Историческая литература. Старый индийский обычай — ведение генеалогических записей. Хорошо известно, что «Вамсавали» (записи династической смены правителей) составлялись и хранились с самых ранних времен. Многие списки такого рода вошли, вероятно, в эпосы («Рамаяну» и «Махабхарату») и в пураны. Пураны — это сборники, содержащие по традиции следующие части: «Сарга» (сотворение мира), «Пратисарга» (повторное сотворение после периодического разрушения мира), «Вамса» (генеалогия богов и мудрецов-риши), «Манвантара» (группировка различных эпох истории) и «Вамсанучарита» (династическая история древних царей). Хотя эпос и пураны содержат сведения, относящиеся к очень ранним временам, они получили свою нынешнюю форму, вероятно, уже после начала нашей эры; некоторые из пуран, несомненно, являются более поздними сочинениями, и хронология в них часто запутанна. Полностью рискованно полагаться на пураны, однако они могут дать ценные сведения осторожному исследователю, умеющему отличать вымысел от действительности.

Помимо «Вамсавали», существовали династические хроники. «Раджатарангини» Калханы — хроника царей Кашмира, написанная в XII веке, — основана, вероятно, на официальных записях и более ранних хрониках. Калхана сообщает довольно точные сведения о современных ему событиях, а также о событиях предыдущего века, однако критическое исследование той части его труда, которая касается более ранних периодов, обнаруживает ее недостоверность. Имеются и другие важные сочинения, но это скорее исторические поэмы, чем хроники: «Харшачарита» Баны, «Викраманкадевачарита» Билханы, «Рамачарита» Сандхья-карананди и «Навасахашанкачарита» Падмагупты.

Государственные документы. Мы знаем, что, по крайней мере, Моголы имели хорошо поставленное ведомство, занимавшееся ведением фискальной и другой документации. Но поскольку главные города Северной Индии подвергались нападениям, которые сопровождались огромными разрушениями, лишь очень небольшая часть этой документации дошла до нас. Из 24 тысяч избранных рукописей, «написанных великими людьми» и составлявших ценнейшую библиотеку падишаха Акбара Великого, до нас не дошла ни одна.

Долина Инда и Западная Азия. Есть основание думать, что доисторическая цивилизация долины Инда была тесно связана с современной ей цивилизацией Западной Азии. Многочисленные индийские печати (на некоторых из них имеются письмена Мохенджо-Даро) были обнаружены в Уре, Тель-Асмере (нынешний Багдад) и других местах Западной Азии. Строительство ступенчатых арок и ниш в стенах, поклонение богине-матери, изображение некоторых животных на печатях — все это отчетливо свидетельствует о связи между Мохенджо-Даро и Месопотамией. Есть предположение, что цивилизации этих двух различных районов обязаны своим происхождением одной общей цивилизации, а их различия вызваны различиями местных условий и особенностями населения.

Распространение ариев в поздний ведический период. «Ригведа» изобилует упоминаниями о непрекращавшейся борьбе с дасами, или дасью (то есть не-ариями). Перед нашими глазами встает картина постепенного продвижения ариев на восток. В «Брахманах» Пенджаб постепенно теряет свое значение и все чаще и чаще упоминаются земли, лежащие к востоку от него. В этот период центром арийской культуры была Мадхьядеша, простиравшаяся от реки Сарасвати до двуречья Ганга и Джамны. Нам часто попадаются упоминания о Курукшетре, Косале (современный Ауд), Каши (Бенарес), Магадхе (Южный Бихар) и Анге (Восточный Бихар). Главными арийскими племенами этого периода были куру и панчалы. По-видимому, были установлены связи с югом: в «Ригведе» имеются упоминания о народе андхров долины Годавари, а также о пулиндах и саварах, населявших леса горной местности Виндхья. Образ жизни этих племен еще не был полностью перестроен на арийский лад, поскольку о них упоминается как о людях, стоящих вне общества. Арийская цивилизация лишь только начинала просачиваться сквозь горы Виндхья.

Классификация ведической литературы. Ведическая литература состоит из произведений четырех различных категорий:

I. Самхиты — собрания гимнов, молитв, заклинаний, благословений, жертвенных формул и т. п. Имеется четыре самхиты, из которых «Ригведа самхита», безусловно, — самая старая и наиболее важная. Ее текст в современном виде состоит из 1028 сукт (гимнов), которые подразделяются на 10 мандала (книг). Некоторые из этих гимнов с самого начала служили ритуальными песнопениями при жертвоприношениях или молитвами, но имеются также гимны и другого рода, которые возникли независимо от религиозного ритуала. «Атхарваведа самхита» состоит из 731 гимна и делится на 20 книг. «Самаведа самхита» состоит из 1549 гимнов, из которых все, кроме 75, встречаются также в «Ригведе». Эти 75 гимнов можно найти и в других произведениях. Все эти гимны исполнялись при жертвоприношениях. «Яджурведа самхита» частично состоит из гимнов и частично — из прозаических отрывков (яджус). Большинство гимнов «Яджур-веды самхиты» встречается также в «Ригведе».

II. Брахманы — прозаические тексты, содержание которых составляют высказывания относительно различных ритуалов и церемоний жертвоприношения. Из ранних брахман наибольшее значение имеют «Айтарейя брахмана» и «Каушитаки брахмана», принадлежащие к «Ригведе»; «Тандьямаха брахмана» и «Джайминия брахмана», принадлежащие к «Самаведе»; «Тайттирийя брахмана» и «Шатапат-ха брахмана», принадлежащие к «Яджурведе».

III. Араньяки — «лесные книги», которые были, вероятно, сочинены для стариков, удалявшихся в леса и не имевших возможности выполнять сложные ритуалы жертвоприношений, требовавшие множества аксессуаров, которых нельзя было достать в лесу. Араньяки образуют составные части брахман.

IV. Упанишады — трактаты, содержание которых составляют тайные поучения, сообщаемые во время частной беседы наставниками своим ученикам. Древнейшие упанишады частично включаются в араньяки, а частично являются дополнением к ним; часто трудно бывает провести разграничительную линию между араньяками и упанишадами. Упанишады написаны обычно в прозе, но есть и написанные целиком или большей частью в стихах. Среди наиболее важных упанишад — «Иша», «Кена», «Катха», «Прашна», «Мундака», «Мандукья», «Тайттирийя», «Айтарейя», «Чхандогья», «Брихадараньяка», «Светасватара», «Каушитаки» и др.

Политическая организация ариев. Из арийских племен раннего ведического периода наиболее значительными были: бхараты, пуру (жившие по берегам реки Сарасвати), куру (обитавшие у рек Инд и Ченаб) и сринджайи, которые были соседями бхаратов. Руководство племенами, вероятно, передавалось по наследству, но есть несколько неясных указаний на то, что правитель избирался народом. Первейшие его обязанности заключались в том, чтобы защищать своих под данных и содержать священнослужителей, которые совершали обряды жертвоприношения. Доход правителя составляла дань с побежденных племен и подарки, преподносимые подданными. Нам неизвестно, были эти подарки обязательным платежом установленного размера или добровольными подношениями от случая к случаю. В числе чиновников упоминаются сенани (руководитель армии) и грамани (глава деревенской общины). Важное положение занимал жрец (пурохита), и весьма вероятно, что его власть не ограничивалась только религиозными делами.

Народный элемент в политической организации ариев ведического периода был представлен самити, или сабха (народными собраниями). Подлинный характер и функции этих народных собраний не могут быть определены, но власть правителя, вероятно, была несколько ограничена уже одним их существованием. Вероятно, война, как обычно, увеличивала власть правителя. Он возглавлял войска и лично сражался на колеснице.

Дхармашастры. В дхармашастрах излагаются религиозные правила поведения и законы. Время составления этих текстов не может быть точно установлено, но обычно их относят к периоду между I и V веками н. э.

В дхармашастрах мы находим кастовую систему в ее строгой форме. Помимо традиционных четырех каст, обязанности которых описаны с педантичной тщательностью, говорится также о так называемых смешанных кастах (то есть о новых кастах, которые, как указывается, возникли в результате межкастовых браков и незаконных связей между членами четырех основных каст). Дхармашастры дают нам ясное представление о наиболее примечательных чертах жизни раннего арийского общества. Предполагалось, что каждый «дважды рожденный» должен пройти в своей жизни через четыре стадии (ашрама). Первая стадия (брахмачарья) начиналась с церемонии упанаяна и заканчивалась с завершением образования. На второй стадии (гархастхья) «дважды рожденный» женился и становился главой семьи и хозяином дома. На третьей стадии (ванапрастха) он отвергал мирские заботы, удалялся на покой в лес, где он проводил свои дни в религиозном созерцании. Четвертой стадией была санньяса, когда тело подвергалось жестоким истязаниям, а душа посвящала себя познанию конечной истины.

В дхармашастрах мы находим отчетливое свидетельство постепенного ухудшения положения женщин. Согласно тексту, приписываемому легендарному прародителю человечества Ману, женщинам не следует разрешать жить самостоятельно: «Женщина не заслуживает независимости, о ней заботятся в детстве отец, в юности муж и сыновья в старости». Ману предписывает для девочек ранний брак как религиозный долг. Вдовам запрещается вступать в брак. Женщины лишаются права наследовать имущество.

Жизнь Махавиры. Вардхамана Махавира обычно считается основателем джайнизма, хотя он был последним в длинном ряду наставников (называемых тирткханакарами), которым эта религия обязана своим происхождением и развитием. Впрочем, из остальных двадцати трех тирткханакаров, упоминаемых в джайнской литературе, только один Парсванатх был, вероятно, историческим лицом. Утверждается, что он был сыном правителя Бенареса. Парсванатх отверг мирскую жизнь и стал аскетом, положив в основу своей жизни четыре добродетели: не наносить вреда (ахимса), не лгать, не красть и не стяжать.

Даты рождения и смерти Махавиры не определены, но нет сомнения в том, что он жил в VI веке до н. э. Согласно одним авторам, он умер в 528 году до н. э., другие относят его смерть к 468 году до н. э. Махавира родился недалеко от Вайшали, в Северном Бихаре. Он принадлежал к широко известному клану кшатриев и был родственником правящего рода Вайшали — Личчхави. До тридцати лет он жил обычной жизнью, но затем стал аскетом и в течение двенадцати лет скитался по различным местам, все время занимаясь жесточайшим самоистязанием. В возрасте сорока двух лет он достиг высшего знания (кайвалья) и стал известен как джин (победитель страстей), или ниргрантх (свободный от мирских цепей). От этих слов произошли названия его последователей — джайнов и ниргрантхов. Остальные тридцать лет своей жизни Махавира потратил на то, чтобы проповедовать свое учение в Магадхе, Анге, Митхиле и Косале. Говорят, что он установил тесные личные связи с могущественными правителями Магадхи — Бимбисарой и Аджаташатру. За основу своей веры он принял учение Парсванатха и к четырем добродетелям, указанным предшественником, прибавил пятую, а именно непорочность.

Доктрины буддизма. Будда возвестил четыре истины: 1) существует страдание, 2) это страдание должно иметь причину, 3) от страдания надо избавиться, 4) для того чтобы избавиться от страдания, нужно знать правильный путь избавления. Причина страдания заключается в желании, поэтому искоренение желания приведет к прекращению страдания. Желание может быть искоренено, если следовать пути, определяемому восемью заветами: 1) праведная вера, 2) праведная мысль, 3) праведная речь, 4) праведные действия, 5) добытые праведным путем средства к существованию, 6) праведные старания, 7) праведные воспоминания, 8) праведное созерцание. Этот путь избавлял от крайностей — непомерной роскоши и строгого воздержания и приводил к нирване, которая предполагала не только искоренение желания, но также достижение состояния полного спокойствия. Особо подчеркивалась Буддой необходимость соблюдения шила (моральных заповедей: не бей, не лги, откажись от роскоши и т. д.), самадхи (сосредоточения) и праджны (углубления в самого себя).

Будда отвергал авторитет Вед и отрицал духовное значение жертвоприношений, хотя принимал традиционную веру в переселение душ и закон кармы. Он не занимался проблемой существования бога, поскольку сложные метафизические построения не имели, по его мнению, никакого отношения к развитию моральных и духовных качеств человека. Его простая вера предназначалась для всех — независимо от пола, возраста или социального положения. Он ввел обычай религиозных бесед на языке простого народа и отказывался употреблять для духовных проповедей только санскрит, язык образованного меньшинства.

Александр в Пенджабе. Из Согдианы Александр возвратился в Афганистан и спустился в Индию. Он не имел никакого представления о характере или размерах этой страны, потому что греки считали Индию последней страной на восточном краю мира, опоясанного океаном. Для них это был край молочных рек и кисельных берегов, страна диковинных зверей и растений. История походов Александра в Индии была изучена исключительно на основании рассказов, оставленных нам греческими авторами, — незнакомые с индийскими названиями и именами, они породили много географических головоломок, до сих пор не решенных.

Александр пересек горы Гиндукуш в мае 327 года до н. э. и потратил остаток этого года на покорение диких племен в долинах Свата и Баджаура. После похода в суровых зимних условиях армия отдыхала на западном берегу Инда вплоть до весны. В феврале 326 года до н. э. в Унде, к северу от Аттока, она перешла эту реку по мосту, сооруженному из лодок. На подступах к Таксиле Александр был встречен правителем по имени Амбхи, который поднес ему богатые дары.

Основав новую сатрапию, которая включала земли к западу от Инда, Александр направился на восток и подошел к берегам реки Гидасп, где натолкнулся на решительное сопротивление местного правителя Пора, который ждал его на правом берегу реки с большой армией с множеством слонов. Армии Александра и Пора встретились в долине Карри, и Александр одержал победу. Пор был посредственным военачальником, но храбрейшим воином. Он не бежал и попал в плен, получив в бою девять ран. Приведенный к Александру, он гордо потребовал, чтобы с ним обращались как с царем. Александр поступил мудро: не только возвратил Пору его государство, но и расширил границы его владений. Он уже знал, что Пор и Амбхи враждуют между собой, и рассудил, что взаимная вражда сделает их обоих преданными ему.

После этого Александр двинулся к реке Гифазис (Биас), покорив по пути несколько небольших государств и сровняв с землей город Сангала в наказание за его стойкое сопротивление. Он хотел идти дальше и поднять свои победные знамена над плодородной долиной Ганга, но его воины отказались двигаться дальше. Греческий автор рассказывает, что они «начали приходить в уныние, когда увидели, что их царь затевает все новые и новые дела и влечет их к все новым и новым опасностям». Тем более что им приходилось иметь дело с такими вождями, как Пор, и такими людьми, как защитники Санга-лы. Заметим, что долиной Ганга в это время правил властитель Паталипутры из династии Нандов, который ждал захватчиков с армией в 80 тысяч всадников, 200 тысяч пехоты, 8 тысяч военных колесниц и 6 тысяч боевых слонов. Как бы то ни было, Александр отступил к Гидаспу. На Пора были возложены обязанности по управлению территорией, расположенной между Гидаспом и Гифазисом, а на Амбхи — междуречьем Инда и Гидаспа. Большие гарнизоны были оставлены в городах, основанных Александром на индийской территории.

Биндусара. Биндусара, сын Чандрагупты, правил приблизительно по 273 год до н. э. Его прозвище Амитрагхата (убийца недругов) указывает, по-видимому, на то, что он был могущественным правителем. Либо Чандрагупта, либо Биндусара завоевал значительную часть Индии, лежащую за горами Виндхья, поскольку Ашоке принадлежит только одно завоевание — покорение Калинги, а между тем владения Ашоки простирались к югу вплоть до реки Пеннар. В период правления Биндусары произошло грозное восстание в Таксиле, но мятежники сдались после прибытия наследника — Ашоки.

Начало деятельности Ашоки. Преемником Биндусары был его сын Ашока, или, как он сам себя называет, Деванампия Пиядаси («возлюбленный богов»). Он взошел на престол около 273 года до н. э., но его коронация произошла спустя четыре года, то есть в 269 году до н. э. Объясняет эту задержку предание, основанное на цейлонских хрониках и утверждающее, что Ашока вел борьбу со своим отцом и убил его.

Спустя восемь лет после коронации Ашока завоевал Ка-лингу, которая была частью империи Нандов, но затем откололась от нее. В своем указе XIII, высеченном на скале, Ашока говорит: «150 тысяч человек были пленены, 100 тысяч были убиты и во много раз большее число людей погибло». Эта завоеванная территория была преобразована в новую провинцию с центром в Тосали (округ Пури). Присоединением Калинги закончились военные завоевания, начатые во времена Бимбисары.

Размеры империи Ашоки. Размеры империи Маурьев во времена Ашоки можно определить точно. На северо-западе она простиралась вплоть до границ империи Антиоха II Сирийского и включала современные Афганистан, Белуджистан, Синд, а также территории соседних племен. Ионы, Камбоджи и гандхары из северо-западного пограничного района были зависимыми от нее племенами. В империю Ашоки входили Кашмир, о чем свидетельствует Сюань Цзан, и непальские тераи, о чем говорит надпись на столпе Ашоки в Румминдее. На востоке владения Ашоки простирались, по-видимому, до Брахмапутры. На юге граница империи Маурьев проходила по реке Пеннар, и в указе XIII Ашока упоминает в качестве пограничных государств тамильские державы Дальнего Юга. На западе империя Ашоки простиралась до Аравийского моря, а Яванараджа Тушаспха, вассал Ашоки, правил Сураштрой.

Ашока как буддист. Война с Калингой должна рассматриваться как одно из крупнейших событий во всемирной истории. Ужасы и кровь, пролитая во время этой кампании, произвели глубокое впечатление на Ашоку. Традиция считает, что, увидев множество трупов, причиненные страдания и разрушения, Ашока почувствовал сильное раскаяние, и это привело его к принятию буддизма. При этом он сохранил уважение к приверженцам других религий.

Ашока придавал большое значение ревностному выполнению дхармы — закона благочестия. Он следующим образом описывает дхарму: «Нужно слушаться отца и мать; нужно одинаково уважать все живые существа; нужно говорить правду — вот добродетели закона долга». В другом месте он говорит: «Достоинством является послушание отцу и матери; достоинством является щедрость к друзьям, знакомым, родственникам, брахманам и аскетам; достоинством являются малые расходы и малые накопления». Таким образом, вместо того чтобы подчеркивать значение догм и теологических тонкостей, Ашока настаивает на соблюдении простых добродетелей. Поэтому некоторые считают, что мораль, которую он утверждал, была общей для всех индийских религий.

После покорения Калинги Ашока отказался от традиционной политики дигвиджаи («завоевания мира») и принял в качестве своего идеала дхармавиджаю («распространение дхармы») В указе IV он говорит, что «вместо поклонения барабанам войны наступило поклонение дхарме». В соответствии с этим новым идеалом он не делал никаких попыток присоединить к своей империи пограничные государства как в Индии, так и вне ее пределов. Вместо того чтобы посылать солдат, он посылал миссионеров. Сам он также предпринимал путешествия с благочестивыми целями в те места, где прежде он искал наслаждений и где раньше охотился. Эти поездки, очевидно, должны были способствовать распространению дхармы.

По приказу Ашоки установления дхармы высекались на скалах и каменных колоннах. Места для этой цели были тщательно подобраны, а сами надписи составлялись на местных диалектах. Они отличались особым стилем и отражали глубокие личные переживания. Административные новшества, введенные Ашокой, предусматривали объезды страны высокими должностными лицами, такими как юта, раджука, прадешика и махаматра. Всем им предписывалось во время этих поездок читать проповеди, а группа чиновников, называемых дхарма-махаматра, распространяла дхарму и одновременно занималась пересмотрами приговоров, смягчением наказаний и т. д.

Снисходительность и терпимость Ашоки — единственный в своем роде пример в истории. Этот воин и государственный деятель способствовал превращению местной секты в одну из величайших религий мира. Но иногда говорят, что его пацифизм ослабил империю Маурьев. Ведь даже дикие племена слышали только мягкую проповедь дхармы. Ашока умер в 232 году до н. э. или около этого времени, и вскоре упадок могущества Маурьев стал очевидным.

Преемники Ашоки. Нам известны имена нескольких сыновей Ашоки: Кунала, Джалаука, Тивара. Мы знаем также имена трех его старших внуков: Дашаратха, Сампрати, Вигаташока. Очень трудно согласовать различные версии относительно того, кто и когда занимал трон империи Маурьев после смерти Ашоки. Несомненно, что последним императором был Брихадратха, убитый своим военачальником Пушьямитрой, основателем династии Сунгов, приблизительно в 187 году до н. э.

Династия Канвов. Согласно пуранам, Сунги правили в Магадхе в течение 112 лет. Примерно в 75 году до н. э. Девабхути, последний правитель династии Сунгов, был убит своим министром Васудевой, который узурпировал трон и основал династию Канвов. Четыре правителя этой династии занимали престол в течение 45 лет.

Период правления Канвов закончился примерно в 30 году до н. э. Очень трудно восстановить историю Магадхи со времени падения династии Канвов до возникновения династии Гуптов в IV веке н. э. Эпиграфические данные показывают, что в Магадхе правили некие «властители династии Митра», но их отношение к Сунгам или Канвам неизвестно.

Возвышение Сатаваханов Махараштры. Пураны содержат противоречивые предания о правителях Махараштры из династии Сатаваханов. Согласно одному преданию, они правили около четырех с половиной столетий, согласно другому — триста лет. Правильнее исходить из третьего предания пуран, по которому Симукха, основатель династии Сатаваханов, «получил землю после того, как окончательно сломил власть Сунга». Следовательно, его правление относится к I веку до н. э.

В пуранах Сатаваханы именуются андхрами. Народ анд-хров жил в стране Телегу, между Годавари и Кришной. Он упоминается в ведической литературе, во фрагментах Мегасфена и в указах Ашоки. Но имеются данные, свидетельствующие о том, что Сатаваханы не принадлежали к андхрам. Они были, вероятно, брахманами с небольшой примесью крови племени нага. Наиболее ранние источники, где упоминаются Сатаваханы, найдены в Центральной Индии и в Северном Декане, а не в стране андхров. Имя «андхра», вероятно, начало применяться к ним в более поздние времена, когда их политическая власть ограничивалась территорией в устье реки Кришны.

Сатакарни, третий правитель династии, завоевал Восточную Малву. Его столицей была Пратиштхана (современный Пайтхан на северном берегу Годавари, в Хайдарабаде). Сата-карни, может быть, следует отождествить с тем правителем из Сатаваханов, о котором упоминает Кхаравела, правитель Калинги.

Достоверные сведения о преемниках Сатакарни очень скудны. К концу I века н. э. Кшахараты — династия сакских сатрапов, правившая в Западной Индии, — отобрали часть Махараштры у Сатаваханов, и те, вероятно, отступили в южную часть своих владений.

Вскоре, однако, власть династии Сатаваханов была восстановлена Гаутамипутрой Сатакарни, который нанес поражение могущественному сакскому сатрапу Нахапане. Владения Гаутамипутры распространялись не только на Махараштру и районы вокруг Пратиштханы, но также и на Северный Конкан, Катхиавар, Берар и Малву. В надписи того времени Гаутамипутра изображен как начинатель социальных реформ: «Он сломил гордость и чванство кшатриев, поддерживал интересы дважды рожденных (очевидно, брахманов), а также низших слоев и прекратил осквернение четырех каст».

Его преемником был Васиштхипутра Пуламайи (130–154[1]), который был, вероятно, первым правителем из династии Сатаваханов, установившим свою власть в стране андхров. Его влияние, возможно, простиралось до Коромандельского побережья.

Последним крупным правителем из династии Сатаваханов был Яджна Шри Сатакарни (165–194). Он, несомненно, правил обеими странами — Махараштрой и Андхра.

После смерти Яджна Шри Сатакарни могущество Сатаваханов ослабло. В середине III столетия Махараштру заняли абхиры. Более поздние Сатаваханы правили в Восточном Декане и в стране Канара, но и здесь они в конце концов сдали позиции.

Евтидем. Обширная империя Селевкидов начала клониться к упадку в III веке до н. э. Провинции Парфия (Хорасан и юго-восточный берег Каспийского моря) и Бактрия (Балх, то есть район, лежащий между Гиндукушем и Амударьей) утвердили свою независимость. Бактрия была важным центром греческой культуры в Азии.

Евтидем, третий независимый греческий правитель Бактрии, подчинил себе большую часть Афганистана. К началу II века до н. э. его преемником на троне стал Деметрий, который завоевал значительную часть Пенджаба. Столицей Деметрия была Евтидемия, или Сакала (Сиалкот в Западном Пенджабе). Он был первым греческим правителем, чеканившим монеты с надписями на двух языках, греческом и индийском — письменами кхароштхи.

Чандрагупта I. Сын и преемник Гхатоткачи — Чандрагупта I, который назван махарджадхираджей, был, несомненно, сувереном. Он, по-видимому, вступил на трон в 320 году, в первом году летосчисления Гуптов, установителем которого его обычно считают. В течение своего кратковременного господства он укрепил власть и престиж династии. Чандрагупта I женился на дочери вождя Личчхави по имени Кумарадеви, и возможно, что этот матримониальный союз был политически очень выгоден. О Личчхави этого периода нет никаких определенных сведений.

Самудрагупта. Из своих сыновей Чандрагупта выбрал в качестве преемника Самудрагупту, который вступил на трон, по-видимому, после 320 года и умер до 380 года.

Самудрагупта был великим завоевателем. Более или менее подробное описание его завоеваний сохранилось в надписи на Аллахабадской колонне — пышном панегирике, который сочинил дворцовый поэт Харишена. Самудрагупта уничтожил многих правителей в Центральной и Северной Индии, а затем обратил свое внимание на юг, и там ему также сопутствовал успех.

Слава Самудрагупты распространилась за пределы Индии и, как утверждает Харишена, привлекла к себе внимание народа Цейлона и «всех других жителей островов». Возможно, что Самудрагупта контролировал колонии на Малайском полуострове, Яве, Суматре и других островах Индийского архипелага.

К концу царствования Самудрагупты его империя включала почти всю Северную Индию (за исключением Западного Пенджаба, северо-западных пограничных провинций, Кашмира, Синда, Западной Раджпутаны и Гуджарата), горные районы Мадхья-Прадеша и Ориссы и обширную территорию, простирающуюся на юг по меньшей мере вплоть до нынешнего Мадраса. Значительная часть Северной Индии непосредственно подчинялась правителю империи и управлялась его должностными лицами. Несколько зависимых государств окружали со всех сторон эту территорию. Кроме зависимых государств, были княжества саков и кушанов, равно как Цейлон и другие острова, правители которых были вассалами Самудрагупты.

Надпись на Аллахабадской колонне изображает Самудрагупту как человека, одаренного поэтическим талантом. Там сказано: «Он получил титул кавиражда («царя поэтов»), создав различные поэтические произведения». По-видимому, Самудрагупта был автором нескольких поэм. Его увлечение музыкой засвидетельствовано на некоторых монетах, где он изображен играющим на лютне. Самудрагупта был приверженцем брахманизма; однако нет оснований предполагать, что он был нетерпим к другим вероисповеданиям.

Чандрагупта II Викрамадитья. Своим преемником Самудрагупта избрал сына Чандрагупту. Правда, есть версия, что после Самудрагупты и до Чандрагупты правил Рамагупта, старший брат Чандрагупты. Она основана на более поздних литературных произведениях, но не находит подтверждения в надписях и монетах Гуптов.

Чандрагупта II, унаследовав обширную империю, укрепил ее выгодными брачными союзами и расширил завоеваниями. Он женился на принцессе из дома Нага и выдал одну из своих дочерей замуж за правителя из династии Вакатаков Рудрасену II. Союз с Рудрасеной, возможно, оказался очень ему полезен, когда он предпринял поход против саков. Нумизматические данные показывают, что покорение саков произошло в конце IV — начале V века. Империя Гуптов была к этому времени расширена до берегов Аравийского моря.

Чандрагупта был ревностным вишнуитом, но покровительствовал и людям других вероисповеданий. Одним из его главных министров был шиваит, а его крупнейшим военачальник, по-видимому, был буддистом.

Чандрагупту обычно отождествляют с великим царем Викрамадитьей из индийских преданий, которому приписывают победу над саками и украшением двора которого служили знаменитые «девять жемчужин» (наваратна), включая Калидасу. Победа Чандрагупты над саками — достоверный исторический факт. Возможно, и великий поэт Калидаса пользовался его покровительством, хотя точно известно, что некоторые из тех, кого включают в число «девяти жемчужин», не были его современниками.

Фа Сянь. Знаменитый китайский паломник Фа Сянь посетил Индию как раз во время правления Чандрагупты II. Его путь лежал через пустыню Гоби и горные районы Хотана, Памирское плато, Сват и Гандхару. В Индии он посетил Пешавар, Матхуру, Канаудж, Саравасти, Бенарес, Капилавасту, Кушинагару, Вайшали, Паталипутру и некоторые другие места. Его главной целью были поиски буддийских рукописей и реликвий, поэтому он отдавал предпочтение местам, священным для буддистов. В знаменитом морском порту Тамралипти (Западная Бенгалия) он сел на корабль и через Цейлон и Яву вернулся на родину. Его путевые заметки охватывают период 399–414 годов.

Фа Сянь не упоминает имени Чандрагупты Викрамадитьи, но приводит много интересных подробностей о положении в стране. Он провел три года в Паталипутре и изучал там санскрит. Он нашел в городе два крупных буддийских монастыря, которые привлекали ученых из всех частей Индии и служили крупными центрами изучения двух форм буддизма — хинаяны и махаяны. Развалины великолепного дворца Ашоки вызвали его изумление. Строение, говорит он, было «все сделано духами, которых призвал Ашока». Жители были богаты, деятельны и соперничали друг с другом в деле благотворительности и справедливости. Главы семей вайшья учреждали дома для распределения милостыни и лекарств. В Паталипутре была больница, где нуждающиеся пациенты получали бесплатно пищу и лекарства. В крупных городах и на проезжих дорогах имелись странноприимные дома.

В Мадхьядеше (в долине Верхнего Ганга) все, за исключением чандалов (члены самой низшей касты), были вегетарианцами и следовали принципу ахимсы. Фа Сянь говорит: «Население многочисленно и счастливо; им не надо регистрировать свои дома, слушаться каких-либо чиновников или соблюдать установленные ими правила; только те, кто обрабатывает государственную землю, должны отдавать часть того, что они получают от нее. Если они хотят уйти, они уходят, если они хотят остаться, они остаются. Правитель управляет, не прибегая ни к обезглавливанию, ни к телесным наказаниям. Преступники просто подвергаются штрафу — легкому или тяжелому, в зависимости от обстоятельств. Только в случаях повторных попыток восстания им отрубают правую руку. Все телохранители и приближенные правителя получают жалованье». Этот отрывок проливает свет на систему управления при Чандрагупте Викрамадитье, хотя трудно сказать, в какой мере картина, нарисованная путешественником, реальна.

Кумарагупта I Махендрадитья. Скандагупта Викрамадитья. Преемником Чандрагупты II был его сын Кумарагупта I; известные нам даты, связанные с его правлением, охватывают период 414–455 годов. К концу его правления могуществу Гуптов серьезно угрожали враждебные действия пушьямитров — племени, которое, по-видимому, жило в долине Нарбады. Пошатнувшееся положение правившей династии было восстановлено сыном Кумарагупты — Скандагуптой.

Скандагупта — последний крупный правитель из династии Гуптов — правил в 435–467 годах. Он, вероятно, вступил на трон в то время, когда война с пушьямитрами еще продолжалась. Его победы над пушьямитрами, а затем и над проникшими в Западную и Центральную Индию гуннами спасли империю. Однако вскоре после его смерти начался ее упадок.

Система управления в империи Гуптов. Надписи правителей империи Гуптов проливают некоторый свет на систему управления тех времен. Трон в империи переходил от отца к сыну, но в некоторых случаях преемник назначался по воле своего предшественника. Обожествление монархов, начавшееся при неиндийских правителях Индии в период после империи Маурьев, достигло зенита при правителях империи Гуптов, когда суверен изображался «высшим божеством». Должность советника часто была наследственной. Не было четкого разграничения между гражданскими и военными должностными лицами.

Империя Гуптов была слишком велика для того, чтобы ею можно было непосредственно управлять из одного центра. Она была разделена на ряд провинций (дета, бхукти и т. д.), которые, в свою очередь, делились на округа (прадеша или виилая). Провинции управлялись начальниками пограничных областей (гоптри) или наместниками (упарика или упарика махараджа), которые иногда были членами правящей фамилии. Округа управлялись высшими должностными лицами; некоторые из них подчинялись непосредственно правителю, в то время как другие начальникам провинций. Самой мелкой административной единицей была деревня, которая находилась под началом старосты (грамика). За пределами провинций находились вассальные государства и племена.

Поздние Гупты. Последним могущественным правителем династии Гуптов был Будхагупта, умерший, вероятно, около 500 года. Он правил обширной территорией, простиравшейся от Бенгалии до Малвы. Имеются эпиграфические указания на нескольких Гуптов в VI веке, но точные сведения об их деятельности и размерах их владений отсутствуют.

Религия. Триумф буддизма во времена Ашоки и Канишки не означал исчезновения брахманизма или же джайнизма. Сунги были покровителями брахманизма. Индуизм в форме бхагаваты или вишнуизма привлекал даже греков из СевероЗападной Индии. Последователями религии брахманизма были сакские сатрапы Удджайна. Мы не можем говорить о «возрождении индуизма» или оживлении брахманистского индуизма в период господства Гуптов. Но несомненно, что покровительство правителей династии Гуптов, которые были ревностными индусами-брахманистами вишнуитского толка, усилило брахманизм и послужило новым стимулом для его развития.

Одно из наиболее важных явлений в истории религии периода Гуптов — это превращение древней брахманской веры в нечто подобное современному индуизму. Поклонение целому ряду божеств — Вишну, Шиве, Картикее, Сурье, Лакшми, Парвати и другим — стало наиболее важной чертой изменившейся религии. Это, естественно, нашло отражение в искусстве и литературе того периода. Книги пуран, принявшие свою современную форму в период империи Гуптов, создали мифологию, скульптура сделала божества доступными взору рядового человека.

Буддизм постепенно терял силу, и в период Гуптов упадок его стал очевидным, по крайней мере в Мадхьядеше, хотя зачарованный взгляд Фа Саня не заметил этого трагического процесса. Покровительство могущественного Ашоки сделало буддизм господствующей религией в Индии. После падения империи Маурьев он привлекал чужеземцев, таких как Канишка; в I веке н. э. он был введен в Китае. Однако развитие культа махаяны было само по себе признаком слабости, так как оно влекло за собой признание ритуала и обычаев, которые постепенно стирали грань между буддизмом и индуизмом. Шаг за шагом распространенная в народе форма индуизма в период империи Гуптов поглощала изменяющийся буддизм V и VII столетий; признание Будды как одного из десяти аватар (воплощений бога) у индусов ускорило этот процесс.

Литература. Период Гуптов, безусловно, занимает выдающееся место в истории литературы древней Индии. Самудрагупта был не только покровителем наук, он сам был поэтом. Если согласиться с тем, что Чандрагупта II и легендарный Викрамадитья — одно и то же лицо, то его следует считать одним из величайших покровителей просвещения и литературы в истории Индии.

Калидаса, величайший поэт и драматург древней Индии, был, весьма вероятно, современником Чандрагупты II Викрамадитья, или Кумарагупты I, или их обоих. Его большой эпос «Рагхувамса» содержит некоторые намеки на военные успехи Чандрагупты II. Другой эпос «Кумара-Самбхава» — дань века Гуптов индусскому богу Шиве. «Мегхадута» — лирическое произведение изысканной красоты. «Шакунтала» рассматривается даже западными учеными и критиками как одно из величайших драматических произведений в мире.

В период империи Гуптов творили многие писатели, философы и ученые. Особо следует упомянуть Висакхадатту — автора политической драмы «Мудра Ракшаса», Шу-драку — автора драмы «Мриччхакатика», выдающегося лексикографа Амарасимху, крупных буддийских писателей Васубаидху и Дигнага, знаменитых астрономов Арьябхату (родился в 476 году), Варахамихиру (505–587 годы) и Брахмагупту (родился в 598 году). Арьябхата и Варахамихира были хорошо знакомы с греческой наукой и астрономией, в их работах видны явные следы греческого влияния.

Искусство. Большинство строений и храмов периода Гуптов были, к сожалению, разрушены при нашествиях мусульман, поэтому невозможно дать подробное и критическое описание архитектуры того времени. Каменный храм в Деогархе (округ Джанси, Уттар-Прадеш) и кирпичный храм в Бхитаргаоне (округ Канпур, Уттар-Прадеш) — наиболее интересные из сохранившихся образцов. Возможно, что самые великолепные каменные храмы века Гуптов находились в Сарнатхе и Бенаресе.

Высокого совершенства достигла при Гуптах скульптура. Темой скульптур являются буддийские сюжеты, а также эпизоды из мифологии пуран.

Художники и мастера века Гуптов достигли высокого искусства в обработке металлов. Знаменитая колонна в Дели из сварочного железа, сделанная, по-видимому, еще во времена Чандрагупты II, не заржавела, несмотря на то что в течение столетий подвергалась воздействию солнца и дождя. Высокого уровня развития достигло также искусство отливки медных статуй.

Во всем мире известны фрески Аджанты (I–VII века). Внутри они украшены фресками; часть этих фресок, несомненно, относится к периоду Гуптов.

Яшодхарман из Мандасора. Мандасор был центром одного из наиболее важных наместничеств империи Гуптов. Яшодхарман отказался повиноваться власти своего гуптского суверена и в ознаменование своих завоеваний установил победные колонны. Из надписи, датируемой 533 годом, мы узнаем, что ему приносили присягу вожди племен, живших на территории, простиравшейся от реки Брахмапутры на востоке до океана на западе и от Гималаев на севере до Восточных Гхат на юге. Но власть Яшодхармана была, вероятно, кратковременной. Некоторые современные ученые отождествляют его с легендарным Викрамадитьей, но Яшодхарман не победил саков и не правил в Удджайне, к тому же нет данных, относящихся к его времени, которые свидетельствовали бы о присвоении им имени Викрамадитьи.

Борьба между Палами, Гурджара-Пратихарами и Раштракутами. В VIII веке Канаудж стал символом императорской власти. Правители Кашмира, Палы из Бенгалии, Гурджара-Пратихары и Раштракуты из Южной Индии вели упорную борьбу за овладение этим городом.

Гурджара-Пратихары называли себя раджпутами, принадлежащими к «солнечной» династии (раджпутские роды считают себя происходящими от «солнечной» или «лунной» династии, причем происходящие от «солнечной» династии считаются более знатными); они числили своим предком Лакшмана, младшего брат Рамы, великого героя «Рамаяны». В действительности они, по-видимому, были не индийского происхождения; они, очевидно, принадлежат к потомкам гурджаров, одного из тех племен Центральной Азии, которые проникли в Индию вместе с гуннами в V и VI веках. Одного из первых князей этой династии считают правителем Аванти.

Нагабхата I усилил власть и увеличил престиж династии, отогнав арабов Синда. Два следующих правителя были весьма слабыми, однако к концу VIII века Ватсараджа не только укрепил свою власть в Малве и Раджпутане, но и пытался распространить свои завоевания на Восточную Индию, где, однако, встретил в лице бенгальской династии Палов достойного противника.

Смерть Шашанки повлекла за собой в Бенгалии полосу политических беспорядков, причем смута длилась более столетия, до середины VIII века, когда правителем здесь стал Гопал, о котором, в сущности, известно лишь то, что он основал новую династию. Период правления Гопала охватывает примерно 750–770 годы.

Преемником Гопала был его сын Дхармапал (770–810). Попытка Ватсараджи завоевать Восточную Индию встретила его мощное сопротивление. Правда, Ватсараджа вышел победителем в этой борьбе, но вскоре ему стало не до Палов, поскольку ему нанес сокрушительное поражение раштракутский правитель Декана Дхрува. Затем Дхрува вторгся в Двуречье Ганга и Джамны и разбил армию Дхармапала, не причинив ему, впрочем, серьезного ущерба; с другой стороны, поражение Ватсараджи развязало Дхармапалу руки и позволило ему подчинить Северную Индию, о чем нам сообщают надписи династии Палов. Согласно им, он нанес поражение Индрарадже (обычно отождествляемому с Индраюдхой) и передал власть Чакраюдхе. Новый правитель Канауджа был водворен на престол в присутствии правителей Бходжи, Матсьи, Мадры, Куру, Яду, Аваны, Аванти, Гандхары и Киры. Вряд ли можно сомневаться в том, что эти правители признали Дхармапала своим сюзереном. По-видимому, Дхармапалу удалось добиться своего признания в качестве правителя империи, занимавшей Северную Индию. Бенгалия и Бихар находились под его непосредственным управлением, а Канаудж управлялся его ставленником Чакраюдхой.

Но уже к началу IX века власть Пратихаров была восстановлена Нагабхатой II, который нанес поражение Чакраюдхе и заставил того бежать к своему сюзерену Дхармапалу, а затем разбил и самого Дхармапала. Последствия этого поражения могли быть для Палов весьма серьезными, но Раштракуты, на этот раз Говинда III, снова спасли Дхармапала своим внезапным вмешательством.

Нагабхата II обидел раштракутского правителя тем, что занял некоторые части Малвы, которые в то время были в его подчинении, и заключил союз с некоторыми государствами, расположенными на границе владений Раштракутов. Немедля Говинда III выступил ему навстречу. В состоявшейся битве Нагабхата был разбит, и Говинда прошел через его владения по крайней мере до места слияния Ганга и Джамны. После этого в руках Пратихаров осталась лишь Раджпутана с примыкающими к ней районами, и казалось, что их могущество окончательно подорвано.

Дхармапалу наследовал его сын Девапал (810–850). Мы располагаем эпиграфическими сведениями о некоторых его походах. Ему противостоял внук Нагабхаты II — Михира Бходжа (836–855). Между 840 и 850 годами Девапал нанес ему поражение, после чего Бходжа повернул на юг, разорил Южную Раджпутану и Малву, неизбежно столкнулся с Раш-тракутами и вновь был разбит.

Девапал в войне с Раштракутами оказался более удачлив: ему удалось победить раштракутского правителя Амогха-варшу I. Арабский купец Сулейман, путешествовавший по Западной Индии в середине IX века, говорит, что у Девапала было почти 50 тысяч боевых слонов и только стиркой солдатской одежды занимались 15 тысяч человек. Его утверждения о многочисленности войска Девапала вряд ли сильно преувеличены.

Но после смерти Девапала величие империи Палов сохранялось недолго. Его преемники Виграхапал I (850–854) и Нараянапал (854–908) были слабыми правителями. Из раштракутской надписи можно сделать вывод, что Амогхаварша I, возможно, вторгся в государство Пала в период правления Нараянапала. Это помогло пратихарскому правителю Гурджару Бходже укрепить свою власть в Северной Индии. Путешественник Сулейман с высокой похвалой отзывается об армии, и особенно о коннице, Бходжи.

Гурджара Бходжу на престоле сменил его сын Махендра-пал I (885–910). При нем империя Пратихаров достигла своего зенита. Он разбил Нараянапала, присоединил Магадху и даже занял Северную Бенгалию; впрочем, Нараянапал около 908 года вернул себе эти территории. Преемники Нараянапала — Раджьяпал (908–940) и Гопал II (940–960) — сохранили их за собой. Раджьяпал, по-видимому, женился на раштракутской принцессе; этот брачный союз, надо думать, укрепил положение династии Палов.

Пратихары вплоть до гибели династии в начале XI века продолжали формально владеть большей частью Северной Индии, но реальной власти у них становилось все меньше и меньше. При слабых правителях несколько раджпутских династий образовали несколько автономных княжеств. Из этих династий заслуживают специального упоминания Чанделлы из Бунделкханда, Калачури из Чеди (Мадхья-Прадеш), Парамары из Малвы, Чаулукья из Гуджарата и Чаха-маны из Сакамбхари (Раджпутана). Раджьяпал, последний пратихарский правитель, трусливо бежал, когда Канауджу угрожал султан Махмуд Газневи, и был убит правителем из династии Чанделлов Видьядхарой. Таким образом, династия Пратихаров пришла к своему бесславному концу.

Что касается Палов, то они после падения династии Пратихаров столкнулись с двумя новыми врагами на западе — Чанделлами и Калачури. В эпиграфических источниках имеются указания на несколько вторжений Чанделлов и Калачури в Бенгалию в период правления Гопала II и Виграхапала II (960–988). Затем, правда, при Махипале (988— 1038) династия Палов усилила свои позиции, но и Махипал был, по-видимому, в конце концов побежден правителем Гангеей из династии Калачури.

Политику Гангеи продолжил его сын Лакшми-Карна, борьба с которым окончательно ослабила Палов, чем воспользовались их вассалы. Череда восстаний вассальных вождей привела к гибели в 1070-х годах одного из последних представителей династии Махипала II. И даже то, что его младший брат Рамапал сумел вернуть некоторые территории, уже ничего не могло изменить. При преемниках Рама-пала государство Палов развалилось окончательно.

Раштракуты. Происхождение Раштракутов, которые господствовали на большей части Южной Индии в течение более двух столетий, столь же туманно, как и происхождение многих других древних индийских династий. Некоторые ученые связывают Раштракутов с ратхиками, упоминаемыми в одном из указов Ашоки. В ряде документов Чалукьев они называются земледельцами из страны Андхра. Эпиграфические источники свидетельствуют о том, что Раштракуты были наследственными вождями, зависимыми от Чалукьев. Обычно называют Раштракутами из Маньякхеты (Малкхед в Хайдарабаде), но город этот был основан Амогхаваршей I; более ранняя резиденция Раштракутов неизвестна.

Основателем династии Раштракутов был Дантидурга, который нанес поражение Киртиварману II. Преемником Дантидурги стал его дядя Кришна I (768–772). Он довершил разгром Киртивармана II, нанес поражение Вишну-вардхану IV, правителю Венги из восточной ветви династии Чалукьев и одержал другие победы. Он присвоил себе титул правителя империи. При нем был сооружен знаменитый высеченный в скале храм Шивы в Эллоре. Кришне наследовал его сын Говинда II, известный своим распутным образом жизни. Его сверг младший брат Дхрува.

Превращение государства Раштракутов в империю начинается с правления Дхрувы Нирупама (779–793). Победив гангов и разбив паллавского правителя Канчи, Дхрува повернул на север и вступил в борьбу с Гурджара-Пратихарами и Палами. Эти походы не привели к расширению раштракутской территории, но, несомненно, показали растущую силу династии Раштракутов.

После смерти (или отречения) Дхрувы правителем стал его сын Говинда III Джагаттунга (793–814). Против него был образован большой союз, в который вошли династии Чолов, Пандьев, правители Канчи, Гангавади (государства гангов в Майсуре) и Кералы, но Говинда победил эту коалицию и установил свое господство в Южной Индией.

Преемником Говинды III был его сын Амогхаварша I (814–877). Против него подняли восстание некоторые вассальные князья и на время лишили его трона. Восстановив свое правление, Амогхаварша занимался военными делами лишь по мере необходимости. Он интересовался прежде всего религией и литературой и, подобно Харше, сам был писателем. Правление Амогхаварши было весьма длительным. Сулейман говорит о том, что он был признан одним из четырех величайших правителей мира. Остальными тремя были: халиф Багдада, китайский и византийский императоры. Амогхаварша поддерживал дружественные отношения с арабами Синда и поощрял торговлю с арабскими купцами. Его промусульманская политика была, возможно, обусловлена тем фактом, что Гурджара-Пратихары были врагами как Раштракутов, так и арабов Синда.

Кришна II Акалаварша (877–913), преемник Амогхаварши I, был не очень удачливым правителем. Его столкновения с восточными Чалукьями из Венги и Бходжей Па-рамаром из Малвы не укрепили власти Раштракутов. Ему наследовал его внук Индра III Нитьяварша (915–917), возродивший воинскую славу Дхрувы и Говинды III и сломивший Гурджара-Пратихаров из Канауджа. Но преемники Индры III — Амогхаварша II, Говинда IV и Амогхаварша III, правившие в 917–939 годах, — были слабыми правителями.

Последним крупным правителем из династии Раштракутов был Кришна III (939–968), но после его смерти династия пришла в полный упадок. Последний принадлежащий к ней правитель Амогхаварша IV потерпел поражение в 973 году от своего вассала Тайлапы из династии западных Чалукьев.

Восточные Чалукьи из Венги. В свое время Пулакешин II поручил управление восточной частью своих владений младшему брату Кубджа-Вишпувардхану. Когда тот в 615 году умер, его сын Джаясимха объявил себя независимым правителем. Таким образом, в центре Венги возникло независимое княжество восточных Чалукьев, чья история протянулась на четыре с лишним столетия, пока в XI веке Раджендра Чола II, известный также под именем Кулотгунга I, не присоединил его к государству Чолов.

Кадамбы. Основателем династии Кадамбов был брахман по имени Маюрашарман, который создал небольшое княжество в Карнатаке примерно в середине IV века. Первым значительным правителем династии был Какутштхаварман. Равиварман, правивший в течение первой половины VI столетия, сделал своей столицей Халси. Некоторые ветви династии Кадамбов правили в различных частях Южной Индии до конца XIII века.

Ганги. Трудно установить историческую ценность легенд о происхождении гангов. Их территория, известная под названием Гангавади, включала значительную часть Майсура, а столицей ее была Талаванапура. Главным врагом гангов были Раштракуты. Независимость гангов была уничтожена Чолами в 1004 году.

Паллавы. К концу VI века Симхавишну расширил государство Паллавов вплоть до реки Кавери. Однако его сын и преемник Махендраварман I был побежден Пулакешином II, который отторг у него провинцию Венги. После Махендравармана I престол занял его сын Нарасимхаварман I, который считается наиболее удачливым представителем династии. В 642 году он занял Ватапи, столицу Чалукьев, и, вероятно, убил самого Пулакешина. Эта победа превратила Паллавов в господствующую силу в Южной Индии. Нарасимхаварман совершил два морских похода на Цейлон и посадил своего наместника на цейлонский престол. Как раз во время его правления китайский паломник Сюань Цзан посетил Канчи. Он говорил: «Почва плодородна, регулярно и хорошо обрабатывается и дает обильный урожай зерна. Разводится много цветов и плодовых деревьев. Изготовляются украшения из драгоценных камней и другие предметы. Климат жаркий, население мужественное. Оно глубоко честно и правдиво, относится с большим уважением к науке».

На протяжении VII и VIII веков Паллавы с переменным успехом воевали против Чалукьев, Чолов, Пандьев и Раштракутов. Постепенно они слабели и стали терпеть поражение за поражением. В начале IX века в государство Паллавов вторгся Говинда III Раштракута и разбил его правителя Дантивармана (776–828). Окончательно власть Паллавов была свергнута правителем из династии Чолов Адитьей I, который нанес поражение Апараджитаварману (876–895). Некоторые паллавские вожди продолжали, однако, править небольшими княжествами вплоть до XIII века.

Паллавы прослыли покровителями архитектуры, искусства и литературы. Как обычно, мощным стимулом для развития искусства служила религия. Махендраварман I ввел обычай высекать храмы в скалах. Нарасимхаварман основал город Мамаллапурам (Махабалипурам) и приказал здесь высечь семь пагод в больших валунах. Храмы, построенные при Паллавах, встречаются и в других местах.

Столица Паллавов Канчи была знаменита с ранних времен как очаг санскритской науки. При дворе Симхавишну, по-видимому, жил поэт Бхарави, а при дворе Нарасимхавармана II (конец VII века) обретался Дандин, знаменитый автор работы о поэтике. Махендраварман I сам был писателем; возможно, ему принадлежит сочинение «Маттавиласапрахасана».

Влияние правления арабов в Синде на историю Индии. Арабы не могли использовать Синд в качестве базы для завоевания Индии. Они совершали отсюда походы против князей Раджпутаны, Гуджарата, Катхиавара и Катча, но не смогли их покорить. В то же время они отрезали население этой индийской провинции от индусского мира.

Но хотя арабы и обратили часть населения Синда в свою веру, они не могли оказать прочного воздействия на язык, искусство, традиции, обычаи и нравы страны. Дороги и здания, построенные ими, не выдержали испытания временем. С другой стороны, на самих арабов повлияло соприкосновение с индийской цивилизацией. Ислам в ранние годы воспринял многое из индийской медицины, астрономии, философии, музыки и живописи.

Чахаманы (чауханы). Родиной чахаманов был, по-видимому, район Сакамбхари (Самбхара), расположенный на границах государств Джодхпура и Джайпура. Чахаманы (народ и династия) делились на несколько ветвей, из которых наиболее значительной была ветвь Сакамбхари. Один из первых правителей, принадлежащих к этой ветви, Гувака I, был вассалом Нагабхаты II. Его преемник Гувака II нанес поражение томарскому князю из района Дели и убил его. Так началась длительная борьба между чахаманами и томарами, окончившаяся при Виграхарадже IV в 1164 году захватом чахаманами Дели.

Последним крупным правителем из династии Сакамбхари был Притхвираджа III (1179–1192), деяния которого изложены подробно в санскритской поэме под названием «Притхвираджавиджая» и в эпической поэме «Притхвираджа-Расо», написанной на хинди Чанд Бардаи. Историческая ценность сочинения Чанд Бардаи, однако, сомнительна.

Имеются надежные сведения о враждебных отношениях Притхвираджи с Чанделлами из Джеджа-Бхукти и Чаулукьями из Гуджарата, а борьба с Мухаммедом Гури дает ему право претендовать на роль героя индусской Индии. В 1191 году он встретился с Мухаммедом Гури под Таранном недалеко от Дели. Мусульманский летописец говорит: «Поражение постигло армию ислама, и она была безвозвратно потеряна». Но Мухаммед Гури собрал новую армию, в 1192 году снова явился под Тараин, и на этот раз Притхвираджа потерпел поражение, был пленен и убит. После этого государство Чахаманов перешло под власть мусульман, а волнения, вызванные действиями некоторых родственников Притхвираджи, были быстро подавлены.

Ядавы из Девагири. Ядавы претендовали на происхождение от Яду, земного предка бога Кришны; в литературе и надписях дан подробный рассказ об этой их генеалогии. Начинали они в качестве вассалов Раштракутов и западных Чалукьев и выдвинулись после падения западных Чалукьев. Бхиллама, первый известный правитель Ядавов, отнял у Со-мешвары IV значительную часть территории его государства к северу от реки Кришны. Он сделал своей столицей Девагири, который в дальнейшем стал одним из самых значительных городов Южной Индии.

Следующий правитель Джайтрапал I (1191–1210) расширил влияние династии Ядавов, а его сын Сингхана (1210–1247) стал самым значительным ее правителем. Он расширил границы своих владений за Кришну, захватил княжество Колхапур, успешно воевал против Малвы и Чат-тисгарха (в Мадхья-Прадеше), Кадамбов из Гоа и Пандьев. Во время правления Сингханы под политическое влияние Ядавов подпала значительная часть Южной Индии. Подобно другим крупным правителям древней Индии, Сингхана покровительствовал науке. При его дворе находились Сарангадхара, написавший труд по музыке, который считается классическим, и знаменитый астроном Чангадева.

Традиции покровительства искусствам, введенные Синг-ханой, поддерживались его преемниками. Так, при дворе последнего крупного правителя из династии Ядавов Рамчандры (1271–1309) обретались Хемадри, знаменитый комментатор дхармашастр, и Джнанешвара, великий маратхский святой, написавший на маратхском языке комментарий к «Бхагавадгите». После смерти Рамчандры династия Ядавов очень быстро прекратила существование.

Хойсалы из Дварасамудры. Подобно Ядавам, Хойсалы вели свое происхождение от Яду. По преданию, Сала, основатель династии, ударом железного прута убил тигра, что и дало имя Пойсала, или Хойсала («пой» означает «ударь»).

Сначала Хойсалы владели небольшим княжеством в Майсуре и были вассалами при Чолах или западных Чалукьях. Первым значительным правителем этой династии был Вишнувардхан (1110–1140), который перенес свою столицу в Дварасамудру. Ему приписывают многочисленные военные успехи, и хотя во всем этом трудно отделить правду от вымысла, ясно, что Вишнувардхан, несмотря на свой статус вассала, был сильным правителем. Своей деятельностью он подготовил почву для обретения династией Хойсалов независимости, что окончательно было оформлено его внуком Вирабаллалой I (1172–1215).

Но просуществовала после этого династия недолго. Последний правитель из Хойсалов Вирабаллала III потерял свое государство в результате вторжения мусульман.

Какатии из Варангала. Какатии называли себя потомками «солнечной династии» кшатриев, упоминаемых в «Рамаяне», но эпиграфические данные свидетельствуют о том, что они были шудрами. Подобно Ядавам и Хойсалам, они начали свою политическую карьеру как вассалы западных Чалукьев. После падения западных Чалукьев они правили в Телингане вплоть до завоевания их государства бахманийским султаном Ахмед-шахом в середине 1420-х годов.

Чолы. Ослабление Паллавов в IX веке открыло большие возможности для Чолов. Виджаялая (846–871), который, по-видимому, начал править вблизи Ураюра как вассал Паллавов, со временем сделался самостоятельным правителем, а Танджор, который он отнял у кого-то из вассалов Пандьев, стал его столицей. Занимавшие вслед за ним престол Адитья I (871–907) и Парантака I (907–953) захватили значительную часть владений Пандьев, и их правителю Мараварману Раджасимхе II пришлось искать убежища на Цейлоне. Парантака уничтожил остатки государства Паллавов, чем сильно встревожил правителя из династии Раштракутов Кришну III, опасавшегося, что следующей жертвой Чолов станет его государство. Кришна собрал большое войско и при Такколаме в 949 году разбил Чолов, причем в битве погиб старший сын и наследник Парантаки — Раджадитья. Затем Кришна, по-видимому, занял Танджор, а также Канчи, который Чолы после захвата территории Паллавов сделали второй своей столицей.

От этого удара Чолы не могли оправиться почти тридцать лет, и лишь при Раджарадже I (985—1016) началось их возрождение. Раджараджа подчинил своей власти государства Черов и Пандьев, захватил северную часть Цейлона, сделав ее провинцией в государстве Чолов, ему приписывают также завоевание Калинги, захват «двенадцати тысяч островов», которые отождествляются с Лаккадивами и Мальдивами. При Раджарадже I был создан крупный флот, с помощью которого он заложил основы морской империй Чолов.

Могущество Чолов достигло апогея в правление Раджендры I (1016–1044), сына и преемника Раджараджи. В последние годы правления отца он совершил несколько успешных набегов за Тунгабхадру, а вступив на престол, завоевал весь Цейлон. После этого Раджендра Чола направил свои войска на север и добился побед, увековечивших его имя. Между 1021 и 1025 годами его армия проследовала вплоть до Ганга. В ознаменование своих побед в дельте Ганга Раджендра Чола присвоил себе титул Гангаиконда и основал новую столицу, названную Гангаикондачолапурам. Ныне этот пышный когда-то город представляет собой груду развалин, а дно вырытого по приказу Раджендры водоема покрыто густым лесом.

Раджадхираджа I (1044–1052), сын и преемник Раджендры I, был способным правителем. Но он погиб в битве при Коппаме (1052), в которой сошлись армии Чолов и западных Чалукьев во главе с Сомешварой I. Его брат Раджендра II (1052–1064) был коронован прямо на поле боя. Надписи Чолов приписывают ему победы над Сомешварой. Сменивший его на троне Вирараджендра (1064–1070) нанес Сомешваре жестокое поражение в битве при Кудар-Санга-маме. Известно также, что он организовал морской поход в Восточную Индию.

Династия Чола-Чалукьев. После смерти Вирараджендры, а затем и его сына Адхираджендры в государстве Чолов начались беспорядки, и престол в конце концов захватил Кулоттунга I (1070–1122), в жилах которого текла кровь двух великих южных династий — Чолов и Чалукьев. Он сумел объединить под своей властью государства Чолов и восточных Чалукьев, после чего Венги стала провинцией государства Чолов. Подобно своим предшественникам Чолам, Кулоттунга воевал против Парамаров из Малвы и дважды совершил набеги на Калингу. Ему не удалось, однако, удержать власть над Гангавади, где постепенно начинали выдвигаться Хойсалы. Возможно, что он также лишился заморских владений Чолов.

При слабых правителях, бывших у власти после Кулоттунги, государство Чолов начало разрушаться еще быстрее, пока, наконец, в правление Раджараджи III (1216–1246) даже Танджор был захвачен правителем Пандьев. После падения власти Чолов Хойсалы, Какатии и Пандьи поделили между собой их владения. Формально гибель династии была оформлена во время правления Раджендры IV (1246–1279), при котором Джатаварман Сундар Пандья взял Канчи — последний оплот Чолов.

Система управления в государстве Чола. Надписи Чолов дают много интересных подробностей об их системе управления. Государство делилось на провинции (мандала), во главе которых стояли члены правящей династии; кроме того, имелись вассальные княжества, которые платили дань и выставляли войска во время войны. Провинции состояли из округов (коттам, валанаду), которые, в свою очередь, делились на районы (наду). Район состоял из группы деревень (куррам). Низшей административной единицей была деревня.

Возможно, самой замечательной чертой системы управления Чолов было наличие народных собраний. Провинции, районы и города (нагарам) имели свои собственные собрания. Собрание, на которое созывалось население для обсуждения важных вопросов, называлось ур. Собрание в брахманских деревнях называлось сабха (или махасабха). Под общим надзором и контролем правительственных чиновников сабха распоряжалось всеми делами местного управления. Члены сабхи избирались по жребию и только на один год.

Пандьи. В течение VIII века территория Пандьев расширялась по всем направлениям, особенно за счет владений Чолов и Кералов. Но затем маятник качнулся в противоположную сторону, и на исходе первой четверти X века правитель из династии Чолов Парантака I захватил основную часть территории Пандьев.

В течение трех последующих столетий государство Пандьев было подчинено Чолам. Раджендра Чола I низвел государство Пандьев до положения провинции, назначив туда наместником сына. Однако стоило Чолам ослабеть, как власть Пандьев была восстановлена. В этом смысле может рассматриваться как важная веха в истории Пандьев правление Джатавармана Куласекхара (1190–1216), а окончательно господство Чолов ликвидировал Джатаварман Сундар Пандья (1251–1272).

После этого, однако, государство Пандьев просуществовало чуть более сорока лет. Оно было ликвидировано в результате вторжения войска Делийского султаната под предводительством евнуха Малика Кафура в начале XIV века.

Походы Мухаммеда Гури в Индию. Муизз ад-Дин, известный в истории Индии как Мухаммед Гури, был прирожденным завоевателем. Первый его поход в Индию в 1175 году был направлен против Мултана. Здесь его войско осадило сильную крепость Уч. Источники сообщают, что жена индусского правителя Уча вступила в заговор с завоевателем, убила своего мужа и сдала город.

Следующим своим противником Мухаммед Гури выбрал государство Чахаманов и, как мы уже знаем, со второй попытки одолел в 1192 году его правителя Притхвираджу III. Судьба Северной Индии была решена. Были захвачены такие важные города, как Ханси, Самана, Курам и Аджмир. После этого Мухаммед Гури удалился восвояси, поручив управление своими новыми владениями Кутб ад-Дину Ай-беку, который продолжил мусульманские завоевания. Уже в 1192 году Кутб ад-Дин захватил Баран и Мирут, затем в 1193 году Дели и сделал его своей резиденцией. С этого времени началось возвышение этого прежде незначительного города, основанного томарами в VIII столетии.

Илтутмиш (1211–1236). Преемником Кутб ад-Дина стал Арам-шах, ставленник тюркской знати Лахора и, следовательно, не имевший опоры в Дели. Через несколько месяцев тюркская знать Дели, не принимавшая участия в избрании Арам-шаха, предложила занять трон Илтутмишу, зятю Кутб ад-Дина, бывшему наместником в Бадауне. Илтутмиш пошел походом на Дели, пленил Арам-шаха и занял престол.

Илтутмиш хотя и происходил из знатного рода, в раннем детстве был продан в рабство. Купленный и воспитанный Кутб ад-Дином, он навсегда сохранил привязанность к своему хозяину.

Положение Илтутмиша после победы над Арам-шахом было непрочным. После смерти Кутб ад-Дина ни Али Мар-дан Хилджи, управлявший в Бенгалии, ни Насир ад-Дин Кубача, укрепившийся в Мултане и желавший распространить свою власть на весь Пенджаб, ни правитель Газны Тадж ад-Дин Йилдуз, претендовавший на верховную власть в Индии и требовавший, чтобы Илтутмиш считался его наместником, не хотели признавать независимое существование Дели. И даже некоторые из «держателей военных ленов» в самом Делийском султанате отказывались повиноваться новому правителю.

Илтутмиш действовал с мудрой осторожностью. Смирив гордыню, сначала он подчинил непокорных «владельцев военных ленов» и, только укрепив свою власть в султанате, обратил внимание на более сильных противников, число которых успело уменьшиться, — Али Мардан Хилджи был убит в Бенгалии в результате дворцового переворота. Первым от руки Илтутмиша пал Тадж ад-Дин, который к этому времени был изгнан из Газны хорезмшахом Мухаммедом II и обосновался в Лахоре. В 1216 году Илтутмиш разбил войско Тадж ад-Дина в битве при Тараине. Тадж ад-Дин попал в плен и был убит. Затем настала очередь Насир ад-Дина. В 1217 году Илтутмиш отобрал у него часть владений и довершил дело через одиннадцать лет, отобрав у Насир адДина, которого ослабил удар монголов, Мултан и Уч. После этого Насир ад-Дин покончил с собой, утопившись в Инде.

Вступление на престол Ала ад-Дина. После вступления на престол султан возвысил своего племянника и зятя Ала ад-Дина, а позже передал ему в управление Кара-Маникпур. Это был весьма честолюбивый человек. В 1292 году Ала адДин с разрешения дяди-султана вторгся в Малву, разграбил Бхилсу и привез огромную добычу в Дели, за что получил в управление еще и Ауд.

В Бхилсе Ала ад-Дин услышал о процветающем государстве Ядавов — Девагири и решился пересечь горный массив Виндхья, что не совершал до него ни один мусульманский правитель. Понимая, что одобрения на это султана не будет, в 1294 году Ала ад-Дин собрал войско под предлогом нового похода в Малву.

Правитель государства Ядавов Рамчандра был застигнут врасплох, настолько внезапным было появление мусульманской армии вблизи его столицы, и потерпел поражение. При этом надо заметить, что все войско Ала ад-Дина состояло из конницы примерно в восемь тысяч всадников, но он создал ложное представление о своей силе, распространяя слухи о гораздо более крупной армии, чем заставил противника паниковать. Рамчандра был рад заключить мир на условиях Ала ад-Дина, и тот отбыл восвояси, прихватив огромное количество золота и драгоценностей. «Добыча была огромной, — пишет Барани, — это была награда за один из самых смелых и дерзких походов, когда-либо известных в истории».

Улуг-хан, брат Ала ад-Дина, бывший при дворе Джалал ад-Дина, уговорил султана отправиться навстречу своему победоносному племяннику, изобразив дело так, будто тот жаждет преподнести ему добытые огромные богатства. Ничего не подозревая, Джалал ад-Дин так и поступил и был вероломно убит. После этого, 19 июля 1296 года, Ала адДин был провозглашен султаном, а голову Джалал ад-Дина, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его смерти, возили насаженную на копье по городам.

Поздние Сайиды (1421–1451). Преемником Хизр-хана был его сын Мубарак, носивший титул шаха. Он занимал престол почти тринадцать лет, но ничем примечательным не отметился и погиб в результате заговора в феврале 1434 года. Новому правителю Мухаммед-шаху, принявшему титул султана, пришлось защищаться в Дели от Махмуда Хилджи из Малвы. Устоял он прежде всего благодаря помощи Бахлола Лоди, военачальника афганского происхождения, бывшего наместником в Лахоре. За эту услугу султан пожаловал Бахлолу титул хан-и-ханана («хан всех ханов») и назвал его своим сыном. Бахлол Лоди, однако, этим не удовлетворился и по- < пытался захватить Дели, но потерпел неудачу. Новый случай представился ему уже при сыне Мухаммед-шаха — султане Ала ад-Дине Алам-шахе, который в 1451 году без сопротивления уступил ему престол, за что получил возможность умереть своей смертью в собственном дворце в Бадауне.

Бахлол Лоди (1451–1489). Свергнувший слабую династию Сайидов Бахлол Лоди был человеком способным и честолюбивым, но при этом и достаточно трезвым политиком — он понимал, что власть Делийского султаната в прежнем объеме не может быть восстановлена. Надменная афганская знать считала султана равным себе, и Бахлолу пришлось довольствоваться положением «первого среди равных». Мусульманский летописец замечает: «На устраиваемых им приемах он никогда не сидел на троне и не позволял своим вельможам стоять; даже во время публичных аудиенций он не сидел на троне, а садился на ковер... Если, бывало, они были им недовольны, он так усердно старался умиротворить их, что лично отправлялся к ним на дом, снимал с пояса меч и клал его перед обиженным; больше того — он даже иногда снимал свой тюрбан с головы и просил прощения... Он поддерживал братские отношения со всеми своими военачальниками и солдатами».

После вступления на престол Бахлол отправился в поход на Мултан, но вынужден был прервать его и вернуться в Дели, так как пока он отсутствовал, город подвергся нападению Махмуд-шаха из Джаунпура. Происшедшее убедило Бахлола в том, что безопасность его престола требует безусловного подчинения Джаунпура. Но сначала он предпринял несколько карательных походов в двуречье Ганга — Джамны, усмирив тамошних мятежных вождей, и лишь затем начал длительную войну против Джаунпура, которая кончилась включением этого государства в султанат (1479). Управление новой провинцией было поручено старшему сыну султана Барбак-шаху.

Сикандар Лоди (1489–1517). Преемником Бахлола Лоди стал его третий сын Сикандар-шах. Недовольный этим Барбак-шах объявил себя суверенным правителем Джаунпура, но Сикандар послал против него войска и заставил подчиниться, на будущее оставив при Барбаке несколько преданных себе людей. Вслед за этим уже против Барбака взбунтовалась местная знать, и Сикандар, раздраженный тем, что брат не смог справиться с ней, заключил его в тюрьму. Затем султану пришлось лично появиться в Джаунпуре, поскольку Хусейн-шах, свергнутый с престола Бахлолом Лоди, собрал большую армию и вознамерился снова занять престол. Сикандар разгромил Хусейн-шаха и, преследуя его, вторгся в Бенгалию; вскоре, впрочем, между ними был заключен мир.

Как бы то ни было, Джаунпур был приведен в повиновение. Кроме того, был завоеван Бихар, и границы султаната на востоке теперь достигали Бенгалии. Сикандар подавлял любые проявления сепаратизма и не щадил даже близких себе афганцев. Благодаря разветвленной сети осведомителей он был хорошо информирован о настроениях своих подданных. Особо следует отметить религиозную нетерпимость Сикандара, которая оттолкнула от него индусов. Был отдан приказ разрушить храмы в Матхуре. Статуи богов отдали мясникам, и они пользовались ими как гирями. Индусам запретили купаться в Джамне, а цирюльникам — брить индусских паломников. В то же время Сикандар покровительствовал мусульманским ученым и духовенству. Он приказал _t перевести на фарси одну санскритскую работу по медицине, сам он писал стихи на фарси. В 1504 году он основал город Агру, который стал во времена Великих Моголов средоточием великолепия Индии.

Ибрахим Лоди (1517–1526). После Сикандара Лоди султаном стал его сын Ибрахим. Индийский историк иранского происхождения Феришта говорит, что «в противоположность своему отцу и деду он не делал различия между сановниками, принадлежавшими к его племени, и теми, кто не принадлежал к нему; он открыто заявлял, что у правителя не должно быть родственников или соплеменников, а что все должны рассматриваться как подданные и слуги государства; афганские эмиры, которым до того разрешалось сидеть в его присутствии, были вынуждены стоять пред троном со скрещенными на груди руками». Знать вначале пыталась ограничить власть неугодного ей султана, попытавшись противопоставить ему его брата Джалала. Но Ибрахим, следуя своей, идее об «отсутствии» у правителя родственников, Джалала убил. Затем были убиты несколько крупных вельмож. Кто знает, как повернулись бы события дальше, но тут в Индию вторгся Бабур. В битве при Панипате в 1526 году Ибрахим Лоди погиб. Делийский султанат прекратил существование, и его сменила империя Великих Моголов.

Кашмир. Долина Кашмира никогда не входила в Делийский султанат, но индусские правители здесь были вытеснены авантюристом по имени Шах-Мирза, который в 1346 году взошел на престол под именем Шаме ад-Дин-шаха Свати и основал династию. Один из его преемников Сикандар (1393–1416) жестоко преследовал индусов как идолопоклонников. Им предоставили выбор: либо принять ислам, либо быть изгнанными; из-за этого ныне мусульмане преобладают в Кашмире. Другой правитель из династии Свати — Зайн аль-Абидин (1423–1474) был достаточно веротерпим. Он вернул многих индусских изгнанников и даже позволил некоторым обращенным вновь принять веру своих предков. Под его покровительством были переведены с санскрита на язык фарси «Махабхарата» и хроника древних царей Кашмира «Раджатарангини».

В 1561 году династия Свати была свергнута, и престол занял Гази-шах. Основанная им династия Чакков была у власти недолго — последний ее представитель покорился Акбару Великому в 1589 году.

Возвышение и падение Бахманидов. В 1347 году Хасан Зафар-хан, назвавшись с этого момента Абу-л-Музаффар Ала ад-Дином Бахман-шахом, основал так называемое государство Бахманидов. Приняв такое имя, Хасан, судя по всему поднявшийся из низов, заявил претензии на происхождение от героя персидского эпоса Бахмана. Своей столицей он сделал Гулбаргу. После смерти Мухаммеда Туглака Хасан получил возможность без помех заняться укреплением своего государства и за одиннадцать лет правления значительно его — расширил. Система управления в государстве Бахманидов была построена по образцу Делийского султаната. Государство делилось на четыре тарафа (Гулбарга, Даулатабад, Берар и Бидар), во главе которых Бахман-шах поставил преданных сановников.

Во время правления преемника Хасана Мухаммед-шаха I (1358–1377) началась длительная борьба между государством Бахманидов и Виджаянагаром. Букка I, правитель Виджаянагара, и Канхая, правитель Варангала, выступили против Мухаммеда, воспротивившись введению им медных денег и требуя также уступки плодородной долины Райчур, но потерпели поражение. После поражения Букки в крупном сражении у Каутхала (1367) в его владениях было истреблено более 400 тысяч индусов. Канхая же купил мир ценой признания себя вассалом, уплаты крупной денежной суммы и уступки Голконды.

Борьбу против Виджаянагара продолжал сын и преемник Мухаммеда — Муджахид (1377–1378), но больших успехов не достиг. Следующий за ним Мухаммед-шах II (1378–1397) был человеком миролюбивым и интересовался больше литературой и наукой, чем кровавыми войнами. Политику завоеваний возродил его сын Фируз-шах (1397–1422). Пьяница и распутник, он умудрялся соединять все это с религиозной ортодоксальностью. В 1398 году Фируз хитростью заставил отступить правителя Виджаянагара Харихару II, который вторгся в долину Райчур с армией, в которой, как утверждается, было 30 тысяч конницы и 900 тысяч пехоты. Более того, индусскому правителю пришлось заплатить большой выкуп за освобождение пленных брахманов. В 1406 году война возобновилась, поводом послужила попытка Букки II похитить красавицу-дочь ювелира из Мудгала. Фируз совершил нападение на город Виджаянагар, но был разбит и ранен. Но в это же время один из его военачальников завоевал значительную виджаянагарскую территорию, и Букке II пришлось заключить мир на унизительных условиях. Он отдал одну из своих дочерей в гарем Фируз-шаха, уступил Банкапур и уплатил большую дань. Но в 1420 году индусы взяли реванш и опустошили владения Фируза.

Его брат и преемник Ахмед-шах (1422–1435) нанес Виджаянагару в 1423 году тяжелое поражение, истребил тысячи мирных жителей, разрушил множество храмов и вообще сделал все, чтобы оскорбить религиозные чувства индусов. Правитель Виджаянагара Деварайя II заключил с ним мир, уплатив большую дань. После этого Ахмед-шах захватил крепость Варангал и лишил Какатиев даже видимости власти. Он разбил также Хушанг-шаха, правителя Малвы, и вел войну против султана Гуджарата. При Ахмед-шахе столица была перенесена в Бидар.

Неоднократные поражения, которые ему наносили мусульмане, заставили Деварайю II перекроить свою военную систему. Он стал принимать на службу мусульман, которые считались лучшими конниками и лучше стреляли из лука, дал им земельные наделы и построил для них мечеть в Виджаянагаре. Реорганизовав армию, он в 1443 году вторгся в долину Райчура и вначале добился некоторого успеха, однако султан Ала ад-Дин Ахмед (1435–1457), сын и преемник Ахмед-шаха, все равно одержал верх и заставил Деварайю II платить дань.

Преемником Ала ад-Дина был его сын Хумаюн (1457–1461), вошедший в историю как кровожадный тиран. Ко времени его правления двор Бахманидов стал очагом интриг, причем обычно враждовали две группировки — «деканцы» и «чужеземцы». Политическая борьба усугублялась религиозными распрями: «деканцы» были суннитами, большинство «чужеземцев» — шиитами. При Низам-шахе (1461–1463) и Мухаммед-шахе III (1463–1482) ведущую роль в государственных делах играл «чужеземец» первый министр Ходжа Махмуд Гаван. Все успехи государства Бахманидов этого периода были связаны с его именем. При этом — не в традициях того времени — он жил весьма скромно и заботился о личном благосостоянии в последнюю очередь. Однако «деканцы» оклеветали Махмуда Гавана, и Мухаммед-шах III приказал его казнить (1481). Считается, что именно с этого момента начался закат Бахманидов.

Вскоре Мухаммед-шах III умер, а новый султан Махмуд-шах (1482–1518) был недалекого ума. Центральная власть сразу ослабла, и этим воспользовались наместники провинций. В 1490 году независимые княжества были образованы в Биджапуре, Ахмаднагаре, Бераре, в 1512 году в Голконде, и завершил распад, при последнем султане Калим-Аллах-шахе (1526–1527), Бидар.

Именно этот город в 1470 году посетил русский купец Афанасий Никитин. Он говорит: «Во Индейской земли княжат все хоросанцы и бояре все хоросанцы», подразумевая под «хоросанцами» мусульман не индийского происхождения. Местная знать, по словам Никитина, жила в большой роскоши: «А все их носят на кроватях своих на серебряных, да пред ними водят кони в снастях золотых до 20; а на конех за ними 300 человек, а пеших 500 человек, да трубников 10, да нагарников (барабанщиков) 10, да свирельников 10 человек».

Виджаянагар и правившие в нем династии. Государство Виджаянагар возникло в 1336 году, в смутный период правления Мухаммеда Туглака. По преданию, пять сыновей правителя Сангамы, среди которых ведущую роль играли Харихара и Букка, основали город Виджаянагар на южном берегу Тунгабхадры. Более вероятно, однако, что город Анегунди, расположенный на северном берегу Тунгабхадры и составивший ядро государства Виджаянагар, был основан хойсалским правителем Вирабаллалой III около 1336 года. Хариха-ра и Букка были, вероятно, стражами северных границ под знаменами Хойсалов, и возможно, именно в этом качестве воевали против государства Бахманидов. Смерть Вирупак-ши — сына и преемника Вирабаллалы III — в 1346 году дала возможность Харихаре и Букке стать фактически независимыми правителями, однако ни тот, ни другой не приняли титула независимого правителя. Тем не менее считается, что именно с них началась так называемая династия Сангамы.

Первым, кто объявил себя таковым, был Харихара II (1379–1406). Он распространил свою власть на Канару, Майсур, Тричинополи, Канчи и Чинглепут. Но его преемники — Деварайя I (1406–1422) и Деварайя II (1422–1446) — были менее удачливы и, как мы знаем, терпели одно за другим поражения от Бахманидов.

Во второй половине XV века в Виджаянагаре начались частые перемены на троне и, как их следствие, смута, усугубленная чужеземными нашествиями. Кроме традиционного противника Бахманидов, слабостью Виджаянагара пытался воспользоваться Пурушоттама Гаджапати из Ориссы. Правящая династия оказалась не способна организовать отпор врагам, но зато это сделал Нарасимха Салува, чье родовое владение находилось в Чандрагири (округ Читтур). Но прежде, около 1486 года, он сверг Вирупакшу II, последнего правителя из династии Сангама, и занял престол. В истории Виджаянагара это событие известно как «первая узурпация». В течение своего правления, продолжавшегося шесть лет, Нарасимха Салува вернул большую часть земель, захваченных Бахманидами и Пурушоттамой Гаджапати. После смерти Нарасимхи Салува фактическим правителем государства стал военачальник Нарасанаяка, хотя престол занимали последовательно два сына Нарасимхи. После смерти Нараса-наяки в 1505 году его сын Виранарасимха сверг безвольного правителя и сам занял престол. Это событие известно как «вторая узурпация».

После непродолжительного правления Виранарасимха был сменен младшим братом Кришнадеварайей (1509–1530), которому предстояло стать одним из наиболее выдающихся правителей средневековой Индии. Ко времени его вступления на престол в стране происходили восстания, ей угрожали внешние враги. Биджапур по традиции, унаследованной от Бахманидов, оставался враждебным Виджаянагару. Правитель Ориссы все еще занимал виджаянагарское восточное побережье. На западном побережье португальцы заняли Гоа. Кришнадеварайя навел порядок в стране и создал мощную армию. Португальский путешественник Паэс, посетивший Виджаянагар в период его правления, пишет, что она насчитывала 700 тысяч пехоты, 32600 всадников и 651 слона. Первым делом Кришнадеварайя подчинил себе мятежных вассалов в Майсуре. Долина Райчура была присоединена к Виджаянагару в 1512 году. Несколько походов против правителя Ориссы были успешными, несмотря на то что ему помогали султаны Голконды и Бидара. Потерпев поражение, правитель Ориссы отдал за Кришнадева-райю замуж свою дочь и признал границей реку Кришну. В 1520 году султан Биджапура сделал попытку отвоевать долину Райчура, но потерпел сокрушительное поражение.

Кришнадеварайя опустошил территорию Биджапура и разрушил крепость Гулбаргу. Его власть распространилась до южной оконечности Индийского полуострова. Возможно, что в сфере его влияния находились некоторые острова Индийского океана. Неслучайно Паэс называет его «наиболее совершенным и могущественным властителем, какого только можно себе представить».

Кришнадеварайя был не только предприимчивым завоевателем и удачливым правителем, но и щедрым покровителем науки. В его внутренней политике не было и следа религиозной нетерпимости. Еще один португальский путешественник, Дуарте Барбоса, говорит о нем: «Правитель допускает такую свободу, что каждый человек может приходить, уходить и жить где угодно, согласно своей вере, без помех и не подвергаясь допросам: христианин он или еврей, мавр или индус».

Битва при Тапикоте. Преемником Кришнадеварайи был его брат Ачьютарайя (1530–1542), слабость которого как правителя повлекла за собой возникновение у трона соперничающих группировок. Когда он умер, престол перешел к его племяннику Садашиве, но фактическим правителем стал министр Рамарайя. Он проводил активную внешнюю политику и даже вмешался в распри мусульманских султанов. В 1543 году он заключил союз с Ахмаднагаром и Голкондой против Биджапура, а в 1558 году присоединился к Биджапуру и Голконде в борьбе против Ахмаднагара. В ходе последней войны армия Виджаянагара прошлась по территории Ахмаднагара, не только ее разграбив, но и разрушив мечети. Таким образом, исламу было нанесено смертельное оскорбление, и это объединило против Виджаянагара всех мусульманских правителей Декана (в стороне по каким-то соображениям остался только султан Берара). Действуя совместно, армии Биджапура, Ахмаднагара, Голконды и Бидара 23 января 1565 года в битве при Таликоте нанесли сокрушительное поражение армии Виджаянагара. Рамарайя был взят в плен и обезглавлен лично султаном Ахмаднагара. Город Виджаянагар был беспощадно разрушен. Феришта говорит: «Военная добыча была так велика, что каждый рядовой воин приобрел себе золото, драгоценности, палатки, оружие, лошадей и рабов...»

К счастью для Виджаянагара, временная коалиция султанов не превратилась в постоянный союз, и вскоре Виджаянагар отчасти восстановил прежнее влияние.

Династия Аравиду. В 1570 году брат Рамарайи Тирумала сверг марионеточного правителя Садашиву и захватил престол, учредив новую династию Аравиду. Спустя два года после этого он отрекся от престола в пользу сына Ранги (1572–1586) и провел остаток жизни в отшельничестве. Преемником Ранги был его брат Венката II (1586–1614), который перенес свою столицу в Чандрагири. При нем еще сохранялась целостность государства, однако, признав в 1612 году вновь образованное государство Майсур, Венката II тем самым способствовал распаду Виджаянагара. Ранга III, последний значительный правитель из этой династии, не в состоянии был заставить подчиняться мятежных вассалов и противостоять нападениям султанов Биджапура и Голконды. Последним правителем Виджаянагара, заслуживающим упоминания, был Ранга III, проживший до 1672 года.

Иностранные путешественники о Виджаянагаре. Итальянец Николо Конти посетил Виджаянагар в 1420 году. Он описывает город следующими словами: «Город занимает в окружности шестьдесят миль, его стены доходят до гор и охватывают долины у их подножия... Считают, что в городе живет девяносто тысяч человек, способных носить оружие». Уже упоминавшийся Паэс говорит: «Этот город снабжается лучше всех городов в мире, он полон такими припасами, как рис, пшеница, зерно, кукуруза; там есть также запасы ячменя и бобов, стручковые, пшено, овес и многие другие зерновые... На улицах и рынках — несметное число навьюченных быков». Персидский посол Абд-ур-Раззак, находившийся в Виджаянагаре в 1442–1448 годах, сообщает: «Страна столь густо населена и богата, что невозможно в немногих словах дать об этом представление. В казначействе правителя имеются комнаты, под которыми вырыты подвалы, наполненные расплавленным золотом, превращенным в сплошную массу. Все жители страны, как высокого, так и низкого происхождения, вплоть до ремесленников на базаре, носят драгоценности и позолоченные украшения в ушах, вокруг шеи, на руках, на запястьях и на пальцах». О городе он пишет: «В целом свете никто не видел и никто не слыхал о городе, подобном Виджаянагару».

Битвы при Панипате (1526), Кхануа (1527) и Гогре (1529). В ноябре 1525 года Бабур выступил из Кабула и вошел с армией в 12 тысяч человек в Пенджаб, который, будучи потомком Тимура, рассматривал как свое наследственное владение. Здесь он нанес поражение наместнику делийского султана Даулат-хану Лоди и двинулся по направлению к Дели. Султан Ибрахим Лоди выступил ему навстречу. Сам Бабур описал в «Бабур-наме» Ибрахима Лоди как «неопытного молодого человека, который двигался в походе без предосторожности, останавливался или отступал без всякого плана и вступал в битву не подумав». Такой человек не мог рассчитывать на победу над столь опытным воином, как Бабур.

Решающая битва произошла 21 апреля 1526 года при Панипате, где так часто решалась судьба Индии. Это место неизменно становилось полем сражения в тех случаях, если врага, идущего с северо-запада, не удавалось остановить у Хайберского прохода. В Панипат Ибрахим привел сорокатысячную армию. Однако эта плотная масса войск представляла превосходную мишень для пушек, а ровная местность идеально подходила для конницы Бабура. В результате армия Ибрахима была уничтожена, а сам он погиб. После этого Бабур занял Дели и Агру.

Чтобы обеспечить себе господство в Индостане, Бабуру необходимо было одолеть еще двух врагов — раджпутов под предводительством раны Санграма Сингха, правителя Мевара, и афганцев.

Армии Бабура и раны сошлись в битве при Кхануа 27 марта 1527 года. Решающую роль здесь сыграла артиллерия, против сокрушительного огня которой раджпутская конница устоять не смогла. Раджпуты и их афганские союзники потерпели полное поражение. Битва при Кхануа сделала невозможным установление власти раджпутов в Северной Индии, к чему, казалось бы, шло дело после распада Делийского султаната.

Разбив раджпутов, Бабур повернул на восток и ударил по афганцам, на помощь которым пришла армия бенгальского султана Нусрат-шаха. В битве на реке Гогре 6 мая 1529 года Бабур обратил бенгальскую армию в бегство, после чего Нусрат-шах запросил мира, а большинство афганских вождей изъявило ему свою покорность.

Бабур умер 26 декабря 1530 года. Имеются указания на то, что в последние дни его жизни был организован заговор с целью устранить его старшего сына Хумаюна. Если такой заговор действительно имел место, то он окончился полной неудачей; во всяком случае Хумаюн спокойно наследовал Бабуру. Ему досталась в наследство обширная империя, простиравшаяся от Амударьи до Бихара, которую можно было удержать лишь при помощи военной силы.

Походы Хумаюна. Первый поход Хумаюна был направлен против крепости Каланджар в Бунделкханде, управлявшейся в то время индусским князем, который поддерживал афганцев. Князь от него откупился, и Хумаюн пошел на восток навстречу афганцам, которых разбил в битве при Даухруа. Среди части афганцев существовало убеждение, что это поражение вызвано изменой афганского вождя Шер-шаха. Дело в том, что суры и лохани не были верными членами союза афганских племен, в котором господствовали племена фармули и лоди. Подозрения эти укрепились после того, как Шер-шах прислал Хумаюну гонца с заявлением о своей покорности.

Бахадур-шах занял Малву и осаждал Читор, для которого после смерти Санграма Сингха настали черные дни. Сын и преемник раны Викрамадитья не сумел защитить свою столицу, и его мать обратилась за помощью к Хумаюну. К Бахадур-шаху присоединились некоторые могольские и афганские вожди. В 1534 году Хумаюн с востока быстро вошел в Малву, разбил афганцев, посланных против него Бахадуром, и перехватил самого Бахадура, возвращавшегося с добычей после разграбления Читора. Бахадур имел прекрасную артиллерию, которая, по словам современника, «уступала только артиллерии турецкого султана», но Хумаюн отрезал его от источников снабжения, и правитель Гуджарата вынужден был бежать, предварительно заклепав тяжелые пушки. Преследуя его, Хумаюн двинулся к Гуджарату, занял Ахмедабад и, оставив своего брата Аскари наместником, вернулся в Агру. Однако Бахадур собрал новое войско, а Аскари, не оказав ему сопротивления, отступил. Таким образом, одержанные победы не принесли Хумаюну никаких плодов. Он даже потерял Малву, которая сама попросилась под его покровительство. Там захватили власть местные князьки, а он не мог их наказать за это, потому что все его внимание поглотила угроза, исходящая от внезапно возвысившегося Шер-шаха.

Вторая битва при Панипате (1556). Избавившись от афганских соперников Адил-шаха, Хему выступил в сторону Дели с армией в 50 тысяч всадников и тысячу слонов; он сметал всех, кто пытался оказать ему сопротивление. Тарди Бек-хан, могольский губернатор Дели, был разбит им при Туглакабаде. Акбар и Байрам-хан также пошли к Дели, и им сразу же удалось захватить артиллерию Хему, которую тот послал вперед, полагая, что могольская армия далеко. После этого первого успеха могольская армия, чьи боевые силы составляли 10 тысяч человек, подтянулась к Панипату, где уже ждал Хему. Битва началась 5 ноября 1556 года. Численное превосходство войска Хему было компенсировано эффективностью могольских лучников. Когда Хему был ранен стрелой, его армия пришла смятение и обратилась в бегство. Лишившегося чувств Хему принесли к Акбару, и Байрам просил его убить Хему, но Акбар отказался нанести удар пленнику, который лежал без сознания. Тогда Байрам сам отрубил Хему голову. Там излагают этот эпизод многие мусульманские авторы, в том числе Абдур-Рахим, сын Байрам-хана.

После смерти Хему Суры уже не представляли серьезной опасности для Акбара и Байрам-хана. Мухаммед-хан погиб еще в 1555 году. Адил-шах, патрон Хему, был убит в 1557 году в Бихаре. Сикандар-шах в конце концов оказался в Бенгалии и умер там в 1559 году. Ибрахим Сур скончался несколькими годами позже в Ориссе. Таким образом, династия Суров исчезла, и притязания афганцев на власть в Дели потерпели крах.

Министры. Злоупотребление Байрам-хана своей неограниченной властью послужило для Акбара предупреждением. Должность вакила (советника) была сохранена, но ни один из вакилов после Байрам-хана не имел такого влияния, как он. Должность вакила сохранялась вплоть до первых лет управления Шах-Джахана. Лицо, ее занимавшее, сохраняло высокое положение в обществе, но было лишено действительной власти.

Акбар имел четырех министров: дивана, ведавшего налогами и финансами, мир-бахши, руководившего военным ведомством, мир-самана, в ведении которого были мастерские и склады, и садр-ус-судура, управлявшего делами духовенства. В 1582 году должность садр-ус-судура, по-видимому, была упразднена. Но государственные дела решались не только этими четырьмя министрами, в них участвовали и другие лица. Контроль над этими министрами обеспечивался чиновниками, которые находились при дворе; кроме того не терял бдительности и сам падишах.

Помимо этих министров, большую роль в центральном управлении играли два других чиновника — дарога-и-гусал-ханэ и арз-и-мукаррар. Первый был личным секретарем падишаха, второй просматривал его указы и представлял их ему вторично для одобрения. Среди чиновников более низкого ранга следует упомянуть дарога-и-дакчоуки и мир-и-арза. Первый ведал осведомителями, второй — изучал поступавшие прошения.

Служебная иерархия в Могольской империи. Система мансабдари. Бюрократический аппарат государства был построен по военному образцу. Высшие чиновники были разделены на 33 ранга, начиная от мансабдаров-десятников и кончая мансабдарами-десятитысячниками. Высшие ранги («десятитысячник», «восьмитысячник» и «семитысячник») были закреплены за тремя сыновьями Акбара. Абу-л-Фазл приводит следующие данные: в Могольской державе при Акбаре насчитывалось 1388 начальников «от стопятидесят-ников до десятников» и 412 начальников от «пятитысячников до двухсотников». Вероятнее всего, мансабы (чины) «до двухсотников» при Акбаре и «до пятисотников» при Шах-Джахане не давали их владельцу прав именовать себя эмиром. Любопытно, что титул амир-ул-умара (эмир эмиров) одновременно носило несколько человек.

Система мансабдари включала как военные посты, так и посты в управлении. Мансабдары сами набирали людей, которыми они командовали. Названия рангов, по-видимому, означали число людей, которое каждый мансабдар должен был выставить, но в действительности численность воинов имела тенденцию падать ниже номинально установленной. На одиннадцатом году правления Акбара все мансабдары были разделены дополнительно на два ранга — зат и савар. Позднее эта система была еще более усложнена введением степеней си аспэ (три лошади), ду аспэ (две лошади) и як аспэ (одна лошадь) для мансабдаров высших рангов в добавление к их рангу савар. Была также установлена сумма, которую получал мансабдар на каждого нанятого им воина. Позже Шах-Джахан провел решительную реорганизацию, сократив численность выставляемых отрядов на две, а то и на три четверти и соответственно существенно уменьшив жалованье мансабдарам, которое все равно оставалось очень высоким.

Могольская знать своим положением была обязана службе у падишаха, у которого в обычае была конфискация богатых состояний после смерти их владельцев; наследникам оставляли только малую часть. При дворе существовало специальное ведомство бейт-ул-мал, которое распоряжалось выморочным имуществом. Это приводило к тому, что знать сорила деньгами, частный капитал не накапливался и не могла возникнуть наследственная аристократия как сила, способная ограничить власть монарха.

Провинциальное и местное управление. Империя Акбара была разделена на пятнадцать суб — провинций. Это были Бенгалия (включая Ориссу), Бихар, Аллахабад, Ауд, Агра, Дели, Аджмир, Мултан (включая Синд), Лахор (включая Кашмир), Кабул, Ахмедабад (Гуджарат), Малва, Хандеш, Берар, Ахмаднагар. При Джахангире суб стало семнадцать, а при Аурангзебе — двадцать одна. Организация провинциального управления была миниатюрным слепком с имперской. Исполнительную власть в провинции возглавлял назим. Ему помогали провинциальные диван, бахши, казн и садр. Диван был главой налогового ведомства и ведал гражданским судом. Таким образом, хотя он и был подчинен назиму, в действительности он осуществлял контроль над последним. В важных центрах округов-саркаров, при назиме имелись чиновники-фоудждары, которые оказывали ему всяческую помощь в решении судебных дел уголовного характера и в управлении полицией и войском. Еще одно должностное лицо в саркаре — амалгузар — ведал сбором налогов и налоговой документацией. В крупных городах за поддержанием порядка и законности следил градоначальник-котвал. В сельских местностях порядок поддерживался фоудждаром.

Центральное правительство. Оно получало информацию о том, что происходило в провинциях, через своих осведомителей как открыто, так и тайно. Эти осведомители посылали через равные промежутки времени свои доклады, которые падишах получал через дарога-и-дакчоуки.

Судебная система. Двор падишаха был одновременно судом первой инстанции и апелляционным судом. Уголовные дела падишах рассматривал чаще, чем гражданские, и утверждал все смертные приговоры. Точно так же рассматривал судебные дела назим. Если назим находил, что дело должно рассматриваться в соответствии с законом шариата, то он отсылал его провинциальному казн. Политические дела он рассматривал сам, а дела, касавшиеся неуплаты налогов, отсылал дивану.

Падишах назначал главного казн, который, в свою очередь, назначал с санкции падишаха казн на местах. Муфтии, толковавшие мусульманское право и обычаи, назначались не всегда, и нигде не упоминается об их существовании, в отличие от казн, в мелких административных единицах. Вопросы, относящиеся к мусульманскому праву наследования, брака и развода, могли решаться только казн и муфтиями. Полицейские функции исполняли мухтасибы, они же выступали в качестве религиозных цензоров. Мухтасибы имелись как в столице, так и в провинциях.

Гражданские дела индусов, относящиеся к наследованию имущества, браку и т. п., решались в соответствии с индусским религиозным правом.

Восстание Хосрова. Первым важным событием во время царствования Джахангира было восстание его сына Хосрова, которого одно время прочили вместо отца в наследники престола. Хосров, находившийся почти на положении пленника, бежал из крепости Агры и направился в сторону Пенджаба. Численность его войска быстро достигла 12 тысяч человек, но этого оказалось недостаточно, чтобы противостоять армии падишаха. Хосров был разбит; он поплыл по Ченабу, надеясь уйти от преследования водным путем, но корабль сел на мель. Его схватили и ослепили; позднее, правда, зрение частично восстановилось — он стал немного видеть одним глазом.

Захват Хугли (1632). Португальцы обосновались в Бенгалии в конце XVI века, сделав Хугли близ современной Калькутты своей главной базой. Постепенно Хугли стал важным торговым центром. Но португальцы настроили против себя местное население и могольские власти, против воли родителей обращая детей в христианство, устанавливая свои законы и облагая купцов налогами. По приказу Шах-Джахана Касим Али-хан, наместник Бенгалии, после трехмесячной осады захватил Хугли. Много португальцев было убито, а остальные были отправлены в качестве пленников в Агру.

События вокруг Ахмаднагара (1633–1636). Шах-Джахан сделал все, чтобы укрепить свое положение в Декане. Он сделал наконец то, чего не могли сделать до него другие Великие Моголы — завоевал Ахмаднагар. Ставший там первым министром после смерти Малика Амбара его сын Фатх-хан не пользовался доверием у султана Муртазы II и был посажен им в тюрьму. А Муртаза II заключил союз с Хан-Джаханом Лоди, представителем афганской знати, который, однако, мало чем ему помог, когда Шах-Джахан вошел в султанат. Попав в трудное положение, Муртаза II освободил Фатх-хана и вскоре пал от его руки. Фатх-хан посадил на престол мальчика Хусейн-шаха (1630) и согласился читать хутбу во здравие падишаха и чеканить монеты от его имени. Ав 1633 году Ахмаднагарский султанат прекратил свое существование.

Правда, падение династии Низам-шахов тут же попытались обратить себе на пользу султаны Биджапура и Голкон-ды, решившие поделить между собой Ахмаднагар. В дело вмешался также вождь маратхов Шахджи, который захватил часть ахмаднагарской территории.

Шах-Джахан прибыл в Декан в феврале 1636 года, решив лично руководить военными действиями против двух султанатов. Три могольские армии общей численностью в 50 тысяч человек должны были атаковать Биджапур и Голконду, кроме того еще одна восьмитысячная армия должна была захватить Джуннар, Пуну, Чакан и Конкан, подвластные Шахджи. Султан Голконды Абдулла Кутб-шах был слишком робким человеком, чтобы думать об упорном сопротивлении. Он сразу признал могольского падишаха своим сюзереном и пообещал ежегодно платить дань в размере 800 тысяч рупий. Султан Биджапура Адил-шах оказал сопротивление и сдался только после того, как могольские армии вторглись в его владения, безжалостно уничтожая все на своем пути. По условиям заключенного договора он обязался уплатить два миллиона рупий в качестве возмещения за убытки, но не должен был платить ежегодной дани. При этом он получил часть территории Ахмаднагара, включая округ Пуну и Северный Конкан, налоговые поступления от которых составляли 8 миллионов рупий. Шахджи тоже попытался бороться, но был пленен моголами. Ему разрешили сохранить за собой небольшой джагир в округе Пуна, которым он владел как вассал Биджапура.

Аурангзеб как наместник (1636–1644, 1652–1657). В июле 1636 года Шах-Джахан возвратился в Северную Индию, оставив в Декане наместником своего третьего сына Ауранг-зеба, резиденцией которого стал Аурангабад, названный так в его честь. Первое правление Аурангзеба в качестве наместника закончилось в 1644 году — он впал в немилость и был смещен. В 1645 году, когда доверие к нему восстановилось, Шах-Джахан послал его в Гуджарат, а оттуда в Балх и Бадахшан. В Декане в это время правили, часто сменяя друг друга, самые разные люди. В 1652 году Аурангзеб снова был назначен сюда и обнаружил, что местное хозяйство расстроено, налоговые поступления сократились и площадь обрабатываемых земель уменьшилась. Поскольку могольские владения граничили с Биджапуром и Голкондой, правители которых не вызывали доверия, в Декане приходилось держать значительные военные силы, и молодой наместник вынужден был часто просить у отца денег на их содержание. Это приводило к частому недопониманию между ними и взаимному недовольству. Но затем Аурангзеб нанял к себе на службу в качестве дивана хоросанца Муршид Кули-хана, исключительно способного чиновника, который привел налоги в Декане в соответствие с местными условиями. Установленное Кули-ханом налогообложение не было слишком тяжелым, но собираемость налогов тем не менее повысилась, поскольку жители вернулись в покинутые деревни и там возобновилась нормальная жизнь.

Благодаря притоку денег Аурангзеб смог строить планы по захвату Биджапура и Голконды, тем более что оба султаната славились своими богатствами. Начал он в 1656 году с Голконды, земли которой отличались плодородием, а в ее столице Хайдарабаде торговали лучшими в мире алмазами.

Для войны Аурангзеб имел достаточно поводов. Ежегодная дань Голконды исчислялась в хунах, золотых монетах Южной Индии, обменный курс которых поднялся с 4 до 5 рупий. Но Кутб-шах хотел платить по старому курсу. К тому же он без разрешения сюзерена, могольского шаха, завоевал значительные территории в Карнатаке (в стране к югу от реки Кришна), а когда Аурангзеб выразил ему в связи с этим неудовольствие, отвечал довольно невразумительно. И наконец начало войны ускорило дело Мир Джумлы.

Мухаммед Саид, известный как Мир Джумла (официальный титул в государстве Голконда), сын торговца маслом из Исфагани, наживший состояние на торговле алмазами, поступил на службу к Кутб-шаху и стал при нем главным вазиром. Благодаря этому он еще больше разбогател и стал, вероятно, самым богатым человеком в Южной Индии, владея двадцатью маундами (более двухсот килограммов) первоклассных алмазов. Имея прекрасную артиллерию с европейскими пушкарями, располагая фактически независимой властью над принадлежавшей Голконде частью Карнатака, где у него были собственные обширные владения, он пользовался большим влиянием в султанате, нежели сам султан. Кутб-шаху это не нравилось, и все шло к разрыву между ними. Нарыв прорвало, когда султан приказал заключить в тюрьму сына Мир Джумлы — Мухаммеда Амина, который отличался вызывающим поведением при дворе.

К этому времени Мир Джумла уже вел переговоры о переходе на службу к Моголам. Узнав о заточении Мухаммеда Амина, Шах-Джахан велел освободить его. Решившийся уже на войну с Голкондой Аурангзеб ловко использовал этот момент, не дав Кутб-шаху возможности подчиниться приказанию Шах-Джахана, и тут же объявил ему войну из-за «неподчинения» приказу сюзерена. В феврале 1656 года он вторгся в Голконду. Таким образом, эта война была затеяна не столько Шах-Джаханом, сколько Аурангзебом, и ее неправильно было бы рассматривать как следствие политики Шах-Джахана. Она была главным образом проявлением агрессивных устремлений наместника, а не падишаха и указывала на то, какую политику будет проводить наместник Декана, если ему самому удастся стать падишахом.

Поход в Голконду был проведен быстро и энергично. Мухаммед Султан, старший сын Аурангзеба, вступил в Хайдарабад. Кутб-шах засел в крепости Голконде, которая дала название всей стране. Осадой руководил сам Аурангзеб, однако крепость держалась. Аурангзеб отказывался заключать мир и писал отцу одно письмо за другим, в которых предлагал присоединить Голконду к империи, лишив ее даже формальных признаков независимости. Но агенту Кутб-шаха в Дели удалось склонить на свою сторону Дару Шукоха, старшего сына Шах-Джахана, от которого шах и узнал об уловках Аурангзеба. Шах был разгневан и издал решительный приказ о снятии осады. Мир был заключен 30 марта 1656 года. Султан Голконды уплатил контрибуцию и недоимки по уплате дани, достигавшие 10 миллионов рупий, а также уступил Моголам один округ. Мир Джумла прибыл в лагерь Аурангзеба, а оттуда отправился в Дели, где был назначен первым министром.

В ноябре этого же года умер правитель Биджапура Адил-шах, и с восшествием на престол восемнадцатилетнего Адил-шаха II начались беспорядки, которыми Аурангзеб решил воспользоваться. Он представил отцу дело так, будто новый султан не был сыном покойного биджапурского правителя и был только воспитан в его гареме. По понятиям того времени, это было вполне достаточным поводом для военного вмешательства в дела вассального государства, и Шах-Джахан дал согласие на вторжение в Биджа-пур, предоставив Аурангзебу «уладить биджапурские дела по своему усмотрению». Он словно забыл, что по результатам предыдущей войны с Биджапуром этот султанат, в отличие от Голконды, не стал вассалом империи. Аурангзеб двинул войска, но тут опять вмешался наследный принц Дара Шукох, не желавший чрезмерного усиления брата. Шах-Джахан приказал Аурангзебу заключить мир на условиях передачи Моголам крепостей Бидар, Кальяни и Паренда и уплаты контрибуции в размере 10 миллионов рупий. Но вскоре после этого Шах-Джахан заболел, и биджапурцы, предвидя наступление беспорядков в государстве Моголов, Паренду отдать отказались.

Политика в отношении Средней Азии. Балх и Бадахшан считались «наследством Бабура», поскольку находились на пути в Самарканд, столицу Тимура, где Бабур одержал свои первые победы и испытал превратности судьбы. После того как в 1636 году дела в Декане, по мнению Шах-Джахана, были улажены, он решил завоевать эти «наследственные» области. Тут весьма кстати для Моголов против правителя Балха и Бадахшана Назара Мухаммеда восстал его сын Абд аль-Азиз, и он, опасаясь за свое положение, обратился к Шах-Джахану за помощью. В 1646 году могольская армия, возглавляемая принцем Мурадом, заняла Балх и Бадахшан. Назар Мухаммед, поняв, какую страшную ошибку совершил, отбыл в Исфаган. Но Мурад горел желанием покинуть чуждые ему земли Средней Азии; оставив свою армию, он возвратился в Дели. Вместо него был послан Аурангзеб, но и ему пребывание вдалеке от Дели не доставляло удовольствия. Могольской знати не нравилось служить в отдаленной и негостеприимной стране. Она слишком привыкла к жизни в роскоши и безделье, чтобы суровая Средняя Азия пришлась ей по вкусу. К тому же Абд аль-Азиз продолжал оказывать сопротивление и мешал укреплению власти Моголов.

Содержание войск в Средней Азии обходилось очень дорого, а доходов «наследство Бабура» не приносило, и падишах отдал войску приказ возвращаться. Этот поход обошелся индийской казне в 40 миллионов рупий, а в результате не было завоевано ни пяди земли.

Отношения с Персией. В 1629 году умер Шах-Аббас I. Ему наследовал внук Сефи. После его вступления на престол началась война Персии и Турции. Моголы поспешили воспользоваться этим и убедили Али Мардан-хана, персидского губернатора Кандагара, сдать крепость и перейти к ним на службу.

Шах Сефи умер в 1642 году от пьянства. Его преемник Аббас II в строгой тайне подготовился к войне с Моголами и в феврале 1649 года вернул Кандагар, нанеся тем самым сильный удар по престижу Моголов. Тут же была снаряжена пятидесятитысячная армия, которой командовали Аурангзеб и тогдашний первый министр Саадулла-хан. Она подошла к Кандагару в мае 1649 года. В сражении, которое произошло к юго-западу от Кандагара, могольская армия одержали полную победу над персами, но взять крепость из-за отсутствия больших пушек не смогла.

В 1652 году Аурангзеб и Саадулла-хан предприняли новую попытку овладеть Кандагаром, но история повторилась: индийская артиллерия не сумела разрушить крепостные стены, и осада потерпела неудачу. Третья попытка была предпринята в апреле 1653 года. На этот раз могольскими войсками командовал Дара Шукох, но и он вернулся домой несолоно хлебавши. Огнестрельное оружие моголов уступало оружию персов, и это стало главной причиной их неудач. Три неудачных похода стоили Моголам более 100 миллионов рупий.

Война за престол (1657–1660). 6 сентября 1657 года Шах-Джахан внезапно заболел. В истории Тимуридов борьба за престолонаследие была, скорее, правилом, чем исключением. Но война за престол между сыновьями Шах-Джахана была едва ли не самой кровопролитной, поскольку на этот раз соперники имели почти равные силы. Дара, старший из сыновей Шах-Джахана, был наместником в Аллахабаде, Пенджабе и Мултане, которыми он управлял через доверенных лиц. В его распоряжении находилось сорок тысяч всадников, он занимал положение, почти равное положению правителя, поскольку считался наследником престола, но не имел опыта в делах войны и управления. Шах-Джахан очень любил его. Шуджа, второй сын Шах-Джахана, в течение семнадцати лет был наместником Бенгалии. Ленивый по природе, он мог иногда проявить большую энергию, но не был способен на длительные усилия. Третий сын, Аурангзеб — хладнокровный, расчетливый, опытный, умеющий вести интриги, — был более других братьев готов к борьбе за трон. Пылкий, ищущий удовольствий, неумный Мурад, самый младший из братьев, был наместником Гуджарата; он мог противопоставить Аурангзебу только безрассудную храбрость, но храбрости и Аурангзебу было не занимать.

Получив известие о болезни Шах-Джахана, три младших брата решили объединиться против старшего Дары, который находился при падишахе и спешно укреплял свои позиции, ведя все государственные дела от его имени. В середине ноября 1657 года Шах-Джахан почувствовал себя лучше, но сыновья его уже не могли остановиться. В декабре в Ахмедабаде объявил себя падишахом Мурад, а затем то же самое сделал в Бенгалии Шуджа. Таким образом, в империи оказалось сразу три падишаха и два претендента на престол — Дара Шукох и Аурангзеб.

Первая битва в этой междоусобной войне состоялась при Бахадурпуре, возле Бенареса, 14 февраля 1658 года. В ней армия Дары во главе с его сыном Сулейманом Шукохом и раджой Джаем Сингхом, князем Амбара, разбила Шуджу.

Тем временем Аурангзеб вместе с Мир Джумлой, у которого была превосходная артиллерия, выступил из Бурхан-пура и возле Удджайна встретился с Мурадом. Переговоры братьев увенчались успехом: уже объявивший себя падишахом Мурад умерил амбиции, согласившись признать права на трон Аурангзеба, а тот обещал отдать ему в случае успеха в полное владение Пенджаб, Афганистан, Кашмир и Синд. Союз Аурангзеба и Мурада был заключен очень вовремя, так как 15 апреля 1658 года на их соединенные силы вышло 35-тысячное войско Дары Шукоха. Численно армии были равны, но все решило военное искусство Аурангзеба. Эта поражение лишило Дару Шукоха, в распоряжении которого были основные силы империи, части его огромного превосходства и, по сути, уравняла возможности его и Аурангзеба.

Следующее крупное сражение — самое крупное в этой войне — произошло 29 мая 1658 года возле Агры, где Аурангзебу противостояла армия падишаха, которой командовал сам Дара. Под началом Дары было 50 тысяч человек, но, за исключением отряда раджпутов и личных войск Дары, на них нельзя было положиться, а Халилулла-хан, один из главных его эмиров, был подкуплен Аурангзебом. Тем не менее победа далась Аурангзебу, у которого было меньше войска, с большим трудом. 10 тысяч сторонников Дары пало в этой битве, в числе убитых были высшие падишахские военачальники, среди которых поименно упоминаются 9 раджпутов и 19 мусульман. Эта битва решила исход войны за престол.

Потерпев поражение, Дара бежал в Пенджаб. Аурангзеб вошел в Агру, где находился Шах-Джахан, и посадил его под замок, где тот и пробыл до самой своей смерти в 1666 году. Широко распространено мнение, что Шах-Джахан был заточен в Агре и из окна своих покоев мог видеть свое творение Тадж-Махал. Но это лишь романтичная легенда: в действительности Шах-Джахан находился в построенном им городе Шахджаханабаде. Почти одновременно с отцом Аурангзеб заточил в крепость и брата Мурада, который теперь стал ему не нужен. Но если Шах-Джахан был под домашним арестом, то Мурад был помещен в темницу и в декабре 1661 года обезглавлен.

Теперь Аурангзебу оставалось добить Дару и окончательно лишить иллюзий Шуджу, который еще не оставил надежды занять трон. Дару он заставил бежать в Ахмедабад, а потом отступить в Синд, откуда тот намеревался попасть через Кандагар в Персию. В пути Дара доверился белуджскому князю Малику Дживану, которому когда-то сильно помог, но неблагодарный князь предательски захватил его и передал Аурангзебу. 30 августа 1659 года Дара был казнен.

Шуджа был разгромлен Аурангзебом при Хаджве и бежал в Бенгалию. Его преследовали Мухаммед Султан и Мир Джумла, но Шуджа, хотя и находился на краю гибели, сумел склонить Мухаммеда Султана на свою сторону, предложив ему руку своей дочери Гульрух-бегум. Об этом узнал Мир Джумла, и Мухаммед Султан был отстранен от командования войсками, а позже арестован. Мир Джумла продолжил преследовать Шуджу и загнал его, с последними сорока сторонниками, в Аракан, где в 1661 году он погиб в стычке с местными жителями.

Северо-восточная граница. Мир Джумла был назначен наместником Бенгалии. Перед ним была поставлена задача наказать непокорных заминдаров в Бенгалии и соседнем Ассаме. Выступив в 1661 году из Дакки, он вторгся в Ассам. В марте 1662 года могольская армия достигла столицы Ассама Гархгаона и захватила там громадную добычу. Но тут Мир Джумла заболел, и могольские военачальники почти все вышли из его подчинения. И хотя был заключен договор на благоприятных для Моголов условиях, никакой пользы из него извлечь не удалось. Мир Джумла умер в марте 1663 года, и территории, которые Моголы должны были получить согласно этому договору, им не достались.

Шаиста-хан, дядя Аурангзеба со стороны матери, ставший после Мир Джумлы наместником Бенгалии, в 1666 году завоевал Чатгаон (Читтагонг), который принадлежал правителю Аракана, и туда был назначен могольский фоудждар. Араканцы также были разбиты на море, после чего Шаиста-хан захватил остров Сандвип в Бенгальском заливе.

Страна маратхов и ее народ. Страна маратхов окружена высокими горными хребтами: хребет Сахьядри, относящийся к Западным Гхатам, тянется с севера на юг, а хребты Сатпура и Виндхья — с востока на запад. Горные цепи меньших размеров от этих главных хребтов расходятся в стороны. Страна делится на три физико-географических района: Конкан — узкая полоса земли между Сахьядри и морем; Мавал — гористая полоса к востоку от Гхатов шириной в 20 миль; Деш — широкая холмистая черноземная долина, расположенная далее на восток. Вершины холмов — естественные крепости, хорошо обеспеченные водой.

Самбхуджи (1680–1689). Чхатрапати Самбхуджи отличался храбростью, но был капризен и слишком любил всякого рода удовольствия. Он не вполне понимал серьезность опасности, грозившей со стороны Моголов, и вместо того чтобы направить свои силы против падишаха, распылял их в борьбе против мелких врагов, например португальцев. Между ним и Акбаром, который хорошо понимал, чем все это может закончиться, начались споры, которые довели их отношения до разрыва, и мятежный сын падишаха отправился морем в Персию. Когда Аурангзеб всей мощью империи обрушился на Биджапур и Голконду, Самбхуджи не предпринял никаких действий, хотя должен был понять, что угроза нависла и над его державой. Падишах же вел себя так, словно маратхов не существует, и «вспомнил» о них только после падения Биджапура и Голконды. Самбхуджи был захвачен во время быстрого рейда одним из могольских военачальников в Сан-гамешваре, когда предавался разгулу, не выставив даже охранения. Позже были захвачены многие маратхские крепости, включая Райгарх — столицу Шиваджи; вся семья Самбхуджи (в том числе его малолетний сын Шаху) также попала в руки Аурангзеба. Падишах подверг правителя маратхов страшным истязаниям, словно задним числом пытаясь отомстить его отцу, и в марте 1689 года казнил.

Присоединение Биджапура (1686) и Голконды (1687). После своего прибытия в Декан Аурангзеб потратил около четырех лет на бесплодные попытки захватить в плен мятежного Акбара, но когда тот бежал в Персию, решил завоевать Биджапур и Голконду. Биджапур был осажден в апреле 1685 года и захвачен в сентябре 1686 года. Голконда была осаждена в январе 1687 года и захвачена в результате подкупа в сентябре того же года. Последние правители этих султанатов провели остаток жизни в заточении в Даулатабаде. Их владения были присоединены к Могольской империи.

Аурангзеба упрекали за присоединение Биджапура и Голконды. Говорилось, что эти мусульманские государства могли бы помочь ему сокрушить маратхов, но с маратхами — а точнее, с их беспечным правителем, — как мы уже видели, он справился сам. Если же вспомнить, что полное подчинение Декана всегда было вожделенной целью могольской политики, то действия Аурангзеба вполне можно понять. К тому же эти два шиитских государства в Индии были связаны с шиитской Персией, традиционным врагом Могольской империи.

Завоевывая Биджапур и Голконду и стремясь покорить государство маратхов, Аурангзеб по-своему продолжал традиционную могольскую внешнюю политику. Но он не смог отнестись к Шиваджи с тем достойным государственного мужа великодушием, которое характеризовало отношение Акбара к раджпутским князьям или обращение Джахангира с князем Мевара. Он всегда был безжалостным человеком, а в последние годы жизни потерял всякое чувство реальности. Он умел сокрушать тех, кто стоял у него на пути, но не умел договариваться и решать дело мирным путем. Даже уставшие от войны ратхоры, которых Аурангзеб мог легко склонить на свою сторону, продолжали оставаться врагами Моголов. У Аурангзеба отсутствовало чувство меры — важнейшее качество, столь необходимое главе крупной державы.

Могольская империя на вершине могущества. В последние годы жизни Аурангзеба Могольская империя простиралась от Газны до Читтагонга и от Кашмира до Карнатака. Она подразделялась на 21 субу — это 1) Агра, 2) Аджмир, 3) Аллахабад, 4) Бихар, 5) Бенгалия, 6) Дели, 7) Кашмир, 8) Лахор, 9) Гуджарат, 10) Малва, 11) Мултан, 12) Тхатта (Синд), 13) Орисса, 14) Хандеш, 15) Берар, 16) Аурангабад, 17) Бидар, 18) Биджапур, 19) Хайдарабад, 20) Кабул, 21) Ауд. Не считая Афганистана, который давал Моголам при Акбаре два миллиона, а при Аурангзебе четыре миллиона рупий, налоговые поступления в Могольской империи при последнем Великом Моголе составляли 332 миллиона 500 тысяч рупий в год против 132 миллионов 100 тысяч рупий при Акбаре.

К 1689 году Аурангзеб достиг вершины своего могущества: Индостан лежал у его ног. Но это было началом конца. Могольская империя стала слишком большой, чтобы ею мог управлять один человек.

Война с маратхами. Лишившись правителя, маратхи вскоре пришли в себя и начали войну, которая стала поистине народной. Признанным их вождем стал Раджарам, младший брат Самбхуджи, но надо признать, что в это время у ма-ратхов не было централизованного управления. Раджарам укрылся в сильной крепости Джинджи в Карнатаке, которая стала центром военных действий маратхов на восточном побережье, но при этом многие маратхские отряды действовали самостоятельно. Аурангзеб неожиданно столкнулся с вездесущим врагом.

Неудачи Аурангзеба начались в мае 1690 года, когда Рустам-хан, один из могольских военачальников, был разбит и захвачен в плен маратхами. Затем кончилась неудачей попытка взять маратхскую крепость Панхала. В 1698 году наконец удалось захватить Джинджи, но Раджарам бежал и вскоре уже опять совершал набеги на моголов. Падишах захватывал в горах крепость за крепостью, теряя каждый раз немало людей, но стоило ему оставить там гарнизон и уйти, как маратхи лихим наскоком отбирали крепость обратно, и приходилось снова ее осаждать.

Раджарам умер в 1700 году. Ему наследовал его малолетний сын Шиваджи II. Регентство и руководство борьбой против Моголов взяла на себя вдова Раджарама властолюбивая Тара Бай. Маратхи становились все организованнее и сильнее, постепенно они начали угрожать могольским гарнизонам не только в Декане, но также в Малве и Гуджарате.

К этому времени старый падишах уже серьезно болел и не мог контролировать ситуацию, как в прежние годы. Это сразу сказалось на состоянии войск. В 1705 году пребывающая в беспорядке деморализованная армия отошла к Ахмаднагару. Спустя год большой маратхский отряд едва не захватил здесь лагерь падишаха. Аурангзеб понял, что кампания в Декане безнадежно проиграна, но у него уже ни на что не было сил. Он умер 20 февраля 1707 года в Ахмаднагаре, в возрасте 88 лет.

Оценка политики Аурангзеба. В последнем письме к любимому сыну Кам-Бахшу Аурангзеб писал: «Мирские люди — обманщики (буквально: продают пшеницу, а вместо нее дают ячмень). Ни в чем не полагайся на их верность». В своем величественном одиночестве, подозрительно относящийся ко всем людям, этот последний Великий Могол на закате дней своих понял по царившему вокруг него беспорядку, что далеко не все делал правильно. Саадулла-хан, первый министр при Шах-Джахане, известный своим искусством в делах управления, как-то сказал: «Ни один век не лишен способных людей. Что необходимо — так это мудрый хозяин, который может найти их, воспитать и использовать в своих делах; никогда не нужно слушать наговоров своекорыстных людей, стремящихся опорочить таких деятелей». Именно такого хозяина и не хватило Могольской империи под конец ее существования, и поэтому в ее высших кругах царила атмосфера корыстной угодливости, все следили друг за другом и доносили друг на друга, а сам падишах следил за всеми.

Когда взбунтовался Акбар, Аурангзеб в письме к нему пытался отвратить его от «злосчастного пути». Восставший сын написал в ответ: «Как может путь, по которому Вы, Ваше Величество, пошли сами, быть злосчастным путем?» За измену своему отцу и злую судьбу, на которую он обрек своих братьев, Аурангзеба ждало возмездие. Его старший сын

Мухаммед Султан присоединился к Шудже и был заточен в крепость в самом начале правления Аурангзеба. Затем последовало восстание Акбара, и он в конце концов покинул Индию. Шах-Алам — старший из сыновей Акбара, оставшихся в живых к 1677 году, — вел, как вдруг обнаружил падишах, сепаратные переговоры с правителем Голконды. Шах-Алам тоже был заточен в крепость. Говорят, что падишах бил себя по коленям и стенал: «Увы! Увы! Я срубил под корень то, что растил в течение сорока лет». На своем смертном одре Аурангзеб настойчиво выражал желание разделить империю между сыновьями для того, чтобы предотвратить войну между ними. Но этого вряд ли можно было избежать, ибо перед глазами у них был его собственный пример.

Правление этого монарха — сурового в вопросах морали, никогда не поддававшегося влиянию фаворитов, человека с сильной волей, подчас переходившей в упрямство, — является наглядным примером того, как можно развалить страну, управляя ею со всем рвением. Иностранные путешественники вслед за мусульманскими летописцами с восторгом описывают поразительное усердие Аурангзеба. Помимо ежедневных дворцовых приемов и отправления правосудия по средам, он собственноручно писал приказы и диктовал ответы на письма и прошения. Итальянский врач Джемелли Карери следующим образом описывает прием у падишаха 21 марта 1695 года: «Мне доставляло наслаждение смотреть, как он ставил резолюции на прошениях своей собственной рукой, не надевая очков, и по его радостному, улыбающемуся лицу было видно, что ему нравилось это занятие». Аурангзеб был очень образованным и знающим человеком. В значительной мере благодаря ему в Индии был создан большой свод мусульманского права, который носит его имя — «Фатава-и-Аламгири». В дальнейшем мусульманское правосудие в Индии всегда исходило из этого свода. Однако такой правитель не мог достигнуть конечного успеха. Аурангзеб трудился усердно, но не терпел, когда инициативу проявлял кто-то другой. Как администратор он потерпел полную неудачу. Объяснение этому мы должны искать в его характере.

Попытка Аурангзеба подавить маратхов и его длительное отсутствие во время деканской кампании привели к нарушению мира и порядка в могольских владениях — единственного, что оправдывало существование Могольской империи. Итальянский путешественник Мануччи рассказывает, что, когда в 1705 году Аурангзеб ушел из страны маратхов, «он оставил в этих провинциях поля без посевов и деревьев, но зато усеянные костями людей и животных». Почти непрерывная война опустошила страну. В условиях всеобщего беспорядка наместники перестали принимать во внимание его указы. Беззаконие царило во многих местах Северной и Центральной Индии. Престарелый падишах, находившийся в далеком Декане, не мог более осуществлять контроль над своими сановниками в Индостане. Казна была пуста, армия познала поражения и отступала. Центробежные силы становились все сильнее. Могущественное пятидесятилетнее правление заканчивалось крахом.

Литература на хинди при Акбаре. В «век Акбара» творил величайший из поэтов, писавших на хинди, Тулси Дас (1532–1623). Он вел скромный образ жизни в Бенаресе и, по-видимому, не был известен Акбару. Но в числе его поклонников были влиятельный при Акбаре раджа Ман Сингх и Абд-ур-Рахим. Тулси Дас написал свыше десяти книг, из которых наиболее известна многосюжетная поэма «Рама-чаритаманаса» («Море подвигов Рамы»). Это произведение, написанное на восточном хинди, проникнуто симпатией к человеку и отличается знанием человеческой души, благодаря чему оно завоевало любовь и восхищение как народных масс, так и людей образованных. Английский филолог Джордж Гриерсон пишет: «Тулси Дас был поэтом величайшего значения, он был одарен поразительным по гибкости и глубине умом, тонким чувством гармонии и музыки слов.

Поэзия Тулси Даса, несмотря на ее религиозный в основном характер, колоритна и красива, и подчас она даже становится чувственной, хотя поэт всегда как бы извиняется за это».

Двор Акбара украшал своим присутствием знаменитый слепой поэт Сурдас из Агры. Он писал на западном хинди, прославляя жизнь и дела Кришны в своем большом цикле песен «Сурасагар» («Море гимнов»), который содержит до 60 тысяч строк. Сравнивая двух великих поэтов «века Акбара», Гриерсон пишет, что «Сурдас упивается красотой, не сдерживая себя», а Тулси Дас рядом с ним «почти пуританин».

Живопись при Акбаре. Под покровительством Акбара возродилось и получило новое направление знаменитое искусство индийской живописи. Акбар собрал в Фатхпур-Сикри множество мастеров, из которых наиболее известными были перс Ходжа Абд-ус-Самад и индийские мастера Дасванатх и Басаван. Для украшения зданий широко использовалась фресковая живопись. Развилась новая школа, последователи которой целиком посвящали себя портретной живописи и иллюстрированию книг.

Итальянские путешественники. Пьетро делла Балле, итальянский путешественник, прибыл в Сурат в 1623 году. Он отмечает свободу вероисповедания по всему Гуджарату и утверждает, что число случаев сати — самосожжений вдов после смерти мужей — сократилось в результате мер, принятых могольскими властями. Вероятно, это связано с тем, что указы Акбара, направленные против сати, возымели некоторое действие. Делла Балле, как и другой итальянец, Никколо Конти из Венеции, путешествовал по Индии со своими женами. В известной мере правы те, кто утверждает, что ничто так не говорит о высоком уровне местной цивилизации, как то, что иностранцы, отправляясь в Индию, настолько были уверены в безопасности своего путешествия, что брали с собой жен.

Английские путешественники. Ричард Хоукинс, прозванный в Индии Инглис-ханом, сообщает весьма ценные сведения относительно экономической стороны системы мансаб-дари в дни правления Джахангира. Бывший при нем Сэмюэл Пёркис утверждает, что Хоукинс должен был представить Джахангиру двух английских моряков, «ибо если правитель не узнает, что это за люди и откуда они прибыли, они, по обычаю страны, не имели права оставаться в ней более 24 часов». Томас Роу дает нам отличную картину падишахского лагеря — как он пишет, «одного из чудес, которые я видел на своем недолгом веку».

Братон и Картрайт, два английских купца, прибыли в Бенгалию в 1632 году. Они остановились в Каттаке, позже Братон отправился в Пури. Он сообщает, что вплоть до правления Акбара храм Джаганнатхи был свободен от обложения налогом. Это показывает, что Акбар, хотя и не допускал преследований по религиозным мотивам, не предоставлял индусскому духовенству привилегий. О населении Бенгалии Братон говорит, что «это замечательно искусные люди, будь то в ремесле или в науке, и они могут изготовить любое изделие, образец которого будет им показан».

Французские путешественники. В 1666 году в Индии находились три француза — Франсуа Бернье, Жан-Батист Тавернье и Жан де Тевено. Бернье был врачом, Тавернье — ювелиром и скупщиком алмазов, а Тевено — компаньоном одного французского купца. «История» Бернье и его письма, которая считается важнейшим источником по периоду правления Аурангзеба, «Шесть путешествий» Тавернье и «Повествование» Тевено неодинаковы по содержанию. Сочинение Тавернье — наиболее ценное из них.

Все они рассказывают, что жизнь человека в Индии ценилась недорого и наказания налагались быстро, произвольно и были суровыми, но, говоря об управлении Суратом, Тевено сообщает, что смертный приговор, вынесенный даже самыми высокопоставленными чиновниками, не мог быть приведен в исполнение без санкции могольского падишаха. В 1670 году два голландца, один из них доктор Графф, отправились из Хугли в Патну для лечения управляющего голландскими факториями и были арестованы по дороге, в Монгхире, когда снимали план города и крепости. Местный фоудждар передал дело на рассмотрение наместнику провинции, а тот снесся с падишахом, прежде чем осмелиться наказать шпионов, захваченных на месте преступления.

Бахадур-шах (1707–1712). Прежде чем отправиться на север для борьбы за трон, Азам освободил из плена Шаху, сына Самбхуджи. В Махараштре тут же началась междоусобная война между Шаху и Тарой Бай. Благодаря этому новый падишах мог на некоторое время забыть об угрозе со стороны маратхов.

Ему хватало проблем в Пенджабе, где против Моголов вели войну сикхи во главе с Бандой. Бахадур-шаху удалось захватить сикхскую крепость Лохгарх, но это ничего не изменило: Банда бежал в горы, и война продолжилась. Движение сикхов под водительством Банды удалось подавить только при падишахе Фаррухе Сийяре.

Более никаких значимых событий во время его правления не произошло. Бахадур-шах умер в феврале 1712 года. Он был уже человек пожилой, слабохарактерный и чересчур беспечный. Он был настолько нерешителен, что так и не смог выбрать себе вазира и колебался между Муним-ханом, своим министром в Декане, и Асад-ханом, который ранее служил у Аурангзеба. В итоге Бахадур-шах разделил полномочия вазира между ними, и это усугубило неразбериху в управлении страной.

Вторжение Надир-шаха (1738–1739). Упадок империи Сефевидов начался раньше упадка Могольской империи. Низам аль-Мульк еще в бытность свою вазиром советовал Мухаммед-шаху выступить на помощь Сефевидам, ибо только так можно было пресечь значительное усиление афганцев, но этот совет был отвергнут. Когда государство Сефевидов пало и шах Султан Хусейн I был смещен афганцами с престола, его сын Тахмасп бежал на север страны и объявил там себя шахом, хотя и не имел никакой реальной власти. Вскоре к нему на службу поступил Надир Кули, сын бедного туркмена, выдвинувшийся из самых низов. Действуя весьма умело, Надир разбил афганцев, а затем сверг Тахмаспа, став в 1732 году регентом, а в 1736 году шахом. Продолжая наступление на афганцев, он заставил их искать убежища в могольской провинции Кабул и вслед за этим направил в Дели посла с протестом. Там посла задержали, и протест около года оставался без ответа. Но от Надира не так-то легко было отделаться. Чувствуя свою силу, он решил вторгнуться на подвластные Моголам территории, и ему не стоило большого труда завоевать плохо защищенный Афганистан. После этого он разбил индийские войска, охранявшие Хайберский проход, в ноябре 1738 года вошел в Пешавар и затем двинулся из Лахора в Карнал (в 20 милях к северу от Панипата), где в феврале 1739 года столкнулся с могольской армией.

Как писал несколько позже историк Гулям Хусейн, «Поведение могольского двора во время вторжения Надир-шаха является примером позорного бессилия и глупости... Поскольку дороги и перевалы не охранялись, всякий мог пройти по ним в любом направлении, оставаясь незамеченным; никакие разведывательные данные о происходивших событиях не поступали ко двору; и ни падишах, ни вазир никогда даже не спрашивали, почему они не получают этих сведений». Не было сделано ни одной попытки оказать сопротивление завоевателю вплоть до того момента, когда он появился в непосредственной близости от столицы.

Персидская армия насчитывала 55 тысяч человек, а могольская, точнее уже индийская, — в общей сложности около 75 тысяч, однако в индийской армии было большое число людей, пребывавших в обозе и, по сути, не являвшихся воинами. Состоявшаяся при Карнале битва длилась три часа, восемь тысяч индийцев было убито. Затем стороны попытались договориться и сошлись на том, что персидская армия уйдет, получив пять миллионов рупий. Однако это соглашение было расстроено. Мирбахши Хан-Дауран умер от полученных в сражении ран, и Низам аль-Мульк, прибывший, несмотря на свой деканский сепаратизм, на помощь падишаху, уговорил Мухаммед-шаха отдать эту должность своему старшему сыну. Когда об этом услышал наместник Ауда Саадат-хан, попавший во время битвы в плен и находившийся в лагере Надира, он, будучи вне себя от зависти и гнева, стал убеждать Надир-шаха захватить Дели, уверяя, что там его ждут несметные сокровища. Тот поверил и приказал схватить падишаха и Низама во время очередных переговоров, после чего вместе со своими пленниками 20 марта 1739 года беспрепятственно вошел в Дели.

Сначала все было мирно, но затем по Дели распространился слух, что Надир-шах убит, и начались беспорядки, в которых погибли и персидские солдаты. Узнав об этом, Надир устроил массовую резню, во время которой было убито по меньшей мере 20 тысяч человек. Он провел в Дели два месяца, чеканил монеты со своим именем, во славу его как верховного правителя в мечетях читались молитвы. Он захватил богатую добычу, в том числе драгоценности падишаха — знаменитый бриллиант Кохинур и Павлиний трон Шах-Джахана из чистого золота весом почти в две тонны. Перед уходом из Дели Надир-шах возложил на голову Мухаммед-шаха корону Индостана, как бы позволяя ему и дальше править на территориях к юго-востоку от Инда. Что же касается афганских территорий к северо-западу от Инда, то их Надир-шах присоединил к своей державе. Кроме того, могольский наместник Лахора должен был посылать Надир-шаху ежегодно два миллиона рупий — налоговые поступления с четырех округов к востоку от Инда.

После вторжения Надир-шаха слабость Могольской империи стала очевидной для всех, а от ее престижа не осталось и следа.

Вторжения Ахмед-шаха Абдали. Надир-шах был убит в 1747 году. После этого его военачальник Ахмед-шах Абдали стал эмиром Хоросана и затем на территориях современных Афганистана, Пакистана, северо-восточной части Ирана и северо-западной части Индии, включая Кашмир, основал Дурранийскую империю. Абдали был в Индии вместе с Надир-шахом, видел собственными глазами слабость Могольской империи и решил ею воспользоваться. Исходным пунктом для наступления на Дели стал Пенджаб. Первый раз Абдали вторгся в Индию в 1748 году и захватил Лахор, но при Манупуре, близ Сирхинда, могольская армия нанесла Абдали поражение.

Во второй раз он вторгся в Индию в 1750 году. В это время в Дели враждовали группировки «иранцев» и «тюрков», и, не получив помощи от двора, могольский наместник Лахора Мир Манну откупился от Ахмед-шаха, согласившись выплачивать ему налоговые поступления с тех четырех округов к востоку от Инда, о которых говорилось в соглашении Му-хаммед-шаха с Надир-шахом в 1739 году.

Третье вторжение Абдали совершил в 1752 году, поскольку Мир Манну не выполнял заключенное между ними соглашение. Мир Манну потерпел поражение и сдался. Затем Абдали пошел дальше, и не способный сопротивляться могольский падишах Ахмед-шах передал ему всю восточную часть страны вплоть до Сирхинда.

Четвертый поход Абдали в Индию состоялся в 1756–1757 годах. Он двинулся прямо к Дели, и Имад аль-Мульк, вазир при следующем падишахе Аламгире II, сдался без боя. Абдали взял огромную добычу. Его воины грабили всех без разбора — богатых и бедных, знатных и простолюдинов, крупных купцов и крестьян. Захваченная Абдали добыча оценивалась в 120 миллионов рупий, и только эпидемия холеры, вспыхнувшая в его лагере, заставила его возвратиться в свои пределы. Беспомощный Аламгир II был вынужден отдать Абдали Пенджаб, Кашмир и Синд.

Английский историк Маунтстюарт Элфинстон связывает индийские походы Ахмед-шаха Абдали с его желанием таким путем укрепить свою власть. Будучи выскочкой, он надеялся с помощью войн поднять свой престиж и обеспечить преданность афганцев. Индийские походы не только давали ему средства для содержания армии, но и возможность осыпать милостями и подарками афганских вождей.

Пешва Баладжи Баджи Рао (1740–1761). После смерти Баджи Рао пешвой стал его старший сын Баладжи Баджи Рао. До 1749 года он управлял при чхатрапати Шаху, но в декабре этого года Шаху умер. К этому времени неугомонная Тара Бай уже объявила о существовании сына Шиваджи II по имени Рам Раджа, который якобы родился после смерти своего отца и был тайно воспитан странствующим поэтом после того, как младенцем был похищен из Панхалы. Этот юноша был привезен в столицу Махараштры Сатару и после смерти Шаху торжественно коронован. Тара Бай рассчитывала править от его имени, но когда это ей не удалось, объявила его самозванцем. Рам Раджа отбыл из Сатары в Пуну, где передал все главные посты в государстве ставленникам пешвы. С тех пор столицей Маратхской державы стала Пуна, а чхатрапати не играл больше никакой роли в делах Маратхского государства, хотя формально и возглавлял его.

Баладжи пошел по стопам своего знаменитого отца, продолжив политику завоеваний. Были предприняты походы в Карнатак и обложены данью округа к югу от Кришны, захвачен Ахмаднагар. Ежегодные набеги маратхского раджи Берара Рагхуджи Бхонсле, которому Баладжи предоставил свободу действий в Бенгалии, заставили правящего там Али-верди-хана отдать Рагхуджи Ориссу и платить ему 12 тысяч рупий ежегодно в виде чаутха. Садашив Рао Бхау, двоюродный брат пешвы, одержал в 1760 году блестящую победу при Удгире над низамом[5] Хайдарабада Салабатом Джангом и вынудил его уступить обширную территорию. Это был апогей маратхского могущества в Декане. Однако события в Северной Индии в скором времени лишили эти победы смысла.

Брат пешвы Рагхунатх Рао совершил два похода на север. Первый был предпринят в 1754–1756 годах. Рагхунатх Рао собрал дань с Джайпура, Кота, Бунди и других княжеств в Раджпутане; он также помог Имад аль-Мульку, вазиру Моголов, низложить в 1754 году могольского падишаха Ахмед-шаха и посадить на могольский трон Аламгира II. Имад аль-Мульк теперь всецело зависел от маратхов, которые, воспользовавшись этим, захватили земли в двуречье Ганга и Джамны. Второй северный поход Рагхунатха Рао был предпринят в 1757–1758 годах, сразу после ухода из Дели во время четвертого похода в Индию Ахмед-шаха Абдали. Рагхунатх Рао занял Дели, но не удовлетворился этим и пошел еще дальше на север, изгнав наместника Абдали из Пенджаба. Есть сведения, что маратхи однажды дошли до Хайберского прохода. Все это сделало неизбежной войну с Абдали. В январе 1760 года он обрушился на маратхского военачальника Даттаджи Синдхию, оставленного Рагхунатхом Рао на севере, разгромил его армию и убил его самого, а затем занял Дели.

Третья битва при Панипате (1761). Против Абдали был послан победитель при Удгире Садашив Рао Бхау. В августе 1760 года он ударил по Дели, из которого сам Абдали к этому времени ушел в Алигарх, и взял город, сломив сопротивление оставленного в нем афганского гарнизона. Спустя два месяца он двинулся к Панипату, куда, в свою очередь, пришел и Абдали, расположившийся примерно в восьми милях от лагеря маратхов. Как показали дальнейшие события, основатель Дурранийской империи значительно лучше подготовился к кампании. К декабрю 1760 года продовольственные запасы армии маратхов иссякли, в их лагере начался падеж от бескормицы лошадей и быков, на которых перевозили пушки, тогда как афганцы ни в чем не испытывали недостатка.

Голодающие маратхи решились на отчаянную битву. Силы, принявшие участие в сражении 14 января 1761 года, оцениваются следующим образом: афганцев было 60 тысяч человек, маратхов — 45 тысяч, не считая нерегулярных частей и обозников. Бой начался на рассвете и продолжался примерно до трех часов дня. Вероятно, ни одна победа не была более решительной и ни одно поражение более полным. Очень немногим маратхам удалось спастись. Погибло целое поколение их вождей, в том числе Висвас Рао, старший сын пешвы, который был номинальным командующим, а также сам Бхау. Весть о страшном поражении ускорила смерть пешвы. Баладжи Баджи Рао умер в июне 1761 года.

Третью битву при Панипате следует рассматривать как одно из важнейших событий в истории Индии. Маратхской державе и престижу пешвы был нанесен сильнейший удар. Маратхи лишились власти над Малвой, Раджпутаной и Двуречьем, в Декане низам Салабат Джанг смело перешел в наступление. И даже то, что при пешве Мадхаве Рао I маратхи разгромили низама, восстановили свою власть в Северной Индии и распоряжались от имени Шах-Алама II уже имело мало значения, поскольку сильно изменилось общая ситуация. В этот относительно небольшой промежуток времени, пока маратхи восстанавливали силы после страшного удара, англичане крепко взяли в свои руки власть над Бенгалией и Бихаром, а также подчинили себе Ауд.

После 1772 года внутри Маратхского союза княжеств произошли большие изменения: Синдхия, Холкар, Бхонсле и Гаеквад фактически перестали зависеть от пешвы, который утратил свое значение. Власть маратхов в Северной Индии означала с этого времени господство кланов Синдхия и Холкар.

Война сикхов за независимость в XVIII веке. Преемником гуру Гобинд Сингха после его гибели в 1708 году в качестве вождя сикхов стал Банда. Он захватил Сирхинд, убил тамошнего фоудждара, который казнил сыновей гуру Гобинд Сингха, и некоторое время владел частью территории у подножия гор, но затем был загнан Бахадур-шахом в горы. Банда вновь появился в Сирхинде во время правления Фарруха Сийяра, захватил крепость Гурдаспур и держался там, пока не кончились запасы продовольствия. Вынужденный сдаться, он вместе со своими последователями был казнен в Дели в 1716 году. После этого наместники Пенджаба продолжили усиленно преследовать сикхов, но затем вторжения Надир-шаха и Ахмед-шаха Абдали ослабили могольскую узду, чем сикхи поспешили воспользоваться.

После 1752 года с Моголами в Пенджабе можно было не считаться, но перед сикхами возник новый враг — Ахмед-шах Абдали. После победы над маратхами при Панипате в 1761 году Абдали сделал несколько попыток подчинить сикхов, но тактика сикхских отрядов, рассчитанная на изматывание врага, не позволила ему добиться успеха. Правда, он одержал победу в 1762 году близ Лудианы, когда было убито 12 тысяч сикхов, но и эта победа не имела решающего значения. В 1767 году Абдали оставил сикхов в покое, чем фактически признал свое поражение в борьбе с ними.

Успех сикхов объяснялся несколькими причинами. Прежде всего их метод ведения войны как нельзя лучше соответствовал обстановке. Не имея шансов в крупных сражениях, они стремились перерезать пути снабжения армии Абдали, который, в свою очередь, не мог добраться до их горных убежищ. Во-вторых, Абдали не мог выделить достаточного количества войск против сикхов. В-третьих, в Афганистане происходили частые восстания, которые отвлекали его внимание от Индии. Наконец, как бы одарен и как бы велик ни был полководец, он всегда будет находиться в невыгодном положении, сражаясь против вооруженного народа, который воодушевлен сознанием того, что борется за свою собственную судьбу.

После фактической ликвидации власти Абдали ученики гуру Гобинд Сингха разделили большую часть Пенджаба между собой и образовали 12 миссией — объединений воинов, возглавляемых могущественными вождями, создав таким образом систему, которая характеризуется историками как «теократический союз феодалов».

Навабы Ауда. Саадат-хан, перс по происхождению, был ловким интриганом, без чего, собственно, в те времена нельзя было продвинуться наверх. В течение некоторого времени он управлял одновременно Агрой и Аудом, затем только Аудом. В битве при Карнале в 1739 году Саадат-хан был взят в плен Надир-шахом и склонил персидского завоевателя вероломно захватить могольского падишаха и идти наДели. Но добычи, хотя она и была велика, там оказалось меньше, чем обещал Саадат-хан. В этой ситуации правитель Ауда, предавший падишаха Мухаммед-шаха и не угодивший Надир-шаху, единственный выход увидел в самоубийстве, которое и совершил.

В Ауде ему наследовал его племянник и зять Абу-Мансур-хан, который позже стал вазиром падишаха Ахмед-шаха. После его смерти в 1754 году его сын Шуджа ад-Даула стал независимым правителем Ауда, что не помешало ему также быть вазиром при Шах-Аламе II. Закончил Шуджа ад-Даула свои дни вассалом Ост-Индской компании.

Разложение знати. Разношерстной армией, состоявшей из афганцев и тюрков, раджпутов и выходцев из различных областей Северной Индии, которая выступала под знаменем делийского властителя, могли успешно руководить только вожди, обладавшие большим личным авторитетом. Но, как говорит Дж. Саркар, «внимательного исследователя могольского периода ничто так не поражает, как разложение знати». Этому разложению способствовали разгоравшаяся снова и снова кровавая борьба за престол, слабость правителей и засилье жадных фаворитов. Иранская, туранская и индостанская группировки постоянно грызлись между собой за место подле трона. Верхи государства погрязли в интригах, и по-настоящему дельные люди не стремились больше сделать себе карьеру в Индии. Вот один из характерных примеров: военачальник Мухаммед Яр-хан, которому не понравилась строгая дисциплина у Надир-шаха, покинул его и остался в Индии, но обстановка там быстро опротивела ему, и он вернулся в Персию. «Ты боялся моего крутого нрава, как же ты вернулся ко мне?» — спросил его Надир-шах. Яр-хан ответил: «Я предпочитаю погибнуть от руки такого человека, как вы, чем провести всю жизнь среди сборища трусов».

В армии, состоявшей из персов, выходцев из Средней Азии и афганских наемников-авантюристов, напрочь исчез патриотический дух. В известной мере она держалась на личной преданности сильным правителям, которых в XVI–XVII веках было немало. Но глупый интриган Фаррух Сийяр или нерешительный Мухаммед-шах не вызывали к себе никакого уважения, и у их подданных не возникало желания проявлять к ним преданность.

Добивавшиеся независимости наместники провинций, сикхи, джаты и прежде всего маратхи методично разрушали то, что было сделано Акбаром и Шах-Джаханом. А затем в охваченную смутой Могольскую империю пришли иноземные захватчики — Надир-шах и Ахмед-шах Абдали — и быстро довершили ее распад на отдельные государства, над которыми вскоре нависла тень Британской империи.