— Ты? — я ухмыльнулась, глядя в глаза, полные отчаяния. — Что ты здесь делаешь?

Она выглядела иначе. За год постарела на несколько лет. От прошлой вертихвостки будто не осталось и следа. Теперь передо мной — взрослая женщина. И это отнюдь не комплимент.

Помотала ее жизнь с моим бывшим мужем, однако…

Есть несколько категорий мужчин. Рядом с первыми женщина расцветает, и каждый ее день напоминает сказку. Рядом со вторыми ее ежедневно душат сорняки в виде ссор и неуважительного отношения, из-за чего она с каждым днем увядает…

Мой муж умеет быть и первым, и вторым… А еще… Третьим… Тем, после развода с которым женщина вылезает из тесного кокона, превратившись в красивую бабочку.

А ведь раньше я даже не понимала, что совершила серьезную ошибку. Я позволила себе раствориться в мужчине, позволила ему быть главным… Позволила себе быть «за мужем», а не «наравне с мужем».

И только удалив из раствора неправильный ингредиент, я снова стала собой.

— Послушай… — начала она задумчиво.

— Мы с тобой на «ты», кажется, не переходили, — брезгливо фыркнула в ответ. Она закусила губу, опустила взгляд.

В прошлом году она была наглее…

— Лида, заберите его обратно! Пожалуйста!

— С чего бы? — мои брови взлетели вверх.

Нормально вообще? После всего случившегося эти двое не имеют права даже смотреть в мою сторону. Не то, что приходить ко мне домой с такими тупыми просьбами!

— Послушайте, Лида. Он постоянно только о Вас и говорит. Вы ему нужны!

— Есть маленькая проблемка, он мне больше не нужен. Уже год как! Помнится, Вы сказали, что он будет счастлив только с Вами. И что я — балласт, который долгие годы тянул его вниз. Что без меня его дела пойдут в гору. Что рядом с успешным мужчиной должна быть правильная женщина? И что я на ее роль не гожусь. Так, кажется? Ничего не забыла?

— Все так, но я тогда не знала, что…

— Что он не настолько успешен?

— Лида, у него депрессия. Он уже несколько месяцев не выходит из дома. Мне приходится работать, чтобы прокормить нас обоих! Я к такому не привыкла…

— Аргумент… Я должна Вас пожалеть сейчас?

— Вы не понимаете… Я устала. Я так больше не могу! Он меня достал. Он мне противен!

— Значит, расстаньтесь с ним. Для этого не обязательно пытаться его пристроить обратно.

— Да! Я не могу его выгнать!

— Ну так уйдите сами.

— Это невозможно. Мне негде жить!

— Понимаю… Миша, наверняка, пока были деньги, оплатил съем квартиры на год вперед, да? — она смиренно кивнула. — И теперь Вы решили оставшийся срок бесплатно перекантоваться, а старого вонючего мужика спихнуть на меня?

— Нет-нет, Вы все переврали!

— В конце концов, найдите другого мужчину. Не думаю, что для Вас это трудно. А меня, пожалуйста, оставьте в покое.

— Так Вы его заберете? Лида… Стойте! — она схватилась за дверную ручку, не давая мне закрыть дверь… Но я оказалась сильнее… И дверь поддалась почти моментально.

— До свидания… То есть, надеюсь, прощайте. Не приходите сюда больше. Никогда!

Когда-то у моего мужа было все… Большой дом, дорогая недвижимость, бизнес. Он мог себе позволить жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая.

А еще у него была я… Дура, которая почти 30 лет верила, что он любит меня, а не деньги моих родителей…

Но я узнала его мерзкий секрет. 30 лет он молекула за молекулой отращивал на моей голове невидимые, но ветвистые завидные рога…

Вот как получается… Выходишь замуж за козла, будь готова и сама стать рогатой.

Но не козой… Свой человеческий облик и достоинство я сохранила. А этот нелюдь пусть идет лесом…

Теперь у него остались только воспоминания. О красивой беззаботной жизни. И о том самом дне… Когда он все прос*ал.

Год назад

Лида

— Миш, а знаешь, что я подумала? Мы могли бы к предстоящему корпоративу зал украсить живыми цветами. У меня как раз вот-вот распустятся белые розы.

Моя особая гордость! Плоды моего многомесячного труда вот-вот расцветут. Красные цветы уже давно радуют мой взор упругими бутонами, и каждый день я знаю, что занимаюсь любимым хобби не зря.

Так хочется поделиться этой красотой с остальными!

Еще в апреле я вынужденно отошла от дел. Неудачно упала, сломав голень. Меня хватило на 15 дней заточения в городской квартире. Я поняла, что задыхаюсь без дела…

Миша запретил мне возвращаться к работе. Именно там, в ресторане, на белой глянцевой плитке я неудачно поскользнулась, отчего и случился перелом… Муж видел, как мне тяжело… С лица пропал естественный румянец, настроение всегда было ужасным…

Но я уговорила отпустить меня загород, на природу… Там свежий воздух, большая территория… Так что, для профилактики авитаминоза полезно. Моя «ссылка» должна была продлиться всего неделю. Миша обеспечил меня большим запасом бутилированной воды и пропитанием… Часто приезжал и звонил…

Но неделя плавно растянулась в месяц. Потому что на даче у меня неожиданно возникло новое хобби, которым я загорелась, как салют.

Гипс, конечно, сковывал движения, но я быстро нашла себе занятие. Соседка выбрасывала горшки с цветами, плохо перенесшими зимовку. И мне стало жаль эти растения… Я взялась их спасать… Некоторые погибли, но часть мне все же удалось «выходить».

Потом я засадила горшки петуниями на рассаду… Когда сняли гипс, привела в порядок небольшой цветочник на участке. Ну а дальше…

У меня появилось желание создать целую цветочную оранжерею. Нашла ребят, которые дней за 10 практически с нуля создали небольшую теплицу с поликарбонатными стенками.

И пошло-поехало… Все лето я провела загородом, подготавливая почву и засаживая все новые саженцы. Теперь у меня несколько сортов роз, один краше другого…

Честно, у меня никогда не было тяги к садово-огородным работам. Возможно, с возрастом включается какая-то особая кнопка… Кто бы мог подумать, что меня так сильно затянет это дело!

— Лида, как-то обойдемся без твоих червивых бутонов. Ты хочешь испортить репутацию нашего ресторана? Ты хоть понимаешь, какие люди соберутся на десятую годовщину? Все должно быть на высшем уровне. А свои сорняки оставь для личного гербария.

Муж резко меня осадил. Ощущение, будто голову окунули в ледяную воду. Я не ожидала от него таких слов.

— Миш, да что ты такое говоришь? Ты когда в последний раз заходил в мою теплицу?

— Ты думаешь, у меня есть время на дачу ехать? Знаешь ли, есть дела поважнее твоей бесполезной самодеятельности. Вот хотя бы организация будущего корпоратива. Не я должен этим заниматься… — очередной упрек в мой адрес.

— Миш… Сколько раз я тебя спрашивала, справляешься ли ты без меня? Каждый раз ответ был утвердительным. Ты же сам говорил, что тебе не нужна моя помощь в ресторане.

— Еще не хватало, чтобы ты в таком виде в ресторан приперлась! Тебе самой от себя не противно?

— Нет, Миш… Обоснуй… — я крепко стиснула зубы.

— У тебя появилась куча свободного времени. И я надеялся, что ты, как все нормальные женщины, потратишь это время с пользой. Маникюр, прически, шоппинг, фитнес-клуб! А ты решила вместо этого в земле ковыряться. Ты посмотри, на кого ты стала похожа! Да с тебя в прямом смысле песок сыпется. Мне стыдно выходить с тобой в люди! Мне стыдно, что у меня такая жена! Я хотел, чтобы меня дома каждый день встречала красавица, а не какое-то неухоженное… — он резко прекратил.

— Неухоженное кто? — понадеялась, что он хотел закончить фразу хотя бы кем-то одушевленным.

Он прикрыл рот… Надул щеки… Закусил верхнюю губу.

— Чудо, Лида… Конечно же, чудо…

Миша очень резко сменил гнев на милость. Настолько, что эта внезапная метаморфоза показалась мне неестественной.

— А по поводу корпоратива… Не забивай этим свою прелестную голову. Я уже нанял для этого специального человека… Все будет на высшем уровне.

На последней фразе его взгляд немного помутнел. Он, сохраняя на лице улыбку, осторожно осмотрел меня с головы до ног. Я видела, как в какой-то момент уголки его губ опустились…

Видимо, фраза мужа «все будет на высшем уровне» означала, что…

На высшем уровне будет все, кроме меня! С каких пор мой муж стал смотреть на меня таким взглядом? Презрительным, черствым… Безразличным?!

Загоревшись новым хобби, я совсем не заметила, что где-то рядом медленно тлел наш с Мишей брак.

На этом этапе я, как и многие женщины, ошибочно посчитала, что проблема во мне… Наверное, я стала уделять мужу меньше внимания? Может, и правда себя запустила?

Но на самом деле все оказалось куда прозаичнее…

— Ты почему меня не разбудила, Лида? Я катастрофически опаздываю!

Миша на ходу натягивал брюки… На одной ноге прискакал к кофе-машине.

— А кофе что, еще не готов? — недовольно осмотрелся, заправляя рубашку в брюки. — И чем так воняет?

— Это кофе сбежало. Сегодня решила в турке заварить. А еще я твои любимые тосты с семгой и творожным сыром сделала. Будешь?

— Угу… — он укусил тост, скривился. — Рыба какая-то невкусная в этот раз попалась. Ладно, на работе позавтракаю.

Отпил глоток кофе, скривившись еще сильнее…

— Ты сама это пробовала, Лид? Это же пить невозможно. Гадость редкостная.

Я пожала плечами. Раньше я его часто готовила, и с тех пор рецептура не изменилась. И да, пробовала. Вкус обычный…

— Все, я побежал, — я проследовала за Мишей, все так же держа тарелку с бутербродами. — У меня сегодня дел выше крыши…

Миша говорил на ходу. Быстро надел пальто и обул ботинки.

— Вечером еще банкет намечается. Я останусь все проконтролировать. Так что буду поздно. Можешь ложиться сегодня без меня, меня не жди. Давай… — дежурный чмок в левую щеку…

— Давай…

Застыла в дверном проеме с этой проклятой тарелкой. И тосты ему невкусные, и кофе слишком горький… И все ему не так.

А я ведь специально встала пораньше, чтобы завтрак для нас приготовить. Чтобы поговорить с ним нормально, а не так, как вчера…

Он же даже не спросил, чем я хочу сегодня заняться. А у меня на сегодняшний день были важные планы… Я хотела обсудить с Мишей свое возвращение на должность управляющей.

Но он сбежал. Опять… Как обычно… Как каждый предыдущий день до этого.

Когда мы в последний раз с ним разговаривали по душам? Не вспомню даже… Вчера была попытка, но она завершилась ссорой и моим разочарованием.

Миша спал у себя в кабинете. Видимо, забыл поставить будильник. Потому и возмущался, что я его не разбудила.

В последнее время мы с ним живем, как соседи.

У него своя жизнь, у меня своя. Такое впечатление, что нас объединяет только общая жилплощадь.

Значит, сделаю ему сюрприз. Это он из дома на работу сбегает. А там не отвертится… И вообще, поставлю его перед фактом. В конце концов, это и мой ресторан тоже. И я тоже имею право принимать решения.

Заодно помогу с организацией предстоящего банкета.

Я долго думала над вчерашними словами Миши. С тех пор, как я занялась теплицей, наш брак посыпался, как песок из моих карманов. Я не хочу, чтобы наши отношения портились и дальше.

Для ухода за розами я могу нанять человека. А обязанности жены я должна исполнять сама. Если не хочу, чтобы муж завел на стороне любовницу.

Ой, ну и мысли, конечно…

Кто угодно, только не Миша. У него просто не хватит на это времени.

На 11 у меня была запись в салон красоты. Стилист обновила мне стрижку, закрасила отросшие корни, красиво уложила волосы. Здесь же мне сделали легкий макияж и маникюр.

Сегодня мне хотелось выглядеть особенно хорошо. Чтобы я вернулась королевой, а не старой клячей. Да и Мише хотелось показать, что я все еще могу быть красавицей.

После салона пришлось заехать домой, чтобы переодеться. Надела белые брюки, атласную блузку в тон, черный жакет из плотной ткани.

Мои сегодняшние сборы слишком затянулись, поэтому из дома я вышла ближе к пяти вечера, а с учетом пробок в ресторан я добралась только через час. Дальняя дорога загород всегда дается легче, чем 10 км по городу в час-пик.

А я уже и забыла, что такое долгое ожидание, пока поток машин перед тобой рассосется… Но все же легкое раздражение не могло испортить мой решительный настрой.

— Лидия Петровна, Вы к нам в гости? — меня встретил приветливый охранник у двери в заведение.

Полгода я посещала наш с мужем ресторан исключительно в качестве гостя. И то, была я здесь за это время всего раз пять.

Именно столько раз мы с Мишей устраивали романтические ужины. Если их можно так назвать, конечно. Миша каждый раз отвлекался по рабочим вопросам.

А в последний раз я сюда приезжала, получается… Больше двух месяцев назад.

Удивительно, как время летит. По ощущениям, будто всего пару дней прошло.

— Нет, Богдан, пора возвращаться в строй. Засиделась я дома что-то…

— Мы Вас очень ждали. А то тут такое… — он остановился, громко вздохнув.

— Какое?

— Да ничего особенного. Это я так…

Он что-то определенно не договаривал.

Что ж… Значит, придется самой это выяснить.

Странно… Вот здесь стояли две огромные вазы с сухоцветом, которые прекрасно гармонировали с нейтральным интерьером помещения. Вместо них теперь здесь две подставки с огромными кактусами. Сомневаюсь, что это безопасно…

Интересно, какие еще изменения произошли за время, что меня здесь не было?

— Ты хоть знаешь, кто сегодня будет здесь ужинать? Ты хочешь опозорить меня перед моими друзьями? Все должно быть на высшем уровне, — крик стоял такой, что можно было разобрать каждое слово уже в фойе, хотя голоса доносились из зала для банкетов.

Я с любопытством пошла на источник звука.

— У нас всегда все на высшем уровне.

— А ты не огрызайся. Сегодня мне нельзя нервничать… В день рождения разрешены только положительные эмоции. Так… Ну ты издеваешься! Мало того, что приборы все в разводах, так ты еще столы сервировать не умеешь. Тебя кто учил салфетки складывать? Бездарность! Это прошлый век! Сейчас так уже никто не делает!

Я тихо подошла к источнику звука. Не специально… Просто у меня сегодня такая обувь — беззвучная. Раньше я даже с брючными костюмами носила лодочки на каблуке. Но теперь, после перелома, я не могу себе позволить такой роскоши.

— Такая форма была согласована с хозяйкой ресторана… — осторожно ответила Настя, официантка.

Было видно, как она стушевалась под сильным напором девушки, кричавшей на нее. Она была мне незнакома. Хотя я прекрасно знаю всех работников ресторана.

— А меня не интересует, что вам сказала эта старая кошелка. Нужно быть в тренде. Сейчас так уже никто не делает! И что это за ужасная синтетика! Уж лучше обычные бумажные салфетки использовать, чем это дерьмо!

— Некультурно разговаривать о человеке в третьем лице, когда он находится рядом с Вами, девушка. Хотя я очень сомневаюсь, что Вы знаете, что такое «культурно»! — я прошла мимо этой особы. Взяла в руки одну из салфеток, красиво сложенной веером и зафиксированной серебряным кольцом. — Поверьте, милочка. Эти салфетки стоят дороже, чем Ваша блузка. Натуральный хлопок, ручная вышивка инициалов ресторана, привезены из Италии. Так что не нужно распыляться громкими фразами, демонстрируя всем степень своей необразованности.

— Что Вы себе позволяете! Немедленно положите обратно! Кто Вас сюда впустил? Ресторан начинает принимать гостей только через час. Бооогдаааан! — противно провизжала несносная незнакомка…

— Настя, добрый день. Михаил Анатольевич у себя? — я проигнорировала противный визг блондинки, и обратилась к официантке.

— Нет он…

— Михаил Анатольевич на важной встрече! — перебила ее все та же хамка. — А Вы кто такая? И что Вам нужно от моего…

— От Вашего? — я нахмурила брови. Глаза наполнились такой злобой, что это несчастье, возомнившее из себя не пойми кем, заморгало перепугано.

— От моего начальника! — громко сглотнула, оборачиваясь на Мишин кабинет. Кажется, в ее мозгу все же заискрились некоторые связи, и она начала понимать, кто перед ней. — А Вы?

— Да, я та самая старая кошелка…

— Ой, здраааааствуйте, Лидия Петровна. Я так много о Вас слышала. А Вы… совсем не такая, какой я себе Вас представляла, — противно затараторила она. — А я Лиза. Новый администратор.

— Давно?

— Второй месяц…

Странно. Миша не рассказывал мне об изменениях. Раньше я занималась подбором кадров. И подобная фифа вряд ли прошла бы у меня собеседование с положительным исходом.

Интересно, чем она привлекла Мишу? Сколько ей? Лет 20, 22 максимум? Сомневаюсь, что она имеет большие познания о ресторанном бизнесе, чтобы брать ее сразу на должность администратора. Тамара Сергеевна, ее предшественница, сначала была официанткой, потом помогала на кухне, была помощником администратора. И только потом… Она изучила всю «кухню» изнутри, и я могла ей доверять все процессы…

Именно поэтому я с чистой душой взяла себе бессрочный отпуск, зная, что рабочий коллектив в надежных руках. А у Миши есть отличный помощник…

Всего два месяца я сюда не приезжала, и такие изменения!

— Почему не соблюдаете дресс-код, Лиза? — осмотрела это недоразумение.

Голубая блузка, завязанная узлом на талии. Короткая юбка и голый пупок!

Администратор — первый человек, который встречает гостей. И именно с него начинается впечатление о заведении.

А это точно не лицо дорогого ресторана…

— Михаил Петрович, в качестве исключения, мне сегодня разрешил. У меня день рождения… А еще, у меня сегодня выходной… Через час должны приехать мои гости…

— Постойте, Вы куда?! Михаил Петрович не любит, когда кто-то входит в его кабинет во время его отсутствия!

— Во-первых, я не кто-то, а его жена. А во-вторых, Лиза… Это и мой кабинет тоже, если Вы не в курсе! — фыркнула недовольно.

Наглости этой барышне не занимать. Еще и за руку меня схватила, пытаясь задержать.

Провернула ключ в замке, вошла в кабинет. Первое, что бросилось в глаза — Миша сделал перестановку. Куда-то делся второй рабочий стол. Неужели он, действительно, решил, что я больше не вернусь к управлению рестораном?

Черный диван с велюровой обивкой заменен пошлым кожаным бордовым… На нем аккуратно расставлены подушки с серо-бело-желтым геометрическим узором.

На полу — имитация шкуры вместо ковра. На полках появились многочисленные пылесборники в виде статуэток и небольших вазонов с искусственными цветами.

А еще… Какой-то запах… Приторный, ванильный, до невозможности душный… Моментально захотелось проветрить это помещение.

Одним движением убрала бордовую штору и белоснежную тюль! Раньше окно изолировалось только рулонными жалюзи…

Открыла настежь окно, впуская в комнату прохладный свежий воздух.

Что с Мишей творится в последнее время? Я пару лет уговаривала его добавить немного уюта в этот холодный кабинет, но ему и так было комфортно. А подобные мелочи, по его словам, отвлекают от рабочего процесса.

Теперь, значит, не отвлекают? Удивительно! Миша всегда был предан своим привычкам. И заставить его что-то поменять было действием, заранее обреченным на провал. Легче собаку научить кукарекать, чем изменить Мишины консервативные взгляды.

А это… что?

Кажется, все мои сомнения вмиг рассеялись.

Степень моего восхищения возрастала с каждой секундой. Я ахнула от одновременных удивления и восторга.

И как я могла пройти мимо такой красоты?

У двери стояла огромная ваза, а в ней — невероятный букет белых роз…

Я сразу решила, что они для меня. Наверное, Миша хотел извиниться за вчерашнее. А белые розы — как символ его сожаления и восхищения тем, что я делаю…

Приехала сюда, как дура…

Теперь испорчу сюрприз…

Ну какие же они невероятные! Крупные мясистые бутоны, длинные стебли! И букет выполнен аккуратно, цветы перевязаны белой лентой. Я не люблю, когда их упаковывают в недышащий целлофан.

В букете — послание, выполненное на небольшой открытке кремового цвета с велюровой текстурой.

«Навсегда моя… Л»…

Буква «Л» взята в сердечко. Это так мило… И одновременно с этим так не похоже на моего Мишу.

Но… Эйфория длилась недолго…

Я села на Мишино кресло, покрутилась на нем несколько раз вокруг своей оси. С нетерпением ждала мужа… И не сразу заметила еще одно изменение…

Важное изменение…

С его рабочего стола исчезла наша с ним фотография.

Озадаченно посмотрела по сторонам. Может, Миша переставил фотографию на полку на стене?

Нет…

Пальцы машинально потянулись к его рабочему столу. Там, в верхнем ящике я увидела… не фотографию… А женскую помаду и маленькое зеркальце…

Дрожащими руками взяла зеркальце, открыла его… В отражении — глаза, обрамленные морщинами, полные слез, тоски и боли.

«Этому должно быть разумное объяснение» — мозг пытался ухватиться за тоненькую соломинку надежды…

Но глубоко в душе я уже догадывалась…

— Лида? Ты почему здесь? — Миша сделал вид, что удивился. Хотя я уверена, что наш новый администратор ему уже доложила о моем визите.

— Захотелось…

— Почему не предупредила?

— Миш, я должна предупреждать, что приеду в собственный ресторан? — тело покрылось невидимыми иголками, которые «напряглись», будто готовясь к нападению.

В последнее время между нами с Мишей какое-то необъяснимое напряжение. Ощущение, что Миша холоден, как лед… Я же горячая, как кипяток. Не хочу выяснять отношения, но кровь в жилах кипит из-за возникшей неопределенности… Не хочу повышать градус своего внутреннего накаливания.

Но и превращаться в ревнивую дуру тоже не хочу. Тем более…

Столкновение наших таких разных аур сегодня может повлечь за собой целую бурю.

Миша прикрыл веки и сделал глубокий вдох. Его скулы напряжены.

— Лид, конечно, ты никому ничего не должна. Но во избежание подобных казусов, было бы неплохо. Или тебе понравилось ждать меня здесь почти час?

— Не понравилось… А знаешь что мне еще не понравилось? Нововведения, о которых я не была в курсе. Когда ты собирался сообщить, что у нас новый администратор?

— А разве тебя до сих пор волнуют дела ресторана? Ты сутками в своей теплице возишься. Ты сама расставила приоритеты, а я просто предпочел не вмешиваться…

— Как ты любезен, дорогой. А знаешь, пожалуй, ты прав… Я в последнее время очень далеко отошла от дел, папа был бы недоволен. Так что… Думаю, пора этот момент исправлять.

— Поконкретнее, пожалуйста. Ты любишь говорить загадками. Мой мозг сегодня не настроен на их разгадывание.

— Я собираюсь вернуться на свое законное место. И первый указ, который я подпишу в должности руководителя — увольнение этой Лизы.

— Во-первых, не ты ее нанимала, не тебе ее увольнять. Между прочим, она отлично ладит с остальными сотрудниками, а ее ценные идеи позитивно отразились на…

— Миш, какие там ценные идеи? Она собралась заменить тканевые салфетки бумажными. А дальше что? Деревянную мебель поменяем на пластиковую? Тогда уж придется переквалифицировать категорию нашего ресторана. Из класса люкс в забегаловку.

— Не утрируй. Уверен, ты все неправильно поняла… И не перебивай меня, Лид. Ты же знаешь, как я это не люблю. Я не закончил…

— Я тебя внимательно слушаю.

— Во-вторых, мы не можем ее уволить без веской причины. У нее долгосрочный трудовой договор. Хочешь, чтобы она на нас подала в суд? Раз уж на то пошло, мы должны заранее ее уведомить о наших намерениях, чтобы она смогла начать искать новую работу. Но, повторюсь, у меня нет цели ее увольнять. Она меня устраивает…

— Прекрасно… А меня нет. Сомневаюсь, что мы с ней сработаемся. Первое впечатление меня редко подводит.

— Кстати, об этом… Тебе нет необходимости с ней, как ты говоришь, «срабатываться». Дела ресторана идут прекрасно, я со всем справляюсь. А у тебя есть хобби, которое тебе нравится. Зачем что-то менять?

— Миш, ты же сам вчера…

— Вчера я был в плохом настроении. Лид, не воспринимай всерьез. Я просто… сорвался. Ну прости меня, был неправ…

— С этого надо было начинать… — обиженно сложила руки на груди.

— Ну не дуйся, иди сюда… — Миша притянул меня к себе, обнимая. Поцеловал в щеку, щекоча ее своей щетиной.

— Ладно, прощаю. Тем более, ты реально заморочился…

— Ты о чем?

— О цветах, Миш… Честно говоря, я забыла, что ты умеешь быть романтичным.

— Ах, ты об этом… Это для сотрудницы. У нее сегодня день рождения…

— Для сотрудницы? И записка тоже для сотрудницы?

— Какая еще записка? Наверное, по ошибке положили. Лид, ты ревнуешь, что ли?

— А разве есть повод? — я вышла из объятий. Сделала шаг назад… Старалась не смотреть в ту сторону, где стояла ваза с букетом…

— Конечно, нет… Ты же знаешь, что для меня не существует никого кроме тебя…

— Обычно ты сотрудницам такие букеты не даришь…

— Так мы с коллективом скинулись. Ну ты что? Реально ревнуешь? Лидочка, не подумал. Да, дурак… Решил, что тебе достаточно цветов в теплице. Если хочешь, вечером я подарю тебе 2… Нет, 3 таких букета!

— Не стоит… Миш, все в порядке…

Поздно… Профукал вспышку… Уже ненужно… Уже нет смысла…

Мое разочарование сменялось некой тревогой… Я понимала, что что-то здесь не так. Эта Лиза слишком наглая, будто у нее есть для этого причины. И зеркальце, и букет… И проклятая записка… И буква «Л».

И все же не хотела раздувать из мухи слона. Не хотела портить в нашей паре доверие из-за своих беспочвенных подозрений…

В конце концов, почву рыть я научилась… И если понадобится, я докопаюсь до истины… Но действовать надо очень осторожно. Когда слишком зыбко, одно неверное движение может привести к необратимым последствиям…

— Дорогая, только езжай аккуратнее, пожалуйста. Я волнуюсь… Когда доберешься до дома, скинешь мне сообщение, хорошо?

— Конечно… — вымучено улыбнулась, пристегиваясь.

Миша очень активно настаивал, чтобы я уехала.

А я с ним не спорила. Покорно приняла все его условия, но это не означало, что я буду их соблюдать.

Муж даже до машины проводил и дождался, когда я отъеду. А еще ручкой вслед помахал… Да еще и сообщение ему прислать, чтобы он точно знал, что бояться некого?

Ну да, ну да… Он думает, что я такая дура?

С каждой минутой мне все больше начинает казаться, что ему есть, что от меня скрывать.

Отъехала от ресторана, но на круговом кольце развернулась. Припарковала машину напротив нашей парковки, с противоположной стороны дороги.

На этот маневр мне понадобилось секунд 30. Миша все еще там, возле своего автомобиля. Меня не заметил. Не то, чтобы моя красная машина такая неприметная, просто Гордин в облаках витает…

Копошится в багажнике, достает оттуда что-то. Я узнаю этот пакет, коричневый с золотистым узором. В такие упаковывают ювелирные изделия в местном ювелирном магазине.

Наверное, и на дорогущую подвеску или сережки всем коллективом скинулись, ага? Сжала руль с такой силой, что аж подушечки пальцев заболели.

Вынимает еще и коробку в упаковочной бумаге. Что в ней? Кастрюля? Нет, кастрюли он обычно только мне дарит.

А это что? Плюшевый заяц! Что за детский сад…

Надо же… Заморочился… И цветы, и подарки.

Оказывается, мой муж умеет быть внимательным. Сколько было забытых важных дат за 25 лет брака, не счесть!

Он даже о нашей серебряной годовщине забыл! А после небольшой ссоры все же… тадам… заказал доставку цветов на дом. Он даже сам в цветочный не поехал.

От неприятного воспоминания мой нос сморщился. Сделала глубокий вдох.

А еще… Бесит довольный вид мужа. Спровадил жену, и теперь радуется!

Рано он расслабился… Ой, рано!

Муж осторожной походкой идет к ресторану, чтобы ничего не выронить. Все эти презенты настолько объемны, что Миша их еле тащит.

Наконец, он скрывается за дверью. А я еще какое-то время сижу неподвижно, ошарашено обдумывая увиденное.

Что это сейчас было?

Сомневаюсь, что Миша решил наградить эту «работницу месяца» за большие заслуги. И что это общий подарок, я тоже очень сомневаюсь…

А вот, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что мой муж в край охренел!

Нет, конечно, и раньше были звоночки, но я старалась закрывать на них глаза. В последние месяцы Миша часто задерживался на работе, мы стали меньше разговаривать, меньше проводить время вместе. Я списывала это на усталость и на отсутствие главной точки соприкосновения — совместный бизнес нас всегда объединял и сохранял наши отношения в тонусе…

А в последнее время все как-то зачахло… Самое паршивое, что я до сегодняшнего дня этого особо и не замечала… А сегодня будто что-то щелкнуло внутри. Будто глаза мои шире раскрылись… Будто на нашу с ним жизнь со стороны посмотрела…

И теперь «звоночки» объединились в оформленный «колокольный звон». Или это так отчаянно бьется мой пульс?

От страха…

А вдруг у Миши на самом деле другая женщина?

Или от злости!

Девку завел на стороне?

Только от одной мысли об этом внутри меня воспламенялся пожар…

Я-то переживу как-нибудь Мишино предательство…

А вот Миша…

Боюсь даже представить, на что я могу быть способна, если меня довести…

«Если кажется, что мужик изменяет, значит, не кажется…»

«Доверие доверием, а проверить нужно…»

«Все мужчины изменяют, только у некоторых получается хорошо шифроваться…»

Ох… Последнее, что нужно делать, оказавшись в подобной ситуации, — искать совета в интернете. И теперь мои опасения только усилились.

Плохое предчувствие не дает мне покоя. Моя интуиция подсказывает, что я обязательно должна сейчас быть там…

И что мне делать? Незаметно пробраться в Мишин кабинет и закрыться в шкаф для документов? Какой бред! Обычно любовницы в шкафах прячутся, а не жены…

Или попробовать с персоналом поговорить? А если я сейчас неправа, и все преувеличиваю? И если Миша узнает, что я расспрашивала/вынюхивала? Мне потом еще не один месяц придется свою вину заглаживать.

Или посмотреть запись с камер? Да даже если что-то и будет, Миша точно все сотрет. Или скажет, что это видеомонтаж.

Пока собственными глазами не увижу, всегда будут сомнения...

И что? Как я себе это представляю? Как мне слиться с толпой, оставаясь весь вечер незамеченной? Как не привлекать к себе внимания? Как сделать так, чтобы Миша ничего не заподозрил о моей проверке?

Решение появилось внезапно…

Это был точно знак судьбы! А иначе я просто не могу объяснить такое совпадение.

Мой телефон запиликал… На экране номер, подписанный как «Мария. Уборщица».

— Лидия Петровна, добрый вечер. Это Мария Соловьева. Я у Вас в ресторане уборщицей работаю.

— Да, узнала…

— Извините, что звоню Вам. Но не могу дозвониться до Михаила Анатольевича. Наш новый администратор тоже недоступна…

— Да, Маша… Я Вас слушаю…

— У меня ЧП. Я тут в небольшое ДТП попала. Сейчас мне нужно в полицию ехать, все оформить. Это займет, как минимум, несколько часов. Я никак не могу сегодня выйти на работу.

— Мария, у всех бывают непредвиденные обстоятельства. Ничего страшного… Я попробую Вас кем-нибудь заменить.

— Наташа, моя сменщица, как раз в другом городе с ребенком. Так что тут без вариантов… — чуть ли не плача, простонала в трубку Маша. — Лидия Петровна, только не увольняйте… — отчаянно всхлипнула.

— Мария, хорошо, что Вы мне позвонили. Не волнуйтесь, решайте свои проблемы. А я обязательно что-то придумаю.

Вернее, я уже придумала! Это же просто идеальная маскировка! Миша никогда не знал в лицо наших сотрудников. О Лизе я пока ничего не знаю. Но даже если у нее хорошая память на лица, сейчас ей точно будет не до рассматривания уборщиц.

А во время банкетов все обычно на ушах. У каждого из сотрудников есть определенные обязанности. Так что никому до меня не будет особого дела…

Выхожу из машины. Быстрым шагом иду по тротуару в сторону задних ворот на территорию ресторана.

Я себе такой не нравлюсь. Обычно я действую спокойно и рационально, с твердым умом обдумывая все шаги наперед.

А тут сама подписалась на какую-то импульсивную авантюру!

Сегодня Вселенная точно на моей стороне. По пути никто не попадается. Так что я без проблем проникаю в раздевалку для персонала.

Нахожу шкафчик с надписью «Маша Соловьева». У нас с ней похожая комплекция. А еще! Ее чистая сменная форма лежит, аккуратно сложенная.

Быстро переодеваюсь. Свою одежду прячу в шкафчик.

Черные штаны, бордовый китель и черный чепчик, под который я спрятала волосы. Мои черные лоферы как раз идеально подходят к форме.

У себя в сумочке нашла салфетки для демакияжа, стерла губную помаду. Надо бы в зеркало посмотреться, чтобы оценить, как я выгляжу…

Но не успеваю. Дверь в раздевалку раскрывается, и я вижу разгневанное лицо Лизы…

Черт, я не была готова. Сейчас она точно меня раскусит. Но…

— Вот ты где! А я тебя везде ищу! — требовательно шипит она. — Возле фуршетного столика кто-то кофе на пол пролил. Нужно срочно убрать!

— Через минуту все уберу…

— Прямо сейчас! За что мы тебе деньги платим? Все должно быть убрано еще 5 минут назад.

Вроде не узнала. Кажется, мое «боевое крещение» прошло успешно.

Влажной тряпкой вытирала грязные пятна кофе, брызгала специальным средством. Ничего так, полет нормальный. Я не из тех, кто стесняется подобной работы. Покойный отец учил, что, если хочу чего-то в этой жизни достичь, то я должна уметь все… Не только в бумагах разбираться, но и физической работы не бояться.

Старалась особо никого не разглядывать, чтобы внимание к себе не привлекать. Но при этом исподлобья наблюдала за обстановкой.

Миши в зале не было. А Лиза болтала со своими гостями. Я так увлеклась, что не заметила, как она возникла позади меня…

— Дааааа, Лизок. Рестик зачетный, конечно… Даже не ожидала! Я думала, мы твою днюху, как в прошлом году, в шашлычке отмечать будем. А тут… Дорого-богато, роскошная роскошь! — спутница Лизы взяла с фуршетного столика порционный стакан ягод и поспешила их попробовать. — Здесь даже ягоды, будто только что с куста собраны!

— А то… Все на высшем уровне. Это для меня мой мужчина все организовал.

Навострила уши и продолжила натирать до блеска уже и без того чистый пол. Что-что там про мужчину сейчас было?

— Тот самый? Ты же вроде говорила, что у вас с ним ничего серьезного? Или это другой уже?

— Нет, Вик… Этот… Я тогда не знала, что он настолько перспективный. Думала, очередной старпер свои яйца подкатывает. А тут…

— Ну да… Раз бабки на такой ресторан водятся. Значит, солидный чел?

— Бери выше, Вик. Это его собственный ресторан. Я здесь уже пару недель, хи-хи, работаю…

— Представляю, чем вы с ним занимаетесь… на работе! — хихикнула в ответ ее подруга.

А у меня перед глазами потемнело… Белоснежная плитка на мгновение показалась мне черной, как уголь…

Крепко стиснула тряпку в руке.

Все сходится…

Наверное, с самого начала было очевидно, почему Миша так вцепился в эту Лизу. Она его любовница…

Но я надеялась, что все сама себе придумала…

Нет, это не мое воображение разыгралось. Это не предмет моей бурной фантазии. И не шалят гормоны. Это правда, к которой я была не до конца готова. Наверное, никогда нельзя быть на 100 % быть подготовленным к подобному.

Я на некоторое время впала в какую-то прострацию, так что ненадолго потеряла суть этой «емкой и интересной» беседы…

— Правда, скучноватый интерьер. Как в подвале. Все слишком бежево-белое.

— Да, мне тоже не хватает акцентных деталей. Я уже потихоньку начала здесь все обживать. Но пока аккуратно действую, незаметно. Ничего… Через пару месяцев стану здесь хозяйкой, тогда возьму быка за рога…

— Ты бы не затягивала. Мужики в его возрасте не торопятся разводиться.

— Разведется, куда денется. Жену он давно не любит. Она его как женщина не привлекает. А нормальному мужику секс нужен больше, чем еда.

Отдубасить бы этой вонючей тряпкой Лизу прямо щас! Но сдержалась… Рано…

Мне нужны стопроцентные доказательства. Я предпочитаю верить не только своим ушам, но и фактам.

А еще… Я хочу застать Мишу врасплох. Посмотреть в его подлые глаза, когда он поймет, что я все знаю!

— Так-то оно так. А жена что? Совсем старая? И стремная, наверное?

— Знаешь… Я тоже так думала. А она еще ничего, даже симпатичная. По его рассказам я ее совсем иначе представляла.

— Тем более, надо не затягивать. Тебе бы залететь от него. Тогда точно от тебя никуда не денется.

— Нет, я пока детей не хочу. А если во время беременности фигура испортится? Еще не хватало одной с ребенком остаться.

— И то верно… Кстати, а когда ты меня с ним познакомишь?

— Хочешь увести? Самой нужен…

— Неее, ты же знаешь, что я после Борюсика с женатыми ни-ни. Целый год меня кормил пустыми обещаниями развестись.

— Нет, мой не такой…

— Все они не такие. Так познакомишь?

— Я тебе его позже покажу. Но лично познакомить вряд ли получится. Он пока не хочет афишировать наши отношения.

— Плохой знак… Значит, не хочет, чтобы его брак распадался.

— Да нет… Он пока осторожничает, документы в порядок приводит. У них с женой совместный бизнес. Там какие-то лазейки ищет. Не хочет, чтобы она на что-то претендовала при разводе.

— Не знаю, Лиз. Пока это похоже на какие-то отговорки.

Ха! Знала бы Лиза, насколько ее подруга права. Интересно, что там Миша ей наврал? Мой муж, оказывается, умеет отлично заливать в уши. Даже жалко будет эту гадину разочаровывать…

Хотя нет… Не жалко.

— Да какие отговорки, Вика. Он меня знаешь, как любит? Утром огромный букет подарил. Я намекнула, что этого недостаточно. Так он потом мне кучу подарков привез.

— Подарками задаривать — не равно любить. И ты бы жену его тоже не недооценивала. Слишком рано со счетов ее списывать точно не стоит. Если бизнес совместный, то не надо думать, что она так просто его отдаст.

— Ой, Вик. Не хочу забивать этим сейчас голову. А кстати, вот и мой Миша. Вот там, возле барной стойки… — Лиза показала подруге, куда смотреть…

Я тоже повернулась… Чтобы увидеть своего мужа…

Он нежно улыбался, глядя в нашу сторону. Но не на меня… На Лизу…

Миша достает из кармана телефон, что-то строчит в нем, хищно улыбаясь и периодически переводя взгляд на эту разрушительницу чужих семей.

Впрочем… Глупо винить только ее. Миша и сам приложил к этому руку. То есть, не только руку. Похотливый самец…

Телефон Лизы пиликает, и она, также улыбаясь, пробегается взглядом по экрану.

— Ладно, Вик. Мне надо идти. Миша пишет, что у него для меня сюрприз…

Сюрпризы у него для нее… Не многовато ли для одного дня? Я не собираюсь тут пол драить, пока мой муж так беспечно растрачивает наш пока еще семейный бюджет.

Настраиваю свой орлиный взгляд, внимательно следя за быстрой походкой Лизы. Как собачонка скачет, надеясь получить вкусняшку.

Смотри не поскользнись, дрянь меркантильная. Надо было не пол натирать, а мокрые следы от швабры оставить по всему периметру.

Поднимаюсь. Поправляю чепец… Беру в одну руку ведро, во вторую — швабру.

Мое внутреннее состояние сейчас средней паршивости. Боль, обида, разочарование… Под действием адреналина все чувства будто бы притупились.

Хотя нет, не все… Некоторые, наоборот, усилились раз в 100. Ярость! Злость! Отвращение!

А еще невероятная ненависть, с каждым моим шагом достигающая просто запредельных масштабов.

Этих двоих я застала шушукающимися у двери в Мишин кабинет. Он что-то шептал Лизе на ухо, а та улыбалась, смущенно прикрывая глаза.

Миша нежно обнимал ее за талию.

Поцеловал в щеку…

Все… Это точно стало последней каплей. Зародившийся внутри меня вулкан было уже не остановить.

Муж собирался вынуть из кармана ключ, чтобы открыть дверь в свой кабинет.

«Представляю, чем вы с ним на работе занимаетесь» — вспомнились слова Лизиной подружки.

Черт возьми, я тоже представляю, зачем мой муж ее в свой кабинет ведет… Буэээ. Меня щас стошнит.

И что там за сюрприз? Мишин «жезл любви», бантиком подарочным перевязанный?

Я уже сравнялась с ними, но они даже не обратили на меня внимания. Так были увлечены предвкушением… кхм. Не хочу думать об этом вслух…

Ничего, гады вонючие, сейчас вы у меня вкусите, так вкусите!

— Ты у меня такая стройная. Надеюсь, я угадал с размером… Наденешь для меня завтра вечером… — Мишин шепот звучал достаточно громко, так что до меня дошла суть его мерзких высказываний.

— Прекрасно, Миш… Угадал с сюрпризом! Вот и будет твой жопоЛизке, во что переодеться! — прорычала я с таким отвращением, что у самой мурашки по спине пробежались.

Замахнулась мокрой шваброй… На них попали многочисленные брызги грязной воды. Лиза завизжала что-то невнятное. А вот муженек пытался выражаться более-менее оформленными фразами…

— Ш..ш..што… вы… себе… — разворачиваясь, Миша сначала начал возмущаться, но, видимо, проморгавшись, он все же сумел разглядеть в моем лице знакомые черты. — Л… Л…Л… ида?!

То ли от стресса, то ли от страха, мой муженек неверный начал заикаться. Правильно боишься, дорогой…

— Это что за маскарад? Зачем… Это все… — его глаза округлились, а лицо моментально побледнело. — Я смотрю, ты решительно настроена на работу вернуться. Так надо было нормально сказать, а не так… Что за вид? Зачем этот костюм? И чепчик непонятный?

— Это чтобы рога свои скрыть…

— Что? Какие еще рога?

— Те, что ты мне наставил, дорогой! — пришла очередь и ведра. Одним движением вылила все его содержимое в них.

Досталось обоим… Все правильно… Мыльная вода предназначена для того, чтобы смывать грязь. А эти двое очень «грязные».

— Ах ты ж! Ах… ты… ж…

Вот так выходит — женщины мужчинам наставляют рога… А мужчины женщинам — рожки… Как у чертика. Еще жалуются, почему выходят замуж за милых и ласковых, а разводятся со стервами.

Это они нас сами такими делают… Не нравилась нормальная жена? Будет тебе с чертовщинкой, дорогой!

— Я, конечно, слышал, что женщина без работы деградирует, но чтобы настолько…

Миша недовольно морщился, вытирая лицо шелковым платком, который до этого был аккуратно сложен треугольником в кармане его пиджака. Он остался выяснять со мной отношения, а его любовница сбежала в сторону туалетов.

Да уж. Миша себе не изменяет. У него всегда лучшей защитой было нападение…

Что ж… Хотя бы кому-то мой муж хранит верность.

— Это ж надо было отупеть настолько, чтобы додуматься! Хорошо, тебе хотя бы хватило ума сделать это не при всех, Лида…

— Миша, не пытайся манипулировать моим чувством вины. Его у меня сейчас нет, поверь…

К своему удивлению, я была очень спокойна. Возможно, даже слишком, учитывая ситуацию. Мой организм сейчас решил не тратить энергетический ресурс на человека, который этого не достоин.

Плакать? Чтобы соленые слезы обжигали кожу на лице?

Скандалить? Напрягать свои голосовые связки?

Биться в истерике? Мои нервные клетки не скажут мне за это «спасибо».

Слишком много жертв ради одного гада. Муж — субстанция непредсказуемая. Сегодня его нет, завтра появился новый. Так что много чести…

— Вместо того чтобы сейчас выпендриваться, лучше бы лужу вытерла возле двери. Еще не хватало, чтобы кто-то из гостей на ней навернулся. Тебе, я смотрю, понравился этот маскарад. Так продолжай его до конца.

— А кроме тебя здесь редко кто-то бывает. Я не против, если ты поскользнешься…

Наш с Мишей кабинет находится в самом конце коридора, так что из гостей сюда вряд ли кто-то забредет. Лужу то я вытру, но всему свое время.

— Хватит вести себя со мной так, будто я в чем-то перед тобой виноват. Я ничего не сделал. А вот ты! Зачем ты меня позоришь?! Самой не стыдно? Вырядилась, как…

— А чего я должна стыдиться? Разве что… Того, что мой муж по углам тискается со всякими доступными шлюшками. Поправка… Уже почти бывший муж.

— Что? Так вот из-за чего весь концерт! Ты меня приревновала? Лида… Я не знаю, что ты там себе напридумывала? Но между мной и Лизой ничего нет. И вместо того, чтобы вести себя как дура, надо было нормально со мной поговорить.

— Чтобы услышать очередную ложь? Зато я все увидела своими глазами.

— И что ты увидела?

— Этого мне оказалось более чем достаточно, Миш…

— Мы с Лизой шли в кабинет, чтобы обсудить некоторые моменты сегодняшнего мероприятия.

— Слишком длинно ты описываешь слово «потрахаться».

— Да что ты такое говоришь?

— Надо было дотерпеть до кабинета, Миш, прежде чем распускать руки. Твоя ладонь очень недвусмысленно лапала ее задницу. Или это у тебя такие новые методы ведения диалога?

— Лида, ты все преувеличиваешь. На самом деле все вообще не так! Никого я не лапал!

— Да? А что ты там говорил про «наденешь для меня вечером»? Наверное, ты решил выдать ей новую форму администратора, да? А знаешь что, давай проверим!

— Что ты собралась проверять?! — Миша пытался возразить, но я уже вынула из кармана свой комплект ключей и всего за секунду открыла дверь. — Ого…

Из моей груди вырвалось разочарованное восклицание. На горизонтальных поверхностях были расставлены имитационные свечи на батарейках. Но выглядели они очень реалистично…

— Настолько романтично, что аж зубы сводит. А это ты как объяснишь, Миш? Лампочка в кабинете перегорела? А нет, со светом все в порядке! — я нажала на выключатель, и в кабинете стало светло.

— Нет… Я… Мне так… Я так… Я хотел помедитировать.

— Ну да. Теперь это так называется? А это у нас что? — прямо по центру Мишиного стола стояла коробка. Та самая, которую я видела издалека…

— Лида, ну на самом деле. Прекращай все это, — он пытался меня остановить.

Но теперь его слова на меня не имели былого эффекта.

Я подняла крышку коробки.

— Надо же…

Взяла в руки содержимое. Это было маленькое черное платье с вшитым белым фартуком. Очень маленькое! Такое мини прикроет разве что пупок…

На дне оставался кружевной ободок, чулки и манжеты. Я догадалась, что это — костюм горничной.

— Ну вот и замечательно. Когда твоя Лиза переоденется, напомнишь ей о луже, ладно?

— Это не то…

— Завязывай, Миш. Не закапывай себя еще глубже. Хватит оправдываться, не поможет.

Миша пытался опять все вывернуть так, будто виновата я, а не он.

На этот раз не выйдет…

С меня, наконец, спали розовые очки. И теперь я вижу настоящее лицо своего мужа. Злое, хитрое, лицемерное.

— Мне не в чем перед тобой оправдываться! Это просто шуточный подарок! Ты опять преувеличиваешь. — продолжал он ломать эту комедию. — И ты права! Давай, действительно, завязывать. Думаю, тебе лучше уехать домой. А перед Лизой я сам извинюсь. Ты испортила ее праздник. Давай, не доводить все до точки кипения. Я через пару часов вернусь, и мы дома все обсудим с холодными головами.

Он серьезно думает, что что-то изменится за пару часов?

Или ему нужно время, чтобы придумать более-менее адекватное оправдание?

Боюсь, поздно… Он нарушил главный принцип брака — верность. И теперь у нас с ним один выход — развод.

Думаю, очень символично, что сегодня я надела именно костюм уборщицы. Это знак, что пора убрать главный мусор из моей жизни — мужа.

— Знаешь, Миш, я никуда не тороплюсь. Так что я останусь, нравится тебе это или нет.

Под офигевший взгляд мужа указательным пальцем осторожно развернула на себя рабочее кресло. По-хорошему, тут надо все залить белизной, чтобы продезинфицировать. А еще лучше — сразу на помойку вывезти и сжечь.

Даже представлять не хочу, чем мой муженек ненаглядный занимался с Лизой в этом кабинете.

Но нашла на полке рулон бумаги. Оторвала несколько листов и застелила сиденье. Хотя бы так.

Миша молча наблюдал за всеми моими действиями, недовольно сканируя.

Рукой смела подарочную коробку, которая с грохотом бухнулась на пол, треснув в одном из углов.

— Лида, зачем тебе это нужно? Чтобы меня позлить? После случившегося мозолить глаза? Лиза и так расстроена. Ты ее чуть до истерики не довела. Думаю, ей достаточно на сегодня потрясений.

— Как мило… Эмоциональное состояние любовницы важнее, чем жены.

Открыла Мишин рабочий ноутбук… Ввела пароль. За 8 месяцев не поменял. Мысли были спутанные. Мало того, что я долгое время не заходила во все программы. Так еще и над головой постоянно…

Бу-бу-бу…

— Да что ты заладила! Я тебе уже сто раз сказал, что у меня с ней ничего не было, — он резко захлопнул крышку ноутбука, нависая надо мной.

— Ага, а я балерина. С учетом моего недавнего перелома звучит так же правдоподобно, как и твоя наглая ложь, — посмотрела на него с вызовом.

— Это не ложь!

— Ну да, антоним к слову «правда». Нам надо было итальянский ресторан открывать, столько лапши ежедневно пропадает. Миш, не зря твои стартапы вечно прогорали. Ты не там себя искал. Вот макаронная фабрика, с твоими-то навыками, точно бы процветала.

— Заткнись… — он все еще упирался в столешницу жесткими кулаками.

— Лизе ты тоже вешаешь лапшу на уши? — ухмыльнулась, откинувшись в кресле. — Конечно, вешаешь… Бедная Лиза уверена, что рядом с тобой она будет в шоколаде. А тут даже до шоколадной глазури не дотягивает.

— У тебя все нормально с головой? Помешалась на своей ревности. И не слышишь никого, кроме себя. Твой внутренний голос, дорогуша, тоже часто ошибается.

— Не спорю… Однажды он мне сказал, что ты — достойный мужчина. Ошибся, — развела руками и пожала печами.

— Ха! Как смешно… Лид, ну серьезно. Глупо ссориться из-за твоей паранойи.

— Миша! Будь мужиком, наконец. Признайся хотя бы! Хватит думать, что ты такой умный, а все вокруг тебя тупые!

— Мне не в чем признаваться.

— Да ты не просто обманщик, Гордин. Ты еще и трус, каких поискать. А если бы я вас за сексом застукала, ты бы сказал, что у меня галлюцинации?

— Но ты же не застукала, — с хитринкой в глазах сказал он. В его понимании, это было очень важным аргументом в его пользу.

— Ну да, железная логика. Если я не увидела, значит, этого не было? Детский сад, Миш, честное слово. Может, мне с Лизой поговорить и прямо у нее спросить? Или ты ее предупредил, что являешься «верным» мужем?

— Ну что ты опять приплетаешь сюда эту Лизу? Она не виновата в том, что у тебя началось осеннее обострение. Обычно это сезон простуд и гриппа. А у тебя ревность разыгралась не на шутку.

— Гордин, у тебя всегда вокруг все виноваты кроме тебя. И твой бизнес прогорел, потому что мой отец тебе палки в колеса ставил, а не потому, что ты неудачник.

— Ты же знаешь, что твой папаша меня никогда не любил.

— Ну конечно. А то, что ты умудрился за год просрать свой автомобильный бизнес? Забыл, что папа помог тебе погасить все долги? Надо обязательно проверить, как у нашего ресторана идут дела. А то на словах ты всегда был успешным предпринимателем, — я опять открыла ноутбук.

Миша, стиснул зубы от негодования. Его ноздри раздувались, как у быка.

— Проверку мне решила инициировать? Ты ходишь по краю, Лида. Ты понимаешь, что своим недоверием все портишь? Если ты не остановишься, это может очень плохо отразиться на наших взаимоотношениях.

— Миша, ты меня слышишь вообще? Ты сделал непростительное. Это ты пренебрег моим доверием, ты предал меня. И если ты еще не понял, я собираюсь с тобой разводиться.

— Нормально… Вот так просто 25 лет жизни перечеркнуть? Ты в своем уме? Ты в паспорт свой давно смотрела? Ничего не напрягло?

Напрягло. Штамп о браке… Но скоро у меня будет чистый паспорт… И жизнь я начну с чистого листа.

— Да кому ты будешь нужна?

— Знаешь, Миша, что я сегодня поняла? Иногда лучше быть одной, чем с кем-попало…

— Какая же я дура! — произнесла полушепотом. Глаза сильно округлились от шока. А еще, наверное, я хотела рассмотреть цифры, надеясь увидеть еще хотя бы несколько нулей…

Нет. Это не ошибка… На расчетном счету нашего ресторана оставались крохи, которых хватит разве что… Да ни на что не хватит.

— Ты только сейчас об этом узнала? — съязвил Миша, косо смотря на меня с дивана.

Он выглядел спокойным. Перекинул ногу на ногу, а верхнее колено накрыл ладонями обеих рук, скрестив их пальцы.

— Где деньги, Миша?! — прошипела я с такой яростью, что Миша вжался спиной в спинку дивана.

— Лида… Тут такое дело. Я тебе не рассказывал… В общем… — залепетал он что-то невнятное. Наверное, он не думал, что я сразу найду «самые сливки». А я всего лишь по вершкам прошлась. Даже не представляю, какой кефир меня ждет, если копнуть глубже.

Какая же я, действительно, дура. И ведь жизнь не раз мне демонстрировала, что фразу «доверяй, но проверяй» нужно постоянно прокручивать в своей голове и соблюдать.

А я ведь верила Мише. Была уверена, что он со всем справляется, и что у него все под контролем…

Вся бухгалтерия, доступ ко всем счетам ресторана, все чеки и сметы — все в рабочем ноутбуке. У меня до сегодняшнего дня и мысли не было что-то здесь проверять…

— В прошлом месяце все кухонное оборудование пришлось менять. Я просто тебе не рассказывал. Не хотел тебя беспокоить… Там есть отчет…

— Отчет? А чеки где?

— Мы с рук брали, б/у, но в хорошем состоянии…

Я нервно усмехнулась.

— Скоро платить по счетам, выплачивать зарплаты, а закупка продуктов? Откуда брать деньги?! Миша, когда ты собирался мне сказать, что мы почти банкроты?

— Я все решу… — самонадеянно заявил он.

Я закатила глаза.

— Что ты решишь? Кредит возьмешь? Моего папы больше нет. Больше некому спасать твою вонючую задницу.

— Так грубо!

— А как с тобой разговаривать? Восемь месяцев! Миша… Тебе хватило всего восемь месяцев, чтобы опять все просрать? Ты думаешь, я такая идиотка? Поюзаное оборудование столько не стоит. Спустил все бабки на свою шалаву?

— Что ты несешь? Ты же понимаешь, что сейчас не сезон. Количество банкетов сократилось… Плюс сезон отпусков только недавно закончился, у людей нет денег на рестораны. А зарплаты сотрудникам все равно нужно выплачивать. Это временный застой, который часто случается в первые месяцы осени.

— Кстати о банкетах. Я не вижу квитанции об оплате сегодняшнего мероприятия… — крепко стиснула зубы.

Похоже, Миша в край охренел.

— Как это не видишь? Там все должно быть?! — муж сделал умный вид, подошел ко мне, наклонился к экрану ноутбука.

Даже мышку от меня взял. Я с ухмылкой наблюдала за тем, как Миша пытается найти несуществующий чек, пыхтя при этом и делая загадочное лицо.

Конечно… Какая большая загадка? Где чек, если никто не платил. Ну да!

— Нормально… Хорошо же тебя эта Лиза обслуживает, что ты ради нее сегодня кучу бабок спустил.

— Я тебе повторяю…

— Не утруждайся. Я уже сегодня достаточно услышала. Кстати, Миш, тебе не сквозит, нет?

— Откуда?

— Через дыру в твоем кошельке. Мне кажется, сифонит знатно.

— Дура… На самом деле, я в один стартап вложился. И если все выгорит, то я с легкостью покрою все задолженности.

— Миша, пора бы уже признать, что ты не стартапер, а просто — старпер…

Или все-таки это из его головы дует? В одно ухо сквозняк заходит, из другого выходит…

Надо же! Четверть века я любила, поддерживала все его идеи, сопереживала в каждый очередной провал, верила в него…

Чтобы в один прекрасный день понять простую истину! Мой муж — безмозглый идиот…

— Мишенька, ты поможешь мне застегнуть… — Лиза вошла в кабинет, удерживая пальцами боковую молнию на платье-футляре. Да, она переоделась, сбросив с себя грязные вещи. Но от этого чище не стала.

Сразу обратилась к моему мужу, не заметив меня в кресле.

— Лиза, потом! Ты сейчас вообще не вовремя! — Миша поторопился ее выдворить, но его пассия с бунтарским характером имела на этот счет собственное мнение.

Ай-ай-ай, бедный Миша. Столько женщин, и ни одна его не слушает. Сразу видно — авторитет…

— Мишенька, я должна вернуться к гостям. А молнию заело… Мишуль, поможешь?

— Надо же, какие вы приторные. Так и хочется присолить… — ядовито улыбнулась.

Девушка медленно повернула головой в мою сторону, вздернула одну бровь… Ее лицо моментально поменялось.

— Лиза, это у Вас зрение минус 3? Или я такая миниатюрная? — открыто насмехалась над этой потаскушкой.

— А она почему еще здесь?! — вся встрепенулась, руки в боки расставила.

Ух, как страшно!

— Наверное, потому, что это мой ресторан. Или Вы такую простую логическую цепочку составить не можете?

— Миша! Она меня оскорбляет. Почему ты просто стоишь и молчишь? Миша! Я с кем разговариваю?

— Лиза, иди к гостям, — потребовал он.

— Я думала, ты с ней разберешься! А ты!

— Лиза!

— Что Лиза?! Погоди… Так ты ей ничего не рассказал? Ты же обещал, что скоро обо всем ей расскажешь. А тут как раз такой подходящий…

— Заткнись, наконец. Иди к гостям, тебя уже, наверное, все обыскались!

— Мишенька, ну что же ты девушку прогоняешь? Видно же, она выговориться хочет. Что же ты?!

— Да, хочу! — Лиза сделала шаг в мою сторону. — Я знаю, что ты мне завидуешь. Моей красоте, моей молодости! Поэтому ты так и поступила. А твой поступок тебя совсем не красит. Напротив, показывает твою истинную натуру!

— А чему завидовать? Ну увела мужика из семьи. Молодец. Только он уже давно не виноград, а изюм сморщенный. И в постели с одеяла толку больше, чем с этого «гиганта полового»!

— Конечно, ты только и можешь, что сейчас поливать нас грязью. И в прямом, и в переносном смысле. Но я выше этого…

— Чего выше? Стола?

— Аррр! — прорычала она яростно. — Миша, как ты жил столько лет с этой!

— Нормально он жил, не жаловался, пока деньги мои тратил.

— Да что ты выдумываешь?! Сама всю жизнь высасывала из него все до последней копейки!

— Да? Как интересно! — я сделала глубокий вдох. Ох, нервишки, держитесь. Такую чушь выслушивать.

— Миша рассказывал, как ты много лет назад в кредит влезла. Пришлось бизнес продать, чтобы все выплатить.

— Я? — нервно хихикнула.

Миша, как табуретка, стоял неподвижно, только изредка поднимая на меня свой виноватый взгляд.

Он как декорация… Стоит себе, никого не трогает.

Какая у него стратегия? Я ни в чем не виноват, я не при делах. Сейчас все само рассосется…

Знаете, я вот думаю, кто из нас сейчас третий лишний. Миша как-то больше подходит на эту роль.

— Ты — балласт, из-за которого Миша не мог раскрыть весь свой потенциал. Только рядом с правильными женщинами мужчины становятся успешными. Потому что им есть ради кого работать и стремиться к лучшему. А ты на эту роль не подходишь.

— А кто подходит?

— Я подхожу. Со мной Миша будет счастлив. А ты… Так и быть, я уговорю его выделить тебе небольшое ежемесячное пособие, чтобы ты совсем с голоду не померла. Хотя, я смотрю, руками работать умеешь. Костюм уборщицы тебе к лицу. Можем закрепить за тобой эту должность на постоянной основе.

Моей выдержке можно позавидовать… Но всему есть предел.

Еще пару слов, и эта Выдра уйдет из этого кабинета с ВЫДРАнными волосами!!!

— Какая щедрость с Вашей стороны, Лиза. К сожалению, я не могу похвастаться такими же качествами. Так что… Либо Вы прямо сейчас оплачиваете банкет? Либо идете к своим гостям и сообщаете им, что торжество подошло к концу.

— Чего? Миш! Что она несет?

— Миша разве Вас не предупредил, что мы не занимаемся благотворительностью и не работаем забесплатно?

— Лид, в самом деле… — о, Михаил вспомнил, что разговаривать умеет.

— У вас ровно 30 минут. Если вы не сделаете это добровольно, придется принимать меры.

— Напугала слона мухой…

— Миш, ты не понял. Ты сейчас не в том положении, чтобы так со мной разговаривать.

— Это еще почему?

— Помнишь, 12 лет назад, когда ты зашел в крупные долги, и мой папа тебе помог?

— И?

— Помнишь, мы подписывали долговую расписку?

Конечно, папа не собирался брать с меня деньги. Просто он, видимо, видел Мишу насквозь и хотел иметь на него рычаг давления. И правда, Михаил рядом с ним всегда был, как шелковый.

— Помню… И?

— Мы же тогда целую кипу бумаг у нотариуса подписали, не глядя, на радостях, что, наконец, коллекторы отстанут.

— И? К чему ты клонишь?

— Мой папа боялся, что ты меня опять во что-то втянешь… Поэтому, среди этих бумаг был очень осторожно составленный брачный договор…

— Не понял…

— В соответствии с ним, имущество, записанное на мое имя, принадлежит только мне. А то, что записано на тебя — тебе…

— То есть… Ты хочешь сказать, что…

— Именно… Ресторан мы купили через несколько лет после подписания этого договора, так что фактически он является моей личной собственностью.

Тогда папа тоже внес немалую лепту, помог материально. А еще мы взяли кредит, который выплатили за пару лет. Ресторан никогда не был убыточным. Пока Миша не оказался «у руля»…

— Почему я об этом не знал? Ты столько лет от меня это скрывала? Подлая су…

— Документ хранился в папином сейфе. После его смерти мама разбирала все бумаги. Тогда и всплыла эта информация.

— Но ты решила это умолчать?!

— Я не думала, что это важно. У нас же была такая крепкая и счастливая семья…

Была…

Самое смешное, что у Миши вообще ничего своего нет! Квартиру папа нам на свадьбу подарил, но оформлена она на меня была за пару месяцев до заключения брака. Так что это, фактически, добрачное имущество. А дом я получила от отца в наследство.

— Мишенька… Но у тебя есть собственная машина, в которой ты сможешь ночевать со своей любимкой, — я ликовала, пока эти двое переглядывались. — Так и быть, дорогой… Я назначу для тебя небольшое ежемесячное пособие. Чтобы ты с голоду не помер… Но только до развода. Не хочу остаться вдовой…

— Нет уж, старушенция! Сегодня мой день! И я не собираюсь ни перед кем прогибаться! — Лиза со всей силы дернула за молнию на своем платье.

Смотрите-ка, получилось застегнуть ее с первого раза! Перед Мишенькой строила из себя немощную и хрупкую?

— Осталось 25 минут, Лиза. Если хотите провести остаток вечера в более экстравагантном заведении с видом на ночное небо в клеточку, тогда, пожалуйста.

— Ну знаешь, Лида… Могла бы и… войти в положение. У человека все же день рождения, — Миша пытался «вставить мне мозги»? Со своим бы интеллектом разобрался, а то пока что как кобель, одними инстинктами живет. А у меня с головой все в порядке!

— Во-первых, не у человека, а у твоей любовницы. А во-вторых, мне плевать.

— Ну ты и!

— Ах да, как же я могла забыть о подарке. С днем рождения! Дарю! — показала на Мишу. — Теперь этот завидный женатый жених весь твой!

— Да пошла ты! — эта особь женского рода окатила меня ледяным взглядом, полным ненависти и презрения.

Ее движения резкие и холеричные. Открыв дверь, она собиралась быстро уйти в понятном направлении — в сторону зала. Наверное, надеялась найти поддержку в лице своих гостей. Думала, на людях я буду ей приветливо улыбаться? Как бы не так.

Но сбежать ей не удалось… Как же быстро ее настигла карма.

Сначала раздался громкий грохот, а затем противный визг, от которого неприятно завибрировали перепонки у меня в ушах.

— Да чтоб вы все тут… подавились!

Ахаха… Наша Лиза громко стонет, в луже щас она утонет…

Хорошо, что я не вытерла воду сразу. Хахаха. А Миша как в воду глядел, что кто-то у двери навернется…

— Где эта проклятая уборщица! Почему здесь до сих пор бардак! — сквозь слезы и вопль, она умудрялась винить в своих бедах всех кроме себя. Ее «грациозная походка» здесь совсем ни при чем.

— Не ушиблась? Лиза, все хорошо?

Оооо, какой заботливый мужичонка. Повезет же той, кому этот бесценный экземпляр достанется. Бесценный… Безмозглый… Безденежный…

— Кажется, я ударила коленку.

— Покажи! Бедненькая… Сильно болит?

Да там даже царапины нет. Симулянтка. На жалость давить пытается? Лично на меня ее штучки совсем не действуют.

— Может, скорую вызвать?! — съязвила я. Меня эта картина бесила…

Даже когда я ногу сломала в этом же ресторане, Миша не проявлял подобной заботы по отношении ко мне. А тут!

— Мишенька, пожалуйста! Сделай так, чтобы ее здесь не было! Она портит мне настроение! — Лиза залепетала исковерканным голосом.

Нормально так… Я ей настроение порчу…

А то, что эта стерва брак мой испортила — не в счет?

Сколько ей лет сегодня исполнилось? 24? Маловато мозгов что-то. Люди в этом возрасте уже имеют ряд достижений. А чего достигла она? Мужика увела из семьи…

На этой гадливой ноте мерзкая Лиза могла бы заткнуться. Но не сложилось, ее язык без костей не умеет вовремя останавливаться.

— Я просто хочу нормального праздника. Она здесь всем мешает!

Интересно, Лиза вообще слышала, что я только что Мише говорила? Она реально не соображает или строит из себя такую наивную дурочку?

Настроение я ей порчу, блин?! Да я еще даже не начинала… Хочет праздника? Ну я ей его устрою!

Я смотрю, по-хорошему эта гадина уходить не собирается? Ну, значит, будет по-плохому. Это мы можем… Это мы умеем!

— Дамы и господа, минуточку внимания! — я несколько раз стукнула вилкой о бокал с шампанским, чтобы привлечь к себе взгляды всех собравшихся.

Издали был слышен стук копытец… То есть, каблуков.

Бедная Лиза, услышав мое обращение, моментально прискакала. И коленка волшебным образом перестала болеть.

Что ж… Поздно. Моя речь теперь в самом разгаре. И ни одно безумное чудовище не сможет меня остановить.

— Позвольте представиться. Я — владелица этого заведения. А по совместительству, начальница нашей сегодняшней именинницы. И супруга ее любимого Масика. А вот, кстати, и они… — я повернулась в их сторону. — О Лизе я могу отозваться только положительно… Она отличная манипуляторша, первоклассная лгунья, а еще…

«Заткнись!» — прочитала я по ее губам.

А то что?

— А еще… Она непревзойденная стерва! В общем, уникальна в своем роде. У моего мужа отличный вкус, любовницу выбрал себе под стать. Так поднимем же эти бокалы за нее… В этот прекрасный день хочется ей пожелать получить все то… что она заслужила. Мечтая о прекрасном принце, надо быть готовой ко всякому. Ведь судьба не всегда приносит только приятные сюрпризы. Иногда она подкладывает свинью. Ну и по классике. Желаю, ей побольше здоровья, чтобы на двоих хватило.

Самое забавное, что никто из собравшихся не встал на ее защиту. Видимо, все они здесь не ради именинницы, а чтобы пожрать на халяву.

— Я тебя!!! Не-на-ви-жуууууу! — ну и голос… То ли крик, то ли визг!

Удивительно, что мой муженек с этой Лизой связался. Обычно ведь собаки на ультразвук плохо реагируют, а этот кобель повелся.

Она ринулась в мою сторону с недоброжелательными намерениями. Ой, какие мы грозные. Как мы руками размахиваем, да моську корчим. Она хотела меня напугать? Так страшно, что щас от смеха лопну.

Лиза замахнулась, видимо, действительно собиралась меня ударить или толкнуть. Но я не растерялась. Содержимое бокала моментально оказалось вылитым ей прямо в лицо.

— Что? Что ты! Сколько можно! — она завизжала еще противнее, протирая ладонями глаза.

В прошлый раз досталось только ее одежде. Теперь мне удалось «уравновесить» ее образ. Правда, красивый макияж был безнадежно испорчен.

А ей даже идет. Теперь ее внешняя оболочка отражает ее внутреннюю суть.

Миша заботливо протягивал ей носовой платочек. Кажется, именно им он недавно вытирал свое лицо после грязных брызг. Какой он все-таки талантливый идиот!

— Так, я не поняла, Лизка, ты с женатым, что ли, закрутила? — дама лет 60 приближалась к Мишиной любовнице.

— Да кого Вы слушаете? Посмотрите на нее, она же уборщица.

— Ты за дуру меня держишь? Ты на уборщицу скорее похожа, чем она…

Мммм. Спасибо… Даже приятно немного. Неожиданно, что у ЭТОЙ есть нормальная родня.

— Ну вся в мать… Да что тут удивительного. От осинки не родятся апельсинки. Фима семью разбила, и эта туда же, — ах вот оно что. Ну это многое объясняет. — Ничему жизнь не учит. Сама росла без матери, которая сбежала заграницу с любовником. Так теперь в чужую семью залезла.

— Теть Галь! Это не Ваше дело! — Лиза деловито возразила.

— Стыдоба какая! Фамилию нашу позоришь. Твой отец в курсе, чем ты тут занимаешься?! Так откуда ему в курсе быть? Он, бедный, на вахте спину рвет, чтобы у тебя все было. Гордится тобой. Он рассказывал, что ты институт с красным дипломом окончила, на работу престижную устроилась. А ты вся в мамку пошла! Бесстыжая!

— Тетя Галя, я Вас пригласила не для того, чтобы Ваши морали выслушивать.

Ну да, все правильно… Она родню свою позвала, чтобы показать, какая она вся из себя. Вот и предстала перед ними во всей красе. Нужно быть осторожнее со своими желаниями.

— Я Тимофею все расскажу. Пусть мой брат знает, чем ты тут на самом деле занимаешься.

— Тетя Галя, не надо папе ничего рассказывать, пожалуйста!

Оооо, как припекло, так сразу хорошие слова вспомнила…

Что ж… Если Миша останется ее единственным кормильцем, то я ей не завидую. Скоро ему самому будет нечего жрать.

— Четверть века с тобой прожил и даже не подозревал, что ты такая тварь! — Миша решил напоследок меня унизить.

Не выйдет. Я все про себя знаю. А Мишины выплески ничего общего с правдой не имеют.

Все гости уже разошлись. Я всего лишь сообщила, что чек сегодняшнего мероприятия придется оплачивать сообща. Как только они поняли, что халявы не будет, через несколько минут все испарились.

В ресторане остались только мы с Мишей и персонал.

— Ага, а ты у нас невинный барашек.

— Зачем ты Лизу перед всеми опозорила? Тебе легче стало, что она забилась в угол и плачет?

— Может хотя бы теперь поймет, что свой длинный язык лучше держать за зубами. Надо было меня послушать и по-хорошему уехать, а не обзывать последними словами.

— Какие мы обидчивые, блин. Лиза все по делу сказала. И было за что, знаешь ли. Ты испортила ее праздник. А знаешь что еще? Ты испортила наш брак!

— Как? Что с любовницей тебя застукала? А то, что ты любовницу завел — не в счет?

— Ты сама виновата...

— Ничего банальнее не придумал? Конечно, проще всего перекладывать свою вину на другого. В чем я виновата? Что любила тебя, как дура? Или что все ради тебя делала?

— Ты стала старой!

— Ах вот, в чем дело? То есть, я виновата в том, что время не стоит на месте и годы берут свое?

— В твоем возрасте можно выглядеть иначе. Извини, но морщины и растяжки меня не привлекают. Ты обабилась, перестала за собой следить, а все твои интересы вертелись вокруг теплицы и сада. Мне стало с тобой неинтересно!

— Хорошо, что с ровесницей сына тебе было интересно!

— Представь себе… Мы с ней на одной волне. У меня открылось второе дыхание. Я опять почувствовал себя молодым и желанным.

— Значит, так, молодой и желанный… Я надеюсь, ты понимаешь, что домой тебе лучше не приходить?

— Да уж я догадался, что сегодня тебя лучше не трогать. Ненормальная!

— Ты не понял. Тебе лучше вообще домой не возвращаться. Ключи от квартиры отдай.

— И не подумаю… Я в ней полжизни прожил. Ты думаешь, что сможешь так легко меня выставить?

— Миш, лучше по-хорошему. Не доводи до суда…

— Опять сыпешь своими угрозами. Только я пуганый. А твои слова ничего не означают без подтверждения фактами. Так что, еще посмотрим, чье слово имеет больший вес. В суд хочешь? Прекрасно… Только будь готова, что я тоже найму хорошего юриста. Я оспорю брачный договор, о котором я ничего даже не подозревал. Правда на моей стороне, Лида… И ты так просто от меня не отделаешься!

— Хочешь обратиться к юристу — твое право. Если имеешь лишние деньги, дерзай. Но будет обидно, если ты потратишь так бессмысленно свои последние копейки.

Хотя нет. Лично мне обидно не будет…

— Да что ты заладила… Хватит делать из меня бомжа. Думаешь, я не подстраховался на черный день?

— Уверена, что подстраховался, Миш. Но экономить ты не умеешь. Так что твоей страховки тебе хватит максимум на несколько месяцев. Ключи! — требовательно протянула руку.

— Да подавись! — связка его ключей оказалась в моей ладони.

В камине игриво потрескивали дрова… А вот старые Мишины ботинки языки пламени съедали менее охотно. Пришлось немного разбить угли кочергой, чтобы огонь разгорелся лучше…

Не помню даже, когда в последний раз растапливался этот камин. Мне кажется, он выполнял больше эстетическую функцию, дополняя интерьер гостиной.

Вот, выдался удачный случай… Да и на улице резко похолодало, отчего в доме тоже прохладно. Не знаю, от чего меня знобит… От этого холода?

Или накрыло лавиной чувств? Только здесь, в загородном доме, я смогла снять с себя маску безразличия…

Поехать в нашу городскую квартиру я не смогла… Физически меня от нее отталкивало. Сердце сжималось от одной мысли о том, что придется возвращаться в пустую квартиру… Где еще утром я строила планы на нашу с Мишей дальнейшую жизнь, хотела меняться ради него…

Поэтому я выбрала второй путь — поехать загород. По дороге заехала в магазин, где купила из продуктов по мелочи и бутылочку игристого…

Сегодня я буду отмечать начало своей новой жизни, к которой я была не готова. Но я умею подстраиваться под обстоятельства. Как бы плохо мне не было, об этом никто не узнает. Я могу казаться сильной, хотя внутри меня тоже прячется слабая женщина. Но ее я выпускаю только наедине с собой.

Камин, теплый плед, кресло-качалка. Идеальный вечер… Если бы не одно НО — сегодня мою душу вывернули наизнанку.

Шампанское совсем немного заглушало мои чувства. Но мне было очень плохо.

Нет, я не плакала. Просто не было сил. Кажется, я опустошена, как сосуд. Но я чувствую, как где-то там, в области солнечного сплетения, что-то ноет непрерывно. Будто резко ударили под дых, но боль не проходит. Она бесконечно свербит, напоминая о случившемся.

Сказанные Мишей слова врезались в память электроножом, оставив ядовитое клеймо. Самое противное, что я не могу перестать об этом думать, все больше отравляя себя.

Я стала старой, другой, не такой… Все мы меняемся, но, наверное, проблема в другом…

Я стала НЕЛЮБИМОЙ. Такое простое, но такое болезненное объяснение!

Как понять, что любовь заканчивается?

«В конце ты обязательно увидишь мягкий знак…» — ответил мне мой внутренний голос.

Боюсь, на этот раз знак оказался слишком жестким… В виде измены. И даже она — не самое страшное сейчас.

Ведь расставание может быть разным…

Тихим… Когда двое расходятся спокойно, чтобы сохранить друг о друге теплые воспоминания.

Грязным… Именно такой путь выбрал Миша. Он решил своими словами перечеркнуть все то хорошее, что между нами было.

Не хочу думать о нем. Но это сложно сделать, когда воспоминания о нем так и витают в воздухе в виде микрочастиц пепла…

Говорят, можно бесконечно смотреть на огонь. Но в особенности, когда горят вещи твоего бывшего мужа.

Такими темпами, Мишенька, я тебя в прямом смысле с голой задницей оставлю…

От третьего лица

Один звонок в дверь. Другой… Третий…

Артем проснулся с трудом. Кто-то очень настойчиво пытался прервать самый сладкий момент его сна. Он очень устал. В первой половине дня учеба на экономическом. Во второй — подработка грузчиком на складе.

Парень сам оплачивал съемную квартиру, учебу и все остальное. Не хотел быть обязанным и стремился к самостоятельности с того самого момента, как ему исполнилось 18.

— Тём… — Настя осторожно толкнула любимого. — Там кто-то пришел. Иди посмотри. Я сама боюсь…

Артем, громко выдохнув, все же встал с кровати и пошел в сторону двери. Кого принесла нелегкая в такое время?

Посмотрел в глазок. Отец?! Сначала удивился, а потом забеспокоился. Его отец ни разу не был у него в гостях за почти год, как он переехал на съемную. Хотя он приглашал. И на новоселье, и просто так в гости. Но вечно занятой отец постоянно отнекивался.

Что-то случилось? Папа выглядел странно, был сам не свой. А его лицо выражало крайнюю степень тревоги.

Артем поспешил открыть дверь.

— Ну наконец-то, — запах перегара и какого-то дешевого одеколона ударил в нос. Последние несколько часов Михаил провел в баре, где пропитался не самыми аппетитными ароматами. — Ты чего не открываешь? Папа в гости пришел. Показывай, где я буду спать, ик! — Миша нагло просунулся в прихожую, но с трудом стал стягивать с себя пальто.

Пьян он был прилично. Настолько, что его тело совсем его не слушалось.

— Пап, что случилось? — Степень беспокойства просто зашкаливала. — Что-то с мамой?! — от одной мысли об этом у Артема начиналась паника.

— Да что случится с этой старой сукой… — Михаил одной рукой попустил галстук. — Сын, никогда не женись. От баб одни проблемы.

— Папа, даже если вы с мамой поссорились, ты не имеешь права отзываться о ней в таком тоне. Она прекрасная женщина, и ты должен гордиться, что у тебя такая жена.

— Тварь она, а не женщина!

— Знаю, что в тебе сейчас говорит алкоголь. Но, пожалуйста, выбирай слова. Оскорбляя ее, ты оскорбляешь и меня.

— Че ты защищаешь эту метелку пошарпанную? Я не понял… Ты на чьей стороне, блядь?

— Во-первых, я не знаю причину вашего конфликта.

— Причину? Просто у твоей мамаши срок годности мозгов истек. Совсем отсохли, она такую дичь творит. Жуть…

— Пап, прекращай.

— Ну канеееш… Папа у нас самый плохой. Только вы все хорошие.

— Пап, что случилось? Ты можешь нормально объяснить?

— Ээээ, — Миша взмахнул рукой, бухнувшись на пуфик. Уперся головой о шкаф. — Предала она меня. Я 25 лет этими вот руками… столько сил вложил… А она… Решила меня на помойку выбросить… За ненадобностью. Ведьма.

Миша говорил нескладно, и его сыну было очень сложно разобрать суть проблемы. Но делать какие-то выводы он решил только после разговора с мамой.

— Мне идти некуда. Приютишь?

— Пап, у меня только одна кровать. И я не один. Сейчас не совсем удобно… Слушай, тут рядом есть хорошая гостиница. Давай, я тебе там номер забронирую…

— Все с тобой ясно, щенок. Отец не нужен. Никому я не нужен. Какая-то шалава тебе важнее родного отца.

— Извинись…

— Чего?

— Не смей так говорить о человеке, которого не знаешь!

— Ой, да чтобы я перед тобой из-за телки какой-то унижался? Сегодня одна шлюха, завтра другая. Сколько их у тебя еще будет?!

Артем, крепко стиснув зубы, сделал глубокий вдох. Он был рассержен. Нет, почти в ярости…

Отец всегда был довольно резким. Он никогда не скупился на упреки и нравоучения, а теплые слова из его уст всегда были роскошью.

Но сейчас Михаил перешел черту…

— Пап, давай, лучше не усугублять. Проспишься, и мы с тобой потом нормально поговорим. Идем, я тебя до гостиницы провожу.

— Да пошел ты, неблагодарный. Думаешь, я сам не могу до отеля дойти? Я, может, с сыном время провести хотел. Поддержку искал. А ты показал, кто тебе важнее. Весь в мать. Я тебя этими самыми руками взрастил! А ты меня — ночью, на мороз. Тьфу!

— Пап…

Артем хотел было возразить, что его воспитанием в большей степени занимались мама с бабушкой, а еще няня. Но решил не повышать еще больше степень накала.

А вот Михаила было уже не остановить…

— Не папкай. Еще проверить надо, чей ты сын. Не удивлюсь, если Лида тебя на стороне нагуляла.

— Ну, знаешь! — Артем вытолкал отца на лестничную клетку и захлопнул перед ним дверь.

Лида

У Миши протекла крыша… Зато харю он вчера залил прилично.

Сомневаюсь, что горевал из-за того, что потерял меня. Скорее, его неожиданный запой был связан с осознанием того, что он все профукал…

Ну… Я тоже, знаете ли, потеряла четверть века на недостойного человека. Но пускаться во все тяжкие я не стала.

А еще такая злость внутри, что аж пальцы дрожат. И как в таком состоянии сосредоточиться на работе? Не знаю, но надо…

Утром мне позвонил Артем… Сообщил, что этот нелюдь двуногий явился к нему посреди ночи в стельку пьяный.

Я не хотела втягивать Артема в наши с Мишей разборки.

А уж тем более требовать его занять мою сторону! Для Тёмы мы оба одинаково родные люди.

И я ни в коем случае не собиралась настраивать сына против отца. Но Миша сделал это сам!

Не знаю точно, что он наговорил Артему, но в голосе сына звучали обида и разочарование. Вечером к нему заеду и нормально с ним поговорю. Тёмка работает допоздна…

Сколько раз я пыталась дать ему денег на расходы, а он ни в какую. Упрямый, но целеустремленный. Весь в деда… Хорошо, что не по Мишиным стопам пошел. Уверена, сын многого в жизни добьется. Он не из тех, кто любит за счет других выезжать. Только на себя надеется всегда.

Сын — моя главная гордость. Он лучшее, что случилось в нашем с Мишей браке. Пожалуй, единственное хорошее, что сделал для меня почти бывший муж.

А вот плохого! Натоптал он своими грязными ногами везде и всюду. Миша почти загнул мой ресторанный бизнес. Что-что, а загонять прибыльное предприятие в яму этот человек умеет. Буду медленно расхлебывать кашу, которую этот гад наварил…

Так что, сейчас забот хватает. И все спасибо Гордину, будь он неладен…

В документации бардак. Папки с файлами в ноутбуке беспорядочно разбросаны. Контракты с поставщиками — в тех же папках, что и контракты с клиентами. Только это все разгребать-распределять до самого вечера.

Это что? Он разорвал контракт с Кузиным? Все знают, что у этого поставщика самые свежие и самые вкусные морепродукты.

Интересно, кем он его заменил?

Что? Теперь ресторан сотрудничает с Михайловыми? Продукция у них дешевая, но некачественная. А еще все знают, что непроданный товар они замораживают по второму кругу. От этого морепродукты становятся резиновыми и безвкусными…

Миша совсем охренел? Еще не хватало, чтобы кто-то из посетителей отравился некачественной рыбой…

Все деньги спустил, так еще и на нашей репутации решил забить огромный гвоздь? Скотина!

Голова идет кругом! А еще какой-то противный запах. Не пойму, откуда он идет…

Встаю из-за стола и принюхиваюсь, пытаясь найти источник этого слащаво-приторного аромата. Ах вот оно что… На полке, рядом с сувенирами, стоит баночка с жидким ароматизатором.

Фу… Запах старого шкафа, носков и дешевого порошка. Как можно было в здравом уме выбрать подобный аромат?

Хотя, кого я спрашиваю. Если Миша выбирал, то о каком уме речь? А если Лиза… Тогда это объясняет, почему она на Мишеньку повелась. Вкус у нее не очень.

Этот ароматический шок отправляется прямиком в мусорное ведро… Хм…

Я думаю, почему мне сегодня здесь так некомфортно и плохо работается… Надо избавляться от следов другой бабы. Из-за этого в кабинете плохая энергетика.

Всякие новомодные штучки, которые появились здесь за время моего отсутствия, в то же ведро… Из ящиков выгребла все лишнее — помаду, расческу, зеркальце. Шторы и ужасный ковер тоже на выброс.

Миша когда-то был прав. Весь этот эстетический шум, действительно, отвлекает от рабочего процесса.

А этот пошлый красный диван с кожаной обивкой! Сколько раз Миша занимался на нем сексом?

Кошмар…

С диваном я сама не справлюсь.

«Отдам в хорошие руки. Безвозмездно»

Делаю фотографию и загружаю объявление в городской чат.

Мужик уже пошел по рукам. Насколько хорошим, покажет время. Но свалил, я надеюсь, безвозвратно…

Теперь очередь и пожитков, пропитанных его феромонами. Я вообще никогда не понимала, зачем нам здесь диван. Слишком поздно до меня дошло — чтобы Мишеньке было, куда баб своих водить.

Девочки из клининга за полтора часа сделали из провонявшего Мишей и его любовницей кабинета благоухающую конфетку. Так чисто, аж стерильно! Теперь можно не бояться, что здесь остались чужие микробы. Только свои, родимые…

С кабинетом разобралась...

Затем попросила Богдана перенести огромные кактусы из холла в мой кабинет. Не дай Бог кто-то из костей уколется этими длиннющими колючками.

Бедные растения не виноваты, что их выбрала Лиза, но забыла о том, что они не искусственные и им требуется уход. Один из кактусов уже приобрел странный оттенок. Попробую выходить. Тем более, в кабинете освободилось место от дивана, за которым приехали почти сразу после размещения объявления. Заполню кактусами образовавшуюся пустоту.

За заботами пролетела большая часть дня.

Ресторан начинает принимать гостей после семи вечера. Через 2 часа мы открываемся. Девочки-официантки уже вовсю шуршали в основном зале. Несмотря на то, что сегодня им двоим придется отдуваться за троих (одну из официанток я временно перевела на рецепцию вместо администратора), они все успевали. Я похвалила их за очень аккуратную сервировку.

Музыканты настраивали свое оборудование. Когда скрипач начал репетицию, я заслушалась. Прикрыв глаза, я наслаждалась музыкальной композицией.

— Спасибо за лекарство для души! — поблагодарила парня, когда мелодия прекратилась.

На душе были легкость и умиротворение.

На кухне повара подготавливали полуфабрикаты. Я поздоровалась с ними, поблагодарила за труд. Прошлась туда-сюда, оценив «новое оборудование», которого не было.

У нас такая отличная слаженная команда. Все ребята прекрасно работают, каждый на своем месте. Хорошо, Мише хватило мозгов хотя бы никого из них не уволить.

Конечно, я понимаю, что меня ждут большие трудности. Денег нет, скоро выплачивать зарплаты. Но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы сохранить каждого из ребят на своей должности.

Потому что все они — большие молодцы и профессионалы. Я уже связалась с Тамарой Сергеевной, нашим бывшим администратором. Конечно, она долго без работы не сидела и почти сразу устроилась в другой престижный ресторан нашего города.

Потерять хорошего специалиста легко. Сложнее найти на его место замену.

Поэтому я сделаю все возможное, чтобы избежать сокращения кадров…

В последнее время на самом деле стало меньше банкетов. А еще за два последних месяца на 40 % снизилась посещаемость.

Думаю, проблема не только в качестве продуктов. Но и в плохом сервисе. Когда вместо приятного улыбчивого администратора тебя встречает наглая самодовольная Лиза, итог понятен. Не зря все показатели слетели именно за последние несколько недель…

Я пыталась хотя бы со второй попытки разобраться в документах, когда дверь в кабинет отворилась. И первое, что я увидела — огромный букет ярко-алых роз.

Затем — натянутая улыбка от уха до уха и самовлюбленное выражение лица. Вот и первый «гость в горле кость» к нам пожаловал. А я надеялась, Мише хватит совести хотя бы сегодня оставить меня в покое. Хотя бы пару дней мне даст отдохнуть от его неприятного общества, чтобы я смогла в себя прийти.

Но… Как известно, у него нет ни совести, ни мозгов…

— Лидочка, давай мириться! — огорошил меня прямо с порога.

И на что он рассчитывал? Что я от этого букета поплыву как лодка по реке? Ага, ищите весла!

— Ого, что я пропустил? И что за ураган здесь пронесся? Где всё? — Михаил прищурился, недовольно окинув взглядом полупустой кабинет.

— Проспался, наконец? — скрестила руки на груди и сморщилась.

Опухшее помятое лицо, красные глаза, помятый костюм. У этого человека был такой вид, будто прошлую ночь он провел в какой-нибудь подворотне. Честно, плевать где он ночевал.

Но то, что своим видом он может спугнуть гостей, которые скоро начнут подтягиваться, меня беспокоило. Надо бы Михаила поскорее спровадить.

— А ты откуда знаешь, что я вчера закутил? Или… Лид, я что, домой приезжал? Я там, случайно, кошелек свой не выронил? — покачала головой. — Посеял где-то, понять бы где.

— Бухать меньше надо… От тебя перегаром за версту несет. Что праздновал?

Отмечал свое понижение в должности? То есть, увольнение.

Или освобождение от брачных обязанностей? Так он и до этого не особо их выполнял.

— Зачем ты так сразу… Я, вообще-то, на стрессе вчера был. Горевал…

— Надо же. Ты даже это умеешь. Цветы кому? Мне? Или ты заехал мириться по дороге к своей подстилке?

— Лид… Конечно, тебе… — он вручил мне букет слишком торжественно, с лицом победителя. Наверное, реально думал, что я растаю, как масло на сковороде. — Прости меня, дурака. Я вчера так много всего тебе наговорил. Ты же знаешь, что я на самом деле так не думаю.

— Знаю, что ты не думаешь… — громко выдохнула. Вот взять бы и отметелить его этим букетом. Да цветочки жалко.

— Вообще, я вчера многое переосмыслил. И знаешь, что я понял?

— Что?

— Люблю я тебя, Лид. И никто мне кроме тебя не нужен!

— Как интересно… — Он реально думает, что я сейчас поверю в его чушь? Ну артист… — А как же… Дыхание второе? Закрылось? Или через твои забитые горловые форточки плохо фильтруется воздух?

— Лид, я серьезно сейчас. Я нормально хотел…

— Молодым и желанным больше себя не чувствуешь? Наверное, детство в жопе заиграло, и песок из твоей песочницы слишком сильно посыпался?

— Я не понимаю, ты меня троллишь?

— Оооо, слова новые выучил. Молодец… Нет, дорогой. Я тебе прямым текстом говорю — пошел вон!

— Ладно, я уйду, только заберу кое-что… — он обернулся и шокировано завис, разглядывая пустую полку. — Я не понял, ты что, ты куда?! Тут была? Где?!

А я всегда знала, что Миша только вид делает, что умеет нормально разговаривать. Иногда он перестает притворяться и тогда из его уст вылетают подобные перлы.

— Тут была такая статуэтка… В форме кота черного. Ну вот такая, — он руками попытался изобразить ее форму.

Теперь понятно, зачем он на самом деле из себя хорошего корчил. Пыль в глаза бросал, чтобы барахлишко свое вынести под шумок. Вчера, видимо, я его застала врасплох, и он об этом не подумал.

— Не видела…

— Как это не видела? Она тут постоянно была?!

— Я особо не разглядывала твой хлам перед тем, как выбросить.

— В смысле, выбросить? Куда выбросить? Ты совсем с ума сошла, что ли? Дура! Да я на цветы для тебя последнюю наличку! Куда ты все вынесла? Говори!

Нормально бы попросил, я бы все отдала (но это не точно). Мне ж не жалко, а Мишино барахло меня особо не согреет. Но учитывая его тон. Да еще и странную реакцию, будто я не статуэтку фарфоровую выбросила, а сокровище нереальное, все же я предпочту Мишеньке соврать.

— В мусорный бак. Только мусор, кажется, несколько минут назад уже вывезли…

— Как ты посмела трогать мои вещи?! Стерва! Ты еще пожалеешь…

— Так я уже пожалела, Миш. Беги, может, еще успеешь догнать мусоровоз…

Ха! Так и представляю, как это одноклеточное барахтается среди множества мусорных пакетов. Там ему как раз самое место.

И что Миша так прицепился к этой статуэтке? Вроде обычная побрякушка без особой ценности.

Я прокручивала фарфоровую фигурку, разглядывая ее вдоль и поперек.

А тут у нас что? У нее на шее красовался небольшой металлический кулончик, который был припаян. Но я заметила небольшую щель и предположила, что кулон можно открыть.

Сначала попыталась поддеть его ногтем, но ничего не вышло. А вот когда я аккуратно надавила на верхнюю часть украшения, то что-то щелкнуло, и оно раскрылось.

Внутри лежала малюсенькая флешка…

Интересно…

Осторожно вынула ее, боясь уронить. Она настолько крошечная, что легко может потеряться здесь на полу склада, где много всякого хлама.

Думаю, именно эта флешка представляла интерес для Миши. Поэтому положила ее в кошелек в отдел для монет.

Что на ней может быть? Какой-то компромат на Мишу? На меня? Я уже ничему не удивлюсь…

Позже проверю, что на ней. Дам Артему, он в этих штуках лучше разбирается.

А пока надо возвращаться в ресторан… Скоро начнут приезжать гости.

Уже в своем кабинете, глядя на огромный букет, у меня появилась спонтанная идея.

Отдала букет Вике, которая сегодня выполняла роль администратора. Попросила ее в качестве комплимента от ресторана дарить каждой сегодняшней гостье по одной розе. Я все равно не хочу принимать Мишины подачки. А так хоть другим будет приятно.

Розы, действительно, очень красивые. Крупные ярко-алые бутоны, длинные полуметровые стебли, приятный и ненавязчивый аромат. Мне они радости не принесут, все равно волей-неволей буду вспоминать их дарителя. И выбросить такой шедевр природы жаль. Пусть от Миши сегодня будет хоть какая-то польза…

Вечер проходил в тихой атмосфере. Я спокойно работала у себя в кабинете… Пыталась распределить небольшой бюджет на следующий месяц.

В какой-то момент у меня возникла мысль, что придется продать свою машину, чтобы покрыть предстоящие расходы. Но я к этому готова… Главное, рассчитаться с коллективом, возобновить поставки качественных продуктов, закрыть все задолженности по коммунальным платежам.

Я не хрустальная. От езды на общественном транспорте не сломаюсь. А вот бизнесу может прийти конец, если сейчас не затянуть пояса.

Тем более, мне ногу надо разрабатывать, так что полезно больше двигаться. А утренние пробки сильно выматывают…

Я пыталась найти хоть какие-то плюсы. Но все равно на душе было паршиво. Ну и свинью подложил мне Миша, конечно.

— Лидия Петровна! — ближе к закрытию ресторана ко мне в кабинет ворвалась Вика. — Там… Там… Вас хотят видеть.

— Кто?

— Она представилась Кулагиной…

— Кулагиной? Той самой?!

По бледному лицу Вики я поняла, что да…

Кулагина — известный фуд-блогер. Она пишет статьи, обозревающие заведения общепита.

Посещает она разные места — от бюджетных до премиум-класса. Ее мнению доверяют, потому что она не берет рекламу, а пишет все, как на духу…

Никто не знает, как она выглядит. Зато все отмечают ее фирменный авторский стиль написания текста. Ее статьи часто разгромные. Было уже несколько случаев, когда после ее отрицательного отзыва кафе и ресторанчики закрывались…

— Вика, пригласите ее в мой кабинет, пожалуйста.

И вроде я уже взрослая женщина. Но коленки дрожали, когда я слышала шаги той, от которой зависела судьба моего заведения.

— Добрый день, Лидия Петровна, — миловидная блондинка лет 45 приветливо улыбнулась. Хотя ее взгляд был строгим и холодным, она казалась вполне доброжелательной.

— Здравствуйте, присаживайтесь… — мои ладони вспотели. Я немного нервничала, но старалась не показывать виду.

Если бы она посетила наш ресторан 8 месяцев назад, когда все было на высшем уровне, я бы вообще не волновалась и была бы уверена на все 100 %, что ее статья о ресторане будет положительной.

А сейчас… Если она напишет разгромный отзыв в своем блоге, то все…

— На самом деле, я всего на минуточку. Пришла сказать Вам спасибо… — ее голос смягчился.

— Вам все понравилось? — в моем голосе проскользнули нотки удивления.

— Знаете, Лидия… Последний месяц мне приходили многочисленные просьбы от читателей проверить это заведение. Многие жаловались на ухудшение качества блюд, на хамство со стороны персонала, на неуютную атмосферу. И я шла сюда с уже сформировавшимся мнением. Я была готова к тому, что мне у вас здесь не понравится. Но… Признаюсь, я осталась под приятным впечатлением.

— Спасибо. На самом деле у нас были некоторые проблемные работники, которых мы уже уволили. Возможно, недовольство гостей было связано именно с этими конкретными людьми.

— Так или иначе, но Вы определенно провели работу над ошибками. Ваше заведение заслуживает высших похвал. Говорят, что первое впечатление часто бывает ошибочным. Но когда мне сегодня вручили розу, я сразу подумала, что этот вечер будет для меня незабываемым. И не ошиблась. Интересная у вас фишка с цветами. Никогда раньше такого не встречала.

— Мы всегда открыты для новых методов взаимодействия с нашими посетителями. На самом деле, это спонтанное решение.

— Мне определенно зашло. Сначала я подумала, что вы узнали о моем визите и заранее подготовились. Хотя это было невозможно. Я никогда никого не предупреждаю об этом. К читателям прислушиваюсь, но всегда сама принимаю решение, какой ресторан попадет под мой прицел. Признаюсь, у меня сегодня был трудный день. И когда мне вручили розу, это стало настолько приятной неожиданностью, что Ваш маленький сюрприз перечеркнул все плохое, случившееся за день. А когда я попробовала фирменный салат шеф-повара, мои вкусовые рецепторы испытали райское наслаждение. Обычно я сохраняю свою анонимность, и владельцы заведения узнают о том, что я его посещала только постфактум, когда выходит статья. Но сегодня мне захотелось сказать Вам лично спасибо. За эмоции и хороший вечер. Думаю, теперь я стану одним из ваших постоянных клиентов.

— Всегда будем Вам рады…

Я испытала невероятное облегчение.

Когда разом наваливается целая куча проблем, ты ждешь очередного подвоха даже там, где его нет.

И как все-таки одно спонтанно принятое решение может стать интересной фишкой. Теперь я знаю, куда использовать плоды своего хобби. Когда я возилась в теплице, Миша постоянно меня упрекал, что я дурью маюсь. А теперь выращенные мною розы не пропадут, а подарят частичку радости нашим гостям.

Ведь когда ты делишься с миром прекрасным, то прекрасное начинает происходить и в твоей жизни.

— Ой, здравствуйте… Я, наверное, ошиблась дверью… — все возможно. От усталости, от стресса за последние дни, от нервов. Да и время уже позднее…

Посмотрела на номер квартиры. Все правильно, 22…

О, нет… В моей голове промелькнула шальная мысль, что я ошиблась домом. Ну вот и все, старость не радость.

Да ну его… Надо гнать такие мысли поганой метлой. Я еще дама в самом соку. У меня, может, сейчас самый рассвет сил. Так что, какая нафиг старость?

— А Вы мама Артема? Лидия Петровна? — девушка, открывшая мне дверь, приветливо улыбалась.

Такая хорошенькая. И взгляд такой добрый. Глаза на пол лица, и смотрит так, будто прямо в душу заглядывает.

Значит, все верно. Это нужный мне дом и нужная мне квартира…

— Да… Я мама Артема… А Вы?

Неужели? У Тёмы девушка появилась! Нет, это нормально, в его-то возрасте. Просто… До сих пор он ни разу не знакомил меня со своими девчонками. А парень он видный. Так что женским вниманием он точно не обделен.

— А я Настя… Мы с Артемом встречаемся. Он скоро уже должен приехать.

— Очень приятно с Вами познакомиться, Настенька. Вы извините, что я так неожиданно. Тёмка, тихушник, не рассказывал, что не один живет.

— Лидия Петровна, он очень хотел нас познакомить в эти выходные. Но раз у вас дома… так все… закрутилось. Да что это я. На пороге Вас держу, Вы проходите!

Настя немного нервничала. И очень зря. Девчонка хорошая, я в людях обычно разбираюсь. По ней видно, что она не такая змея, как Лиза. Искренняя и воспитанная. Тем более, своему сыну я доверяю. И его выбору тоже.

Но все же Настю понять можно. Помню я, как впервые познакомилась со своей будущей свекровью. Она мне тогда устроила допрос с пристрастием. Прошло уже больше 25 лет, Киры Олеговны уже 14 лет как нет. А у меня тело до сих пор мурашками покрывается, когда о ней вспоминаю.

Всегда у нас с ней были натянутые отношения. И я еще, когда Тёмка только родился, пообещала себе, что буду хорошо относиться к его избраннице. Тем более, я всегда мечтала о дочери.

— А чем у вас тут так вкусно пахнет! — ароматы такие, что аж слюнки текут. Хотя я приехала сразу после ресторана.

— Я мясо запекаю, и овощи тушеные на гарнир. Будете ужинать?

— Время уже позднее, конечно. Но не откажусь… — девочка старалась, поэтому я должна хотя бы попробовать. — Только сначала Артема дождемся. Он наверняка голодный приедет.

— Да, это так. У него такой график ненормированный. Ест когда попадется. Я ругаюсь с ним… Стараюсь готовить сытно и разнообразно, чтобы он желудок не посадил. Он только недавно начал завтракать по утрам. А раньше только кофе пил и сразу в университет. Здоровье ведь надо смолоду беречь. А он говорит, что я ворчунка…

Она обиженно надула губы.

Ха-ха, смешная какая. Но то, что об Артеме заботится, это похвально.

— Не обижает тебя?

— Что Вы? Артем просто замечательный. Спасибо Вам, что воспитали такого прекрасного парня.

— Ну… В этом не только моя заслуга.

— А Артем говорит, что именно Вы привили ему все жизненные принципы, которым он сейчас следует. Он о Вас всегда с таким теплом рассказывает. Знаете, именно такой я Вас и представляла. Наверное, именно о такой маме я всегда и мечтала, — ее глаза наполнились слезами.

По ее реакции я поняла, что она выросла без матери. Расспрашивать подробности было неудобно. Да и не хотела я ворошить эту рану.

Бедное дитя. Так юна, а уже познала столько горя. В ее глазах так много боли и тоски.

— А вот и Артем! — она вскочила со стула и побежала встречать любимого.

Влюбленная! Такие искренние эмоции не подделать. Надеюсь, чувства Артема взаимны, и он не обидит эту чистую светлую девушку.

— Мамуль, привет… — сын чмокнул меня в щеку. — Задержался на работе немного, извини. Надо было тебе позвонить, предупредить.

— Ничего страшного. Зато мы с Настей немного поболтали. Хорошая девочка…

— Я знаю, мам… — он перешел на шепот. Настя задержалась в прихожей, поэтому сын секретничал, чтобы она не услышала. — Я хочу ей сделать предложение. Поможешь выбрать кольцо? Я в этих делах ни му, ни кукареку.

— Все настолько серьезно? И ты молчал?

— Сначала, не был уверен, что это надолго. У меня же до Насти не было серьезных отношений. Так, мимолетные интрижки. А две недели назад мы съехались, и за это время я окончательно убедился, что она — мой человек.

— Тёмка, я так за тебя рада. Это отличная новость. А колечко, уверена, она оценит любое. Мне кажется, она не из тех, кому нужны бриллианты и золото. Ей ты нужен. Главное, не упусти ее.

— Постараюсь. Но ты должна знать, что… — договорить сын не успел. Настя вошла в кухню, недовольно его отчитывая.

— Ты почему опять кашу не доел? Артем, ты так тяжело работаешь. А быстрые углеводы — это отличный источник энергии. Лидия Петровна, хотя бы Вы ему скажите, чтобы бросил уже эту ужасную работу. Он такими темпами себе грыжу заработает. Сколько можно такие тяжести таскать. У него вечно руки болят, от этого бессонница мучает. С его навыками он мог бы найти что-то попроще…

Сын переменился в лице. Поджал губы, а я нахмурила брови.

— Артем, ты не хочешь мне ничего сказать? Какие тяжести? Ты же говорил, что нашел подработку в офисе.

— Мам, из офиса меня уволили еще два месяца назад. Их не устроило, что я могу работать только во второй половине дня. Хотя я выполнял не меньше задач, чем остальные. Надо было срочно что-то решать. За квартиру платить, да и на прочие расходы.

— Мог бы у нас попросить денег. Сколько раз тебе говорить!

— Я уже взрослый человек, и могу себя содержать самостоятельно. Тем более, папа мне сразу намекнул, что свободных денег нет. Хотя я и не просил у него подачек…

— Таааак. И где ты в итоге работаешь?

— Мам, это всего лишь подработка. И это ненадолго.

— Хватит юлить. Говори прямо, где ты работаешь?! — моментально стала той самой строгой мамочкой, от которой Тёма в детстве прятал дневник с плохой оценкой.

— Он вагоны разгружает! — Настя не выдержала первой.

— Что?! Почему?! Артем, ты в своем уме? Ты хочешь здоровье свое угробить? Почему мне не сказал? Мы бы тебя в ресторан устроили.

— Я с отцом разговаривал. Он сказал, что для меня подходящей вакансии нет.

— Какая же он все таки…

Мразь! Денег у него свободных для сына нет, а вот для шлюшки своей на подарки — это, пожалуйста.

Работы для сына нет… А вот шлюшку свою вообще без проблем устроил.

Сволочь…

— Значит так, Артем. У нас как раз появилась вакансия администратора. Так что ты, давай, завязывай со своей подработкой. А то потом на лечение больной спины намного больше потратишь, чем сейчас заработаешь.

— Мам, только не надо из-за меня кого-то увольнять.

— Не кого-то, а любовницу твоего отца. Тем более, она уже уволена со вчерашнего дня. Папаша твой чуть ресторан до банкротства не довел. Так что теперь придется приложить немало усилий, чтобы вернуться к прежнему уровню. И я надеюсь, ты мне в этом поможешь. Я могу на тебя рассчитывать?

— Конечно, мам!

— И больше от меня, пожалуйста, ничего не скрывай!

— Постараюсь… Мам, а с папой у вас что? Всё настолько серьезно?

— Серьезнее некуда, Тём.

— Может, стоит обратиться к семейному психологу?

Я понимаю сына. В его понимании мы с Мишей всегда были образцовой семьей. Даже он не знал обо всех скелетах, спрятанных в шкафу нашей спальни.

Раньше мы часто ссорились, но всегда мирились. Но не на этот раз.

Миша пересек черту, которую можно переступить лишь единожды и в одностороннем порядке. Обратного пути теперь нет.

И все же…

Я не хочу, чтобы Артем разрывался между нами. Он имеет право общаться с отцом, если захочет.

А психолог… Сомневаюсь, что этот специалист сможет вылечить бл*дство моего бывшего.

— А ты сам? Смог бы простить предательство любимого человека?

— Нет, — сын покачал головой. — И сам считаю, что должен соответствовать своим запросом, поэтому верность в отношениях — превыше всего.

Я рада, что правильно его воспитала.

— Тем более, если по-настоящему любишь человека, то других уже просто не воспринимаешь.

Настя расцвела, услышав такие слова. А в ее глазах появился озорной огонек.

— Вот видишь, сынок. Ты сам все понимаешь… Если любишь, то целиком и полностью посвящаешь себя только одному человеку… А когда не любишь… Я не вижу смысла вкладываться и дальше в эти отношения.

— Ты всегда вкладывалась больше него, мам. Больше всего я за тебя волновался. Потому что знаю, как ты папу любишь…

— Любила, да. А сейчас будто глаза открылись, и я на этого человека иначе смотреть начала. Артем, и все же мы с тобой два сапога пара… Я в этой ситуации тоже очень за тебя волновалась. Не знала даже, как тебе рассказать, что хочу подать на развод.

— Потому что ты всегда в первую очередь думаешь о других, а уже потом — о себе. Мам, я уже вырос. Я уже не тот маленький мальчик, для которого было невероятным откровением, что деда Мороза не существует. Теперь я смотрю на мир иначе и трезво все оцениваю. У вас с папой не сложилось. Не вы первые, не вы последние. Главное, не зацикливаться на этой ситуации. А отец очень часто бывает жестким и резким. Меня всегда удивляло, как ты столько лет его терпишь… Я не смог…

Да, когда Тёмке исполнилось 18, он собрал все свои вещи и уехал в общагу. Первокурсник, студенческая романтика, веселые вечера. Я помнила свои юношеские годы, поэтому не стала отговаривать сына. Хотя, честно говоря, было непросто выпустить его из-под своего материнского крыла. Но иногда лучше отпустить, чем задушить своей бесконечной материнской любовью.

— Ты из-за отца тогда уехал?

— Не только из-за него. Но скрывать не буду. Он тоже тогда сыграл не последнюю роль. Ладно, раз вы с ним все равно разводитесь. Наверное, пришло время сказать тебе всю правду.

— Артем, не томи…

— Словом, в тот день пришел ответ из юридического. Меня не приняли. Отец был дома как раз. И вместо поддержки от него я получил удар под дых для своей самооценки.

— Что он сделал?

Все-таки как тонка грань между любовью и ненавистью. Еще пару дней назад я была уверена, что мой муж — самый лучший. Я искренне его любила, и была уверена, что мы будем вместе всегда. А теперь я знаю, что в нем немало говнеца… И постоянно всплывают все новые и новые подробности его постыдной биографии.

А я ведь всегда неплохо разбиралась в людях. А в случае с Мишей моя интуиция дала осечку.

Пожалуй, теперь я рада, что у слова муж появилась приписка «бывший».

— Дал мне понять, что без его денег и связей — я пустышка и ничего из себя не представляю. Папина школа жизни научила меня его бояться, но не уважать. Его воспитание заставило меня его опасаться, но не любить. А потом я вдруг стал взрослым, и страх исчез. Поэтому в тот день я впервые смог ему возразить. Я ушел сначала из принципа… А потом решил доказать в первую очередь самому себе, что папа не прав. Знаешь, мам, справляюсь. Да, медленно и осторожно иду к своим целям. Зато научился больше ценить духовное, а не материальное.

— Почему ты мне раньше… — Артем виновато пожал плечами. — Ясно, мужик решает свои проблемы сам. Ох, Тёма!

— Просто не хотел, чтобы вы с папой из-за меня ссорились.

— И в кого ты такой правильный?

— В тебя, мам…

— Лида, ты не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Ты вообще!

Миша, как обезумевший, шагал по кабинету из стороны в сторону. Остановился возле кулера. Набрал стакан холодной воды. Выпил…

А после снова зашагал, как ненормальный.

— Миша, ты мне надоел… Похоже, ты от меня отстанешь, только если суд запретит тебе приближаться ко мне меньше, чем на 10 метров?

А надо сказать, я уже об этом задумываюсь. А то приходит сюда, как к себе домой.

Надо Богдана попросить, чтобы его не впускал больше. Хотя Миша умеет козырять своим статусом, которого у него уже почти нет. Бедный Богдан вряд ли сможет противостоять наглому напору и непробиваемой самооуверенности Гордина.

— Шути-шути, ты просто не понимаешь, что нас теперь ждет. Мы в заднице, Лида! В полной заднице!

— Если тебе там нравится, то пожалуйста. Но обобщать не надо…

— Ты просто не понимаешь!

— А ты просто задолбал повторять одно и то же! Ты можешь мне нормально объяснить? Что случилось?

— Я перерыл весь мусоровоз, но так и не нашел ту проклятую статуэтку.

— Может кто-то из бомжей забрал? Ты бы поспрашивал? Зато друзей новых заведешь. Тебе полезно будет…

Когда с голой жопой на улице окажется, может, кто-то поделится своей спальной коробкой.

— Ты опять издеваешься? Да я бы выкупил ее за любые деньги, если бы узнал, кто присвоил.

Надо же… Даже появилась шальная мыслишка отдать ему эту статуэтку взамен на подпись бракоразводных документов. Но что-то мне подсказывает, что продешевлю. Уж слишком сильно печется он о ней.

А я ведь замоталась вчера и совсем о флешке этой забыла.

Миша же походу всю ночь не спал… Глаза сонные и красные. Да и вид у него, мягко сказать, не очень. Видно, что по мусоркам таскался, бедный.

— Может, найдется еще? — мое сочувствие получилось настолько лживым, что я даже сама себе готова сообщить вердикт «не верю». — Неужели эта фигурка несчастная настолько ценная?

— Ты даже не представляешь…

— А что в ней? Брюлики?

— Ах если бы, Лида! Черт возьми! Как же я вляпался. Я с такими людьми связался. Бабки у них взял. Теперь, если не отдам им то, что им нужно, то мне кирдык.

— Так верни им деньги?

— С ними так дела не делаются. Теперь я должен буду вернуть им всю сумму с огромным процентом. А у меня таких денег нет. Да и…

— Потратил уже, небось, большую часть?

— Что скрывать… Вложил их в один беспроигрышный стартап. Но там, проблемки возникли…

Как обычно…

— Ну… Одолжи, у друзей своих попроси помочь. Заработай, в конце концов…

— Так я как раз за этим и пришел. Раз ты тоже виновата в том, что случилось, может, поможешь хотя бы материально?

— Э нет, Гордин. Я тебе говорю, у друзей…

— Так мы столько лет вместе были. Я думал…

Думал он. Да для меня грязь на подошве теперь большую ценность представляет, чем он!

— Я бы, может, и помогла, если бы они были. Тебе ли не знать, что мы почти банкроты?

— Мы могли бы продать нашу квартиру!

Ничего себе заявление… Значит, там о настолько крупной сумме идет речь.

— Во-первых, не нашу, а мою. А во-вторых, иди в задницу, Гордин. Там тебе самое место!

— Мам, если ты не знаешь, что на этой флешке, ее лучше не вставлять в рабочий компьютер. На ней могут быть программы-шпионы или какие-то вредоносные файлы, из-за которых можно потерять все данные. Как компьютера, так и самой флеш-карты. Где ты ее вообще взяла?

В отличие от меня, Тёма с техникой на «ты». Я знала, что сын поможет мне разобраться. Хорошо, что не пыталась открыть флешку без него.

— Ой, Тём. Не спрашивай, там долгая история. И что с ней делать?

— В идеале, конечно, использовать какое-то ненужное устройство. Либо со старого телефона попробовать ее открыть, либо с ноутбука, но при помощи специального адаптера. А знаешь… Погоди. Я ж Насте на день рождения телефон новый купил. А старый… — он сунул руку в карман сумки от ноутбука. — А старый, как всегда, выбросить жалко. Давай, свою флешку…

Сын осторожно вставил ее в соответствующий разъем, включил телефон.

— Показывает, что USB-накопитель готов к открытию. Нажать?

— Да…

— Так… Ну тут какая-то аудиозапись. Вроде без вирусняков. По крайней мере, телефон пока не сдох.

— Открывай…

Не знаю, что я ожидала услышать на этом аудио. Да все, что угодно, собственно…

«— Все без изменений, на 25-е?

— Если будут какие-то изменения, я назначу очередную встречу. Сам знаешь, по телефону этот вопрос лучше не обсуждать. Везде уши…

— А ты уверен, что здесь можно?

— Я место встречи назначил в самый последний момент. Никто не знал.

— Хорошо… Значит, у него рейс 25-го числа? В каком аэропорту его встречать?»

И все в таком духе… Насколько я поняла, эти двое обсуждали какого-то гостя, который прилетит 25 ноября. Маршрут, каким он будет добираться до пункта назначения и еще некоторые аспекты.

Мне лично эта информация не показалась слишком значимой, и я не поняла, почему Миша так нервничал. Но если он так трясется уже второй день, значит, для кого-то она представляет интерес.

— Погоди, погоди… — Тёма нахмурил брови. — Матвеев, знакомая фамилия… Да, точно… Об этом ведь во всех пабликах пишут. На 26 ноября назначен суд.

— Что за суд?

— Мам, ну ты вообще за новостями не следишь? Матвеева арестовали еще пару месяцев назад, и ему грозит срок по нескольким статьям. Но там свидетели в последний момент стали менять показания. Видимо, его люди всех запугали…

— Ах вот в чем дело.

Всех, да не всех, значит. И один из свидетелей прилетает 25 ноября? И Миша собирался продать эту информацию, подставив под угрозу жизнь незнакомого человека?

Я думала, он не может упасть в моих глазах еще ниже. Но он неустанно пробивает дно.

— Мам, я тут ваш сайт немного поюзал. Он зависает жутко. А функция бронирования существует только на словах, но забронировать столик онлайн нереально. Как только пытаешься зарезервировать, сразу перебрасывает на главную страницу. Какой-то жесткий баг…

— Артем, раньше все работало отлично. Мы платили парню одному, который поддерживал сайт. Но твой отец, по всей видимости, разорвал с ним все связи.

— Это плохо. Многим потенциальным клиентам, я думаю, проще зарезервировать онлайн, чем позвонить. Сейчас такое время… Ладно, все можно починить. У меня знакомый есть один. Он все поправит быстро и недорого. Хочешь, я с ним свяжусь?

— Конечно, хочу.

Тёмка первый день здесь, а уже выявил проблему. Горжусь им…

— Хорошо. Тогда я прямо сейчас попробую ему дозвониться.

— А как тебе у нас здесь, кстати?

— Супер! Коллектив дружный, девчонки меня сразу ввели в курс дела. Ах да, совсем забыл тебе сказать. Так кофеаппарат сломался. Надо мастера вызвать. Я номер не нашел.

— Сейчас я у себя посмотрю.

— Ладно, мамуль, ухожу. Дел еще много. Я рубашку не успел погладить, а скоро гости начнут подъезжать. Девочки сказали, что у них есть отпариватель.

— Так, давай я тебе поглажу!

— Мам, я сам вполне могу, — вот какой сын у меня самостоятельный стал. Мише я до недавних пор все рубашки/штанишки наглаживала, да ползунки накрахмаливала. Ох… Как вспомню, так вздрогну. — А у тебя тут и так дел куча. Что, кстати, ответили по поводу поставок?

— Сказали, такой вопрос надо решать не по телефону. Встречу назначили на завтра. Думается мне, попросят новую цену на пару процентов выше.

— Могло быть и хуже. Могли вообще не взять трубку или отказать.

— Да, ты прав.

— Все, побежал. Если что-то будет нужно, ты знаешь, где меня найти.

В дверном проеме сын столкнулся с отцом.

— Доброе… — единственное, что сказал ему Миша. Но Тёма только кивнул в ответ на его приветствие, что Гордину явно не понравилось.

— Что уже ему наплела? Ребенка против меня настраиваешь, стерва? Хочешь, чтобы сын родной против меня пошел?

— Во-первых, я не стерва. Во-вторых, Артем давно не ребенок. Ну и в третьих, кто недавно орал, что не сын он тебе вовсе?

— Кто орал? Когда?

— Ты. Думаешь, Артем так просто проглотит обиду? Для начала стоит хотя бы извиниться!

— Извиниться? За что? Я ничего не сделал!

— Если ты этого не помнишь, это не значит, что ничего не было…

— Так я к Тёмке заезжал позавчера, что ли? Слушай… Так может, я кошелек у него дома выронил?

— Прекрасно. Это единственное, что тебя сейчас волнует? А то, что сына обидел, ничего страшного?

— Сама говоришь, парень он уже взрослый. Чего дудки дуть…

— Ой, Гордин. Ты неисправим. Зачем пожаловал? Опять!

— Лид… Тут такая ситуация образовалась. В общем… У меня к тебе деловое предложение!

— Да? Как интересно.

— Что, Миш? Очередной стартап? Боюсь, ты не там ищешь спонсоров.

— Не совсем. Я тут подумал, зачем что-то новое изобретать. Ты недавно говорила, что твои розы расцветать начали.

— Допустим…

— Короче, есть тема. Я с одним владельцем цветочного магазина договорился. Он готов выкупить их оптом по цене чуть ниже рыночной.

— Ха… Неожиданно, Миш. Ты же недавно говорил, что я, цитата, «страдаю херней». А теперь на полном серьезе планируешь навариться на моем труде?

— Тебе жалко, что ли? Все равно ведь засохнут. Кому они нужны-то? А так… Я ж не за просто так. Я предлагаю тебе процент от сделки.

— Процент?

— Ну конечно. Я же нашел покупателя. Это моя сделка. Да и именно из-за тебя я оказался в жопе. Так что ты мне должна, по сути.

— Во-первых, тебя никто не заставлял связываться с плохими людьми. А раз уж связался, то свои ценные вещички надо было держать при себе. Всем, что расположено на моей территории, я могу распоряжаться так, как сама посчитаю нужным. Ах да… Судя по твоей логике, если я найду покупателя на твою машину, то деньги от продажи я смогу присвоить? Кстати, почему ты машину не продашь, а тянешь ручки свои липкие к моим розам?

Хотя… Что я вообще спрашиваю? Это же риторический вопрос. Свое ему жалко. А чужое можно выгодно продать.

— Тут совсем другое дело. Машина мне нужна, а розы твои бесплатно завянут. А так я предлагаю хоть что-то с них поиметь. Розы нынче в цене. Покупатель будет брать партиями в несколько заходов, чтобы успевать их реализовывать.

— Ты с ним уже даже договорился! Может, надо было сначала со мной посоветоваться?

— Так я и советуюсь. Ты разве против? Ведь и тебе хорошо, и мне. Хоть не зря все лето в теплице своей ковырялась.

— Ну конечно! Еще скажи, что ради меня стараешься.

— Ну да… Смотри… В теории, с ним вообще можно подписать долгосрочный контракт. Сама посуди, при минимальных вложениях — вполне приличная прибыль.

— При минимальных вложениях? А, ну если твоих, то да…

— Ой, можно подумать. Что ты там такого делала? Ну сорняки иногда вырывала, да водичкой кусты поливала. Разве плохо, чтобы хобби приносило регулярный доход? Цветы же постоянно дают новые побеги и продолжают цвести?

— При правильных условиях содержания и при должном уходе, да. Но на созревание новых бутонов нужно время. И каждый куст даже при идеальном раскладе дает не больше 50 цветков. Но для начала надо построить теплицу, подготовить почву, подобрать правильные удобрения. А еще найти такой сорт, которому будет комфортно в условиях нашего климата. Закупить саженцы, посадить их с соблюдением некоторых важных моментов — глубина ямы, расстояние между кустами и прочее. Я уже молчу о том, сколько сил приходится приложить, чтобы растения выжили. Летом нужно подобрать правильный баланс температуры и влажности. Зимой обеспечить адекватное утепление, чтобы кусты выдержали зимовку…

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Скажи спасибо за бесплатную консультацию. Вот построй все с нуля, вырасти красивые цветы. А потом рассказывай мне, как это легко…

— Ты против что ли?

— А ты удивлен, что дойная корова перегорела? С чего бы, интересно! Неужели ты надеялся, что я соглашусь на твои условия? Серьезно?

— Ладно… Свою часть не продавай. Но я, по закону, имею право ровно на половину.

— По какому закону? Мы же это уже обсуждали. Дом получен в наследство. Так что принадлежит он мне лично. Теплица расположена на его территории и построена на деньги, вырученные от продажи наследного земельного участка. Гордин, ты тут каким боком?

— Жадная сука. И всегда такой была. Вот пусть твои розы вонючие сгниют, лишь бы мне их не отдать.

— Розы уже пристроены и без твоей помощи. Ты, когда сюда шел, не споткнулся о две большие вазы у стойки администратора?

— И это ты называешь «пристроены». Они же просто бесполезно стоят в вазе!

— Розы будут подарены нашим клиенткам.

— Бесплатно?!

— Гордин. Не все меряется деньгами. Иногда эмоции, улыбки и хорошее настроение стоят гораздо больше! Но тебе этого, видимо, не понять.

_______

Дорогие мои, у меня вышла новинка 16 +с добрым и веселым сюжетом. Приглашаю в гости

https:// /shrt/xHao

— Это, правда, ты?! — сзади прозвучал тоненький детский фальцет.

— Ш-ш-што? — медленно обернулась на голос. Так вот кто меня преследовал? Сердце стучало так бешено, что я ощущала неприятную вибрацию в ребрах.

— Ты моя мама? — взгляд голубых глаз внимательно меня разглядывал.

— Милая, ты меня с кем-то путаешь! — ласково улыбнулась в ответ.

— Нет, точно не путаю. Смотри! — девочка вынула из кармана сложенный в несколько раз лист А4.

Дочь хочет знать, как выглядит ее мать, а все старые фото давно выброшены? Не проблема — фоторобот в помощь. Но теперь у меня другая проблема! Дочь нашла девушку, которая выглядит точь-в-точь, как та, которую я выдумал!

— Это ты никак понять не можешь, что сильно меня подставила. И вместо помощи лишь палки в колеса вставляешь.

Он часто жестикулировал и не скупился на эмоции. Кажется, его реально задело, что очередной его бизнес-план прогорел.

— Знаешь, Гордин. Тесное телесное с молодой блондинкой тебе явно не пошло на пользу. Ты слишком отупел за последнее время.

— Я?

— Ты-ты… Такое ощущение, что кроме денег ты больше ни о чем и думать не можешь. Пытаешься напоследок оторвать кусок послаще, но ты уже и так почти весь каравай сожрал, оставив только подгорелые корки.

— Твои метафоры звучат настолько кринжово, что хочется заткнуть уши.

— А ты, я смотрю, молодежных словечек еще поднабрался. Только они из твоих уст звучат как-то нелепо и неуместно.

— Знаешь что? Я хотел с тобой нормально договориться! Но вижу, что по-хорошему ты не понимаешь! Ты еще пожалеешь! — выплеснул в меня порцией негатива.

Одно и то же… Когда у него заканчиваются аргументы, он постоянно говорит о том, что я пожалею. Но пока, видимо, жалеет только он. Себя, такого бедненького и несчастного.

— Пока-пока, — помахала ему рукой, а этот нелюдь ушел, не обернувшись. Громко хлопнул дверью.

Откинулась в кресле, устало потирая виски.

Это у него называется по-хорошему? То есть, даже сейчас, когда от статуса «чужие друг другу люди» нас разделяют всего две подписи в бракоразводных документах, он набрался смелости или наглости что-то от меня требовать. И я плохая, потому что отказала?!

Я почти 25 лет была для него хорошей. И с чем я в итоге осталась?

С рогами! Это единственное, чем отплатил мне Миша за долгие годы брака. Хоть бы постыдился так себя вести! Ведь столько лет он жил за чужой счет в тепленьком местечке. И сейчас, по-хорошему, он должен был разойтись со мной тихо, мирно, без ссор и скандалов.

Пусть не из большой любви ко мне. Но хотя бы в благодарность за то, что 25 лет он жил безбедно и красиво только потому, что я однажды согласилась выйти за него замуж… Хотя мой папа всегда был против этого бездаря в семье.

С другой стороны, чему я удивляюсь? Чего еще можно было ожидать от козла с раздутым ЧСВ. Он не может уйти, не попытавшись отщипнуть еще хоть чуточку…

Но я его не боюсь. Все, что он может — громко блеять из своего хлева, где ему самое место.

Я пожалею? Ну да, буду жалеть и плакать на удобном директорском «троне», о том, что потеряла этого наглого нищеброда.

Когда начинать?

Нет, дорогой Мишенька. Плакать будешь ты… Потому что потерял королеву из-за какой-то дешевки… Теперь на моей голове будет исключительно воображаемая корона.

А рога? Думаю, совсем скоро они «вырастут» и у самого Гордина. Уверена, у такого козла, как он, они будут особенно длинными.

Люблю ехать за рулем по ночному городу. Свет фонарей, разноцветных вывесок создают особую атмосферу.

На дорогах пустынно… Иногда встречаются редкие машины с водителями, которые, как и я, задержались на работе. А может, в гостях… А может, просто никто не ждет дома и некуда торопиться.

Я спокойно ехала по давно заученному наизусть пути, слушая незамысловатую музыкальную композицию, игравшую по радио.

Кажется, даже с закрытыми глазами я могу добраться до загородного дома. Сюда я всегда ехала с особенной радостью, и не только последние несколько месяцев.

С этим местом у меня связаны очень теплые воспоминания. В детстве я не могла дождаться, когда наступит лето, и мы с родителями переберемся загород на весь период моих каникул. Я обожала находиться на свежем воздухе, находила себе миллион и одно занятие. Играла с соседскими ребятами, влюблялась в соседских мальчишек.

Подумать только, прошло уже почти полвека, а я помню некоторые моменты так же ясно, как и много лет назад… Например, как Севка Соколов однажды облил меня водой из ведра. И как мы с девчонкам в отместку украли его одежду у реки. Или как с Катей Буряковой «месили» ногами виноград. Или как с девчонками играли в «гадания».

Эх, где моя молодость. И почему вдруг навеяло? Наверное, всему виной песенка о детстве, раздающаяся из автомагнитолы.

Погруженная в собственные мысли и сконцентрированная на дороге, я не сразу заметила большой внедорожник, ехавший сзади.

Первая мысль о том, что меня преследуют, появилась на съезде в сторону нужного мне поселка. Яркий свет от фар чужой машины проникал в салон моей, а в зеркале заднего вида отражался двумя светящимися шарами.

Я специально то замедлялась, то ускорялась. Внедорожник сзади будто специально копировал все мои маневры, хотя он уже мог бы давно пойти на обгон.

Неужели Миша на этот раз бросался не пустыми угрозами? Вдруг, он на самом деле решил перейти к активным действиям?

Легкое волнение поселилось в районе диафрагмы. Но я мысленно уговаривала себя не паниковать раньше времени. Пока я в своей машине, я в безопасности. Всегда можно развернуться и поехать к ближайшему полицейскому участку.

Правда, страх сковал мои запястья, и я очень крепко вцепилась в руль.

В какой-то момент черный внедорожник сравнялся с моей машиной, громко сигналя. Сначала я подумала, что так он пытается заставить меня остановиться. Ага, уже…

Паника усиливалась, и чтобы справиться с приливом жара, я слегка приоткрыла окно водительской двери.

Но на светофоре он меня опять нагнал, все так же сигналя.

— Где права купила, коза! — раздался мужской голос из соседней машины, когда он меня подрезал и пошел на обгон.

— Сам ты козел! — крикнула в ответ. Хотя сомневаюсь, что владелец этой крутой тачки услышал мой голос, растворившийся в звуках двух двигателей.

Черная машина скрылась в темноте ночи. Я облегченно выдохнула. Хотя подумала, что надо записаться на прием к психологу. Наверное, это из-за стресса и эмоциональных потрясений мне уже мерещится всякое…

До дома оставалось всего пара минут, и остаток пути я проехала нормально, без происшествий.

Пока не свернула на свою улицу… И не увидела тот самый черный внедорожник…

____

Дорогие мои, у меня вышла новинка в жанре молодежной прозы. Заходите на огонек

https:// /shrt/Znen

— Предлагаю пари. Если я побеждаю, ты забираешь свои слова обратно.

— В таком случае, если побеждаю я, ты оставляешь ВСЕХ в покое.

— По рукам!

— Супер. На что спорим?

— Я влюблю в себя любую девушку!

— О, как-то несправедливо. То есть, я должен участвовать в споре, в котором от меня вообще ничего не зависит?

— Девушку выбираешь ты.

— А вот так уже интереснее.

Давид предвкушал, как обломится этот мажор. Он уже знал, кого выберет. Одну надоедливую занозу, которая третий день мешает ему нормально жить… И если этого мажора кто-то и сможет поставить на место, то только ОНА!

Матвей же мысленно надевал на себя лавры победителя. Потому что он не догадывался, что Давид выберет именно ту, на которую его чары не действуют.

Осмотрелась по сторонам. Вокруг — ни души.

Черт! Мысленно выругалась и прокляла все на свете.

Фары внедорожника все еще горели и били прямо в мое лобовое стекло, ослепляя. Я не могла разобрать человека, сидевшего за рулем. И вообще было непонятно, есть ли кто-то в салоне стоявшей напротив меня машины.

Мое замешательство растянулось на несколько секунд. За это время я пыталась сообразить, как поступить. Выбор был невелик. Либо припарковаться и закрыться в своем доме. Уверена ли я, что сегодня он будет моей крепостью? Не совсем…

И второй вариант — развернуться, вернуться в город и заночевать в городской квартире. Безопаснее ли там? Сомнительная затея.

Но с улицы раздался сначала громкий хлопок, а потом я увидела медленно приближающуюся в направлении меня мужскую фигуру, отбрасывающую огромную черную тень.

Судорожно пыталась переключить коробку передач, чтобы дать назад. Но, кажется, в этот момент я забыла все то, чему меня учили в автошколе. Машина не сдвинулась с места ни на миллиметр. Зато, блин, заглохла.

Высокий широкоплечий дядька, огромный как скала, все приближался. Несколько секунд превратились в целую вечность. Взгляд цеплялся за его шаги, все казалось каким-то замедленным.

Мозг рисовал картинки, как этот «киллер» сейчас без особых усилий раздавит меня и сотрет в порошок. Но вместо этого он открыл водительскую дверь своего автомобиля и заглушил двигатель.

Яркие фары слишком резко перестали светить, и в ночных сумерках я моментально «ослепла». Черт…

Пока я пыталась проморгаться, чтобы глаза привыкли к новому освещению, человек по ту сторону сравнялся с моей машиной.

Тук-тук… — деликатные звуки удара в стекло для меня сейчас звучали как звуки грома. Сердце в груди бешено молотило в такт.

Наконец, туман перед глазами рассеялся, и я смогла видеть… Сначала бесформенный силуэт, который вырисовывался в отдаленно знакомые черты. Но я пока не могла понять, откуда я могу знать этого человека.

— Ну конечно, кто кроме тебя мог ползти со скоростью улитки? — за стеклом прозвучал глухой вопрос.

О нет… Я точно узнаю этот голос. Он звучит немного иначе, все же, прошло очень много лет. Но насмешливые нотки точно такие же, как…

Присмотрелась… Глаза уже привыкли к темноте, и я смогла поближе разглядеть того, кто напугал меня до чертиков.

— Сева? — я приспустила стекло. Ну конечно, это точно он. — Сокол?!

На мгновение обрадовалась увидеть старого знакомого. Столько лет прошло, поэтому воспоминания притупились. И я на миг забыла, при каких обстоятельствах мы с ним виделись в последний раз…

Бррррр.

Поэтому вместо того, чтобы нажать на газ и бежать от этого человека без оглядки, я вышла из машины, радостно его приветствуя.

— Ты как здесь? Я уж подумала…

— Лидка-улитка! — очень неожиданно я оказалась вжата в его не нежные объятия. Он оторвал меня от земли, словно я пушинка. — Сколько лет, сколько зим! А ты совсем не изменилась. Я тебя сразу узнал! — опустил на землю.

— Я так и поняла. Поэтому козой обозвал? — фыркнула, поправляя пальто.

— Ты до сих пор за КозЛидию дуешься? Это ж было еще в пятом классе. Кто старое помянет, тот… — он сделал крюк из указательного и среднего пальцев и сжал этим «приспособлением» кончик моего носа.

Подумать только! Нам уже за 50, а этот человек совершенно не меняется! Ну так я тоже могу вспомнить молодость и взяться за старое.

— Ай, Лида, блин! — как и в юности в ответ на этот жест я вцепилась в его кисть своими пальцами. Вот только теперь и я сильнее, и маникюр длиннее. — Ну все, в качестве моральной компенсации ты просто обязана угостить меня чаем! — нагло потребовал, потирая больное место.

— А у тебя здесь ничего, миленько, — Сева разглядывал фотографии на стене. — Слышал про дядю Петю, прими мои соболезнования.

— Спасибо. Его уход стал ударом для всех нас.

Или почти для всех… У Миши, наоборот, развязались руки. Моего папу он очень боялся, потому что знал, что тот может в два счета вернуть его в болото, из которого Миша когда-то вылез. А когда папы не стало, мой бывший муженек, видимо, поверил в себя…

— А это твой сын? Чем-то на дядю Петю похож в молодости.

— Да, Тёма… Никак не могу привыкнуть, что он уже такой взрослый.

— Понимаю, у меня тоже дочь примерно его возраста. Такая упрямая. Могла учиться в Лондоне, но решила вернуться на родину. Мы много лет прожили за границей, но она так и не стала там своей. Да и я, если честно, тоже. Всегда домой тянуло.

— Приехал навсегда? Или так… В гости?

— Дела появились, вот и приехал. На самом деле, дочь вызвала. Да я и не сопротивлялся особо. Но она в городе живет, не хотел к ней на ночь глядя наведываться. Принял решение пока сюда… Знаешь, я лет 20 здесь не был. А сейчас приехал и такие теплые чувства нахлынули.

— 20 лет уже прошло с тех пор? — я скривилась. Неприятные воспоминания моментально всплыли в моей памяти.

Мы тогда перессорились из-за метра земли, как это иногда бывает между соседями. Дома старой постройки, кто-то когда-то неправильно замерил участки. В итоге, наш забор немного заходил на их территорию…

Папа как раз оформлял завещание на мое имя. И тогда пришлось побегать, чтобы навести порядок в документах. В итоге, Соколов суд выиграл, и папе пришлось демонтировать старый забор, а новый построить на метр левее.

Вот так…

А самое мерзкое, что я, как сейчас, помню фразочку, сказанную этим гадом после того, как суд удовлетворил его иск.

— Я всегда добиваюсь своего, цыпленок…

Всегда ненавидела, когда он называл меня цыпленком. С намеком на то, что Сокол всегда сильнее… С насмешкой, что мне, слабачке, не следует даже пытаться бороться с такой крупной птицей.

Вдруг все мое нутро заполнилось такой невероятной ненавистью. Я вспомнила, сколько боли когда-то причинил мне этот человек. Сколько слез я когда-то пролила из-за этого негодяя. Как из-за него перестала доверять и верить в любовь. Как он однажды уничтожил меня, и мне понадобился не один год, чтобы возродиться…

И сейчас мы с ним мило пьем чаек? После всего, что было?! Нет, этому гаду точно не место в моем доме!

— Лид, у тебя все нормально? — Соколов, видимо, сразу заметил перемены на моем лице.

— Будет, когда ты уйдешь…

— Не понял. Ты меня выгоняешь, что ли? Нормально же сидели…

— Думаю, тебе уже пора. Время уже позднее. Мне завтра рано вставать.

— И ты так неожиданно об этом вспомнила? Я сказал что-то не то?

— Сев, тебе пора… Иди домой, радуйся своему лишнему квадратному метру. И не занимай мои квадраты.

— Ах вот, в чем дело… Старые обидки вспомнила. Я мог бы догадаться. Ты всегда была слишком злопамятной. Я думал, мы могли бы оставить старые терки в прошлом. Зачем начинать новую главу, будучи врагами? Вспомни, мы же когда-то дружили. Я, правда, обрадовался увидеть тебя сегодня.

— Соколов, не ищи друзей там, где их нет. И быть не может априори…

— Ах вот как… Я тебя понял, Лидка-обидка. Не смею больше Вас беспокоить, госпожа Обижунья. Всех благ!

Утро следующего дня встретило меня неприятным сюрпризом…

Соколов припарковал свой внедорожник напротив моих ворот. Точно специально! Из-за чего заблокировал мне выезд.

Продолжительный стук в дверь его дома не дал никакого результата. Этот гад либо спал, либо делал вид, что спит. Уверена, он намерено играл на моих нервах тяжелый рок и ждал, когда я взорвусь подобно динамиту.

Несколько ударов ботинком о колесо внедорожника тоже ни к чему не привели. Если не считать противный рев сигнализации, раздающийся на всю улицу.

Как тебе такой будильник, Соколов? Нравится?!

Я надеялась, что он выйдет хотя бы после этого, но увы…

Он точно издевался, а у меня не было времени играть с ним в кошки-мышки. Тем более, противный рев, снова и снова включающийся с определенной периодичностью, мог разбудить других моих соседей. А они ведь не виноваты, что этот человек решил напомнить, какой занозой он умеет быть!

Поэтому я вызвала эвакуатор с ближайшей базы. И приехал он уже через 10 минут! Сегодня вселенная точно на моей стороне. А Сокол — большая птица, теперь пусть переходит на другой вид транспорта. Пусть летит, махая своими крылышками.

— Лида, черт! Какого хрена! — явился, не запылился… Держась руками за голову, он смотрел в след уже отъехавшего эвакуатора, который с каждой секундой отдалялся все дальше и дальше.

— А не надо было перекрывать мои ворота, Соколов!

— Давай, не будем. Еще кто кому перекрыл. Я, между прочим, утром хотел кофе выпить на заднем дворе. Чтобы как раньше — насладиться видом на холмистый склон. Думал, понастольгирую. Ага. Твоя теплица перекрыла весь обзор.

— Бинокль в помощь.

— А бинокль мой однажды одна барышня неуклюжая с дерева уронила и разбила его. Забыла?

— И что? Решил мне отомстить, заблокировав мне выезд? Это разве по-мужски, Соколов?

— Ну я на крыльцо перешел. А мой внедорожник сам высокий, да еще и багажник сверху. Из-за него людей не видел. А что я, затворник, что ли, от людей прятаться? Тем более, я рад старых знакомых встретить.

— Мог на территорию его загнать, в конце концов.

— Там за годы моего отсутствия столько всякого мусора скопилось, не хватало только колеса пробить.

— Ну а потом? Кофе допил, надо было все вернуть на круги своя!

— Я не успел. Меня отвлекли…

— На все-то у тебя есть отмазки, Соколов! Ох… Конечно, это я такая стерва, а ты у нас — божий одуванчик. Я 10 минут пыталась до тебя достучаться, еще 10 минут ждала эвакуатор. А потом, пока машину на эвакуатор загрузили. Ты мог сто раз выйти, и мы бы решили эту проблему мирно. А теперь все — ищи-свищи.

— Да у меня был важный созвон с коллегами по работе. Я в наушниках был. Уж прости, что тебя не услышал.

— Прощаю. А теперь мне пора… — я хотела сесть в свою машину, но Всеволод преградил мне путь.

— Погоди, блин. Лида! Куда эвакуатор машину мою повез? Я надеюсь, не на свалку хотя бы?

— Что ж я, изверг что ли? До ближайшего автосервиса. Это… в 15 км отсюда.

— Класс, Лида. Может, хотя бы подбросишь?

— Извини, но мне надо в другую сторону. Я тороплюсь…

— Лидия Петровна, ну наконец-то! Мы не могли до Вас дозвониться! — Богдан выглядел очень обеспокоенным.

Поэтому я сразу поняла, что за время моей встречи с поставщиком морепродуктов что-то случилось. Как назло, я отключила звук на телефоне, чтобы ничего не отвлекало от обсуждения дальнейшего сотрудничества. И как назло, благополучно об этом забыла.

— Что случилось?

— Так… Это… Все процессы пришлось на стоп поставить. Официанты не могут подготавливать зал, повара — полуфабрикаты для вечера. Все застопорилось… Проверка у нас, Лидия Петровна!

— Какая еще проверка?!

— Внеплановая. Поступила анонимная жалоба, вот нас и шмонают. Хорошо, Михаил Анатольевич сразу отреагировал.

— Только не говори, что он тоже здесь!

— Да, они сейчас в Вашем кабинете что-то обсуждают…

Вот только этого сейчас не хватало… Жалоба анонимная? Да еще и так быстро на нее отреагировали? Кажется, я знаю, откуда ноженьки растут. Небось, Гордин остатками своих связей воспользовался, чтобы вставить мне палки в колеса.

Не может этот человек по-хорошему уйти. Обязательно после себя оставить вонючий липкий след…

— Здравствуйте, я Лидия Петровна Гордина, владелец данного заведения, — учтиво поздоровалась с проверяющим. — Я могу узнать причины внезапной проверки?

— Нам поступила серьезная жалоба о несоблюдении санитарных норм в Вашем заведении. Мы были обязаны отреагировать! — не отвлекаясь от рассмотрения необходимой документации, сообщил мне работник проверяющей службы.

— Сколько она будет длиться?

— Зависит от многих факторов. Вам есть о чем волноваться? — мужчина перевел на меня внимательный взгляд.

— Главное, что меня сейчас волнует, так это то, что из-за проверки мы подведем наших гостей, которые уже забронировали столик, чтобы провести вечер в нашем ресторане.

— Даже если я не выявлю критических нарушений, проверка может затянуться до 48 часов. Если проверка покажет проблемы, Вам придется закрыть ресторан до их устранения и до следующей проверки.

— В таком случае я должна попросить сотрудников обзвонить клиентов для отмены брони на сегодняшний вечер.

— Это будет разумно…

— Ой, Лидочка. Ты глянь, у Жуковой медосмотр просрочен! — Миша хотел мне насолить, поэтому его не особо волновала суть беседы. Он радостно нас перебил и с видом победителя передал санитарную книжку проверяющему.

— Да, действительно! — подтвердил тот. А Миша ехидно улыбнулся, чувствуя, что его план начинает осуществляться.

Но не так быстро, дорогой.

— Михаил Петрович, Жукова уже второй год находится в декретном отпуске. Вы, наверное, об этом забыли? И, естественно, прежде чем вернуться к работе, она пройдет необходимое медицинское обследование.

— Почему такой бардак в документах? — фыркнул Гордин. Действительно, почему… Я уже третий день пытаюсь все привести в божеский вид.

Но я не считаю нужным выяснять отношения с бывшим мужем при человеке, от которого сейчас зависит будущее ресторана.

— Не переживайте, все систематизировано, я нашел то, что мне было необходимо. Все в порядке. Я хотел бы теперь проверить все остальное.

— Конечно, я Вас провожу! — активизировался Гордин. Как клещ при виде теплокровного, ей Богу…

— Не стоит утруждаться, Михаил Анатольевич. По документам именно Лидия Петровна является учредителем данного бизнеса, — повернулся в мою сторону. — Тем более, я так понимаю, Вы лучше знаете, как у Вас тут все устроено? Для начала я хотел бы увидеть холодильники и кухню.

Миша прямо побледнел. Не привык, что его так низко опускают. Привыкай, дорогой. Теперь твое место именно там — на самом дне.

Я была просто раздавлена. Проверки — это всегда очень стрессово. А внеплановые — в сто раз хуже.

Но мы выстояли. Стойко и без падения репутацией в грязь.

Проверяющий взял несколько образцов на анализ, и теперь ресторан будет закрыт до получения результатов. Завтра суббота, так что до понедельника их ждать точно нет смысла.

А это убытки, испорченные продукты и потрепанные нервы. Зато у меня будет бумажное подтверждение соответствия всем нормам. И Гордин точно больше не сможет ничего сделать, как бы сильно у него не горело в одном месте.

«Ну хоть отосплюсь» — беспечно подумала я, подъезжая к воротам своего участка.

Взгляд зацепился за окна соседского дома. Свет не горел… Машины Соколова тоже видно не было.

Легкое чувство вины скользнуло где-то в подсознании. Надеюсь, он нашел свою машину.

Согласна, утром я погорячилась, но и он — тоже хорош. И все же я подумала, что надо будет извиниться. Старые обиды оставить в прошлом. Мы ведь уже не в том возрасте, чтобы, поджав губы и сквозь вопль кричать «я с тобой больше не играю».

Чем старше я становилась, тем отчетливее понимала, что с соседями лучше дружить. И не только из корыстного интереса обратиться вдруг за помощью, если это будет необходимо. А хотя бы потому, чтобы не нажить себе врагов, которые, хочешь-не хочешь, а постоянно будут слишком близко.

«Ладно, утром испеку для него извинительный пирог» — решила, что первая пойду на мировую.

Пока шла от машины до дома, замерзла до дрожи!

Погода сегодня резко ухудшилась, так что я решила разжечь камин. А еще приняла горячую ванну, чтобы быстрее согреться. Напряжение будто покидало мое тело через расширенные от теплой воды поры. Я чувствовала приятную негу.

Но мое удовольствие продлилось совсем недолго…

Мой мозг был полностью расслаблен, когда в него ворвался противный гул непонятного происхождения. Он был постоянный, монотонный и очень мерзкий. Он проникал в тело неприятными вибрациями, распространялся острыми мурашками, надоедливо засел в мозгу.

Я не знала, откуда он доносился.

Это очень странное ощущение, когда ты понимаешь проблему, четко ее слышишь собственными ушами. Но не знаешь, как это исправить.

Звук был настолько отвратительным, что уже через несколько минут у меня началась головная боль.

Высушила волосы феном, тепло оделась, успела приготовить ужин. А звук все не прекращался! Я пыталась сконцентрироваться на чем-то другом. Включила музыку, не помогло. Затем — фильм. Опять мимо.

Наш мозг так интересно устроен… Чем больше ты хочешь что-то игнорировать, тем больше у тебя не получается это сделать.

Я была готова расплакаться от беспомощности… И когда я собиралась взять из холодильника шоколадку, чтобы получить порцию быстрого дофамина, из окна кухни я заметила, что у соседа горит свет… В гараже!

Значит, он дома? Теперь понятно, откуда растут ноги. И почему я не удивлена?!

Накинув на плечи свою любимую куртку, а на голову — шапку из искусственного меха, я решила сходить проверить, что там происходит.

Стоило мне приблизиться к участку соседа, как сразу стало понятно — звуки доносятся именно отсюда.

— Да чтоб тебя, старая рухлядь! — Всеволод ругался с неисправной техникой. Когда я вошла в гараж, он был повернут спиной и копошился возле старого мотоцикла.

Гул стоял такой, что перепонки закладывало. Зато теперь я поняла, от чего исходит этот шум — от генератора электричества, которому, кажется, уже не меньше полувека.

В помещении сильно воняло бензином и маслом. Я закашлялась от вонючего дыма, исходившего от генератора.

Но Соколов был очень увлечен своим важным делом, поэтому он меня не услышал. Неудобно вот так подкрадываться, но что поделать? Подглядывать за ним, — еще хуже.

Поэтому я подошла сзади и аккуратно хлопнула Всеволода по спине ладонью, чтобы привлечь к себе внимание.

Ох, знала бы я, какую ужасную ошибку совершаю в этот момент!

Сокол от неожиданности резко развернулся и уткнулся своими грязнючими от переработанного масла ручищами прямо в мой новенький любименький пуховик. Несколько некрасивых отпечатков его пальцев застыли на моей одежде несмываемыми пятнами.

— Я тебя не увидел! — пытался он перекричать эту громкую тарахтелку. Подошел к генератору, чтобы его выключить. Слуховая пытка прекратилась, и я облегченно выдохнула.

Стояла, как вкопанная, разглядывая необычный рисунок в области живота.

Ничего… Ничего страшного не произошло. Это всего лишь пуховик. Я никогда не была слишком зациклена на шмотках. Всегда можно купить новый. Можно попробовать сдать пуховик в химчистку, но не уверена, что удастся его очистить.

Успокойся… Ты сюда пришла не для того, чтобы продолжать с ним ссориться.

Ты собиралась пойти на мировую!

Я мысленно пыталась себя убедить в том, что не буду раздувать из мухи слона. Соколову было достаточно всего лишь извиниться, и я бы закрыла глаза на эту маленькую ошибку, в которой моей вины не меньше.

Но…

Он точно специально! Потому что этот человек никогда ничего не делает просто так…

— Ну вот почему ты вечно лезешь, куда не просят, Лида? Нравится людей в неловкое положение ставить? — вместо извинений он начал меня отчитывать.

— Я просто хотела узнать, что здесь происходит…

— Нормальные люди стучат в дверь, прежде чем войти на чужую территорию.

— Так я стучала…

— Ты вечно стучишь как-то по-особенному. Второй раз я тебя не слышал. Ладно… И что я теперь тебе новый пуховик должен? — не унимался он.

— Да не надо ничего. Я сама виновата.

— Это да… Слушай, а может, попробовать оттереть.

Он на полном серьезе взял старую тряпку, которой до этого вытирал свои грязные руки и принялся оттирать пятна. То есть, растирать их… В итоге он только сильнее замарал дорогую ткань, а пятна впитались еще глубже.

— Соколов, ты нормальный вообще?! — резко его оттолкнула, повысив голос.

— Да уж понормальнее некоторых. По крайней мере, никто до сих пор не жаловался.

— Не удивительно! Потому что ты специально меня довести пытаешься!

— Нет, потому что до сих пор у меня были адекватные соседи!

— Ах, это я неадекватная?! Это ты — противный, вредный, самодовольный гад!

— Кто бы говорил, Лида. Мы оба знаем, кто из нас всегда был вреднее, — как же он меня выбесил. Я прямо закипала от злости.

— Знаешь что, Соколов! Иди-ка ты в баню! — со всей силы пнула тот самый генератор, из-за которого я сюда и явилась…

Носок ботинка приобрел некрасивую вмятину. Но это не самое страшное.

Хуже то, что от генератора что-то отлетело, видимо, какая-то деталь.

Я не виновата… Оно само… Было сложно найти себе оправдание, но я пыталась.

В конце концов, этому агрегату уже столько лет, что еще удивительно, как он работал до сих пор.

— Спасибо, Лида. Благодаря тебе, в баню я еще нескоро пойду. Теперь без электричества куковать придется, пока электрик не исправит неполадку. Класс… — он поднял с пола ту самую деталь. Похоже, ремонту не подлежит.

Моя маленькая шалость обещала мне тихую спокойную ночь и… неспокойное будущее. Потому что отношения с соседом натянулись до предела. А по его взгляду было видно, что он в бешенстве.

Беги, Лида… Пока не поздно, беги!

Незнакомый номер… Ну кто смеет звонить в такую рань?

Ох… Я с раздражением сбросила вызов. Было начало седьмого. А сегодня я разрешила себе поспать хотя бы до восьми.

Но звонок повторился опять, поэтому я подумала, что могло что-то случиться.

— Алло…

— Лида, ну наконец-то! — противный голос Гордина заставил меня моментально проснуться.

Ну конечно! Кто еще мог позвонить мне в такую рань? Гордин точно чувствует, когда мне хорошо. И делает все возможное, чтобы это изменить.

— К сожалению, вызываемый абонент находится вне зоны доступа… — попыталась его отфутболить, но мой сонный голос звучал не очень привлекательно. Сомневаюсь, что Миша поверил, что это говорит оператор.

А еще сильно хотелось пить — в доме до сих пор было тепло от камина, и за ночь воздух пересушился.

Что-что, а общаться с Гординым сейчас вообще не хотелось. Я собиралась сбросить вызов, но Миша своей фразой заставил меня изменить свои планы.

— Лида, прошлой ночью кто-то в квартиру проник. Мне соседка позвонила, что дверь нараспашку. Она внутрь не заходила, сразу меня набрала. Кто знает, может, и украли что-то.

— Прекрасно, блин.

— Я уже еду туда. Советую и тебе приехать. Не хочу, чтобы ты опять на меня свалила все грехи. Я здесь, действительно, ни при чем.

— Охотно верю, Гордин…

Оооо, за что мне все это?!

В принципе, в городской квартире не было ничего ценного. Деньги — на банковском счету, украшения — в банковской ячейке. Если кому-то и понадобился старый дубовый шкаф, то его вряд ли смогли бы вынести с третьего этажа. Потому что весит он целую тонну.

Сомневаюсь, что кому-то мог понадобиться мой пятилетний кухонный комбайн или картины неизвестных художников…

А если Мишины шмотки украли, то я даже «спасибо» готова сказать. Теперь придется меньше заморачиваться с тем, чтобы выносить их на мусорку.

Шутки шутками, но ситуация, конечно, отвратительная.

Кто кроме Миши мог пробраться в нашу квартиру? Да еще и так совпало, что как раз сейчас, когда там никого нет, и Гордин об этом прекрасно знал. Да еще и ключ я у него отобрала, поэтому он не мог зайти в квартиру привычным способом.

И Миша будет мне рассказывать, что он здесь не при делах? А не флешку ли он искал, случайно?

Или просто хочет отвлечь меня? Может, он опять что-то задумал?

С такими мыслями я быстро собиралась, бегая туда-сюда, как ошпаренная. Пуховик был испорчен, поэтому пришлось надеть старую дубленку, которую я не носила уже лет пять.

Даже настроение немного улучшилось. Потому что дубленка села на меня, как влитая. Значит, за пять лет у меня ничуть не испортилась фигура.

Но уже через пару минут оно опять опустилось ниже плинтуса. Потому что когда я села в машину и прокрутила ключ в замке зажигания, я поняла, что вечером забыла выключить габариты. Аккумулятор полностью разрядился…

Называется, приехали!

Вариантов было масса! Вызвать такси, поставить аккумулятор на зарядку, дождаться автобуса до города, в конце концов.

Но я выбрала худшее из всех зол… Вернее, оно выбрало меня само…

— Привет, соседка? Какие-то проблемы? — выглянуло оно с другой стороны забора.

— Соколов, блин! Осторожнее, не мешок с картошкой ведь везешь! — мой голос срывался на крик.

Я уже миллион раз пожалела, что согласилась принять его помощь. Я ему в общих чертах обрисовала проблему. Он как раз в город к дочери ехал, сказал, что по пути.

Ох, знала бы я, что этот путь окажется настолько экстремальным, ни за что бы не села в его машину.

Или он придерживается принципа, что рожденный летать нормально ехать не может?! Ненормальный.

— Шишкина, расслабься. Или ты боишься шишки набить? Не переживай, у меня опыт вождения большой.

— Я уже давно не Шишкина! Ай! — этот идиот как раз наехал на кочку, и меня больно подбросило. Надо ли говорить, что я со всей силы сжимала потолочный поручень, и это создавало хотя бы минимальную иллюзию безопасности?

— Ну да, теперь ты, видимо, Трусишкина. Забыла, как мы когда-то на моем мотике гоняли?

— Вспомнил тоже, Соколов. Это было сто лет назад.

— Ну не настолько мы древние, Лид… Я как лучше хотел. Сама сказала, что срочно в город надо. Ну раз так, я могу и замедлиться, — слишком резко сбавил скорость, отчего мое тело подалось вперед. — Ахаха, — ему смешно, а мне грудную клетку сдавило.

Сердце уже давно в пятки ушло. И сейчас я мечтаю поскорее оказаться ногами на твердой земле. Хотя не надо поскорее… А то этот придурошный сейчас опять разгонится.

Повезло, хотя бы в пробку не попали. Потому что не хотела находиться с Соколовым в одном замкнутом пространстве ни минуты больше.

Выйдя из его машины, я поблагодарила небеса за то, что доехала целой и невредимой. Коленки дрожали от страха. Я ведь даже на аттракционах ни разу не была, потому что боюсь всего экстремального, сопровождаемого большим выбросом адреналина в кровь. Кто ж знал, что этот Сокол длинноклювый устроит мне аттракцион в реальной жизни.

Брррр… До сих пор все тело обмякшее, как вата.

И пока я пыталась отдышаться и прийти в себя, Соколов уже припарковал машину под окнами дома, в котором находилась моя квартира.

Я обернулась, когда услышала характерный пиликающий звук закрывания двери.

— А ты куда, Соколов?

— С тобой… Дочь не обидится, если я приеду на часок позже. А тебя одну я отпустить не могу. Это может быть опасно.

— Ты думаешь, грабители до сих пор там? — скривилась. — Они же не идиоты, чтобы белым днем…

— Не недооценивай человеческую тупость.

— Не беспокойся. Я буду не одна, Миша уже должен быть внутри.

— Как раз это меня и волнует, Шишкина. Как показывает практика, при разводе в людях пробуждаются все самые ужасные пороки и недостатки.

— А ты откуда знаешь, что я развожусь?

— Простое наблюдение… Уже который день приезжаешь одна. Кольцо обручальное не носишь, хотя след от него имеется. Значит, я прав. Ты разводишься с ним?

— Это тебя не касается. А еще… Мне не нужен телохранитель. Тем более, такой как ты… Да от тебя самого надо охранять. С твоей ездой я, наверное, еще сильнее посидела!

— Не спорь со мной, женщина. Я просто хочу убедиться, что тебе ничего не угрожает!

Первое, что я увидела — испорченную входную дверь. Обивку изрезали ножом, отчего наполнитель торчал наружу.

Дверь была не нараспашку, но приоткрыта.

Соколов решил принять весь удар на себя, и вошел первым. А мне взглядом приказал держаться строго за ним.

Честно говоря, мой гонор снизился, стоило увидеть всю картину воочию. Я думала, Миша преувеличивал ситуацию. А он, наоборот, приуменьшал.

В квартире все было вверх-тормашками. И во всем этом хаосе было сложно разобрать, пропало ли что-то.

— Ну твари конченые! Чтоб у них хер на лбу… — Миша причитал, сидя на корточках. Услышав шаги за спиной, приутих. Возможно, с перепугу. Обернулся, увидев меня, облегченно выдохнул. — О, Лида… Это ты!

— Гордин, ты уже вызвал полицию?

— Нет, тебя хотел дождаться. Ты посмотри, что эти твари сделали, — он подошел к нам. В руке держал перерезанный кабель от своей любимой игровой приставки. И выглядел расстроенным, даже испуганным. — А я смотрю, ты с группой поддержки приехала? — недоброжелательно покосился на Соколова.

— На ограбление не похоже, — окинув взглядом помещение, Сева выдвинул свой вердикт.

— А ты у нас большой эксперт? — фыркнул бывший муж.

— Дорогая плазма, коллекционные книги, элитное бухло. Все это осталось нетронутым. Больше похоже, что искали что-то конкретное, а не что хотели ограбить.

— А мужик этот дело говорит. Лида, сама знаешь, кому мы дорогу перешли. Эти люди так просто не прощают…

— Не мы перешли дорогу, Гордин, а ты. Не смей меня втягивать…

— Ты думаешь, кто-то будет разбираться? Думаю, это только предупреждение. Ты даже не представляешь, на что эти люди способны.

— Как ты мог с ними связаться?

— На кону были большие деньги. Я не устоял.

— Из-за денег другого человека подставил. В тебе нет ничего святого!

— Так и знал, что флешка у тебя. Не удержалась все-таки. Свой любопытный нос пихнула, куда не положено. Тварь… Либо ты мне ее вернешь, либо я превращу твою жизнь в ад.

Он казался настолько безумным, что его угрозы звучали очень убедительно.

— Да, Гордин. Не зря ты мне никогда не нравился. Еще тогда, много лет назад веяло от тебя чем-то таким… мерзким, — Соколов сделал шаг вперед, встав передо мной. Сжал жесткие кулаки, голову высоко задрал. Смотрел на Мишу с вызовом. — Только полный кретин может угрожать женщине. Да еще той, которая много лет была тылом и поддержкой. Лучшие годы тебе отдала, чтобы ты сейчас вот так о ней говорил?

— Не твое дело, ушлепок. Баба моя, как хочу, так с ней и разговариваю.

— Больше не твоя…

— Даже так? Дала уже тебе. Быстро же… Насрать… Думаешь, разок ей присунул, сразу нужным ей стал. Да нахер ты ей не сдался ни 30 лет назад, ни сейчас…

— Урод! — Соколов резко замахнулся и мощным кулаком ударил Мишу прямо в челюсть.

Тот аж захрипел от боли.

— Сука! — простонал Гордин, держась за щеку.

— Замки не взломаны. Думаю, открывали своим ключом. Поэтому искать недоброжелателя нужно в близком кругу. Возможно, в очень близком… — Всеволод грозно посмотрел на Мишу.

— На что ты намекаешь, скотина? Думаешь, я сам тут все разворотил?

— Не исключаю. Пусть полиция разбирается.

— Какая еще полиция? Зачем полиция? Лида, тебе нужна эта волокита?!

— Почему нет, Гордин? — я покачала головой, глядя в перепуганные глазенки Миши.

Как это на него похоже.

Он пытался меня запугать и, видимо, сам все это устроил. Сволочь.

Думал, я ему флешку на блюдечке принесу? Пусть дальше мечтает. Радует, что его очередной план не удался. И теперь он будет думать о том, какой он идиот, где-нибудь в кабинете стоматолога.

— Что ты творишь, ненормальная!!! — Миша возмущался, пытаясь меня остановить.

Ну уж нет… Этот идиот меня настолько доконал, что теперь я пру сквозь препятствия, как бык рогатый! Му, блин!

— Вещи твои на место складываю, чтобы ты не утруждался их потом из шкафа вынимать! — охапка штанов и рубашек летит с балкона, игриво подрагивая рукавами и штанинами на ветру.

— Ты дура! Дай сюда! — Гордин пытается вырвать из моих рук ту самую приставку.

— А зачем она тебе? Провод же перерезан! — она с треском падает вниз.

Думаю, теперь Мише будет не до игр. Он хотел меня запугать? Оооо, слишком глупо с его стороны. Он зверя разбудил, и теперь действует на меня, как тряпка красная! Пусть готовится чаще менять свои мокрые штанишки. Забодаю!

— Да я на тебя заявление напишу! За порчу чужого имущества! Стерва!

Кто ж знал, что в порыве злости силушка богатырская появляется. Я почти без усилий перекинула его компьютерное кресло через балконные перила.

— Ты на меня? Ха, Гордин. Смешно…

— Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда мне моральную компенсацию выплатишь.

— Ха. Миша, мы с тобой оба прекрасно знаем, кто устроил в квартире разнос. И еще кто кому коспенсацию должен!

— Ты реально меня в чем-то подозреваешь? Послушала этого? — посмотрел на Соколова, который, к моему удивлению не вмешивался в чужие разборки. Но молча контролировал ситуацию.

— У самой голова соображает. Если бы ты с соседями нормально общался, то я бы еще поверила, что тебе соседка позвонила. А так… Почему бы ей тебе звонить, а не мне? Если бы ты на общедомовые собрания ходил или хотя бы в общедомовом чате состоял…

— То что? Нафига мне с этими лохами общаться?

— То знал бы, Мишенька, что еще в прошлом году в подъезде камеру установили.

— Где?

— Напротив лифта. Но ты же никогда не видишь ничего выше своего носа, — он съежился. Кажется, на самом деле был не в курсе. — Вот и посмотрим, когда ты на самом деле сюда приехал и заходил ли в подъезд кто-то посторонний!

— Ты как всегда! На слово мне не веришь. Обязательно проверки свои устраивать. Ну допустим… Возможно, я ночью заезжал. Но разве это означает, что я именно в квартиру заходил? Нет… А что если у меня была встреча?

— С кем? С воображаемым другом?

— Почему сразу воображаемым?

— Потому что реальных у тебя нет, Гордин. Все, Миша. Ты слишком заврался! Я устала от тебя… Либо ты сейчас выметаешься сам, либо я тебе помогу! — руки в боки. Взгляд безумный.

Наверное, Гордин понял, что со мной сейчас лучше не шутить, а то улетит с балкона вслед за своими вещичками.

— Фурия! — пискнул он напоследок.

Соколов же громко скрипнул зубами. И Миша окончательно стушевался. Против нас двоих он точно бессилен. Вторую щеку, бедный, подставлять не хочет. Трусливо сбежал от греха подальше.

— А я всегда знал, что ты горячая штучка. Но чтобы настолько!

— Соколов, давай, хотя бы ты не начинай… — устало выдохнула, разглядывая хаос, творившийся вокруг.

— Понял, молчу! Командуй, как тебе помочь, а я молча буду выполнять.

— То есть? Ты разве не торопишься?

— И упустить возможность порыться в твоем нижнем белье? — рассмеялся, но я взглядом показала, что мне сейчас не до его шуточек. — Давай, я тебе просто помогу. А ты мне расскажешь, что там за история с плохими людьми, ладно?

— Соколов, спасибо тебе за помощь, конечно. Но не бери в голову. Миша как всегда преувеличивает. Он там с какими-то бандитами вроде как связался. Еще не факт, что это не предмет его бурной фантазии. Я уже ничему не удивлюсь. Он в последнее время только и делает, что пытается денег у меня выпросить. Забей… Ты к дочери собирался. Думаю, тебе пора. Я тут сама как-нибудь справлюсь.

— Так и скажи, что не доверяешь.

А чего он хотел? Столько лет не виделись. Я ничего о нем не знаю. И как-то подозрительно, что он вернулся именно сейчас. Вдруг все это не просто так и его специально послали?

Мой мозг расписывает теории заговора.

Поэтому да, не доверяю… Жизнь показала, что доверять можно только себе. Потому что абсолютно каждый человек рано или поздно может предать. Зависит от того, что стоит на кону и какие цели он преследует.

Я ведь даже в полицию не обратилась, потому что знаю — никому нельзя верить. Иногда информацию лучше скрыть, чем сообщить ее не тем людям. Думаю, так будет безопаснее для всех.

Впрочем, до сегодняшнего дня хотя бы никто не знал, что флешка у меня. А теперь Миша точно знает, спасибо моему длинному языку. Боюсь даже представить, на что еще может быть способен мой бывший муж в отчаянии и порыве злости.

— Скажем так, предпочитаю решать свои проблемы сама.

— А вместе их решать гораздо эффективнее и веселее. В общем, Лида. Если вдруг ты надумаешь поговорить, знай, что у меня всегда есть для тебя пара свободных ушей. Я готов тебя выслушать. И если понадобится помощь, не стесняйся. Обращайся, по-соседски.

— Хорошо, Сев. Если понадобится, по-соседски, то я, конечно, обращусь…

Но если честно, то я предпочту обходить его дом десятой стороной. Потому что каждая моя встреча с Соколовым сопровождалась отрицательными последствиями… Испорченными нервами, измазанным пуховиком, а еще выбросом адреналина и страхом не дожить до конца сегодняшнего дня.

Спасибо, хватило…

— Я в городе буду пару часов. А потом обратно поеду загород. Если хочешь, могу за тобой заехать.

— Ой нет, Сев. На этот раз я лучше на такси.

— Не оценила мои водительские навыки? — он усмехнулся.

Как раз-таки оценила. Поэтому больше не хочу…

— Думаю, я тут за пару часов не управлюсь. Сам видишь масштаб проблемы.

— На твоем месте я бы все же написал заявление в полицию о попытке ограбления. И если удастся найти реальные доказательства, что это дело рук твоего бывшего мужа, тогда у тебя появится на него рычаг давления. Взамен на то, чтобы забрать заявление, ты можешь потребовать от него совершить конкретные действия. Во время бракоразводного процесса подобные козыри очень важны. Но это так — всего лишь совет от человека, который пару лет прошел через всю эту котовасию. Кстати, если что, у меня есть на примете отличный адвокат.

А вообще, совет дельный…

Я уже проконсультировалась со знакомым юристом, бракоразводные документы подготовлены и мною подписаны. Осталось только получить подписи Миши… И сомневаюсь, что он сделает это добровольно. Боюсь, придется довести дело до суда.

Но если у меня будет, чем шантажировать Гордина! Это, действительно, может стать хорошим выходом. Хотя бы чтобы ускорить наш с ним развод. Хочу как можно быстрее освободиться от штампа в паспорте, нелюбимой фамилии и балласта… В виде бывшего мужа.

— Анисия Викторовна, добрый день. Как хорошо, что я Вас застала! — моя соседка снизу, хоть и на пенсии, но женщина очень занятая.

У нее столько дел обычно, что ей не хватило бы их все переделать, даже если бы в сутках было 30 часов.

И фрукты/овощи на даче выращивает, и закатки свои делает, и курсы всякие ежемесячно проходит, и даже умудряется вести небольшой блог по хозяйству. Она старше меня лет на 15, но я бы позавидовала ее энергии…

Ко всему прочему, она еще и является председателем совета нашего дома. В прошлом бухгалтер, она привыкла, что у нее все должно быть по полочкам. Кроме соблюдения порядков она еще и является тем самым звеном, которое объединяет всех жильцов дома… Периодически она организует всякие женские посиделки с чаем и домашней выпечкой. Поэтому с соседями я всегда жила хорошо.

А Миша за столько лет ни с кем особо не сблизился. Ну конечно, никто ведь не дотягивает до его Величества «Голожопа».

— Лидия Петровна, я как раз собиралась уходить. У меня пилатес через час.

Вот… Еще и пилатес… Неугомонная Анисия Викторовна!

— Я Вас надолго не задержу. Мне нужна запись прошлой ночи с камер видеонаблюдения, — общим советом было принято, что доступ к записям будет только у председателя. Чтобы камеры были установлены не для «подглядывания друг за другом», а на случай всякого рода ЧП.

— У вас что-то случилось?

— Кто-то квартиру разнес. Хочу проверить, заходил ли в подъезд кто-то посторонний.

— Это маловероятно. С тех пор, как мы подключили домофон, попасть в дом можно только с помощью ключа или кода. Странно… Сегодня утром я слышала шум в вашей квартире. Специально поднялась, чтобы посмотреть, что происходит. Михаил меня заверил, что вы делаете перестановку. Извинился еще…

— А в котором часу это было?

— В начале седьмого. Я будильник на шесть утра ставлю. Так вот сразу почти, как проснулась, сразу услышала непонятный шум. О, Господи! Я вот о чем подумала… Может, грабители в это время были в квартире? Какой ужас! Ваш муж не пострадал?

Да что ему сделается-то? Мозги у него, я так понимаю, уже давно отсохли. А такое «Г» даже в воде не тонет.

— Я подозреваю, что он сам и был инициатором.

— Зачем?!

— Мы разводимся. Наверное, хочет насолить мне напоследок.

— Да, развод — это всегда лотерея. Кому-то везет развестись, оставшись друзьями даже. А кто-то наживает себе врага… Ничего, Лидия Петровна, и это пройдет. Вы не обижайтесь, но мне всегда была не до конца понятна ваша пара. Вы, такая эффектная женщина, образованная, умная, приветливая. Как Вы умудрились выйти замуж за Михаила Анатольевича? Он ведь даже… не здоровается!

Да, с соседями этот факт может стать решающим аргументом в формировании взаимоотношений.

Миша зазнался, забыв, что всё, чем он обладал — это не его личная заслуга. Это не результат его труда или ума... Он всего лишь удачно женился. Содержанец, блин!

Анисия Викторовна предложила мне войти, решив пропустить сегодняшний сеанс пилатеса. А я не стала отказываться. Потому что мне нужен был союзник… Да и когда еще выдастся возможность перемыть косточки бывшему мужу?!

Соседка предоставила мне запись с камер, где было точно видно время прихода Михаила… А еще заверила, что при необходимости будет свидетельствовать против него.

Нет, я все же не думаю, что обращаться в полицию — это хорошая идея. Лишняя волокита мне сейчас, действительно, ни к чему. А на Гордина, я уверена, прекрасно подействуют и простые угрозы, подкрепленные доказательствами.

Собралось целых 5 мусорных пакетов с Мишиным барахлом! Мне кажется, что у меня шмоток меньше, чем у этой жертвы моды. И это учитывая, что часть одежды я уже выбросила из окна!

Чемоданы и сумки у меня, конечно, есть. Но я не собираюсь красиво складывать его вещички. Гордин сбежал, оставив все так, как есть.

Значит, ему ничего из этого не нужно.

Значит, все это окажется на мусорке. А если захочет вернуть свое шмотье — милости прошу на свалку. У него отлично получается на ней рыться.

Надо сказать, из окна выбрасывать было проще, да еще и под воздействием кортизола… Ну ничего, зато места в квартире больше станет. И шкаф заметно освободился.

Я вообще думаю о том, чтобы квартирантов найти. Ну а что? Мне больше нравится жить загородом. А так — дополнительный доход. Чего добру пропадать?

Ух… Ну вот, отлично! Последний мешок взвалила возле мусорных баков. Здесь вещичкам Гордина самое место!

Я не изверг… Делаю фотографию, чтобы было понятно, что именно в мешках. Чуть позже отправлю Гордину отчет, когда уеду. Не хочу опять с ним пересекаться. Мусор вывозят два раза в неделю, так что теоретически у Мишеньки еще есть шанс забрать свое барахло. Если его никто не опередит.

Возвращаюсь в квартиру. Визуальный хаос довольно быстро рассосался, стоило разложить все на свои места. Сажусь на диванчик в гостиной, наслаждаясь порядком.

Звонок в дверь… Глубоко вздыхаю, надеясь, что это не Гордин. Мало ли, этот Ведьмак почувствовал, что я про него думала недавно.

Заглядываю в глазок. Испытываю облегчение, понимая, что это не Миша. А еще глубоко внутри появляется какая-то необъяснимая радость, на лице — намек на улыбку. Слегка качаю головой, чтобы развеять наваждение. Что бы это могло значить?!

Нацепив на лицо маску невозмутимости, открываю дверь.

— И снова здравствуйте! — Соколов держит в руке пакет из местного фастфуд-заведения. Ароматы такие, что мои слюнные железы начинают работать на 300 %.

— Сев, ты чего вернулся? Забыл что-то?

— Дочь, оказывается, с группой на экскурсию уехала. Будет только ближе к вечеру. Мой сюрприз не удался. Так что я обратно загород. Решил за тобой заехать. А еще подумал, что ты можешь быть голодная. Вот! — он передал мне ароматный пакет.

— Соколов, не стоило. Я как раз уходить собиралась! — но желудок предательски заурчал. Да еще так громко, что это не осталось без внимания мужчины.

Он снисходительно улыбнулся.

— Лид, не за что. Я, кстати, подумал, что было бы неплохо замки сменить. Ты что скажешь? — только сейчас я заметила, что во второй руке он держал еще один пакет — из строительного магазина. Он сунул в него руку и вынул коробку с новым замком.

— Да, отличная идея! Я сама не подумала об этом. Сколько я тебе должна?

— Нисколько. Я сам проявил инициативу.

— Надо мастера вызвать. Сейчас попробую найти номер телефона.

— Зачем мастера, Шишкина? А я на что?

— А ты разве умеешь замки устанавливать?

— Мужчина должен уметь все! Ты иди кушай, а я пока делом займусь.

Его неожиданная доброта меня настораживает. Я ведь с ним потом не рассчитаюсь! Не хочу быть обязанной. Но… Он настойчивый, и теперь его не переубедить.

Я зависла, когда Соколов стал закатывать рукава на своей рубашке. Когда он присел перед дверью, чтобы открутить шурупы, тесная одежда на нем захрустела. Мышцы то сжимались, то расслаблялись с каждым его движением.

Кто бы мог подумать, что рукастый мужчина — это так сексуально.

Мои слюнные железы заработали на 400 %, и на этот раз точно не из-за пакета, который я все еще держала в руках.

Какой кошмар!

Нет, только не Соколов. И почему мой взбудораженный мозг решил сейчас переключиться именно на Севу?

Может потому, что после предательства мой организм всего лишь ищет утешения? А Соколов — единственный мужчина, оказавшийся в шаговой доступности.

Но это не означает, что я должна поддаваться этим хищным инстинктивным желаниям.

Сейчас все пройдет. Это просто голод так на меня влияет. Клетки бунтуют и посылают в мозг какие-то странные позывы.

С аппетитом откусываю большой кусок шаурмы. Давно я такое не ела. Гордин меня убеждал, что мы то — что мы едим, что мы одеваем, на чем мы ездим, с кем дружим и общаемся. И высокий статус предполагает дорогие шмотки, устрицы на ужин, автомобиль премиум-класса и все остальные излишества.

Но мне все эти «надо» уже поперек горла стоят. Иногда так хочется делать то, чего, действительно, хочется!

Надеть дешевые, но удобные шмотки. Гулять по набережной с близким человеком… С которым, действительно, интересно просто поболтать на любые темы, а не только о работе.

— Слушай, у тебя там полотенца нет, — Сева садится напротив, вытирая руки о штаны.

— Там есть сушилка для рук.

— Ааа, я не заметил. А чем обычные полотенца не угодили?

— Не мне… Муж бывший так захотел. Видите ли, микробов боится.

Но жизнь показала, что он сам — один огромный… нет, не микроб даже. А паразит!

— Ну, чем бы дитя ни тешилось. Кстати, у тебя там кран в ванной немного подтекает. В следующий раз я мог бы починить.

— В следующий раз я вызову сантехника, если понадобится. Сев, ты и так для меня много сегодня сделал. Спасибо.

— Лида Шишкина благодарит? Надо пометить этот день в календаре красным цветом…

— Вечно ты со своими шуточками. Серьезно, сколько я тебе должна? А то мне неудобно за бесплатно принимать твою помощь.

— Ладно, отдашь натуралкой!

— Чего? Ты офигел?

— Да я не о том. Натуралкой — натуральным питанием. Кто о чем думает, Шишкина!

— Дурак…

— Ладно, не сердись. Я на самом деле ведь сто лет не ел домашнюю еду. Как дочь сюда переехала, так я только благодаря ресторанчикам и выживаю. Так что, если хочешь меня отблагодарить, то с тебя ужин.

Нет уж… Ужин — это слишком интимно. Может, еще и при свечах?

— Посмотрим на твое поведение, Соколов. Пока ты заработал только завтрак, — пошутила я осторожно.

Мы еще около часа просто так просидели за столом, болтая о всяком. Время с ним пролетело незаметно. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что Соколов вполне подходит на тот эфемерный образ близкого человека из моей недавней фантазии.

Нет, только не он! Снова мысленно твердила себе.

Я ведь помню, как больно он сделал мне однажды. Он разбил мне сердце. И моя первая любовь закончилась моими слезами и полным недоверием к мужчинам.

Пора заканчивать наше общение. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Лид, все в порядке? — встревоженный голос Соколова отвлек меня от мыслей. Я повернула голову в его сторону. — Ты ни слова не проронила за 15 минут, что мы едем. Непривычно видеть тебя такой немногословной.

— Я просто… задумалась.

Или мой мозг слишком буквально воспринял мой приказ прекращать с Соколовым общение.

Не задумалась…

Просто смотрела на дорогу через стекло, разглядывая пейзажи. Когда ты водитель, у тебя нет подобной роскоши — приходится концентрироваться, чтобы случайно не нарушить правила дорожного движения.

Сева, оказывается, умеет нормально водить, а не так, что хочется поскорее оказаться ногами на твердой земле.

Прислушалась. Что-то знакомое! Сто лет не слышала эту мелодию.

— Соколов, дай громче! Это ведь та самая песня?

— А я думал, ты забыла, раз никак не реагируешь, — он прокрутил регулятор звука, а я прикрыла глаза.

Вот мы с Севой танцуем на дискотеке в честь Нового года в местном ДК. Он осторожно держит меня за талию, мои ладони лежат на его плечах. Ни я, ни он не решаемся посмотреть друг другу в глаза.

В этом танце Соколов был не тем мерзким хулиганом, живущим по соседству, донимающим меня с детского сада. Он был другим…

И я была не той ябедой, жалующейся постоянно родителям на противного Севку. И не той хитрой лисой, продумывающей планы мести после очередной проделки Соколова.

— Нет, Сев, я помню…

Удивительно, как работает наш мозг.

Прошло больше 30 лет, а я помню даже мелкие детали. Как сама шила платье, как накручивала локоны на бигуди, как без разрешения воспользовалась маминой помадой.

Как мне почему-то было очень скучно, несмотря на то, что в зале собралось большое количество людей. И как не хотелось танцевать…

А потом… Дверь опять отворилась, и я увидела Соколова с его фирменной улыбкой.

«Пфффф» — выдохнула я, — «явился»…

Сделала вид, что злюсь. Даже себе тогда не могла признаться, что ждала именно его. И что скучно мне было, потому что его не было.

А потом так глупо делала вид, что совсем его не замечаю, хотя постоянно смотрела на него украдкой.

«Потанцуем» — предложил он. А я просто протянула руку в знак согласия, не успев придумать очередную колкость.

Сразу поняла, какая я неумеха. Наступала Севе на носки ботинок, а он делал вид, что не замечает.

Он волновался… Казался каким-то испуганным тогда… И когда танец закончился, он сделал глубокий вдох и сказал уверенно:

«Сегодня я тебя до дома провожу».

А я кивнула, посмотрев на него доверчивым взглядом. Почему-то в этот момент я была уверена, что это не шутка, не очередная издевка. А начало чего-то большего…

В тот вечер мы все никак не могли расстаться. Оба продрогшие от холода, сидели на лавочке у моих ворот и болтали о всяком.

А потом он меня поцеловал на прощание. В щеку… Но бабочки так активно защекотали мой живот своими крылышками, что мне казалось, я вот-вот взлечу.

Правда, на следующий день я слегла с температурой, и мама грозилась больше никогда не отпустить меня на дискотеку. Но мне было все равно. Я была влюблена и счастлива…

Погода продолжала портиться. Крупные снежинки кружились в воздухе, а громкий ветер устрашающе завывал за окном.

Я прижимала к груди большую кружку чая, согревая руки.

В соседском доме было темно, и только в одном окне что-то светилось. Неосознанно заглядывала в чужое окно, чтобы увидеть хозяина дома.

Это так странно и нелепо. Как бы я ни запрещала себе даже думать о нем, подсознание живет своей жизнью. Сердцу ведь не прикажешь.

Его силуэт на мгновение показался в окне. Мужчина ходил туда-сюда, с кем-то разговаривая по телефону и часто жестикулируя.

С кем он сейчас говорит? С дочерью? Бывшей женой? Или, может, с нынешней любовницей?

Он ведь не говорил, что у него нет избранницы. Сомневаюсь, что сердце такого эффектного интересного мужчины может долго оставаться свободным.

Остановился прямо напротив окна, уткнувшись носом в телефон. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову.

Улыбнулся, взмахнув рукой. И снова отвлекся на гаджет.

В этот же момент в кармане моего халата завибрировал телефон.

«Любимый сосед» — высветилось на экране. Соколов сегодня забил свой номер в мой телефон на всякий случай, чтобы я всегда могла с ним связаться, а не как в предыдущие два раза. И подписал он себя тоже самостоятельно.

— Следишь за мной? — первое, что он спросил.

— Еще чего…

— Все нормально? Гордин больше не названивал?

— Нет…

Его номер давно в черном списке. Это утром он позвонил с незнакомого. То ли поменял симку, то ли всегда имел второй телефон, чтобы от меня переписки с любовницей прятать. Мне уже все равно.

— А у тебя все хорошо? — добавила следом. — Мне показалось, ты с кем-то ругался.

— Да нет, мы так с партнером всегда общаемся. Небольшие проблемы на работе. Без меня там у них все сыпется. Обратно зовет, но я пока хочу здесь задержаться. По дочери соскучился, да и вообще…

— Что вообще?

— Ностальгия в бороду ударила, нравится мне здесь. Думаю, ремонт сделать, полностью на удаленку перейти, сюда насовсем перебраться. Как думаешь? Выдержишь долгосрочное соседство со мной?

— Соколов, я не люблю страшные сказки на ночь…

— Ха-ха, боишься, что приснюсь тебе в кошмаре? Подожди, вторая линия. Я тебе позже перезвоню…

Он сбросил трубку, а я сделала глоток уже слегка остывшего чая. А если он реально станет не временным, а постоянным соседом? Пока я не понимаю, рада я этому или нет…

Что там такое? В вечерних сумерках я разглядела что-то странное. Луна светила на небе ярким полумесяцем, отражаясь на стенках теплицы. И мне показалось, что дверь ходит туда-сюда, то открывается, то закрывается…

Решила проверить. Взяв в руки фонарик, я выбежала на задний двор.

Вот ведь! Ветер вырвал одну из петель, и теперь дверь болталась, пропуская внутрь морозный воздух. Несколько часов в таких условиях, и все мои розы перемерзнут!

Какое-то время я пыталась ее поправить самостоятельно, но тут явно нужен ремонт. Одну из петель полностью вырвало, а вторая держится на соплях. Завтра попробую найти специалиста, а пока решила чем-то просто подпереть.

В сарае с дровами нашла пень и кое-как покатила его в сторону теплицы. Я явно переоценила свои силы. Пень был тяжелый, да и я была одета слишком легко. Сломанная в прошлом году нога неприятно ныла, из-за чего я уже начала прихрамывать.

— Помощь нужна? — услышала я сзади.

— Нужна, н-н-нужна… — сама не ожидала, что настолько продрогла. Голос сильно дрожал.

— Беги в дом, Шишкина. Я сам все сделаю!

— Там… дддверь… — показала на теплицу.

— Да вижу я, что не окно. Беги в дом, я сказал! — он потребовал уже настойчивее. А я с трудом поковыляла к заднему входу на своих деревянных от холода ногах.

Брррр. Как же хорошо, что Соколов сейчас появился. А то я же так легко не сдаюсь. Так бы и примерзла подошвами к ледяному снегу.

Брррр. Как же холодно!

— Позволишь войти, или мы все еще не впускаем друг друга на свою территорию? — продрогший Соколов стоял у черного входа.

Надо отдать ему должное, он постучал и дождался, пока я выйду. А не стал… как я вчера врываться без разрешения.

Иной раз думаю, куда делись мои манеры?

— Проходи, только предупреждаю. Не смей критиковать мои тапочки! — но своим требованием лишь привлекла его внимание. Он ухмыльнулся, разглядывая мои тапки-единороги.

Ну и что, что мне уже 50. Может, я всю жизнь именно о таких мечтала, но всегда что-то мешало … Сначала был дефицит и таких просто было не найти. Потом — по статусу, да и по возрасту не положено. А теперь — мне ПОФИГ на чужое мнение.

Ведь в душе все еще живет та маленькая девочка, которая когда-то увидела подобные по телевизору еще в глубокой-глубокой древности. Как сказала бы внучка моей двоюродной сестры — во времена Динозавров.

Я бы не стала их выставлять напоказ. Но они очень теплые и комфортные, а я так замерзла, что мне сейчас не до модных тенденций.

— Ха… Из уважения к тебе вслух критиковать не буду.

— Мысленно, пожалуйста, тоже!

— Постараюсь, но не обещаю. Знаешь, после того, как я тебя в очередной раз спас, позволь мне хотя бы думать без твоей цензуры.

— Ладно, проехали. Кстати, Соколов, ты откуда там взялся? Ты же был у себя дома?

— Шишкина, я — как тень! Меня вроде не видно, но я всегда где-то рядом.

— Ты все шуточки свои шутишь!

— На самом деле я пытался тебе дозвониться, чтобы продолжить разговор. Но несколько звонков остались без ответа. Решил на всякий случай проверить. За тобой же, как за маленьким ребенком, глаз да глаз нужен. Если пока не вляпалась, то через минуту точно во что-то попадешь, — посмотрела на него грозно. — И что? Я же оказался прав! Ты не можешь без приключений!

— Блин, Соколов. А я думала тебя даже чаем в знак благодарности угостить. А теперь не знаю даже…

— Все, молчу… Пока ты мне вместо сахара ложку соли не добавила.

— Зачем?

— Чтобы жизнь слишком сладкой не казалась, — он пожал плечами. — А у тебя тут хорошо, тепло… У меня вот со вчерашнего дня отопление совсем накрылось. Генератор сдох и ремонту не подлежит… Кукую без электричества при свечах.

— Зато романтично…

— Да, Шишкина. Ты всегда была оптимисткой. Во всем видела плюсы.

— И во всех… Мой бывший муж оказался редкостной сволочью, но я сразу не разглядела.

— Зато ко мне ты постоянно слишком предвзята. Такое ощущение, что вечно ожидаешь от меня подвоха.

— Соколов, не преувеличивай. Дело не только в тебе. Сейчас я, наверное, была бы предвзята к любому мужчине, оказавшемся поблизости.

— Что ж… Значит, мне попался уникальный шанс…

— Какой же?

— Доказать тебе, что не все мужики гады.

— Ха-ха, сомневаюсь, что именно тебе удастся это сделать. Ладно, Сев… Ты проходи к камину. А я пока чай приготовлю, — он улыбнулся, сканируя. — Что? — повела одной бровью.

— Дай насладиться моментом. Лида Шишкина проявляет ко мне заботу. Я словно в параллельной Вселенной оказался. А я и забыл, что ты умеешь быть приветливой и доброжелательной.

— Я тоже забыла, что ты иногда бываешь нормальным. Видишь, мы оба полны открытий!

Всю ночь валил снег крупными хлопьями. Под густым снежным настилом исчезли дорожки, цветочники, садовые фигурки. Все превратилось в равномерный белоснежный покров.

Снег отражал солнечные лучи, игриво поблескивая. Но несмотря на светящее солнце, воздух на улице был морозный… И при каждом выдохе образовывались клубки пара.

Я надела теплую шапку, шарф, чтобы прикрыть нос, варежки, старую теплую куртку. В сарае нашла лопату для снега.

Физический труд облагораживает, не дает заскучать и вообще… Просто не дает развалиться и зачахнуть от ничегонеделания.

Пушистый снег был мокрый и тяжелый. Поэтому каждое движение давалось с небольшим усилием. Тем не менее, я не из тех, кто отступает на полпути.

Это такое блаженство мгновенно видеть результаты собственного труда. Я расчистила тропинку от калитки до ступеней. Метелкой принялась сметать снег с порога.

Под слоем заледеневшего покрова что-то поблескивало. Я присела на корточки, чтобы разглядеть… Еще немного расковыряла снежный настил.

И моему взору предстала золотая медаль в школьных соревнованиях по шахматам, в которых я обошла Соколова на один балл.

«Неужели, ты до сих пор это хранишь? — рассмеялся он вчера, прокручивая в руках эту самую медаль.

— Помнишь, как ты злился тогда, когда я тебя обыграла?

— Нет, не помню. Когда это было?».

Забыл, значит… А медаль мою с собой прихватить не забыл. Жулик!

Видимо, в карман спрятал и выронил, когда вчера домой уходил.

— Доброе утро, соседка! — довольное лицо Соколова выглянуло из-за невысокого забора между нашими участками.

Не в самый подходящий момент этот обманщик решил со мной поздороваться. Я еще не успела проанализировать находку, а вот разозлилась я знатно.

Надув щеки, как злой бык, набрала в руку немного снега, слепив плотный снежок. И без предупреждения бросила им в Соколова.

— Ааааах! — тот, видимо, облился горячим кофе. Но все же решил дать мне сдачи, кружку оставил у себя во дворе, а сам резво перелез через забор. — Ну держись, Шишкина! — он одним движением зачерпнул так много снега, что можно было бы слепить голову солидного Снеговика.

В меня полетел крупный снежок, но я увернулась, рассмеявшись.

Мы устроили неожиданные снежные баталии. Я пряталась за укрытием в виде колон на крыльце, Сева — за кустами на моем дворе. Радовалась, как девчонка, когда мне удавалось увернуться от его снежков. И разочарованно вздыхала, когда мои снежки летели мимо.

Двор моментально ожил. И мы вдруг из опытной зрелости всего на небольшое мгновение окунулись в детство… Это такие непередаваемые эмоции!

— Сдавайся, Шишкина! Я вижу, что у тебя снег заканчивается! — кричал он, выманивая меня на открытую территорию.

— Не дождешься, Соколов. Я никогда не сдаюсь! — руками сгребала остатки снега, но за ночь на порог хоть и намело, но не так много. — Именно поэтому я и получила тогда эту новенькую… сверкающую… такую желанную медаль! — высунула руку из-за колонны, демонстрируя. — Обязательно было пытаться ее воровать? Мог бы просто попросить!

— Ааааа… Так вот из-за чего ты такая злая с утра? Лида, а ты уверена, что это та самая медаль? На год посмотри…

— Эм…

Точно… Год не тот. На следующий год Соколов решил доказать всем, что круче этой «сопливой малявки», как называл меня всю старшую школу. И в этот раз медаль досталась ему.

— Я подумал, что и эта медаль тоже должна принадлежать тебе. Потому что я тогда… сжульничал.

— Как?

— Стаса Дмитриева попросил специально во время твоего хода хрустеть сухариками. Я знал, что тебя очень раздражает этот звук и мешает сконцентрироваться.

— Ах ты! Жулик! Какой ты жулик! — я бросила в него последний снежок, а Соколов на этот раз не стал уворачиваться. Снежный ком угодил ему «в самое сердце».

— Я ночью возвращался, хотел тебе медаль отдать. Но ты не открыла, спала уже, наверное. Я специально под дверью оставил. Думал, ты оценишь сюрприз…

— Ага, оценила!

— Мир?

— Мир… — фыркнула я, улыбаясь.

Стала спускаться с порога, Соколов шел ко мне навстречу. Засмотрелась на огромное пятно от кофе на его куртке.

Одно неловкое движение, и я чувствую, как скольжу вперед, не контролируя собственное тело.

— Осторожно! — он дернулся ко мне, пытаясь остановить. Но вместо этого поскользнулся и сам. Мы упали одновременно.

Правда, Соколов смягчил мое падение, оказавшись снизу.

— Отпусти! — упираюсь в грудину Соколова своими ладонями. Чувствую его тяжелые руки, лежащие на моей пояснице.

— Я тебя не держу, Лида… — его улыбка-издевка немного настораживает.

— Арррр! — подскакиваю от неожиданности, чувствуя холод на своей коже. Этот негодяй сунул мне под куртку горсть снега.

— Не сдержался, прости! — смеется, приподнимаясь, а я вытряхиваю снег из-под одежды. — Поможешь? — тянет руку ко мне.

Ага, щас! Ехидно прищуриваясь, подаю ему руку, и когда Соколов делает усилие, чтобы привстать, резко отпускаю.

— Не сдержалась, прости! — отвечаю ему той же монетой. Сева падает обратно на пушистый снег, заливается громким смехом.

— Иди сюда! — неожиданно легко сгибает пресс, хватается за рукав моей куртки и тянет на себя.

Мы снова оказываемся в снегу. Пустой двор наполняется смехом, моим визгом и громким басом Соколова.

Наше ребячество, возможно, совсем не вяжется с нашим возрастом. И если бы нас сейчас кто-то увидел, то решил бы, что эти двое свихнулись.

На дороге где-то поблизости гудел автомобиль, были слышны звуки захлопывания двери, чьи-то шаги по снегу. Казалось, эти звуки нас не касаются. Я никого не ждала, Соколов, наверное, тоже…

Поэтому мы даже не отвлеклись от своих веселых игрищ, чтобы посмотреть, кто там приехал. Это чьи-то чужие гости.

Но…

— Севочкааа! — услышала я со стороны своей калитки. Мы оба отвлеклись от барахтаний в снегу и посмотрели на ворота.

Красивая брюнетка лет 30–35 в белоснежной шубке и такой же шапочке, стояла за забором, пытаясь открыть калитку, но не понимала, как раздвинуть засов.

Он сделал громкий вздох. Встал и помог подняться мне. Отряхиваясь от снега, он сопел недовольно.

— Севочка, ну открывай же! — девушка нетерпеливо стояла на дороге, топая с ноги на ногу. — Я соскучилась!

— Инга, ты почему приехала? — Соколов подошел к моим воротам. Он собирался уйти нормальным способом, а не тем, которым попал сегодня на мою территорию.

— Я же говорю, я соскучилась! Ну?! — она кинулась в его объятия. — Тебе не нравится мой сюрприз?

— Ты же знаешь, что я не люблю такие сюрпризы…

Я же невольно стала свидетелем их разговора. Никогда не любила подслушивать, но сейчас не могла заставить себя сдвинуться с места. А нарочито долго отряхивала куртку и штаны от снега, и когда с этим было покончено, принялась за подошвы ботинок.

Женское любопытство взяло верх. Неужели, это его возлюбленная?

— Любимый, ну не дуууйся! Ты лучше посмотри, что я тебе привезла! — она радостно вынула из своей сумки несколько дешевых сувенирчиков.

— Так заботливо, — почему-то его голос звучал холодно. — Хорошо отдохнула?

— Без тебя мне было тоскливо, но благодаря девчонкам две недели пролетели как один день! А ты не рассказывал, что у тебя здесь такие хоромы! — она хищно рассматривала мой дом, прицениваясь, наверное, сколько такой может стоить. — А это кто? — нахмурилась, глядя на меня. — Твой дворник?

— Это хозяйка коттеджа, Инга. Мой дом там, — показал на соседний участок. Девушка не смогла сдержать своего разочарования. В ее глазах потух огонек, когда она увидела старую постройку с пошарпанной штукатуркой, нуждающуюся в ремонте.

— Мммм, ну тоже неплохо. А ты почему здесь? Да еще и… с этой теткой в снеге кувыркаешься? Мне начинать ревновать?

— Инга, давай, мы с тобой дома поговорим. Лида, до скорого, — улыбнулся мне на прощание, выталкивая свою возлюбленную за калитку.

Он такой же, как и Миша…

Ему нравятся молодые, красивые, пустоголовые… И при этом, несмотря на наличие «идеальной» по мужским меркам красавицы, он все равно проводит время с другой женщиной. Со мной…

Кобель…

Как же это противно и неприятно…

Дорогие мои, беру перерыв до следующего понедельника на новогодние праздники. Надеюсь на ваше понимание. Всех крепко обнимаю

И, конечно же, хочу поздравить всех вас с наступающим Новым годом.

Пусть в каждом дне будет место для маленьких чудес, искренних улыбок и приятных встреч.

Желаю вам здоровья, тепла, исполнения заветных желаний и новых свершений.

Пусть наступающий год станет для вас особенным и по-настоящему счастливым. С Новым годом, мои замечательные

Всеволод

— Не понимаю, как ты мог променять горнолыжный курорт на эту задрипаную… деревушку! — Инга скривила губы, разглядывая одну из комнат старого дома моих родителей.

Да, он нуждается в ремонте. Но я планирую только подлатать-починить, а не делать масштабного ремонта, чтобы сохранить «дух моих предков». Я здесь вырос… С этим домом связаны воспоминания детства и юности.

— Я дал тебе возможность отдохнуть… с подругами. Понравилось хоть?

— Да, было весело. До сих пор мышцы болят.

Ага, я видел на фотографиях, от чего ее мышцы болят. Эта дура забыла, что на меня подписана ее подружка, с которой они вместе отправились в «путешествие». Я так понимаю, в сексуально-эротическое. Потому что ее подруга выложила несколько фотографий, и Инга тоже попала в кадр на некоторых.

Только на них она зажимается с каким-то мускулистым мачо. Или чмо. Мне как-то пофиг.

А я, дебил, жениться на этой пустышке хотел. Ей от меня нужны только бабки. А все эти слова про любовь — это липкий компот в уши.

Хорошо, дочь позвала к себе. Правда, я должен был приехать только завтра. Но увидев те самые фотки, мне стало так противно находиться в квартире, где мы с Ингой жили. Так что я приехал в родную деревню на несколько дней раньше.

Сам сюрпризы не люблю, и делать их не умею. Потому что вечно все идет через одно место. Вот приехал сюрпризом, и дочь как назло, не застал…

А Инга… Тоже сюрприз мне сделать решила. Только неприятный. Я надеялся, мы с ней по телефону все обсудим, когда она с курорта по окучиванию кучерявых самцов вернется.

— Я так соскучилась! — лезет ко мне обниматься. Ненавязчиво отталкиваю. — А где здесь… спальня? — она закусывает одну губу, делая бедрами эротические движения.

Не возбуждает… Скорее, презираю ее еще больше. Вчера была с другим, а сегодня опять создает иллюзию влюбленной дурочки?

Про «дурочку», может, и поверю. А вот про второе — пусть теперь другим лапшу на уши вешает. Здесь это больше не прокатит. Больше не актуально.

— Спать хочешь? — спрашиваю равнодушно. — Только у меня отопление не работает. Если хочешь, могу тебе предложить грелку с горячей водой.

— Ну кооооть. Я думала, мы с тобой пообнимаемся. Так давно не виделись. Ну ты что? Твоя киса хочет любви и ласки! — тянется к пряжке моего ремня. Отталкиваю.

— Инга, хватит!

— Что? — она часто хлопает ресницами.

— Вести себя как шлюха. Я понимаю, что от вредной привычки сложно избавиться. Можно, ты хотя бы избавишь меня от себя?

— Я не… Я не понимаю? Любимый, ты не рад, что я приехала?

— Нет… — пожимаю плечами. Инга ждала не такого ответа. — Хотя… Знаешь, вот посмотрел в твои глаза бесстыжие, и окончательно понял, что наши с тобой отношения были ошибкой.

— Как ты можешь такое говорить?

— Я говорю правду, Инга. Из нас двоих, похоже, только я это умею.

— Что? Какой же ты… Подлец! — ее губы завибрировали противно.

А она мне казалась красивой раньше. Сейчас вижу, что ничего особенного. Как отрезало…

— Это все из-за этой? Тетки?! — сквозь натуженные слезы пропищала она.

— Кто тебе дал право так ее называть? Тот мужик, с которым ты трахалась на курорте?

— Я? Что ты… Как ты…

— Я все знаю, Инга. Можешь не оправдываться, мне не интересны твои лживые слова.

— Да пошел ты, старпер вонючий! Я тебя почти год терпела… У меня тоже есть потребности, которые надо удовлетворять. А ты вечно на работе…

— Ну вот и славно, Инга. Теперь терпеть никого не надо. Скатертью дорожка. Надеюсь, прощай…

— Да кому ты нужен… — она ушла, громко хлопнув дверью…

Спасибо за удар по и без того небезупречной самооценке. Но мне неважно ее мнение…

Меня интересует мнение только одной женщины.

Той, которая живет в доме по соседству, и которую я однажды так глупо отпустил. А теперь у меня появился второй шанс… И я обязан им воспользоваться.

Лида

— Сраная дыра! Даже телефон не ловит! — со стороны дороги раздался противный визг.

Я отложила в сторону лопату. Раскрасневшаяся и вспотевшая, подошла к калитке.

Напротив моих ворот стояла та самая Инга, которая приехала к Соколову. Была одета девушка слишком легко, не по погоде.

Она переступала с ноги на ногу, одну руку держала в кармане полушубка, второй — пыталась набрать какой-то номер на экране мобильника.

— Вам помочь? — спросила участливо, выглядывая из-за калитки.

— Как-нибудь без тебя справлюсь! — в голосе — ни капли уважения. А даже презрение и недоброжелательность.

Чем я заслужила к себе подобное отношение?

— Девушка, мы с Вами родственники или хотя бы друзья? — теперь и мой голос стал жестче.

— Еще чего?! — фыркнула она в ответ.

— Тогда какое Вы имеет право так фамильярно ко мне обращаться?

— Фами чё? — скривилась она. — Ну наконец-то! — обрадовалась она, нажав на вызов. Видимо, телефон подключился к сети. — Алло, Станислав, Вы далеко отъехали? Да, Вы меня несколько минут назад высадили в этой глуши… Как ее… Помните, ну да, да… Отлично, жду Вас!

— Я так понимаю, встреча не задалась? — не то, чтобы я обрадовалась.

Хотя да. Наверное, обрадовалась.

— Злорадуствуешь? И че думаешь? Думаешь, нужна ему сильно? Пффф. Посмотри на себя, Чучело огородное и то симпатичнее. Я его знаю. Этот Сморчок Старый немного побушует, а потом успокоится и опять ко мне приползет. Так уже не раз было. А ты так — расходный материал. Как воздушный фильтр на машине. Попользуется немного, а потом выбросит.

— Я вижу, у тебя большой опыт в сфере «пользования». Приличный пробег, видимо?

— Ха-ха, как смешно. Осторожнее смейся, чтобы челюсть вставная не выпала.

— Ох, — я тяжело вздохнула. — Жизнь тебя сильно потрепала, раз ты такая злая. Я же к тебе по-доброму, помощь свою предложить хотела. А ты чего так набрасываешься? Бешеная?

— Сама ты бешеная. И без помощи твоей обойдусь. У меня знаешь, какая, протекция. Тебе и не снилось!

Потому что мне нормальные сны снятся.

Бррр… Какая же мерзкая-премерзкая особа. За минуту общения с ней таким слоем гадости покрылась, что теперь придется долго отмываться.

Машина такси подъехала довольно быстро. Эта стерва умудрилась нагрубить даже таксисту.

— Ты че, а дверь мне открыть? Я че, по-твоему, сама должна или че?

Таксист проглотил хамство своей клиентки, но не полностью. Открыл для нее багажник, но чемодан поднять не помог.

— Невоспитанная горилла! Я тебе единицу поставлю! — визжала она, с трудом поднимая свой чемодан. Таксист же улыбнулся снисходительно. Он даже был готов, видимо, своим рейтингом пожертвовать, чтобы поставить эту идиотку на место. — Мммм, кирпичи здесь, что ли?! — возмущалась она из-за собственного багажа. — Эй, а дверь?! — снова потребовала она. Но таксист ее проигнорировал. — В этой дыре никакого сервиса! Прошлый век! — возмущалась она, садясь в машину.

Наконец, эта дамочка уехала. В голове звенит от ее противного голоса. Бывают же такие стервы! И мужики, как ни странно, именно на таких и ведутся. А потом жалуются, что их обманули и с голой задницей оставили…

Чучело огородное!

Пфффф… Лучше быть чучелом и птиц отпугивать. Чем притягивать всяких болванов и проблемы на свою пятую точку.

Вот что за гадость такая? На душе прямо кошки скребутся своими острыми коготками. И никогда не зависела я от чужого мнения.

А сейчас. Вот прямо задело. И с чего бы вдруг?!

С раздражением вынесла на улицу ковер из гостиной. В обычное время я бы попросила сына, а сейчас без проблем справилась с его весом сама. Не то, чтобы он был очень тяжелый, просто неудобный. Но я скрутила его в «трубу», а затем, раскручивая, развесила на бельевую веревку на заднем дворе.

Надо мне его хорошенько отбить! Вот прямо щас, да… Вот именно сейчас мне понадобилось заняться уборкой.

Вот так! Еще раз! И еще! — выбивалкой дубасила бедный ковер так, что ворсинки от него разлетались в разные стороны.

И раздражение будто уменьшалось. Не скажу, что прямо полностью успокоилась, но полегчало, да…

— Вот так, повиси тут, на солнышке погрейся, над своим поведением подумай! — провела рукой по пушистому ворсу. Голос — как у маньяков из ужастика, а еще какая-то несвойственная мне токсичная полуулыбка.

Оборачиваюсь, чтобы встать на протопченную тропинку к дому.

— Пр. пр. ивет… — Соколов, охреневши, стоит и не двигается. Его рот только слегка приоткрыт, а вот глаза — широко-широко раскрыты.

Напуган? Ой-ли…

Но на мою руку с ракеткой смотрит с опаской. Боится под раздачу попасть?

Я сделала шаг вперед, по-хулигански закинув выбивалку на плечо. Соколов же одновременно с этим попятился назад. Только моего «бу» не хватало, чтобы он поскользнулся на ровном месте и угодил в снег.

— Я не вовремя?

— В последнее время ты слишком зачастил. Опять через забор перелез?

— Нет… Через дыру в заборе, — он показал рукой на сетку между двумя нашими участками. Отсутствовал пятиметровый кусок примерно.

А я и не замечала раньше даже. Когда соседей не было, это не мешало. Разве что бездомные собаки иногда захаживали, но я их подкармливала.

Куда сетка делась? Не удивлюсь, если Гордин металлолом сдал, чтобы три копейки заработать.

Шутки шутками, но…

— Надо ее залатать… — а то я устала от незваных гостей в лице Соколова.

— Хочешь, я займусь этим?

— Не надо. Я и так чувствую себя перед тобой обязанной. Ты зачем пришел, кстати? — наконец, заметила в его руке небольшой ящик с инструментами.

— Дверь твою чинить пришел. Но теперь сомневаюсь…

— Боишься, что твоя Инга не поймет?

— Нет, боюсь, что прихлопнешь, как этот ковер. Погоди, а Инга тут при чем? Она уже уехала и, надеюсь, больше никогда не вернется. У нас с ней всё…

— А она так не считает… Соколов, честно. Мне все равно. Разбирайтесь сами. Тебе лучше уйти…

— Ты с ней разговаривала? — я кивнула. — Что она тебе наговорила? — я стиснула зубы. Я не трехлетка, которая будет жаловаться на обидчика. — Не обращай на нее внимания. Вообще, никогда не стоит слушать обиженную женщину. А Ингу тем более.

— Ее сложно не слушать, когда она орет на всю улицу.

Он оставил ящик на снегу и моментально преодолел короткое расстояние между нами. И ракетка, кажется, его больше не страшила.

— Черт… Извини, что тебе от нее досталось. Я надеялся, она сможет хотя бы исчезнуть из моей жизни спокойно. Но она всегда была слишком яркой. Не смогла уйти незаметно… Я должен объясниться, Лид. У меня с ней больше ничего нет. И когда я приехал сюда, наши отношения уже были закончены. Просто надо было поставить последнюю точку.

— Сев, мне все равно… — отвела взгляд в сторону.

— Не правда. Я же вижу, что это не так. Лид… — положил свои теплые руки мне на плечи. Я почувствовала его крепкие прикосновения сквозь толстый слой пуховика. — И мне тоже не все равно…

Его будоражащий взгляд пронзал насквозь. А я, будто опять семнадцатилетняя, смущалась от его такого нескрываемого внимания.

— Сев, ты смотришь так странно, что я начинаю думать, будто у меня размазалась тушь…

Что еще страннее, учитывая, что я сегодня не красилась.

— У тебя ресничка. Угадаешь, на каком глазу? — улыбался уголками губ.

— Ты сейчас серьезно?! — он, кажется, не шутил… — Соколов, это глупо. Мы уже не дети…

— Ну и что? Я же вижу, что ты тоже хочешь поиграть. Ты всегда была азартной.

Хи-хи… Я рассмеялась почему-то.

— На правом?

— Угу, — но потянулся ладонью к моему левому веку. — Загадай желание.

— Но я не угадала. Так нечестно…

— Мы можем нарушить эти вымышленные правила, — он продолжал улыбаться.

А я уже и забыла, отчего так злилась на него. И будто все стало каким-то неважным.

Прикрыла глаза, чтобы загадать желание.

«Я хочу… Наверное, я хочу спокойствия. Я так устала от этих постоянных ударов судьбы. Мне хочется, чтобы все опять было ровно, понятно, просто…».

Что?!

Такого я точно не ожидала. Спокойствие, видимо, отменяется. Вот! Потому что не надо нарушать правила.

Я почувствовала на своих губах легкое прикосновение. Раскрыла глаза, видя перед своим лицом лицо Севы.

— Ты совсем уже?! — оттолкнула его. Это был не поцелуй даже. А именно прикосновение губами. Легкое, ненавязчивое, осторожное.

Но я взорвалась, как зажженный динамит.

Выбивалка во второй раз пошла в ход. И теперь я дубасила ею не ковер, а несчастного Соколова. Это ж надо было догадаться! Воспользоваться беззащитной женщиной, специально отвлечь ее внимание, чтобы воплотить в жизнь свои коварные мыслишки.

— Негодяй! Подлец! Бессовестный! — не стесняясь, я лупила его ракеткой по плечам. — Как ты посмел! — я замахнулась еще раз, но на этот раз Сева оказался проворнее…

Прижал меня к себе, удерживая обеими руками за поясницу. Я пикнула, как мышка, выронив из руки выбивалку.

— Извини, я не сдержался. Пока ты загадывала желание, мне захотелось осуществить свое.

— И о чем ты мечтал? Заставить меня покраснеть? Или вывести меня из себя? Тебе нравится, когда я превращаюсь в злую фурию?

— Представь себе, нравится. Ты как жгучий перец, Шишкина. Такая же острая, но определенно в моем вкусе. Лида, я хотел тебе сказать давно. Ты мне…

«Вам звонит любимая, самая любимая… Единственная, лучшая в мире…» — телефон в его кармане громко запиликал, распространяясь звонкой мелодией на всю улицу.

— Извини, я должен ответить… — он выпустил меня из объятий, отошел немного в сторону, чтобы поговорить по телефону.

Черт! А я опять почти поверила, что Соколов не играет. Но разве он может быть честным? Ведь «подлец» — его второе имя.

Ему звонит ЛЮБИМАЯ! Инга или еще кто-то?

Мне все равно… Да, мне все равно…

Блин, и почему мне не все равно? Почему опять это паршивое ощущение где-то под ложечкой? Ревность?

Какой кошмар… Как я могла опять поддаться на его лживые чары?

— Зачем ты опять это делаешь? Зачем ты снова лезешь не в свое дело, Соколов? Думаешь, я не могу без тебя справиться с этой дверью?! Зачем ты постоянно мельтешишь у меня перед глазами?

Пыталась прогнать надоедливого соседа со своего участка, но он молча прикручивал расхлябанные дверные петли. Для ремонта понадобилось несколько длинных шурубов, шурубоверт и умелые мужские руки.

Честно говоря, если бы я решилась возиться с этой дверью самостоятельно, то вряд ли бы отделалась малой кровью. Пришлось бы убить как минимум пару часов.

Одну только подпорку отодвинуть чего бы мне стоило. А Соколов одной левой ее убрал, освободив себе доступ к двери.

И должна бы быть ему сейчас благодарна. Вот только…

Бесит!

— Шишкина, ты чего опять вредничаешь? — ровным голосом спросил он, проверяя, как открывается-закрывается дверь.

Петля противно скрипела, поэтому Соколов подошел к своему ящику с инструментами и взял оттуда баночку солидола. Аккуратно смазал, после чего она заработала, как часы.

Все он знает, все он умеет.

Не мужчина, а ходячая энциклопедия.

— Ничего! Я тебя не просила мне помогать. У тебя вон… и без меня дел хватает, — сложила руки на груди. Кажется, он уже закончил с дверью.

Теперь бы еще дождаться, когда ему надоест меня доставать. Ощущение, что ему не надоест никогда!

— Другие дела подождут. Я привык начинать с того, что в приоритете…

— Моя дверь у тебя в приоритете? Так себя ведешь, будто сам ее сломал. Я чего-то не знаю?

— Шишкина, не дверь, а ты…

— Что я?

— Ты у меня в приоритете. А все остальное подождет.

— Зачем ты это делаешь? Зачем постоянно врать! Я слышала, как ты только что… — сюсюкал и лебезил, мимимишка, блин! — …общался с самой любимой и единственной. Или ты думаешь, я в том возрасте, когда плохо слышат происходящее вокруг? Договорился с ней о свидании, а сам! Меня закадрить пытаешься? Тебе уже одной женщины недостаточно? Сразу троих подавай!

— Тшшш. Стоп! — он нахмурился. — Так все из-за этого? А я, дурак, голову ломаю, почему ты опять стала колючая, как кактус.

— Зато ты у нас мягкий… как стекловата!

— Ох, правду говорят, что с годами люди не меняются! Все такой же тяжелый характер, как и 30 лет назад.

— Кто бы говорил!

— Знаешь что, Шишкина!

— Что?!

— Ничего! Розы у тебя красивые. Можно, я возьму несколько в качестве платы за свою работу. Для «свидания» с самой любимой и единственной?!

— Еще чего! Еще бы я твои любовные похождения не спонсировала!

— Умеешь ты делать выводы, даже ничего не выслушав. Покрылась острыми шипами, как розы твои, и никого к себе не подпускаешь.

— Зато ты у нас, как золото высшей пробы. Прямо нарасхват, все тебя хотят.

— А мне все, может, нафиг не сдались. Может, мне одна единственная нужна?! И всегда нужна была!

— Прекрасно. Вот и иди к своей единственной.

— Вот и пойду!

— Вот и иди!

— Вот и пойду! — он с раздражением взял ящик с инструментами и быстрым шагом пошел в сторону своего участка через ту самую дыру в заборе.

Вот точно надо ее заделать. Чтобы не ходили тут всякие! Бесячие!

— Нет, нет, нет! Только не это! — я отчаянно давила на педаль тормоза, но колеса машины сегодня жили своей жизнью.

Днем погода была теплая, снег немного подтаял. А ближе к вечеру ударил мороз, поэтому земля покрылась тоненьким слоем льда.

Заезд на территорию моего дома имеет небольшой уклон. Я надеялась, что справлюсь. Но…

Машину выкатило на дорогу без моего согласия. Я все еще давила на тормоз, но это не работало. Вспомнила, как отец когда-то очень-очень давно учил меня экстренно тормозить, и потянула на себя ручник.

Лучше бы я этого не делала. Потому что машину повело в сторону, немного раскрутило и…

«Носом» ударило прямо в бампер припаркованного недалеко от моих ворот автомобиля.

Сигнализация соседского внедорожника завопила, как сирена. Но я ее слышала только украдкой. Потому что уши заложило, и я слышала очень громкие звуки собственного пульса.

Испугалась… Руки крепко вжимала в руль и боялась пошевелиться. Не знаю, сколько я так просидела, несколько секунд или пару минут.

— Лида! Что ты! Как ты! Лида! — дверь в машину открылась, и я почувствовала сильные прикосновения к своим ладоням.

Соколов очень проворно разжал мои непослушные пальцы и помог мне выбраться из машины.

— Извини. Я, кажется, твой бампер…

— Да к черту его. Ты как? Испугалась?! — он бегло осмотрел меня с головы до ног, чтобы понять, нет ли каких-то повреждений.

Я отделалась только испугом и шоком, из-за которого окаменела, как статуя.

— Я пыталась затормозить, но машина… — голос дрожал так сильно, что я с огромным трудом произнесла эти несколько слов.

— Иди ко мне! Ходячая катастрофа! — он прижал меня к своей груди, осторожно провел ладонью по затылку. Я успокаивалась от его частого дыхания. А приятный аромат его парфюма немного дурманил.

— Я все компенсирую… — перевела взгляд на наши машины. Моя — все еще моргала на аварийке. Соколов сигнализацию отключил, чтобы не беспокоить соседей, видимо.

— Все нормально. Небольшая царапина. Твоя машина двигалась со скоростью несколько километров в час. Тем более, я уже знаю адрес хорошего автосервиса, — он нежно улыбнулся, будто не злился за прошлую историю с эвакуатором.

— Извини, я тебя, наверное, задерживаю… — когда немного пришла в себя, сразу отметила, как эффектно сегодня Сева выглядит.

Красивое черное пальто, брюки по фигуре, даже галстук надел и волосы причесал. Точно! Он же на свидание собирался…

— Ничего, моя дочь поймет, если я немного задержусь. Она всегда говорила, что в моей жизни все слишком ровно. Поверь, она определенно обрадуется, что я нашел… Шишку на свою голову.

— Соколов, знаешь что?! — возмутилась я. — Погоди, дочь?

— Угу… Лид, прежде чем делать выводы, научись слушать до конца, — он включил на телефоне рингтон того самого звонка.

«Вам звонит любимая, самая любимая… Единственная, лучшая в мире… дочурка!».

Дочурка?!

— Вот я дура!

— Не правда. Глупенькая немного не по годам. Это да…

— Соколов, блин!

— И еще… Я пытался тебе сказать сегодня, что ты мне… — он снова прижал меня к себе, будто боялся, что я опять сбегу, не дослушав. Или что нас опять перебьют. — Ты мне нравишься, Лида Шишкина.

Мы так и стояли, вглядываясь друг другу в глаза. Он, наверное, ждал моего ответа, какой-то реакции… Испытываю ли я к нему симпатию? Да… Готова ли я к чему-то большему?

Я не знаю…

Наверное, я запуталась в себе.

А еще я пыталась понять, он серьезен, или это часть какой-то жестокой игры…

Я разучилась верить мужчинам, и теперь жду от них только подвоха.

Он стал медленно ко мне приближаться. Я почувствовала его спокойное, ровное дыхание. Не отталкивала, но и не делала шага навстречу.

Не знала, как мне реагировать. Мозг кричал, что надо бежать… А сердце… Оно колотилось как бешеное. Между нами двумя было невидимые необъяснимое притяжение…

— Можно я тебя поцелую?

Неееет! — опять кричал мозг. Но сейчас моим телом управлял не он, а сердце. Я кивнула…

Поцелуй не случился сразу. Сначала Всеволод прикоснулся своими слегка шершавыми пальцами до моей щеки. У меня перехватило дыхание от резкого наплыва чувств. Даже мозг будто перестал сопротивляться, и я смогла полностью отдаться этому минутному… даже секундному порыву.

Я приблизилась к нему, преодолев то минимальное расстояние, которое оставалось между нами до сих пор. Наши лица были так близко друг к другу, что я могла рассмотреть бы каждую его морщинку — как отпечаток прожитых лет.

Мы не торопились. Будто оба привыкали к этим не новым, но давно забытым ощущениям близости.

Наконец, он прервал эту короткую паузу и поцеловал. Осторожно, нежно, не спеша… Это был не нетерпеливый поцелуй из юности…

Он был медленный, спокойный, полный надежды и с печатью нашей зрелости.

И я словно перестала быть осторожной, перестала защищаться. Позволила на миг выйти из тени той хрупкой, уязвимой, доверчивой Лиде, которой была когда-то давно.

Я не чувствовала бабочек в животе или обжигающей страсти… Но по всему телу разлилось приятное тепло. Мы с Севой будто стояли не посреди улицы, а в темной изолированной комнате. Будто весь мир на мгновение перестал существовать, мне было спокойно. Мне было хорошо…

Он еще долго меня обнимал, не желая отпускать. И мне тоже не хотелось никуда уходить. Мы опять были как те два влюбленных подростка, у которых впереди целая жизнь, мечты, планы…

Надежды…

А потом… Я вдруг ощутила острый страх, что все может опять повториться. Когда-то большая любовь закончилась такой же большой трагедией, которая до сих пор находит свое отражение в моем отношении к мужчинам.

Если он опять сделает мне больно? Выдержу ли я очередной удар судьбы?!

Я испугалась…

— Мне нужно ехать. Меня ждет сын… — сказала холодно, будто ничего не было несколько секунд назад.

— Я тебя не отпущу одну. Давай, я тебя подвезу. Мне тоже надо в город.

— Я вызову такси.

Он нахмурился. Долго смотрел на меня, но я отвела глаза в сторону. Хотя я чувствовала его взгляд — тяжелый, напряженный, но изучающий.

— Ты злишься на меня?

— Не на тебя. На себя…

— Почему?

— Потому что позволила себе минутную слабость. Это было ошибкой, Сев. Это больше не повторится.

— Опять отталкиваешь? Я тебе настолько безразличен?

— Не безразличен, поэтому и отталкиваю.

— Но это глупо!

— Наверное, это самое умное решение за последнее время, Сев. Ты же знаешь, в моей жизни все непросто сейчас. Я не хочу еще больше усложнять…

— Но мы могли бы хотя бы попробовать…

— Мы уже не в том возрасте, чтобы просто пробовать. Однажды я уже поверила в твою искреннюю любовь. И мы оба знаем, чем все закончилось. Я не готова снова переживать предательство. Я устала, Соколов. Давай, сделаем вид, будто ничего не было.

— Я и так делал вид почти 30 лет. Я не могу снова тебя отпустить…

— Тогда я уйду сама…

— Артем, я сильно опоздала? Настюша не обижается, что я задержалась почти на час? Случились непредвиденные обстоятельства! Пришлось вызвать такси… — не стала вдаваться в подробности.

— Почему мне не позвонила? — он помог мне снять пальто. — Я бы за тобой приехал, — повесил его на вешалку в коридоре.

— Все нормально, сынок. Зачем тебя беспокоить, когда в любое время можно воспользоваться услугами такси.

— И то верно… Мам, тут такое дело… В общем… — Артем начал тянуть резину, а я почувствовала, что «пахнет горелым».

— Только не говори, что твой отец тоже здесь?!

— О нет… Боюсь, знакомство наших родителей должно происходить дозированно. Иначе случится полный коллапс, — сын поджал губы, оглядываясь на дверь в кухню-гостиную.

— Настины родители приехали? — я улыбнулась, поправляя ремень на платье. — Ты почему не предупредил? — почему-то занервничала. Все же, этот момент очень важен для нашей семьи, особенно для Тёмы. У меня пока не было опыта знакомства с будущими сватьями, которые совсем скоро станут нашими родственниками. Момент волнительный.

— Потому и не предупредил, потому что боялся, что ты откажешься приехать. Хм… У Насти только отец, мама их бросила, когда она была маленькой. Мамуль, только пообещай, что не будешь сразу злиться.

— Артем, даже обидно как-то. Я же обычно лажу с людьми, почему ты думаешь, что сейчас я…

— Потому что каждая ваша предыдущая встреча заканчивалась ссорой.

— Так мы с ним знакомы?

— Угу, знакомы… Мам, пожалуйста, ради меня и Насти. Постарайтесь сегодня не поубивать друг друга. Для меня это очень важный день.

— Да что ты такое говоришь? Мне уже страшно в комнату заходить! Кто там такой? — сын молчал.

Ничего, сейчас сама посмотрю. Быстро подошла к двери и отворила ее. Получилось громко, поэтому Настя с отцом подняли на меня свои взгляды. Бедная девочка смотрела на меня напугано… Видимо Артем рассказывал, чем закончилась наша «последняя» встреча.

Просто сын даже не подозревал, видимо, что с тех пор мы виделись уже очень много раз. И что час назад… Мы же с ним целовались час назад!

Соколов смотрел снисходительно, с легким намеком на улыбку. Наверное, он тоже был немного удивлен нашей неожиданной встрече. Но не шокирован.

А я моментально почувствовала, как загораются мои щеки.

Да ладно! Почему Артем влюбился именно в дочь этого… Соколова!

Чего удивляться? Яблоко недалеко от яблоньки укатило. У нас это, похоже, семейное!

— Добрый вечер, Лидия Петровна, — Настя вскочила со стула и подошла ко мне, чтобы поздороваться. Мы обнялись.

Спиной ощущалось сильное напряжение, идущее от сына. С противоположной стороны комнаты на меня распространялся обжигающий воздух, накаленный невидимыми феромонами Соколова.

Он на меня слишком сильно воздействует. Я даже немного боюсь этих ощущений…

— Да, добрый вечер, Лида, — Сева медленно подошел к нам. — Не ожидал. Как тесен мир, все-таки. Давно не виделись, — будто издевался.

— Для меня это тоже неожиданность… — мы смотрели друг на друга неразрывно. Я пыталась сохранить максимально серьезное лицо, чтобы не выдать свой маленький секрет — когда Сева рядом я чувствую трепет во всем теле.

Он тоже был максимально серьезен. На этот раз обошлись без его дурацких шуточек.

Но дети напряглись еще больше. Наверное, мы чересчур перестарались со своей серьезностью. И со стороны мы выглядели как два заклятых врага, которые вот-вот сорвутся.

Я же никому не рассказывала, что мы с соседом, наконец, подписали перемирие.

— Давайте за стол! — предложила Настя.

— Мам, садись рядом со мной… — добавил Артем.

— Ребята, ну что же вы! — решил вдруг высказаться Соколов. — Влюбленные должны сидеть рядом друг с дружкой. В конце концов, мы же не покусаем друг друга, да, Лид? — а вот его взгляд противоречил словам.

Смотрел так, будто съесть хочет.

— Настюш, уточка просто отменная! — без грамма лести похвалила девушку сына.

Она мне понравилась еще в прошлый раз. А сегодня моя симпатия к ней только усилилась. Скромная, покладистая, умная. А как на сына моего сморит! Да и Артем так к ней тянется.

Эх… Молодость… Влюбленность… Бабочки в животе…

— Да, дочь… Утка божественная. Давно я так не объедался.

— Пап, ну ты как всегда. Переедать вредно!

— Иногда можно, заботливая ты моя, — он ласково улыбнулся. — Когда еще домашнюю еду поем? Меня тут недавно кое-кто обещал свежим завтраком угостить. Но… — перевел взгляд на меня, не стесняясь, таращился.

А мне вдруг стало очень душно. Может, попросить сына открыть окно? Нет, не чтобы Соколова выбросить, а просто свежий воздух в квартиру запустить.

Капец. Я опять вся горю.

Ну, Соколов, блин! Получай!

Со всей силы давлю пяткой на мизинчик его левой ноги. Этот негодяй даже не моргнул и бровью не повел. Хотя его ноздри слегка раздуваются. Но вида, что больно, не подает.

Ничего, я тоже терпеливая… Прикладываю еще усилие, надавливаю еще жестче. Наконец, он дергает ступней, отталкивая мою ногу.

Самое главное, взгляд отводит.

Фух… Аж дышать легче стало. Делаю глоток холодного сока, чтобы охладиться.

Артем, сидящий напротив меня, делает то же самое. По взгляду вижу, как сын волнуется. Неужели? Это то, о чем я думаю?!

Он встает, нервно теребя в руках салфетку.

— Всеволод Денисович, я очень рад, что мы с Вами познакомились лично, — его щеки моментально стали румяными. — Спасибо Вам, что воспитали такую замечательную девушку. Я очень сильно люблю Вашу дочь и хотел бы провести с ней всю оставшуюся жизнь. Настя, выходи за меня замуж! — он встал на одно колено, открывая красивую бархатную коробочку.

Я же почувствовала приятную влагу в уголках глаз. Такой волнительный момент… И я так счастлива, что разделяю его сейчас с детьми.

— Я согласна! — Настя нетерпеливо его обняла. Он надел на ее тоненький пальчик миниатюрное колечко.

— Ну вот, Лида. Ты хотела не усложнять. Поздравляю, твоя жизнь теперь стала сложнее, — Соколов улыбнулся почти ласково. Говорил негромко, так, чтобы только я услышала.

Влюбленной парочке сейчас точно не до нас. Они воркуют, обнимаются, наслаждаются.

— Наши жизни, Соколов, — пожала плечами в ответ.

— Ну вот, уже прогресс. Ты уже говоришь «мы».

— Не начинай…

Мы продолжали шептаться, боясь быть услышанными.

— А это забавно даже. Видя, что мы не можем переступить через гордость и старые обиды, судьба решила зайти с тыла — через детей. Они оказались умнее нас. Когда двоим хорошо вместе, надо друг за дружку держаться.

— Они такие милые! Я так за них рада.

— Я тоже рад. И одновременно с этим в ужасе!

— Почему?!

— Моя маленькая девочка совсем взрослая, и скоро создаст собственную семью. А еще… Шишкина, нам теперь придется периодически встречаться на семейных праздниках.

— И что?

— Боюсь, мне будет трудно каждый раз сдерживать желание тебя поцеловать.

— А меня больше пугает, что теперь придется тебя называть сват Соколов. Звучит так себе…

— А мне нравится. Сватья Шишкина… Звучит мило.

— Шах и мат! — Соколов смотрел исподлобья, улыбаясь. И непонятно было, то ли виновато, то ли с неким приземленным превосходством.

— Как? Ты? Ты смухлевал?! — я разглядывала шахматную доску, мысленно повторяя все предыдущие ходы. У меня все было под контролем, и тут — проигрыш. Неожиданный, как удар под дых.

— Нет, я играл честно! — сверкнул своей улыбкой.

А как же, не мухлевал! Так смотрит, аж дух захватывает. Как в таких условиях нормально соображать?

— Я требую реванша!

— Ты уверена? За прошедшие годы я натаскал свои умения. Не стоит со мной соперничать!

— А я попробую!

Между нами повисло невидимое напряжение. Я закатила рукава, и сконцентрировала свой орлиный взгляд. Сейчас меня точно ничто не отвлечет.

«— Зря ты достал эту шахматную доску. Мой папа такой азартный!

— Совместная деятельность сближает.

— Возможно, но не когда на кону победа. Ты плохо знаешь моего отца. Он совсем не умеет проигрывать.

— Моя мама тоже…» — сбоку шептались наши дети, встревоженно поглядывая за нашей игрой.

Слушала их в пол уха.

Меня ничто не отвлечет. Я должна максимально сконцентрироваться, чтобы настроиться на игру! — снова и снова повторяла себе.

В глаза Соколова не смотрела. Знаю я его взгляд… Такой внимательный, пронзительный. Смотрит так, что имя собственное забудешь, не то, что продуманные ходы.

Какие у него красивые пальцы! Музыкальные! Вдруг вспомнилось, как мы в юности лежали на траве, играя пальцами друг друга. Я — в голубом платьице в белый горошек с венком из полевых цветов, которые мне помог собирать Сева. Он — в хлопковой рубашке бежевого цвета и идеально выглаженных черных брюках, которые смялись от лежания на прогретой земле.

Мы мечтали о будущем. Любили друг друга. Впереди была целая жизнь.

Покачала головой, сметая наваждение. Он даже своими пальцами способен загипнотизировать!

Мой ход, его ход, опять мой… Игра была напряженная и быстрая. Он почти не давал мне возможности подумать наперед и…

— Шах… и мат! — как-то растерянно произнесла я.

Да, я хотела выиграть. Но это случилось еще более неожиданно, чем мой предыдущий проигрыш. И Соколов будто не злится, а доволен, улыбается… Разделяет мою победу?

— Удивительно! — Настя первая нарушила молчание. Подошла ближе к шахматной доске, будто хотела в этом убедиться лично. — За столько лет я ни разу не видела, чтобы кто-то обошел папу в игре в шахматы. Он непобедимый!

— Правда? — я повела бровью.

— Да! У него даже есть школьная медаль с какого-то шахматного турнира, которой он хвастает при любом удобном случае. Таскает ее с собой постоянно, как амулет. Говорит, она ему дачу приносит. Пап, ты сейчас ее с собой случайно не прихватил? — Соколов покачал головой. — Вот, наверное, поэтому и проиграл.

А говорил, что для него эта медаль ничего не значит. Соврал?

То есть…

Он пожертвовал своим «амулетом» ради меня?

— Настюш, не преувеличивай. Непобедимых людей не существует. Тем более, когда рядом оказывается достойный соперник. А еще… Иногда победа — не главное…

Я прищурилась. Еще один его знакомый взгляд. Снисходительный… Он поддавался что ли?!

Нет уж!

— Давай еще раз, решающая игра!

— Шишкина, а побеждать ты не умеешь еще больше, чем проигрывать, — усмехнулся он. — Давай, мы все же остановимся на ничье.

— Почему?

— Иногда, если выигрывает кто-то один, проигрывают оба…

— Ты чего здесь? Звезды гипнотизируешь? — я смотрела на ночное небо, вдыхая полной грудью морозный воздух.

После душной квартиры — самое то. Очень тонизирует и освежает.

Дети включили какую-то романтическую комедию, я осилила всего минут 30. В моей жизни и так слишком много лживой романтики в последнее время.

И пяти минут не прошло, а Соколов вышел за мной следом.

— Ага, надеюсь загадать желание на падающую звезду.

— О-как, и о чем мечтаешь?

— Чтобы ты меня, Соколов, в покое оставил.

— А ты не знаешь главное правило желаний? В слух говорить нельзя, теперь не сбудется!

— Можно подумать, если бы промолчала, то сбылось бы?

— А теперь не узнаем. Теперь выбора нет. Буду всю жизнь тебя доставать!

— Очень заманчиво. Может, тебя через перила перекинуть — и дело с концом?

— Решила так легко от меня избавиться? — он рассмеялся, накидывая мне на плечи свой джемпер. — Еще долго будешь от меня бегать? Я понимаю, что спорт полезен. Но к чему этот марафон?

— Похоже, Соколов, ты выдохся на самом старте.

— На старте? Серьезно? Хм. Ну тогда научусь ездить на роликах, чтобы ускорить процесс, — он позволил себя меня приобнять, положил свои ладони на мои. — Такая холодная. Замерзла ведь! От меня здесь прячешься?

— Сев, прекрати. Если дети увидят?

— Может, я именно на это и надеюсь. Мне нужны свидетели. А то я иногда сам себе перестаю верить. Только-только подпускаешь к себе ближе, и опять отталкиваешь. Мне иногда кажется, что наши «сближения» мне только снятся.

— Сев, я же просила, не усложняй.

— Ну ты же не из тех людей, что боятся трудностей. Я тебя слишком хорошо знаю. Лид, я не прошу тебя сразу меня полюбить. Просто дай мне шанс. Такой вот малююююсенький шансик! — он изобразил большим и указательным пальцем маленький размер. — Ты же меня тоже прекрасно знаешь. Помнишь, каким настойчивым я умею быть?

— Слушай, Сев, — я развернулась к нему лицом. — Серьезно, в свете возникших обстоятельств нам с тобой в принципе противопоказаны какие-либо отношения. Теперь мы с тобой сваты. И… Было бы очень странно, если бы… — он так неожиданно меня поцеловал, что я мысленно докрутила окончание фразы, не сразу сообразив, что происходит.

На этот раз Соколов был настойчивее. Я пыталась его оттолкнуть, но… Давайте будем честны, не так чтобы слишком сильно пыталась. Потому что уже через пару секунд я окончательно сдалась и полностью отдалась этому неожиданному порыву.

Сила притяжения между нами была настолько явной, что сопротивляться было бесполезно. Мы как две противоположно заряженные частицы, постоянно стремимся притянуться друг к другу, чтобы наступил тот самый баланс.

Я не знаю, как это работает. Но именно рядом с этим вредным, самодовольным, противным Соколовым я чувствую максимальное спокойствие, даже умиротворение.

— Нормально! — голос сына вернул меня в реальность. — Мы с Настей не знаем, как вас помирить. А вы уже? Того?!

Так стыдно, будто опять мама застукала нас в юности, целующимися на прощание возле моего забора.

— Тёма, все не так, как выглядит. То есть, мы просто тут… — да кого я обманываю. Все именно так, как и выглядит. Ожидала осуждения во взгляде, но сын смотрел без злости, улыбался.

— Артем Михайлович! Твоя мама мне нравится, — Соколов не стал ходить вокруг да около. — И я хотел бы пригласить ее на настоящее свидание.

Какой позор! Как стыдно! Хочется накрыть голову мешком, и надеяться, что все вокруг само рассосется.

— Такие вопросы задавайте маме лично. Но… Всеволод Денисович, я Вас предупреждаю. Если Вы ее опять обидите, я не посмотрю на то, что Вы мой будущий тесть! — они сначала друг другу кивнули, а потом пожали друг другу руки.

— Резонно. Не беспокойся, не обижу, — посмотрел на меня с нежностью. А я почувствовала, как горят щеки.

Ну теперь Соколов точно не даст мне соскочить. Потому что у него есть свидетель, который, кажется, даже рад такому развитию событий.

— Соколов, может, хватит уже? У меня уже спина болит от твоих тяжелых ручищ! — возмущалась в шутливой форме.

Сева уже минут 20 меня обнимает, не отпуская. Все никак не может со мной расстаться.

— Шишкина, я боюсь, что как только тебя отпущу, ты сразу передумаешь идти со мной на обещанное свидание. Я тебя знаю. У тебя настроение меняется каждые пять минут.

— А если ты свидание свое через неделю устроишь? Все это время будешь за мной хвостом ходить?

— А можно?

— Соколов, — я рассмеялась, отталкивая этого ненормального. — Что люди подумают? Нам с тобой не по 15 лет, чтобы зажиматься в темноте.

— И что? У любви нет возраста, — он прижался ко мне, настойчивее надавливая на поясницу. Наклонил меня немного вперед. — Знаешь, что подумают люди? — прошептал томным голосом.

— Что же? — я сглотнула. Этот человек опять был так близко, что сердце замерло.

— Что я в тебя безнадежно влюблен. И это будет чистой правдой.

— Соколов, ты всегда так давишь? — прищурилась я.

— Ты говоришь о моей настойчивости или о руках?

— И о том, и о другом! — мы выровнялись, но Сева не разорвал объятий.

— Лид, скажи честно. Ты на самом деле пойдешь со мной на свидание? Или ты просто согласилась из вежливости, чтобы аккуратно меня отшить?

— Да разве с тобой можно «аккуратно». Тебя железными нитями, походу, ко мне приварило.

— Обожаю твой тонкий юмор. А твою тонкую талию еще больше! — опять слегка надавил ладонями на поясницу.

— А еще у меня очень тонкие пальцы, которые больно щипаются, — пришлось применить физическую силу.

— Ай! — Соколов отпрыгнул после моего легкого щепка. Стоял напротив, как растерянный мальчишка. Он будто все еще не хотел уходить домой, но не мог найти предлога, чтобы задержаться еще хоть ненадолго.

Нет, надо сбежать, пока бабочки в моем животе не подняли меня на седьмое небо. И так веду себя рядом с ним слишком глупо, по-юношески.

— Сев, я не бросаю слов на ветер. Если я согласилась, значит, так тому и быть.

Значит, я этого хочу. Да! Я правда хочу пойти с ним на настоящее свидание.

— Успокоила, но процентов на 10. Я могу быть уверен, что ты не передумаешь за ночь?

— Кто знает, может и передумаю.

— Вот как? — он прищурился. Затем надул губы, словно что-то задумал.

Пора завязывать с этими шуточками, пока Соколов не взял меня в охапку и не потащил к себе домой, не желая отпускать.

— Не передумаю, обещаю! — сказала уже серьезнее.

— Хорошо. Тогда до завтра, Шишкина, — он сделал шаг назад.

— До завтра, Соколов! — помахала ему ладонью. Мы оба шли задним ходом, не разрывая зрительного контакта.

Я уперлась спиной в калитку, наощупь нашла ручку. Он следил за моими движениями, как будто хотел убедиться, что со мной ничего не случится в этом десятиметровом промежутке.

Что-что, а вляпаться в неприятности я умею.

— Лид! — окликнул он меня, заставив обернуться. — Спасибо за сегодняшний вечер. И…

— Что?

— Что все-таки не сбросила меня там с балкона!

— Дурак!

Окрыленная, я шла к себе домой. Шаги стали совсем легкими, даже невесомыми.

Я пыталась сопротивляться собственным чувствам. А теперь, когда я поддалась им, мне больше не страшно. Наконец, я чувствую себя живой и… счастливой!

Стоило только распахнуть входную дверь, я почувствовала необъяснимую тревогу. Меня встретили тишина, теплый воздух и… резкий аромат апельсинов.

Про себя подумала, что сладкие плоды переспелели в вазе, потому что они были куплены еще больше недели назад, и я о них благополучно забыла.

Но…

Тревога только усиливалась, когда я поняла, что в коридоре перегорела лампочка. Опять!

Свет не загорелся, когда я надавила на выключатель. Никогда не любила темноту, которую нельзя контролировать источником света.

Сразу появилось ощущение, что за углом меня поджидает невидимая опасность.

Искать помощи у телефона не было смысла, он разрядился еще по дороге домой. Поэтому я шла по наизусть выученному маршруту своего дома наощупь. Но мои шаги ощущались, как шаги в неизвестность.

Наконец, я отворила дверь в гостиную. Запах апельсинов стал еще интенсивнее. В висках набатом загремел пульс, когда я поняла, что света нет во всем доме.

Может, от ветра случилась авария на линии электропередач?

Сделала шаг в сторону. В одном из ящиков должен быть фонарик. Только я не уверена, что в нем есть батарейки.

Кромешная темнота меня полностью ослепила. Глаза пытались к ней привыкнуть, но с трудом удавалось разглядеть лишь силуэты некоторых предметов. У меня зрение и так уже неидеальное, а ночью — и подавно.

Вытянутыми вперед руками я пыталась ориентироваться в пространстве, пока не наткнулась на что-то необычное, странное… Пыталась понять, что это за предмет интерьера, но не могла. Потому что раньше этого здесь точно не было!

Похоже на… Я провела ладонью вверх, немного в сторону… Похоже на… мужской торс! А еще… Кажется, я слышу, как кто-то дышит.

Я не в том возрасте, чтобы верить в чудовище из шкафа.

Страшная догадка пронзила сознание острием страха.

Грабители?!

— Лидия Петровна, — человек напротив заговорил. Я испугано одернула руку. Голос незнакомый… Но он знает мое имя. — Очень негостеприимно уходить из дома, когда к Вам едут гости.

Убежать я не успела. У меня не было шанса противостоять незнакомцу, обладавшему невероятной силой. Об этом я узнала уже через мгновение, когда он вцепился в меня своими ручищами, сжав мое обмякшее от страха тело. Меня будто парализовало от его прикосновений.

— Шеф, что с ней делать? — спросил куда-то в темноту.

— Веди ее ко мне, — со стороны камина прозвучал еще один голос. Глухой, шепелявый, хриплый. И… пугающий…

На ватных ногах меня подвели к диванчику. Усадили… В темноте комнаты выделялись лишь фосфорные стрелки циферблата на его руке. Взгляд машинально зацепился за эту стрелку, которая будто и не двигалась вовсе.

От страха время точно замедлилось.

— Что… Что вам нужно? — спросила, не узнавая свой искаженный голос.

— Лидия Петровна, мы оба прекрасно знаем, что мне нужно, — его рука двигалась вместе с циферблатом. В его ладонях что-то хрустело, и теперь я почувствовала еще более явный цитрусовый запах. — Будете апельсин? — предложил он. — Берите-берите, я не кусаюсь… Пока что, — он вложил мне в ладонь одну дольку.

Я не вижу ничего… А меня они оба словно видят!

— Почему нет электричества?

— Поверьте, для Вас же будет лучше, если Вы нас не увидите. А еще… темнота раскрывает самые черные человеческие стороны, — я съежилась от страха. — Не бойтесь, я не пытаюсь Вас запугать. А хотя нет, бойтесь…

Его противный смех распространялся на всю комнату, эхом возвращаясь от каменных стен.

— У меня нет денег… — протянула отчаянно.

— Мне не нужны Ваши деньги, Лидия Петровна. Хватит играть в эти игры. Ваш муж сказал мне, что флешка у Вас. Где Вы ее прячете?

— Флешка?

Конечно, как я сразу об этом не подумала.

То есть… Это Миша навел на меня этих бандитов? Чтобы обелить себя? В этом человеке точно нет ничего святого.

— Но у меня нет никакой флешки!

— Лидия Петровна, советую Вам отдать ее добровольно. Не вынуждайте меня делать Вам больно. Мне этого совсем не хочется…

— Я говорю правду!

— Костер! — он обратился ко второму. — Сделай нашей негостеприимной хозяйке массаж!

— Понял, шеф! — после этих слов его огромная ручища оказалась на моей лопатке. Он интенсивно надавил на какие-то точки, из-за чего я испытала острую, просто невероятную боль.

Завыла…

— Вам есть, что мне сказать? — я качала головой. — Костер! — давление только усиливалось. И в какой-то момент мне даже показалось, что я вырубилась на пару секунд.

Когда очнулась, лицо невероятно горело. Но боли больше не чувствовала.

— Ты тоже это слышал? — шипел тот, который сидел на диване. — Проверь! — потребовал.

— Понял!

— Кто здесь? Кого ты привела? — мужская ладонь сжимала мои щеки.

Единственное, что я смогла сделать — укусить обидчика со всей силы, травмировав его кожу между большим и указательным пальцами.

Он завизжал, проклиная меня последними словами.

Это был мой единственный шанс. Я рванула в сторону двери…

— Не так быстро, тварь! — он схватил меня за ступню, а я отчаянно барахталась, цепляясь пальцами за ковер. — Где флешка, сука?! — шипел он, поворачивая меня на спину. Уперся своими ладонями мне в шею, а я с трудом ловила небольшие порции воздуха.

За пару секунд вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Неужели, это конец? Так глупо, несправедливо, нечестно… Все только-только начало налаживаться, и теперь все оборвется?

— Ах! — глухой звук. Незнакомец упал на меня всем своим весом, я поспешила его оттолкнуть.

— Шишкина! Лида! — знакомый голос вернул меня в реальность. Сева помог мне встать на ноги, я бросилась в его объятия. — Я боялся, что ты все же передумаешь. И решил устроить ночное свидание! — оправдывался, но его голос дрожал.

Он был напуган, как и я.

— Соколов, как я рада, что ты вечно меня не слушаешь!

— Тебя ни на секунду нельзя оставить одну.

Я чувствовала, как по моему телу расплывается неприятная дрожь.

Будто в этот момент меня накрыло истинное осознание.

Если бы не Сева… Это могла быть моя последняя ночь…

Всеволод

— Ну что за улыбка идиотская? — отчитал себя сразу же, как только увидел свое отражение в зеркале. И даже очень тусклый свет от лампочки не мог скрыть заметного блеска в моих глазах. А может, наоборот, еще более его усиливал.

Проблема с электричеством уже почти решена, если можно так выразиться. Еще днем мне доставили новомодный генератор, который работает заметно тише предыдущего. По крайней мере, никто из соседей не жаловался. По крайней мере, пока…

Но, если честно, за пару дней привык к вечерней тишине. Когда нет доступа к большому количеству отвлекающего контента, налаживается связь с самим собой. Я давно не отвлекался от ненужного, чтобы задуматься над, действительно, существенным!

И я очень многое понял за последние дни. В моей жизни было все… Бабки, хорошая работа, статус…

Но не было самого главного. Рядом не было такого человека, с которым можно было бы дурачиться, болтать на любые темы, и…

Вот именно так, улыбаться, как дурачок. Потому что реально хорошо!

До сих пор не могу поверить, что Лида дала мне шанс. Она не из тех людей, которые дают второй, третий, десятый шансы. Поэтому у меня только одна попытка…

Я знаю, я должен выложиться на максимум. Я должен ее удивить.

Чувствую, впереди меня ожидает очередная бессонная ночь в попытках придумать какую-то стоящую идею.

Пригласить в кино или кафе, подарить цветы, быть внимательным и обходительным. Это база, без которой к Лиде вообще лучше не подходить.

Нет, я должен придумать что-то такое, чтобы она на всю жизнь запомнила. Может, купить дорогое украшение? Или прислать несколько огромных букетов?

Нет, Лида не про эту показушную вычурность. Она про другое… Про тихие жесты, доказывающие истинные чувства.

Ей важнее не материальное, а душевное. Ей важны не бездушные предметы, а искренние моменты.

Странно, почему в ее окнах темнота? Может, она уже спит?

Нет, я украдкой наблюдал за ее домом последние несколько дней. Она ложится после полуночи. Представлял, что она делает в эти моменты.

Читает интересную книгу… Нежится у камина и пьет вкусный чай. Разговаривает с кем-то по телефону? А может, у нее есть хобби?

Все эти дни я мечтал узнать ее лучше, но у меня не было такой возможности. А сейчас у меня есть крохотный шанс прикоснуться к ее жизни. И, я надеюсь, задержаться… Остаться…

Ищу повод позвонить.

Точно, я не пожелал ей «спокойной ночи».

Набираю в телефоне ее номер. Не доступен…

Вроде ничего необычного. Еще одно подтверждение того, что она легла спать и отключила телефон. Но…

Внутри зародилось странное беспокойство. Будто шестое чувство подсказывало мне, что что-то не так…

Я боролся с собой ровно минуту, периодически пытаясь дозвониться и все еще заглядывая в ее окна.

А потом решил, что должен проверить. Должен убедиться, что у нее все нормально. Знаю, рисковал получить порцию негодования, если я нарушу ее сон.

Рисковал опять отмотать наши отношения назад. Вернуться на предыдущую ступеньку, а я с таким трудом взбирался на новую. Но…

Внутренний голос сначала шептал, а потом и вовсе кричал — ты ей сейчас нужен.

Представляю, как она меня выталкивает за дверь, злится, негодует! Ничего, буду действовать по обстоятельствам.

В конце концов, кто сказал, что свидание будет завтра? Что свидание будет днем?

Может, я хочу увидеть ее прямо сейчас?! Ведь самое лучшее свидание — спонтанное, незапланированное…

На свой страх и риск, нарушаю ее требование не ходить через дыру в заборе. Подхожу к заднему входу в ее дом, беспокойство только усиливается, когда я понимаю, что дверь не заперта.

Что-то не то… Что-то странное…

Пытаюсь проникнуть внутрь беззвучно, но проклятая дверь скрипит громко-громко. Черт!

Свечу экраном телефона, не включая фонарик, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания. Может, я параноик, конечно. Но мой внутренний голос подсказывает, что надо постараться себя не выдать!

Делаю еще шаг вперед и натыкаюсь на что-то тяжелое. Оно издает противный грохот, будто тяжелая крышка упала с кастрюли.

Черт!

— Проверь, что там! — до меня доносится чей-то голос. Мужской, явно не Лидин.

Я мог бы подумать, что у нее гости… Но, это слишком странно. Гостей не встречают в кромешной темноте. Тем более, я не видел, чтобы к ее дому подъезжала машина.

Решение в голову приходит спонтанно. Хватаю первое, попавшееся под руку. Действительно, это кастрюля — понимаю по «ушкам».

Спиной прижимаюсь к стене рядом с дверным проемом. Когда дверь распахивается, не издаю ни малейших звуков, не двигаюсь.

Слышу тяжелые глухие шаги. Силуэт высокий, широкий, а еще — сильно несет сигаретами. Кто это? Бывший муж, грабители?

Позже разберемся. Несильно ударяю его кастрюлей. Падает. Наконец, свечу фонариком…

Это мужчина. Да непростой… С прибором ночного видения на голове. А вот это я позаимствую. В темноте ориентироваться в чужом доме практически нереально.

Вот так и знал, что мое нутро меня не обманывает.

В соседней комнате слышна какая-то возня. Надо торопиться. Залетаю в гостиную, вижу людей на полу. Понимаю, что Лиде нужна моя помощь. Ударом тыльной стороной ладони оглушаю преступника.

Все происходит за доли секунд. Но, кажется, что этот момент длится бесконечно.

— Шишкина, Лида! — моя душа уходит в пятки. Мне на мгновение показалось, что она не двигается, не дышит!

— Мммм! Соколов! — она медленно приходит в себя.

Как же я рад сейчас слышать это ее «Соколов». Обнимаю крепко…

Будет сопротивляться, барахтаться, возмущаться, отталкивать. Но больше я ее от себя не отпущу. Как бы она ни старалась… Теперь у меня есть уважительная причина всегда быть рядом. Буду ее защищать…

И любить!

Лида

— Ну ты как?! — Сева сидел на корточках, напротив меня, согревая своим теплым дыханием мои ладони.

Мое тело пробивала частая дрожь. Я лишь пожала плечами…

Как я? Как лимон, из которого выжали все соки.

— Полиция уже едет. Злоумышленников я связал. Думаю, они отключили рубильник на счетчике, поэтому нет электричества. Я отойду ненадолго, чтобы проверить. Ладно?

— Останься, пожалуйста. Мне страшно, Сев…

Я всегда старалась быть сильной. Скрывала все свои страхи и переживания за маской невозмутимости. Как танк, шла вперед, преодолевая любые трудности. В моей жизни был мужчина-потребитель, на которого нельзя было надеяться. И за много лет я научилась надеяться только на себя.

Но сегодня… Все мои внутренние слабости полезли наружу. Будто моя невидимая броня дала трещину или… или вовсе исчезла. Быть сильной не значит быть неуязвимой. И сегодня я максимально прочувствовала, насколько я слабая, ранимая.

— Не бойся, я рядом. Если ты хочешь, я останусь здесь с тобой, ни на шаг от тебя не отойду, пока не приедет полиция.

— Хочу!

— Хорошо, тогда… добавим немного романтики, если так можно выразиться, учитывая сложившуюся обстановку! — Соколов подошел к столику, на котором стоял старинный подсвечник с тремя свечами. Зажег их зажигалкой.

Пламя свеч игриво подрагивало, отбрасывая длинные тени на стену. Соколов примостился рядом со мной на кресле, обнял меня очень аккуратно.

Атмосфера, действительно, была достаточно интимной. Если бы не случившееся десятью минутами ранее, ее можно было бы назвать даже вполне романтичной. И если бы не двое преступников, мы могли насладиться нашим скромным уединением.

Сегодня жизнь явно мне продемонстрировала, что человеку нужен человек. Одиночество может сгубить в прямом смысле. Потому что тебя банально некому защитить. И не только физически.

Даже ментально… Если бы Сева сейчас не был со мной рядом, я бы точно заработала нервный срыв.

А с ним… Его тяжелая рука на моей пояснице дает особое ощущение безопасности.

Со стороны парадного входа раздался какой-то шум. Мы с Севой синхронно обернулись. Глаза привыкли к тусклому освещению от свеч, поэтому в комнате было достаточно хорошо видно.

— Наверное, это полиция, — Сева встал. — Быстро среагировали.

— А если нет? — в голову ворвалась пугающая мысль, что у этих преступников могли быть сообщники. — Полицейские бы позвонили в дверь, а не стали красться в темноте ночи!

— Ты права, Лид… — он помог мне подняться. Времени сбежать уже не было, шум в прихожей усиливался. А источник света — яркий фонарик, становился все ближе и ближе.

Соколов встал передо мной, будто защищая. Он был готов в случае необходимости принять весь удар на себя. Уверена, ему тоже было страшно, как и мне. Но он не подавал вида, а старался сохранять спокойствие и хладнокровие.

Мы попятились немного назад, в самый темный угол комнаты. Бросаться грудью на амбразуру было бессмысленно. Потому что мы не знали наверняка, кто там. И сколько их…

Возможно, всего несколько секунд форы могли стать для нас решающими. Чтобы было время собрать мысли в кучу и принять единственно верное решение, как действовать в данной ситуации.

— Лида, если вдруг что-то случится, я постараюсь отвлечь все внимание на себя. А ты сразу беги к черному входу. Беги к соседям, поднимай шум… — он еще пытался быть рассудительным, давал мне какие-то наставления.

А я… Кажется, что от страха мои ноги приросли к полу, а тело оцепенело.

Бежать?! Бежать без оглядки! А что будет с ним? Он готов пожертвовать собой ради меня? Он, правда, готов пойти на это? Ради меня?!

Дверь отворилась, и по комнате скользнул яркий свет от телефонного фонарика.

Деревянный пол жутко скрипел под тяжелыми ботинками вошедшего. Это был рослый мужчина. А может, темнота ночи и тень, отбрасываемая им на стену, визуально увеличивала его габариты.

Правда, его движения были неуверенными, какими-то даже комичными, как у плохого шпиона из малобюджетного фильма. Он делал шаги очень осторожно и медленно, будто боялся на что-то наткнуться.

В одной руке он держал телефон. Свет метался по комнате, цепляясь за разные предметы. Вспышка ярким кругом рассеивалась напротив его головы. Так что в первые секунды я не сообразила, что перед нами — не незнакомец вовсе.

В какой-то момент свет скользнул по шкафу с посудой. За стеклянными полками была зеркальная стенка. Видимо, он испугался собственного отражения…

— Кто здесь?! — знакомый голос вызвал чувство отвращения. Противные возвышенные возгласы были свидетельством его трусости и слабости. — Предупреждаю, не приближайтесь! — трусливо повторил он, а затем прозвучало…

Трррк.

Оказывается, во второй руке он держал электрошокер. Его рука дрогнула из-за страха, и он ударил себя по пальцам. Выронил телефон.

Медленно присел на пол. Миша всегда был нетерпелив к резкой боли. Еще удивительно, как он вовсе сознание не потерял.

— Ууууууу! — завопил он неистово, прижимая ладонь к грудной клетке. Вспышка фонарика светила прямо на него.

От того, что он будет выть, как волк, волком не станет.

Какой же он жалкий, ничтожный, немощный болван.

Это существо, подставившее под удар женщину, защищая свою трусливую задницу, даже мужчиной нельзя назвать.

— Гордин, прекращай свою истерику.

— Лидочка, жива!

Обрадовался? Ой-ли!

— А что ты думал, что нет? Решил убедиться, что вся моя недвижимость и бизнес тебе достанутся?

Поняв, что никакой угрозы на самом деле нет, мы вышли из тени. Что он может нам сделать, если он даже собственной тени боится?

Расплачется, пытаясь разжалобить? Нет, даже разжалобить ему нас не получится. Этот человек для меня теперь — НИКТО. Пройденный этап, который хочется как можно быстрее вычеркнуть из своей памяти.

— Зачем ты так, Лидочка? Я тут, вообще-то, чуть пальца не лишился! — он продемонстрировал большой палец левой руки. Целый и невредимый.

— И что? Мозгов у тебя уже давно нет. Живешь же как-то…

— Почему ты так со мной разговариваешь! Я тебя защитить пришел! — наконец, он взял в руки телефон, чтобы посветить в мою сторону. — А этот что здесь делает? — разозлился он, прожигая нас с Севой своим безумным взглядом. Моментально встал на ноги.

— Защитить? Интересно у тебя получается. Сначала навел на меня бандитов, а потом решил стать героем? Ха… Как ты понимаешь, Гордин, защитник у меня уже есть.

— Стерва! Нет уж… Нет, я так просто это не оставлю, Лида. Официально ты — моя женщина. И если этот лошара думает, что я так легко тебя ему уступлю!

— Слушай сюда! — Сева не стал терпеть Мишины бредни. Неожиданно сжал его левое запястье, надавливая на большой палец. — Говоришь, чуть пальца не лишился? Я могу закончить начатое…

Миша заскулил. Ныть ему всегда удавалось просто исключительно.

— Пусти, пусти, понял. Я погорячился, больше ни слова не скажу. Совет вам и любовь, ребята. Только отпусти!

— В твоих благословениях мы не нуждаемся, гнида, — Соколов его толкнул.

— Лида, и на этого вот ты меня променяла?

— Я смотрю, ты не до конца понял? Добавить еще пару «аргументов»? — Сева закипал от ярости.

— Понял-понял, я все понял… — он поднял руки, трусливо поглядывая на дверь.

— Миша, на самом деле, с этого самого момента выбор у тебя невелик. Либо ты подписываешь все бракоразводные документы на моих условиях. Либо…

Гордин меня резко перебил, не дав договорить.

— Никаких либо. Я ничего подписывать не собираюсь, — стоял он на своем, делая самоуверенные заявления. Будто у него было право сейчас еще что-то требовать.

— Либо ты идешь по этому делу, как соучастник, — закончила я начатую фразу.

Голос Гордина моментально изменился. И следа не осталось от его лживой «заботы». И после этого он еще будет доказывать, что волновался обо мне?

Конечно… Этот нелюдь мог волноваться только о своей заднице, о своих денежках и о своем будущем. Всё!

— Ты не посмеешь. Я ничего не сделал! В конце концов… Это ударит и по твоей репутации. Как думаешь, о чем скажут люди? Что довела мужика до ручки, вот он и пошел против нее.

— Не волнуйся о моей репутации, Мишенька. Не бойся, я опишу в мельчайших подробностях, что ты и как ты… И доказательства найдутся, не переживай. Вот у меня есть свидетель. Соколов, подтвердишь мои слова?

— Конечно!

— Тем более, сомневаюсь, что эти двое тоже будут молчать. Рано или поздно ведь всплывет информация, кто их на меня навел? Так что…

— Да я ничего не делал. Неужели ты думаешь, что спустя столько лет совместной жизни я желал тебе зла? Я, правда, волновался. А эти… Они вынудили меня все про тебя рассказать. Ты же сама ляпнула, что флешка у тебя. Я не хотел тебя подставлять, Лида. Так сложились обстоятельства, поверь! — он потянулся своими предательскими руками ко мне.

Теперь его дар убеждения на меня не действует. Пелена с глаз давно спала, и я чувствую каждую лживую нотку в его противном голосочке. Поет, как соловей. Вот только правды в его пении нет ни капли.

— Разбираться никто не будет, специально ты или случайно. Факт остается фактом. Попытка ограбления и причинение физического вреда, да еще и по предварительному сговору. Думаю, тебе не одна статья светит.

— Ничего мне не светит!

— Конечно, я не стану выдвигать обвинения против тебя. Но только в том случае, если ты согласишься на мои условия. Ты уже прочитал документы, которые тебе отправил мой адвокат?

— Я не читаю то, что не собираюсь подписывать.

— А ты лучше ознакомься. Потому что хочешь-не хочешь, а подписать придется. В любом случае, тебе даже хлебной крошки не достанется, я тебе это обещаю.

— Вот только не надо мне угрожать. Я пуганый…

— Я заметила, трусливее тебя только зайцы.

— Вот же, — он обернулся, прислушиваясь. За окном звучала сирена. Звуки полицейских мигалок становились все громче, значит, патрульная машина уже заехала на нашу улицу.

— Что? Пуганый, да все равно испугался?

— Пошла ты! Мы еще не договорили! — он побежал в сторону черного входа, как ошпаренный. Сбежал, сверкая пятками…

Как обычно. Только языком чесать и умеет.

Ничего. Мы ведь на самом деле не договорили. Шутки закончились. Теперь будем играть по-крупному и по другим правилам. По моим…

— Дядя Сева, рад Вас видеть! — приятный молодой человек на вид примерно одного с Артемом возраста или чуть старше, протянул ладонь для рукопожатия.

— Привет, Юрец! Что так официально, как неродной! — Сева обнял его по-родственному. — Сколько лет, сколько зим!

— Да уже… 5 лет, еще с моей свадьбы, получается.

— Время быстро летит. Возмужал, женитьба тебе явно пошла на пользу.

— Жена красавица, приходится соответствовать. Да и сыну пример. Я, когда железо тягаю, он берет пластиковые гантельки и за мной повторяет. Спортсмен будущий.

— Как-нибудь на днях заеду, с сыном познакомишь.

— Ловлю на слове, дядь Сев. Ладно, на личные темы позже поговорим. А пока рассказывайте, что у вас тут приключилось.

Соколов перевел взгляд на меня, а я неуверенно пожала плечами.

— Лид, не волнуйся. Этому парнишке можно доверять. Я его с пеленок знаю. Сын моего армейского друга. Парень — во! — Сева показал класс.

Я кивнула, после чего начала свой рассказ. Сообщила об обнаруженной флешке и о том, что на ней. И о попытке ограбления городской квартиры, и о сегодняшнем нападении.

— Знаю это дело. Громкое. Некоторые свидетели отказались от показаний, один без вести пропал, еще один погиб при невыясненных обстоятельствах. Из отдела постоянно происходит утечка информации. Начальство подозревало, что у нас «завелась крыса». Возможно, вся проблема в том, что сотрудники обсуждают информацию по делу в публичных местах. Кстати, Вы можете объяснить происхождение этой записи?

— Нет, не могу. Почти год управлением ресторана занимался мой супруг.

— Вероятно, именно он в этом замешан?

— Скорее всего. Флешку я случайно обнаружила в его личных вещах.

— Хорошо, разберемся. Лидия Петровна, Вы сможете предоставить имеющуюся у Вас запись? Возможно, по голосам получится узнать, что это за сотрудники.

— Флешка сейчас не здесь…

— Юра, я ее завтра тебе завезу.

— Хорошо. Лидия Петровна, проверьте информацию. И если с Ваших слов записано верно, подпишите.

Я кивнула, взяла в руки документ, заполненный молодым следователем.

А между мужчинами все еще продолжался диалог, который я слышала в пол уха…

— Дядя Сева, Вы должны понимать, что дело серьезное. Совершенно точно ясно, что сегодняшнее нападение — не случайность. И пока флешка официально не приобщена к делу, преступники могут повторить попытку ее заполучить. Естественно, маршрут следования свидетеля будет изменен. Но злоумышленники об этом могут не знать. Сегодня вам обоим очень повезло. «Гладкий» — это погоняло одного из напавших на вас бандитов, уже несколько лет скрывается от полиции под разными именами. И такое прозвище он получил, потому что обычно все его дела проходят гладко, без улик. Но он всегда оставляет свой фирменный след — бумажный самолетик. На его счету очень много серьезных преступлений. Лидии Петровне нельзя оставаться одной!

— Не волнуйся, я смогу ее защитить.

— В этом я не сомневаюсь. Возможно, я и преувеличиваю степень опасности. Но Вы должны понимать, что надо соблюдать повышенную осторожность. Лучше лишний раз не выходить из дома, избегать встреч, телефонных разговоров. Лучше перестраховаться!

— А вот с этим я полностью согласен, Юр.

— Все верно, я поставила подпись, — передала документ следователю.

— Отлично. Лидия Петровна, я дяде Севе уже дал пару наставлений. Если кратко — будьте осторожны. Дом-работа-дом. И без самодеятельности.

— Не переживай, Юрик, я проконтролирую. Буду постоянно рядом. Буду каждый ее шаг отслеживать.

— Соколов, а меня спросить не надо?

— Лидочка! — надо же… он никогда меня так не называл. — А тебя никто спрашивать не планировал.

— Куда мы едем? — я внимательно следила за дорогой. Хотя в темноте у меня включается топографический кретинизм.

Но все же я пыталась понять, куда он меня везет.

— В надежное место. Там ты точно будешь в безопасности.

— Можно поконкретнее?

— Шишкина, почему ты такая нетерпеливая! Доверься мне!

— Ладно… — откинулась на сиденье. В голове до сих пор звенело от пережитого шока и стресса.

Наверное, сейчас я даже благодарна Севе, что увез меня. Сомневаюсь, что сегодня я смогла бы уснуть в собственном доме. Любой шорох бы страшил. Любой скрип вызывал бы легкую панику.

Но 20 минут назад, когда он почти что приказал мне собрать самое необходимое, я включила свое фирменно «фи», «никуда не поеду», «ничего не буду», «ничего не хочу».

Характер у меня не самый сладкий. И особенно я не люблю, когда мною пытаются командовать. Но все же… В этот раз здравый смысл переборол внутреннюю бунтарку, и я согласилась с Соколовым.

— Лид, не холодно? — его голос звучал обеспокоенно. — Может, включить печку?

— Нет, мне нормально… Почему ты решил?

— Мне показалось, ты дрожишь…

— Разве? — вытянула вперед ладонь и поняла, что это, действительно, так. Пальцы подрагивали. И, кажется, все мое тело пробивала легкая дрожь. Прислушалась к своему сердцу — оно тоже билось очень громко и часто.

— Не бойся, все уже позади. Я никому не позволю опять тебя обидеть, — он взял мою холодную ладонь в свою.

— Тебе не кажется, что ты позволяешь себе слишком многое? — фыркнула я, но руку не одернула.

— Нет, не кажется, — он скрестил наши пальцы. Я улыбнулась… Хоть я и вредничала, но так было спокойнее.

Я боюсь думать, что было бы, если бы Соколов не ворвался в мой дом, не обезвредил преступников, не спас меня…

— Лид, все хорошо, слышишь! Тебя больше никто не тронет, — он будто услышал мои мысли. Будто почувствовал, как напряглось мое тело от ужасающих воспоминаний.

Его сдержанная уверенность распространялась и на меня. Страх отступал, а на смену ему приходило спокойствие.

Раньше я не понимала, что означает фраза «с ним, как за каменной стеной». Думала, что это всего лишь поэтическое преувеличение. Но… Это всего лишь рядом со мной был неправильный мужчина.

А Соколов… Он из тех, кто не создает проблемы, а решает их. Из тех, кто не просто обещает, но и делает. И если взял ответственность, то идет до самого конца.

— Еще долго ехать?

— Скоро будем…

— Скоро — это полчаса или 10 минут?

— Скоро, Шишкина! Ты как всегда… — он рассмеялся.

— Что?

— Невыносима, — его громкий смех разрывал тишину.

Я нахмурилась. Легкая обида кольнула где-то под ложечкой. Убрала ладонь, сложила руки на груди, отвернулась к окну.

Машина свернула с бездорожья, и треск веток сменился монотонным гулом трассы.

— Но… — продолжил он, все еще усмехаясь. — Но другой мне не надо… — добавил уже тише.

А я почувствовала, как раздражение сменяется приятным теплом, разливаемым по телу. Ведь услышать подобное — дороже любых комплиментов.

Ведь это означает, что человек знает твои недостатки и готов их принять. Не менять, не пытаться переделать… А принять!

Сева остановился возле высоких металлических ворот. Ввел специальный код, и только после этого они отворились. Мы проехали дальше, оказавшись на подземной парковке. Датчики движения срабатывали, и перед нами загорался свет. Он припарковал машину на свободное место.

— Вот теперь приехали! — повернулся в мою сторону, расстегивая ремень безопасности.

— Куда? Такой уровень шифрования, словно это какой-то секретный объект.

— Ха-ха, Шишкина. Это новостройка с повышенным уровнем безопасности и комфорта для жильцов. Вместе с квартирой мне по документам положено и собственное парковочное место.

— То есть, все это время у тебя была квартира?

— Ну да… — он вышел из машины, открыл для меня дверь, помог выйти и мне.

— Почему тогда ты жил в неотапливаемом доме без электричества?

— Потому что в городе у меня соседи… слишком скучные. Я с ними даже не знаком. Другое дело…

— Ты хочешь сказать, что со мной чересчур весело? — мы подошли к лифту, он нажал на кнопку его вызова.

— О да, Шишкина, с тобой не соскучишься! На самом деле, квартиру я покупал для дочери, когда она собралась переехать в этот город на учебу. Для меня стало сюрпризом, что она здесь не живет. Хотя, в прошлый раз Настя соврала, что уехала на экскурсию с подружками. Не призналась сразу, что с парнем живет. Сына твоего уважаю хотя бы за то, что он забрал невесту на свою территорию, хоть и съемную. Он целеустремленный, всего добьется. Зато не стал жить на всем готовом.

— Да, сын у меня не любит принимать подачки. Все сам…

В детстве перед его глазами было два примера мужского поведения — папин и дедов. Хорошо, что сын пошел по стопам моего отца, а не стал такой же тряпкой, как Миша… Кто-кто, а Гордин — это явный пример человека, предпочитающего жить на всем готовеньком. Такой себе альфонс на минималках, прикрывающийся за ширмой бесконечных стартапов… Только… Он забывал всегда упоминать, кто ему давал деньги на эти «прибыльные бизнесы».

— Толковый парень. Слушай, может, стоит ему позвонить? Рассказать о случившемся?

— Да нет. Не хочу волновать ребят до утра. Завтра заедем за флешкой, тогда, может быть, и расскажу. У них сегодня важный день. Не хочу, чтобы послевкусие от помолвки омрачалось беспокойством обо мне. Слава Богу, все обошлось. Благодаря тебе… — зашли в лифт, он выбрал нужный этаж.

— Ого, неужели ты признала, что я тоже бываю полезным, — он рассмеялся. — Значит так, я много не ем, матом не ругаюсь, руки растут откуда надо и…

Все это время мы не переставали беседовать. Соколов сегодня болтал даже больше, чем обычно. Его монотонный голос отгонял плохие мысли, и я расслаблялась. Между нами была шуточно-игривая атмосфера.

— Что? Ты сейчас рекламируешь себя, как жениха?

— Мммм, — он сжал губы в «трубочку». — Вообще-то, я надеялся на постоянную должность хотя бы твоего телохранителя. Но если ты настаиваешь… Давай, ни тебе, ни мне… Я готов занимать обе должности одновременно.

— Ох, Соколов… — я громко хихикнула.

— Ну вот… Мне удалось тебя развеселить. А то непривычно видеть тебя такой загруженной. Обычно ты либо злишься на меня, либо… злишься на меня.

— Значит, ты сейчас опять пытался меня разозлить?

— Я пытался тебя отвлечь от плохих мыслей, Шишкина. Уж лучше на меня ругайся, но, пожалуйста, не замыкайся в себе. Не бойся, тут безопасно. Даже если кто-то и решит сюда проникнуть, ему придется пересечь несколько пунктов пропуска — несколько кодов доступа и… консьержа. О, знаешь, какой тут строгий консьерж?!

Лифт поднялся до нужного этажа. Мы оказались в длинном тамбурном пространстве с доступом в несколько квартир на этаже. Здесь было очень чисто и ухоженно. Стены покрыты светло-бежевыми панелями, которые эффектно контрастировали с дверьми цвета спелого каштана. На полу — темно-серый ковролин. На белоснежном потолке — лампочки с датчиками движения. Все минималистично и со вкусом, выполнено в современном стиле.

— Нам сюда, — Соколов остановился возле одной из однотипных дверей.

У двери красивый коврик с надписью «добро пожаловать». Прямо с коридора веет атмосферой уюта и гостеприимства.

Прокрутил ключ в дверном замке, на правах гостьи пропустил меня вперед. Я оказалась в красивой светлой студии. На 30 квадратах было все — кухня, гостиная и спальная зона. Соколов вошел следом и положил мою небольшую дорожную сумку на прикроватную тумбочку.

— Располагайся. Чувствуй себя, как дома…

— Как дома не хочу…

— Значит, чувствуй себя как в гостях, где тебе очень рады.

Кровать была настолько мягкой и удобной, что меня моментально окутало приятной негой, как только я залезла под одеяло. А хлопковая ткань постельного белья обволакивала мою кожу свежими ароматами лавандового стирального порошка. Ортопедическая подушка идеально подстроилась под мою голову.

Кайф!

Первые пару минут я, действительно, была уверена, что сегодня высплюсь, как никогда. Буду спать сном младенца. Но…

Стоило мне расслабить тело, как мозг опять стал прокручивать недавние события. Я чувствовала, как снова наполняюсь тревогой, которая распространяется по телу неприятными колючими мурашками.

Не спалось. Я ворочалась с бока на бок. Открыв глаза, поняла, что свет уличного фонаря проникает в комнату одиночным рассеянным лучом.

Было тихо настолько, что тишина оглушала. Город заснул… Только я одна, похоже, не сплю.

Повернулась на спину. В темноте потолок казался каким-то бесконечным. По нему медленно плыли тени, падающие с деревьев на улице. Они были похожи на руки — длинные, корявые, страшные… Руки, которые в любой момент могут схватить меня, повалить на пол, сделать больно.

Стоило закрыть глаза, перед ними зажигались обрывки, звучали голоса. И я снова начинала ощущать страх — панический, до ужаса…

Сердце в груди билось так громко, что в этой давящей тишине я слышала каждый его стук. Положила руку на грудь, уговаривая его успокоиться. Но безрезультатно…

Сделала глубокий вдох, еще более глубокий выдох. И так несколько раз… Но мое состояние не улучшалось.

Села, прижавшись спиной к подушке. Из сидячего положения я могу лучше контролировать происходящее вокруг меня. Хаотичные мысли замедляются, и теперь, чуточку успокоившись, я понимаю, что тени на потолке — это всего лишь тени. А все остальное дорисовало мое бурное воображение.

За окном глухая ночь. На стеклах красивые витражные рисунки, созданные природой. Невольно их разглядываю, поражаясь таланту этого художника-самоучки. Веки становятся тяжелыми, глаза медленно закрываются, я чувствую, как расслабляется мое тело.

Я засыпаю, но этот сон поверхностный. Почти сразу пробуждаюсь от ночного кошмара. Ощущаю его руки на своей шее. Чувствую нехватку дыхания.

Просыпаюсь, сильно кашляя. Из-за неудобного положения мне было тяжело дышать. Это всего лишь сон…

Пытаюсь себя успокоить, но на этот раз не получается.

Опускаю ноги на пол, чувствуя легкую прохладу.

Это невыносимо. Так я точно не усну. А если и усну, то опять проснусь в холодном поту. Хватит себя мучать…

А рядом, с соседнего дивана, доносится дыхание Севы. Такое монотонное, спокойное, тихое.

Мы договорились спать отдельно. Оба взрослые люди, приняли решение не форсировать события. Сева уступил мне кровать, заняв менее выигрышную позицию.

«— Зато ближе к двери, — сказал он.

— Боишься, что сбегу?

— Никуда ты от меня не денешься, Лид. Но в случае чего приму весь удар на себя».

Это глупо!

Я противилась собственному желанию лечь с ним рядом, возле него не страшно, рядом с ним я как-будто покрываюсь невидимой броней, способной защитить меня от невзгод.

Да, глупо! Но еще глупее — дрожать здесь от страха.

Нерешительно и медленно иду к нему. Шаг, еще один… Каждый — более решительный. Наконец, замираю прямо над ним.

Смотрю на него, спящего. От него веет безопасностью и надежностью.

Неуверенно сажусь на край дивана, прямо на одеяло. Сева что-то бурчит сквозь сон, не разобрать. Отодвигаю край одеяла, заныриваю под него. Выдерживаю безопасную дистанцию.

А потом…

Сева неожиданно тянется ко мне, крепко обвивает мое тело руками, сжимает.

— Моя, — шепчет он сквозь сон, согревая меня своим теплом.

И в этом «моя» было намного больше смысла, чем в самых красивых и романтичных фразах. Улыбаясь, я прикрыла веки, чувствуя, как все напряжение отступает. И жесткая поверхность дивана казалась ничем не хуже мягкого матраса.

Спокойное дыхание Севы убаюкивало. Я уснула… На этот раз без страха и без кошмаров.

Мне снилось море… Теплое, но свежее. Аромат морского бриза был настолько реальным, что я будто смотрела 3D фильм — все было настоящее. Где-то вдали кричали чайки… Ветер распространялся легкими порывами, гладя своими невидимыми пальцами мне спину, накручивая мои пряди… А солнце светило так ярко, что ослепляло…

А песок! Такой рассыпчатый… теплый… мягкий? Даже во сне мне показалось это странным. Я растирала его между пальцев, не понимая, что с ним не так…

А потом я нащупала что-то еще. Что это? Похоже на… нос?

Моментально раскрыла глаза, шокировано глядя на не менее шокированного Соколова. Бесцеремонно щупаю его нос и бороду! Ах вот, почему этот песок казался таким странным!

Удивительно, я до сих пор ощущаю аромат морского воздуха… Принюхиваюсь. Это от Севы, это его одеколон. А чайки… О… Это звук будильника из соседней квартиры. А ветер? Это Соколов, щекотавший мою кожу пальцами.

— Доброе утро! — улыбается, странно разглядывая. Что это с ним? Почему он такой загадочный? — Настолько соскучилась ночью?

Ах, черт! Точно… Я же сама к нему пришла.

— Еще чего. Просто замерзла! — бурчу, отодвигаясь немного.

Идеален… Его мелкие мимические морщинки его совсем не портят. Напротив, добавляют некого шарма и брутальности. А этот взгляд!

Черт, как я сейчас выгляжу? По утрам меня не радуют наэлектризованная «укладка» и отеки под глазами.

— Надо было увеличить мощность камина, — смеется глазами.

— Решила тебя пожалеть. В темноте ничего не видно, а если бы включила свет, то ты бы проснулся.

— Да? — насмешливо уточняет.

— Да! — отдаляюсь еще на пару сантиметров. Он же, изверг, приближается снова. Обязательно меня мучать? Или хочет, чтобы я с кровати свалилась?

— Лид, — шепчет он еле слышно.

— Что?

— Мне понравилось просыпаться с тобой рядом. И если честно, я не против рядом с тобой засыпать… — он положил свои руки на мою талию. Нежно, без нажима. Но достаточно настойчиво для того, чтобы не дать мне возможности сбежать.

— Соколов, ты слишком многое позволяешь себе с утра!

— Я? Заметь, Шишкина, это не я ворвался на твою территорию.

— Вообще-то, ты сам меня вчера привез!

— Я не об этом. Если мне не изменяет память, мы легли в разных местах, но проснулись вместе. Я, конечно, мог бы списать все на невидимую силу притяжения между нами. Но… Ты добровольно пришла сюда на своих ноженьках. Вот так, топ-топ! — он изобразил «ходьбу» указательным и средним пальцами свободной руки.

— Знаешь что, Соколов! Если ты такой принципиальный, мог бы меня выгнать!

— Мог… Но не захотел! И вообще, Шишкина. Может, хватит уже называть друг друга по фамилиям? Это как-то неуместно после того, что случилось этой ночью…

— А что случилось этой ночью? — выставила ладони перед собой, сохраняя между нами дистанцию.

— Кажется, нет, я совершенно в этом уверен.

— Что?

— Что мы с тобой идеально помешаемся на одном диване. А это знак!

— Соколов, какой ты дурак! — попыталась вырваться, но его захват был все еще достаточно крепкий.

— Лид, постой. Я не умею красиво говорить, поэтому отшучиваюсь. На самом деле, я хотел сказать, что… Мне кажется… То есть… Нет, я в этом уверен. Я тебя люблю…

— Ты что? — я нахмурила брови, пытаясь понять, сказал он это на самом деле или мне послышалось.

— Я тебя люблю…

Значит, не послышалось.

— Ты понимаешь, что говоришь это женщине, которая все еще замужем. У которой в жизни — полный бардак, и чтобы его разобрать, надо в нем копаться не один день?

— Понимаю, но мы можем копаться вместе…

— Сев, я тебя просила не усложнять. Пока что… Это все… Это слишком рано, неожиданно. Давай, мы пока просто будем… привыкать друг к другу. Без этих громких заявлений.

— Я согласен. Возможно, я и тороплюсь. Но я не умею по-другому. Я это чувствую, Лид. И я просто хочу, чтобы ты об этом знала. Я не давлю на тебя и не требую ответить тем же прямо сейчас. Просто я хочу, чтобы ты знала, что я не играю, не притворяюсь. И для меня эти слова — не просто фраза.

— Мне нужно время…

— Возможно, сейчас его у нас не так много, как было в 18 лет. Но я готов ждать, сколько понадобится.

— Спасибо, — ответило полушепотом. Он не убирал свою руку, и я не хотела, чтобы убирал.

Я тоже что-то чувствовала. И это было больше, чем обычная симпатия. Но я боялась совершить очередную ошибку. Ведь однажды я уже наступила на эти грабли… И если все повторится… В этот раз зубья ударят гораздо больнее, рассекая давно зажившие на сердце рубцы.

Но Сева был решителен. И он безумно подкупал своей настойчивостью.

За последние дни он не раз дал мне понять, что он — не про пустую болтовню. И если он что-то говорит, то говорит это искренне. А еще он — про поступки.

— И еще… — смотрел на меня строго, убрал упавшую мне на глаза прядь волос. — Надо ускорить процесс подписания бракоразводных документов. Меня напрягает, что ты все еще замужем за этим, как его там… Козлом.

— Мишей… — сказали одновременно.

— Козел ему больше подходит.

А вот с этим сложно не согласиться…

Всеволод

— Да, Юр… — приложил телефон к уху, прижал его плечом, одной рукой придерживал чашку, а второй — размешивал сахар.

Лида возилась с бутербродами. Обернулась на меня, понимая, что звонок касается и ее. Наверное, ждала хоть каких-то новостей.

— Дядя Сева, доброе утро. Я с хорошими вестями.

— Так. Слушаю!

— В общем, нам удалось расколоть Гладкого, и он дал показания. Самое главное, он сообщил нам, где находится логово их группировки. С тех пор, как задержали их главаря, над которым, собственно, и должен быть суд через несколько дней, их ряды поредели. Остались, так сказать, самые преданные. Группа захвата выехала ночью, когда преступники спали. Так что нам удалось задержать всех подозреваемых, ни один не скрылся. Поэтому теперь Лидия Петровна может вздохнуть спокойнее. Ей ничего не угрожает… Правда, до суда лучше все же избегать подозрительных контактов…

— Понял…

— И, кстати, полицейские, которые отвечали за доставление свидетеля в суд, уже получили выговор. На всякий случай, сопровождающих заменили, и маршрут, естественно, тоже. Я договорился с начальником, Лидия Петровна не является фигурантом данного дела, поэтому мы не будем ее дергать. Если, конечно, она сама не станет писать заявление о нападении. Хотя Гладкий и его подельник получат по не одному сроку — там преступлений хватает. Зачем ей лишний стресс? Тем более, следствию придется искать источник информации. Я так понимаю, там замешан ее ресторан?

— Я готов лично гарантировать, что это досадная случайность.

— В этом я уверен, потому лично поручился за Вашу… Кстати, а она Вам кто?

— Любимая женщина, Юр.

— Ну да, я так и подумал… Ладно, дядь Сев. Если что, я на связи. Если появятся какие-то вопросы, можете мне звонить. Если что-то поменяется, я тоже буду держать вас в курсе.

— Отлично… Давай…

Я положил трубку. Лида нетерпеливо спросила:

— Ну что там?! — не стал ставить вызов на громкую, потому что… мало ли что Юра мог мне сказать. Не хотел зря волновать Лиду.

— Да… Пока ничего непонятно. Злоумышленников допрашивают, но попались крепкие орешки. Так что, Шишкина, придется тебе меня терпеть еще несколько дней, как минимум.

— Черт!

Даже обидно стало от ее реакции.

Решил пока не говорить ей всю правду, потому что я ее знаю. Опять будет убеждать меня в своей самостоятельности. Пока побуду с ней рядом. Мне так будет спокойнее. И ей так будет безопаснее.

— Ты настолько не рада моей кампании?

— Да нет, я не об этом, — облегченно выдохнул, даже отлегло. — Я надеялась, есть какие-то подвижки. Неприятно постоянно чувствовать себя под прицелом.

— Нет, не так, Лид… Если что, ты под моей защитой. А под прицел, если понадобится, встану я, — поставил на стол перед ней кружку чая.

Говорю так не потому, что знаю — все уже позади. Хотя я тоже не стал бы сейчас делать поспешных выводов. Потому что понимаю, что в подобных ситуация нужно постоянно быть «на чеку».

А потому, что, действительно, так думаю… Вчера я очень сильно за нее перепугался. И мысль о том, что я могу ее потерять, была невыносимой. А еще понял, как много эта женщина для меня значит.

— Соколов, мне не нужны такие жертвы. Я не хочу подвергать опасности людей, которые мне дороги…

— Значит, все-таки, я тебе дорог?

— Не выворачивай. Ты понимаешь, что я имею в виду, — она устало выдохнула, сделала глоток чая.

— Все будет нормально. Вот увидишь… У меня хорошее предчувствие.

— Спасибо, Сев, за поддержку. Если бы тебя сейчас не было рядом… Не представляю даже, что бы я сейчас делала.

И я тоже не представляю. С тех пор как Шишкина опять ворвалась в мою жизнь… Хотя, по сути, это я ворвался в ее… Но с тех самых пор, как мы пересеклись на дороге, я постоянно о ней думаю.

Она важна для меня… И я буду ее постоянно оберегать, охранять и любить. Однажды я ее уже потерял. И я не допущу этого снова.

Несколько часов спустя

— Соколов, не смотри так. Невозможно сосредоточиться! — она недовольно пробурчала, подняв на меня свой взгляд.

А как на нее не смотреть, когда она особенно хороша «в деле». Серьезная, задумчивая, сосредоточенная… Хмурит лоб, закусывая губу.

На ее рабочем столе была всякая документация. Она перекладывала листочки, сортируя. На полу было несколько больших папок с документами, и еще несколько — в шкафу.

— Извини, думал, ты слишком занята, чтобы заменить, что я на тебя смотрю…

— О, Соколов. Я чувствую твой взгляд. От него… — она задумалась, — …мурашки.

— Ну хоть не тараканы, — я рассмеялся, вставая с мягкого кресла. Подошел к стеллажу, на котором были расставлены всякие штучки.

Грамоты, сертификаты, медали, фотографии и просто красивые статуэтки. Какое-то время просто разглядывал. Потом захотелось рассмотреть одну из фотографий поближе. Но случайно задел рамкой какую-то из статуэток, и все предметы на полке по принципу домино из вертикального положения заняли горизонтальное.

— Соколов, лучше сядь на место. Пока ты мне весь кабинет не разгромил! — окатила меня своим взглядом, а я стушевался.

Здесь она другая. Более строгая и жесткая.

Честно говоря, я думал, что этот день мы проведем как-то иначе. Закажем доставку еды, будем смотреть целый день фильмы, не вылезая из дома… А может, наоборот, прогуляемся в парке или сходим в кино.

Но у Лиды на этот день были другие планы…

«Мне надо на работу, Сев. Я и так позволила себе отдых на выходных. Хотя они были настолько насыщены событиями, что я не отдохнула ни капельки».

Что ж… Работа, так работа. Никуда от нее не денешься. Своему компаньону позвонил и предупредил, чтобы сегодня меня не дергал по вопросам фирмы, потому что я занят… Но работа меня все равно нашла.

Хоть и чужая. Но…

— Лид, давай, я хотя бы тебе помогу. А то без дела время тянется слишком медленно.

Она сняла очки, устало потерла переносицу. Сделала глубокий вдох… Я понимаю, что она привыкла доверять только себе, делать все сама…

Ведь она уже доверила бывшему мужу свой бизнес, и тот все загубил.

Но я не ОН.

— А знаешь, давай. Может, так дело быстрее пойдет.

— Не волнуйся, с таким напарником, как я, справишься за пару часов!

— Самонадеянно, Сев. Я уже пару дней пытаюсь все документы привести в порядок. Пока я разобралась только с самыми основными.

— Ну вот! Значит, тебе определенно был нужен именно я.

— Не зазнавайся только… Займись папками на полу. Там более старая бухгалтерия…

Я присел на корточки. Раскрыл верхнюю папку… Документы в ней лежали хаотично, без сортировки. Сначала решил сортировать по их виду — отдельно складывал договоры с поставщиками, счета-фактуры и банковские выписки. Все, что не входило в этот перечень, я размещал отдельно.

Все казалось нормальным, пока в мои руки не попал конверт, лежавший в одной из папок между файлами. Это было письмо из банка. В отличие от всех остальных документов, оно более свежее, десятидневной давности.

Быстро пробежался глазами по тексту.

— Лид, ты в курсе, что вы уже просрочили несколько платежек по вашему кредиту? Тут предупреждение из банка, что если ты пропустишь следующий платеж, они будут вынуждены принять меры, — я старался сделать максимально спокойный голос, хотя внутри меня поселилось какое-то необъяснимое напряжение.

— Что? — она ошарашенно вздернула брови. — Какого еще кредита?

Подошел к ней, передав ей письмо. Она бегло изучила его содержание. Поджав губы, она устало откинула голову назад.

— Здесь написано, что срок оплаты истекает через 10 дней.

— Как же мне надоели эти сюрпризы, Сев… — несколько секунд она словно находилась в какой-то прострации, пытаясь абстрагироваться от этой ситуации. Эта информация застала ее врасплох. — Не понимаю, как я раньше этого не заметила.

— Твой муж, наверное, специально спрятал письмо дальше, тянул время.

— Да я не о письме. Я ведь изучала банковские операции по счету, чтобы понять, куда ушли деньги. Ресторан и без того находится на грани банкротства… А тут еще и кредит… Подожди, это же не тот же банк, в котором открыт расчетный счет ресторана.

— Значит, кредит пошел не на основной счет?!

— Видимо, Гордин открыл второй счет в другом банке, и все средства поступили именно на него.

— Проверь рабочую электронную почту. Возможно, там есть и электронные письма из банка?

— Думаешь, Миша настолько тупой, чтобы указать электронный адрес ресторана? — она открыла соответствующую вкладку. В поиске писем ввела почту банка, указанную в письме. — Да, оказывается, он реально настолько тупой…

— Что тут?

— Самое первое письмо датировано апрелем этого года. Так, тут у нас… Угу, оповещение об открытии счета в банке. Дальше… Ага, вот оно… «Ваш кредит отправлен на рассмотрение» в июне. Нет, не то… А, здесь, конец сентября. «Ваш кредит на 8 миллионов одобрен. Под залог…».

Лида не стала читать дальше. Она удивленно вздернула брови.

«Под залог ресторанного бизнеса» — прочитал я уже сам.

— Разве у него были такие полномочия? — удивился.

— Нет… В должности гендиректора он имел право осуществлять операционную деятельность, но для кредита ему было нужно мое согласие. И моя подпись…

Она побледнела…

— Или доверенность от тебя на его имя…

— Я ничего не оформляла. Хотя он мог получить мою подпись обманным путем. В конце марта я несколько дней лежала в больнице с переломом ноги. Гордин в тот период принес мне на подпись документы о передаче полномочий. Я ему доверяла, подписала не глядя. Получается, он давно планировал… — Лида нервно усмехнулась. — Как я могла быть такой слепой.

— Ты ни в чем не виновата.

— Наверное, он только и ждал удобного момента, чтобы со мной развестись. А я, получается, все чуточку ускорила…

— Ему нужно было время, чтобы скрыть все следы…

— Ой, как же мне все это надоело! Нужно срочно ехать в банк, — она нервно улыбнулась. Хотя на ее лице были заметные разочарование и усталость.

Лида

— Лид, ты как? — я пожала плечами. Состояние полусонное, амебное… Мой мозг отказывается верить, что это конец. Провал…

Ресторан отберут за долги…

И самое мерзкое, что Гордину за это ничего не будет. Потому что сделка была законной, по доверенности. А то, что я эту доверенность до сегодняшнего дня вообще не видела, — не доказательство. Подпись ведь моя, оригинальная…

В банке мне ничем не смогли помочь. Расчетный счет был открыт от моего имени по доверенности. На счету денег нет. Единственно, что мне дали — выписку.

— Я знаю, что надо делать. В первую очередь, ты сейчас должна выпустить пар. И после этого ты сможешь мыслить здраво, а не поддаваться эмоциям и начинающейся хандре.

— Сев, ничего не хочу… Отвези меня домой. Я со вчерашнего утра не проверяла теплицу. Автоматическая система вентиляции и поддержания температуры тоже может давать сбой. Мне кажется, это единственное место, где мне сейчас будет спокойно.

— Домой ты всегда успеешь. И с розами твоими до вечера ничего не случится. Тем более, мы уже приехали.

— Куда?

— Сейчас увидишь, — Соколов заехал на какую-то парковку, припарковал автомобиль, помог мне выйти.

Затем мы спустились по ступенькам и попали в подвальное помещение…

— Нет! — это было не отрицание, а, скорее, удивление…

По центру комнаты стоял боксерский ринг. А в зоне тренировки — множество боксерских груш разного размера.

Никого не было — только тренер, к которому Соколов подошел сам, что-то с ним обсудил, вернулся ко мне, протягивая боксерские перчатки.

— Нам дали добро. У тебя есть 40 минут до тех пор, пока сюда начнут приезжать мальчишки для тренировки. Советую поторопиться!

— Да я не умею!

— Ничего сложного... Уверен, у тебя хороший удар. Покажи, на что ты способна! — я надела перчатки, подошла к одной из груш. Сделала удар… — Нет, так не пойдет… Такими темпами ты и за день пар не выпустишь. Представь, я не знаю… Что перед тобой не просто груша боксерская, а твой бывший муж!

— Оооо…

Оказывается, все дело в правильной мотивации! Каждый удар становился все сильнее предыдущего. Движения руками были активными, четкими, меткими…

Сфокусировалась на надписи на уровне моих глаз… В длинном слове на неизвестном мне языке были две «о», расположенные на небольшом расстоянии друг от друга. Представляла, что это наглые глаза Гордина.

Через несколько минут такой «терапии» мне на самом деле стало легче. По крайней мере, негативные мысли отступали, и я совершенно точно для себя понимала, что буду бороться.

— Ну что? Лучше?

— Ты прав, Сев. Гораздо! Думаю, сейчас самое время для торжества справедливости. И… Пора оставить моего мужа с голой задницей.

— Отлично. Такой настрой мне определенно по душе…

— Так, судя по выпискам, вот… Кредитные деньги поступили на счет в середине сентября. Дальше было несколько финансовых операций. Все транзакции — в пользу одной и той же фирмы. Получатель — ООО «Еливест». Тебе знакомо название этой фирмы?

— Нет, впервые слышу…

Соколов быстро пробил название, и из открытых источников мы получили информацию, что компания была зарегистрирована несколько месяцев назад. На имя Елизаветы Востоковой.

— Ты знаешь, кто такая Елизавета?

— Знаю… Это его любовница.

— Все кредитные деньги ушли на счет фирмы-однодневки. Скорее всего, дальше они перевели их на другие счета.

— Мммм… Получается, этот урод взял кредит под залог моего ресторана и перевел их своей любовнице. У них был вполне логичный план. Продать ресторан без моего ведома он не мог, пошли бы слухи, и я бы точно об этом узнала. А вот взять кредит… Если бы Гордин отсрочил еще несколько платежей, банк начал бы процедуру взыскания. И ресторан бы конфисковали.

— Он надеялся, что ты не станешь ничего проверять.

— Ну что ж. А теперь его ждет не безбедная жизнь, а один большой облом… И я об этом позабочусь.

— Лида, ты хотела меня видеть? — Гордин непринужденной походкой вошел в мой кабинет.

— Да, присаживайся!

Он приподнял край своего кашемирового пальто и сел на стул напротив меня.

У нас с Соколовым были почти сутки, чтобы придумать идеальный план, как вернуть деньги на расчетный счет ресторана. И теперь оставалось его реализовать.

Конечно, надеяться на то, что Миша согласится вернуть их просто так, было бессмысленно. Поэтому надо было действовать его же методами…

— Это по поводу нашего развода? — кивнула. — Я изучил направленные твоим адвокатом документы. Знаешь, у меня появились некоторые вопросы по этому поводу.

— Ожидаемо. Я тебя слушаю…

— Во-первых, я больше 20 лет прожил в нашей городской квартире. Вкладывал деньги в ремонт. Да и сам я нередко делал по дому мелкие работы — починить, прикрутить, заклеить, исправить. Все это было на мне.

— То есть, вызов мастера по телефону, ты называешь «на мне»? Тем более, даже это тебя тяготило. И оба косметических ремонта, что были проведены за годы нашей совместной жизни, курировала и финансировала только я.

— Сейчас, Лида, это просто слова без доказательств. У тебя нет никаких подтверждений…

— Разве? Гордин, ты же помнишь, как я всегда дотошно относилась к любой документации. У меня есть чеки на закупку материалов, смета от рабочих. И выписка из банка, что оплата осуществлялась с моего личного счета, — правда, только по последнему ремонту двухгодичной давности. Но это неважно. — Порядок в документах равно порядок в голове. Признаться, тот хаос, который ты устроил за 8 месяцев в ресторане, поверг меня в шок. Но я с этим справилась и сумела привести все дела в норму.

— Все? — он скривился, что-то обдумывая.

— По крайней мере, большую их часть. По поводу квартиры… Она куплена моим отцом еще до брака с тобой. Так что ты к ней не имеешь никакого отношения. Еще какие-то вопросы?

— Да… Дом…

— Получен в наследство, а наследное имущество разделу тоже не подлежит.

— Но…

— Что-то еще?

— Машину ты покупала в браке и…

— Если мне не изменяет память, Гордин, твоя машина стоит вдвое дороже моей. Если ты хочешь все разделить поровну, тогда нам придется продать обе и деньги поделить пополам. Ты готов на это пойти? — он покачал головой. — Мог бы сказать спасибо, что я тебе оставляю хотя бы твой автомобиль. Фактически, он тоже куплен на мои деньги.

— Спасибо… — некрасиво кривляясь, фыркнул он.

— А почему ты ничего не спрашиваешь о ресторане, Гордин? Неужели, ты не хочешь отжать половину моего бизнеса? — я ухмыльнулась.

— За несколько месяцев я понял, что ресторанный бизнес — не мое. Так что, можешь оставить его себе…

— Хм… Какое благородство с твоей стороны.

— А ты что думала? Что я совсем негодяй? Ладно, Лид, так и быть… Что надо подписать? — он взглянул на часы. — Я тороплюсь, у меня еще важное дело.

— Миш, только не делай вид, что ты подписываешь эти документы из благородства. Мы оба знаем, что если бы не твои грязные делишки и страх перед последствиями из-за них, то ты бы сейчас здесь не сидел.

— Главное, чтобы ты сдержала свое слово, Лид. Если я выполню все твои условия, ты же не станешь свидетельствовать против меня?

— Хм, ты имеешь в виду тот случай, когда ты разгромил мою квартиру и попытался спихнуть все на несуществующих грабителей?

— Ну… да…

— А еще, когда ты натравил на меня злоумышленников, надеясь, что их руками ты решишь свою главную проблему?

— Да, Лид. Ты прекрасно все знаешь сама. Зачем повторять это вслух?

— Просто, чтобы понять, говорим ли мы с тобой об одном и том же… В любом случае, Миша, я свое слово привыкла держать.

— Хорошо, — он удовлетворенно кивнул, подписывая документ.

Я взяла в руки бракоразводные бумаги, чтобы проверить, везде ли есть его подписи.

— Отлично, — улыбнулась. — Сев, зайди, пожалуйста…

— С кем ты говоришь?

— Аааа? Я разве не сказала? Гордин, нас снимает скрытая камера. Вот там, помаши ручкой, — показала ладонью на полку напротив моего рабочего стола. Видимость отсюда просто идеальная… И слышимость тоже…

Теперь у меня есть голосовое подтверждение Миши по поводу обоих случаев.

— Ах ты ж! — он дернулся, но Соколов как раз вошел в кабинет… Он находился в соседнем зале и все контролировал.

Хотя Гордин был уверен, что мы сейчас с ним здесь одни. Серьезно? После всего случившегося он думал, что я соглашусь остаться с ним наедине? Я не такая дура…

— Миша, эта запись будет гарантией моей безопасности. Если вдруг ты опять что-то задумаешь или приблизишься ко мне ближе, чем на 500 метров, я пойду с ней и с другими доказательствами в полицию. И да, если вдруг со временем ты решишь оспорить свою подпись, я тоже дам ход этому делу.

Сева подошел ко мне, встал сзади, взглядом сверля Гордина.

— Да пошла ты! — он встал на ноги, поправляя свое безупречное пальто.

— И кстати…

— Что еще?!

— Мы в курсе о твоих финансовых махинациях. Мы знаем о кредите и о том, что деньги ресторана ты переводил на подставные компании.

— Бред… Ты ничего не докажешь!

— А мне не надо ничего доказывать, Гордин. Я наняла прекрасного юриста, который уже занимается этим делом. Мы собираемся отправить в суд заявление о мошенничестве. И совсем скоро все твои счета будут обнаружены. Достаточно проверить цепочку финансовых операций, чтобы доказать, что эти деньги ты украл у меня. Конечно, процедура возвращения украденных средств займет некоторое время. Но я готова подождать ради результата. Будь готов к тому, что скоро к тебе придут из следственного комитета…

— Что? Ты же обещала!

— Я обещала закрыть глаза на другие твои делишки. Но не на твое мошенничество. Конечно, мы можем решить этот вопрос полюбовно. Если ты согласишься вернуть деньги добровольно.

— Я не… — он покосился на камеру. — Не понимаю, о чем ты говоришь…

— Все ты прекрасно понимаешь. Что ж, твое право. Встретимся в суде.

— Хорошо. Хорошо, я готов вернуть тебе половину. Вторая половина принадлежит мне, — его взгляд неуверенный, голос дрожит. А еще Гордин неустанно теребит рукав своего пальто.

Неприятно, когда тебя застают врасплох? Мне тоже было…

Но сейчас я — подготовленная, спокойная, и все козыри у меня. Так что я не собираюсь идти на уступки и делать ему поблажки. В этот раз ситуация развернется в мою пользу.

— Нет, Гордин. Ты вернешь мне все до последней копейки. А иначе, этим делом займется суд. С ним торговаться гораздо сложнее, чем со мной.

— Но у меня нет всей суммы. Я уже потратил часть…

— Продай машину. Возможно, этого хватит, чтобы покрыть разницу…

— Ты хочешь оставить меня вообще без имущества?

— Гордин, во всех твоих бедах виноват ты сам. Смирись уже… Ты покинешь мою жизнь ровно с тем, с чем ты в нее пришел — ни с чем… Твои шмотки я раздам нуждающимся, электронику продам и на коллекцию твоих марок у меня уже тоже нашелся покупатель.

— Ты не посмеешь!

— Неужели! Ха-ха, Гордин… Ты слишком плохо меня знаешь. Но ты не отчаивайся, дорогой. Зато у тебя есть любовница. Уверена, она с тобой по любви, а не из-за денег.

— Пошла ты! Оба идите, знаете куда. Да я на вас всех! Да я вам покажу…

Боюсь-боюсь…

Путем длительных размышлений, Гордин все же согласился вернуть все деньги по кредиту. Впрочем, у него не было другого выбора. Если бы я пошла со своими претензиями в суд, он все равно обязался бы мне вернуть всю сумму, плюс компенсацию. Плюс на нем была бы статья, и, возможно, уголовное наказание.

Так что он выбрал лучшее из зол…

В том, что я выиграю это дело, сомнений ни у кого не было. Я наняла хорошего юриста, у меня были доказательства в виде выписок из банка, переводов на фирму-однодневку и, самое главное, у меня была запись, в которой Миша сам во всем признался.

В назначенный день состоялся суд по нашему разводу. Миша принял все мои условия. Все имущество, включая ресторан, остались у меня.

Гордин исчез из моей жизни… Честно говоря, я по нему совершенно не скучала. Он пропал с радаров, и я ни разу не интересовалась, как он живет. Уверена, именно так, как он этого заслуживает.

Хуже всего, что Миша вычеркнул не только меня, но и сына. Но это его личное дело. Я никогда не настраивала Артема против отца и не препятствовала их общению. Гордин сам сделал выбор…

Дела ресторана постепенно начали налаживаться. Я частично погасила взятый Мишей кредит, а вторую часть денег использовала для погашения задолженностей по коммунальным платежам, выплаты зарплат работникам заведения и для закупки качественных продуктов.

Кстати говоря, как Миша не старался угробить мой ресторан, у него ничего не вышло. Результаты проверки оказались хорошими, и мне выдали все необходимые сертификаты.

Мы снова открылись…

А потом… Произошло то, чего я вообще не ожидала. Кулагина опубликовала статью в своем блоге, и после этого случился невероятный наплыв посетителей. В течение месяца наблюдалась почти полная посадка! Мои прекрасные розы дарили хорошее настроение нашим гостям. И это было самым большим комплиментом моему труду…

Конечно, со временем шумиха вокруг ресторана подутихла. Но… Дела все равно шли в гору. Я постепенно выплачивала кредит. А бизнес, который находился на грани фола, теперь возрождался из пепла.

Самое главное, я опять обрела невероятную тягу к жизни. Воспрянула духом. Ожила! Я горела этим процессом…

Первое время мне помогал Артем. Но совсем скоро я поняла, что он это делает в ущерб своей учебе! Выпускной курс, ему надо было максимально сосредоточиться на учебном процессе. Поэтому я настояла, чтобы пока он сфокусировался на учебе. А после ее окончания, я уверена, он найдет перспективную работу в хорошей компании. Он у меня парень талантливый.

А если будут трудности с поиском работы, я всегда найду для него должность в своем ресторане — управляющего или бухгалтера.

К слову, мне удалось обратно переманить Тамару Сергеевну. Я вернула старых поставщиков. Весь коллектив был в сборе.

И я ценю каждого своего сотрудника. Они были со мной во время финансовых трудностей, и я никогда не забуду их поддержку в этот период. Поэтому в рабочее время я их начальник, а в нерабочее — друг. И если им нужна моя помощь, я всегда помогу.

Доброжелательная обстановка на рабочем месте — это уже 50 % успеха. Ведь когда люди горят общим делом, хотят развиваться и улучшать, они выкладываются на максимум. И, конечно, я стимулирую их хорошей зарплатой и премиями.

И если на профессиональном поприще у меня все налаживалось, то на личном…

Скажем так, все было очень неопределенно.

Соколов уехал сразу после Нового года, пообещав вернуться через пару дней. Но не вернулся ни через неделю, ни через две. Сначала он иногда звонил, но наши беседы были короткими и непродуктивными. Сева постоянно был занят и обрывал звонки на полуслове. Он оправдывался работой и проблемами со связью.

А потом и звонки стали слишком редкими.

Я злилась! Ужасно на него злилась. А еще я понимала, что скучаю. Мне не хватало его глупых подколов и издевок. Не хватало его надежного плеча рядом…

Мне просто не хватало ЕГО…

И самое паршивое, что я винила себя… Наверное, я слишком долго его отталкивала и держала между нами дистанцию. И он просто устал меня добиваться?!

Это было утро понедельника. Я отсыпалась после воскресного мероприятия — вчера арендовали весь ресторан для дня рождения. И домой я вернулась около двух часов ночи.

В дверь кто-то неустанно звонил, пробудив меня в самый продуктивный цикл сна. Проснулась разбитая, раздавленная, разваленная. Короче, еле доползла до двери.

А потом распахнула ее и…

— Соколов? — мой сонный мозг плохо ориентировался в ситуации. И, наверное, он забыл, что я вообще-то на него злюсь.

— Привет, Шишкина! — он расставил руки в стороны, как бы подготавливаясь к предстоящим объятиям.

Ага, как бы не так! Я, наконец, пришла в себя.

— Зачем пришел? — поправляя махровый халат, сделала равнодушный вид.

— Не ждала?

— Нет.

— Мне уйти?

— Уйди.

— Ладно, — он пожал плечами.

Развернулся. Пошел к калитке.

— Ладно? Вот так просто, ладно?! — взорвалась я. — Тебя не было пару недель. И ты решил, что можешь вот так явиться сюда, без предупреждения? Да еще и надеяться, что я тебе на шею брошусь?

Но он шел вперед к калитке, не оборачиваясь.

Ну и ладно. Пусть идет. Тоже мне… Я захлопнула дверь раздраженно. Сердце бешено стучало. Оно уже отвыкло от этих эмоциональных качелей.

Фух… Успокаивайся. Аритмия нам ни к чему.

— Шишкина, все-таки ждала? — за дверью прозвучал самодовольный голос Соколова.

— Пфф, еще чего?! — поспешила возразить. И как только открыла дверь, перед моим носом оказался большой букет сирени.

— Откуда?! Ты где ее нашел в это время? — я вдохнула нежный аромат букета.

— Помнишь, мы когда-то ели трехконечные и пятиконечные цветки и загадывали желания.

— Давно это было… Мы уже не в том возрасте, чтобы верить в такие глупости.

— Почему же. Мое желание уже почти сбылось. Несвоевременно, конечно, но я и не указывал точные сроки.

— Ты до сих пор помнишь свое юношеское желание? Сев, сколько лет с тех пор прошло.

— Помню… Потому что детские и взрослые желания часто совпадают. Я загадывал быть с тобой.

— Ммм… И поэтому бросил меня? Дважды!

— Почему дважды? И почему бросил?

— Не прикидывайся дурачком.

— Ладно. Да, я накосячил. Думал, мне удастся быстрее решить дела, но продажа моей доли в фирме немного затянулась. Мне пришлось еще передавать все дела моему компаньону. А еще я помог ему найти мне достойную замену.

— Ты мог чаще мне звонить.

— Помнишь, что ты мне сказала 8 дней назад, когда мы в последний раз созванивались? Чтобы я тебе больше никогда не звонил, потому что я, как ты меня назвала? Бессовестный павлин?

— Ты пообещал перезвонить через минуту, а перезвонил через 2 часа. Я разозлилась.

— А я решил тебя не злить лишний раз. Если бы я тебе чаще звонил, то все затянулось бы еще на неделю. Лид, каждый раз после звонков тебе на меня накатывала такая хандра. Я хотел обратно домой, к тебе. Но было нельзя. Надо было решить все дела, чтобы уже вернуться навсегда.

— Значит, ты больше не уедешь?

— Больше не уеду.

— И чем будешь здесь заниматься?

— О, у меня грандиозные планы. Столько идей, как доставать любимую соседку.

— Сев, я серьезно!

— Не знаю. Пока не думал так масштабно. Моей главной целью было вернуться на родину. Думаю, открою здесь что-нибудь. Ну или к тебе пойду разнорабочим. Там забор надо сделать, за теплицей твоей ухаживать помогу. Я многое умею. Впустишь?

— У тебя есть свой дом…

— Но там одиноко и грустно. А еще я очень скучал по тебе.

Два месяца спустя

Природа ожила с приходом весны. И я ожила вместе с ней. Мне было хорошо, спокойно, уютно…

Мы с Севой каким-то чудом уместились в одноместном гамаке, и я, лежа у него на груди, наслаждалась, купаясь в лучах весеннего солнца, проскальзывающих сквозь цветущую крону яблони. А легкий аромат яблочных цветков меня будоражил не меньше дорогих духов.

Над нами кружили пчелы. Но мы не обращали внимания на них, а они не трогали нас.

— Да, хорошо все-таки, что папа тогда не спилил эту яблоньку. 20 лет назад…

— Угу, хорошо. Правда, пришлось тогда с Вами немного побороться. Но мне удалось ее сохранить…

— То есть? — я слегка приподняла голову, смотря в Севины глаза.

— Пришлось отсудить законный метр, на котором находилась эта яблонька.

— Так все было из-за нее?

— Не из-за нее, а ради нее.

— Почему?

— Ты будешь смеяться…

— Сев, расскажи. Мне, правда, интересно…

— Мне тогда было лет 12 или 13. Я пришел сорвать себе яблоко, когда увидел тебя в твоем дворе. Ты ходила туда-сюда с книгой в руке и очень увлеченно читала, не замечая никого вокруг. А я придумывал, какую колкость сказать, когда мне на голову упало яблоко… И тогда я вдруг неожиданно для себя сделал главное открытие.

— Оооо, да ты прямо как ученый!

— Угу, только мое открытие вряд ли претендовало бы на ученую степень. Я понял, что ты… девчонка.

— Ты дурак? А косички и платья, которые я носила, тебе об этом не намекали?

— Да нет, Лид… Тогда я впервые увидел в тебе не соседскую занозу, а девушку. И… Втюрился.

— Подожди, ты хочешь сказать, что был влюблен в меня все старшие классы?

— Был.

— И донимал меня из-за этого?

— Я боялся, что ты догадаешься. Только повзрослев, я, наконец, набрался смелости признаться. Говорят, первая любовь никогда не проходит. А эта яблоня… для меня она является символом моих чувств.

— А еще под ней мы впервые поцеловались.

— О да, Лида. Тогда я понял, что бывает что-то слаще яблок… — он осторожно прильнул к моим губам, подтверждая сказанное.

Я раскраснелась от смущения, и когда он прервал наш поцелуй, чувствовала, что мои щеки горят.

— Сев… И все-таки я не понимаю. Мы же так любили друг друга, почему ты меня бросил? Я потом очень долго приходила в себя.

— В каком смысле, я тебя бросил? Это ты от меня ушла…

— Нет… Твоя мама сказала, что ты встретил девушку и сразу после армии вы с ней поженитесь. Я уехала в другой город на учебу и три года не возвращалась домой. Боялась вас с ней увидеть вместе.

— Лид, твоя мама сказала, что ты в институте с мальчиком познакомилась. И я тебе не нужен больше…

— Но…

— Так не было никакого мальчика?

— Сев, ты точно дурак… Я еще пару лет потом ни на кого смотреть не могла.

— Если бы я только знал…

— За что наши родители так с нами поступили?

— Думаю, они не верили, что детская влюбленность может перерасти в большую любовь. А она в нее переросла, даже на расстоянии, — он обнял меня, не желая отпускать. Хотя в его голосе звучало сожаление.

Они боялись, что наша любовь станет преградой для образования, карьеры… Что ранний брак испортит нам жизни.

Родители всегда хотят сделать для детей лучше. Но они не всегда понимают, что именно — лучше.

Мы потеряли столько лет из-за лжи…

— Сев…

— Что?

— Я люблю тебя, — наконец, я отпустила боль прошлых обид.

Я всегда любила его. Первая любовь не ржавеет.

— Как давно я ждал этих слов, Лид, — он меня осторожно поцеловал. А его влюбленный взгляд говорил больше, чем самые красивые фразы о любви.

Еще 9 месяцев спустя

Когда в дверь позвонили, я без особой радости оторвалась от своих любимых. Но незваный гость был достаточно настойчив. Потому мне пришлось посмотреть, кого там принесла нелегкая…

— Ты? — я ухмыльнулась, глядя в глаза, полные отчаяния. — Что ты здесь делаешь?

— Послушай… — любовница бывшего мужа протянула ко мне свои ручонки.

— Мы с тобой на «ты», кажется, не переходили, — брезгливо фыркнула в ответ. Она закусила губу, опустила взгляд.

— Лида, заберите его обратно! Пожалуйста!

— С чего бы? — мои брови взлетели вверх.

— Послушайте, Лида. Он постоянно только о Вас и говорит. Вы ему нужны!

— Есть маленькая проблемка, он мне больше не нужен. Уже год как! Помнится, Вы сказали, что он будет счастлив только с Вами. И что я — балласт, который долгие годы тянул его вниз. Что без меня его дела пойдут в гору. Что рядом с успешным мужчиной должна быть правильная женщина? И что я на ее роль не гожусь. Так, кажется? Ничего не забыла?

— Все так, но я тогда не знала, что…

— Что он не настолько успешен?

— Лида, у него депрессия. Он уже несколько месяцев не выходит из дома. Мне приходится работать, чтобы прокормить нас обоих! Я к такому не привыкла…

— Я должна Вас пожалеть сейчас?

— Вы не понимаете… Я устала. Я так больше не могу! Он меня достал. Он мне противен!

— Значит, расстаньтесь с ним. Для этого не обязательно пытаться его пристроить обратно.

— Да! Я не могу его выгнать!

— Ну так уйдите сами.

— Это невозможно. Мне негде жить!

— Это не моя проблема. В конце концов, найдите другого мужчину. Не думаю, что для Вас это трудно. А меня, пожалуйста, оставьте в покое.

— Так Вы его заберете? Лида… Стойте! — она схватилась за дверную ручку, не давая мне закрыть дверь… Но я оказалась сильнее… И дверь поддалась почти моментально.

— До свидания… То есть, надеюсь, прощайте. Не приходите сюда больше. Никогда!

Я захлопнула дверь...

Надо же, какая наглость! Как она вообще посмела явиться сюда. Дрянь… Она выбрала моего бывшего мужа сама, ее никто не заставлял с ним крутить шашни.

А теперь так легко «заберите».

Бррр. От одной мысли опять увидеть мерзкую физиономию Миши по телу неприятные мурашки.

Смотрюсь в зеркало в прихожей. Аккуратное домашнее платье голубого цвета. Неброский макияж, красивая укладка. И самое главное — блеск в глазах, который невозможно скрыть.

За год я заметно похорошела. В чем мой секрет? Правильное питание, здоровый образ жизни, спорт и, конечно же, любимый мужчина рядом.

— Кто приходил?! — Сева спросил почти шепотом. А этот его взгляд… Полный обожания и любования. Я до сих пор таю, как сахарная вата, когда он на меня так смотрит.

— Да так… Пытались продать… ненужный хлам.

— А почему сразу ненужный? — он рассмеялся. — Может, кому-то он и понадобится?

— Нет, сомневаюсь. Этот уже никому не нужен, — я пожала плечами. — Сонечка спит?

Артем на работе, а у Насти сессия. Привезли малышку к нам. А мы и рады вспомнить молодость. Артем уже огого какой вымахал, но руки все еще помнят. В начале апреля дети сыграли свадьбу, а через пару дней молодые нам сообщили очень приятную и неожиданную новость — через 6 месяцев они ждут пополнение.

— Спит… — он обнял меня осторожно. — До сих пор не могу привыкнуть, что я уже дед.

— А я бабушка!

— Не думал, что у меня опять появится любимая бабуля.

— Ох, Соколов!

— Лид… А, Лид?

— Чего тебе?

— Раз мы с тобой уже все равно родственники. Может, это… Ну… Знаешь там… — он замямлил непривычно. Я нахмурила брови, странно на него поглядывая. — Ну ты знаешь, что я не романтик особо. А на одно колено вставать уже артрит не позволяет.

— Какое колено?

— Лид, выходи за меня! — он вынул из кармана бархатную коробочку. Открыл ее… Это было невероятной красоты кольцо. Подготовился…

— Соколов, я только-только привыкла к статусу свободной женщины. Дай мне еще на свободе нагуляться.

— Я и так терпел целый год. Значит, ты мне отказываешь?

— Не дождешься, Соколов! Я согласна. Ты еще не догадываешься, на что ты подписаться решил.

— Представляю… И я иду на это осознанно — в твердом уме и ясной памяти, — надел мне на палец кольцо, которое идеально подошло мне по размеру.

Затем нежно поцеловал меня сначала в висок, потом в губы. А я испытывала невероятное умиротворение, счастье, вдохновение.

Теперь в моей жизни есть всё, о чем только можно мечтать. А прошлое уже давно осталось в прошлом. Больше не болит… Впереди — не старость… Там еще целая жизнь, полная счастливых моментов с нужными людьми…