог бы заледенеть и треснуть пополам. Я кричу до тех пор, пока в лёгких не остаётся воздуха и по ощущениям они готовы вывалиться у меня из горла. Содрогаясь всем телом в истерике, уже готовая принять свою участь я слышу шаги. Они раздаются сначала тихо, потом ближе и я замираю, глядя на дверной проём. Стены скрывают от меня тех, кто направляется в мою сторону. Я слышу, что в мою сторону направляется не один человек, об этом говорят звуки нескольких пар обуви. Это заметно по эху, которое раздаётся от их шагов и манере идти. Каждый ступает по–разному, наступая на каменную крошку или на битое стекло с определённой силой.За моей спиной находится окно и широкие лучи просачиваются через него в комнату, прямо к дверному проходу. Сейчас меня радует мысль что смогу отчётливо разглядеть своих убийц, как–будто это мне поможет в дальнейшем.Шаги замирают за углом, а я напрягаюсь всем телом и даже боль уходит на задний план.Снова слышу шорох и передо мной возникает мужской силуэт: в чёрной футболке и чёрных джинсах, с копной пшеничных волос, собранных на затылке в хвост, и чёрных латексных перчатках на руках, как будто он только что вышел из операционной.Леандро.Моё сердце падает, где–то у ног и я делаю резкий вдох, не веря свои глазам. От потрясения у меня холодеют руки.Леандро заходит в комнату и отходит в угол не переставая наблюдать за мной, скрепляя руки в замок впереди себя. Тут в проёме появляется второй, и я бы решила, что у меня галлюцинации, если бы не знала, что это два близнеца. Второй отходит в противоположный угол, наблюдая за мной. — Кайке? – Голос дрожит, и я снова плачу, не веря своим глазам. Они не могли так со мной поступить, только не он!Я тупо смотрю на Кайке через пелену слёз и сердце наполняется чувством предательства.Он молчит и не отводит от меня глаз, будто мы с ним не знакомы. Пару часов на яхте не сделали нас друзьями навеки, но это не смягчает факт предательства. По виду он холоден и безразличен, как и его брат.В эту секунду в дверном проёме появляется третий до боли знакомый силуэт. Осознание выбивает из моих альвеол остатки воздуха, которого и так уже катастрофически не хватает. Передо мной возникает Акауа, а я как сумасшедшая начинаю качать головой отрицать то, что показывают мне глаза. Он одет в ту же одежду что и ранее, когда мы уезжали с дядей. Не хочу верить в то, что это они спланировали нападение и убили моих родных?— Нет! – Я закрываю глаза в надежде это его образ рассеется. – Нет, нет, пожалуйста.У меня нет слов, от эмоционального шока я забыла все слова и буквы кажется тоже. Акауа отходит в сторону и молча встаёт рядом с Леандро.— Что тут происходит? – Вопрос остаётся без ответа, а холодные лица не показывают своих эмоций.От бессилия я роняю голову на грудь и больше ничего не хочу ощущать, наверно так чувствует себя человек, когда его предают друзья.Но если я думала, что это конец, то сильно ошибалась.Тут я слышу последнего и не поднимая головы вижу, как возле меня остановились ноги в черных армейских сапогах с запёкшимися следами крови на них. Не знаю кому она принадлежит, но мне и не нужно это знать перед своей смертью. Сейчас умрёт мое тело, ведь сердце только что умерло, перед людьми которым я доверяла.Чья–то рука берет моё лицо за подбородок и мой взгляд встречается с самыми красивыми глазами цвета глубокого моря, которые я когда–либо видела.В эту секунду сердце и тело тихо дотлевает, и я умираю. Мне уже не выжить.Передо мной, склонившись, сидит Рой.Человек, которому я отдала своё сердце, человек, который отправлял мне сообщения с признаниями о любви. Тот, кто просил прощения и выпрашивал моей любви, теперь стал моей погибелью.— Рой? – Голос раздаётся как скрежет.Он молчит, разглядывая меня и убирает прилипшие волосы с моего заплаканного лица. Проводит большим пальцем по нижней губе и сглатывает. Красивое лицо не выдаёт ни одну эмоцию, а холодные глаза полны безумия.Горло сжимается, и я не в силах проглотить ком, подступающий к горлу. С замешательством смотрю на него, не веря в происходящее. — Рой? Мне уже не нужны ответы, я просто хочу услышать от него что всё это было шуткой. Это розыгрыш, который он устроил с парнями. Все живы, и я снова могу вернуться к той жизни, в которой жила.Всё остальное отходит на второй план и в комнате остаёмся только мы одни. Только я и глаза полные холодного расчёта. Мне уже не страшно, я хочу напоследок услышать его голос и оставить его навсегда в своей памяти. Ведь сердце моё уже мертво. — Рой, это всё правда? Ты это подстроил? – Смотрю на его красивые губы с болью в сердце вспоминая как целовала их.Он не отводит взгляд:— Я же тебе говорил, Птичка, чтобы не случилось, никогда не сомневайся во мне.Меня обволакивает его низкий, бархатистый голос и из груди вырывается тихий стон. Он убил моих родных!Я закрываю глаза и больше не хочу их открывать. Моё сердце делает пару сильных ударов в груди, как умирающая птица в клетке и в темноте своего разума я жду, когда оно навсегда остановится.Продолжение следует60. Правда.Раньше, мне ни разу не снились кошмары, пока я не вернулась в Рио. Кошмары – это страхи нашего подсознания, намёк на воспоминания, который застряли в нём или могли быть удачно забытыми. Наверно, именно так я бы описала свой кошмар. Теперь я точно знаю, что когда–то его уже пережила.В моём воспоминании я мёрзну, потому что сижу на холодном бетонном полу. Ноги и руки, не прикрытые одеждой, покрываются мурашками, а волосы на руках и на голове встают дыбом, когда я слышу их. Они бегают совсем рядом, грозясь схватить меня, я это чувствую, потому что они ударяются телами о железные прутья моей клетки и смеются.Смех раздаётся поочерёдно, заполняя всю комнату. Он настолько отвратительный, что кажется я больше никогда в жизни не смогу смеяться и радоваться. Я забываю эти чувства.Меня пронзает страх, и я отползаю к стене, сжав под себя ноги и почти не дыша. Я должна затаиться.Всё вокруг меняется, когда я слышу шаги, лязг железа и тихий возглас рядом. Что–то бросают рядом со мной и снова всё погружается в мёртвую, непроглядную тишину.Через какое–то время смех разносится по помещению, отскакивая от стен и врезается в меня ужасом, заставляя забыть кто я. Я просыпаюсь и кто–то рядом начинает шевелиться. Я ползу на этот звук и ищу его руками в темноте. Найдя его, дотрагиваюсь до головы. Он что–то шепчет мне, но слов почти не разобрать во сне.Я отвечаю ему: «Всегда!».Реальность выдёргивает меня из сна дикой болью в голове и во всех мышцах. Сотни мелких игл вонзаются в глаза лишь только я пытаюсь открыть их. Мне больно дышать и хочется плакать, горло горит как будто я напилась лавы и заела всё углём. Рот сушит так что нестерпимо хочется пить.Я всё же поднимаю голову и открываю глаза. Я нахожусь в заброшенной комнате, где повсюду валяется мусор и арматура.Дёргаю руками и ногами, пока не осознаю, что сижу привязанной к стулу. Каждый рывок рук доставляет мне боль в суставе, но я не теряю надежды вырваться и продолжаю дёргать, стирая кожу на запястьях. Всё тело ломит, путы не поддаются, я нахожусь в незнакомом мне месте погружаясь в отчаянье и мне хочется просто упасть и умереть от бессилия на этом грязном полу в окружении мусора.Я вспоминаю как сюда попала и меня накрывает опустошение. Вспоминаю перестрелку и мёртвые тела. Тётя Марисэлла умерла и дядя тоже. У меня бегут слёзы из глаз, такие горькие, но такие бесполезные, ведь они не могут вернуть время вспять. Теперь моя очередь умирать. Вспоминаю тех бандитов6 что стреляли в нас и жду, когда они придут за мной.Я не знаю где сейчас мои братья и ищут ли она меня, но я не хочу верить в то, что их тоже могли убрать. Кто на нас напал для меня до сих пор загадка.Я не хочу принимать тот факт, что осталась одна на всём белом свете. Я и так долго была одна, мне не справиться одной. Я не смогу восстановить себя и жить с этим дальше, если, конечно, выживу сегодня.Мне не хочется больше никого терять перед смертью.Поэтому смерть для меня кажется сейчас лучшим вариантом.Закинув голову, кричу изо всех сил, так громко как позволяет моё израненное горло. Звук получается настолько страшным, что Ад мог бы заледенеть и треснуть пополам. Я кричу до тех пор, пока в лёгких не остаётся воздуха и по ощущениям они готовы вывалиться у меня из горла. Содрогаясь всем телом в истерике, уже готовая принять свою участь я слышу шаги. Они раздаются сначала тихо, потом ближе и я замираю, глядя на дверной проём. Стены скрывают от меня тех, кто направляется в мою сторону. Я слышу, что в мою сторону направляется не один человек, об этом говорят звуки нескольких пар обуви. Это заметно по эху, которое раздаётся от их шагов и манере идти. Каждый ступает по–разному, наступая на каменную крошку или на битое стекло с определённой силой.За моей спиной находится окно и широкие лучи просачиваются через него в комнату, прямо к дверному проходу. Сейчас меня радует мысль что смогу отчётливо разглядеть своих убийц, как–будто это мне поможет в дальнейшем.Шаги замирают за углом, а я напрягаюсь всем телом и даже боль уходит на задний план.Снова слышу шорох и передо мной возникает мужской силуэт: в чёрной футболке и чёрных джинсах, с копной пшеничных волос, собранных на затылке в хвост, и чёрных латексных перчатках на руках, как будто он только что вышел из операционной.Леандро.Моё сердце падает, где–то у ног и я делаю резкий вдох, не веря свои глазам. От потрясения у меня холодеют руки.Леандро заходит в комнату и отходит в угол не переставая наблюдать за мной, скрепляя руки в замок впереди себя. Тут в проёме появляется второй, и я бы решила, что у меня галлюцинации, если бы не знала, что это два близнеца. Второй отходит в противоположный угол, наблюдая за мной. — Кайке? – Голос дрожит, и я снова плачу, не веря своим глазам. Они не могли так со мной поступить, только не он!Я тупо смотрю на Кайке через пелену слёз и сердце наполняется чувством предательства.Он молчит и не отводит от меня глаз, будто мы с ним не знакомы. Пару часов на яхте не сделали нас друзьями навеки, но это не смягчает факт предательства. По виду он холоден и безразличен, как и его брат.В эту секунду в дверном проёме появляется третий до боли знакомый силуэт. Осознание выбивает из моих альвеол остатки воздуха, которого и так уже катастрофически не хватает. Передо мной возникает Акауа, а я как сумасшедшая начинаю качать головой отрицать то, что показывают мне глаза. Он одет в ту же одежду что и ранее, когда мы уезжали с дядей. Не хочу верить в то, что это они спланировали нападение и убили моих родных?— Нет! – Я закрываю глаза в надежде это его образ рассеется. – Нет, нет, пожалуйста.У меня нет слов, от эмоционального шока я забыла все слова и буквы кажется тоже. Акауа отходит в сторону и молча встаёт рядом с Леандро.— Что тут происходит? – Вопрос остаётся без ответа, а холодные лица не показывают своих эмоций.От бессилия я роняю голову на грудь и больше ничего не хочу ощущать, наверно так чувствует себя человек, когда его предают друзья.Но если я думала, что это конец, то сильно ошибалась.Тут я слышу последнего и не поднимая головы вижу, как возле меня остановились ноги в черных армейских сапогах с запёкшимися следами крови на них. Не знаю кому она принадлежит, но мне и не нужно это знать перед своей смертью. Сейчас умрёт мое тело, ведь сердце только что умерло, перед людьми которым я доверяла.Чья–то рука берет моё лицо за подбородок и мой взгляд встречается с самыми красивыми глазами цвета глубокого моря, которые я когда–либо видела.В эту секунду сердце и тело тихо дотлевает, и я умираю. Мне уже не выжить.Передо мной, склонившись, сидит Рой.Человек, которому я отдала своё сердце, человек, который отправлял мне сообщения с признаниями о любви. Тот, кто просил прощения и выпрашивал моей любви, теперь стал моей погибелью.— Рой? – Голос раздаётся как скрежет.Он молчит, разглядывая меня и убирает прилипшие волосы с моего заплаканного лица. Проводит большим пальцем по нижней губе и сглатывает. Красивое лицо не выдаёт ни одну эмоцию, а холодные глаза полны безумия.Горло сжимается, и я не в силах проглотить ком, подступающий к горлу. С замешательством смотрю на него, не веря в происходящее. — Рой? Мне уже не нужны ответы, я просто хочу услышать от него что всё это было шуткой. Это розыгрыш, который он устроил с парнями. Все живы, и я снова могу вернуться к той жизни, в которой жила.Всё остальное отходит на второй план и в комнате остаёмся только мы одни. Только я и глаза полные холодного расчёта. Мне уже не страшно, я хочу напоследок услышать его голос и оставить его навсегда в своей памяти. Ведь сердце моё уже мертво. — Рой, это всё правда? Ты это подстроил? – Смотрю на его красивые губы с болью в сердце вспоминая как целовала их.Он не отводит взгляд:— Я же тебе говорил, Птичка, чтобы не случилось, никогда не сомневайся во мне.Меня обволакивает его низкий, бархатистый голос и из груди вырывается тихий стон. Он убил моих родных!Я закрываю глаза и больше не хочу их открывать. Моё сердце делает пару сильных ударов в груди, как умирающая птица в клетке и в темноте своего разума я жду, когда оно навсегда остановится.Продолжение следует60. Правда.Раньше, мне ни разу не снились кошмары, пока я не вернулась в Рио. Кошмары – это страхи нашего подсознания, намёк на воспоминания, который застряли в нём или могли быть удачно забытыми. Наверно, именно так я бы описала свой кошмар. Теперь я точно знаю, что когда–то его уже пережила.В моём воспоминании я мёрзну, потому что сижу на холодном бетонном полу. Ноги и руки, не прикрытые одеждой, покрываются мурашками, а волосы на руках и на голове встают дыбом, когда я слышу их. Они бегают совсем рядом, грозясь схватить меня, я это чувствую, потому что они ударяются телами о железные прутья моей клетки и смеются.Смех раздаётся поочерёдно, заполняя всю комнату. Он настолько отвратительный, что кажется я больше никогда в жизни не смогу смеяться и радоваться. Я забываю эти чувства.Меня пронзает страх, и я отползаю к стене, сжав под себя ноги и почти не дыша. Я должна затаиться.Всё вокруг меняется, когда я слышу шаги, лязг железа и тихий возглас рядом. Что–то бросают рядом со мной и снова всё погружается в мёртвую, непроглядную тишину.Через какое–то время смех разносится по помещению, отскакивая от стен и врезается в меня ужасом, заставляя забыть кто я. Я просыпаюсь и кто–то рядом начинает шевелиться. Я ползу на этот звук и ищу его руками в темноте. Найдя его, дотрагиваюсь до головы. Он что–то шепчет мне, но слов почти не разобрать во сне.Я отвечаю ему: «Всегда!».Реальность выдёргивает меня из сна дикой болью в голове и во всех мышцах. Сотни мелких игл вонзаются в глаза лишь только я пытаюсь открыть их. Мне больно дышать и хочется плакать, горло горит как будто я напилась лавы и заела всё углём. Рот сушит так что нестерпимо хочется пить.Я всё же поднимаю голову и открываю глаза. Я нахожусь в заброшенной комнате, где повсюду валяется мусор и арматура.Дёргаю руками и ногами, пока не осознаю, что сижу привязанной к стулу. Каждый рывок рук доставляет мне боль в суставе, но я не теряю надежды вырваться и продолжаю дёргать, стирая кожу на запястьях. Всё тело ломит, путы не поддаются, я нахожусь в незнакомом мне месте погружаясь в отчаянье и мне хочется просто упасть и умереть от бессилия на этом грязном полу в окружении мусора.Я вспоминаю как сюда попала и меня накрывает опустошение. Вспоминаю перестрелку и мёртвые тела. Тётя Марисэлла умерла и дядя тоже. У меня бегут слёзы из глаз, такие горькие, но такие бесполезные, ведь они не могут вернуть время вспять. Теперь моя очередь умирать. Вспоминаю тех бандитов6 что стреляли в нас и жду, когда они придут за мной.Я не знаю где сейчас мои братья и ищут ли она меня, но я не хочу верить в то, что их тоже могли убрать. Кто на нас напал для меня до сих пор загадка.Я не хочу принимать тот факт, что осталась одна на всём белом свете. Я и так долго была одна, мне не справиться одной. Я не смогу восстановить себя и жить с этим дальше, если, конечно, выживу сегодня.Мне не хочется больше никого терять перед смертью.Поэтому смерть для меня кажется сейчас лучшим вариантом.Закинув голову, кричу изо всех сил, так громко как позволяет моё израненное горло. Звук получается настолько страшным, что Ад мог бы заледенеть и треснуть пополам. Я кричу до тех пор, пока в лёгких не остаётся воздуха и по ощущениям они готовы вывалиться у меня из горла. Содрогаясь всем телом в истерике, уже готовая принять свою участь я слышу шаги. Они раздаются сначала тихо, потом ближе и я замираю, глядя на дверной проём. Стены скрывают от меня тех, кто направляется в мою сторону. Я слышу, что в мою сторону направляется не один человек, об этом говорят звуки нескольких пар обуви. Это заметно по эху, которое раздаётся от их шагов и манере идти. Каждый ступает по–разному, наступая на каменную крошку или на битое стекло с определённой силой.За моей спиной находится окно и широкие лучи просачиваются через него в комнату, прямо к дверному проходу. Сейчас меня радует мысль что смогу отчётливо разглядеть своих убийц, как–будто это мне поможет в дальнейшем.Шаги замирают за углом, а я напрягаюсь всем телом и даже боль уходит на задний план.Снова слышу шорох и передо мной возникает мужской силуэт: в чёрной футболке и чёрных джинсах, с копной пшеничных волос, собранных на затылке в хвост, и чёрных латексных перчатках на руках, как будто он только что вышел из операционной.Леандро.Моё сердце падает, где–то у ног и я делаю резкий вдох, не веря свои глазам. От потрясения у меня холодеют руки.Леандро заходит в комнату и отходит в угол не переставая наблюдать за мной, скрепляя руки в замок впереди себя. Тут в проёме появляется второй, и я бы решила, что у меня галлюцинации, если бы не знала, что это два близнеца. Второй отходит в противоположный угол, наблюдая за мной. — Кайке? – Голос дрожит, и я снова плачу, не веря своим глазам. Они не могли так со мной поступить, только не он!Я тупо смотрю на Кайке через пелену слёз и сердце наполняется чувством предательства.Он молчит и не отводит от меня глаз, будто мы с ним не знакомы. Пару часов на яхте не сделали нас друзьями навеки, но это не смягчает факт предательства. По виду он холоден и безразличен, как и его брат.В эту секунду в дверном проёме появляется третий до боли знакомый силуэт. Осознание выбивает из моих альвеол остатки воздуха, которого и так уже катастрофически не хватает. Передо мной возникает Акауа, а я как сумасшедшая начинаю качать головой отрицать то, что показывают мне глаза. Он одет в ту же одежду что и ранее, когда мы уезжали с дядей. Не хочу верить в то, что это они спланировали нападение и убили моих родных?— Нет! – Я закрываю глаза в надежде это его образ рассеется. – Нет, нет, пожалуйста.У меня нет слов, от эмоционального шока я забыла все слова и буквы кажется тоже. Акауа отходит в сторону и молча встаёт рядом с Леандро.— Что тут происходит? – Вопрос остаётся без ответа, а холодные лица не показывают своих эмоций.От бессилия я роняю голову на грудь и больше ничего не хочу ощущать, наверно так чувствует себя человек, когда его предают друзья.Но если я думала, что это конец, то сильно ошибалась.Тут я слышу последнего и не поднимая головы вижу, как возле меня остановились ноги в черных армейских сапогах с запёкшимися следами крови на них. Не знаю кому она принадлежит, но мне и не нужно это знать перед своей смертью. Сейчас умрёт мое тело, ведь сердце только что умерло, перед людьми которым я доверяла.Чья–то рука берет моё лицо за подбородок и мой взгляд встречается с самыми красивыми глазами цвета глубокого моря, которые я когда–либо видела.В эту секунду сердце и тело тихо дотлевает, и я умираю. Мне уже не выжить.Передо мной, склонившись, сидит Рой.Человек, которому я отдала своё сердце, человек, который отправлял мне сообщения с признаниями о любви. Тот, кто просил прощения и выпрашивал моей любви, теперь стал моей погибелью.— Рой? – Голос раздаётся как скрежет.Он молчит, разглядывая меня и убирает прилипшие волосы с моего заплаканного лица. Проводит большим пальцем по нижней губе и сглатывает. Красивое лицо не выдаёт ни одну эмоцию, а холодные глаза полны безумия.Горло сжимается, и я не в силах проглотить ком, подступающий к горлу. С замешательством смотрю на него, не веря в происходящее. — Рой? Мне уже не нужны ответы, я просто хочу услышать от него что всё это было шуткой. Это розыгрыш, который он устроил с парнями. Все живы, и я снова могу вернуться к той жизни, в которой жила.Всё остальное отходит на второй план и в комнате остаёмся только мы одни. Только я и глаза полные холодного расчёта. Мне уже не страшно, я хочу напоследок услышать его голос и оставить его навсегда в своей памяти. Ведь сердце моё уже мертво. — Рой, это всё правда? Ты это подстроил? – Смотрю на его красивые губы с болью в сердце вспоминая как целовала их.Он не отводит взгляд:— Я же тебе говорил, Птичка, чтобы не случилось, никогда не сомневайся во мне.Меня обволакивает его низкий, бархатистый голос и из груди вырывается тихий стон. Он убил моих родных!Я закрываю глаза и больше не хочу их открывать. Моё сердце делает пару сильных ударов в груди, как умирающая птица в клетке и в темноте своего разума я жду, когда оно навсегда остановится.
Продолжение следует...
Глок – семейство пистолетов. разработанных фирмой «Glock» для нужд Вооружённых сил Австрии.
Тишейды – солнцезащитные очки круглой формы, используются больше для имиджа.
«Леон» – Фильм режиссёра Люка Бессона.
Лапа – плотная подушка из кожи надеваемая на руку для отработки ударов и комбинаций в боксе.
Двоечка – базовая комбинация в боксе, состоящая из двух ударов.
Уширо – удар пяткой с разворотом, спиной к сопернику в тайском боксе.
Мидл-кик – боковой удар ногой в ребра наносимы голенью в тайском боксе.
Вертушка – круговой удар пяткой или стопой после разворота корпуса на 360 градусов.