Волшебный мир, среди сотни тысяч других миров, которые находятся в постоянном движении, как шарики в коробке. Они скользят, сталкиваются, обмениваясь не только энергией, но и материей. При столкновении образуется новая жизнь, где-то похожая, где-то совершенно другая, чуждая, со своей памятью предков, обычаями и традициями. И не всегда такие разные миры могут спокойно ужиться в одном пространстве и тогда возникают споры, конфликты, страх, зачастую кровь льется рекой и ненависть гложет души. Бывает, что старый мир выдавливает чужаков, перемалывает уничтожает, а бывает, что чужаки побеждают и тогда старый мир рушится и на его руинах строиться новый, другой. Но бывает и так, что нет победителей и проигравших, и сил нет продолжать сражение, тогда появляется совершенно другой мир, в котором приходится существовать всем противоборствующим сторонам всем вместе и каждому по отдельности. У каждого свои верования, обычаи и традиции. И приходится учитывать особенности тех, кто рядом, не пытаясь навязать собственные, что не всегда получается и снова начинаются конфликты. Опять мир ломается, и снова восстанавливается, ещё более хрупкий, чем был. И возможно так могло бы продолжаться бесконечно, но есть кое-что, скрепляющее фундамент в этом хрупком мире. Цементирующее и не позволяющее разрушиться миру окончательно. Как это ни удивительно, но название этой созидающей силе — любовь.

Это история о волшебном мире, похожем на лоскутное одеяло, где живут разные существа, со своими традициями, но какими бы разными они ни были, всех их объединяет жажда любви. Любви, ласки, тепла семейного очага. Многие думают, что это для них невозможно. Слишком много крови пролито, слишком свежа память о войнах, раздирающий мир до недавнего времени, слишком много страхов, невежества и ненависти. Но если в игру вступает любовь, то все предрассудки отходят на задний план. И тогда приходит осознание, может мы и разные, у кого-то длинные уши, у кого-то маленький рост, у кого-то кожа другого цвета, но с приходом любви, все наша непохожесть смазывается, стирается, становится не важной. Важны лишь глаза, в которых сияют звёзды от счастья, важны лишь улыбки и смех детей, важны лишь горячие объятия, когда сердца стучат в унисон, исполняя самую главную песню самой жизни. Песню любви.

А традиции? Традиции-это важно. К ним можно привыкнуть и даже ими можно проникнуться, если они становятся частью твоей жизни, и становятся причиной твоего счастья, потому что любовь не щадит никого, она приходит внезапно, когда меньше всего ожидаешь, берет в плен сердце и душу, а после такого никакие традиции не страшны. Когда знаешь, что твое сердце в надёжных руках, знаешь, и держишь в своих руках такое же чужое-родное сердце. Тут уже не до страха и сомнений. Их нет. Есть только уверенность в себе, в своей любви, и в вашем общем будущем.

Мертвенно бледный свет полной луны, освещал древнее святилище на вершине самой высокой горы, прятавшейся в лохматых облаках от мирских взглядов. Духи не любят быть на виду и места своего обитания, стараются спрятать тщательнее, запутать тропинки и дорожки, чтобы не всякий мог найти. Но сегодня они специально указали самые лёгкие пути своим служителям, чтобы те быстрее дошли и не устали, ведь сегодня особая ночь. Ночь, когда духи напрямую говорят со жрецами и шаманами, неслучайно они собрали их сегодня всех в одном месте, многим из них пришлось провести в пути не одну неделю, чтобы добраться до главного святилища в центре мира. Грядут страшные события и если они не вмешаются, мир захлебнется в крови.

Жрецы и шаманы злобно зыркали друг на друга, но молчали, понимая, что не с проста духи свели их вместе в эту ночь. Встав вокруг каменного круга, терпеливо ожидали, что скажут духи.

Когда луна оказалась над каменным кругом жрецы и шаманы запели, забормотали, входя в транс, чтобы услышать, что им скажут духи. Им не нужно было сегодня ни благовоний, ни напитков из ароматных трав, чтобы призвать духов. Духи сами призвали их и говорить будут сами.

Когда небо начало светлеть, уставшие мужчины с трудом опустились на каменный пол, утирая пот, дрожащими руками. Общение с духами никогда не проходит бесследно. Слово взял один из шаманов красной степи. Огромный старый орк, обвешанный с ног до головы амулетами и прочими атрибутами шамана, с длинным посохом и небольшим барабаном, прикрепленным к кожаному ремню, обвивавшему его талию.

— Духи сказали, что скоро нас ждут плохие времена, — пробасил орк.

— Они это всем сказали, — ехидно ответил верховный жрец из Восточных лесов, поправляя на голове венец из золотых листьев, из всех жрецов, что приехали из владений эльфов на востоке он выглядел самым бодрым, но его длинный жреческий балахон уже сиял не так ярко, помялся и выглядел не очень опрятно. Орк на это замечание, только приподнял кустистую бровь.

— И что будем делать? — подал голос верховный жрец гномов, приглаживая роскошную рыжую бороду.

— Можем оставить все как есть, — сказал шаман из племени горных орков, перебирая каменные бусины с начертанными на них рунами, он был самым старым из собравшейся компании. В его черных глазах светилась мудрость прожитых веков, — оставив право нашим племенам решить, кто достоин жить в этом мире, а кому суждено навек исчезнуть, как исчезли пустынники.

Жрецы эльфов дружно вздрогнули. Пустынники жили войной и ради войны. Не жалели ни женщин, ни детей. Чудовища, без чести и совести. Они хотели уничтожить всех, кто был не похож на них, поработить, но в итоги уничтожили сами себя. Сгинули с лица земли и никто их не видел уже много лет.

— А можем постараться договориться, — вкрадчиво сказал ещё один шаман из красной степи, щуплый, кривоногий с маленькими хитрыми глазками.

— Как мы можем договориться? И главное о чем? — возмутился верховный жрец из Западного леса. Он был самым противным, на его лице застыла гримаса брезгливости, когда он разглядывал собравшихся, — Эльфы никогда не будут договариваться с низшими, — пафосно сказал он, гордо задрав нос.

— Говори за себя, не надо наговаривать на всех эльфов, — осадил его жрец из Восточного леса, — Нам есть о чем подумать и поговорить. Как донести до наших народов, что войны ведут наш мир в пропасть небытия?

— Я вижу только один способ, — хитро прищурился щуплый шаман. Все выжидательно посмотрели на него, — семейные узы.

Брови орков взлетели вверх, гном крякнул и закашлялся, на лицах эльфов отразился самый настоящий ужас.

— Ты с ума сошел?! — не выдержал жрец из Западных Лесов, — Ни один отец не согласиться, чтобы за его дочерью ухаживало, вот это! — ткнул он пальцем в сторону орков, — Ни одна мать не позволит своему сыну привести в дом грубую, неотёсанную, клыкастую...

Договорить он не успел, старый шаман горных орков треснул ему посохом по голове и эльф обмяк, потеряв сознание. Остальные выдохнули с облегчением.

— Идея неплохая, но есть загвоздочка. У нас у всех разные традиции, — хмуро сказал крупный орк из красной степи, — даже у орков из разных племен в одной местности они разные. Не уверен, что хоть одна эльфийка, переживет ухаживания орка из моего племени.

— Не попробуем, не узнаем, — прищурился щуплый шаман.

— Не согласен, это плохая идея, — буркнул жрец из Восточных лесов, — Меня владыка повесит, если я к нему заявлюсь с таким предложением.

— Да и меня по голове не погладит, — согласился гном.

— Я не сказал, что будет легко, — возразил щуплый орк, — нужно хотя бы попробовать. Может все окажется не так страшно.

— И как ты предлагаешь это провернуть? — полюбопытствовал крупный шаман.

— Довериться духам. Сейчас мы живём в относительном мире. Даже торговать начали, не все, — он скосил глаза на угрюмых орков из холодных степей, которые молчали все время, — но многие. Нужно создать условия, чтобы женщины и мужчины из разных народов имели возможность встретиться. Сейчас женщин тех же эльфов, можно увидеть, только во сне, а гномок вообще никто никогда не видел. Может они страшные, что их так тщательно прячут? — усмехнулся шаман. Гном злобно зыркнул на него и насупился.

— Ничего не страшные, просто мы бережем своих женщин. У вас вообще бабы по несколько мужиков имеют.

— У орков это нормальное явление, что в этом такого, не понимаю, — пожал плечами щуплый шаман.

Гном хотел продолжить перепалку, но вдруг налетел порыв сильного ветра и воздух вокруг загудел и завибрировал. Шаманы и жрецы сразу притихли, втянув головы в плечи. Духи были недовольны. Духи решили взять все в свои бесплотные руки. Всем присутствующим, оставалось только смириться и склонить головы, перед их решением. Духи главные в этом мире и если они решили, что не будет больше кровопролития, то так тому и быть. Жрецы и шаманы с радостью подчиняться и сделают все возможное, чтобы помочь.

— Дорогая дочь. Сын Владыки Западных Лесов прибыл просить твоей руки, — бесстрастно сказал Владыка Восточных лесов, величественно восседая на троне и глядя на склонившую перед ним голову девушку. Его старшая дочь, Диаросаль была юна, прелестна и свежа, как утренняя роса, в честь которой и получила свое имя. Длинные серебристые волосы, украшеные нежными голубоватыми цветами, спускались мягким сияющим водопадом вдоль ее стройной фигуры в роскошном серебристом платье из тончайшей лёгкой ткани, которую выплетают умельцы Восточных лесов, — Соиледиаль давно ухаживает за тобой и пришло время объединить вашу кровь, для упрочения союза между нашими землями. Ответь мне ты согласна?

— Да, — едва слышно ответила девушка, — Я согласна.

— Это правильное решение дочь. Согласно нашим традициям, сегодняшнюю ночь ты проведешь в святилище лесных духов в одиночестве, а завтра с рассветом отправишься в дом своего будущего мужа, чтобы пройти обряд единения и стать ему верной, послушной женой и объединить наши народы узами крови, — владыка с гордостью смотрел на свою дочь. Он знал, что Диаросаль будет мудрой и заботливой женой, а когда придет время, станет ласковой матерью его внуку, будущему владыке Западных Лесов, — Ступай, дочь.

Диаросаль поклонилась отцу в пояс и гордо подняв подбородок пошла готовиться к отъезду. На лице девушки не дрогнул ни один мускул, ни одна эмоция не потревожила ее безмятежного лика, хотя в душе всё замирало от восторга. Соиледиаль ухаживал за ней не один год и она не смогла остаться равнодушной. Мужчина был красив и статен, как все эльфы. Его речи были спокойны, как воды широкой реки. А взгляд величественен и холоден, как снежные шапки гномьих гор. Он писал ей длинные письма, где воспевал ее красоту и изящество, а когда приезжал с редкими визитами услаждал ее слух восхитительной игрой на лютне и пел песни о своей любви, от которых ее бедное сердечко замирало от восторга. Соиледиаль, дарил ей чудесные венки из самых диковинных цветов и плел изумительные браслеты из первых весенних лиан. Его ухаживания были безупречны, он ни разу не позволил себе оскорбить ее прикосновением, малейшим, даже случайным. От его улыбки ее сердце готово было выпорхнуть из груди и воспарить к верхушкам тысячелетних деревьев. Диаросаль была уверена он станет ласковым мужем и нежным отцом. Осталось совсем немного до счастья. Пережить ночь в святилище и путь в Западные леса. Не самый простой, так как ехать им придется по пограничью с красной степью, которая принадлежит племени орков, с ними у эльфов сложные отношения, много лет назад ее отец смог заключить с ними формальное перемирие. Племена красной степи перестали совершать набеги на приграничье Восточного леса, в свою очередь эльфы больше не заходили в красную степь за редкими травами. Но на границе был организован большой торговый лагерь, где торговля между эльфами из Восточного леса и орками из красной степи и гномами из гномьих гор, шла довольно бойко, несмотря на кардинальные различия в менталитетах. Но в Западный лес невозможно попасть, не пересекая красную степь по краю, так как через гномьи горы переправиться невозможно даже пешком. Там нет, каньонов, ущелий или перевалов. Горные вершины стоят сплошной стеной до самого моря ни обойти их, ни объехать. Вот и приходится ездить, через красную степь.

Орки не терпят чужаков на своей земле и могут напасть, поэтому все путники едут на свой страх и риск, надеясь не встретиться с пограничным патрулем. Если не повезет, то придется откупиться от них или вступить в схватку, зависит от настроения самих орков. Обычно они довольствуются небольшой взяткой и уезжают.

Диаросаль чинно шла по дворцу, хотя ей очень хотелось подхватить юбки и бежать со всех ног к матушке и сестрице, сообщить желанную, для каждой девушки, новость. Она выходит замуж! Даже опасное путешествие до Западных Лесов не пугало ее. Ее жених самый лучший, самый сильный, самый красивый, самый отважный и главное он любит ее, так что все непременно будет хорошо и их союз будет счастливым. По другому и быть не может.

Сестра, ожидаемо пришла в восторг, она была младше Диаросаль и за ней ещё никто не ухаживал, поэтому новость вместе с восторгами вызвала зависть.

— Мама, я тоже хочу жениха! — капризно топнула ножкой Ирлилиаль.

— Дорогая моя, нужно немножко потерпеть, вот вырастешь и будет у тебя самый лучший жених, — рассмеялась жена Владыки Восточных Лесов.

— Я уже взрослая! Почти. Всего год до моего совершеннолетия остался. За Диаросаль ее жених начал ухаживать ещё раньше, за два года до совершеннолетия, — надулась сестра.

— Милая, может тебе тогда стоит обратить внимания на придворных эльфов? Среди них много достойных мужчин, — деликатно сказала матушка.

— Нет уж. Они все хотят выслужиться перед отцом. Я им не нужна, их знаки внимания неискренни, — скривилась Ирлилиаль, а Диаросаль сочувственно обняла младшую сестру. Она понимала ее, как никто, потому что в свое время эти же придворные пытались ухаживать за ней. Как хорошо, что она не увлеклась кем-то из них, иначе могла не встретить своего будущего мужа.

— Не волнуйся, я уверена твой суженый очень скоро тебя найдет, — шепотом сказала Диаросаль. Она верила в это всем сердцем и желала сестре счастья от всей души.

— Спасибо, — шмыгнула носом Ирлилиаль, — Я очень рада за тебя, правда.

— Если вы закончили, то давайте начнем подготовку к ночи. Диаросаль предстоит провести ее в святилище лесных духов, — с улыбкой сказала мать и украдкой смахнула слезу с ресниц. Ее девочки. Ее малышки уже выросли. Как быстро бежит время.

— О! Я наберу самых красивых цветов, — оживилась Ирлилиаль, — Чтобы преподнести в дар духам, тогда они даруют тебе счастье в семейной жизни.

— А я соберу самые сочные плоды в нашем саду, чтобы духи подарили нам много детей, — мечтательно сказала Диаросаль, а сестра смущённо захихикала. Всем юным эльфийкам на пороге совершеннолетия матери рассказывали, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне. Когда мама рассказывала Диаросаль, Ирлилиаль бессовестно подслушивала, поэтому уже все знала.

Когда дары духам были собраны и разложены по корзинам, украшенным лентами, мать проводила старшую дочь в купальню и помогла с омовением, как и положено по традиции у эльфов из Восточного леса. Потом расчесала ее волосы и украсила их живыми цветами, помогла надеть красивое серебристое платье с богатой вышивкой.

На закате отец с матерью проводили Диаросаль к святилищу. С сестрой и братом она попрощалась заранее, так как больше она их не увидит, по крайней мере не в ближайшем будущем.

Владыка поцеловал дочь в лоб, благословляя и отступил. Утром из святилища Диаросаль заберёт ее нареченный и увезет к себе на родину, чтобы скрепить союз по своим традициям.

Святилище располагалось под корнями самого древнего дерева в Восточных лесах. С трудом протиснувшись с корзинами в узкий проход между корнями, девушка оказалась в обиталище духов. В воздухе висела светящаяся пыль, создавая сказочную атмосферу. Корни, увитые цветущими лианами, создавали пологий свод небольшой пещеры. Пол устилал ковер из чуть влажного мха, а в центре был небольшой деревянный алтарь. На него Диаросаль и возложила свои дары. Опустившись на колени на мох перед алтарем девушка закрыла глаза и стала просить духов послать ей счастливую жизнь с любимым, перемежая просьбы с восхвалением, самих духов.

Откуда ни возьмись налетел лёгкий ветерок, Диаросаль обрадовалась и крепче зажмурилась.

— Богатые дары, щедрые, собранные с почтением, — прошелестело тихое многоголосье, — Что ты хочешь за них дева?

— Ничего не хочу, прошу лишь милости и благословения на счастливый союз с любимым, — ответила Диаросаль. У духов можно просить только благословения, иначе они могут разозлиться и тогда участь прогневавшего их будет незавидна.

— Счастливый союз с любимым? — насмешливо шелестело эхо. Диаросаль почувствовала, как ее щек коснулся прохладный воздух, — Благословляем. Твой союз будет крепким и надёжным, как это дерево, нерушимым, как древние скалы, полным огня и страсти, как жара в полуденный летний зной в степи.

На последних словах благословения у Диаросаль вспыхнули уши. Для юной девушки такие речи оказались неожиданными. В эльфийское обществе о страсти говорить не принято вслух. Супруги могут дома проявлять нежность друг к другу. Держаться за руки, стоя на почтительном расстоянии, а на людях даже это непозволительно. Эльфы всегда должны держать лицо. Их главное достоинство — самообладание и выдержка в любых ситуациях. А до свадьбы любые прикосновения между женихом и невестой считаются верхом неприличия. Им позволены только долгие разговоры под присмотром старших и никаких вольностей.

Соиледиаль пленил сердце Диаросаль именно своим самообладанием. Он был идеалом любой эльфийской девушки, но выбрал ее и это очень льстило. После пяти лет ухаживаний Диаросаль дала согласие, быть его невестой. Но ещё два года жених писал ей длинные письма и радовал редкими визитами прежде, чем она оказалась сегодня здесь, дав согласие вступить с ним в брачный союз. О страсти она знала из разговора с матерью. На пороге совершеннолетия она рассказала ей, что происходит между супругами в спальне, но Диаросаль не могла представить своего жениха сгорающим от страсти в первую брачную ночь. Соиледиаль совсем не такой, он нежный, внимательный и заботливый. Их близость будет волшебной. Будет море любви и нежности. Они будут держаться за руки и смотреть на звёзды.

Девушка счастливо вздохнула, утопая в сладких грёзах своего будущего счастья. Почему-то эпизод, где она должна будет соединиться с мужем ее не впечатлял. Ей больше нравилось мечтать о том каким будет их дом, обязательно большой и светлый, с огромным цветущим садом, где она будет проводить много времени. Эльфы очень зависимы от природы и имеют с ней особую связь, поэтому именно эльфы варят лучшие зелья, отвары и прочие мази. Из эльфов получаются великолепные целители. Диаросаль как раз обучалась целительству и, как говорит ее преподаватель была весьма сильна. Лечить ей правда ещё никого не приходилось, но знания она получила отменные. Отец не скупился на образовании детей.

— Спасибо, о великие! Я буду каждый день на протяжении всей жизни благодарить вас, — с почтением сказала Диаросаль. Духов обязательно нужно благодарить, так учил верховный жрец. Нельзя ругаться на них или проклинать, иначе проклятие настигнет тебя там, где меньше всего ожидаешь. Духи очень коварны и мстительны. Даже думать о них плохо нельзя.

— Будешь-будешь, — посмеивались духи, — И запомни дева, все, что случиться с тобой после этой ночи, наш тебе подарок. Будь благодарна и прими его со смирением. Будет трудно, вспомни о нашем разговоре и твоих обещаниях. У тебя чистое, нежное, отважное сердце и оно достойно быть в надёжных руках. А теперь отдыхай, силы тебе пригодятся.

Диаросаль послушно улеглась на мягкий мох, размышляя о странных словах, сказанных духами. Внезапно накатил страх. Что ждёт ее в будущем? Сможет ли она пройти с честью все испытания? Озноб прошел по коже, заставляя девушку невольно поежиться. Чтобы не уготовили ей духи в качестве испытания, она справиться. Она дочь владыки, прекрасно воспитана и образована. Даже если семья жениха сразу ее не примет, она приложит все усилия, чтобы понравиться им. Решительно кивнув своим мыслям, Диаросаль подложила ладошки под щеку и уснула.

И во сне ей, почему-то снилась красная степь, которая плавилась от горячих солнечных лучей и далёкий силуэт на горизонте. Она со страхом и лёгким трепетом наблюдала за его приближением, всем сердцем чувствуя, что он едет к ней и это, почему-то согрело душу. Это любимый. Диаросаль была уверена и он стремится к ней.

Утром ее разбудил лёгкий ветерок, коснувшийся кожы, звонкое щебетание птиц и тихий шепот, прошелестевший:

— Пора, дева. Твоя судьба ждёт тебя.

Диаросаль расчесала волосы расчёской, которую, как и другие необходимые в дороге мелочи, собрала мама в небольшой мешочек. Он висел у девушки на запястье. Поправив платье, Диаросаль выбралась из святилища на встречу своей судьбе.

Соиледиаль ожидал ее у входа в святилище. В лучах восходящего солнца он был невероятно красив. Традиционный белый эльфийский свадебный костюм, светлые длинные волосы, украшенные белыми цветами и венцом наследника владыки с крупным прозрачным, как слеза, камнем на лбу. Синие глаза взирали на девушку, спокойно. Он бегло осмотрел ее с головы до ног. Отметил каждую складочку на платье, вернулся к свежему личику и склонив голову, прижав руку к сердцу, молвил красивым мелодичным голосом.

— Прекрасная Диаросаль, твоя красота сравнима лишь с первыми лучами солнца.

Девушка замерла, стараясь, чтобы даже глаза не выдали ее восторга, пока жених восхвалял ее. Кроме них двоих у святилища нервно перебирали ногами два тонконогих эльфийских жеребца, наряженные, согласно эльфийским свадебным традициям. На них им предстояло добираться до Западных лесов.

— Я счастлив стать твоим спутником в путешествии и в жизни, — закончил свою речь Соиледиаль. Пришла очередь Диаросаль отвечать на приветствие. Ее голос был нежен и сладок, пока она перечисляла все достоинства своего будущего мужа. И волосы то у него словно лунный свет, и глаза, как ледяные озера и много чего еще. Эльфы были мастерами красного словца, их приучали с детства быть велеречивыми, и нужно было обладать отличной памятью и обширным словарным запасом, чтобы не повторяться при приветствии, если собеседников больше одного. А еще эльфы любили негласные соревнования, кто выдаст более витиеватую и пафосную речь. Немногословным в эльфийском обществе быть неприлично и зазорно.

— Вверяю тебе свою судьбу и готова разделить с тобой все тяготы жизненного пути, — сказала девушка в завершении своей речи и поклонилась избраннику.

Соиледиаль указал на ожидающих скакунов и предложил начать их совместный путь в Западные леса. Диаросаль с лёгкостью вскочила в седло. Она эльфийка, а эльфы начинают обучаться верховой езде, как только начинают сидеть. Расправила юбку, перекинула волосы на одно плечо и тронув коня, степенно поехала рядом с будущим мужем, который снова принялся разливаться соловьём о ее красоте и грации.

Они ехали по главной улице столицы Восточных лесов, кажется, все жители вышли на улицу пожелать им счастья и обсыпать лепестками цветов. Проезжая мимо дворца владыки, жених и невеста склонили головы. На балконе за их шествием наблюдали родители Диаросаль, старший брат и младшая сестра. Они тоже бросили в их сторону по горсти лепестков, желая счастья.

Диаросаль сморгнула внезапно набежавшие слезы. Она покидает родной дом, возможно навсегда, но сохранит о нем самые нежные воспоминания в своем сердце.

На выезде из города к ним присоединилось двадцать вооруженных всадников в начищенных до блеска золотых доспехах. Замыкала их процессию громоздкая телега, в которой сидели несколько слуг.

Диаросаль недоуменно посмотрела на них, но спрашивать ничего не стала, все ее вещи уместились в двух седельных сумках, она часто ездила с отцом в торговый лагерь возле границы с гномьими горами и красной степью, но ни разу не видела, чтобы он брал с собой телегу со слугами. В походных условиях владыка Восточных лесов всегда довольствовался малым и детей приучал путешествовать налегке.

Ехали довольно медленно, Соиледиаль старался развлечь ее беседой, читал стихи собственного сочинения, рассказывал о своей родине и всячески красовался перед ней. На привале он захотел размяться и приказал одному из воинов составить ему пару в тренировке на мечах, при этом совершенно забыв, что невесте тоже необходимо размяться и уединиться. Ему даже в голову не пришло позаботиться сначала о своей избраннице, поэтому он, учтиво поклонившись, предложил ей присесть на бревно и посмотреть на его тренировку. Жених лихо махал мечом, а Диаросаль заметила, что держит он его неправильно, махает, словно топором. Его воин явно был лучше обучен, но намеренно поддавался. Почему? Ей вспомнилось, как обучали бою на мечах брата. С тренировочной площадки он буквально уползал, а мама потом лечила ему кровавые мозоли на ладонях.

Это наблюдение немного подпортило настроение и заставило померкнуть образ идеального возлюбленного. Поняв, что природа зовёт ее очень настойчиво, девушка ушла в ближайшие кусты, а когда вернулась, выслушала очень обидные упрёки, что, мол, не досмотрела бой до конца, а он, между прочим, победил. Диаросаль не стала объяснять свой поступок и немного перекусив, тем, что приготовили слуги они двинулись в путь.

До торгового лагеря налегке можно было добраться за несколько дней, но с учётом поклажи они ползли до него больше недели. С каждым днём раздражение девушки росло. Жених оказался весьма требовательным и капризным. На первый ночлег им пришлось остановиться в лесу, потому что они не успели доехать до селения с гостиницей. Соиледиаль орал на воинов, на слуг за их нерасторопность. И шатры для ночлега они медленно ставят, и костер долго разжигают, и еда пресная и безвкусная, и перина не взбита, ему, видите ли, спать жёстко. Все ему было не так. Перина, кстати, была всего одна и Диаросаль пришлось довольствоваться ковром и одеялом. Она гадала, куда за один день делся степенный выдержанный красавец эльф, и откуда взялся этот капризный мальчишка? Но следующие дни в пути открыли ей глаза, что выдержанный эльф был лишь маской, настоящий Соиледелиаль вот такой. Только с ней он вел себя почти, как прежде, все остальные получали от него словесные, а иногда и самые настоящие тумаки. И тогда Диаросаль задумалась. После заключения союза его отношение к ней изменится и в какую сторону? Будет ли он ласков и нежен или, как со слугами, груб и жесток?

Когда они добрались до торгового лагеря Диаросаль уже была готова рискнуть своей честью и сбежать обратно домой, хотя усердно продолжала каждый вечер благодарить духов за посланное испытание, но жених ее удивил. Он предложил прогуляться по торговым улицам. Девушка согласилась и там он превратился в того Соиледелиаля, которого она знала раньше, до начала путешествия. Спокойного, учтивого и величественного. И он купил ленты. Если жених в присутствии невесты покупает ленты, значит, что после первой брачной ночи муж сам заплетет ей косы, подтверждая свою любовь и преданность. Это очень серьезный жест, даже обязывающий. И уверенность Диаросаль, что она ошиблась, немного поколебалась. Может он просто не привык путешествовать, ведь за семь лет ухаживаний он посещал ее всего четыре раза.

После сытного ужина на постоялом дворе, Соиледиаль спел ей несколько восхитительных баллад и ее сердце вновь оттаяло, и стало надеяться на лучшее.

На следующий день они покинули торговый лагерь и дальше их путь лежал по землям орков, вдоль границы с гномьими горами, которые стояли плотной нерушимой стеной, вдаваясь в красную степь на многие километры. К закату Диаросаль была вымотана жарой, даже ее конь уже не бежал, гордо задрав хвост, а вяло перебирал копытами. Девушке очень хотелось помыться, платье пропиталось потом настолько, что стояло колом и царапало нежную кожу, которую опалило степное солнце. Диаросаль даже пришлось оказывать себе первую помощь при ожогах и использовать простенькое заклинание, создающее над головой непроницаемый купол, чтобы солнечные лучи не сожгли ее до костей. Она видела, как недовольно скривились губы жениха, когда она использовала магию и пристыженно отвела глаза. У эльфов неприлично было женщине демонстрировать на публике наличие магического дара. Именно это Диаросаль считала несусветной глупостью. Почему мужчинам можно и ими восхищаются, а женщинам нельзя? К тому же женщины чаще магически одарены сильнее мужчин, и не справедливо прятать свой талант, ведь со временем без практики он просто угаснет.

— Остановимся на привал у того дерева, — холодно сказал жених, указывая вперёд. Диаросаль приложила руку козырьком ко лбу и смогла разглядеть в кроваво-красных лучах заходящего солнца корявое сухое дерево впереди, — и ты сможешь перестать позорить меня и не пользоваться магией.

— Чтобы я не позорила тебя мог бы озаботиться и прикрыть меня от палящих лучей, ты же не первый раз путешествуешь по степи и знаешь, какая тут жара, — огрызнулась девушка, она слишком устала, чтобы выдерживать нейтральный тон, жених же позволил себе не соблюдать традиционную манеру поведения и перешёл на «ты», так почему она должна расшаркиваться с этим хамом?

Соиледиаль поджал губы и поехал вперёд. Но оказалось место у дерева было занято. Под ним на земле, прислонившись спиной к шершавому стволу дремал здоровенный орк. Услышав топот, он приоткрыл глаза и лениво обвел взглядом приближающихся всадников. Широко зевнул и снова прикрыл глаза.

Соиледиаль увидев орка, хищно прищурился и огляделся.

— Он один, — прошипел он. Не считая здоровенного рогатого, лохматого ярка, кроме орка возле дерева никого не было. Соиледиаль в первое мгновение немного испугался, но поняв, что орк один, решил не церемониться с ним. Эльф расправил плечи и пришпорил коня. Подъехав к дереву, остановился на безопасном расстоянии от орка. Тот приоткрыл один глаз и глухо сказал:

— Смерти ищешь ушастый? Разве тебе папка не говорил, что топтать красную степь и тем более приближаться к ее хозяину вредно для здоровья?

— Это кто здесь хозяин? Я вижу только цепного пса, который тявкает не по делу, — гаденько рассмеялся Соиледиаль, а Диаросаль покоробило. Ее отец с орками всегда разговаривал уважительно, и они отвечали ему тем же.

— А ты щенок давно от маминой сиськи отполз, чтобы рот на взрослых открывать? — оскалился орк, явив взору испуганной девушки внушительные нижние клыки, не такие большие, как она видела у орков в торговом лагере, но впечатлиться ей хватило. Диаросаль стояла позади воинов, чуть в стороне и орка хорошо видела, как и он ее. Девушка чувствовала, как его темный взгляд скользит по ней, оставляя на коже горящие полосы.

— Это ты смерти ищешь, раз позволяешь себе говорит в таком тоне с наследником владыки Западных лесов, — прозвучало очень зло. Соиледиаль растерял все самообладание и плевался словами, как змея ядом.

— То-то я чую смрад по степи ползет, а это к нам целый наследник пожаловал, — орк говорил медленно, расслабленно, глядя из-под опущенных век на девушку. Соиледиаль задохнулся от гнева, его красивое холеное лицо пошло красными пятнами от ярости, — Ну раз наследник, значит знаешь правила. Хочешь топтать степь плати или сдохнешь, а твою гниющую тушку растащат степные волки.

Соиледиаль деланно засмеялся.

— Ты слепой, орк? Ты один против двадцати лучших воинов Западного леса, на твоём месте я бы придержал язык, пока его не укоротили.

Диаросаль с тревогой смотрела то на затылок жениха, которого плотным кольцом обступили воины, то на скалящегося орка. Краем глаза она заметила, как телега со слугами очень шустро развернулась и упылила по направлению, откуда они приехали. Вероятно слуги знают, что-то такое, чего не знают наследник владыки Западного леса и его воины, раз не побоялись вызвать гнев своего господина, бросив его и укатив со всеми пожитками.

— Воины? — орк изумлённо распахнул глаза и огляделся, — Где?

— Они перед тобой дубина неотесанная, — пафосно сказал Соиледиаль, с презрением глядя на орка, в отличии от наследника, его воины с опаской поглядывали на хозяина степи, вероятно сомневаясь, что утомленные долгой дорогой смогут дать отпор отдохнувшей двухметровой горе мышц, — и если ты не хочешь отведать наших клинков, проваливай отсюда по-добру, по-здорову.

— Клинков? Это вот эти ножички что ли? Да у меня нож, которым я в зубах ковыряюсь и то длиннее, — оглушительно заржал орк.

— Все! Мне он надоел, — вздохнул Соиледиаль, развернул коня и поехал к невесте, — Убейте его, только, чтобы крови поменьше, нам ещё ночевать здесь, — закончил эльф брезгливо.

Старший из воинов с сожалением посмотрел на орка, тяжело вздохнул и достал меч из ножен.

— Понимаю, служба. Но и угораздило вас мужики связаться с этим засранцем, — усмехнулся орк, поднимаясь на ноги. Он с наслаждением потянулся.

— Чего вы ждёте? Убейте его! — крикнул Соиледиаль злобно.

— Это недостойно будущего правителя, — холодно сказала девушка и дернула поводья, отъезжая от жениха, — орк один, а вас много, к тому же мы находимся на его территории и он в своем праве требовать дань за проезд.

— Никто не имеет права требовать что-то у наследника владыки Западного леса, тем более этот грязный, неотесанный, — Соиледиаль цыкнул и гордо задрал нос. Он ненавидел орков. Они были грубыми варварами с полным отсутствием изящных манер, этот факт эльф считал преступным, а еще его бесило, что орки никогда не выказывали уважения его отцу и ему, когда проходили дипломатические встречи. С их стороны не было ни лести, ни подобострастия, к которому Соиледиаль за свою жизнь привык настолько, что отсутствие таковых в его адрес, считал личным оскорблением, — Чем меньше этих тварей останется, тем мир будет чище, — скривился жених, — Вам не нужно забивать свою хорошенькую головку такими глупостями. Отвернитесь. Мои воины быстро разберутся с этим... Орком, — Соиледиаль хотел выразиться покрепче, но посмотрев на невесту, он наконец вспомнил, что путешествует в компании девушки и усилием воли взял себя в руки.

Диаросаль с тревогой наблюдала, как воины спешиваются, доставая из ножен короткие мечи и окружают орка, который мощной скалой возвышался над ними. Он стоял, сложив руки на груди, широко расставив ноги и с улыбкой смотрел на мужчин.

— Чего вы мнетесь? Вперёд! — крикнул Соиледиаль и его голос противно соскочил на фальцет. Диаросаль прикусила губу, с тревогой глядя на орка. Он был неожиданно красив, нет, не как эльф с их лощеной утонченной красотой, а как орк, если это можно так назвать. Мощная фигура, бугрилась развитой мускулатурой, кожа у него была необычного бронзового оттенка с лёгким налетом зелени, на руке виднелись замысловатые темные рисунки, виски у орка были наголо выбриты, а черные длинные волосы заплетены на макушке в несколько косиц, остальные волосы, свободно спускались мужчине за спину. Черты лица были довольно грубыми, но на удивление гармоничными, мужественными. Широкие брови вразлет, тонкий нос, полные губы, резко очерченные, приятной формы, квадратная нижняя челюсть, заросшая темной щетиной и квадратный подбородок с ямочкой посередине. А клыки, чуть выпирающие из-под нижней губы, когда он улыбался, совсем его не портили, наоборот добавляли его внешности опасной притягательности. Поймав себя на том, что очень пристально разглядывает мужчину, совершенно неприличным образом, Диаросаль обругала себя и отвела взгляд, но он так и норовил прилипнуть к длинноногой и широкоплечей фигуре в кожаном жилете, обтягивающих кожаных штанах и коротких сапогах. Щеки загорелись, стоило ей снова посмотреть на орка и поймать его пристальный взгляд. С такого расстояния, она не могла рассмотреть, какого цвета у него глаза, может черные? Очень похоже.

Пока девушка обдумывала цвет глаз орка, эльфы начали движение. Один, видимо самый отчаянный, взмахнул мечом, целясь орку в шею сбоку, но тот вскинул руку, схватил воина за запястье, и дёрнул на себя, широко улыбаясь ему в лицо, двумя пальцами обхватив лезвие, орк вытащил из его руки меч и неожиданно сильно отшвырнул от себя мужчину, тот отлетел и с глухим *бух* рухнул на землю, подняв облачко пыли, но почти сразу поднялся морщась от боли. Это послужило сигналом для остальных, они стали нападать по двое, но орк, орудуя отобранным коротким мечом, играючи отбивал все атаки, постепенно обезоруживая мужчин. Соиледиаль злился, кричал и требовал убить орка, но уставшие воины никак не могли достать его. Для настолько габаритной фигуры он двигался очень быстро.

Обезоружив всех противников, орк перестал улыбаться, бросил свой меч себе под ноги, где уже пылилось остальное оружие и начал стремительно зеленеть.

Диаросаль в ужасе наблюдала, как растут его клыки, оттягивая нижнюю губу, как орк увеличивается в размерах, переходя в боевую форму. Именно таких орков она видела раньше, огромных, мощных, опасных. Орк взревел и кинулся на врагов в рукопашную.

Он бил несчастных эльфийских воинов, оставляя глубокие вмятины на их доспехах, лицах, душах. Играючи расшвыривал в разные стороны, вбивал их в сухую землю. Иногда его мощные удары сопровождались треском сломанных костей, вскриками и глухими стонами, падающих тел. В рукопашной схватке против орка ни у одного эльфа не было и половинки шанса устоять. Разные весовые категории. Эльфы предпочитали бой с оружием, мечами или копьями, редко какой эльф умел драться на кулаках, грубая сила и развитая мускулатура считались неэстетичными, а драки неблагородным занятием, поэтому в основном эльфы полагались на свою ловкость и виртуозное владение оружием.

Воины нападали по трое, иногда ловко уворачиваясь из-под ударов огромных кулаков, Диаросаль догадалась, что они хотят измотать орка, но это оказалось невыполнимой задачей, он был не только сильным, но и невероятно быстрым и вертким. Казалось у него глаза на затылке. Он контролировал положение каждого противника и часто мог предугадать кто нанесет удар.

Диаросаль кусала губы, вскрикивала и закрывала лицо руками, стараясь не смотреть на особо кровавые моменты расправы. Вскоре избитый отряд воинов лежал на земле, тихо постанывая, у многих были сломаны руки и лицевые кости. Орк оглядел поверженных врагов, повернулся и как зарычит! Громко. Страшно. Кони переполошились, встали на дыбы и задрав хвосты резво ускакали подальше от страшного орка. Диаросаль, как ни пыталась, не смогла справиться с испуганным конем. Пришлось спрыгивать, пока он ее не скинул. После чего ее скакун последовал примеру остальных и сбежал, задрав хвост. Соиледиаль не смог удержаться в седле и свалился на землю, резво отползая от неотвратимо надвигающегося орка.

— Не смей приближаться, я наследник, меня нельзя убивать! — верещал Соиледиаль, неловко поднимаясь на ноги и хватаясь за меч. Рука его подрагивали и меч вместе с ней.

Диаросаль подумала сначала, что нападать на безоружного это подлость, но потом посмотрела на орка. Он сам был оружием. Идеальным оружием для убийства и меч Соиледиаля, выглядел довольно смешно, на фоне огромного зелёного и очень злого орка. Девушка не знала, что делать. Бежать или попытаться помочь горе-жениху. Все ее существо требовало развернуться и как те кони быстро ускакать в закат, но она не могла так поступить, родовая гордость не позволит ей показать свой страх и обратиться в бегство, потому продолжала стоять и смотреть, как орк ловко выбил меч из рук Соиледиаля, схватил его за шею и поднял, удерживая трепыхающегося эльфа на вытянутой руке.

— Ну что наследничек? — с ужасающим утробным рыком спросил орк, — Будешь платить или сломать тебе пару конечностей, чтобы ты был более сговорчивым?

— Нет! Я заплачу! Заплачу! Сколько ты хочешь, только не убивай, — хрипел Соиледиаль, безуспешно пытаясь ослабить хватку пальцев орка на своей шее, — Золото, серебро, редкие камни из гномьих гор. Все что пожелаешь! Только отпусти!

— Даже не знаю. Заманчиво, конечно, но убить тебя мне хочется больше. К тому же я не вижу сундуков со златом-серебром, поэтому думаю, ты меня обманываешь, — рыкнул орк и улыбнулся. Соиледиаль побелел, глядя выпученными глазами на его клыки.

— Отец отдаст за меня все, что попросишь. Отпусти и я, как доберусь до своих земель, сразу отправлю богатые дары, — заискивающе хрипел эльф, покрываясь холодным потом.

— Ты меня за идиота держишь? — орк согнул руку и прорычал в лицо Соиледиаля, — Плати здесь и сейчас, иначе я тебя твоему папочке по частям верну, предварительно сложив твои останки в узелок.

— У меня с собой ничего нет, — взвизгнул Соиледиаль и заплакал, — умоляю не убивай.

— Так таки и нет ничего? — игриво спросил орк и бросил на Диаросаль быстрый взгляд.

— Ну раз нет, то я тебя сейчас придушу и дело с концом, а твоему папаше потом письмо с соболезнованиями отправлю, мол сочувствую, нашли останки твоего бестолкового сынули, сдох вместе со своим отрядом, мы тут ни при чем, — заржал орк и несильно ткнул эльфа в живот. Соиледиаль крякнул, хватанул ртом воздух и обмяк в железной хватке, — Вот ведь неженка, — разочарованно вздохнула орк и похлопал эльфа по щеке, — подъем спящая красавица, я тебя сейчас убивать буду.

— Прошу вас, господин орк, не надо никого убивать, — тихо сказала Диаросаль и подошла ближе. Она часто видела, как отец общается с орками и точно знала, что они совсем не варвары, какими считает их ее жених. Орк напрягся и скосил на нее черные, как ночь глаза, — У меня есть с собой немного золота, я готова выкупить его жизнь и заплатить за проезд через красную степь.

— На что тебе жизнь этого труса и нытика? — насмешливо спросил орк, — Ты его женщина?

— Невеста, — смущённо поправила орка девушка.

— Какая разница? — удивился орк, потом чуть подался к ней и шумно втянул носом воздух. Диаросаль отшатнулась назад и покраснела, — Мало того, что нытик, так ещё и идиот, — буркнул орк и презрительно посмотрел на эльфа, разжал пальцы и отряхнул руки. Соиледиаль кулем свалился на землю и тут же резво подскочив, попытался убежать. Оказывается, он все время притворялся, что потерял сознание. Орк проворно схватил его за шкирку и прижал к себе обхватив его плечи мощной рукой, — Знаешь что? Я придумал, чем ты мне заплатишь.

— Все, что угодно, — задыхаясь протараторил Соиледиаль. Воротник рубахи впился ему в шею, мешая доступу воздуха в лёгкие.

— Я оставлю тебе твою никчемную жизнь, но заберу себе твою женщину.

Диаросаль ошарашенно хлопнула глазами.

— Что? — пискнула она и посмотрела на бледного эльфа, надеясь, что он немедленно воспротивится и вступится за ее честь. Это же неслыханно! Брать уплату за проезд по степи живым существом!

— Я согласен, забирай ее себе, она мне все равно не нравится, — слова жениха сопровождались презрительным взглядом в сторону девушки. Диаросаль застыла с открытым ртом и почувствовала, как внутри, что-то тихо сломалось. Это была ее надежда на светлое и счастливое будущее. На большой дом полный любви и тепла, на красивый цветущий сад. Горькие слезы закипели под веками, но она не позволила им пролиться, выпрямила спину, подняла подбородок выше и крепко сжала кулаки. Дочь владыки Восточного леса никому не покажет своих слез.

— Соиледиаль Лёгкий бриз, наследник владыки Западных лесов, ты только что похоронил свою честь и опозорил доброе имя своего отца, продав невесту за собственную жизнь. Будь уверен в этом мире не останется ни одного эльфа, который не узнает о твоём низком поступке, — ледяным тоном сказала Диаросаль. Голос не дрогнул, а лицо напоминало надменную маску и взгляд выражал глубочайшее презрение.

— Не узнает, дорогая невестушка, — мерзко рассмеялся Соиледиаль, — Я сомневаюсь, что ты переживешь сегодняшнюю ночь. Орки они хуже животных, а с женщинами обращаются, как с последними ш...

Договорить он не успел, орк дал ему увесистую затрещину и Соиледиаль рухнул, на землю, как подкошенный, потеряв сознание в этот раз по-настоящему.

Диаросаль посмотрела на орка, стараясь не показывать, как ей страшно. Мужчина хмуро разглядывал ее, будто решая, что с ней делать. Девушка гордо отвернулась и увидела, что воины уже пришли в себя и смотрят на нее с жалостью. Они знают, что ее ждёт, но вмешиваться не будут. Ее жених сам решил ее судьбу и подписал приговор, фактически отдав в рабство, посчитав, что ее честь не стоит его жизни, и самое обидное, что за нее даже заступиться некому. Девушка смиренно вздохнула и опустила взгляд в землю, давя ненависть к жениху, которая ярким пожаром вспыхнула в душе. Можно было бы плюнуть на него и попытаться сбежать, но Диаросаль адекватно оценивала свои физические возможности и осознавала, что вот так в открытую, без лошади, ей от орка не убежать и судя по его взгляду даже пытаться не стоит.

— Эй, служивые, идти можете? — насмешливо спросил орк. Старший над воинами тяжело посмотрел на него.

— Вы нам только руки ломали, господин орк, ноги у всех целы.

— Забирайте это дерьмо, — он указал пальцем на уже бывшего жениха Диаросаль, — У вас есть время до рассвета, чтобы добраться до границы с Западным лесом, не успеете, пеняйте на себя там земли племени Драха. Оружие останется здесь это ваша плата.

— Позвольте нам забрать госпожу...

— Нет. Это моя женщина и я убью любого, кто надумает отнять ее, — нехорошо прищурился орк.

Воины угрюмо смотрели на него и стыдливо отводили глаза от Диаросаль. Они сегодня лишились чести вместе с сыном владыки и этот позор будет лежать мертвым грузом на их совести до конца жизни.

— Господин, — тихо обратилась Диаросаль к орку, он повернулся и хмуро посмотрел на нее, — Позвольте помочь этим храбрым мужчинам, я целитель и могу облегчить их страдания, залечив раны.

— Обойдутся, не маленькие, пару царапин переживут, — насупился орк.

— Три открытых и семь закрытых переломов конечностей, четыре сломанные челюсти, пять сломанных носов это вы называете пару царапин? — тихо возмутилась Диаросаль.

— Хорошо, если тебе так хочется, лечи, но это последний раз, когда ты со мной споришь, поняла? — шепотом пробасил орк, приподняв брови, — В следующий раз за неповиновение буду наказывать.

Диаросаль, сглотнула и кивнула, в душе горячо благодаря духов, за посланные испытания, при этом мысленно визжа и обливаясь слезами.

Подлечив самые сложные травмы, Диаросаль устало опустила голову.

— Спасибо госпожа, — тихо сказал старший из воинов, стыд душил его и он отчаянно прятал глаза.

— А теперь забирайте его и валите, до рассвета осталось немного времени, — рыкнул орк.

Двое мужчин, быстро подошли и подняли бесчувственного наследника под руки. Весь отряд развернулся и как можно быстрее поковылял прочь.

— И нам пора, — сказал орк, подхватил девушку на руки и залез вместе с ней на ярка, устроился поудобнее в седле и усадил бледную перепуганную Диаросаль себе на бедра. Она сидела ни жива ни мертва и горячо благодарила духов за посланное испытание.

Соиледиаль медленно приходил в себя. Голова трещала, а в ушах стоял звон. Эльф с трудом приоткрыл глаза и сквозь мутную пелену смог рассмотреть понурую фигуру своей невесты. Диаросаль стояла склонив голову, крепко сжимая кулаки и кусала губу. Рядом стоял орк.

— А теперь забирайте его и валите, до рассвета осталось немного времени, — рыкнул орк, обнимая его невесту за плечи. Ещё не до конца придя в себя, Соиледиаль в душе возмутился такой наглости, но память очень быстро к нему вернулась и он прикусил язык, крепко зажмурив глаза. Обидная затрещина отдавалась в затылке тупой болью, хорошо хоть жив остался. Этот варвар действительно мог его убить. Обидно, конечно, что пришлось пожертвовать орку невесту, но лучше пусть забирает ее, чем его драгоценную жизнь. Соиледиаль себе ещё невесту найдет, мало ли на свете прекрасных и нежных эльфиек. Таких родовитых, как Диаросаль конечно нет, но это не беда. Главное он жив.

Когда его воины подняли его под руки и потащили прочь от орка, Соиледиаль украдкой бросил взгляд на своего обидчика. Орк легко поднял девушку на руки и залез с ней на ярка. Соиледиаль обиженно поджал губы. Он завидовал орку. Диаросаль была чудо, как хороша и она ему действительно нравилась, из нее бы вышла отличная жена, но после орка ее никто уже не возьмёт замуж. Главная ценность девушки это ее чистота и невинность, а его бывшая невеста сегодня этого лишится. Когда орк скрылся в надвигающейся темноте, Соиледиаль приказал воинам поставить его на место, он может идти сам.

— Потарапливайтесь, чего встали? Нам до рассвета нужно успеть добраться до границы с нашими землями, — прикрикнул наследник владыки Западного леса на уставших мужчин. Он не собирался задерживаться в красной степи ни на минуту, опасаясь снова столкнуться с орками.

— Зачем только отца послушал? Женился бы на девушке из хорошей семьи, нужна была мне эта дочь владыки? — бубнил Соиледиаль себе под нос быстро шагая вперёд. Раньше он считал, что достоин самой лучшей и знатной невесты и Диаросаль отвечала всем его требованиям, красива, хорошо образована и, что немаловажно, является дочерью владыки, а значит равна по статусу жениху. Отец был очень доволен, когда Соиледиаль начал ухаживать за ней, он хотел возродить союз эльфов Западных и Восточных лесов, разрушенный из-за войны с орками. Тогдашний владыка Восточных лесов считал войну на уничтожение глупостью и отказался поддержать владыку Западного леса, который жаждал уничтожить все орочьи племена в красной степи и засадить ее лесом. Соиледиаль искренне не понимал, почему, когда была возможность уничтожить этих варваров владыка Восточного леса отступил? Насколько мир был бы прекрасней и безопасней, если бы в нем не было орков. Но его отец придерживался другой точки зрения и стремился наладить отношения с орками.

Вспомнив об отце Соиледиаль помрачнел. Как он объяснит дорогому родителю, что невесты у него больше нет. Брезгливо скривившись, от мысли, что сейчас орк делает с ней, молодой эльф призадумался. Отец будет недоволен если узнает, что он отдал ее орку. И отношения с ее отцом могут испортиться, если он узнает. Главное слово «если». Как преподнести весть о том, что Диаросаль оказалась у орков? Сама сбежала? Точно! Она, грязная шлюха, вероломно воспользовалась его любовью и доверием, сбежав к своему любовнику. Может же быть такое? Конечно может! Владыка Восточных лесов постоянно привечает у себя орков, а Диаросаль не отличается умом, отдала свою девичью честь первому встречному и, чтобы жених, то есть он Соиледиаль, не узнал о ее позоре, сбежала, когда они остановились на ночёвку в красной степи. Разыграть оскорблённые достоинство и разбитое сердце перед отцом ему не составит труда, может он даже отношения с Восточными лесами разорвет, тогда папаша Диаросаль точно ничего не узнает. Сама девушка, после орочьего плена сомнительно, что домой вернётся.

Соиледиаль был полностью уверен, что отец поверит в его байки и даже не озаботился взять с воинов сопровождения клятву молчания. Он даже мысли не допустил, что они могут рассказать кому-то, как дело было. Кто их будет слушать? Это же просто солдаты, безмозглые существа, которые добровольно рискуют жизнью. Соиледиаль всех, кто ниже его по положению вообще не замечал их для него не существовало, они были слишком ничтожны, чтобы обращать на них внимания. Но когда нужно было облегчить ему жизнь, эти никчемные существа были весьма полезны. Вот и сейчас, Соиледиаль устал идти, он был не приучен к долгим физическим нагрузкам, поэтому приказал воинам нести его, совершенно не заботясь о том, что они устали и у многих были серьезные травмы, из-за его глупости и недальновидности, но наследнику владыки Западного леса было глубоко плевать. Он устал, а его комфорт всегда в приоритете. К тому же ему нужно обдумать речь, которую он произнесет перед отцом, а сидя ему всегда лучше думается.

Как только Соиледиаль взгромоздился на сцепленные руки двух воинов, скорость отряда сразу упала и до рассвета они не успели дойти до границы Западных лесов. Старший из воинов нервно оглядывался, подгоняя падающих от усталости эльфов, опасаясь наткнуться на патруль, не зря же орк предупреждал. И вскоре его самые страшные опасения сбылись, им на встречу двигался небольшой отряд орков на оседланных ярках. Мужчина вздохнул и смиренно опустил голову, подав знак эльфам остановиться.

— В чем дело? Почему остановились? — недовольно побурчал сонный наследник.

— Впереди отряд орков, — сухо ответил старший.

— И что? Давайте вперёд, разберитесь с ними, — брезгливо помахал рукой Соиледиаль, задрав нос, — Вы воины или кто?

— Если мы сейчас вступим в бой, нас всех убьют, а вы останетесь без охраны. Может вы позволите мне самому договориться о плате? — с надеждой спросил старший.

— Еще чего! Говорить буду я, а вы стойте и помалкивайте, — фыркнул наследник и слез на землю, откидывая назад волосы и принимая самый надменный вид, какой только мог.

Эльфы поджимали губы и кидали на заносчивого мальчишку злобные взгляды, но перечить никто не посмел. Но по мере приближения орков на их лицах проступали печаль и обречённость. Гордые эльфийские воины, уставшие, побитые и потрёпанный со смирением ожидали смерти, потому что к ним приближался отряд вооруженных орчанок.

Ярк резво бежал вперёд, но Диаросаль, прижатая к крепкому телу орка, тряски почти не чувствовала, она вообще ничего кроме страха и ужаса не чувствовала. Куда он ее везёт? Что будет с ней делать? Девушка не была совсем наивной и знала, что мужчина может возлечь с женщиной не только после брачного ритуала, но и не являясь ее мужем. Таких женщин, потерявших честь, презирали и за глаза называли шлюхами. Неужели орк уготовил ей такую судьбу?

Когда последние лучи солнца погасли за горизонтом, удушающая жара резко сменилась ночной прохладой и Диаросаль зябко обхватила плечи руками. Орк тут же притиснул ее ближе к себе и ей стало трудно дышать.

— Потерпи, скоро стоянка, там и погреешься, — заурчал мужчина ей над ухом и у девушки мурашки разбежались по телу от его вибрирующего голоса. Она до рези в глазах всматривались в черноту ночи, но не могла определить куда они едут. Она могла найти дорогу в лесу, там каждое дерево, каждая травинка давали подсказку, а тут...

Темнота в степи это не то же самое, что темнота в ее родном лесу. В лесу всегда есть какой-нибудь источник света, ночные мошки, цветы или грибы, которые дарят свет всем ночным путникам, а в степи темень, будто одеялом накрыли и только тусклый свет звёзд, таких близких здесь, но все равно далёких, позволял ориентироваться в пространстве. Наверно орк умеет читать по звёздам и знает куда двигаться.

Она хотела спросить, что он собирается с ней делать, но не могла от страха выдавить из себя ничего внятного. Вскоре она увидела впереди очертания горы, а может просто большого камня, но не могла определить как далеко до него ехать. Это оказалась не гора, а груда огромных валунов и обломков скал. Воздух здесь был влажный, теплый и пах очень необычно. Орк остановил ярка и Диаросаль запаниковала. Их путешествие закончилось слишком быстро, она ещё не успела смириться со своей участью.

Орк слез с ярка, снял ее и приобняв за плечи повел к...

— Ты умеешь колдовать? — спросил мужчина, заведя упирающуюся девушку в большой шатер.

— Немного, — пискнула Диаросаль и затравленно огляделась, пока орк чем-то шуршал сбоку.

— Наколдуй свет, — попросил орк, — Я то нормально в темноте вижу. Сейчас греться пойдем, а то ты совсем продрогла, вон даже зубы стучат.

Сказала бы она ему почему они стучат, но дочь владыки Восточного леса предпочтет умереть, чем признаться в собственной слабости.

Диаросаль зажгла светлячок и он завис у нее над головой. Сразу стало светлее и ещё страшнее, потому что она видела, что в шатре, помимо кострища, обложенного камнями в центре, имелся невысокий топчан, застреленный белоснежными шкурами неизвестных ей животных. Орк копошился в огромном бауле около стены, что-то доставал. Девушка осторожно попятились. Пока орк занят, она может выбежать из шатра и украсть ярка, на котором доедет до торгового лагеря и попросит у эльфов помощи. Но стоило ей сделать пару шагов, как орк выпрямился и посмотрел на нее долгим взглядом.

— Раздевайся, — голос мужчины прозвучал тихо, но Диаросаль услышала.

— Нет! — взвизгнула она и развернулась, чтобы убежать, но была тут же схвачена и обездвижена.

— Я предупреждал, будешь спорить, я тебя накажу? — пророкотал орк, а Диаросаль забилась ещё сильнее, ее руки были прижаты к телу, но кисти двигались и она очень удачно, нащупала на бедре орка, нож. Недолго думая, она дернула за рукоять, перевернула и что есть силы надавила. Орк ругнулся, когда нож вошёл ему в ногу, совсем немного, но чувствительно и разжал руки. Диаросаль только этого и ждала. Оттолкнувшись, что есть сил, она отбежала к кострищу и повернулась к мужчине, сжимая рукоять дрожащими пальцами, выставив нож перед собой.

Орк посмотрел на нее, на оружие и начал стремительно зеленеть. Диаросаль крепче сжала рукоять ножа, решив, что живой не дастся, но мужчина не двигался, гипнотизируя ее своими черными глазами.

Так они и стояли, буравя друг друга взглядами, Диаросаль смотрела на него гневно-испуганно, а орк спокойно-изучающе.

— В боевой форме регенерация ускоряется, — вдруг сказал орк и ухмыльнулся. Девушка от такой улыбки чуть не выронила нож от испуга, — Снимай одежду.

— Я лучше умру, — прошептала Диаросаль, понимая, что это для нее единственный выход сохранить честь и не стать жертвой насилия этой зелёной образины. Девушка медленно выдохнула, даже с ножом она ему не противник, и приставила острие к своей шее. Орк напрягся.

— Убери нож, пока не поранилась, — угрожающе зарычал он.

— Я выбираю смерть, а не бесчестье, — гордо сказала девушка и надавила на шею. Орк метнулся к ней, двумя пальцами отвёл ее запястье и забрал нож. Диаросаль даже моргнуть не успела, так быстро все произошло. Мужчина отшвырнул нож и сжал ее руки, вздернув их у нее над головой.

— Нет, пусти, — орала девушка, пнула орка по ноге, но вскрикнула от боли, чуть пальцы не сломала, он что из камня?

— Глупая, — с нежностью сказал орк и разорвав ее платье, вытряхнул ее из лохмотьев и кинул их в кострище, где ещё тлели угли. Отпустил ее руки и присел рядом, когда девушка рухнула на пол, потому что ноги отказались ее держать. Почуяв добычу, огонь медленно пожирал останки ее наряда, а девушка, судорожно дыша, пыталась прикрыть наготу сидя на полу на мягкой шкуре. Мужчина поймал ее за ногу и стянул лёгкие сандалии, но кинул их не в костер, а к топчану, — Я говорю, ты делаешь, поняла? Мои приказы обсуждать или не выполнять нельзя, — сурово сказал орк и сгреб ее одной рукой, прижав к своей мощной груди, второй дёрнул ее за волосы. Диаросаль всхлипнув, вынуждена была откинуть голову назад.

Орк осмотрел пострадавшую шею и, вдруг, наклонился и размашисто облизал ее, ранку защипало, она успела проткнуть кожу остриём ножа, а девушке показалось будто ее кипятком окатили. По телу пробежала колючая волна жара, щеки вспыхнули, дыхание перехватило.

— М..м..м, какая ты вкусная, — рыкнул орк и снова слизнул капельку крови с шеи. Диаросаль колотило от ужаса и странных ощущений накатывающих волнами, когда теплый, горячий и чуть шершавый язык орка соприкасался с ее кожей.

— Вы меня съесть хотите? — едва дыша спросила Диаросаль. Она никогда не слышала, чтобы орки ели эльфов, и вообще разумных, но мало ли? Про орков и их традиции было известно немного, даже можно сказать почти ничего.

— Очень хочу, — задыхаясь пророкотал орк.

— Не надо я... Я не вкусная! — пискнула девушка пытаясь оттолкнуть мужчину, но это было равносильно попытке сдвинуть гору. Бессмысленная затея.

— А знаешь почему? — усмехнулся орк и его кожа приняла снова приятный бронзово-оливковый оттенок, а клыки спрятались за нижнюю губу.

— П-почему? — едва слышно спросила Диаросаль, поднимая на орка глаза.

— Потому что ты грязная, — улыбнулся мужчина, продемонстрировав крепкие ровные зубы и небольшие, теперь, нижние клыки. Диаросаль и так была беленькой, а тут побелела до синевы. Длинные ушки от страха дернулись и поникли, — Вся пропылилась, аж песок на зубах скрипит. Пойдем мыться.

— А потом вы меня съедите? — дрожащими губами спросила девушка.

Орк разглядывал ее нежное испуганное лицо, с огромными голубыми глазами, сейчас полными невыплаканных слез, вздернутым носиком и пухленькими губками.

— Нет. Орки не едят эльфов, — хмыкнул мужчина и закинул девушку себе на плечо, будто она ничего не весит.

— А что вы со мной сделаете? — пискнула Диаросаль, уткнувшись носом в жилетку орка на спине.

— Зависит от твоего поведения, — развеселился орк, вынося свою поклажу из теплого шатра на стылый ночной воздух. Диаросаль вмиг вся покрылась мурашками.

— А какое должно быть поведение, чтобы вы меня домой отвезли? — осторожно спросила она, уперевшись руками орку в поясницу.

— Если сможешь победить меня в схватке и стать свободной женщиной, то сама уедешь, но тебе это не грозит, — загоготал орк и хлопнул Диаросаль по голой попе, отчего девушка чуть не подавилась возмущением, — Такова традиция. Если женщина хочет стать свободной она должна доказать свою способность постоять за себя и вызвать своего мужчину на поединок. Побеждает, становится свободной, нет, идёт в шатер. И не пытайся от меня сбежать, — Диаросаль встрепенулась, — если тебя поймают ты станешь общей женщиной.

— Что это значит? — смысл ей был понятен, но стоило все же уточнить.

— Это значит, что ты потеряешь уважение навсегда. Ни один орк, никогда не пригласит тебя в свой шатер, тебя будут брать на улице кто хочет, где хочет и как хочет, — жёстко сказал орк и осторожно сняв Диаросаль с плеча, поставил девушку на дрожащие ноги. Провел пальцем по ее щеке и тихо продолжил, — и никто, мужчина или женщина, не встанут на твою защиту. Поэтому будь послушной девочкой. Пока ты под моей защитой никто кроме меня к тебе не посмеет прикоснуться.

Диаросаль обхватила плечи руками, чтобы прикрыть обнаженную грудь, и опустила голову. Никто кроме него. Перспектива неутешительная и пугающая. Но лучше пусть будет он один. Девушка прикусила нижнюю губу, глотая слезы. Не о такой жизни она мечтала. Вот значит какое испытание ей подготовили духи? Предательство жениха, плен и постель орка. Что же, она с честью выдержит все и будет благодарна, но это не значит, что она не будет искать путь к свободе. Будет и ещё как!

— А если вы погибнете, что будет со мной? — Диаросаль решила, что надо учесть все возможные варианты.

— Если я погибну, тебя возьмёт к себе другой мужчина, если желающих будет много, объявят состязание и ты достанешься победителю. Если никто не захочет тебя взять, ты станешь общей женщиной, — с каждым словом надежда на скорое избавление от печальной участи шлюхи таяла, как дым. Если бы был малейший шанс на свободу, после его смерти она бы прирезала его этой же ночью, но вероятность стать общей женщиной ее пугала больше, чем какое-то время делить постель с этим орком, пока она не придумает, как сбежать от него и не стать общедоступной, он же сказал «если поймают», а если нет? — но умирать я не собираюсь, — улыбнулся мужчина и приподнял ее подбородок, заглядывая в голубые глаза, — я собираюсь жить долго и счастливо, моя маленькая, непослушная эльфиечка.

Диаросаль поджала губы. Гордость требовала схватить нож и защищать собственную честь до последнего вздоха, желательно его, но невольно окинув взглядом ширину плеч орка, пришлось затолкать гордость куда подальше и изображать покорность. Она с ним в прямом противостоянии не справится.

— Скажи мне свое имя, девочка, — прошептал орк и взял ее крохотную ладошку в свою огромную теплую лапищу. Диаросаль сглотнула.

— Зачем вам мое имя? — спросила она хрипло, потому что орк начал нежно поглаживать большим пальцем ее запястье и кожа в том месте начала гореть.

— Чтобы шептать его по ночам и громко звать тебя днём, — улыбнулся орк, — Если не скажешь, я дам тебе орочье имя, например, Грыхта, как тебе?

— Диаросаль Розовый рассвет, — поспешно сказала девушка. Ей не хотелось быть Грыхтой, но увидев лукавый взгляд орка, она поняла, что он посмеялся над ней.

— Утренняя роса. Тебе подходит, — тихо пророкотал орк, — Мое имя Грагар. Скажи, — орк взял в ладони ее лицо и стал склоняться.

— Что сказать? — запаниковала Диаросаль. Его черные глаза затягивали ее, лишали воли. Тело стало ватным, в ушах шумела кровь.

— Мое имя, — выдохнул орк возле губ девушки.

— Грагар, — пискнула она, утопая в черных омутах.

— Мне нравиться, как ты его произносишь, — улыбнулся орк и отошёл на несколько шагов назад. Подкинул пару веток в тлеющие угли большого кострища перед шатром и стал раздеваться. Снял жилетку, медленно, поигрывая литыми мышцами. Глаза Диаросаль расширились, она нервно облизала пересохшие губы. Тело орка поблескивало в свете тусклого огонечка сотворенного ее магией и разгорающегося костра. Девушка невольно окинула взглядом его мощную грудную клетку с темной порослью коротких волосков, спускающихся полосой по животу и стрелой уходящих под пояс штанов. Девушка впервые видела обнаженного мужчину и, справиться с глазами оказалось очень сложно. Она жадно смотрела, как он стянул сапоги, как мышцы на спине напрягались и перекатывались, но когда он выпрямился и взялся за пояс штанов, она не справилась со смущением и отвернулась.

Но тут же забыла об обнажающемся мужчине, потому что стояла на берегу настоящего природного источника с горячей водой. Создав ещё несколько огоньков, она с восторгом разглядывала небольшую природную чашу, заполненную горячей водой, от которой поднимался густой пар. На ее плечи легли тяжёлые ладони и Диаросаль вздрогнула всем телом, втянув голову в плечи.

Орк провел ладонями от ее плеч до запястий, вернулся обратно, откинул волосы ей за спину, открывая себе нежную беззащитную шею и прижался к ней горячими губами. Девушка задрожала, обхватив себя руками. Слезы закипели под веками, и она стала отчаянно моргать, чтобы не показывать орку, как ей страшно.

— Ты замёрзла? — с улыбкой спросил Грагар не отнимая губ от ее кожи. Белой, тонкой, почти прозрачной. Он жадно вдыхал ее запах, впитывал губами ее нежность, чувствуя, что теряет контроль и начинает переходить в боевую форму. Кожа стремительно стала зеленеть, нижнюю челюсть заломило и наружу выехали клыки. Мужчина досадливо посмотрел на нежную шейку и отошёл от трясущейся девушки. Он был смущён и озадачен. Ни одна орчанка, какой бы она ни была горячей и умелой не могла довести его до потери контроля, даже в самый пик удовольствия, а тут он только рядом постоял и в шейку чмокнул. Грагар рассматривал хрупкую фигурку. Узкая спинка, тонкая талия, длинные тонкие ножки, а руки так вообще, как ниточки. Попка только ничего. Кругленькая, мягенькая. Грагар примерился рукой к девичьей попе и кивнул сам себе. Отлично в руку ляжет. Захотелось потискать ее, потеряться вздыбленный членом между округлых половинок. Мужчина сглотнул и потряс головой. Наваждение какое-то! Он раньше имел отношения только с женщинами в теле. Орчанки как раз такими и были. Мускулистые, с крутыми бедрами, большими сиськами и задницами. Такую если прижмешь так прижмешь, или она тебя. Тут уж как повезет. Эльфиек он считал болезненными и хилыми, да и видел он эльфиек за всю жизнь всего пару раз и то издалека, даже не ожидал, что они такие красивые.

Грагар снова жадно огладил взглядом тонкое девичье тело. Как только увидел ее там у сухого дерева, закатные лучи обнимали ее нежный стан и вплетались в длинные волосы, подсвечивая их золотом, мир будто замер. Грагар впервые потерял дар речи, посмотрев на женщину. Раньше такого с ним не случалось. Это все шаман виноват, духи ему видите ли нашептали! А чего нашептали? Чтобы воевода поставил шатер у горячего источника и съездил на закате к сухому дереву, что у границы с гномьими горами. Вот шаман и погнал его из военного становища, сам ради этого из большой деревни приехал. Неделю свою кибитку по степи гнал. Грагар уважал шамана, он без дела ничего говорить не будет, поэтому послушно собрал шатер и поехал к ближайшему от дерева источнику. К дереву приехал как раз перед закатом и сел подремать. В прошлую ночь Гхара ему совсем поспать не дала, еле выгнал ее перед рассветом. Хорошая она женщина, свободная и как воин хороша и сильна, давно ему отец говорит женой ее взять, но не лежит у него к ней душа, совсем. У нее замашки воеводы. Не хотел он себе такой жены. Орк снова посмотрел на эльфиечку. Нежная такая, и совестливая. Это он ещё у дерева заметил. Она переживала, что на него одного толпой нападать будут. Наверно тогда его сердце впервые дрогнуло. Второй раз дрогнуло, когда она предложила ему выкупить жизнь этого сопляка ушастого и третий раз дрогнуло, когда этот идиот отказался от нее.

Грагар до сих пор не мог понять, как можно отдать свою женщину? Он был покорен ее нежной красотой с первого взгляда и сразу решил, ещё до того, как эльф открыл рот, что этот цветочек будет принадлежать ему. И испытал громадное облегчение, когда женишок не стал препятствовать его желанию.

Тело снова напряглось в предвкушении, но мужчина решил не торопиться. У него есть время, чтобы приучить эту сладкую девочку к себе, сделать послушной и ласковой. Его немного пугала ее хрупкость. Он прекрасно умел контролировать свою силу, но с учётом того, что от одного ее запаха его ведёт, он боялся ее покалечить в порыве страсти.

— Повернись ко мне, цветочек, — с надрывом сказал Грагар.

Диаросаль повернулась, ниже опустив голову, чтобы волосы хоть немного прикрыли наготу. Орк подошёл и подцепив пальцем ее подбородок приподнял лицо, заставляя девушку смотреть себе в глаза.

— Ты не будешь склонять голову и прятать взгляд. Ты моя женщина и должна гордиться этим, — его глубокий вибрирующий голос прокатился по телу девушки, она закусила губу, чтобы справиться с новой порцией подступивших слез. Орк тем временем взял ее за запястья и опустил руки вниз, — И закрываться от меня ты больше не будешь. Поняла? Я хочу смотреть на тебя, — орк дотронулся большим пальцем до остренького розового сосочка и сглотнул вязкую слюну. Грудь у его женщины прелестна. Полная, упругая, соски задорно торчат, призывая поласкать эти сладкие бусинки. В голове уже мутилось от желания и Грагар снова позеленел, напугав Диаросаль. Она в ужасе отшатнулась, оступилась на скользкой земле возле источника и бестолково махнув руками, стала падать. Грагар с лёгкостью поймал ее и приподняв, прижал к себе. Девушка рефлекторно ухватилась за его плечи и тут же покраснела, чувствуя животом, руками и ногами его каменные мышцы. От орка шел такой жар, что Диаросаль стало нечем дышать, а тело повлажнело от пота. Мужчина подкинул ее повыше и ее грудь колыхнулась на уровне его губ. Глядя ей в глаза своими темными омутами Грагар подался вперёд и тронул один сосочек языком. Диаросаль вздрогнула, паника ледяной волной пробежала по позвоночнику, и девушка попыталась отстраниться. Мужчина нажал ей рукой между лопаток, заставляя чуть прогнуться и вобрал сосок в рот, она задохнулась от его наглости и неизвестных ранее ощущений. Сосок напрягся и по всему телу разбежались колкие мурашки. Диаросаль ахнула, откинула голову, впившись пальцами в могучие плечи орка, мужчина впервые к ней так близко, кожа к коже и это оказывается не столько страшно, сколько волнительно.

— М..м, как сладко, — пророкотал мужчина, — Интересно ты везде такая сладкая?

Ответа на этот вопрос девушка не знала, да если бы и знала не смогла произнести ни звука. Она надрывно дышала, хватая ртом воздух, тело звенело от напряжения, заставляя ее краснеть и закусывать губы от отчаяния. Она не понимала, что с ней происходит.

— Пойдем помою тебя, а потом попробую, — ухмыльнулся орк и понес ее в источник.

— Не надо, я сама, — пищала девушка, пока орк, усадив ее на большой камень, так что горячая вода едва прикрывала ей грудь, промывал ей волосы каким-то странным снадобьем, похожим на зелёную слизь. От соприкосновения с водой эта слизь шипела и пенилась и Диаросаль опасалась, что после такой помывки вообще лысой останется.

— Опять споришь? — угрожающе рыкнул Грагар и девушка замерла, обхватив плечи руками и зажмурилась, втянув голову в плечи. Орк очень осторожно мыл ее длинные волосы, мягко массировал кожу головы и это оказалось очень приятно. Эльфы никому не доверяют ухаживать за своими волосами, только самым близким. Диаросаль голову мыла мама только в детстве, потом она всегда это делала сама.

— Я сама могу, — все же набралась она смелости возразить.

— Когда меня не будет, тогда и будешь сама, — проворчал орк, сложив руки лодочкой, поливал ее сверху водой, — а сейчас я хочу тебя мыть.

Диаросаль закусила губу и покорно склонила голову.

— У тебя волосы сейчас похожи на черненое серебро, — неожиданно сказал мужчина, чуть потянув ее голову назад, — откинься я сверху промою, чтобы в глаза не попало.

Девушка сделала, как он сказал, рассматривая звёздное небо, сквозь слипшиеся мокрые ресницы и судорожно вздыхая от страха и еще чего-то, что заставляло тело дрожать и покрываться мурашками. Закончив промывать волосы, орк скрутил их в жгут и завязал узлом на затылке. Легко поднял ее из воды и поставив ногами на камень, стал растирать слизь по мокрой коже, сильно надавливая пальцами, втирая пену и массируя ее уставшее тело. Диаросаль смотрела на лицо мужчины круглыми глазами, ошарашенно понимая, что те ощущения, что рождали его прикосновения ей нравятся. Тело словно превращалось в горячий кисель, и плавилось от удовольствия под его руками. У девушки дрожали ноги и перехватывало дыхание, а когда орк протолкнул пальцы ей между ног и стал потирать промежность, размазывая пену, она чуть сознание не потеряла от стыда и острой потребности раздвинуть ноги шире. Второй рукой Грагар мял ее ягодицы, растирал пену по коже, когда он стал гладить ее между мягких половинок, Диаросаль испуганно напряглась, мышцы сжались, а уши вспыхнули малиновым жаром.

Грагар чуть прищурившись наблюдал за страданиями девушки. Она кусала губы, отводила глаза и сжимала маленькие кулачки. Лицо и уши горели. Она была так хороша в своем смущении, что выдержка покинула орка и он снова позеленел. С утробным рыком снял девушку с камня и погрузился вместе с ней в горячую воду. Она вцепилась в его плечи тонкими пальчиками, глядя на него круглыми глазами. Он чувствовал, как бойкой птичкой в ее груди трепыхается сердце. Клыки выехали наружу и Грагар понял, что ещё немного и он сорвется. Усадив девушку снова на камень, повернул к себе спиной и отошёл на пару шагов.

— Сиди смирно, не поворачивается, что бы ни услышала. Поняла? — рыкнул перевозбужденный орк, сжимая в руке каменный стояк.

— Да, — испуганно шепнула девушка и застыла, как суслик, вглядываясь в темную туманную даль. Грагар сцепив зубы стал водить рукой по члену, сдавливая его до звёзд в глазах. Представлял, что это его маленькая эльфиечка ласкает его, сначала рукой, потом губами. Представив картину, как она берет его член в рот стоя на коленях, Грагар зарычал, судорожная дрожь пробежала по позвоночнику, и он кончил с громким рыком. Тягучее семя вырвалось струёй, яйца поджались, аж в глазах потемнело. Орк тяжело дышал, сцеживая остатки семени в воду, потом сел на дно водоема, возле камня на котором сидела девушка и крепко обнял ее, уткнувшись лбом ей в лопатки. Девушка задрожала, но сидела смирно, не вырывалась. Вскоре контроль к нему вернулся. Грагар чуть потянул на себя свою эльфиечку и положил подбородок ей на плечо.

— Чего дрожишь? Замёрзла? — спросил орк чуть повернув голову, разглядывая бледную щеку и красный кончик носа девушки.

— Нет, испугалась, — тихо и честно ответила Диаросаль, — Я вас боюсь очень сильно. Отпустите меня домой.

Грагар помрачнел. Не собирался он ее никуда отпускать, он ее не для этого забрал.

— Ты теперь моя женщина. Тебе не надо меня бояться. Другие пусть бояться, но не ты. Запомни, я тебя никогда не обижу. Буду любить сильно, крепко и часто, — улыбнулся мужчина, услышав, как девушка нервно сглотнула, — женщинам нравятся когда их любят и тебе понравится.

Диаросаль сомневалась, что ей понравиться, более того, она боялась, что не переживет его любви. Мама рассказывала, как происходит единение между мужем и женой. Диаросаль даже пыталась представить, как ее муж, обязательно эльф, ложиться на нее и проникает в ее тело, но эльф не орк. Орк размером, как три эльфа и то, чем он будет в нее проникать у него огромное, она заметила краем глаза, когда он ее мыл. И этой штукой он в нее?.. Ой-ой.

Грагар чувствовал, как девушку колотит, он вздохнул и убрал от нее руки. Она привыкнет к нему. Орк взял баночку со снадобьем и хорошенько намылился, смывая степную пыль, пот и засохшую кровь. Член всё ещё находился в приподнятом настроении, и мужчина жадно огладил взглядом сгорбленную спину девушки. Из нее нужно сделать женщину и как можно быстрее, заявить права и пометить, как невесту. Грагар вспомнил, как его старший брат ухаживал за будущей женой и ухмыльнулся. В первую ночь Врава орала так, что даже в военном становище слышно было. Бывалые орки заслушивались ее ругательствами, настолько мастерски она пользовалась довольно скудным словарным запасом орочьего языка. Потом перешла на гномий и закончила эльфийскими ругательствами. Врава была очень образованной, ее отец часто привозил ей книги из дипломатических поездок и учил разным языкам. Грар долго на нее облизывался, Врава всегда была бойкой на язык, неплохо обращалась с оружием, и брат боялся быть отвергнутым. Если она вызовет его на поединок и победит, то его надежда сделать её женой растает, как дым. Но Врава так и не вызвала его, и даже не собирается. Ей нравится, как Грар ее любит. И женой ему стала и уже родила долгожданного сына. Грагар был рад за брата и немного ему завидовал, он тоже хотел себе жену, но знакомые орчанки ему не нравились, с ними можно было скоротать ночь, но не более, он хотел, чтобы его жена была нежной, слабой и нуждалась в защите.

И по воле духов он нашел ее, ту самую, с которой хочет прожить всю жизнь и наделать орчат. Троих, не меньше. Осталось только доказать ей, что лучшего мужчины она больше не встретит. Грагар позаботится. Уроет любого, кто посмеет посмотреть на его цветочек и будет любить ее до изнеможения.

Орк взял ее на руки и понес к шатру. От мерного покачивания девушку клонило в сон. Да и орк был горячим, и она быстро пригрелась в его руках несмотря на то, что была полностью мокрая, а густая влажная поросль на груди мужчины, приятно щекотала ее щеку при каждом движении. Ощущение его силы дарило странное чувство защищённости. Странное, потому что чувствовать себя защищённой рядом с орком, верх глупости. Может он и защитит ее от любой опасности, но кто защитит ее от него?

В шатре было тепло и пахло сухими ароматными дровами и выделанной кожей. Грагар сгрузил свою ношу на топчан, застеленный белыми меховыми шкурами опасного хищника, которые он добывал и выделывал собственноручно, распутал узел волос у девушки на голове и взял свой мешок с принадлежностями для наведения красоты, достал густой костяной гребень и баночку древесного, пахучего воска, которым сам пользовался, чтобы волосы не путались, и сев на пол, застеленный стрижеными шкурами ярков, стал расчёсывать волосы девушки, перебирая прядки.

Диаросаль силилась держать глаза открытыми, орк что-то втирал ей в голову, пахло умопомрачительно приятно, что-то хвойно-цветочное, с горькими пряными нотками. Тишина и полумрак, а также нежные прикосновения мужчины к волосам, сделали своё подлое дело и Диаросаль провалилась в крепкий спасительный сон, несмотря на весь ужас своего положения.

Грагар увлекся распутыванием шелковистых волос и не заметил, когда девушка уснула. Разложив прочесанные волосы, которые серебряным влажным каскадом стекали с топчана на пол, он убрал гребень и воск в мешок и достал масло из степных первоцветов. Подкинул дрова в очаг и посмотрел на спящую эльфийку. Разочарованно вздохнул и прилёг рядом, рассматривая в тусклом свете разгорающегося костра ее милые черты.

— Красивая, — со вздохом сказал Грагар. Обвел пальцем ее подбородок, щеку, потрогал кончик носа, невесомо коснулся приоткрытых губ, с которых срывалось ровное теплое дыхание, — и мелкая, — чуть отодвинувшись, обвел глазами тонкое девичье тело, — Как с ней орчат делать? Ещё придавлю ненароком.

Вдруг вспомнились слова бабки, она была опытной повитухой, много орчат за свою жизнь приняла, что жену надо выбирать не по силе и размеру сисек, а смотреть на то, что ниже пояса, а именно на размер и ширину костей.

Девушка лежала на спине, стиснув коленки и поджав ноги. Грагар с лёгкостью положил ее ровно и немного раздвинул ей ноги. Эльфиечка была тоненькая, мягенькая. Орк приложил ладонь ей к животу и растопырил пальцы, пытаясь дотянуться до выпирающих косточек. Не дотянулся. Передвинул руку ниже и накрыл безволосый холмик в месте соединения бедер. И тут все хорошо, рука свободно лежала, не касаясь ног. Это хорошо. Дети у орков рождались небольшими, но с большой головой, как раз по размеру отцовского кулака. Если одной рукой не дотянулся до косточек и ладонь свободно помещается на холмике между ног, значит его девочка родить орка сможет. Грагар выдохнул с облегчением. А чтобы ей было легче рожать, он должен ее любить. Бабка говорит, что чем чаще любишь жену, тем легче ей рожать будет. Грагар готов был хоть сейчас начать, но Диаросаль выглядела такой уставшей, поэтому он, собрав волю в кулак, решил дать ей отдохнуть.

Провел руками по стройным ножкам. Дико захотелось посмотреть какая она там. На ощупь ему все понравилось. Отставив баночку с маслом, которая судя по всему сегодня не пригодиться, Грагар осторожно развел девичьи ноги в стороны и чуть подвинул ее к себе, согнув ноги в коленях, раскрыл ее для себя полностью. Между ног всё тоже было гладенько и нежно, ровные беленькие нижние губки скрывали розовую девичью плоть с нежными лепестками и крохотной дырочкой. Грагар жадно разглядывал ее. Облизал палец, потрогал, чуть надавил. Диаросаль дернулась и скривила губы. Узко. Очень. У орчанок там было все больше. Нижние губы были крупными пухлыми и красновато-коричневые лепестки вместе с набухшим центром женского удовольствия выглядывали между ними, все это было в обрамлении черных жёстких волос в промежности.

Грагар разнервничался и посмотрел на свою дубину, уже готовую к бою. Он в ней не поместиться. Туда палец и тот с трудом протиснулся. Орк пожевал губу. Надо попробовать с маслом в первый раз и поласкать ее хорошенько. Кивнув своим мыслям, улёгся рядом с девушкой и осторожно прижал ее к себе, вдохнул нежный запах у шейки и снова позеленел. С этой девочкой у него никакой выдержки нет. Осторожно взял ее ладошку и прижал к горячему каменному члену. Сжал свою руку поверх ее и поводил туда-сюда. Ее пальцы рефлекторно дернулись и он глухо застонал, сжимая свой кулак крепче, уткнувшись носом ей в макушку, часто задышал ускоряя темп. Хорошо, как же хорошо!

Девушка продолжала крепко спать, а он хрипло дышал, приближаясь к разрядке. Тело напряглось, клыки выехали наружу, а член стал ещё больше. Яйца потяжелели, и он глухо зарычал, упираясь ей в живот, по которому сползали вязкие капли его освобождения. Отдышавшись, Грагар встал, взял из баула кусок ткани, намочил его водой из бурдюка и тщательно обтер девушке живот и руку, и только потом обтерся сам.

Лег обратно и уже смелее прижал к груди нежное гибкое тело, укрывая ее белоснежной шкурой. Надо будет потом ей шубку справить и сапожки на зиму. Его беляночке нужны только лучшие меха, чтобы не замёрзла, когда холода накроют степь. Улыбнувшись своим мыслям Грагар пропустил сквозь пальцы подсохшие мягкие волосы. Для такой красивой и нежной девочки много чего понадобиться. Наряды из лучших тканей, снадобья для красоты, украшения из камней драгоценных. Ему хотелось ее порадовать и увидеть, как она улыбается. Он очень хотел увидеть ее улыбку, услышать ее смех. Но больше всего хотел надеть на нее брачные украшения и начать делать орчат.

Орк счастливо зажмурилась представляя, как приведет ее к родителям, как будет рада мама и как недовольно будет бурчать папа, но все равно будет рад за него, а бабушка сразу примется ее щупать, вызнавать о женских днях и крутить звездный календарь, подбирая лучшее время для зачатия. Так и уснул Грагар с лёгкой улыбкой на губах, прижимая к себе свою эльфиечку.

Лохматые ярки с полуголыми наездницами окружили эльфов, подняв тучу пыли. Соиледиаль брезгливо прикрыл лицо рукавом и гневно косился на рогатых чудищ из-за спин своей охраны, окружившей его плотным кольцом.

— Кто такие? — грозно спросила одна из женщин глубоким резким голосом.

— Это мы вас должны спросить, кто вы такие и почему позволяете себе так неуважительно обращаться к наследнику владыки Западного леса, — холодно спросил Соиледиаль. Он был мастером выказывать свое презрение любому, кого считал ниже себя по положению, а орки в его личной иерархии стояли где-то на уровне носков туфель. Его охрана, как один, тяжко вздохнули. Если с мужчинами орками можно было договориться полюбовно, то с женщинами их ожидает только смерть. Воинственные орчанки силой и ловкостью не уступали мужчинам, а уж про их крутой и спесивый нрав среди эльфов давно ходили страшные байки. Общаться с женскими патрулями нужно было максимально корректно и дипломатично, но избалованный наследник был совершенно лишён этих качеств, не потому что не учили, а потому что был мелким засранцем, о чем его отец прекрасно знал и поэтому поручал своим воинам, любыми способами предотвращать его встречи с орками, когда он ездил к невесте. До сегодняшнего дня они справлялись с этой задачей, отправляя гонца вперёд, чтобы он расплачивался с патрулями, но видимо с тем орком у дерева их гонец разминулся, да и не было там никогда патрулей, и они по воле духов оказались в такой неприятной ситуации. Обычно, чтобы обойти гномьи горы хватало одного дня и гонец к ночи уже добрался до границы с Западными лесами, а они не успели. Опять же из-за капризов наследника. Очень уж ему хотелось покрасоваться перед невестой и им пришлось нанимать повозку со слугами, чтобы обеспечить девушке комфорт, в котором, по мнению командира эльфов, дочь владыки Восточного леса не нуждалась. Девушка была явно привычная к походной жизни и недовольства не выказывала, больше капризничал ее жених. С повозкой они тащились в три раза медленнее и не успели обойти горы до темноты. Старший из эльфийских воинов стиснул зубы от вновь накатившего чувства стыда. Ему было искренне жаль несостоявшуюся невесту наследника. Орки не эльфы, у них совершенно другой уклад жизни и отношения между мужчиной и женщиной в корне отличаются от тех, что приняты в эльфийском обществе. Но помимо стыда он испытывал злость на наследника. Этот засранец делает все возможное, чтобы они живыми из красной степи не выбрались.

— Ого! Целый наследник! — присвистнула одна из женщин. Соиледиаль скосил на нее надменный взгляд, но из-за пыли разглядеть не смог.

— Да хоть сам владыка, нам без разницы. Попался патрулю, плати, — рыкнула первая орчанка, — Или ты предпочитаешь смерть, ушастый?

Соиледиаль возмущённо открыл рот, приготовившись полить этих неотесанных дикарок презрением, но старший из воинов сделал знак своим подчинённым и они ловко скрутили наследника, закрыв ему рот. Мужчина дернулся и замычал, сверкая глазами, которые обещали все кары зарвавшимся эльфам.

— Мы готовы заплатить, — учтиво сказал командир отряда охраны и снял с пояса небольшой мешочек золота.

Орчанка хмыкнула и спрыгнула со своего ярка, подойдя ближе она посмотрела на мешочек, перевела взгляд на гневно сопящего наследника и прищурилась.

— Отпустите его. Послушаем, что скажет наследник, — насмешливо сказала женщина и тряхнула копной черных густых волос, украшенной костяными и деревянными бусинами. Пыль уже улеглась и Соиледиаль наконец смог рассмотреть орчанку. Глаза его непроизвольно округлились, дыхание перехватило и он замер разглядывая ухмыляющуюся женщину.

— Госпожа, его Высочество устал, путешествие у нас было сложным, — опасливо начал командир. Орчанка быстро зыркнула на него, приподняв бровь.

— Я вижу, но хочу послушать наследника, он явно желает нам что-то сказать, — вкрадчиво сказала женщина и взгляд ее стал тяжёлым. Командир сглотнул и кивнул воинам, чтобы они отпустили мальчишку, помолясь на последок духам, чтобы хоть сейчас мозги у его подопечного появились. Но видимо он когда-то прогневил духов и они остались глухи к его мольбам.

Соиледиаль грубо отпихнул воинов, державших его, оправил свое роскошное, немного потрепанное и испачканное одеяние, и гордо задрал нос, гневно раздувая ноздри. Орчанки с интересом смотрели на него, ухмыляясь. Это взбесило наследника окончательно. Его унизили его же подданные на глазах у грязных варваров. Мужчина презрительно скривился, оглядев крепкую мускулистую и почти голую фигуру орчанки, обвешанную бусами, амулетами и прочими браслетами. Она оказалась неожиданно красива. Ее кожа на ярком рассветом солнце отливала бронзовой зеленью, большая грудь была едва прикрыта коротким кожаным топом, а крутые бедра прикрывала короткая кожаная юбка. Соиледиаль моргнул, отвлекаясь от созерцания роскошного женского тела и посмотрел в черные глаза со стрелами длинных ресниц. Они были чуть прищурены и смотрели на него с откровенной насмешкой. Этот взгляд окончательно отключил ему мозги, оставив лишь испепеляющей чувство унижения. Пылая праведным гневом, Соиледиаль даже не вспомнил наставления своих учителей по политической этике.

— С какой стати я должен платить грязным варварам? — заорал наследник, — Мой отец владыка Западных земель, — верещал он, размахивая руками, — как только он узнает, что вы посмели угрожать мне, он вас в пыль сотрёт! Вас и все ваше никчемное жалкое племя, которое давно надо было вырезать! Убирайтесь в свою степь подальше и не смейте больше показываться возле наших границ, иначе, — Соиледиаль испуганно захрипел, хватаясь за запястье орчанки. Она метнулась к нему и сдавила длинными пальцами его шею, зло оскалившись. Воины бросились было к ней, чтобы освободить наследника, но их ловко оттеснили другие женщины, выставив острые плоские клинки на длинных древках. Завязалась драка, победителями в которой вышли орчанки, ловко уложив на землю всех эльфийских воинов.

Соиледиаль со страхом смотрел в черные глаза женщины.

— Умоляю госпожа, — прохрипел командир отряда, прикрывая глубокую рану на животе, — не убивайте его, он...

— Этот щенок только что объявил войну племени Драха, — зашипела орчанка и сильнее сдавила пальцы на шее эльфа.

Соиледиаль тщетно пытался вырваться из железной хватки разъяренной черноглазой фурии. Орчанка позеленела, увеличилась в размерах и наружу из-за нижней губы показались клыки. Страх за собственную жизнь холодком пробежал по позвоночнику.

— Нет, — выдохнул наследник. Он никак не ожидал такого поворота событий, наивно полагая, что с семью женщинами его эльфы справятся легко, но опять его ожидания не оправдались. Лучшие воины из гвардии владыки Западных лесов корчились на земле, зажимая кровоточащие раны, и не спешили спасать наследника от позорного удушения.

— Что нет? — прищурилась сильнее орчанка и ослабила хватку, позволяя мужчине надрывно втянуть воздух в лёгкие.

— Не объявлял, — прохрипел наследник.

— Ты оскорбил вождя племени, а это равносильно объявлению войны, — ухмыльнулась орчанка. После ее слов Соиледиаль побелел ещё больше. Вождя? Вождь женщина?! Сразу в голове промелькнули слова его учителей и отца, что с вождями нужно общаться уважительно и очень осторожно. Молодой эльф натужно сглотнул, поняв, в какую задницу сам себя загнал. Даже откупиться не получится теперь. Орки не прощают оскорблений.

— Госпожа, — снова встрял раненый командир, — Я даю слово, мы искупим все необдуманные слова молодого господина. Только не убивайте его. Владыка отдаст все что угодно за жизнь сына.

— Любой, говоришь, — орчанка оглядела наследника с ног до головы, — Кхеде, труби военный сбор, — приказала она. Одна из женщин сняла с пояса огромный изогнутый сдвоенный рог странной формы, украшенный замысловатой резьбой и отполированный до блеска, и стала дуть в него. Из рога вырвались ужасающие громкие звуки. Соиледиаль вскрикнул и зажал уши руками. Ноги подкосились и он рухнул бы на землю, если бы орчанка не держала его за шею. Остальные эльфы, находящиеся в сознании, завыли скорчившись на земле и закрывая уши окровавленными руками.

Когда орчанка перестала дуть в рог Соиледиаль уже едва соображал, где находится. Сознание медленно померкло, и он кулем свалился на землю.

— Связать его, чтобы не мог шевелить пальцами, — приказала вождь и присела на корточки рядом с бледным командиром, — К заходу солнца мы встанем у границ с Западным лесом, в твоих силах добраться до владыки раньше и передать ему от меня сообщение. В отличии от вас, эльфов, — женщина презрительно скривилась и сплюнула на землю, — орки не нарушают договоров. Жить этот сопляк будет ровно до восхода солнца. После его смерти начнется война. Раз наследник владыки позволяет себе так разговаривать с вождём, значит сам владыка разделяет его отношение к оркам и держит камень за пазухой, готовя свой народ к войне. Мы такое терпеть не намерены.

— Я все передам госпожа, — сухими губами прошептал командир. Орчанка с сомнением посмотрела на его рану на животе.

— Рагва, окажи им помощь, — крикнула она, — Всех привести в чувство и отправить к границе с Западным лесом, нам не нужны враги в тылу. Этого, — она указала на связанного наследника, — закинуть на моего ярка. Я возвращаюсь в становище. Проводите их и возвращайтесь. К границе ближе, чем летит стрела не приближаться.

Женщины угрюмо кивнули и стали выполнять приказы. Первым они закинули бесчувственного наследника на ярка. Когда вождь, поднимая тучи пыли, резво ускакала, принялись лечить пострадавших эльфов, смазывая их раны маслом из степных первоцветов.

Раны затягивались на глазах и командир отряда вскоре уже поднялся на ноги, желая поскорее отправиться в путь.

Орчанка с большим рогом, по имени Кхеде, хмуро посмотрела на него.

— Залезай на моего ярка, я отвезу тебя к границе. Так будет быстрее.

Командир с благодарностью кивнул, лишь приказал воинам, как можно быстрее добраться до приграничной заставы и держать язык за зубами. Ярки были очень быстрыми и выносливыми, буквально через час он уже благодарил орчанку, согнувшись в почтительном поклоне. До границы осталось идти всего ничего и командир припустил бегом, боясь опоздать добраться до столицы. На заставе его встретили обеспокоенные воины и гонец из его отряда. Ничего не объясняя эльф потребовал самого быстрого коня и галопом рванул в столицу. Путь был не близкий, но и вести были срочными. Командир не думал, что сделает с ним владыка, когда узнает о пленении сына. Он и так знал, что ему одна дорога на виселицу за то, что не выполнил приказ, не уберёг наследника, но это сейчас было не важно. Важно было успеть и остановить войну. Командир был патриотом до мозга костей, потому и пошел служить в личную гвардию владыки, и безопасность государства была для него ценнее собственной жизни.

Он гнал весь день без отдыха. Четыре раза менял коней на постоялых дворах, лишь успевая хлебнуть воды и умыться, чтобы хоть как-то стряхнуть усталость, которая с каждым часом наваливалась на него все сильнее. С последними закатными лучами он влетел в ворота столицы и мчал по улицам, чуть не сбивая прохожих и неаккуратно объезжая повозки, сшибая бочки и ящики, стоящие на краю мощеной дороги у торговых лавок.

Влетев в ворота дворца владыки, под крики стражи, командир слетел с загнанного коня и побежал в главный зал, где обычно заседал владыка со своими советниками. Пришлось прорываться с боем, так как стража пыталась остановить его, а времени оставалось все меньше. Командир боялся остановиться, боялся упасть от усталости и не успеть доложить владыке.

С грохотом отворились огромные двери, в них с размаху влетел один из стражей. Владыка сидел на троне в обществе своего писаря и читал донесения и отчёты. Удивлённо посмотрев на измученного гвардейца, за которым гнались стражники он встал, ожидая чем закончится погоня.

— Владыка у меня дурные вести, — прохрипел командир, рухнув перед владыкой на колени и уткнувшись лбом в пол.

— Оставьте нас, — спокойно сказал владыка Западного леса. Стражу и писаря, как ветром сдуло и массивные двери тихо закрылись.

Проснувшись Диаросаль, не открывая глаз, сладко потянулась, кажется так хорошо, как сегодня, она никогда не спала.

— Проснулась? — пророкотало над ухом, девушка испуганно дернулась и распахнув голубые глаза, испуганно ойкнула, глядя в ухмыляющееся лицо орка. Она повыше натянула меховую шкуру, прикрыв тело до шеи, моментально вспомнив все, что случилось вчера и чуть не разрыдалась. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Орк смотрел на нее пристально, не моргая, потом дотронулся пальцами до ее подбородка, невесомо провел ими по нижней челюсти до уха, — С утра ты тоже красивая, — нагнулся и чмокнул ее в губы. Диаросаль хлопнула глазами, но не почувствовала отвращения, наоборот, губы мужчины были тёплыми, твёрдыми и его дыхание приятно пахло, чем то свежим и остро-пряным одновременно, у самой же девушки во рту было, словно там ярк нагадил, поэтому она плотнее сжала губы, — пойдем, женщина, еда готова. Буду тебя кормить.

От его вибрирующего голоса и плотоядной ухмылки, по телу пробежала колючая волна страха, девушка стала отползать в сторону, но орк быстро пресек ее трусливый маневр. Откинул шкуру и сгреб ее трясущееся тельце в охапку. Втянул носом воздух возле ее макушки и утробно рыкнул от удовольствия.

— Накормлю и буду любить, — прозвучало угрожающе и Диаросаль побелела от ужаса.

Хваленая эльфийская выдержка ей отказала, и девушка заплакала, плюнув на гордость и чувство собственного достоинства, она взмолилась:

— Прошу не надо, отпустите меня домой. Мой отец будет рад заплатить богатый выкуп за меня.

Хрустальные слезы катились по щекам, огромные голубые глаза умоляюще смотрели на орка, а тот нахмурился и злобно рыкнул, вынося ее из шатра.

— Ты моя женщина. Орки не отдают своих женщин и тем более не продают, — сурово сказал Грагар, усадив плачущую девушку на шкуру под навесом, который собрал утром, чтобы жаркое солнце степи не опалило ее нежную кожу.

Он проснулся с рассветом, как привык, и чтобы не мучиться вновь накатившей похотью озаботился созданием комфортных условий для своего нежного цветочка. Разжёг костер на улице, сходил на охоту. Степь только на первый взгляд пуста и безжизненна, на самом деле это совсем не так. Живности пригодной в пищу здесь обитает в избытке. Поймав двух жирненьких первелов, ощипал их, промыл водой из родника, бившего из земли между скалами, уложил их на плоские камни возле костра, обмотал ароматными травами, что росли около горячего источника, и подвинув камень ближе к огню, оставил готовиться, периодически переворачивая тушки, чтобы не подогрели.

Потом соорудил крепкий навес, расстелил на земле шкуры ярков и сверху уложил белую меховую шкуру. Мех был нежный и мягкий, как и его девочка.

Первелы зажарились быстро, он ловко снял мясо с костей, порезал тонкими кусочками и разложил на деревянных плоских тарелка. Добавил туда кислых мясистых ягод, которые сам собрал недалеко от стоянки, нарезал тонкими ломтями сыр и хлеб из припасов. Ни один орк не отправиться в боевой поход без припасов, а Грагару, по настоянию шамана, пришлось брать с собой весь свой скарб из военного становища, за что ему большое спасибо, потому что теперь он мог обеспечить своей эльфиечке должный комфорт.

Диаросаль продолжала плакать, она сидела, поджав ноги, обхватив плечи руками, сгорбившись и уткнувшись лицом в колени. Белые длинные волосы прятали от орка ее искаженное страхом, зареванное лицо. Девушка громко всхлипывала, вздрагивала и никак не могла успокоиться. Грагар нахмурился, он не знал, что делать, как успокоить ее. Ему не нравилось, когда она плакала и просила отпустить ее. Орчанки, становясь невестами не плакали. Ругались, даже дрались, но никогда не плакали.

Орк присел рядом и погладил девушку по голове, Диаросаль замерла, судорожно вздыхая.

— Не плачь, я обещаю, что буду любить тебя так, что ты голос сорвешь, — Диаросаль икнула и подняла голову, уставившись на него огромными глазами полными ужаса, но плакать перестала. Грагар довольный, что смог ее успокоить взял тарелки и одну поставил ей на колени, — Ешь, а то ты такая худышка... Ветер дунет и унесет в степь.

Диаросаль оправившись от шока, вызванного его словами, принюхалась. Пахло очень вкусно и живот жалобно заурчал, опровергая мысль, что ей кусок в горло не полезет от страха. Столовых приборов он ей не дал, и она осторожно подцепила кусочек сыра пальцами. Орочий сыр очень ценился, был вкусным, в меру солёным и плотным. Эльфы с большим удовольствием покупали его с тех пор, как наладились торговые отношения с орками. Сама Диаросаль сыр просто обожала, он приятно таял на языке и дарил долгое чувство насыщения. Мясо тоже оказалось очень вкусным, а в сочетании с кислыми ягодами, так вообще восхитительным. Девушка сама не заметила, как умяла половину угощений со своей тарелки, настороженно следя за жующим орком. При свете дня, он казался не менее внушительным и пугающим, но и очень привлекательным. Странное дело, она с ужасом ожидала, когда он начнет ее любить, при этом без страха разглядывала его мужественное лицо и широкоплечую фигуру. Таких крупных мужчин вблизи она никогда не видела и в тайне должна была признать, что ей нравиться то, что она видит. Орк выглядел основательным и надёжным со всеми его огромными бугрящимися мышцами. Невольно скользнув взглядом по груди, животу к крепким мускулистым ногам, сейчас свергнутых кренделем, Диаросаль покраснела и отвела взгляд. На мужчине, кроме широкого пояса со свисающим спереди куском кожи, прикрывающим его мужскую принадлежность, больше ничего надето не было. Сама девушка была абсолютно голая и прикрыться могла только длинными волосами.

Наевшись Диаросаль отставила тарелку и снова прикрылась руками от пронизывающего взгляда орка. Он хмуро посмотрел на ее тарелку, она осилила только половину, покачал головой и сунул ей в руки кружку с остывшим ягодно-травяным компотом.

После плотного завтрака орк отвёл ее к горячему источнику, где оборудовал для нее в кустах место для «важных дел», в виде небольшой палатки, как он его окрестил. Диаросаль никогда в жизни не было так стыдно, но орк ласково ей улыбнулся, сунул в руки небольшой мешочек, в котором оказались принадлежности для умывания и наведения прочей чистоты, и удалился.

Завершив важные дела, девушка достала из мешочка баночки, долго и подозрительно рассматривала содержимое, нюхала, в итоге разобравшись, что слизь для мытья тела, а сухие протертые корешки для чистоты рта. Пожевав порошок, она скривилась, горько и язык щиплет, срочно пришлось полоскать рот водой из источника. Закрутив волосы на затылке, чтобы не намочить, Диаросаль залезла в источник и быстро обмылась, потом села на берегу, на заботливо расстеленную орком небольшую шкуру и стала расчёсывать волосы, напевая грустную эльфийскую балладу о страдающих в разлуке влюбленных, заодно внимательно разглядывая местность. Результат был неутешительным, кроме скал и камней возле источника, вокруг, на сколько хватало глаз, была голая степь, и спрятаться было негде, а по открытой местности она далеко не убежит. Бегает-то она быстро, ноги у нее длинные и сильные, но во-первых: орк мужчина и наверняка бегает он тоже неплохо; во-вторых: он воин, а значит силен и вынослив и бежать может очень долго; и в-третьих: у орка есть ярк, который бегает намного быстрее ее. Можно попробовать украсть ярка, но она до вчерашнего вечера на таких животных никогда не ездила и может не удержаться в огромном орочьем седле, к тому же орк им управлял не поводьями, а с помощью команд, которых она не знает. Да и выжить в степи без должной подготовки ей будет очень сложно. Если жара не убьет, то голод и жажда ее очень быстро прикончат.

Вздохнув, Диаросаль убрала гребень в мешочек, не став заплетать волосы, иначе и прикрыться нечем будет, и спрятала лицо в ладонях. Как же ей страшно. Она совершенно беззащитна перед орком. Даже магия ей не поможет. У орков нет своей магии, а чужая на них не действует совсем, если было бы по другому их бы давно истребили другие народы, а так, бороться с ними можно только с помощью грубой силы и подручных средств.

На нее упала тень и Диаросаль испуганно подняла голову.

— Пойдем в шатер, тебе нельзя долго быть на солнце, — пророкотал Грагар, подхватывая девушку на руки. Он дал невесте отдохнуть, поесть и удовлетворить остальные нужды тела, а теперь пылал нетерпением начать делать из нее женщину.

Диаросаль поняла, что все. Жить ей осталось недолго. Судя по решительному лицу мужчины его не остановят ни мольбы, ни слезы и ножи он все спрятал. Ей остаётся только смиренно ожидать своей участи и благодарить духов, что подарили ей жизнь, хоть и такую короткую.

Когда орк занёс ее в шатер, девушка уже ревела навзрыд, размазывая слезы по щекам. Она молила орка не трогать ее, потому что у нее не хватило сил принять смерть с достоинством.

— Прошу вас, отпустите, не надо, — плакала девушка, пока орк укладывал ее на топчан. Мужчина нежно стёр соленые слезы со щек, убрал прядку белоснежных волос, прилипшую к горячему, влажному лицу и прижался своими твёрдыми губами к ее дрожащим. Диаросаль замерла, ее колотило от ужаса.

«Вот и все», — отстраненно подумала девушка и горькие слезы снова хлынули из глаз.

Мужские руки гладили ее плечи, спину. Губы орка нежно касались ее лица.

— Не бойся. Тебе будет хорошо. Я осторожно, — шептал Грагар между короткими поцелуями. Девушка лежала спиной на шкуре, а он нависал сверху. Просто целуя ее лицо и как мантру повторяя про себя, что она скоро привыкнет к нему и примет, как мужчину, и больше не будет плакать, иначе у него сердце разорвется от ее жалобных всхлипов.

Но чем дольше он целовал, тем больше она плакала. Грагар уже был на пределе, рискуя потерять контроль и причинить ей боль. Нет, нельзя! Нужно терпеть иначе он себе этого никогда не простит. Но кожа начала стремительно зеленеть, а челюсть заломило. Мужчина зарычал, Диаросаль закричала от ужаса и зажмурилась, прощаясь с жизнью.

Грагар тихо ругаясь, слетел с топчана, перевернул девушку на живот и потянул за бедра, чтобы она оттопырила попку, прижал ее голову к шкуре и прорычал в ушко:

— Лежи так, не шевелись и не оборачивайся, чтобы ни случилось.

Диаросаль замерла и со страхом прислушивалась к хриплому мужскому дыханию, сопровождаемому страшными утробными рыками.

Грагар сзади смотрел на ее промежность, на розовые лепестки, на которых не было ни капли любовного сока и быстро водил рукой по стволу, сильно сдавливая и рыча от удовольствия, перемешанного с болью. Она не хочет! Не хочет его!

Кончив с громким ревом, он ещё некоторое время приходил в себя, обдумывая, как ему добиться взаимности. Девушка дрожала, оставаясь в столь откровенной позе, покрасневшие ушки были опущены, выдавая ее страх. Он не хотел, чтобы она боялась его. Огладив взглядом ее ягодицы и то, что между ними, орк решил сменить тактику. Нахрапом, как с орчанками тут не получится. Нужно ее сначала успокоить. Грагар был хорошим охотником, а главное качество хорошего охотника, это терпение. Он вспомнил, как часами сидел в засаде без движения, карауля осторожного хищника. Приучая его к своему присутствию и ожидая, когда можно будет сделать единственный рывок. С Диаросаль он решил действовать так же. Сначала приручить, а потом, когда она потеряет бдительность и перестанет вздрагивать от каждого прикосновения, сделать своей женщиной. Он снова облизал взглядом ее промежность и стиснул зубы. Сдержаться будет тяжело, он опять на взводе, хотя только что спустил напряжение. Но он мужчина, воин, он справиться, а когда эта нежная девочка станет его женщиной, он уж постарается любить ее так, чтобы она навсегда забыла о страхе и других мужчинах.

Песня, которую она пела у источника вызвала в душе подозрение, что она тоскует по этому ушастому сопляку, который предал ее и продал, спасая свою шкуру. Грагар не уважал таких, но вдруг у его маленькой эльфиечки остались к нему чувства, и она ждёт, когда это лопоухое недоразумение вернётся за ней? Орк снова начал зеленеть, но теперь уже от ярости. Даже если ушастик передумает и вернется за девушкой, Грагар плюнет на все традиции своего племени и просто прибьет этого хлюпика, даже если он приведет с собой всё эльфийское войско, Грагар ее не отдаст. Это его женщина!

Белый туман ярости поплыл перед глазами. Грагар тряхнул головой. Нельзя злиться, если Диаросаль увидит его таким, снова испугается. Встал, подышал немного, успокаиваясь, и выудил из баула небольшой сверток, где хранил несколько отрезов дорогой ткани. Орки очень основательные и начинают готовится к появлению невесты, ещё когда ее и в помине нет. Запасаются подарками, которыми потом будут баловать свою нареченную. Вот и Грагар тоже готовился. Эту ткань он купил несколько лет назад и бережно хранил, завернутой в кусок кожи, в ожидании появления женщины, которой захочет ее подарить. Придирчиво оглядев лоскуты, выбрал самый маленький, ему не нужно, чтобы она закуталась с головы до пят. Добавил несколько тонких кожаных шнурков.

— Встань Цветочек, уже можно смотреть.

Девушка резко подскочила и закуталась в белоснежную шкуру. Она настороженно следила за орком с пылающими ушами. Ей было мучительно стыдно, что мужчина видел все ее сокровенные места и хотелось сквозь землю провалиться.

Орк присел рядом на топчан и протянул ей ткань.

— Что это? — настороженно спросила девушка, глядя на тряпку, как на ядовитую змею.

— Ты умеешь шить? — с улыбкой спросил Грагар, Диаросаль осторожно кивнула.

— Это твоя будущая рубаха, — орк положил ткань на топчан, возле ее ног и довольно сверкнув глазами пошел к баулу снова, покопался в нем и выудил небольшую серебряную коробочку для шитья, купил он ее у эльфов вместе с тканью, потому что иглы, которыми он сшивал кожу и шкуры были слишком толстыми, а нитки слишком грубыми для такой деликатной вещи.

Диаросаль прикусив губу, взяла коробочку трясущимися руками.

— Тебе помочь? — игриво спросил орк, а девушка испуганно замотала головой, — Тогда пойду займусь нашим обедом, не буду мешать.

Когда орк вышел из шатра, Диаросаль постелила шкуру на топчан и разложила сверху ткань. На полноценное платье не хватит, лишь на короткую рубашку без рукавов, но по крайней мере все стыдные места будут прикрыты. Открыв коробочку, со швейными принадлежностями, девушка принялась мерить, кроить и сшивать куски тончайшей ткани. Через несколько часов рубаха была готова. Диаросаль с наслаждением натянула ее и с досадой оглядела свои голые ноги. Ткани было мало и рубаха едва прикрывала ее ягодицы. Но пусть хоть так, чем совсем голой ходить.

Девушка доплетала косу, когда вернулся орк. Диаросаль замерла под его темным пронизывающим взглядом, от которого у нее краснели щеки, слабели коленки и появлялось непреодолимое желание убежать и спрятаться.

Грагар едва не застонал. Эта тряпка будила воображение и горячила кровь. Девушка даже голой не выглядела настолько невыносимо соблазнительной.

— Пойдем есть, а потом съездим кое-куда, — напряжённо улыбнулся орк, сверкнув небольшими клыками. Диаросаль вздрогнула от страха и невольно снова им залюбовалась. Он был очень красивым, когда улыбался.

Обед состоял из густой похлёбки и куска хлеба. Пока девушка старательно жевала непривычную пищу, нервно одергивая подол своей самодельной рубахи на бедрах, Грагар нагружал ярка всем необходимым, жадно поглядывая на Диаросаль. Пока она занималась шитьем у него появилась идея и к обеду он составил коварный план, как соблазнить эльфиечку, а для этого они должны быть как можно ближе друг к другу.

Снова посмотрев на девушку, он нахмурился. Для путешествия под палящим солнцем она слишком раздета. Такую белую кожу нужно тщательно прятать, чтобы не сгорела. Почесав подбородок, орк пошел в шатер.

Диаросаль наелась до отвала, даже дышать тяжело было. Посмотрев на свою тарелку, припомнила, что орк свою помыл в небольшом котелке у костра. Отец часто брал их с сестрой в поездки и к походной жизни они были приучены, девушка взяла посуду и пошла к костру, оттерла тарелку и ложку и поставила сушиться на плоском камне. Повернулась и увидела, что орк пристально смотрит на нее с лёгкой улыбкой на красивых губах. Диаросаль покраснела. Почему она так реагирует на него?

— Идем хозяюшка моя, пора выдвигаться, а то до заката не успеем, — довольно пророкотал орк и протянул ей руку. Девушка опустила глаза и покорно подошла к нему. Тут же вздрогнула, потому что мужчина натянул ей что-то на голову. Она испуганно провела рукой по макушке. Головной убор был странной формы, прикрывал от палящего солнца не только голову, но и лицо и плечи.

— Это чтобы ты на солнце не сгорела, — пояснил орк подхватив ее на руки и запрыгнул на ярка, удобнее устраивая ее у себя на бедрах. Диаросаль посмотрела вниз и тут же побагровела. Короткая рубашка задралась и стали видны не только широко раздвинутые ноги, но и то, что между ними, а когда она потянула подол вниз, грудь чуть не выпала из низкого ворота. Решив, что орк и так ничего не увидит из-за ее спины, девушка поправила рубашку на груди, стянув туже кожаные шнурки и испуганно ойкнула, распустила их немного, потому как отчётливо услышала треск ткани.

Грагар прижал ее к себе плотнее, так, чтобы она чувствовала спиной и ягодицами его жар и его желание, и свистнул ярку.

Останавливаться на привал пришлось совсем скоро. Диаросаль нервно ерзала и терлась о его голую грудь спиной, ее попка то и дело прижимались к каменному стояку, прикрытому набедренной повязкой, девушка вздрагивала и старалась отодвинуться, ее сердце колотилось, как бешеное и он слышал его, вдыхал ее запах и сходил с ума. Остановив ярка, Грагар слез, поставил Диаросаль спиной к себе, и быстро достиг разрядки глядя на ее ягодицы, едва прикрытые тонкой тканью.

Диаросаль кусала губы и сжимала кулачки, слыша за спиной хриплые рыки орка. Ей очень хотелось повернуться и посмотреть, что он делает, но мужчина запретил поворачиваться, а ее любопытство сжирало, но она терпела, опасаясь, что он рассердиться. Ехать на коленях у орка было очень волнительно, даже больше, умопомрачительно. Она чувствовала спиной каждую выпуклость, чувствовала его мощь и силу. Чувствовала, как его сильные пальцы впиваются сквозь ткань в ее живот и это было дико приятно. Она забыла, что его нужно бояться, растворившись в собственных ощущениях от смущающих соприкосновений их тел.

К закату оба были измучены своими желаниями, только он понимал их природу, а она нет, от чего ей было невыносимо стыдно. Между ног всё горело и полыхало, грудь потяжелела, а соски стали настолько чувствительными, что хотелось сорвать рубаху, тонкая ткань которой натирала нежные вершинки. Орк привез девушку к озеру, в этом месте очень давно образовался широкий разлом, со временем заполнившийся водой. На берегу озера росли деревья с пышными кронами, кусты и зелёная сочная трава. Это было очень необычно, и напоминало оазис в пустыне, про которые Диаросаль когда-то давно читала в книге. Орк снял ее с ярка и буркнул:

— Сначала лагерь разобьём, — он стал разгружать ярка, а девушка стояла и смотрела, как ловко он устанавливает небольшой шатер, в котором двоим тесно. Как напрягаются и играют под бронзово-оливковой кожей тугие бугры мышц. Когда орк застелил шатер внутри шкурами, Диаросаль прикусила губу, сообразив, что ночевать они будут здесь. Сердце вновь забилось с утроенной силой. Это будет ее вторая ночь с мужчиной и это, как ни странно, ее уже не так сильно пугало. Представив, как этот огромный орк будет прижимать ее к своему крепкому телу, по спине побежали мурашки. А ещё ей до ужаса хотелось потрогать его. Обвести пальчиком мышцы на груди и животе. Пока ехали, она украдкой трогала руку, придерживающую ее и до сих пор подушечки пальцев покалывало от ощущения горячей кожи и твердых мышц.

Грагар разжёг перед шатром костер, украдкой наблюдая за девушкой, она уже не выглядит такой испуганной, как утром и больше не плачет. Это хорошо. Плохо, что теперь он может не сдержаться и наброситься на нее, как оголодавший хищник. Эта поездка стала серьезным испытанием для его выдержки.

— Пойдем, Цветочек, покажу зачем мы сюда приехали, — с улыбкой сказал орк и протянул Диаросаль руку. Девушка покорно вздохнув, подошла и вложила свою ладошку в его раскрытую ладонь.

Они шли вдоль берега, последние закатные лучи догорали за горизонтом, раскрашивая темное небо в пурпурные цвета. Орк внимательно осматривал деревья, не выпуская маленькой ладошки.

— Вот, смотри, — указал он на одно из деревьев, облепленное странными зелеными наростами, — знаешь, что это?

Диаросаль присмотрелась и покачала головой, она впервые видела такое странное дерево.

— Это засохшие ульи и сейчас мы будем добывать из них самый вкусный мед, — довольно щурясь, сказал орк.

— А почему они засохли? — шепотом спросила девушка с опаской глядя на ульи.

— Обычно, когда матка погибает, рой перелетает на другое место и строит новый улей для новой матки, оставляя все накопленные припасы в старом и больше в него не возвращается. Со временем улей без жильцов ссыхается, а мед внутри становится особенно вкусным и ароматным.

Грагар снял с пояса длинный нож и подковырнул один из ульев, он был большой и тяжёлый. Слегка встряхнул, услышал характерный «бульк», значит мед готов.

— Пойдем, сначала помоемся, поедим, а потом дам попробовать, — хитро прищурившись сказал орк.

Диаросаль вздохнула. Опять он будет ее мыть, трогать скользкими от пены руками ее волосы и тело, но она ошиблась. Грагар только раздел ее, сам прополоскав ее рубашку в озере и повесил на палку у костра сушиться. Выдал ей снадобья для помывки и кусок небольшой ткани, чтобы обтереться, а сам отошёл подальше, за большой куст и мылся там. Диаросаль была очень благодарна ему, за внезапную тактичность. Она понимала, что он все равно ее не отпустит, что рано или поздно она станет его женщиной, но ей нужно немного времени, чтобы смириться со своей участью и он даёт ей это время.

С удовольствием побарахтавшись возле берега, девушка быстро помылась и завернувшись в тряпку присела на шкуру у костра, расчесать и просушить волосы.

А Грагар долго плавал, мощно загребая воду руками, стараясь остыть. Останься он возле нее ещё на пару минут и он бы взял ее силой. Его выдержка рядом с этой девочкой трещала по швам. Выбравшись на берег, нацепил пояс и пошел к костру. Нужно накормить женщину и подкрепиться самому.

Диаросаль робко смотрела на угрюмого орка, пока с трудом жевала вяленое мясо, хлеб и сыр. Грагар заварил в котелке ароматные степные травы и сушеные ягоды, разлил по кружкам и отрезав верхушку улья, налил в напиток немного меда.

— Нужно пить горячим, так вкуснее, — сказал орк, подавая девушке ее кружку. Диаросаль сунула в нее нос, понюхала, подула и пригубила. Сладко, пряно, с лёгкой горчинкой и очень вкусно. Она выпила целую кружку необычного напитка, чувствуя, как по телу расползается тепло. Они сидели молча. Диаросаль смотрела на звёздное небо, Грагар рядом откинувшись на локоть, смотрел на нее. Вскоре щёчки девушки заалели, и мужчина без зазрения совести подлил ей ещё перебродившего меда.

Это лакомство у орков считалось традиционным напитком невест. Орчанки по доброй воле никогда его не пили, ведь испив чашу меда, поднесенную женихом она давала согласие на ухаживания, согласно традициям, не испившая меда женщина не могла считаться невестой и украсть ее было нельзя, поэтому женихи шли на всякого рода хитрости, как например подменить им воду в бурдюке, а некоторые поили своих избранниц насильно, привлекая на помощь друзей, которые держали разъяренную фурию, пока будущий жених вливал в нее мед. Это не возбранялось, так как, заставить орчанку подчиняться очень трудная задача, а добиться ее покорности почти невыполнимая, и чтобы покорить сердце гордой и свободолюбивой женщины, нужно очень постараться. Грагар очень вовремя вспомнил, что не напоил свою эльфиечку медом и решил срочно исправить собственную оплошность.

Диаросаль странно себя чувствовала, после второй кружки этого невероятно вкусного напитка немного закружилась голова и она ощутила себя лёгкой, будто парящей над землёй. Девушка прилегла на шкуру, звёзды в небе покачивались, словно в танце и ей захотелось присоединиться к ним.

Грагар убрал кружки, закупорил вскрытый улей и поднял невесту на руки.

— Вы такой сильный, — пьяненько протянула девушка и закинула руки ему на шею, глядя в его лицо расфокусированным взглядом голубых глаз, — и теплый.

Орк улыбнулся и прижал Диаросаль покрепче. Пока хмель из нее не выветрился, он решил воспользоваться беспомощностью девушки.

— А ты очень красивая, Утренняя роса. Никогда не видел таких красивых девочек, — тихо сказал мужчина и быстро уложил ее на шкуру в шатре, лег рядом уже приготовившись к решительным действиям, склонился к ее губам.

— Для вас я красивая, потому что вы орк, а мой жених меня продал, да ещё и сказал, что я ему не нравлюсь, — всхлипнула девушка и из глаз покатились хрустальные слезы, — для эльфа я оказалась не так уж и хороша-а, — заревела Диаросаль в голос. Грагар ошарашенно хлопнул глазами и чуть отодвинулся, — Он за мной семь лет ухаживал, я думала он влюблен, а он, — голосила девушка, обхватив орка руками и уткнувшись ему в грудь. Ее нежное тело сотрясалось от рыданий.

Грагар мрачно смотрел на белую макушку, подперев щеку рукой, второй осторожно поглаживал невесту по спинке, ожидая, когда она успокоится. Вдруг Диаросаль подняла к нему лицо и уставилась требовательно своими голубыми глазами. Брови сурово сведены, губки поджаты, а кончик носа покраснел. Эдакий воинственный мышонок. Прелесть.

— Почему он от меня отказался? — спросила она грозно и для верности ещё стукнула орка по груди кулачком. Грагар понял, что от него ждут ответа немедленно. Шмыгают носом и сжимают пальчиками густую поросль у него на груди, еще и губы надули, как бы не сорваться и не зацеловать эти сладкие губки.

— Потому что он трусливый сопляк, — серьезно сказал Грагар, притягивая расстроенную эльфиечку ближе к себе, — Но я очень рад, что он не захотел быть героем в твоих глазах.

— Почему? — прозвучало очень жалобно.

— Убивать сына владыки Западного леса не самая лучшая идея, к тому же у орков не принято драться за женщину. Если бы он проявил характер и встал на твою защиту, мне бы пришлось вас отпустить, — грустно улыбнулся орк, — а я очень хотел забрать тебя и, возможно, мое желание бы победило и я их всех там в землю положил, а тебя все равно забрал.

— Я вам так понравилась? — смущённо прошептала девушка, пряча глаза. Грагар приподнялся, укладывая Диаросаль спиной на шкуры и заглядывая ей в глаза.

— Очень понравилась. Мне кажется я тебя всю жизнь ждал, — пророкотал мужчина и нежно прикоснулся губами к ее губам. Девушка судорожно вздохнула и положила ладошки ему на плечи.

— Я вас боюсь, — сказала она серьезно, — вы такой большой и сильный.

— Это же хорошо, значит я буду тебя защищать, — проникновенно сказал мужчина, поглаживая шелковистое девичье бедро.

— А ещё вы зелёный и с клыками, это жуть, как страшно, — сказала Диаросаль округлив глаза и головой покивала для верности.

— Я не всегда зелёный, а только когда сильно волнуюсь или злюсь, — ответил Грагар, всеми силами давя умилительную улыбку.

— А сегодня утром вы злились или волновались? — простодушно спросила девушка, неосознанно наглаживая мужские плечи. Орк едва не застонал от вновь накатившего возбуждения, стоило вспомнить, какая она была красивая стоя на коленях пока он дрочил, глядя на нее.

— Волновался, — сглотнув, сипло сказал мужчина.

— Почему?

— Я очень хочу, чтобы ты стала моей женщиной, но не хочу пугать тебя ещё сильнее, поэтому и волнуюсь, — пробормотал орк смущённо.

— Правда? А я думала, что меня и спрашивать не будут. Я... Спасибо вам. Я уже не так сильно боюсь, но всё ещё боюсь, и может так получиться, что буду бояться всегда, может вы меня всё-таки отпустите, чтобы я не боялась? — с надеждой спросила Диаросаль глядя на него пьяными голубыми омутами. Орк прищурился.

— Я тебе озвучил возможность для тебя стать свободной женщиной.

— Ясно, — разочарованно вздохнула девушка и испуганно ойкнула, обнаружив свои руки энергично наглаживающими мужскую грудь. Быстро убрала непослушные конечности и покраснела. Непослушные, потому что после обнаружения, они очень хотели продолжать гладить орка не смотря на стыд.

— Почему ты убрала руки? — прошептал орк, вновь прижимая ее ладошку к своей груди. Диаросаль смущённо потупилась, когда ее пальцы, помимо ее воли, чуть сжали короткие черные волоски, — Мне приятно, когда ты касаешься меня.

— А если вы опять начнёте волноваться и позеленеете? — сконфуженно пискнула девушка.

— Я постараюсь сдержаться, — пообещал Грагар проводя кончиками пальцев от ее запястья до локтя. Кожа девушки покрылась мурашками и она, судорожно вздохнув, несмело провела ладошкой по его груди. Мужчина крепче стиснул челюсти. Если так дальше пойдет надолго его не хватит, — Тебя только цвет пугает?

— Еще клыки, — вздрогнула девушка.

— Ну не знаю, чего в них страшного? Мне раньше говорили, что клыки у меня очень даже красивые, — хмыкнул орк, — Может посмотришь ещё раз? Вдруг ты их плохо рассмотрела?

— Нет, что-то не хочется, — буркнула Диаросаль и снова отдернула руку, потому что пальцы уже уверенно скользили по выпуклостям мужского живота. Надо сказать очень красивым и твердым выпуклостям.

— Один разочек, — Грагар хитро скосил на нее глаза, — Если испугаешься, я сразу уберу их.

— Нет, я не хочу, чтобы вы волновались, — затараторила девушка.

— Я могу войти в боевую форму и по своему желанию. Неужели тебе не интересно? — орк обиженно выпятил нижнюю губу.

— А вы точно меня не съедите? — подозрительно икнула девушка и снова начала водить пальчиком по каменным мышцам на животе орка.

— Совершенно точно, — сквозь зубы сказал Грагар и начал зеленеть.

— Ой! — пискнула Диаросаль, глядя круглыми глазами на его клыки, — Какие большие, можно потрогать?

— Можно, — утробно рыкнул мужчина, откинувшись на спину и сжимая кулаки, чтобы не наворотить дел. Диаросаль сразу прилипла к его груди, и осторожно провела пальчиком по клыку, потрогала кончик.

— Я думала они острые и слюнявые, — немного разочарованно прошептала девушка и дотронулась до нижней губы мужчины, чуть оттянув ее, заглянула внутрь. При этом ей пришлось почти полностью залезть на него, чем орк сразу воспользовался и стал наглаживать ее ноги и попу, — А зачем вам такие клыки? — в девушке проснулся пьяненький исследователь, — Чтобы грызть врагов? — и так невинно посмотрела, что Грагар не выдержал и начал ржать.

— Нет, врагов мы не грызем, а клыки нужны для устрашения. Древние орки ходили с клыкам постоянно, времена были тяжёлые и очень опасные. Клыки и зелёная кожа показывали врагам, что орк готов к бою и опасен даже во сне.

— Сейчас времена не такие опасные, зачем вам клыки? — спросила девушка вычерчивая пальцем узоры у орка на груди.

— Тоже для устрашения, у орков хватает врагов, которые мечтают нас уничтожить, а ещё клыки нужны, чтобы показать женщине, что орк может защитить ее и детей, если понадобиться. Клыки, можно сказать, тоже участвуют в процессе ухаживания, — улыбался Грагар с чувством наминая мягкую попку девушки.

— И женщины вас не бояться? — задыхаясь спросила Диаросаль. От чувствительных поглаживаний у нее участилось сердцебиение. Внутри от каждого прикосновения, словно огонек загорался и становилось нестерпимо жарко.

— Орчанки не бояться, они наоборот оценивают мужчин по размеру клыков, между мужчинами ходит сплетня, что чем больше клыки, тем женщина будет более благосклонна, — шептал орк, скользнув рукой девушке по спине вверх и чуть нажал на шею, заставляя ее склониться. Девушка безвольно растеклась по его груди тихо вздыхая, Грагар прижался губами к ее губам. С клыками целоваться было не удобно, а сдерживаться было сложно, когда он чувствовал ее так близко. Диаросаль упёрлась руками в его плечи и приподнялась, когда орк со стоном протолкнул язык ей в рот. Лицо ее горело, глаза блестели и трусливо бегали.

— Зачем вы это сделали? — жалобно спросила она.

— Что сделал? — не понял Грагар, он был сильно возбуждён и соображал с трудом.

— Облизали мне рот, — буркнула Диаросаль, пылая малиновыми ушами.

— Я тебя поцеловал, тебе не понравилось? — напряжённо спросил мужчина. Это крошечная девочка постоянно испытывала на прочность его выдержку и чувство уверенности в собственной привлекательности, которое за последние два дня сильно пошатнулось.

— Я не знаю, — удивленно хлопнула она глазами, — когда вы так сделали у меня в животе щекотно стало.

Грагар чуть не зарычал от дикого возбуждения, горячей волной омывшего тело. Кое-как задавив потребность немедленно опрокинуть ее на спину и ворваться в нежное тело самым грубым образом, он вымученно улыбнулся.

— Может стоит ещё раз попробовать, чтобы точно знать, понравилось или нет?

Диаросаль сосредоточенно сдвинув брови, подумала и несмело кивнула. В голове плавал туман и ей все больше и больше нравился этот орк. Он был такой... Большой, теплый и очень приятный на ощупь. Его хотелось трогать и даже его клыки больше не пугали.

— Наклонись и поцелуй сама, — прошептал Грагар.

— Я не умею, я никогда не целовалась, — сказала девушка смущённо, водя пальчиком по его ключице.

— Просто прижмись губами к моим, — сипло сказал мужчина. Девушка кивнула и стала ёрзать на нем, чтобы дотянуться до губ. Положила ладошки ему на щеки, вытянула губы трубочкой и чмокнула его в нижнюю губу возле клыка. От этой невинной ласки орка прошиб пот. Осторожно, не делая резких движений, чтобы не напугать, Грагар снял с себя девушку и выскочил из шатра. Схватившись рукой за член, он с глухим рыком стал резко водить по стволу, сильно сжимая дрожащие пальцы. Кончив, с глухим стоном он едва на ногах устоял.

Помыл руки, подкинул веток в костер и посмотрел на девушку, она сидела на шкуре, длинные волосы стекали по плечам и груди. Она тоже смотрела на него, непонимающе хлопая глазами. Грагар потёр переносицу. Этот нежный невинный цветочек его с ума сведёт. Она даже не понимает, как действует на него ее близость.

Грагар впервые имеет дело с настолько целомудренной девушкой, орчанки в ее возрасте имеют за плечами не одного любовника, да и невинность они теряют, уже будучи осведомлёнными об отношениях мужчины и женщины. Он единственный раз был с девственницей, вернее она была с ним. Подкараулила его у ручья, когда он купался и лишилась девственности, быстро, грубо. Грагар даже испугаться не успел, когда она налетела на него, повалила на землю и ловко оседлала. Он быстро понял, чего она хочет и не стал сопротивляться. Их крики и рычание было слышно на всю округу. Девушка осталась довольна, да ещё и подружкам своим рассказала и на него устроили настоящую охоту все деревенские девственницы, пришлось умолять отца отправить его в военное становище, Грагар не хотел быть добычей, он не мог вот так с первой встречной, даже имени не зная, ему надо было сначала присмотреться, понять нравится ли ему женщина, а потом уже допускать ее к телу. А вот так с наскоку, где-то в кустах, как животное он не хотел, поэтому и сбежал, и девиц на выданье, а тем более девственниц, после этого обходил стороной, орчанки в своем стремлении добиться желаемого могли быть очень настырными. Ему это не нравилось, он сам хотел добиваться расположения женщины, а не бегать от них, как суслик. До встречи с Диаросаль он уже давно не рассматривал орчанок из своего племени в качестве будущих жен.

Присев на шкуру, рядом с девушкой, Грагар провел пальцами по струящемуся локону серебристых волос, упавшему ей на грудь.

Он хотел ее любить, до умопомрачения, слушать ее тихие стоны, дарить наслаждение. Девушка пристально смотрела на него медленно моргая, глаза у нее были на мокром месте и выглядела она сонной и вялой. Грагар прикусил губу и сделал в уме зарубку, давать ей меда не больше одной кружки.

Увидев, что он смотрит, Диаросаль отвернулась, украдкой утирая слезы, орк присел рядом.

— Что случилось? Я напугал тебя?

Девушка замотала головой и всхлипнула.

— Я так плохо поцеловала?

— Кхе, да, поцелуй вышел так себе, — с серьезным лицом сказал орк, силясь не смеяться. Диаросаль резко повернулась и гневно посмотрела на него. Как он посмел сказать дочери владыки Восточных земель, такое! Ее с детства приучали быть лучшей во всем. Эльфийская кровь, родовая гордость и перебродивший мед взыграли внутри, требуя отмщения. Этот орк ещё не знает с кем связался! Она его сейчас так поцелует!

Диаросаль примерилась, с какой стороны его будет удобнее целовать. Грагар с улыбкой наблюдал за сменой эмоций на лице девушки. Сначала была жгучая обида, потрясение, злость и наконец, решимость. Диаросаль решительно положила руки на плечи орка и крепко прижалась своими розовыми влажными губками к его губам. Отстранилась и, волнуясь, выжидательно посмотрела в глаза орка, тот изобразил задумчивость и покачал головой. Лег на шкуру и закинул руки за голову, ожидая реакции девушки. Она зло сверкнула глазами, повернулась к нему, поерзала, убирая волосы за уши, прижала ладошки к его лицу и потянулась к его губам, распластавшись по его груди и оттопырив попу кверху. Грагар тут же сцапал ее, зарылся одной рукой в белые волосы и углубил поцелуй. Диаросаль ахнула, приоткрыв губы и он сразу же воспользовался этим проталкивая гибкий язык ей в рот, прихватывая ее губы своими губами, прикусывая и всасывая в рот.

Девушка испугалась шквала незнакомых ощущений обрушившихся на нее, щеки вспыхнули и она попыталась отстраниться, но орк ловко перевернув ее на спину, прижал своим горячим телом к мягкой шкуре и ее сознание окутал розовый туман. Диаросаль всхлипнула, цепляясь за широченные плечи дрожащими пальцами, чувствуя только движения горячего языка у себя во рту, он настойчиво толкался, вовлекая ее робкий язык в развратный танец. Когда орк оставил в покое ее губы и поднял голову, девушка уже плохо соображала, где она, кто она, единственным желанием сейчас было, чтобы мужчина продолжал творить магию с ее губами. Она закинула руки ему на шею и сама стала целовать, повторяя все то, что он делал раньше.

Грагар сходил с ума, целуя сладкие губы и наглаживая шелковистое тело. Нашел пальцами крохотный сосочек и стал нежно тереть его и пощипывать. Девушка выгнула спину прижимаясь к нему плотнее и тихо застонала. Подняв голову, орк посмотрел в пылающее лицо, на зацелованные губы, с которых срывалось частое хриплое дыхание, провел рукой по ее телу вниз и сжал ягодицу, склонив голову, поймал губами розовую вершинку и сильно всосал в рот. Девушка вскрикнула и вцепилась пальцами в его волосы, выгибаясь сильнее, безмолвно умоляя продолжать.

Мужчина удвоил усилия, посасывал, покусывал, облизывал твердую бусинку, вторую потирал пальцами, прищипывал и покручивал, наслаждаясь приглушенными девичьими стонами и всхлипами. Перестав бояться, она стала невероятно податливой и отзывчивой.

Диаросаль плавилась от накатывающего жара, орк продолжал целовать и облизывать ее соски, заставляя ее желать чего-то большего. При каждой ласке, соски сжимались, зудели, отправляя острые стрелы в низ живота, распаляя странную тянущую, остро-сладкую боль. Она не знала, как справиться с этими пугающими и завораживающими ощущениями. Обласкав обе груди, орк снова впился в ее губы, и девушка стала яростно отвечать, неумело, но так честно. Ей казалось, что внутри нее проснулся вулкан ещё немного и наружу выплеснется горячая лава. Она даже не заметила, как орк приподнялся, снял свой пояс и широко развел ей ноги при этом не переставая целовать ее губы.

Грагар рукой нашел мешочек, который положил под шкуру и достал баночку с маслом, кое-как открыв пробку, макнул в густое масло пальцы и прижав их к промежности девушки, стал осторожно размазывать и потирать чувствительную кожу, Диаросаль дернулась и замычала ему в губы, когда мужчина задел пальцами средоточие ее удовольствия. Грагар обливался потом, не переставая целовать сладкие губы. Скользкие от масла пальцы точно находили все чувствительные местечки девушки, она выгибалась под ним, беспорядочно двигая бедрами, стараясь прижаться сильнее или отодвинуться дальше, когда напряжение становилось невыносимым.

Грагар оторвался от ее губ и спустился поцелуями по шее, обласкал полные груди с напряжёнными потемневшими сосками. Девушку трясло, она металась по шкуре и вздрагивала, тихо всхлипывая, впивалась тонкими пальцами в белый мех. Орк целовал ее живот, ныряя языком в ямку пупка, провел губами по гладкому лобку и тронул кончиком языка напухший покрасневший бугорок. Диаросаль взвизгнула и попыталась уползти, но он крепко ухватил ее за ноги, приподнял их закидывая себе на плечи и принялся усердно ласкать, облизывать, потирать языком и прижимать губами ее средоточие женственности. Девушку выгнуло дугой, она двумя руками вцепилась орку в волосы, прижимаясь плотнее к его губам, ноги затряслись и вулкан взорвался.

Диаросаль закричала, все тело скрутила сладкая судорога и она обмякла, тяжело дыша и всхлипывая. Сердце заходилось в бешеной скачке, она чувствовала его биение везде, в груди, внизу живота, в пояснице, пока по телу бежали сладкие волны затухающего удовольствия.

Грагар завороженно следил, как Диаросаль медленно приходила в себя, но они ещё не закончили. После пережитого удовольствия ее тело стало податливым, словно теплый воск. Он снова макнул пальцы в масло и осторожно ввел один в ее лоно, совсем чуть-чуть. Там было достаточно влажно и очень горячо. Орк смотрел, как его палец свободно скользит внутрь, потом наружу, большим пальцем другой руки мужчина начал невесомо потирать ее припухшую бусинку. Девушка вздрогнула и хотела свести ноги, но он не позволил.

Грагар ласкал пальцем ее лоно, смазывая скользким маслом, проникая все глубже, но не настолько, чтобы причинить боль, осторожно растягивая узкий вход, подготавливая для первого проникновения. Когда к первому пальцу добавился второй, Диаросаль жалобно застонала и повела бедрами, стараясь насадиться на пальцы плотнее.

Она дышала в такт его движениями, всхлипывая и вздрагивая, когда он останавливался и начинал массировать ее лоно круговыми движениями растягивая ее ещё больше. Под кожей пробегали искры возбуждения, казалось, тело превратилось в один плотный сгусток удовольствия, каждое движение и прикосновение заставляло ее гореть все сильнее. Когда низ живота прострелило сладкой болью, Диаросаль громко застонала и забилась в руках мужчины.

Грагар жадно вдыхал ее запах, смотрел, как из нее вытекают белесые мутные капли удовольствия. Поцеловав ее в лобок, он навис над ней, ловя осоловевший взгляд и прижался разбухшей, побагровевшей головкой к ее лону. Стиснув зубы, стал медленно наполнять собой. Осторожно, не делая резких движений, давая привыкнуть к его размеру. Диаросаль широко раскрыла глаза и вцепилась пальцами в шкуру, но ее тело, расслабленное после пережитого удовольствия, легко и почти безболезненно принимало в себя огромный член. Уперевшись в тонкую преграду, Грагар замер, напряжённо вглядываясь в ошарашенно девичье лицо, она хватала ртом воздух и смотрела на него огромными испуганными глазами.

Сцепив зубы, мужчина резко толкнулся вперёд и замер. Диаросаль пискнула и задышала чаще. Больно было всего миг, а потом на нее обрушились совершенно другие ощущения. Непривычная наполненность, она чувствовала, как ее распирает изнутри, а когда орк двинулся назад, она чуть не закричала, потому что это было слишком. Чувствительная плоть обнимала член орка настолько плотно, что при малейшем движении у нее все мышцы сводило от сладостного напряжения и они начинали неконтролируемо сокращаться, доставляя ещё больше удовольствия.

Грагар, почувствовав, что девушка немного расслабилась, стал осторожно двигаться. Это было непередаваемо, Диаросаль была влажная, горячая и до невозможности тесная. Сладкая. С каждым новым толчком, он проникал все глубже, пока не вошёл полностью. Когда его яйца коснулись ее ягодиц мужчина протяжно зарычал:

— Моя.

Теперь он двигался более уверенно, плавно качая бедрами в древнейшем танце любви. Девушка под ним всхлипывала, выгибалась и кусала губы, она сама закинула ноги ему на ягодицы, меняя угол проникновения и задышала чаще.

Грагар следил за ее лицом, чуть ускорился и стал резче входить, сильнее. Девушка распахнула глаза и жалобно вскрикнула, мужчина чувствовал, как она сжимается вокруг его ствола достигнув пика, как ее горячие соки стекают по его яйцам. Это было невыносимо хорошо. Закинув ее ноги себе на локти, орк с хищной улыбкой стал вбиваться в нее ещё сильнее, ещё глубже, до звезд в глазах и гортанных воплей. Его нежный цветочек оказалась очень чувственной женщиной она кончала почти без остановки, срывая голос, закатывая глаза от удовольствия. Расцарапала ему все руки и спину и даже укусила за плечо, требуя, чтобы он никогда не останавливался. И он не останавливался. Продолжая вбивать ее стройное белое тело в шкуры, рычал, целовал ее искусанные сухие губы. Не переставая благодарить духов за то, что свели их под сухим деревом.

Вышел из вздрагивающего тела девушки, перевернул ее на живот, подтянув к себе за бедра и ворвался уже без опаски причинить боль, одним размашистым движением. Диаросаль закричала, а он с тихим рыком стал вколачиваться в нее, сжимая пальцами круглые мягкие ягодицы, чувствуя, что теряет контроль. Кожа стремительно начала зеленеть, клыки выехали из-под нижней губы, он увеличился в размерах и член тоже стал больше.

Диаросаль уже даже не кричала, она сипло скулила, принимая его удары и рассыпаясь на мелкие осколки снова и снова.

Грагар остановился и не покидая ее тела, потянулся к баночке с маслом, и мешочку, из которого ее достал. Обмакнув палец в масло, он обильно смазал задний проход Диаросаль. Она внутренне напряглась не понимая, что происходит, но тело было полностью расслабленным, она даже пошевелиться была не в состоянии.

Грагар достал из мешочка традиционное украшение невест орков и приставил округлым концом к попе девушки.

— Я заявляю на тебя права, с этого момента ты принадлежишь мне Утренняя роса. Ты моя женщина, — и осторожно протолкнул украшение внутрь.

Диаросаль хватанула ртом воздух, чувствуя, как ее распирает там. Член внутри ее тела снова стал двигаться, а девушка ошарашенно смотрела в никуда, чувствуя, что удовольствие от двойной наполненности ее просто разорвет.

Грагар смотрел на украшение с глубоким удовлетворением. Она принадлежит ему. Он заявил права на свою женщину, согласно традициям своего племени. Теперь она его невеста и ни один мужчина не посмеет посягнуть на ее тело. Эта мысль окончательно добила его выдержку и он кончил с громким рыком в нежное вздрагивающее тело.

Отдышавшись, Грагар поднял девушку на руки и понес к озеру, тонкие цепочки украшения тихо позвякивали, и мужчина довольно улыбнулся. Осторожно обмыв Диаросаль от своего семени, обвел пальцем колечко украшения, на котором крепились цепочки. Девушка вздрогнула.

— Зачем это? — сипло спросила она. Непонятный предмет нервировал. Орк поставил ее на дрожащие ноги и встал перед ней на колени, нежно поглаживая ее ягодицы и задевая кончиками пальцев кольцо с цепочками, которые нежно позвякивали, а девушка вздрагивала.

— Это, чтобы все знали, что ты моя.

— Неужели нельзя было придумать какой-нибудь браслет или обруч? Зачем вот это? — смущенная и злая девушка ткнула пальцем себе за спину, — Я же не буду ходить с ним постоянно?

— Будешь. Вынимать его можно только, когда ты в моем шатре, — сурово сказал орк, — потом дам тебе масло, чтобы сама могла вынимать и вставлять.

— У вас все женщины это носят? — подозрительно спросила девушка.

— Не все. Их носят только женщины на которых заявили права.

Диаросаль была расстроена, зла и смущена. Кто она теперь? Шлюха? Рабыня? Скорее всего последнее. А ещё она переживала, что случившееся не вызывало в ее душе ни капли отторжения. Стоило вспомнить, чем они занимались, как уши налились малиновым жаром. Она сама от себя не ожидала, что ей понравится делить с орком постель, вернее шкуру. От того злилась ещё больше. Она гордая эльфийка, дочь владыки Восточных лесов, а стонала и кричала, как... Как кто? Кто стонет и кричит? Точно не гордые целомудренные эльфийские девушки с хорошим воспитанием и образованием. Она никогда, ни с кем так себя не вела. Он ее опоил? Чем больше девушка об этом думала, тем больше убеждалась в своей догадке, что мед был каким-то неправильным. Он заставил гореть ее тело и полностью отключил голову. Другого объяснения своему поведению Диаросаль не могла найти, расстроилась и злилась ещё больше.

Грагар пристально смотрел на нее своими черными омутами, слегка поглаживая кожу на бедрах. Он ждал. Ждал, что она попросит взять её женой. Орчанки, долго в невестах не засиживались, либо сразу вызывали жениха на поединок, если он не по нраву, побеждали становились свободными женщинами, либо просили надеть брачные украшения, не сразу, но очень скоро, и тащили будущего мужа к шаману обряд проводить. Были, конечно, особо упертые, которые оставались невестами довольно долго, но таких было немного. Орки из его племени были основательны во всем и к созданию семьи готовились заблаговременно. Как мужчины, так и женщины. Присматривались, встречались, проводили вместе ночи под сенью звёзд, в шатер орк мог привести либо свободную женщину для обоюдного удовольствия на ночь, либо невесту, поэтому любовники обычно встречались на природе. Большинство девушек к моменту начала ухаживаний уже определялись с выбором спутника жизни и мужчине оставалось только доказать свою силу и находчивость, украв невесту, способность любить, желательно, чтобы вся округа слышала, заботиться о ней и будущем потомстве.

Но его эльфиечка кусала сладкие губки, прятала обиженные глаза и молчала. Грагар помрачнел. Может он недостаточно явно продемонстрировал свою способность любить и заботиться? Хорошо, у него есть время доказать ей, что он для нее будет лучшим мужем.

— Давай пока его вынем и пойдем спать, — пророкотал орк, обводя пальцем плоский диск с кольцом. Встал с колен и поднял свое сокровище на руки, — Завтра поедем обратно с утра пораньше, чтобы до полудня успеть вернуться к источнику.

Диаросаль понуро кивнула, злость испарилась, оставив после себя тянущее чувство обречённости. Свершилось то, чего она больше всего боялась, она теперь не целомудренная эльфийская девушка, а женщина орка. Рабыня. Игрушка для утех. Ни один эльф никогда не будет за ней ухаживать и не назовет женой. У нее не будет красивого большого светлого дома с садом, не будет красивого, достойного и ласкового мужа-эльфа, не будет очаровательных детишек, она всегда хотела двух, мальчика и девочку. Ничего у нее не будет. Только презрение окружающих и страх, что, когда орк с ней наиграется ее будет ждать участь хуже смерти.

Диаросаль стало ужасно жаль себя и она невольно всхлипнула. За что духи с ней так жестоко? Но тут же спохватилась и стала горячо благодарить их, за посланные испытания. Ей ещё ко все ее бедам проклятья не хватает, тогда точно все.

Грагар уложил девушку на шкуру, повернул на бок и провел пальцами по промежности. Диаросаль вздрогнула и покраснела. Орк подцепил кольцо и чуть прокрутив, вынул украшение. Она прикусила губу и отвернулась. Убрав украшение в мешочек, Грагар лег рядом, укрыл их обоих шкурой и прижал к себе нежное тонкое тело.

— Спи, — шепнул он в красное остренькое ушко, — Моя женщина.

Он мечтал услышать, что она скажет «Мой мужчина», но эльфиечка только послушно закрыла глаза и сразу уснула.

Грагар печально вздохнул. Одного раза явно недостаточно, чтобы доказать ей серьезность своих намерений. Но ничего. Он приложит все силы, чтобы она захотела стать его женой. Будет заботиться о ней и любить, часто, жарко, а она будет кричать от удовольствия. От таких мыслей член очень быстро принял боевую стойку. Орк стиснул зубы. Ему было мало. Но мужчина понимал, что ей нужно отдохнуть, все же она не орчанка, а нежный эльфийский цветочек, тем более для нее это был первый раз. Вдруг Грагар разволновался. Может он был слишком груб, и кричала она от боли? Но он чувствовал, как сокращались ее мышцы, как сок ее удовольствия стекал по его яйцам, как внутри было горячо и влажно. Но если он своим огромным членом повредил ей чего-нибудь внутри, когда потерял контроль и перешёл в боевую форму? У нее была кровь, но совсем немного. На белой шкуре было всего несколько капель, перемешанных с его семенем. Если бы он навредил ей, крови точно было бы больше. К тому же масло из степных первоцветов очень хорошо и быстро заживляет страшные раны даже у орков, когда не помогает ускоренная регенерация. Грагар успокоился и лег поудобнее, прижав эльфиечку к своему боку. Девушка рядом завозилась, вздохнула и уткнувшись носом ему в грудь, тихо засопела, вызвав в животе теплое щекочущее чувство.

Ему нравилось в темноте ночи чувствовать ее нежное тело, слышать тихое дыхание. Он никогда раньше не спал рядом с женщиной, у него даже мысли не возникало, после ночи страсти обнять любовницу и уснуть. Утолив похоть, он старался побыстрее выпроводить женщину из шатра или сбежать с места свидания. И сейчас он с удивлением понял, что и такая близость ему нравится.

Ему теперь очень хотелось увидеть улыбку своей женщины и Грагар решил, что завтра обязательно постарается ее порадовать и будет радовать каждый день. Он очень хотел, чтобы его нежная эльфиечка была с ним счастлива. Ведь где счастье, там обязательно появляются дети, и тогда счастья становится ещё больше.

Но утром Диаросаль не то, что не улыбалась, она старалась даже не смотреть на него, краснела и стыдливо отводила глаза, опускала голову и кусала нежные губы, а после того, как он вернул украшение на, теперь уже, законное место она и вовсе расплакалась. Поела плохо, оставив завтрак почти нетронутым.

Грагар набрал для нее ягод, но и они не вызвали интереса, девушка их даже пробовать не стала. Он не понимал, почему она грустит, а сама она ему об этом не говорила. Ему не нравилось видеть ее понуро опущенную голову, может, когда они вернуться к горячему источнику, она повеселеет? Или он сможет порадовать ее подарком? Грагар готов был хоть на голову встать, лишь бы она больше не плакала.

— Говори, — владыка подошёл и помог командиру подняться, — где Соиледиаль?

— Я готов понести любое наказание. Я не справился. Наследник он, — прерывисто и торопливо говорил эльф, низко опустив голову, — Он оскорбил вождя племени Драха и...

— Что? — севшим голосом переспросил владыка и схватив командира за плечи стал его трясти, — Что с ним?

— Его взяли в плен и казнят на рассвете, — прошептал эльф, глядя мутными глазами на владыку. Тот отшатнулся, и командир рухнул на колени.

Владыка потрясённо смотрел на склоненную голову своего верного гвардейца, потом развернулся и стал ходить из стороны в сторону. Остановился.

— Говори, как это произошло? И где его невеста?!

Командир тихим голосом поведал ему историю их путешествия начиная со встречи с орком и заканчивая конфликтом с патрулем. Сухо, четко, как привык докладывать, одни факты. С каждым его словом глаза владыки становились все больше, а лицо бледнее.

— На закате племя Драха встанет у границы, готовое к войне. На рассвете вашего сына казнят за нанесенное оскорбление, — устало закончил командир и повалился на пол без чувств.

Владыка прижал кулак к губам и снова стал мерить шагами тронный зал. Рассказ гвардейца его откровенно шокировал. Его единственный сын, наследник, надежда Западных лесов вырос трусом и конченным болваном, несмотря на все его усилия воспитать достойного преемника. Он проиграл в битве за сына и от того ему сейчас было нестерпимо горько. Это его вина, нужно было уделять мальчику больше внимания, и оградить от тлетворного влияния его истеричной мамаши и ее родственничков, приверженцев политики предыдущего владыки, которого у него до сих пор язык не поворачивался назвать отцом.

Он должен спасти сына и предотвратить войну. С женой и ее родственниками тоже необходимо разобраться раз и навсегда.

Владыка провел по губам гвардейца пальцем, накладывая заклинание молчания. Теперь он даже во сне или под пытками не сможет ничего рассказать.

— Дейрис, — тихо сказал владыка. Неприметная дверка в стене за троном открылась, — отнесите его к лекарю и поставьте охрану, после готовьтесь отправиться к границе с красной степью, тайно. Во дворце никто не должен знать о моей отлучке, — гвардеец из личной охраны владыки поклонился и сделал знак своим подчинённым, те вынырнули из коридора за дверью и забрали бесчувственного эльфа, — и еще, прикажи арестовать брата и отца моей жены. Только без лишнего шума. Доставьте их в Эвтерисиль, я потом решу их судьбу. Мою жену из ее покоев не выпускать и никого к ней не пускать, даже служанок, сейчас позови главного жреца, быстро, — гвардеец поклонился и молча исчез, тихо притворив за собой дверь.

Когда явился запыхавшийся главный жрец, владыка уже почти взял себя в руки. Объяснив ошарашенному жрецу, что ему нужно сделать, владыка несколько раз глубоко вздохнул и пошел в покои жены.

— Не ты ли, мой дорогой супруг, клялся больше не переступать порога моих покоев после рождения нашего сына? — насмешливо спросила Алерисиль. Она была все так же прекрасна, как и семьдесят лет назад в день их свадьбы, и его, так же, как и тогда, тошнило от нее. До того, как предыдущий владыка приказал Истраэлю жениться на этой женщине, она больше двадцати лет грела его постель и продолжала греть, вплоть до его смерти, от рук так и не найденных заговорщиков. Жаль они не отравили и ее вместе с ним. Ей повезло, она носила под своим черным бесстыжим сердцем его, Истраэля наследника, поэтому ее не тронули. При мысли о сыне сердце вновь кольнуло чувство вины и сожаления.

— Клялся, но тебе, как матери наверное стоит знать, что сегодня на рассвете Соиледиаль будет казнён, — без эмоций, сухо сказал владыка. Ехидная улыбочка сползла с красивого, холеного лица. Глаза испуганно округлились и Алерисиль вскочила на ноги, заломив руки. Какой бы тварью не была эта женщина по отношению к своему мужу, но сына она обожала.

— Ты с ума сошел?! Казнить наследника, — дрожащими губами прошептала женщина. Истраэль усмехнулся. Ничего другого он и не ожидал. Мыслительные процессы его жены были на уровне садовой улитки.

— Нет, я в своем уме. Его казнят орки за оскорбление вождя орков.

— Так что же ты стоишь? Собирай армию и уничтожь этих грязных тварей! — заорала женщина.

— Я не буду этого делать, — жёстко сказал владыка, — Соиледиаль сам решил свою судьбу, нарушил договор с орками, своим необдуманным поведением он предал меня, поставил Западные леса на порог новой войны. Он больше не может считаться наследником...

— Но он всё ещё твой сын, — в отчаянии закричала женщина и рухнула перед владыкой на колени, — спаси его! Умоляю!

— Я, конечно, приложу все силы, чтобы спасти ему жизнь, но ты, в любом случае, его больше не увидишь, — жёстко сказал владыка, — Я во многом виноват, не доглядел, как ты и твоя семейка отравляете его разум, больше таких ошибок я совершать не намерен. Ты отправишься в дальнее поселение, где проведешь остаток своей жизни.

Глаза женщины в ужасе расширились. Дальнее поселение находилось на краю Западного леса, возле Холодного моря, по сути, это была тюрьма, хорошо охраняемая.

— Ты не можешь меня сослать! Я мать наследника, — женщина тут же осеклась, увидев хищный оскал на лице мужа, — Нет, — прошептала она.

— Да. Ты не мать наследника. Ты просто женщина, родившая мне сына. По твоей вине его жизнь сейчас висит на волоске, поэтому я приговариваю тебя к ссылке и запрещаю впредь встречаться с ним.

— Ты не можешь так поступить, — зло прошипела женщина, — я всё ещё твоя жена!

— Уверяю тебя, это ненадолго, — в ответ очаровательно усмехнулся владыка, — Мне нужен новый наследник, а так как к тебе я не прикоснусь даже под страхом смерти, то и брак наш бессмысленен. Главный жрец уже начал готовить ритуал и совсем скоро я буду свободен. Знаешь, я даже рад, что Соиледиаль уродился таким олухом, ведь благодаря ему, я наконец смогу избавиться от связи с тобой.

— Не радуйся раньше времени, я не соглашусь добровольно оборвать нашу связь, — злорадно прошипела Алерисиль, — а без моего согласия ничего у тебя не получится. Духи не позволят.

— Посмотрим. Тебе запрещено с этого момента покидать эти покои и общаться с кем-либо. Когда я вернусь, я закончу этот фарс под названием брак раз и навсегда.

— Мой род никогда не примет твоего решения, — Алерисиль поднялась с колен и гордо выпрямилась.

— А я не сказал тебе? — игриво спросил владыка, — Я приказал арестовать твоего папашу и братца. Они внесли неоценимый вклад в разжигании ненависти к оркам у бывшего наследника, за что будут сурово наказаны, а если другие твои родственники посмеют рот открыть, то все вместе дружной семьей пройдут унизительную процедуру обрезания и поедут к тебе в дальнее поселение.

Владыка больше не стал спорить, у него нет времени выяснять отношения, которых никогда и не было. В постель с женой он за всю их супружескую жизнь ложился дважды, под сильнодействующими зельями, притупляющими восприятие, иначе супружеский долг он выполнить бы не смог. Его тошнило только от одной мысли, что придется занять место ее любовника. Делить женщину с собственным родителем для него было омерзительно. Но папаша требовал наследника, поэтому пришлось идти на некоторые ухищрения и подключать дворцовых лекарей, чтобы зачатие произошло быстро. С тех пор он больше не касался этой женщины и встречи сократил до необходимого минимума.

Когда владыка выходил из покоев жены он улыбался, а в след ему неслись проклятья и грязные ругательства, которые приличным эльфийкам и знать не положено.

Быстро добравшись до своих покоев, переоделся, заплел волосы, снял венец, в котором обычно появлялся перед своими подданными и надел простой золотой обруч, накинул длинный плащ и спустился в свою личную сокровищницу, вход в нее находился у него в покоях.

Собрав в ларец самые редкие драгоценные камни, он вышел из сокровищницы и по тайному ходу покинул дворец. На выходе из тайного входа его ждали пятеро гвардейцев замотанный в темные плащи.

— Тень, — сказал владыка запрыгивая на коня, — к заставе на границе с племенем Драха.

Один из его гвардейцев кивнул и поднял руки. Сразу стало тихо, даже листва на кустах и деревьях перестала шевелиться. Воздух вокруг застыл, уплотнился и начал давить со всех сторон, сразу стало трудно дышать. Владыка сцепил зубы, когда чернота поглотила его и потащила вперёд. Воздух вышибло из лёгких, но через пару ударов сердца все прекратилось. Снова появились звуки, в лицо пахнуло дымом и запахом степных трав. Истраэль моргнул и громко выдохнул. Их отряд стоял в тени деревьев у заставы. Владыка передёрнул плечами, и тронул коня направляя его в степь. Вдали мигали точки костров, чернели шатры и ветер доносил приглушённый рев ярков. До рассвета ещё было время. Истраэль ехал медленно, чтобы его точно заметили. Вскоре на встречу ему вышел небольшой отряд орков, верхом на ярках. Когда между ними осталось не более десяти шагов, владыка спрыгнул с коня, приказав воинам ждать и пошел навстречу рослой орчанке, которая вела его связанного сына, как пса, на верёвке. Соиледиаль выглядел бледным и испуганным, увидев отца он чуть не разрыдался от облегчения, но поймав его ледяной взгляд пристыженно опустил голову.

— Вождь племени Драха Ыркхе, — владыка учтиво склонил голову.

— Владыка Западных лесов Истраэль Лёгкий бриз, — в тон ему ответила орчанка так же склонив голову. Взгляды скрестились.

— Я получил твое послание и готов заплатить за нанесенное тебе оскорбление.

— Платить должен оскорбивший. Твой наследник...

— Сын, — поправил ее владыка. Орчанка вздернула бровь, а Соиледиаль вздрогнул и потрясённо посмотрел на отца, — Соиледиаль не может больше быть наследником, став причиной конфликта. Такой правитель в будущем — горе для народа. Поэтому сейчас перед тобой стоит отец, уважаемая Ыркхе, которому стыдно, что он плохо воспитал своего сына. Я готов нести ответственность за его необдуманные слова, — владыка преклонил колени перед орчанкой. Соиледиаль еле сдерживал слезы, глядя на склоненную голову отца. Он, владыка Западного леса, могущественный и величественный, стоял на коленях перед дикаркой, вымаливая оставить жизнь его сыну. Соиледиалю было больно смотреть на это и осознавать, что он стал причиной унижения отца. Мужчина прикусил губу, но не смог удержать жалкий всхлип. Орчанка цыкнула и скосила на него презрительный взгляд.

— Встань владыка, — повелительно сказала она, — твой сын достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за собственные слова и действия. Но я даже из уважения к тебе не могу спустить ему оскорбление, так что ты зря приехал. Твой сын умрет на рассвете.

— Я понимаю, но возможно мне удастся переубедить тебя? — спросил владыка, вставая. Он спокойно и уверенно смотрел на орчанку, потому как не первый год общался с орками и прекрасно знал, что они обожают торговаться. Ыркхе заинтересованно вытянула шею, когда владыка достал из заплечного мешка ларец и открыл его. Орчанка ахнула и закусила губу от восторга. Истраэль затаив дыхание наблюдал, как алчно она рассматривает драгоценные камни, как закусывает от волнения пухлые губы, и ждал.

— Дары прекрасны, но чтобы искупить вину твоего сына этого недостаточно, — наконец вымолвила женщина и посмотрела на бледного и понурого бывшего наследника, — За камушки я могу только гарантировать сохранность его никчемной жизни.

Владыка напряжённо ожидал, когда женщина продолжит. Пришлось закрыть ларец, потому что она не могла оторвать взгляда от драгоценных камней и постоянно на них отвлекалась.

— Что ты имеешь в виду? — поторопил владыка.

— Я заберу себе камушки и мальчишку, — очаровательно улыбнулась орчанка и подтянув к себе за верёвку Соиледиаля, хлопнула его по заднице. Бывший наследник выпучил глаза и покраснел, как маков цвет, а брови владыки полезли вверх.

— В каком смысле? — сипло спросил Истраэль.

— В прямом. Твой сын будет наказан за оскорбление и отбывать его будет у меня в шатре, — ухмыльнулась орчанка, — Это единственная возможность для него сохранить жизнь.

— Но, — владыка потерял дар речи, ошарашенно переводя взгляд с вождя на сына и обратно, — что он делать там будет?

— Давно хотела себе раба купить, чтобы хозяйством занимался, да все до горных никак не доеду, — досадливо сказала орчанка.

— Раба значит, — владыка прищурился и посмотрел на трясущегося сына, — а знаешь? Я согласен, — Соиледиаль вскрикнул и упал на колени, сгорая от стыда и унижения

— Отец! — воскликнул бывший наследник, — Эльфов нельзя продавать в рабство! Это запрещено законом!

— Да неужели? Что ж ты раньше не вспомнил об этом? Мы сейчас находимся на землях, где рабство обычное дело, независимо орк ты или эльф, и это достойное наказание для того, кто дважды потерял свою честь, — зло прошипел владыка, а Соиледиаль в страхе поднял на него глаза. Весь вид отца говорил о том, что ему все известно, — Только хотелось бы обговорить срок наказания и получить гарантии, что после ты мне его вернёшь живым и невредимым, — деловито сказал владыка, переводя взгляд на Ыркхе.

— Гарантии могу дать, — орчанка приложила кулак к груди, что означало, обещание выполнить уговор, — а срок, — женщина задумчиво пожевала губу и посмотрела на молодого эльфа, сидевшего в пыли, понуро опустив голову, — Год, — и протянула раскрытую ладонь владыке. Он крепко пожал ее и отдал ей ларец.

— Через год увидимся сын и знай ты меня очень сильно разочаровал, — с этими словами владыка развернулся и не оглядываясь пошел прочь.

Соиледиаль обреченно смотрел вслед уходящему отцу. Раб! Он единственный сын и наследник владыки Западного леса стал рабом! Обида и унижение жгли душу, отец продал его, как курицу на рынке! Ненависть затопила сознание. Соиледиаль ненавидел сейчас всех вокруг. Бывший наследник гневно сопел, он хотел бежать следом за отцом, кричать, топать ногами, требовать, чтобы он немедленно спас его и убил всех его обидчиков, но орчанка подошла сзади и дернула его за волосы. Мужчина от неожиданности вскрикнул и откинул голову назад. Тут же на его шее застегнулся рабский ошейник. Тонкий обруч с длинной цепочкой спереди был изготовлен из редкого прочного металла, который сломать было не по силам даже орку, острые шипы на внутренней стороне обруча больно впились в кожу, Соиледиаль вскинул руки, в панике пытаясь разорвать ошейник, но ему это естественно не удалось.

— Пошли, раб, — хохотнула орчанка, дёргая его за веревку, которой были связаны его руки, — вернёмся в становище начнёшь отрабатывать свою повинность.

Соиледиаль испуганно глянул на нее, но поднялся с колен со всем возможным достоинством.

— Я не раб! — рыкнул он принимая свой обычный надменный вид, — Я наследник вла…

— Ты не наследник, ты просто глупый мальчишка, который сейчас договориться и узнает, почему на рабов надевают ошейник, — спокойно сказала Ыркхе и двумя пальцами взяла тонкую цепочку от ошейника, свисающую до пупка Соиледиаля, чуть потянула ее и строптивый эльф упал, как подкошенный, громко крича и дрыгая ногами, руки у него были связаны, но он усиленно скреб ими по шее, пытаясь унять дикую боль, вспыхнувшую в голове. Орчанка отпустила цепочку и Соиледиаль прекратив дрыгаться, посмотрел на нее мутным взглядом, сквозь пелену слез.

— Ошейник делали гномы, а они большие мастера причинять боль. Даже орки не могут терпеть ее, что уж говорить о маленьком слабеньком эльфенке. Поднимайся и привыкай к покорности. Будешь хорошим рабом, больно не будет, — сурово сказала Ыркхе и пошла к ярку. Соиледиаль, шмыгнул носом и с трудом поднявшись, поплелся за хозяйкой.

Орчанки сопровождающие вождя заинтересованно смотрели на него и от их взглядов молодому эльфу становилось не по себе. Он кое-как вскарабкался на ярка и сдавленно пискнул, когда сзади запрыгнула Ыркхе, прижавшись к нему всем телом и положив руку ему на живот, вызвав у Соиледиаля нервную дрожь по телу и приступ удушья. До этого его везли на ярке, как мешок с мукой, перекинутым через седло и он был так напуган, что совершенно не воспринимал близость женского тела.

— Кхеде труби отступление! — крикнула орчанка и пришпорила своего ярка. Соиледиаль вцепился связанными руками в луку седла, покрываясь холодным потом, так как с каждым движением ярка, рука орчанки непроизвольно скользила по животу вверх-вниз, вызывая в теле мужчины совсем не лёгкое напряжение. Очень скоро в штанах стало тесно, а когда Ыркхе схватилась за луку седла, чтобы не потерять равновесие, ее рука случайно задела головку члена и эльф сдавленно застонал, чуть не излившись в штаны.

— Неожиданно, — томно рассмеялась Ыркхе и убрала руку, а Соиледиаль побагровел до кончиков длинных ушей. Ему было мучительно стыдно, что он так среагировал на совершенно невинное прикосновение женщины. Он уже восемь лет считался взрослым, но до сих пор оставался девственником, потому что благородные эльфийки до свадьбы никаких вольностей не позволяли, а любовью продажных женщин наследник брезговал. Он даже ещё не целовался ни разу и столь близкое соседство с полу-обнаженной женщиной вызвало весьма бурную реакцию у неискушенного в плотских делах молодого эльфа, приведя его в шок и крайнюю степень смущения, а ещё поселив в душе страх, что орчанка захочет им воспользоваться, как мужчиной.

Орочье войско постепенно разъехалось в разные стороны и перед ними распростерлась ночная степь. Когда небо начало светлеть на востоке, отряд вождя подъехал к становищу в небольшой роще молодых деревьев.

— Снимайте лагерь, возвращаемся, — скомандовала Ыркхе и стащила своего раба с ярка, развязала ему руки и оглядев измученного эльфа с ног до головы, прицокнула языком, — пошли малыш, пока я шатер собираю, помоешься. Ты, конечно, прелесть, но пахнешь уже, как немытый орк.

Соиледиаль поджал губы, еле сдержавшись, чтобы не сказать этой дикарке, что это она пахнет, как немытый орк. Пылью, костром и чем-то ещё, горячим и будоражащим, но вовремя спохватился. Он уже наговорил себе на год рабства, чуть жизни не лишился, отца подвёл и испытал жгучую боль от ошейника. Лучше пока помалкивать. Совсем дураком бывший наследник не был, просто ему было сложно осознать, все приключившееся с ним, казалось, что это дурной сон и стоит только проснуться все будет, как прежде, но проснуться никак не получалось и Соиледиаль решил пока держать свой гонор при себе, дабы не ухудшать свое положение.

Орчанка потащила его вглубь рощицы, где бил родник, утекая из углубления в земле небольшим ручьем. Рядом стояла палатка, внутри застеленная меховыми шкурами. Орчанка покопалась в большом мешке и прикрикнула на эльфа:

— Чего встал? Раздевайся!

Соиледиаль насупился и отвернулся лицом к ручью. Стянул замызганные пыльные туфли, потом верхнее длиннополое одеяние, давно утратившее свою красоту. С отвращением рассматривая прорехи и засохшую грязь, бывший наследник скривился и откинул от себя грязную тряпку. Стянул нижнюю рубаху и расшитые широкие штаны, оставшись в коротких лёгких подштанниках.

— Их тоже снимай, — зашептала на ухо орчанка, и ущипнула эльфа за ягодицу, напугав его до полу смерти. Соиледиаль отпрыгнул от нее, хватаясь за скачущее сердце и повернулся, чтобы выразить свое возмущение, но осекся. Орчанка смотрела на него такими глазами, будто сожрать собиралась. Ее чёрные бархатные глаза медленно скользили по его телу. Соиледиаль дико смутился и прикрыл пах руками, потому что там опять началось шевеление. Ыркхе гортанно рассмеялась и кинула ему в руки небольшую баночку.

— Снимай штаны и иди мойся, скоро выезжаем.

Мужчина посмотрел сначала на баночку, потом на ручей.

— Здесь? Так вода же холлодная, — возмутился он. Орчанка оторвалась от баула, куда складывала шкуры и насмешливо посмотрела на него.

— Ой, какие мы нежные или ты хочешь, чтобы я тебя помыла?

— Нет-нет, я сам, — переполошился эльф. Отвернулся, краснея, стянул штаны и шагнул в ручей, потрясённо охнув. Вода была даже больше, чем холодная, обжигающий лёд.

Владыка запрыгнул на коня и бросил последний взгляд на сына, он сидел на коленях, и с мольбой смотрел на отца, пока орчанка застегивала на его шее рабский ошейник. Видя отчаяние сына, сердце владыки дрогнуло, но он крепко сжав зубы развернул коня и поскакал прочь. Конь летел по ночной степи, подгоняемый наездником, а Истраэль напряжённо думал. Больше он не намерен идти на поводу у смутьянов, мечтающих вернуться во времена предыдущего владыки. Кажется, они подзабыли, кем он был и сколько неугодных ему эльфов было казнено в годы его правления, может стоит напомнить? Истраэль нехорошо усмехнулся. Много лет он пытался балансировать на острие клинка, гасить недовольство приверженцев старой политики реверансами и откровенным подкупом, опасаясь, что внутренние враги могут навредить его сыну или попытаться устранить самого Истраэля, чтобы усадить на трон юного наследника, ведомого недалёким родственниками. Но теперь Соиледиаль в безопасности и у владыки есть время и возможности выловить и задушить всех крыс, притаившийся до поры до времени. Истраэль усмехнулся. Все складывалось очень удачно. Осталось решить вопрос с его несостоявшейся невесткой, вражда с Восточными лесами ему совершенно не нужна, поэтому стоит постараться максимально повернуть ситуацию в свою пользу.

Добравшись до заставы Истраэль приказал своему верному гвардейцу:

— Дейрис, всех воинов, сопровождавших моего сына доставить во дворец и допросить. Нужно узнать в какое племя забрали девушку, что это был за орк, — гвардеец поклонился и свистнув своим воинам, поехал на заставу, — Тень, возвращаемся.

Возвращение во дворец далось владыке намного тяжелее, для тех, кто не владеет магией теней и один переход тяжкое испытание, а два за короткое время, уже редко кто может осилить без последствий. Истраэль без сил свалился с коня, пытаясь побороть слабость и тошноту.

— Позвольте помочь вам владыка, — прошептал Тень, опустившись рядом на колени.

— Позволяю, — прохрипел Истраэль и ухватился за протянутую руку. С трудом, но гвардейцу удалось поднять своего господина. Владыка тяжело оперся на щуплого воина, пережидая, когда в голове перестанет звенеть, а перед глазами, мигать черные точки.

— Ты кажется подрос, — с удивлением отметил владыка. Тень служит у него уже пять лет и ему не раз приходилось подставлять плечо своему господину после перехода, а Истраэль на память никогда не жаловался. Мальчишка ещё полгода назад был ниже на голову.

— Если только самую малость, господин мой, — тихо прошептал гвардеец и повел владыку к тайному ходу. Истраэлю было о чем подумать помимо изменившегося роста своего гвардейца, поэтому он благополучно об этом забыл.

В своих покоях владыка, тяжело опустился в кресло.

— Позови Сандриэля и найди моего лекаря, пусть зайдет, — приказал Истраэль устало прикрыв глаза. Тень поклонился и бесшумно вышел. Сандриэль появился, через пару минут.

— Владыка?

— Докладывай.

— Ближайших родственников вашей супруги не удалось задержать, они оказали яростное сопротивление и скрылись в неизвестном направлении. Проверили дома всего рода, там только женщины и малолетние дети, мужчин нет, к каждому дому соглядатаев поставили и поисковые сети создали по всей столице. Я не думаю, что они сунутся, но на всякий случай, — отчитался Сандриэль.

Истраэль стиснул зубы. Род жены один из самых влиятельных, богатых и что немаловажно, многочисленный, у них достаточно единомышленников и они вполне могут сейчас выступить против него. Владыка устало потер подбородок, он планировал сначала отдохнуть, но видимо выбора ему уже не оставили, придется поторопиться.

— Поднимай гвардию по тревоге, полная боевая готовность. Усилить охрану дворца и срочно вызвать Совет. Я буду ждать их в малом зале через час, — гвардеец поклонился и побежал исполнять поручение, — Тень, — мальчишка бесшумно проскользнул в комнату, — держись за моей спиной.

Истраэль поднялся с кресла и стал раздеваться, когда на нем остались лишь лёгкие подштанники в дверь поскреблись и в комнату заглянул его личный лекарь. Проверив состояние здоровья владыки, лекарь поцокал языком, влил в него немного магии и дал настой для бодрости.

— Но со сном не затягивайте, государь мой, организму нужен отдых, тем более после шатания по теням. С каждым разом вы все хуже переносите переход. Я говорил это не ваша стихия и не стоит злоупотреблять иначе следующий переход может плохо кончиться, — бубнил лекарь.

— Иди, без твоих нравоучений проблем хватает, — рыкнул на него повелитель. Достал военный мундир, белоснежный с золотой вышивкой, неспешно оделся, натянул сапоги, венец менять не стал, прицепил боевые клинки к поясу, в сапоги засунул ножи. Поверх мундира надел пластинчатую броню из дубленой кожи.

Когда вышел из покоев его обступили шесть гвардейцев, Тень встал за его спиной.

— К главному жрецу, — скомандовал владыка.

Святилище духов находилось на территории дворца, там, облаченный в праздничные одежды, повелителя ожидал, главный жрец.

— Все готово? — сухо спросил Истраэль.

— Да, государь мой. Пусть духи благоволят вам сегодня, — подобострастно согнулся жрец в поклоне. Открытый каменный зал освещали первые рассветные лучи, к толстому корявому дереву в центре были составлены корзины с подношениями.

— Приведите мою жену, — потребовал Истраэль сгорая от нетерпения и пошел к дереву, в стволе которого была большая трещина. Взяв корзину с подношениями, владыка протиснулся внутрь ствола и возложил дары на трухлявый пень, торчащий из земли, покрытой толстым слоем изумрудного мха. Опустившись на колени, владыка вознёс благодарность духам.

— С дурными помыслами ты пришел Истраэль сын Диэраля, — прошелестело тихое многоголосье. Владыка стиснул зубы, он ненавидел, когда его имя ставили рядом с именем прошлого правителя Западных лесов. Он ненавидел, когда его с ним сравнивали. Он просто ненавидел этого эльфа всеми фибрами своей души, потому что даже после смерти Диэраль всё ещё имел огромное влияние на его жизнь, — Ты знаешь, что союз скреплённый в святилище нерушим?

— Знаю, но мой союз с Алерисиль Весенний дождь не был закреплён, как полагается. Она не была непорочной девой и не окропила девственной кровью алтарь, — спокойно сказал владыка.

— Но, однако же, сына она тебе родила. Отрекаясь от жены, ты отречешься и от сына, — шептали духи пытаясь побороть его решимость освободиться от оков.

— Даже если и так, Соиледиаль всё равно останется моим сыном, плоть от плоти моей, я не перестану любить его, — в этом Истраэль был уверен, — а отрекшись от него я, возможно продлю его жизнь. Отреченные не могут наследовать трон.

— Ты хочешь нового наследника?

— Да.

— И уже жену себе присмотрел? — шепот звучал насмешливо.

— Да.

— Но, что если ты не сможешь как полагается скрепить с ней союз? Ты и от нее отречешься?

— Нет. Этот союз будет нерушимым.

— Но ведь опять это будет не твой выбор, а лишь необходимость скрыть позор, обрушившийся на твой род из-за глупости твоего же отпрыска, — духи откровенно насмехались над ним.

— Это неважно, союз будет нерушимым, я готов принести клятву, — Истраэль давно научился жертвовать личным в угоду блага государства. Сейчас он был твердо уверен, что его союз с невестой сына лучшее, что можно сделать, чтобы спасти девушку от позора, и не разрушить отношения с Восточными лесами. Галадриэль горяч, он и войну объявить может, чтобы отомстить за честь дочери.

— Клятвы будет маловато, да и дары ты принес несоразмерные твоей просьбе, ну да ладно, все же ты существо непростое и от тебя зависит сохранение мира, не будем придираться к мелочам, но тебе все равно придется заплатить свою цену за отречение.

Истраэль смиренно ждал, пока духи озвучат ему свое условие.

— За отречение от союза и нарушение принесенных клятв ты будешь лишён магии до тех пор, пока не возложишь на алтарь деву, которую выберет твое сердце, — прошелестели голоса. Истраэль закрыл глаза и сжал губы. Для любого эльфа лишится магии, значит потерять часть себя, а для владыки это означает верную смерть. Он будет совершенно беззащитен и останется уповать только на преданность его стражей, а с учётом того, что будущая жена скорее всего уже не дева, магии он лишится навсегда. Готов ли он заплатить такую цену за свободу от цепей прошлого, за прочный союз с Восточными лесами, за мирное сосуществование с соседями, за надежду, что сможет дожить, хотя бы до рождения нового наследника?

— Я готов заплатить такую цену, — уверенно сказал владыка. Если он будет осторожен никто и не догадается, что он лишился магии, но тогда придется приложить все возможные силы, чтобы выловить и устранить всех предателей, жаждущих власти. Причем ловить придется очень быстро и очень тайно, ему не нужна война внутри страны.

— Дотронься до алтаря, Истраэль Лёгкий бриз владыка Западных лесов, — Истраэль без колебаний положил руку на алтарь, — Отрекайся.

— Я, Истраэль Лёгкий бриз Владыка западных лесов отрекаюсь от порочного союза с Алерисиль дочерью рода Весенний дождь, отрекаюсь от горьких лет прожитых в навязанном браке, отрекаюсь от плодов его взрощенных из моего семени. Отрекаюсь от унижения. Отрекаюсь от позора. Отрекаюсь от стыда. Отрекаюсь на веки вечные, — с каждым словом владыка чувствовал, что ледяной ком в груди, сжимавший его сердце последние семьдесят лет медленно тает. И вместе с тем Истраэль чувствовал, как его тело покидает часть его самого, то, что делает эльфа эльфом. Его магия. Слезы, непрошенные, горькие навернулись на глаза, когда последняя капля впиталась в алтарь. Владыка опустил голову, сжимая руку в кулак. Он поступил правильно. Нельзя давать врагам надежды. Он единоличный держатель власти. Так было и так будет, теперь он об этом позаботится.

— Иди, владыка Западных лесов. Жрец проведет обряд и освободит тебя от гнета прошлого, — прошелестели голоса, — Духи приняли твою жертву.

Истраэль поднялся и пошел прочь из святилища.

— Но подумай хорошенько, прежде чем принять окончательное решение кого положить на алтарь. Второго отречения не будет, — зловещий шепот ударил ему в спину. Истраэль усмехнулся. У него выбора в принципе нет. Любил ли он хоть одну женщину в своей жизни, кроме матери? Нет. И уже сомневается, что полюбит. Возможно с Диаросаль его отношения будут теплее, чем с почти бывшей женой, но сможет ли он полюбить ее? Сможет ли его сердце выбрать ее? Он будет надеется. Все же девушка она хорошо воспитанная и образованная. Истраэль ее видел один раз, когда она была ещё маленькая. В памяти всплыл образ очаровательной малышки с огромными голубыми глазами и изящными манерами. Он как раз прибыл в Восточные леса с намерением восстановить союз, для начала экономический, про военный он тогда не думал. Ему хватило ужасов войны и он всеми возможными способами старался поддерживать мир с орками. Сам собой возник разговор, что возобновленный союз неплохо было бы скрепить узами покрепче, чем договор на бумаге. Тогда у него и возникла идея женить сына на старшей дочери Галадриэля. Тот был не против, при условии, что жених и невеста понравятся друг другу. Понравились. Соиледиаль вдохновенно ухаживал за Диаросаль семь лет, пока Истраэль не намекнул ему, что пора бы уже скрепить союз. Может не стоило торопиться и дать сыну ещё немного времени укрепить чувства? Владыка печально вздохнул. Теперь уже поздно сокрушаться. В том, что Диаросаль примет его предложение о браке, Истраэль не сомневался. Бедная девочка. То, что с ней случилось и врагу не пожелаешь. В этом есть и его вина, он должен искупить поступок своего сына, окружить ее заботой и вниманием, чтобы она поскорее забыла все ужасы орочьего плена. А потом, возможно, и чувства проснутся.

Диаросаль была подавлена. Вспоминая свое поведение ночью, она от стыда сгорала, а когда орк опять вставил в нее эту непонятную штуку, ей стало ещё хуже. Она чувствовала ее каждую секунду, при любом движении украшение внутри шевелилось, отчего низ живота постепенно наливался жаром, а между ног мышцы сжимались в сладких спазмах и становилось очень горячо и мокро. Сердце колотилось в груди и ей хотелось... От того, чего ей хотелось, щеки и уши вспыхивали от стыда. Ей очень хотелось провести пальцами между ног, а лучше, чтобы это сделал орк, как вчера. Губами.

Она даже поесть не смогла, хотя все выглядело очень аппетитно, ощущения обострились до предела и она даже вкуса не почувствовала, когда съела кусочек сыра. Все ее внимание было сосредоточено намного ниже, там, где всё горело и полыхало, заставляя ее страдать, как физически, так и духовно. Она не хотела хотеть, чтобы орк снова сделал с ней тоже, что и ночью, но хотела и ненавидела себя за слабость.

Грагар быстро собрал вещи, загрузил ярка и залез в седло, устроив перед собой свою невесту. Кожа девушки была горячей, на щеках ярко горели два лихорадочных пятна и орк заволновался, может у нее жар?

Солнце недавно поднялось из-за горизонта, но жара уже чувствовалась. Ярк резво бежал по степи вперёд, а Диаросаль умирала от желания, тряска и трение сделали ее жажду невыносимой. Она тяжело дышала, неосознанно сжимая внутренние мышцы лона, чувствуя, как из нее сочится влага. Диаросаль горела, покрываясь испариной, сидела, вцепившись в запястье орка у себя на животе и боролась с диким желанием сдвинуть его руку ниже, чтобы он дотронулся до изнывающей без ласки плоти.

Грагар стиснув зубы прижимал к себе горячее нежное тело с беспокойством поглядывая на девушку, она тяжело дышала, вцепившись в его руку до побелевшие костяшек пальцев. Ее поясница терлась о вздыбленный член, мучая его. Возбуждение бурлило в крови, заставляя мышцы напрягаться, но мужчина терпел, опасаясь окончательно потерять контроль и напугать невесту.

Диаросаль уже плохо соображала, в голове не было ни одной связной мысли, лишь желание унять безумный жар между ног. Девушка чувствовала спиной крепкое тело, неосознанно прижимаясь к нему ближе, крепче. Одна рука орка придерживала ее от падения за живот, а вторая покоилась на ее бедре, обжигая нежную кожу. Девушка тихо застонала, откинула голову на грудь орка и неосознанно двинула бедрами, сжимая внутренние мышцы.

Грагар услышав тихий стон весь напрягся, не веря собственному счастью. Осторожно погладил ее бедро, провел ладонью выше и скользнул по нежной коже на внутренней стороне бедра к средоточию ее женственности. Девушка всхлипнула, стоило ему дотронуться до припухшей влажной плоти и двинула бедрами навстречу. Орк рыкнул, прижал ее к себе крепче, уже более уверенно раздвигая пальцами и лаская возбуждённую плоть. Хватило пару прикосновений, чтобы Диаросаль вскрикнула и забилась в его руках, достигнув пика.

Терпение его лопнуло. Мужчина остановил ярка, спрыгнул на землю и стал целовать девушку. Она отвечала ему, вцепившись пальцами в его плечи. Грагар достал из седельной сумки шкуру, швырнул ее на землю и уложил эльфийку на нее. Широко развел девушке ноги и впился губами в покрасневшие припухшие складочки, призывно раскрытые сейчас, приглашающие разделить удовольствие. Диаросаль кричала, выгибаясь от сладкой муки, дёргала его за волосы и царапала шею. Грагар сосал и облизывал ее покрасневшую, припухшую бусинку, проникал языком в сочащееся влагой лоно, рычал, сходя с ума от ее запаха, от ее возбуждения, от ее желания.

В этот раз про масло орк даже не вспомнил. Диаросаль была настолько влажная, что член хоть и с усилием, но легко проскользнул в горячую глубину. Девушка хватала ртом воздух чувствуя, как туго орк входит в ее тело, как трётся через тонкую перегородку об украшение, как мышцы ее беспорядочно сокращаются. Его член был огромным и горячим, он наполнил ее до упора, до лёгкой боли и замер. Диаросаль чуть не заплакала от его неспешности, и сама требовательно качнула бедрами навстречу. Мужчина рыкнул и стал медленно двигаться, постепенно ускоряясь. Девушка хвасталась за его плечи, вскрикивая при каждом новом толчке, ноги дрожали, а внутри сворачивалось огненными кольцами тягучее удовольствие.

Орк целовал ее шею, плечи неумолимо подводя к краю и когда вулкан внутри взорвался, девушка громко закричала, вцепившись в мужчину руками и ногами, сотрясаясь всем телом от наслаждения.

Грагар отцепил от себя руки невесты и ловко перевернул ее на бок, прижался к ее спине и снова вошёл во всё ещё вздрагивающее тело, удерживая ее ногу на весу. Двигался резко, быстро, его бедра со звонкими шлепками ударяли о ее ягодицы. Одну руку он просунул под нее и сжал пухлую грудку, пощипывая напряжённый сосочек. Диаросаль ахала и постанывала, цепляясь непослушными пальцами за его руку. Грагар поймал одну ладошку и настойчиво прижал к ее же промежности.

— Поласкай себя, — жарко зашептал он в красное ушко. Девушка послушно обвела пальчиком напряжённый бугорок, надавила на него и достигла новой вершины с громким визгом, быстро двигая бедрами. Грагар зарычал и сделав ещё пару сильных толчков, кончил крепко прижимая к себе девушку. Чуть отдышался, поцеловал ее коленку и отпустил ногу.

Диаросаль лежала с закрытыми глазами, сгорая от стыда. Теория о том, что орк вчера напоил ее, растаяла, как туман на рассвете. Она же не пила сегодня ничего, но ей опять было очень хорошо, она не сопротивлялась, а наоборот, поощряла его делать с ней эти стыдные вещи. Что орк о ней подумает? Сама чуть ли не кинулась на него. Какой стыд! Она настоящая шлюха, ни гордости, ни чувства собственного достоинства, ни стыда, ни совести. Если бы он принуждал или заставлял ее, пережить этот позор для нее было бы легче.

Остаток пути прошел в напряжённом молчании. Возбуждение медленно тлело в разгоряченных близостью и жарой телах. Грагар бережно держал девушку, посадив ее на свои бедра боком, иначе была опасность, что он всю дорогу из нее член вынимать не будет, но он понимал, что ей нужна передышка.

Диаросаль сидела, прикрыв глаза и тихо постанывала, выгибая спину и ерзая, чтобы найти удобное положение, но стоило ей чуть сжать ягодицы, как по телу проносилась новая волна жара, а промежность начинала сочиться влагой и пульсировать. Девушка кусала губы, закатывала глаза, ей хотелось повернуться к орку лицом и сесть на его вздыбленный член.

Когда впереди показались обломки скал оба выдохнули с облегчением, но когда подъехали к источнику ближе, оказалось, что их ждут. Грагар нахмурился, разглядев возле своего шатра знакомую крепкую фигуру. Диаросаль же нетерпеливо ерзала, мечтая зайти в шатер и вытащить из своего тела ненавистный предмет, но заметив рослую орчанку возле шатра, испуганно замерла.

Грагар остановил ярка и снял с него Диаросаль, задвинув девушку себе за спину. Гхара сверкнула черными глазами от ярости и позеленела.

— Воевода, — прорычал взбешенная женщина, сжимая кулаки до хруста, — я приехала тебя искать, а то ты сорвался из становища, никому ничего не сказал, а ты тут с какой-то, — орчанка сплюнула себе под ноги и с ненавистью посмотрела на Диаросаль, которая мужественно пряталась за спиной орка. Эта женщина ее пугала. Кто она?

Грагар вскинул бровь и сложил руки на могучей груди. Он был недоволен и начинал злиться. Гхара вела себя, как ревнивая жена. Хорошо ей хватило ума не оскорблять его эльфиечку в открытую иначе он бы ей шею свернул.

— Куда я сорвался не твоего ума дело, я не обязан отчитываться о своих перемещениях, а вот ты почему уехала из становища без своего командира? Грыык знает о твоей самовольной отлучке? — насмешливо спросил мужчина.

Гхара злобно рыкнула в ответ.

— Он мне не командир.

— В мое отсутствие он командир, или ты решила, раз провела одну ночь в моем шатре, то на тебя общие правила уже не распространяются?! — вдруг громко заорал Грагар. Орчанка отступила на шаг, яростно сверкая глазами и скаля клыки, а Диаросаль подпрыгнув, чуть не сделала позорную лужу от страха. Она немного знала орочий язык, а говорили эти двое именно на орочьем и судя по всему эта женщина раньше грела постель орка. Это открытие оказалось неожиданно неприятным. Диаросаль крепко сжала губы и посмотрела на орчанку исподлобья, чуть выглянув из-за орка, отмечая и ее дикую красоту, и мощь тренированного тела, и невольно сравнивая ее с собой. Осознание того факта, что эта женщина делила постель с Грагаром, кольнуло ее и очень сильно захотелось проредить роскошную шевелюру орчанки.

— Я хотела скрасить твое одиночество, — у орчанки задрожали губы и она сжала их, гордо откидывая голову назад, — но я вижу ты нашел себе игрушку, — ядовито выплюнула она, — мне только интересно, где ты откопал эту немочь бледную?

Грагар молниеносно метнулся к орчанке и крепко схватил ее за шею. Глаза Гхары расширились от страха, когда мужчина тихо прошипел ей в лицо:

— Ты сейчас оскорбила мою невесту, Гхара, на первый раз я прощаю тебя, но больше, чтобы не смела раскрывать рот в ее сторону.

— Невесту? — ошарашенно прохрипела женщина, — Ты совсем спятил? Она эльф! Чужачка! Ты... Ты... Чем я тебе не нравлюсь? Почему ты меня невестой не взял? — обиженно прошептала женщина.

— Потому что ты не она, — спокойно ответил Грагар и отпустил шею Гхары. Она зло прищурилась.

— Чем же она лучше? — насмешливо спросила Гхара, благоразумно отступая на безопасное расстояние.

— А вот это не твое дело. Возвращайся в становище, тебе ещё перед воеводой ответ держать, — злорадно улыбнулся Грагар.

— А ты когда вернёшься?

— Я перед тобой отчитываться должен? — Грагар опять начал злиться. Он ничего не имел против свободных женщин в военных становищах, они были неплохими воинами, но иногда возникали проблемы с дисциплиной, особенно у молодых орчанок. Они почему-то считали, раз они свободны, то их свобода распространяется и на службу, а командир не жених и тем более не муж, его слушать не обязательно. Это ужасно раздражало и приходилось прилагать много усилий, чтобы объяснить им, что воеводу, слушать надо беспрекословно, как отца родного, — Развернулась, села на своего ярка и вернулась в становище. Ещё раз посмеешь ослушаться приказа, вернёшься к родителям.

Гхара вновь позеленела, упрямо вздернув подбородок, она залезла на ярка и быстро ускакала, подняв облако пыли. Грагар тяжело вздохнул, зря он провел с ней ночь, ведь как знал, что добром это не кончится, но Гхара, как и любая другая очанка из его племени была весьма настырна, она как приехала в становище в качестве воина, так с тех пор обхаживала его с намерением попасть к нему в шатер, а когда он сдался, видимо, вообразила, что он теперь за ней ухаживать будет. Нехорошо получилось. Он не хотел ее обижать. Гхара женщина видная, но не для него. Орк вздохнул и потёр шею, надеясь, что орчанка успокоиться к тому времени, когда они вернуться в становище и найдет себе другой объект страсти.

Грагар повернулся и посмотрел на невесту. Диаросаль стояла возле ярка и выглядела задумчивой. Ее выдавал палец, на который она намотала подол своей рубахи, открыв его взору гладенькую кожу живота и то, что ниже. Моментально забыв о Гхаре орк шагнул ближе и подхватил свое пискнувшее сокровище на руки. Диаросаль смотрела на него испуганно, крепко впившись пальцами в его плечи, пока ее щеки медленно заливались пунцовым жаром.

Мужчина, вдруг понял, что ее смущение заводит его сильнее, самых откровенных ласк. И ему нравилось видеть, как оно медленно переходит в чувственный трепет. Дыхание девушки участилось, а крохотные горошины сосков натянули тонкую ткань ее рубахи. Резко втянув носом воздух, Грагар уловил терпкий сладковатый запах ее желания и бегом побежал к источнику.

Диаросаль не слышала о чем говорили Грагар и та женщина, но вскоре она запрыгнула на ярка и ускакала, а девушка очень хотела спросить, кто она и почему так злиться? Может она его жена? Диаросаль не хотелось, чтобы орчанка была женой этого орка, она ещё не поняла почему, но мысль об их близости вызывала в душе бурю и желание что-нибудь сломать.

— Это была ваша жена? — робко спросила девушка, когда орк поставил ее в воду, предварительно вытряхнув из рубашки. Диаросаль сразу опустилась в воду по самую шею, смущённо наблюдая, как мужчина поспешно скидывает сапоги и срывает с себя пояс, прикрывающий огромный вздыбленный член.

— У меня нет жены, — сухо сказал Грагар, заходя в воду, — у меня есть женщина.

Орк выудил ее из воды, подняв под мышки, и поцеловал.

— Ты моя женщина, — задыхаясь сказал он, покрывая короткими поцелуями ее лицо и шею. Диаросаль от его признания сразу успокоилась и несмело погладила пальчиками могучие плечи. Орк рыкнул и прижал ее к себе крепче, она животом чувствовала его желание и медленно растекалась от этого жара. Орк лихорадочно целовал ее, гладил спину большими руками, сжимал мягкие ягодицы задевая пальцами украшение, от чего цепочки мелодично позвякивали, а по телу Диаросаль неслись горячие волны возбуждения. Девушка постанывала, впиваясь ногтями в его плечи, опасаясь расплавиться от собственных ощущений.

Орк был горячий, очень горячий, везде, его кожа была покрыта капельками влаги, которая искрилась на ярком солнце. Диаросаль не думая, что творит, слизнула солоноватую каплю с его груди. Грагар дернулся, зарычал и подхватив ее под попу, заставил обхватить свою талию ногами. Диаросаль уже мало что соображала, она цеплялась дрожащими пальцами за его крепкую шею, зарывалась в длинные жёсткие волосы на затылке мужчины, терлась о его грудь зудящими сосками, выгибаясь и подставляя шею и плечи под его жадные поцелуи. Она до безумия хотела, чтобы он снова наполнил ее, унял этот безумный жар между ног, где уже все пульсировало от невыносимой жажды.

— Мой нежный страстный цветочек, — срывающимся голосом бубнил Грагар, обцеловывая шею и ключицы девушки, она постанывала, выгибалась, ерзала на нем. Животом он чувствовал, ее влагу. Его девочка хотела его. Это осознание заставило его дрожать от нетерпения. Облизав ее шею, мужчина прихватил зубами кончик длинного, красного ушка, Диаросаль вздрогнула, по ее телу прокатилась волна восторженных мурашек и она застонала, тягуче, сладко, от этого пленительного звука орк чуть не кончил. Он перехватил ее одной рукой под ягодицы, второй стал ласкать ее истекающее любовным соком лоно, чуть погружая пальцы в манящий влажный жар.

Диаросаль уже не могла терпеть, в глазах мутилось, дыхания не хватало, она дрожала и постанывала, стараясь насладиться на ласкающие ее пальцы, но орк не давал ей то, чего ей так хотелось, продолжая мучить ее.

— Пожалуйста, хватит, — чуть не плача, прошептала девушка и прикусила губу, ей было невыносимо стыдно, но она не могла больше терпеть эту чувственную пытку, — хватит меня гладить... Хочу внутри, — едва слышно прошептала она и спрятала лицо на плече застывшего орка.

А Грагара чуть не разорвало от счастья. Она сама попросила! Трясущимися руками, он чуть приподнял ее, пристроил распухшую головку к нежному лону и медленно насадил на себя. Диаросаль вскрикнула, чувствуя, как ее распирает изнутри, как трётся член орка через тонкую преграду об украшение, заставляя его немного двигаться.

— Так? — прохрипел Грагар, сдерживаясь из последних сил.

— Да, — пискнула девушка, крепче прижимаясь лицом к его плечу, — Ещё, ещё, — чуть не плакала она, когда он стал медленно двигаться, — быстрее, пожалуйста.

— Ты уверена? — сквозь зубы прошипел орк. Сдерживаться становилось все труднее.

— Да, — Диаросаль повысила голос, обхватила мужчину руками, сцепила ноги за его спиной и сама стала насаживаться на него, — Ах! Ещё! Сильнее! — кричала гордая эльфийка, пока Грагар яростно вбивался в ее тугое влажное лоно, чувствуя, как ее соки текут по его яйцам, бёдрам и снова потерял контроль, самопроизвольно переходя в боевую форму. Член увеличился в размерах, а Диаросаль выгнуло дугой, она закричала, тело скручивало в неконтролируемых спазмах, с последним ударом его бедер, она обмякла, тяжело дыша, чувствуя тугие струи бьющие внутри ее тела.

Грагар медленно опустился на колени, вода нежно приняла разгоряченные тела в свои объятия, ноги дрожали, а он крепко прижимал к себе девичье тело, боясь уронить. Такого ослепляющего удовольствия он не испытывал никогда в жизни. Теперь даже одна мысль, что эта нежная девочка могла когда-то достаться не ему вызывала в душе тихую ярость.

Когда руки перестали дрожать, он нежно пригладил растрёпанные белые волосы, провел ладонью по гибкой спинке, девушка вздохнула и уткнулась носом в изгиб его шеи. У нее даже сил смутиться не было, настолько хорошо ей сейчас было.

Губы мужчины тронула шальная улыбка и он с наслаждением прижал к себе девичье тело сильнее, зарываясь лицом в ее волосы. Трогая улыбающимися губами бархатистую кожу. Обхватил ладонями ее лицо и приподнял его, заглядывая в голубые глаза. Вид у него при этом был невозможно довольный, Диаросаль покраснела, как маков цвет и опустила ресницы, потому что ей ужасно захотелось улыбнуться в ответ.

— Ну что ты? — пророкотал орк и поцеловал ее в уголок рта.

— Ничего, — пискнула девушка. Она не знала куда себя деть от смущения. Вела себя как... Как... Ей было очень стыдно, что она сама умоляла орка делать с ней все эти вещи, до слез стыдно, но и повторить хотелось. Его плоть всё ещё была в ней, не настолько крепкая и большая, но всё ещё довольно чувствительная, — Я, простите, я вела себя, — девушка не знала, за что просит прощения, как она себя вела, она вообще ничего не понимала, от того ей становилось ещё хуже, — развязно, — закончила она шепотом.

— Утренняя роса, посмотри на меня, — нежно попросил орк и девушка подняла на него робкий взгляд, — ты вела себя как женщина, моя женщина и я счастлив, что со мной ты можешь быть и стеснительной, и развязкой, и тихой, и громкой. Для меня нет большего счастья, чем знать, что тебе хорошо со мной, — проникновенно сказал Грагар и снова чмокнул девушку в губы. Осторожно покинул ее тело и принялся скользить пальцами по нежной коже. Диаросаль всё ещё смущалась, но его слова ее немного успокоили и она несмело погладила мужчину по плечам.

Грагар чувствовал себя невозможно счастливым. Мужчине хотелось раскинуть руки и кричать от переполняющих его эмоций. Его нежный цветочек, сладкая девочка, сама хотела его, просила... Орк сглотнул. Он не раз слышал, что первые несколько дней женихи и невесты не в силах оторваться друг от друга, поэтому орки его племени и увозят своих избранниц в уединённое место, чтобы насладиться сполна близостью, пока не придет время возвращаться в общество и заниматься повседневными делами. У него, как у воеводы было не так много свободного времени, хорошо в становище, помимо него был ещё и Грыык, на которого он спокойно мог скинуть свои обязанности на несколько дней, но скоро им все равно придется вернуться и нужно подготовить Диаросаль, она же не знает особенностей ведения хозяйства в орочьем становище. Если бы она уже была его женой, он отвёз бы ее в деревню...

Тут Грагар невольно порадовался, что она ещё не просила надеть на нее брачные украшения, будь она женой им бы пришлось надолго расстаться. Жены не могут жить в военном становище. Жена это сокровище, которое нужно охранять и прятать от врагов. Сейчас явных врагов нет, но все равно в памяти ещё живы страшные события прошлого, жестокие битвы, поэтому жены и дети живут в хорошо укреплённой деревне в глубине территории племени, подальше и от эльфов, и от гномов, и от других орков, с которыми нет-нет, да и вспыхивают конфликты. Племена орков, живущие в красной степи, все разные, есть миролюбивые, а есть довольно воинственные, с которыми надо держать ухо в остро. Помимо орков из красной степи, есть ещё орки из холодных степей, с теми вообще у них на границе застава стоит, а то они большие любители скот угонять, да женщин в плен брать, поэтому ещё его дед приказал там заставу построить.

К тому же его нежный цветочек не орчанка, она не сможет защитить себя и детей, если на деревню нападут. Сердце кольнуло беспокойство. Он не сможет оставить ее одну в деревне. Диаросаль слишком красива и наивна. Это на невест действует негласный запрет для других мужчин, но не на жен. Вдруг какому молодчику она приглянется, будет он ее обхаживать, пока Грагар в становище. От таких мыслей кожа позеленела, клыки выехали наружу и орк невольно крепче прижал девушку к себе. Диаросаль придушенно пискнула и Грагар ослабил хватку. Посмотрел в голубые испуганные глаза и, едва слышно застонав, прижался лбом к ее лбу. Он с ума сойдёт от ревности, находясь вдали от нее. Надо написать отцу, чтобы прислал ему замену. Грагар всегда мечтал быть воеводой, много тренировался, изучал военное дело, но если выбор стоит так, мечта или любимая женщина, он выбирает женщину. Будет в деревне молодняк тренировать или охотиться и шкуры выделывать. Найдет чем заняться, не совсем безрукий.

Подняв девушку на руки, орк вылез из источника и понес ее в шатер. Ревнивые мысли всё ещё кружили и не давали ему расслабиться. Ведь скоро им придется вернуться в становище, а там уйма орков, в большинстве своем свободных. Все они будут смотреть на его девочку, восхищаться ее нежной белой кожей, длинными серебристыми локонами. Будут смотреть, на ее розовые губы и тонуть в голубых омутах ее глаз. От ревности в глазах помутилось, Грагар утробно рыкнул и уложив свою ношу на топчан, нервно забегал по шатру, хватаясь за голову.

Диаросаль настороженно смотрела на мечущегося мужчину и не понимала причину его нервозности. Вдруг Грагар быстро подошёл, опустился на колени возле топчана и схватив ее за запястья стал целовать ее ладони, прижимать их к своим щекам, и бормотать что-то тихо на орочьем.

— Я запрещаю тебе смотреть на других мужчин, — вдруг рыкнул орк и взяв ее за плечи легонько встряхнул, — поняла Утренняя роса? Ни одного взгляда. Ты будешь смотреть только на меня.

Девушка совсем перепугалась. Что с ним? Почему злиться?

— Смотреть только на меня, думать только обо мне. Я твой мужчина, скажи это! — потребовал орк.

— Вы м-мой мужчина, — пискнула девушка, заикаясь и покраснела. Эти три слова заставили ее сердечко биться чаще. Она мысленно повторила: «Мой мужчина», и прикусила губу, отводя смущённый взгляд.

— Повтори, — умоляюще пророкотал Грагар притягивая ее к себе ближе, — Повтори ещё раз.

— Мой мужчина, — выдохнула Диаросаль в его губы. Это было очень волнительно. Она действительно почувствовала, что орк ее мужчина.

— Поцелуй меня, — потребовал Грагар. Диаросаль опустила голову, стрельнула в него смущенным взглядом и быстро чмокнула орка в оскаленный клык, — Ещё, — жарко зашептал мужчина усаживая девушку к себе на колени. Ушки Диаросаль покраснели ещё больше и она несмело прижалась губами к его губам. Грагар начал успокаиваться. С трудом вышел из боевой формы и прошептал, — поцелуй хорошо.

Диаросаль послушно приоткрыла губы и стала покрывать лёгкими, как крыло бабочки, поцелуями его губы, невольно возбуждаясь от собственной смелости и его жаркого взгляда. Грагар не мешал ей, не перехватывал инициативу, он сидел смирно лишь слегка поглаживая ноги и бедра своей девочки. Диаросаль вошла во вкус, ее поцелуи стали смелее, губки крепче прижимались к его губам, в какой-то момент Грагар почувствовал давление нежного язычка и приоткрыл губы. Диаросаль уже тяжело дышала, прижимаясь к орку и губами, и всем телом, ерзала на нем, терлась грудью о его грудь, тихо постанывая. Она невольно зарылась пальцами в черные волосы на затылке мужчины, а поцелуй стал жарким, тягучим. Грагар притянул ее ближе и включился в игру. Проникая языком в ее рот, поглаживая ее язычок своим, лаская чувствительное небо, в какой-то момент Диаросаль плотно сжала губы и послала его язык. Грагар охнул, едва не кончив от бешеного разряда возбуждения, прокатившегося по телу. Сжал ее ягодицы, чуть приподнял и прижался распухшей головкой к ее горячему влажному лону. Девушка всхлипнула, выгибая спину и сама плавно опустилась на жаждущий ее тесноты орган. Застонали они вместе. Грагар поддерживал ее под попу, позволяя девушке самой задавать темп. Сначала ее движения были плавными, неспешным, но с каждой секундой страсть воспламеняла кровь и Диаросаль хотелось больше, сильнее, глубже. Она забыла про стыд, забыла даже собственное имя. Все было в этот момент не важно, лишь твердая упругая плоть, дарящее ей невозможное, сводящее с ума наслаждение. Когда она уже приблизилась к вершине, орк просунул палец в кольцо на украшении и резко выдернул его из ее тела. Диаросаль захлебнулась в собственном крике. Мощнейшая волна удовольствия прошла по телу и схлынула, оставив после себя приятную усталость и лёгкую дрожь, расслабленных мышц.

Гхара была в бешенстве. Как он посмел?! Променять ее на какую-то эльфийку немощную! Женщина залезла на ярка и с ненавистью дала команду идти галопом. Ярк сорвался с места, а Гхара, обернулась и чуть не зарычала от ярости. Воевода, забыв о ней схватил эту моль бледную на руки и побежал к источнику. Да что с ним не так? Почему другие орки из кожи вон лезут, чтобы добиться ее благосклонности, а воеводу ей пришлось чуть ли не измором брать, чтобы попасть к нему в шатер? После страстной ночи она была уверена, что он захочет заявить на нее права. Все ее любовники хотели, их было целых два, не считая воеводы, но Гхара не хотела быть женой простого орка. Она хотела быть женой сына вождя. С самого детства мать ей говорила, что она достойна лучшего из мужчин. Сначала Гхара засматривались на старшего сына вождя, но тот, не дождавшись ее совершеннолетия внезапно женился на совершенно не подходящей ему, по мнению Гхары, женщине. Тогда она переключилась на Грагара, постоянно мозолила ему глаза, стараясь показать «товар лицом», но младший сын вождя даже не смотрел на нее, а за день до ее совершеннолетия уехал в военное становище, так ни разу с ней и не поговорив. Она самая красивая и сильная девушка в племени, ей сотни раз говорили об этом и родители, и многочисленные ухажеры, так почему Грагар сразу не пал жертвой ее красоты? Гхара искренне недоумевала, но сдаваться не собиралась. Она победила двух претендентов в женихи, одного до того, как он утащил ее в шатер и упросила отца отправить ее в военное становище, где и начала охоту на Грагара. Женщина хотела добиться его во что бы то ни стало, но Грагар не то что не обрадовался ее приезду, он вообще не обратил на это внимание, к тому же все вновь прибывшие попадали в отряд к воеводе Грыыку, и все надежды женщины по быстрому завоеванию объекта своего интереса, рассыпались, потому что воевода Грыык не знал пощады и гонял молодых воинов нещадно. К вечеру Гхара едва ноги волочила после тренировок, а уж о том, чтобы провести ночь с мужчиной ее мечты и говорить не стоило, у нее не было сил. За полгода, что она была в отряде Грыыка, она его возненавидела всей душой, нелогично считая, что он главное препятствие на пути к ее мечте.

Счастью ее не было предела, когда ее обучение закончилось и ее перевели в один из патрульных отрядов. Она продолжала тренироваться, ездила в патрули, но не уставала уже так сильно и могла приступить к соблазнению объекта своей страсти. Однако, Грагар не спешил соблазниться, но упертая орчанка продолжала искать встреч. Несколько месяцев он бегал от нее, чем выводил из себе, но вот, наконец, два дня назад он сдался и пригласил ее к себе в шатер, ну как пригласил? Она сама напросилась, весьма настойчиво и бесстыдно. Но что делать, если мужчина никак не может понять своего счастья, потому что такая женщина обратила на него свое внимание? Опыта в постельных делах у Гхары было немного, но она очень старалась поразить мужчину, была груба и порывиста, сама проявила инициативу, в итоге Грагар почти всю ночь пролежал на спине, пока она изображала бешеную страсть. Да, так получилось, что ей пришлось изображать, потому что особого удовольствия от соития она не получала еше ни разу и вообще удивлялась, как женщинам это может нравится? Но чтобы получить Грагара мужем она готова была потерпеть.

Она уже была уверена, что утром он заявит на нее права, уже считала его своим, но он довольно бесцеремонно выпроводил ее из шатра, а потом вообще уехал со всеми вещами в неизвестном направлении. Гхара бесилась, но проглотив обиду, рванула следом за ним, сразу, как вернулась из патруля сегодня утром. Она слышала разговор других орков, что к Грагару приезжал шаман и отправил к горячему источнику, недалеко от границы с гномьими горами. Гхара посчитала это знаком духов и поехала за ним, нарушив все возможные правила военного становища. Она же уже все решила: Грагар принадлежит ей. И вдруг такой сюрприз. Гхара готова была растерзать эльфийку, ревность и горечь обиды грызли ее. Она снова и снова задавалась вопросом: почему не она? Почему он не выбрал ее, ведь она столько сил приложила, чтобы его завоевать. Слезы навернулись на глаза и женщина порывисто вытерла их. Орчанки не плачут. Орчанки берут то, что принадлежит им. Теперь ещё и губы затряслись. Гхара остановила ярка, слезла с него и села на землю, громко всхлипывая и размазывая слезы по щекам. Ей было очень горько и обидно признавать поражение, она не привыкла проигрывать. Всегда стремилась быть лучшей во всем, столько сил и нервов потратила на этого мужчину, и что теперь отказаться от него? Ни за что! Она будет бороться за своего мужчину. Эльфийка ей не соперница! Грагар рано или поздно вернётся в становище и тогда она посмотрит кто кого. Ни одна немочь бледная не получит ее мужчину. Гхара об этом позаботится. Без шамана они не смогут провести брачный ритуал, поэтому у нее есть время.

Решительно кивнув своим мыслям, Гхара залезла на ярка и поехала в военное становище. Путь был не близкий и добралась она уже после заката. У шатров горели костры, слышались приглушённые голоса и громкий смех. Ночные дозорные уже заступили на службу и пробраться в становище незамеченной, женщине не удалось.

— Гхара, дисциплину нарушаешь? — громко крикнул орк с большого валуна, где и находился один из постов ночного дозора, — Воевода Грыык рвет и мечет. Лучше иди сама к нему иначе он грозился тебя высечь перед всем становищем, — загоготал дозорный.

Гхара злобно зыркнула на этого шутника и направила ярка к своему шатру, всем своим видом показывая, что ей плевать и на воеводу, и на его приказы. Она свободная женщина, ей никто не указ. Но вся бравада вмиг испарилась, стоило заметить стремительно приближающуюся мощную фигуру воеводы с перекошенным от бешенства лицом. Гхара быстро оценила перспективы столкновения с начальством, соскочила с ярка и дала деру. Женщина ни за что бы не призналась, даже самой себе, что боится этого мужчину до дрожащих коленей, и до этого дня старалась с Грыыком сильно не цапаться, но сегодня, она нарушила прямой приказ воеводы и поехала за любовником, а не вместе со своим отрядом охранять стадо ярков на восточных границах, где участились нападения степных волков.

Гхара бегала по становищу, не хуже степного зайца, веселя воинов, но ей сейчас было плевать, как она выглядит. Если воевода ее поймает до того, как успокоиться, ей конец. За полгода под его началом, она успела немного узнать характер и повадки этого могучего воина, который был намного старше и опытнее ее. Какой бы Гхара не была спесивой и заносчивой, она никогда не переходила границ в общении с этим орком, сегодня был первый раз, когда она намеренно пренебрегла его приказом, будучи полностью уверенной, что вернётся в становище невестой Грагара, и тогда воевода Грыык ей ничего сделать не сможет. Но она ошиблась. Во всем! И сейчас, бегая от разъяренного мужчины, пыталась придумать, как выйти невредимой и не слишком униженной из этой ужасной ситуации. А ситуация действительно была ужасна. Она воин, а воин не может нарушать приказ своего командира. За это положено суровое наказание. Он ее действительно может высечь при всех! Стало ещё страшнее. Ее даже отец не порол, она не позволит, она свободная женщина, ее нельзя пороть! Мысли метались в голове, пока Гхара металась между шатрами. Все эта эльфийка виновата, если бы она не появилась, ничего бы этого не было!

Воеводе видимо надоело бегать, он схватил со стойки с веревками боласы и швырнул в убегающую орчанку, сбив ее с ног мощным броском. Гхара взвизгнула, когда веревка обвилась вокруг ее ног и тела, а тяжёлые наконечники больно ударили в живот, выбив из нее дух. Женщина, не удержав равновесие, рухнула лицом в пыль, содрав кожу почти по всему телу. Сразу приняла боевую форму, пытаясь разорвать путы, но тут же была схвачена за волосы. Воевода намотал ее пышную шевелюру на кулак, больно задрал ее голову и начал на нее орать. Гхара впервые видела, как воевода Грыык орет и это было очень страшно, она даже не понимала, что именно он орет. Его лицо было очень близко и она смогла рассмотреть небольшую сеточку морщин, расходящуюся от его глаз к вискам, сломанный нос, твердые полные губы и внушительные клыки.

— Если ты после почти года службы, так и не поняла, что приказы воеводы нельзя игнорировать, то придется учить тебя заново, чтобы это наконец уместилось в твоей глупой голове, — прошипел воевода, перестав орать и поволок Гхару в центр становища, где находился общий шатер, в котором воеводы обсуждали служебные дела, — разойтись всем, — гаркнул Грыык и всех веселящихся орков, как ветром сдуло. Женщине стало совсем не по себе, она напрягала мышцы, извивалась всем телом, но путы держали крепко, их вязал мастер Прых, а его веревки разорвать не под силу было даже самому сильному орку племени. Каждый год Прых устраивал состязания и со смехом смотрел, как соплеменники пыжились, пытаясь разорвать его веревки. До сих пор никто их так и не осилил. Кожа на голове уже нещадно болела, потому что воевода и не думал отпускать ее волосы. Мужчина заволок ее в шатер, выкинул с оружейной стойки все копья, мечи, дубины и перегнул через нее сопротивляющуюся орчанку. Твердое дерево больно впилось в живот и Гхара запаниковав, стала яростно извиваться. Воевода дёрнул ее за волосы и женщина, вскрикнув повисла на стойке, дёргая спутанными ногами, так как до земли не доставала. Грыык дёрнул ее юбку вверх, обнажая крутую задницу, женщина зарычала от бессилия.

— Правило первое. Приказ воеводы выполняется неукоснительно, даже если он тебе не нравится. Ты воин твое дело исполнять приказы, — смачный шлепок обжёг обнаженные ягодицы, Гхара вскрикнула, слезы непроизвольно брызнули из глаз от боли и унижения и она стала ещё яростнее сопротивляться, напрягая мышцы спины в тщетной попытке выпрямиться и слезть со стойки. Ненависть огненными волнами прокатилась по телу, — Правило второе, если ты считаешь, что приказ воеводы тебе исполнять не обязательно, то вспомни правило первое, — второй шлепок был сильнее и ещё обиднее, Гхара прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Орчанки никогда не плачут! — И третье правило. Командир для воина, что отец родной, и относиться к нему нужно соответственно, — третий шлепок всё-таки выбил из женщины жалкий всхлип.

Больше Грыык ничего не говорил, и не отвлекался от порки. Гхара, глотала слезы, проклинала и ненавидела воеводу, но молча, а он продолжал шлёпать ее. Ягодицы уже нещадно горели, женщина перестала сопротивляться и висела вниз головой, кусая губы от ярости и досады. Даже боевая форма не спасала от боли.

Грыык успокоился и чуть отошёл, разглядывая дело рук своих, даже в боевой форме, задница орчанки алела, как закатное солнце зимой, а женское естество набухло и бесстыдно сочилось соком любви. Воевода чуть приподнял брови и прикусил губу. Зрелище было пленительным. Член моментально откликнулся и закаменел. Мужчина хмыкнул и стащил обмякшее тело со стойки. Гхара стояла опустив голову, небольшие клыки обиженно торчали из под такой же обиженной нижней губы. Грыык очень медленно опустился перед орчанкой на колени и распутал болас на ее ногах. Женщина отвернула лицо, не желая показывать мокрые воспалённые глаза со стрелами слипшихся ресниц, распухший нос и горящее лицо.

— Ты плохой воин Гхара, — насмешливо сказал воевода, распутывая верёвку на животе орчанки, она вскинулась и злобно засопела, — Даже заслуженное наказание не смогла признать и принять с достоинством, — мужчина провел пальцем по дорожкам слез, отчётливо видным на грязном лице, — Ты слишком импульсивна, для женщины это неплохо, только если ее в шатер пригласить для веселой ночки, но для воина это означает верную смерть. Пока я запрещаю тебе покидать твой шатер. Завтра решу, что с тобой делать. Скорее всего отправлю обратно родителям.

— Нет. Пожалуйста воевода Грыык, я исправлюсь, я не буду больше, — сипло выдавила Гхара. Дыхание перехватило, в глазах защипало и она чуть не разревелась. Если он отправит ее из становища к родителям это будет означать не только крах ее надежд, заполучить воеводу Грагара, но и покроет позором имя ее семьи.

— Мой сын тоже так говорил каждый раз, когда я ловил его на разных шалостях, — умилился воевода, а Гхара побагровела от этого сравнения. В боевой форме это смотрелось очень смешно, женщина пошла бордовым пятнами и была похожа на недозревший помидор, — Ты не намного младше моего сына, но ведёшь себе, как будто тебе пять лет. Я понимаю, зачем ты пошла на службу, это только, наверно, слепой бы не понял, но любовная хандра не должна мешать службе, запомни это раз и навсегда, — Гхара кивнула, некрасиво шмыгнув носом, — Сиди здесь пока не успокоишься, нечего всем показывать свой красный нос, — по доброму усмехнулся Грыык и вышел, а Гхара не удержалась и показала язык его спине. Воевода внезапно обернулся, а она не успела убрать язык. Глаза ее округлились, и Гхара быстро отвернулась, одергивая юбку, — Я запомнил, — пробасил Грыык, — Не пытайся ещё раз нарушить мой приказ, успокоишься, возвращайся в шатер и не смей высовываться, пока не позову.

Грагар, не покидая лона девушки, поднялся и уложил ее спиной на топчан. Он хотел ее всю, везде, во всех возможных позах и не по одному разу. Мужчина сам себе удивлялся, такого чувственного напряжения он не испытывал никогда и ни с кем, редкие любовницы позволяли снять напряжение, естественное для мужского организма, но ни одна из них не вызывала в душе такого трепета, в сердце щемящей нежности, а в теле безумной потребности постоянно чувствовать ее рядом. Глядя сейчас на затуманенные наслаждением голубые глаза, на покрасневшие и припухшие губы, с которых срывалось хриплое частое дыхание, Грагар вдруг осознал, что он влюблен впервые в жизни. У орков не принято говорить о чувствах. Любовь как бы есть, но ей не придают такого значения, как у тех же эльфов, которые помешаны на воспевание этого чувства. Орки если и влюбляются, то никогда не говорят об этом. Он ни разу не слышал, чтобы отец или брат говорили, что любят своих женщин, да и от матери слов любви дождаться было невозможно, она быстрее возьмёт дубину и по голове даст, чем скажет, что любит, даже родных детей. Орки очень основательны во всем и семьи создают раз и на всю жизнь, но вот любят ли они? И что ему делать с внезапно возникшими чувствами? Сказать Диаросаль? А если она не любит? Вдруг стало как-то не по себе. Появился странный страх, неуверенность, даже уязвимость. Нет лучше пока он ей ничего говорить не будет, вот станет она его женой, родит пару орчат, тогда Грагар ей и скажет, когда будет точно уверен, что она от него никуда не денется, а то бывают случаи, когда жена со временем начинает привечать других мужчин, обычно если орчата долго не рождаются от первого мужа. Многомужество у орков не редкость, и даже в их племени такое случается, но Грагар категорически не хотел, чтобы Диаросаль захотела ещё одного мужа, тем более теперь, когда понял, что любит ее. Значит надо сделать все возможное, чтобы никто кроме него ей не был нужен. А как этого добиться? Правильно доказать. Слова могут обмануть, а вот действия никогда. Он покажет свою любовь, она будет ее чувствовать в каждом прикосновении, в каждом поцелуе, в его желании заботиться о ней, защищать и баловать свою женщину. Но нужно подумать, как оградить ее от лишнего внимания, которое обязательно возникнет, когда они вернуться в становище.

Диаросаль заметив, что орк с нее глаз не спускает, снова невольно покраснела. Он ее смущал, когда смотрел. Он ее смущал одним фактом своего существования, потому что ей было стыдно. Стыдно от того, что дыхание перехватывает, стыдно, что кончики пальцев начинают дрожать, а в груди растет горячий комок непонятных чувств, только лишь стоит посмотреть в эти горячие черные омуты, а стоит ему приблизиться и голова идёт кругом от его запаха, от жара, что источает его тело и хочется потрогать его бронзово-оливковую кожу, провести руками, почувствовать каждую выпуклость этого мощного тела. А ещё хочется провести языком по гладкой коже его плеч, попробовать на вкус, зарыться лицом в черные волосы на его груди, обнять крепко-крепко и никогда не отпускать. Она наверное сошла с ума или у орков все же есть своя магия, особая, лишающая разума, иначе свое собственное сумасшествие рядом с этим мужчиной девушка объяснить не могла. Она лежала под ним с широко разведёнными ногами, чувствовала его плоть внутри своего тела и снова ей хотелось испытать тот шквал наслаждения, что только недавно выплеснулось из нее через край, так что ей казалось, что она не выдержит и рассыплется миллионами песчинок в его руках. Будто прочитав ее мысли орк начал медленно двигаться. Диаросаль прикусила губу и отвернулась, стыдливо опустив ресницы. Ее плоть отозвалась мгновенно и по телу потек жар от места соединения их тел. Орк чуть прижал ее к топчану, поймал ее руки и завел ей за голову, сплетая их пальцы.

— Открой глаза, посмотри на меня, — прошептал мужчина медленно раскачиваясь над ней. Диаросаль послушно посмотрела на него и утонула в черных омутах, они затянули ее, обжигая нежностью. Медленные размеренные толчки вскоре сменились резкими, яростными. Диаросаль вскрикивала, стонала, но не могла отвезти взгляд, наоборот она смотрела на красивое, напряжённое лицо своего мужчины, любовалась им, впитывая каждую чёрточку и даже когда Грагар потеряв выдержку перешёл в боевую форму, она не отвела взгляд. Он был прекрасен даже с клыками и зелёной кожей. Так и смотрела на него широко открытыми глазами, пока тело не начало выкручивать от сладостных спазмов. Только тогда она выгнулась и кончила с громким криком, чувствуя биение плоти внутри своего тела и слушая громкое рычание мужчины.

Грагар медленно покрывал поцелуями потное лицо Диаросаль, ловил губами ее вздохи, слизывал соленые капельки выступивших слез и не мог насмотреться тая от нежности, как первый снег на ярком солнце. Любовь распирала его изнутри, казалось, что сердце раздулось до размеров степи и просто не выдержит и лопнет от обожания, восхищения, благодарности и ещё целого букета незнакомых чувств, что цвели в его душе, когда он смотрел на Диаросаль. Осторожно освободив девушку от своего веса лег рядом на бок и прижал к себе нежное безвольное тело.

Диаросаль казалось, что в ее теле расплавились все кости, ей было так хорошо, что даже пошевелиться было невозможно. Орк гладил ее по спине, по попе и внезапно замер, проведя пальцами между двух мягких половинок. Девушка поняла, что он не нашел украшение и запаниковала, вцепилась пальцами в густую поросль у него на груди, глядя на него умоляющим глазами.

— Не надо. Можно сегодня не надо, — пискнула девушка, — С ним ужасно неудобно, ну пожалуйста хотя бы сегодня, — умоляла она Грагара, а тот хмурился.

— Ты моя женщина и должна носить его постоянно, — сурово сказал орк и поднялся, рыская глазами по полу, в поисках украшения.

— Вы сказали носить, когда я не в шатре. Я сейчас в шатре и вокруг никого нет, — Диаросаль ненавидела эту штуку всеми фибрами души и готова была умолять орка, лишь бы не носить ее.

— Мы сейчас выйдем из шатра, нужно помыться и поесть, — настаивал Грагар подбирая украшение. Диаросаль села на попу и сжалась в комочек, глядя с омерзением на этот предмет.

— Я никуда не пойду. Я... Оно мне не нравится. Я не буду это носить, — губы девушки задрожали, глаза наполнились слезами, Грагар растерялся и не знал, как поступить. Он терпеть не мог, когда Диаросаль плакала, у него душа разрывалась на части от ее слез, но она его невеста и не может ходить без украшения, иначе это может быть чревато. Орки его племени чтят свои традиции. Невеста без украшения вне шатра ходить может только если готова стать общей женщиной. Среди орчанок такие редко попадаются, но все же бывали случаи, что невеста принимала решение стать общей женщиной, лишь бы жениху не достаться. Не все орки приятны в общении, есть такие, что убить хочется, и не все орчанки могут постоять за себя и отвадить неугодного жениха, и те самые, неприятные орки этим пользуются. А став общей женщиной, от этого клейма уже не избавиться до конца жизни, в буквальном смысле. Общих женщин клеймят, как скот. Многие это не одобряют и не поддерживают, но таковы традиции. Уже никто и не помнит почему так поступали древние орки их племени, особенно на фоне того, что у них в то время было широко распространено многомужество. В других племенах даже понятия такого нет, общая женщина, может раньше и было, но они либо не помнят, либо намеренно забыли, либо вообще не было, а орки из холодных степей сразу женятся вдвоем, а то и втроём на одной женщине, будь у них подобная традиция они давно бы вымерли, и только племя Даргр отличилось храня эту унизительную и вредную, по мнению большинства, традицию. Поэтому общие женщины не живут в племени, а сразу уходят в другие племена, где к ним относятся так же как и к другим членам племени и не унижают за наличие клейма.

Все это Грагар терпеливо объяснил Диаросаль, опуская ненужные, по его мнению, подробности, получилось коротко и не совсем понятно, девушка шмыгала носом и недоверчиво смотрела на него круглыми глазами.

— Давай так, сегодня мы его трогать не будем, только от меня ни на шаг не отходи, если вдруг кто ещё приедет мы его сразу вставим на место, хорошо? — Грагар заглянул в покрасневшие глаза девушки, та прикусила губу и кивнула. Общей женщиной она быть не хотела.

— А вы не можете отменить эту глупую традицию? — буркнула Диаросаль.

— Традиции на то и традиции, что их нельзя отменить, иначе мы потеряем свои корни и часть самих себя, — улыбнулся Грагар и девушка вынуждена была с ним согласиться, как бы ей ни хотелось поспорить. У эльфов тоже много всяких традиций, которые ее народ чтит и сохраняет, передавая из поколения в поколение, некоторые вызывают только смех и недоумение, но их все равно соблюдают, потому что это часть культуры, — Пойдем мыться, а потом я тебя научу готовить традиционную орочью еду, — соблазняющие зашептал орк протягивая девушке руку. Диаросаль, снова покраснела, но без страха вложила свою ладошку в огромную лапищу, и Грагар на мгновение застыл, разглядывая ее крохотную ручку с длинными тонкими пальчиками и розовыми ноготками, потом медленно, глядя девушке в глаза, наклонился и перецеловал каждый ноготок, отчего Диаросаль потеряла дар речи и кажется свое сердце. Оно скатилась куда-то в живот и устроило там дикие пляски.

Грагар не отказал себе в удовольствии помыть девушку во всех местах, наслаждаясь ее смущением. Не удержался и прихватил зубами кончик красного ушка, тронул языком сосочки, а уж все что ниже облапал, как полагается. Особое внимание уделив набухшим лепесткам между ног и месту, где должно быть украшение. Диаросаль смущалась, попискивала и пыталась уйти от столь нескромных прикосновений и Грагар оставил ее в покое, дико возбудившись от собственных действий, ее близости и податливости. Он постоянно напоминал себе, что она не орчанка и не настолько вынослива, но тело не хотело слушать доводы разума, оно требовало утопить свою дикую похоть в этой девочке. Только в ней. Грагар начал подозревать, что нескольких дней наедине ему будет мало. Надо срочно писать отцу, чтобы прислал замену, он же ничего делать не сможет, все мысли заняты его нежной эльфиечкой.

Диаросаль с красными ушами натягивала на берегу свою рубаху на мокрое тело, стараясь не смотреть на орка, он уже нацепил свой пояс, но это мало помогло, вздыбленный член приподнял кусок кожи пришитый на поясе спереди, совершенно не оставляя простора для воображения. Девушка не знала куда глаза деть от смущения и дикого возбуждения терзающего тело. Она злилась. Грагар довел ее своими нескромными прикосновениями до точки кипения и отступил, когда она уже готова была на все, это ее сильно разозлило. Зачем он трогал ее, если не собирался ее... С ней. Диаросаль задумалась. Тому, чем они последние сутки занимались должно быть название. Мама называла это соитием. Зачем орк трогал ее если не собирался соить ее? Глупость какая, такого и слова нет. Соитить с ней? Ещё хуже.

— О чем задумалась, моя прелесть? — спросил орк и размотал подол рубахи с ее пальца. Диаросаль покраснела снова и глянув на него исподлобья решила все же спросить.

— А как называется то чем мы... То что вы со мной делали в шатре и тут до этого? — девушка чуть со стыда не сгорела. Зачем спросила? Далось ей это название.

— Это называется любовь. Мы с тобой занимались любовью, — улыбнулся Грагар и подхватил пискнувшую девушку на руки.

— Любовь? — Диаросаль выглядела озадаченной, — Но любовь это чувства, когда сердце поет и душа парит в небесах, — припомнила она строчки из известного эльфийского стихотворения.

— И? Хочешь сказать, что я был настолько плох, что ты не парила в небесах? — ухмыльнулся нагло Грагар, а девушка удивлённо хлопнула глазами, а потом прикусила губу, слегка кивнув.

— Нет, ой! То есть, да! Я... Нет вы не... Я имею в виду, — у Диаросаль от смущения даже слезы на глазах выступили.

— Ну, хватит, не плачь. Тебе было хорошо. Значит у нас с тобой любовь. Было бы плохо это была бы не любовь, — неуклюже объяснил орк. Диаросаль стрельнула в него глазками.

— А вам было хорошо? — спросила она почти шепотом.

— Как никогда в жизни, — серьезно сказал Грагар и понес девушку к шатру.

— Лучше, чем с той женщиной, которая была здесь? — Диаросаль вопрошающе посмотрела орку в глаза.

— Даже сравнивать не буду. Любовь у меня только с тобой, — Грагар был очень доволен, кажется его девочка приревновала его к Гхаре.

Грагар усадил Диаросаль на шкуру под навесом, поправил его, чтобы солнце на нее не попадало и разжёг костер. Ещё одна традиция его племени, жених и невеста обязаны вместе приготовить орочью похлёбку по рецепту семьи жениха, но невеста обязательно должна добавить в нее, что-то своё. Такой похлебкой потом принято потчевать все племя, после заключения брачного союза у шамана.

Грагар принес все, что нужно для приготовления похлёбки: вяленое мясо, сушеные корешки и ароматные травы, перетертое зерно диких злаков, которые в большом изобилии росли в степи, каждая семья хранила рецепт похлёбки в строжайшем секрете, это было вроде оберега для процветания рода. И они тоже теперь будут хранить свой рецепт. На сердце орка стало тепло и радостно.

В котелке над костром закипела вода и Грагар стал объяснять и показывать, как варить похлёбку. Диаросаль было интересно и она послушно повторяла все, что делал орк, даже не подозревая, что это не просто еда, а целый ритуал. Грагар помешивал варево длинной деревянной ложкой, поглядывая на Диаросаль.

— Попробуй, — сказал он, зачерпнул немного похлёбки на ложку, подул, чтобы не горячо было и протянул девушке. Диаросаль осторожно попробовала.

— Вкусно, — сказала она.

— Что бы ты в нее добавила? — спросил орк хитро улыбнувшись. Девушка задумалась.

— Сыр. В ней совершенно точно не хватает немного сыра, тогда вкус будет более насыщенным, — серьезно сказала она. Грагар удивился, но пошел в шатер за сыром, — Только надо порезать его тонкими ломтиками, чтобы он растворился и будет почти как эльфийский сырный суп, только у нас он не такой густой и готовят его без пряных трав.

Грагар нарезал сыр и бросил в котелок.

— Слишком густой, может добавить воды? — Диаросаль вопросительно посмотрела на орка, тот спокойно взял бурдюк и плеснул в котелок воды. Когда похлёбка была готова, Диаросаль разлила ее по плошкам и украсила сверху кислыми ягодами и свежими листьями освежающий дикой мяты. Грагар удивлённо смотрел в свою плошку, выглядело очень красиво и запах от похлёбки шел такой, что аж слюни текли, а когда попробовал...

— Ничего вкуснее в жизни не ел, — с придыханием сказал мужчина и посмотрел на девушку восхищённые взглядом. Диаросаль зарделась от похвалы, ей тоже очень понравилось и не только есть, но и готовить вместе с Грагаром.

— Мне нравилось в детстве смотреть, как на кухне готовят, я знаю много рецептов, знаю, как сочетать разные вкусы, наш повар большой мастер и оригинал, он любит изобретать новое, необычное и сырный суп именно он придумал, — смущенно рассказывала Диаросаль и сердце кольнула тоска по дому. Знают ли родители что с ней произошло? Скорее всего нет. Они думают, что она уже вышла замуж и счастливо живет с мужем. При воспоминании о бывшем женихе настроение испортилось, но что удивительно в душе, кроме презрения, ничего не колыхнулось. Как так? Она же была влюблена в него. С замирающим сердцем ждала каждого письма, по сто раз перечитывала и хранила, как самое дорогое сокровище. А как же вечная любовь, воспетая в эльфийских балладах, та которая живёт в сердце вечно, несмотря ни на что? Наверное эльфийских поэтов никогда не продавали, чтобы спасти чью-то жизнь, поэтому они и были уверены, что любовь преодолеет все преграды. Ее любовь разбилась в один миг, а была ли она в сердце ее жениха? Скорее всего нет. Орк сказал, что у них любовь, но можно ли ему верить? Он говорит, что она его женщина, но надолго ли? С той орчанкой он говорил очень грубо, но ведь не отрицал, что у них тоже была любовь. И чем любовь с ней отличается от любви с этой орчанкой? Тем, что к ней он судя по всему охладел, а к Диаросаль пока нет. А когда охладеет? Что ее тогда ждёт? Страх, злость и неопределенность сплелись в душе, мешая дышать.

Грагар внимательно смотрел, как на лице девушки меняются эмоции. Она расстроилась и ему это не нравилось. Он хотел, чтобы она улыбалась.

— После такого вкусного обеда, надо обязательно размяться, — бодро сказал орк, а Диаросаль вздрогнула и посмотрела на него с интересом. Они вместе помыли плошки и Грагар взяв девушку за руку повел к скалам, — Покажу тебе, какие корешки и растения пригодны в пищу, когда приедем в военное становище тебе придется готовить самой, я к сожалению не смогу быть возле тебя постоянно. У воеводы много дел и тебе надо привыкать вести хозяйство самой, пока мне не пришлют замену и тогда мы с тобой сможем уехать в деревню.

— В какую деревню? — испугалась девушка.

— В деревню, где живёт мое племя, у вас это называется столица, — объяснил орк.

— А зачем мы туда поедем? — тихо спросила Диаросаль.

— Чтобы там жить. В военных становищах живут только воины, они охраняют границы, скот, а в деревне живут все остальные.

— Но орки же кочевые, — удивилась девушка.

— Нет, — рассмеялся Грагар, — давно нет. У каждого племени есть большая деревня, где племя проживает постоянно, кочуют только стада ярков, даже воины несут службу в военных становищах и выезжают только в патрули, — Вот смотри.

Грагар показывал растения, рассказывал, как их заготавливать и употреблять в пищу. Они бродили между скал почти до самой ночи. Диаросаль была восхищена, орк столько всего знал о степи. Где найти воду, какие приметы оставляют опасные хищники, как найти съедобную живность, она слушала его с открытым ртом, впитывая информацию по выживанию в степи, как губка.

— А завтра с утра пойдем с тобой на охоту, — пообещал орк.

— А на кого мы будем охотиться? — возбуждённо подпрыгнула Диаросаль, она, как и любой эльф обожала охоту и не раз отец брал их с сестрой на охоту в лесу. Учил двигаться скрытно и бесшумно, а стрелять из лука метко. Диаросаль отлично стреляла, но орки, насколько она знала, луками не пользовались, так что она не совсем понимала, как они будут охотиться.

— На первелов, это такие небольшие птички, которые не умеют летать, крылья у них есть, но они с их помощью только прыгают. А ещё будем охотиться на грибы, — хитро сказал орк, чем совсем заинтриговал девушку.

— А разве на грибы охотятся?

— На степные охотятся, потерпи до завтра, сама всё увидишь, — сказал Грагар и не удержался, чмокнул Диаросаль в приоткрытые от удивления губы. Девушка покраснела, а ему сразу захотелось уложить ее в душистую степную траву и залюбить до обморока.

Ужин тоже готовили вместе, но теперь руководила Диаросаль. Она решила поразить орка блюдом по эльфийскому рецепту, но из того, что было у орка в припасах. Получилось не совсем привычно, но не менее вкусно.

— Мясо на ночь есть вредно, — веско сказала девушка, когда Грагар предложил добавить вяленого мяса в печёные корешки, и орк отступил. Ему нравилось, что Диаросаль оттаяла, перестала грустить и бояться. Пусть даже он голодным спать ляжет. Без мяса для орка еда не еда, но оказалось, что и корешками можно наесться, особенно когда так вкусно и красиво приготовлено. Диаросаль разложила еду по большим плоским тарелкам, украсила травами и даже цветами. Когда посуда была вымыта Грагар разлил по кружкам ароматный чай из степных трав и ягод, и достал мед. Диаросаль увидев улей в его руках, покраснела и схватив свою кружку спрятала за спиной.

— Я... Мне не надо, — смущённо пробормотала девушка. Орк не стал настаивать и налил мед только в свою кружку, не спуская смеющихся глаз с Диаросаль.

Они сидели рядом на мягкой шкуре у потрескивающего костра, пили горячий чай и смотрели на темное небо усеянное звездами. Диаросаль тихо вздыхала, а Грагар любовался ей.

— А как вы нашли дорогу к шатру ночью? Ничего же не видно, — вдруг спросила девушка, — кроме неба и звёзд.

— По звёздам и нашел, — сказал орк, поглаживая пальцем ногу девушки.

— Но как?

— Очень просто, видишь вон ту самую большую и яркую звезду, вокруг нее ещё спираль из более мелких. Это путеводная звезда. Летом она всегда находится на севере, а зимой на юге. Сейчас лето, значит там север, если встать к ней лицом очень просто определить направление. Там восток, — орк махнул рукой в сторону, потом в другую, — там запад, а соответственно там юг. На самом деле в степи найти дорогу намного проще, чем в лесу. Главное определить направление и по звёздам это делать проще всего.

— А днём тогда, как определить? Звёзд не видно, — озадачились девушка.

— Как же не видно, а солнце? Это самая большая звезда, по ее положению ориентироваться ещё проще. Она всегда восходит на востоке, а заходит на западе, независимо от времени года. Если солнце светит в глаза, там север, а если в затылок, там юг, — посмеиваясь сказал орк.

— Получается Восточные леса находятся на юге? — удивилась Диаросаль. Она припомнила, что когда орк забрал ее они ехали навстречу заходящему солнцу, оно светило сбоку в глаза.

— Относительно красной степи да, но относительно гномьих гор на востоке, а относительно орочьих гор на юге и западе.

— Как сложно, — задумчиво грызла губу девушка.

— Не сложно, достаточно знать где, что находиться. Для этого рисуют карты.

— Карты?

— Да. С картами ты точно знаешь где и что находится в мире, а зная расположение сторон света легко можно добраться куда захочешь.

— О! Я никогда карт не видела, — грустно сказала девушка, — В лесу они не нужны. Существует шутка, что ещё ни один эльф не заблудился в лесу, потому что нельзя заблудиться в собственном доме. И это действительно так. Эльф в лесу всегда знает куда идти.

— Интересно, это как? — Грагар прилёг, опираясь на локоть, так чтобы видеть лицо девушки, освещённое оранжевыми бликами от костра.

— Во первых, потому что на всех дорогах у нас указатели к какому населенному пункту они ведут, — засмеялась Диаросаль, — Но если дороги нет, то деревья и другие растения обязательно покажут направление и где вы в данный момент находитесь. Главное только присмотреться.

Пока девушка вдохновенно рассказывала, как в лесу найти дорогу, на какие деревья стоит обращать внимания, Грагар без зазрения совести подлил ей в кружку мед. Он слушал не очень внимательно, больше наслаждаясь огнем в глазах девушки, ее белыми волосами, которые в свете костра казались красноватыми, ее точеными плечами и полной грудью, соблазнительно обтянутой рубахой. Мысленно он ее уже раздел и отлюбил во всех возможных позах. Диаросаль так увлеклась рассказом, что выпила целую кружку чая с медом и даже не поняла этого.

Орк задавал вопросы, ненавязчиво поглаживая ее по ноге, а девушка с удовольствием делилась опытом не подозревая о коварстве мужчины. Вскоре голова начала кружиться, а щеки раскраснелись. Девушка посмотрела на орка, когда он о чем-то спросил, да так и залипла взглядом на его улыбающимся лице, на красивых губах, на черных глазах, в которых отражалось пламя костра. "Какой же он красивый!", — восхищённо подумала девушка и ей безумно захотелось его поцеловать и не только в губы. Хотелось провести языком по могучей шее, широким плечам, потрогать губами волосатую грудь и небольшие темные соски. Глядя на них девушка сглотнула. После сосков она бы обвела пальцами его мышцы на животе, и не только пальцами. Взгляд скользнул к поясу, прикрывавшему мужскую плоть и Диаросаль вспыхнула до корней волос, жадно разглядывая характерную выпуклость, которую не мог скрыть кусок кожи, задевая взглядом крепкие мужские бедра, покрытые густой черной растительностью.

— Утренняя роса, — игриво позвал Грагар ее уже в третий раз.

— А? — Диаросаль подняла расфокусированным взгляд на его лицо и облизала губы.

— О чем таком важном ты задумалась? — давя улыбку спросил орк.

— О том что хочу поцеловать вас и облизать, — честно ответила девушка, почти не соображая, что говорит. В голове плескался кисель и она почувствовала себя невероятно смелой. Она протянула руку и обвела мышцы на животе мужчины пальцем. Грагар напрягся, улыбка сползла с его лица, а член моментально закаменел и ещё больше натянул прикрывающий его кусок кожи, открывая взгляду девушки крупные яйца покрытые темной растительностью.

— Тогда чего ты ждёшь? — хрипло спросил орк, давя желание немедленно опрокинуть ее на спину и накрыть собой, — Если хочешь.

Диаросаль медленно моргнула и снова посмотрела на его живот, скользнула взглядом к поясу и облизала розовые губы. Грагар чуть не закричал, от бешеного возбуждения, стрелой ударившего в пах. Он медленно, не делая резких движений расстегнул пояс и откинул его в сторону. Глаза девушки чуть расширились, но она не отвела взгляд, а наоборот подалась ближе, внимательно рассматривая толстый член с багровой головкой, увитый выступающими венами в окружение темных кучерявых волос. Грагар стиснул зубы мысленно умоляя духов дать ему сил и терпения пережить эту ночь и не сотворить ничего страшного с девушкой.

— Он большой, — прошептала Диаросаль и вдруг наклонилась и поцеловала мужчину над пупком. Ее щека скользнула в опасной близости от округлой головки члена. Грагар дернулся, крепко сжав губы и кулаки.

— Больно? — заволновалась девушка, глядя на него жалостливо. Орк выдавил из себя мученическую улыбку.

— Нет, — прохрипел он, — Приятно.

— О! — Диаросаль снова посмотрела на его живот и наклонилась уже более уверенно. Прижалась губами к напряжённой мышце и провела по ней языком. Грагар едва не взвыл, сжимая пальцами шкуру, член дернулся и на самом кончике появилась мутная капелька. Диаросаль не подозревая о том, какой фурор произвела продолжала целовать выпуклые крепкие мышцы, облизывать их, гладить пальчиками. Грагар уже готов был плакать, как и его член, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, а шкура трещала под его руками. Девушка то спускалась ниже до пупка, то поднималась выше, зарываясь лицом в густую поросль у него на груди. Пару раз несмело зацепила языком его сосок. Грагар мужественно терпел, скрипя зубами, пока девушка с садистским упорством изучала и облизывала его тело.

Диаросаль увлеклась. Она чувствовала горячий запах мужчины, ощущала на языке чуть солоноватый привкус его кожи. Короткие жёсткие волоски щекотали ее лицо и девушка жмурилась от удовольствия и старательно облизывала и целовала крепкий мужской торс, стремительно возбуждаясь от собственных нескромных действий. Она то и дело поглядывала на огромный подрагивающий член, от небольшой ямки на кончике на живот тянулась вязкая жидкость и внизу уже образовалась небольшая лужица. Диаросаль очень хотела его потрогать, но она не знала можно ли. Орк лежал закрыв глаза и откинув голову назад, кадык яростно ходил на шее вверх вниз, мужчина хрипло дышал и постоянно сглатывал. Затуманенный медом и похотью мозг девушки решил, что если хочется, то можно. А ей очень хотелось потрогать и она решительно обхватила член рукой, глядя, как он дернулся и стал ещё больше.

Грагар молниеносно обхватил ее пальцы и двинул вверх вниз направляя, показывая, воздух застрял в лёгких и вырвался наружу громким стоном. Но когда нежной кожи коснулись мягкие губы, орк широко раскрыл глаза, не веря, что это происходит на самом деле.

Диаросаль не задумывалась о том, что она делает, ей вспомнилось, как мужчина ласкал ее губами и ей тоже захотелось поласкать его. Кожа головки была нежной, бархатистой и влажной. Солоновато-горькой и до одури приятной. Девушка невольно застонала проведя языком по кругу и обхватила член губами, двинув головой вниз. Орк зарычал и надавив на ее затылок ладонью, вскинул бедра вверх. Мозг отключился и мужчина громко рыча, подхватил девушку и усадив себе на лицо, впился губами в набухшую плоть. Диаросаль поняла, что именно этого ей не хватало и с усердием принялась сосать член орка, водя рукой по всей длине. Она мычала, ноги дрожали, а бедра совершали неконтролируемые движения, в стремлении прижаться к мужским губам сильнее, почувствовать его глубже. Грагар прикусил набухшую бусинку и несильно шлёпнул Диаросаль по ягодице, тут же по ее телу прошла дрожь и девушка задергалась, в судорогах наслаждения. Грагар быстро снял ее с себя и прижался членом к сочащейся влагой и подрагивающей плоти. Приподнял ее ноги и с протяжным стоном погрузился на всю длину. Диаросаль металась под ним, вскрикивала, царапала его руки, выгибаясь, принимая его яростные удары. Грагар прижал ее ноги к ее же груди и смотрел, как его член скользит внутрь ее покрасневшей, раскрывшейся как цветок, плоти. Громкий крик разорвал тишину ночи, Диаросаль забилась под ним, вгоняя ногти в кожу на его предплечьях. Орк рыкнул и через пару движений последовал за ней. Перед глазами плясали звёзды, а тягучие струи спермы наполняли нежное тело его женщины, отдаваясь сладкой болью в пояснице. Отстранившись, Грагар жадно смотрел на то, как его семя вытекает из нее, как трепещет ее живот.

Прилег рядом, подперев голову рукой, убрал спутавшиеся влажные пряди волос, прилипшие к ее лицу и поцеловал искусанные губки. Диаросаль открыла глаза и сама потянулась к нему за поцелуем, обняла за шею, зарылась пальчиками в волосы на затылке. Поцелуй был сладок. Грагар нежно ласкал ее губы своими губами.

— Вы не зелёный и клыков нет, — смущённо сказала девушка и провела пальцем по его нижней губе.

— Держался из последних сил, — хмыкнул орк и уложил ее голову себе на плечо.

— Зачем? — не понимающе спросила девушка.

— В боевой форме ощущения не такие яркие, все таки она для войны, а не для любви, — объяснил Грагар, стрельнув в девушку хитрым взглядом, — Когда кожа зеленеет чувствительность снижается, а мне нравится чувствовать тебя всем телом, а не только, кхе, — мужчина смутился, поняв, что чуть не ляпнул пошлость, — В общем в боевой форме тоже есть свои плюсы, но лучше когда так. Кожа к коже, да и с клыками целоваться неудобно.

Диаросаль смущённо захихикала и зарылась лицом в густую поросль на его груди.

— Да с клыками только я вас целовать могу.

— Мне нравится, когда ты меня целуешь. У тебя такие нежные губки, — зарокотал орк ей на ушко. На душе было так тепло. Они лежат вдвоем, болтают о глупостях и Утренняя роса улыбается. Она не боится его. Это ли не счастье?

— Пойдем мыться? — спросил мужчина поглаживая девичью спинку, — И спать. Мы же завтра на охоту собирались. Придется встать по раньше.

Диаросаль посмотрела на него сонными глазами и кивнула.

Выбравшись из ручья, Соиледиаль не нашел своих вещей и стоял глупо хлопая глазами, прикрывая сморщенное от холода мужское достоинство.

— А где моя одежда? — возмущённо пискнул он. Ыркхе, занятая погрузкой баулов на ярка, обернулась и насмешливо сказала:

— На, теперь это твоя одежда, — и швырнула в него чем-то кожаным. Соиледиаль с трудом поймал и быстро отвернулся, рассматривая обновку. Это оказался широкий пояс с пришитыми к нему небольшими кусками кожи, призванные прикрывать то, что спереди и сзади.

— Я не надену это, — строптиво заявил эльф и гневно посмотрел на орчанку.

— Тогда будешь ходить голым, уверена мои воины оценят твой призыв, — усмехнулась Ыркхе, скользя глазами по поджарому молодому телу с едва заметным рисунком мышц.

— Какой призыв? — испугался Соиледиаль.

— Призыв готовности к любви. В моем племени много женщин голодных до мужского тела. Если ты будешь ходить без пояса это значит, что ты не против ублажить какую-нибудь женщину, а то и нескольких, — пряча улыбку, объяснила орчанка, на лице эльфа отразился ужас и он молниеносно завязал пояс на талии, — Раз ты готов, то поехали.

Соиледиаль покорно поплелся к ярку охая и морщась, когда наступал босыми ногами на острые камушки или спрятавшиеся в траве колючки. Молча вскарабкался на ярка и напряжённо застыл, ожидая, когда следом залезет хозяйка. Ыркхе запрыгнула на ярка, поерзала, усаживаясь удобнее и глубоко вдохнула. Мальчишка пах очень завлекательно и смотрелся так, что его сожрать хотелось. Тело гладкое, без намека на растительность, кожа белая, нежная, так и хотелось провести по ней губами. Женщина с беспокойством посмотрела на его белоснежные плечи. Степное солнце безжалостно, надо бы его прикрыть чем-то, иначе пока они доберутся до становища он в головешку превратиться. Немного подумав, орчанка сняла свой плащ и закутала им эльфа. Соиледиаль вздрогнул от неожиданности, но с благодарностью вцепился пальцами в полы плаща на груди. Ыркхе удовлетворённо кивнула, прижала к себе мальчишку и тронула ярка прочь от ручья.

Небольшой отряд орчанок двинулся в путь. Соиледиаль постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды женщин и плотнее кутался в плащ, вздрагивая и краснея, стоило очередной женщине плотоядно облизать губы глядя на него. Особенно его пугали взгляды одной орчанки. Она была на голову выше самого Соиледиаля и в два раза шире, от ее горящих глаз по спине шел холодок и эльф невольно крепче вжимался в грудь Ыркхе, в надежде спрятаться от нескромного внимания. Сейчас он был безумно благодарен вождю за предоставленный плащ и не столько, потому что он защищал его от палящего солнца.

Когда отряд преодолел широкое русло пересохшей реки было решено становиться на привал и напоить ярков. По берегу росли редкие деревья и Соиледиаль, как только спрыгнул с ярка, посеменил в благодатную тень.

— Эй, Ыркхе! — раздался зычный голос рослой орчанки, — Дай мальчишку потискать.

Соиледиаль побелел и резко повернулся, ища глазами свою хозяйку. Ыркхе вела под уздцы ярка к ручью, что тек на дне высохшей реки. Она обернулась, посмотрела сначала на орчанку, потом на дрожащего эльфа и пожала плечами.

— Только быстро и смотри не покалечь его, — от ее слов у Соиледиаля душа ушла в пятки, он беспомощно смотрел на приближающуюся гору мышц и чуть не заплакал от ужаса. Крепко сжав дрожащие губы с невероятной ловкостью, которую сам от себя не ожидал, он увернулся от крепких ручищ и рванул к вождю.

— Госпожа, — жалобно заорал он и едва не сшиб Ыркхе с ног, вцепившись в нее мертвой хваткой, — Вы обещали моему отцу вернуть меня целым и невредимым, а после этой женщины я уже невредимым не буду, — жалобно заскулил Соиледиаль, преданно заглядывая в глаза Ыркхе.

— Ты чего несёшь, ушастый? — разозлилась орчанка, претендовавшая на его тело, — Я же тебе не ноги отрывать буду.

— Подожди Кхеде, — тихо сказала Ыркхе пытаясь отодрать от себя трясущегося мальчишку, — Ничего страшного с тобой не случиться, — ласково улыбнулась вождь, хотя ей очень хотелось прибить этого паскудника. Что за представление он тут устроил?!

— Госпожа, смилуйтесь, — зашептал Соиледиаль сползая по ее телу на землю, он стоял на коленях, держался руками за пояс ее юбки и дрожал, как степной заяц, лихорадочно соображая, что бы такого сказать, чтобы отвертеться от унизительной близости, — Я эльф. Это уничтожит мою душу. Я потеряю часть себя и уже никогда не буду прежним. Это убьет меня!

— Ты что девственник? — удивлённо спросила Кхеде.

— Да! — Соиледиаль повыше поднял подбородок, он не стыдился этого, наоборот. Невинность до брака у эльфов ценится не только среди девушек, но и среди мужчин.

— Тьфу, ты! Всегда знала, что вы извращенцы, но не настолько же! — досадливо сплюнула Кхеде и пошла к своему ярку.

— Можешь уже отцепиться, — иронично сказала Ыркхе, она сложила руки под грудью и Соиледиаль вдруг понял, что почти касается носом этих больших и сочных полушарий. Глаза его расширились и он поспешно встал, отворачиваясь и одергивая плащ, — Орчанки не любят девственников, они любят горячих опытных мужчин. Ни один орк не признается во всеуслышание в своей неопытности. А ты молодец, на все племя опозорился, — насмешливо сказала Ыркхе, — а теперь бери ярка и иди пои его.

Соиледиалю было плевать на позор среди орков, главное, чтобы не трогали. Он легко подхватил ярка под уздцы и потащил к ручью, настороженно оглядываясь.

Ыркхе проводила мальчишку взглядом и потеряла переносицу, почему-то заявление эльфа о его неопытности вызвало в душе странное чувство нежности. Она была удивлена его откровенностью. Про уклад жизни эльфов она мало что знала. Доподлинно ей было известно, что они все поголовно высокомерные засранцы и хитрюги, а ещё большие любители обманывать. Обманул ли их сейчас мальчишка? Может быть. Но он может быть спокоен ни одна уважающая себя орчанка к нему и близко теперь не подойдёт. Но почему самой Ыркхе так радостно от этого?

В военное становище клана Драха отряд орчанок приехал уже затемно. Соиледиаль никогда не видел орочьих становищ и был несколько ошарашен размером. Несколько сотен огромных шатров расположились недалеко от большого озера, похожего на трещину в земле в окружении густого подлеска. Возле шатров горели костры и слышались громкие голоса мужчин и женщин. Встречные орки поднимали руку со сжатым кулаком, приветствуя своего вождя. Не обошлось и без шуток.

— А что это вождь нашла в степи? — насмешливо спросил какой-то зелёный мордоворот, когда ярк Ыркхе проезжал мимо, — Бледную ушастую лисицу?

— Нет, это бледный ушастый поганец, — в тон ему ответила Ыркхе, — Новый вид грибов. Очень ядовитых.

Со всех сторон раздался хохот, а Соиледиаль мучительно покраснел и натянул плащ на голову. Ему стало неприятно, что орчанка над ним смеётся, хотя пришлось признать, что у нее есть на это право, но все равно было обидно.

Ыркхе остановила своего ярка у огромного шатра, огороженного невысокой глиняной изгородью. Заведя ярка внутрь изгороди, приказала:

— Давай, раб начинай отрабатывать повинность. Ярка разгрузить, распрячь и накормить, — указала рукой на большое корыто и деревянную стойку для седла и упряжи. Возле стойки стояли несколько мешков и большая куча сухой травы. Соиледиаль вздохнул, поджал губы и пошел выполнять поручение. Он уже стащил с ярка тяжеленное седло и готовился закинуть его на стойку, когда рядом раздался старческий голос:

— Это еще что такое? Ыркхе, этот паразит решил стащить наше седло, — в тот же миг раздался странный свистящий звук и ягодицы эльфа обожгло ударом хворостины. Соиледиаль подпрыгнул от неожиданности, выронил седло и рванул в сторону, на ходу обернувшись. За ним гналась престарелая орчанка со странным сооружением из волос на голове и в длинном платье грязно-зеленого цвета.

— Что вы делаете? — завопил эльф, уворачиваясь от хворостины.

— Я тебе покажу, как воровать, — пыхтела бабка. Для своего возраста, а судя по сморщенному лицу и тощим рукам, он был немалый, двигалась она на удивление быстро и ловко.

— Я не вор! — оскорбился бывший наследник владыки Западных лесов, оббегая шатер по кругу, — Госпожа!

— Какая я тебе госпожа? А ну или сюда паскудник, я тебе сейчас руки вырву, — не отставала бабка.

— Ыдре, прекрати пугать моего раба, — смеясь сказала вождь, выйдя из шатра на крики. Соиледиаль проворно забежал ей за спину и прижался грудью к ее спине и обхватил руками за талию, глядя круглыми глазами на запыхавшуюся бабку.

— Ыркхе, ты с ума сошла? Он же эльф. От него толку никакого в хозяйстве. Лучше бы мужика в шатер привела, а не это вот, — Ыдре презрительно махнула рукой, — Долго мы ещё без шамана жить будем?

— Дорогая моя, даже если я приведу в шатер мужика, то не факт, что духи его одобрят. Скоро ночь выбора, может в этом году повезет, — ласково сказала Ыркхе и отцепила от себя прилипшего эльфа, — Знакомься, Соиледиаль, будет помогать тебе в хозяйстве. Соиледиаль это моя пра-пра-пра, и ещё несколько пра, бабушка Ыдре. Ее слушаться, как меня, понял? — эльф закивал, настороженно глядя на старуху. Та выпучила глаза и зашипела:

— Я с ним в одном шатре жить не буду, зачем он тебе? Я и без помощи прекрасно справляюсь.

— Не шуми, справляешься, но помощь тебе все равно лишней не будет, к тому же не так скучно, когда я уезжаю, — примирительно сказала Ыркхе, но бабка не желала уступать.

— Если он тебе так нужен живи с ним сама, я отказываюсь делить шатер с врагом! Эльфы убили моего мужа, детей, внуков, они твоих родителей убили и ты хочешь ввести его в дом? — орала Ыдре, а Соиледиалю стало не по себе. Он ненавидел орков. Считал их варварами, недостойными жизни, но сейчас глядя на эту старую женщину, видя боль в ее старческих глазах, он вдруг понял, что хоть орки и варвары, но у них тоже есть семьи, любимые, которые гибли в войне. Не только эльфы погибали от рук орков, но и орки умирали от рук эльфов. Он раньше не задумывался об этом и смотрел на многолетнюю войну с одного бока. Кажется только сейчас он начал понимать стремление отца поддерживать мир с орками и его уважительное к ним отношение. Они были другими, но такими же живыми. Стыд внезапно окатил его с ног до головы, пока он вспоминал, как вел себя в последнее время. Он раньше искренне считал, что орки недостойны даже рядом с эльфом стоять, верил в свое превосходство, а оказалось, что и нет его превосходства. Он не лучше орка, он хуже. Не смог защитить невесту, хотя мог бы, испугался, наделал глупостей и в итоге попал в рабство.

— Ыдре, милая моя, война давно кончилась и я не намерена затевать новую. Этот мальчик гарант нерушимого мира на ближайший год, если с его головы упадет хоть один волос я вырежу сердце тому, кто посмеет его тронуть, — вождь говорила громко и уверенно, чтобы слышали все, кто грел уши неподалеку.

— Отлично, — старуха всплеснула руками, глядя на внучку, как на сумасшедшую, — Хочешь с ним нянчиться? Пожалуйста, но без меня. Пока это ушастое недоразумение здесь, ноги моей в твоём шатре не будет, — категорично заявила бабка и пошла собирать свои вещи. Ыркхе беспомощно хлопала глазами глядя в спину удаляющейся упрямицы.

— Госпожа моя, ваша родственница меня боится? — громким шепотом поинтересовался Соиледиаль, он ничего такого в виду не имел, только хотел отомстить за «ушастое недоразумение», но эффект от его слов был не таким, на который он рассчитывал.

— А знаешь? Я передумала, — со сладенькой улыбочкой пропела бабка, — шатер большой, ну что нам троим в нем места не хватит? Я остаюсь, а то этот бледнолицый тебя ещё отравит, что мы тогда без вождя делать будем?

— Что? — пискнул Соиледиаль.

— Он при всем желании не сможет меня отравить, на нем ошейник, — со смехом сказала Ыркхе.

— Так он и не по злому умыслу, а от незнания и безалаберности отравить может, у него же на лбу написано, что он идиот, — оскалилась бабка, а Соиледиаль прищурился.

Женщины ушли в шатер, а Соиледиаля вождь отправила заканчивать разгрузку и накормить ярка. Соиледиаль, кипя от возмущения, закинул седло на стойку, даже не обратив внимания на его вес. Он был возмущен до глубины души. Что эта бабка себе позволяет? Назвать его идиотом, да ещё и при посторонних. Соиледиаль схватил мешок с зерном и перевернул его в корыто, потом туда же вылил воду из пухлого бурдюка. Ухватив неподъемные мешки, снятые им со спины ярка он, с рычанием поволок их к шатру. Перед входом остановился, пару раз глубоко вздохнул, нельзя показывать врагу его уязвимость и гнев, а в том что Ыдре его враг он не сомневался, и высоко подняв подбородок ввалился в шатер, запутавшись в шкуре, да ещё с мешками, не удержал равновесие и рухнул на пол.

— Ну что я говорила? Точно идиот, — насмешливо сказала Ыдре, помешивая что-то в котелке длинной ложкой.

Злобно раздувая ноздри, Соиледиаль быстро поднялся на ноги, втащил мешки в шатер и только потом внимательно осмотрелся. Посередине шатра был оборудован очаг, большое кострище обложенное гладкими камнями. Вдоль стен стояли несколько баулов с припасами, разной утварью и прочими вещами. По обе стороны от очага стояли два низких широких топчана, заваленные меховыми шкурами, пол в шатре так же был устлан шкурами. Женщины сидели у очага и смотрели на него. Старуха насмешливо, а вождь... Соиледиаль сглотнул и смущённо отвёл глаза. Ыркхе смотрела на него тоже с улыбкой, но с доброй, даже нежной.

— Оставь мешки у стены и иди сюда, — сказала Ыркхе. Соиледиаль отволок мешки к стене и гордо задрав подбородок подошёл к очагу.

— О-о, первел ощипаный, — едко прокомментировала старуха. Соиледиаль поджал губы и присел рядом с хозяйкой, — Зря ты его в шатер пустила, пусть на улице спит.

— Ну хватит, Ыдре, — с укором сказала вождь.

— Это почему? А где он спать будет? Я его на свой топчан не пущу и тебя не пущу, в моем возрасте спокойный сон единственное доступное удовольствие, хотя он может и на полу спать. Рабу и шкуры на земле много, — непримиримо зудела старуха. Соиледиаль робко посмотрел на Ыркхе и тут же отвёл глаза. Он не хотел спать на полу, с бабкой тем более, а вот спать с вождём очень даже. Нескромное внимание орчанок сегодня его напугало до ужаса, а готовность вождя отдать его первой попавшейся женщине, задело. Он видел какими глазами она смотрела на него у ручья, он ей понравился, в смысле тело его понравилось, так почему она хотела его отдать другой? По словам той же бабки мужчины у вождя нет. И вдруг, Соиледиаль вспомнил, как скользила ее рука по его животу, как терлась о его лопатки упругая грудь пока они ехали, какие чувства он при этом испытывал, и ему захотелось стать ее мужчиной. Желание было настолько неожиданным, что он даже испугался, но уже не мог отделаться от этой мысли, а возможная перспектива спать сегодня рядом с Ыркхе заставила трепетать его сердце, и не только. Даже неудобно стало перед бабкой и Соиледиаль неловко прикрылся.

— Сегодня Соиледиаль поспит на моем топчане, — сказала Ыркхе, а эльф чуть не задохнулся от воления, — а я переночую в патруле, вождь клана Горга запросил встречу завтра на рассвете, поеду послушаю чего он хочет.

У Ыдре и Соиледиаля одинаково вытянулились лица от удивления.

— Знамо дело, чего он хочет, скоро ночь выбора, опять в женихи тебе своего шамана сватать будет морда хитрая, племена объединить хочет, — сквозь зубы процедила бабка. Соиледиаль не понимающе хлопал глазами, но на слове жених напрягся.

— Пусть сватает, ты же знаешь, я не имею права выбора на кого духи укажут тот и будет мужем, — безмятежно сказала Ыркхе и принюхалась. Бабка исподлобья посмотрела на нее и взяла одну плошку, наложила в нее густой похлёбки и передала внучке. Вождь с улыбкой отдала плошку эльфу. Ыдре скрипнула зубами, а Соиледиаль тихо поблагодарив женщину, взял ложку, которую в него кинула старуха и стал есть, надеясь услышать продолжение разговора, — Сколько лет духи молчат? Так что он может хоть все племя свое мне сватать, может в этом году духи смилостивился и у меня появится муж.

— Ты плохо их просишь, — проворчала бабка, — Вот они тебя и не слышат.

— Да, а ну-ка напомни сколько лет ты в девках ходила? — язвительно спросила Ыркхе, старуха пробурчала, что-то неразборчивое и злобно посмотрела на притихшего эльфа.

— Я с ним в одна в шатре не останусь, может он меня прибить хочет, вон как заркает недобро.

— Что? Да за кого вы меня принимаете? — натурально оскорбился Соиледиаль, — Я никогда не убивал старушек!

— Ты кого старухой обозвал, жердь!

— Все хватит! — рявкнула Ыркхе, — Соиледиаль мой раб это мой шатер, раб живёт в шатре и помогает тебе по хозяйству, не нравится отправляйся в деревню.

Ыдре схватилась за сердце.

— Да как ты можешь? Говорить старой женщине такое! Я же о тебе забочусь, уют навожу, а то ты шатаешься по степи, дома то когда последний раз была? А я там одна буду, — причитала бабка.

— Вот я тебе компанию и привела. Научишь его, как в хозяйстве управляться будет помогать и тебе хорошо не скучно и он при деле. Все разговор окончен. Соиледиаль пошли мыться, мне скоро выезжать, не могу же я жениху немытой показаться, — усмехнулась Ыркхе и пошла к одному из баулов у стены. Соиледиаль гордо выпрямился, повернувшись к бабке спиной и тут же взвизгнул, отпрыгнув в сторону и прикрывая задницу руками. Ыдре нехорошо улыбнулась и покрутила в руках мокрую тряпку. Эльф бочком придвинулся ближе к Ыркхе. Она посмеиваясь сунула ему в руки катомку из кожи и поманила за собой из шатра.

Ыркхе направилась к озеру, над которым висела плотная дымка ночного тумана. Лагерь стоял в стороне и свет от костров был едва виден. Ыркхе остановилась на берегу и стала раздеваться стоя спиной к эльфу. Соиледиаль наблюдал за ней с замирающим сердцем и горящими ушами, нервно прижимая к груди котомку.

Ыркхе разделась и повернулась к эльфу. Было темно, и он мало, что видел, но очень хотел рассмотреть. Он впервые был настолько близко к обнаженной женщине. Сердце долбилось в груди, в ушах шумело и его начало подташнивать от волнения.

— Ты долго там стоять будешь? У меня мало времени, — строго сказала Ыркхе. Соиледиаль вздрогнул и, как зачарованный, пошел к ней, даже не обратив внимания на мелкие камушки, впивающихся ему в стопы. Он подошёл так близко, что почувствовал ее запах, горячий, будоражащий, с нотками костра и выделанной кожи. Ыркхе забрала у него котомку и развернувшись к нему спиной, зашла в озеро, — Снимай пояс и иди сюда, — недовольно буркнула вождь. Недовольна она была собой, потому что близость мальчишки заставила трепетать ее сердце, чего рядом с другими мужчинами никогда не было, а вслед за сердцем откликнулось и тело, что было совсем нехорошо. Испытывать плотский интерес к этому заносчивому эльфу для нее было неприемлемо. Он оскорбил ее. Орки никому не прощают оскорблений. К тому же он сейчас находится в униженном положении, он раб, а Ыркхе считала, что нельзя брать рабов для плотских утех, для тяжёлой работы можно, это нормально. Но стоило увидеть, как он моется сегодня в ручье, как капли воды стекают по его жемчужной коже, светлые волосы мокрыми змеями липнут к спине, а когда он нагнулся и ее жадным глазам предстало его совсем немаленькое достоинство с гладкой кожей и сморщенными от холода безволосыми яйцами, она чуть сознание не потеряла от дикого возбуждения, впору самой было в ручей лезть, чтобы охладиться. И сейчас она позвала его мыться совсем не для того, чтобы облапать, а показать, где можно помыться, он не знаком ещё с укладом жизни орков. Но когда Соиледиаль оказался совсем рядом в воде, вождь невольно вздрогнула, едва не выронила котомку из рук. Он стоял рядом и смотрел ей в глаза. Эльф был немного выше ее ростом и орчанка вдруг почувствовала себя рядом с ним маленькой и слабой, от чего разозлилась на себя ещё больше. Она резко отшатнулась от него, положила котомку на берег и нырнула в воду. Но как бы женщина не злилась, отказать себе в тайном желании облапать мальчишку, она не смогла.

Когда руки Ыркхе коснулись его кожи, размазывая мыльную слизь по груди и рукам, по телу эльфа прошла волна мучительно-сладкой дрожи и он едва не застонал. Член моментально затвердел и стоял колом, пока огрубевшие женские ладони медленно скользили по коже. Когда его груди коснулись большие круглые груди, с крупными затвердевшим сосками, ноги эльфа подкосились и он, чтобы не упасть схватился за плечи женщины. Впиваясь пальцами в гладкую, упругую, мокрую кожу.

Ыркхе теряла голову. Она уже всем телом прижалась к эльфу, его каменный член упирался ей в живот и она уверенно обхватила его рукой. Соиледиаль пискнул и прижался к ней, уткнувшись лицом в крепкое плечо. Он иногда сам ласкал себя, доводя до исступления, но то что происходило сейчас было в сто, нет в тысячу раз лучше. Соиледиаль двинул бедрами, уши уже пылали от стыда и невыносимого удовольствия. Рука орчанки умело ласкала его член, а он дрожал и кусал губы, чтобы не орать в голос.

Ыркхе с ума сходила от его податливости. Крепкое худощавое тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Орчанка не помнила, чтобы когда-нибудь в своей жизни испытывала такое дикое возбуждение всего лишь от нескольких почти невинных прикосновений к мужчине. Она лихорадочно гладила его, прижималась к нему, а когда рукой почувствовала гладкую кожу члена у нее окончательно сорвало крышу. Она готова была накинуться на мальчишку и сожрать его, пить его придушенный стоны. Целовать, лизать, удовлетворяя свою неистовую жажду. Ее уже саму начинало трясти. Вождь ухватила мальчишку за затылок с намерением зацеловать его девственные губы. Она чувствовала, что Соиледиаль уже на грани, что ещё пара движений и он достигнет пика удовольствия. Член в ее руке стал ещё больше и начал еле заметно вибрировать. Она до одури хотела доставить ему удовольствие, хотела видеть, как его семя вырывается наружу горячими струями, хотела...

— Фу! Ыркхе, ну на что нам такой немощный раб, даже помыться сам не может, — голос бабки прозвучал резко и неожиданно. Ыркхе отпрыгнула назад, моментально приняв боевую форму, а Соиледиаль не удержался на ногах и плюхнулся с головой в воду, тут же вынырнул, с остервенением отплевываясь и мысленно желая старухе, чтоб ее понос пробрал.

— Ыркхе тебя патруль уже ждёт, а ты тощий иди отсюда или решил подсмотреть, как бабушка купается? — голос Ыдре был полон яда, а эльф представив себе эту картину, выпрыгнул из воды, натянул пояс и отвернулся, дрожа всем телом от омерзения и неудовлетворенного желания.

Ыркхе подозрительно смотрела на довольно скалящуюся бабку. Возбуждение ещё не отпустило, но в голове прояснилось и теперь она была благодарна родственнице за вмешательство. Вождь удивлялась сама себе, пока одевалась на берегу, поглядывая на мальчишку. Он тоже украдкой бросал на нее взгляды, стоял обхватив себя за плечи руками и выглядел одиноким и потерянным. Сердце женщины вновь дрогнуло, но она крепче сжала зубы. Этот мальчик не для нее. Он мало того, что раб, так ещё и сын владыки Западного леса, а ругаться с эльфами она не собирается. Ведь если она попробует его... Сердце невольно застучало быстрее от воспоминаний их совместного купания, и не факт, что через год она сможет отпустить его. Ни один мужчина никогда не вызывал в ней таких чувств, так что от мальчишки нужно держаться подальше и молить духов о милости, чтобы сжалились и одобрили ей наконец мужа. Тогда и глупых мыслей о красивом эльфе у нее не будет.

Доведя Соиледиаля до шатра, она отдала ему котомку, со словами:

— Там есть гребень, — невольно снова залюбовавшись им. Ей очень захотелось самой расчесать его мягкие белые волосы, пропуская просохшие пряди сквозь пальцы, — Это твой мешок, можешь пользоваться.

Соиледиаль дрожащими пальцами взял котомку, у него горели уши, горело лицо, он весь горел и безумно хотел продолжить то, чем они занимались в воде, но вождь не смотрела на него. Она сухо объясняла ему где и что он может делать.

— Ты можешь свободно передвигаться по становищу, тебя никто не тронет, но дальше озера и подлеска уходить нельзя. Ты раб и если уйдешь далеко будешь считаться беглым рабом, тогда тебя накажут, так что будь хорошим мальчиком и слушайся Ыдре. Она хоть и вредная, но добрая, не обижай ее и сам не обижайся.

У дерева владыку поджидали жрец и верные гвардейцы. Истраэль чувствовал небольшую слабость, все же лишиться в один миг магии не рядовое событие и организм должен привыкнуть, но ничем не показал это окружающим. Голос Алерисиль он услышал задолго, как увидел ее. Она орала, как орк на рынке, ругалась и судя по расцарапанным лицам стражей, которые волокли ее под руки, даже дралась. Владыка скривил губы. Что мог разглядеть в этой женщине предыдущий владыка, раз отдал в ее руки столько власти? Истраэль искренне недоумевал, кроме красоты в этой женщине не было ничего притягательного. Глупая, сварливая сука, ещё и невоспитанная. Ему было стыдно, что эта женщина считалась его женой семьдесят лет.

— Отпусти, я сказала! Я жена владыки и вы не имеете права даже дышать в мою сторону! Вас всех повесят! Твари! — орала уже почти бывшая жена владыки. Истраэль ещё раз произнес про себя это словосочетание, оно отдалось в душе радостным возбуждением. Женщину подтащили к дереву, она была вся красная, волосы растрепались, лицо кривилось от бешенства, — Как ты посмел? Тащить меня по дворцу, как какую-то девку! — вызверилась Алерисиль на мужа, — Где Соиледиаль?

— В безопасности, — сухо сказал владыка, — Там где твоя дурная семейка до него не доберется. Он жив, а больше тебе знать и не нужно.

— Куда ты дел моего мальчика? — заорала Алерисиль, извиваясь всем телом, в попытке вырваться из рук стражей.

Истраэль тонко улыбнулся, он не намерен был вести с ней беседы или что-то обсуждать, посмотрел на жреца и молча кивнул. Жрец поклонился, опасливо посмотрел на разъяренную женщину и протянул им свои руки. Истраэль положил свою ладонь поверх руки жреца, а вот его жена не намерена была так просто уступать. Она зло усмехнулась, а когда стражи отпустили ее, сложила руки на груди, гордо задрав подбородок, — Нет! Я отказываюсь!

Истраэль снисходительно посмотрел на нее и качнул головой, разрешая стражам применить силу. Руку Алерисиль с силой прижали к руке жреца, пока она извивалась и визжала, проклиная всех присутствующих, оскверняя священное место.

— Ты не посмеешь, — зашипела женщина, оскалившись, как дикая волчица, — мой род никогда не простит этого унижения.

— Плевал я на тебя и на твой род, продолжай, — приказал Истраэль жрецу, тот сглотнул и начал бормотать слова обряда расторжения брака.

— У тебя ничего не выйдет, наш брак закреплён! Я родила тебе сына! — не унималась Алерисиль.

Истраэль молчал, стиснув зубы. Жрец закончил бормотать и снял с его руки браслет, он легко раскрылся и осыпался трухой на глазах изумлённой женщины, пока жрец снимал браслет с нее она стояла, хватая ртом воздух.

— Но как? — прошептала она.

Владыка криво усмехнулся потирая свободное запястье.

— Даже с духами можно договориться, если очень захотеть. Проследите чтобы дочь рода Весенний дождь, как можно быстрее добралась до места своего проживания. Прощай Алерисиль, больше мы с тобой никогда не увидимся, — довольно сказал Истраэль, — а тебе стоит вознести хвалу духам, за то что ты ещё легко отделалась.

— Да будь ты проклят, вместе с со своими духами! — завизжала Алерисиль, показав всем присутствующим свою глупость. Духов нельзя проклинать. Конечно же духи услышали. И наказание для женщины, столь легко разбрасывающейся проклятиями, будет сокрушительным, но не сейчас. Духи терпеливы и умеют наказывать, а пока ничего не подозревающая бывшая жена владыки орала и брыкалась, когда стражи тащили ее прочь из храма, — Я твоя жена! Мать наследника! Совет никогда не позволит расторгнуть брак! Будь ты проклят Истраэль! Ты поплатишься...

Дальше слов уже было не разобрать.

— Готовьте самые богатые дары и прославляйте духов день и ночь. В каждом храме. Весть о расторжении брака владыки донести до каждого уголка Западных лесов и устроить массовые гуляния по этому поводу. Сандриэль, как только вернётся Дэйрис доложить немедленно, — Истраэль резко развернулся и быстро пошел в сторону дворца, час на сборы Совета уже истек.

Войдя в большой зал, где обычно собирался Совет знатных эльфийских родов, Истраэль молча сел на свой трон и обвел взглядом собравшихся. При его появлении все разговоры стихли и главы присутствующих родов склонили головы.

— Только что мой брак с дочерью рода Весенний дождь был расторгнут, — Владыка продемонстрировал пустое запястье ошарашенным эльфам.

— Господин мой, вы не имели права расторгать брак без позволения Совета, — возмущённо сказал один из вельмож и его поддержал недовольный ропот пронесшийся по залу. Истраэль прищурился.

— А расскажите мне уважаемый Эльлисаль что ещё я не могу делать без разрешения Совета? Мне просто интересно, говорите-говорите, а я послушаю, может я и дышать без вашего позволения не могу? — елейно пропел владыка, а вельможа занервничал.

— Нет, господин мой, конечно можете, но ваш брак был политическим, заключённым ещё при вашем отце, — забормотал Эльлисаль сконфуженно.

— Мой брак не был политическим, — оскалился Истраэль, — меня женили на шлюхе, чтобы получить нового наследника, который бы устроил Диэраля, потому что как вам всем известно он сам воспроизвести его не мог, и никто из вас не возмущался, хотя с Советом по этому вопросу Диэраль не советовался и разрешения не спрашивал.

— Ваш отец был мудрым правителем...

— Да что ты? — Истраэль картинно прикрыл губы пальцами, — А я значит дурак, потому, что не начал свое правление с кровавых расправ, как мой дражайший папаша, или потому что отказался продолжать бессмысленную войну и заключил мир с орками? Может тебе стоит напомнить, что Диэраль делал с теми, кто имел глупость с ним спорить? — предвкушающе спросил Истраэль, глядя на стремительно бледнеющего вельможу.

— Нет, я... Нет, не стоит, — буркнул Эльлисаль, опуская голову.

— Если кто-то не помнит, но Совет создавался, чтобы помогать владыке управлять государством, а не плести интриги и делить власть у него за спиной, — ледяным тоном сказал Истраэль, — Поэтому предлагаю сейчас очень хорошо всем подумать, для чего вы занимаете место в Совете. Почти семьдесят лет я плясал вокруг вас, надеясь, что разум восторжествует над тупыми амбициями, но видимо мое нежелание пользоваться жёсткими методами внушения было воспринято некоторыми, как слабость.

Дверь в зал приоткрылась. Владыка повернул голову и глаза его чуть расширились. В зал вошёл старейшина Совета. Меч на его поясе, как и длиннополое голубое одеяние, был испачкан кровью. Но лицо оставалось совершенно невозмутимым, пока глава рода Летний зной спокойно шел к трону владыки, подойдя ближе он изящно поклонился правителю.

— Прошу прощения за опоздание у меня возникли некоторые трудности. Конь решил внезапно умереть, — безмятежно сказал старейшина, — добрые эльфы хотели помочь умереть и мне, но я их отговорил. Ещё пришлось объясняться со стражами, нервные они сегодня, что-то случилось?

— Владыка расторг брак с дочерью рода Весенний дождь не уведомив Совет о своем решении! — выпалил тот самый вельможа, которого только что отчитал сам владыка. Истраэль несколько удивился его глупости и отваге.

— Ах! Давно пора, ума не приложу как наш повелитель столько лет терпел эту истеричку, — радостно прощебетал старейшина, чем поверг многих из присутствующих в шок, — я бы на его месте давно прирезал ее по тихому, а ее род сгноил в Эвтерисиле.

Истраэль на заявление старейшины громко хмыкнул.

— Что это значит? — возмутился тот же вельможа, он сегодня очень много возмущается, к чему бы это?

— Что именно? — елейно уточнил старейшина.

— Ваши слова... Они недостойны старейшины Совета. Вы в первую очередь должны...

— Я сам, без вашей помощи разберусь, кому и что я должен, — резко осадил его старейшина, — А вам следует хорошо подумать, прежде чем поучать того, кто намного старше вас и явно умнее.

— Я рад, что род Летний зной поддерживает хотя бы одно мое решение, — иронично сказал владыка, — так что за добрые эльфы помогли скончаться вашему коню?

Старейшина перестал улыбаться и гордо подняв подбородок сказал:

— Род Летний зной всегда и во всем поддерживал тебя Истраэль Лёгкий Бриз. Не всегда вслух, но в душе мы с тобой с первого дня твоего правления плечом к плечу, и вероятно те добрые эльфы были наняты, как раз, чтобы помочь мне поменять свое мнение, жаль они не успели поведать, кто их нанял, но я и так догадался, — снова улыбнулся старейшина, подойдя к возвышению, на котором стоял трон владыки.

— Не поделитесь своими умозаключениями? — приподнял брови Истраэль.

— С большим удовольствием. Ваш дорогой тесть. Ах! Простите! Бывший тесть, некоторое время назад начал активно продвигать в Совете идею, что нынешний владыка, то есть вы, господин мой, совсем от рук отбились. Решаете многие вопросы без одобрения Совета, не говоря о том, что вы категорически не желаете слушать мудрых членов Совета, которые не один год твердят вам, что с орками надо быть жёстче. Договор о мире заключенный вами унизителен и орки его постоянно нарушают. Правда не уточнил, каким образом, но не суть. После его очередного выступления, я высказал ему возражение, привел множество неоспоримых фактов в пользу проводимой вами политики, за что был назван трусом и предателем. Вероятно, ваш бывший родственник с тех пор затаил на меня обиду, а сегодня решил поквитаться.

— В свете последних событий я не удивлен, что у вас могли появиться такие подозрения. Вчера я отдал приказ арестовать главу рода Весенний дождь и его наследника, но им удалось бежать. Они обвиняются в государственной измене, — после слов владыки в зале воцарилась звенящая тишина, — по вине рода Весенний дождь я лишился единственного наследника, — вельможи ахнули, даже старейшина изменился в лице, — поэтому сами понимаете ни о каком снисхождении с моей стороны речи быть не может. Все, кто поддерживает род Весенний дождь, морально, материально или ещё как-либо будут считаться предателями. Поэтому и нашу беседу я начал с совета хорошо подумать о ваших мотивах. Предателей в Совете больше не будет.

— Наследник мертв? — обеспокоенно спросил высокий не в меру худой вельможа, подойдя ближе и становясь рядом со старейшиной.

— Соиледиаль жив, но после того, что он совершил он больше не может быть наследником, поэтому и брак с его матерью я смог расторгнуть очень легко. Духи никогда бы не признали его владыкой над эльфами Западных лесов. Мне пришлось отречься от сына и в этом виноваты мои бывшие родственники. Своими необдуманными действиями они лишили меня и всю страну будущего, — жёстко ответил владыка, он не собирался вдаваться в подробности и кому-то что-то объяснять.

— Если наследник оступился, вы должны были вынести это на обсуждение Совета, — снова засопел Эльлисаль, а окружающие его вельможи осторожно стали отходить в сторону старейшины, — а не отрекаться, лишая себя опоры.

— Зачем? Как сказал уважаемый старейшина, я сам решу кому и что я должен, — усмехнулся Истраэль. Сейчас он решил, что самое время показать характер. Владыка откинулся на спинку трона и сложил пальцы домиком, глядя в упор на недовольного вельможу.

— Я много думал и решил, что Совет в его нынешнем виде больше существовать не будет.

— Что значит не будет существовать? Совет глав родов был при владыке всегда, господин мой вы не имеете права ломать тысячелетние устои нашего народа по своей прихоти! — воскликнул вельможа, которому до сих пор не хватило ума заткнуться.

— Уважаемый Эльлисаль, я разве сказал, что собираюсь распустить Совет? — тонко улыбнулся владыка и вельможа испуганно прикусил язык, — Если позволите я продолжу. Можно, да? — его голос сочился сарказмом. Старейшина рядом хмыкнул, — Так вот, Совет был создан первым владыкой для эффективного управления государством, но к сожалению, в последние пару сотен лет Совет утратил свои первоначальные функции и занимается плетением интриг внутри государства, а некоторые его члены считают, что их персоны намного выше владыки и они могут указывать ему, что делать. Возможно в этом есть и моя вина, мне не хотелось начинать свое правление с кровавых разборок. Я внимательно наблюдал за каждым из вас, с тех пор, как занял престол, прошу заметить без одобрения Совета, которое мне было не нужно, но которым меня то и дело попрекали, и успел сделать для себя выводы, и принять меры, — улыбка Истраэля сочилась ядом, а горластый вельможа бледнел все больше. Владыка презрительно смотрел на него, — Как я сказал вчера я отдал приказ арестовать главу рода Весенний дождь и его наследника, за государственную измену, помимо всего прочего мои бывшие родственники вынашивали планы заменить владыку на более покладистого наследника, и у них в Совете есть ещё последователи и единомышленники, да Эльлисаль?

— Это клевета, — проблеял вельможа.

— Да неужели? — оскалился владыка, — Ты, только что, назвал своего господина лжецом?

— Нет! — заверещал вельможа.

— Да! Ты посмел усомниться в моих словах?! — прошипел Истраэль поднимаясь. Вельможу трясло он бухнулся на колени, — Стража! — гаркнул владыка, тут же в зал забежал отряд гвардейцев.

— Арестовать и допросить!

— Я ни в чем не виноват! — орал вельможа, когда его утаскивали из зала. Остальные молча наблюдали, с непроницаемыми лицами.

— Еще есть желающие со мной поспорить? — устало спросил Истраэль у оставшихся, когда дверь закрылась, — Нет? Тогда я готов выслушать сейчас все ваши претензии. У вас будет один шанс высказать мне все, что вас не устраивает без последствий. После в Совете останутся лишь те, кто готов служить мне и государству, без оглядки на личные амбиции. Я больше не намерен терпеть интриги, каждый, кто останется в Совете принесет мне кровную клятву верности, кто не готов можете идти сейчас, за дверью вас ждут стражи для разбирательства.

Желающих покинуть зал не нашлось. Разговор вышел долгим, не очень приятным, но весьма продуктивным. Истраэль остался доволен. Не все оказалось так плохо, как он думал. В Совете у него было больше сторонников, чем противников. Но выслушав тех, кто всё ещё сомневался в его способности эффективно управлять государством, стараясь прислушиваться к их претензиям, Истраэль понял, что непримиримых революционеров и жаждущих власти алчных эльфов здесь нет, зато разумных и прагматичных вельмож радеющих не только за собственное благополучие в избытке. После того, как все клятвы были принесены, владыка обсудил с членами Совета возможные сценарии развития событий и принял несколько важных решений, на случай непредвиденных ситуаций.

Дейрис вернулся через два дня после того, как они расстались у заставы, у него не было в распоряжении мастера теней и пришлось тащиться через пол страны верхом. Вечером того же дня Истраэль слушал, все, что стражу удалось узнать про орка, забравшего невесту сына.

— Племя Даргр значит, — задумчиво протянул владыка, — Ты уверен, что он не из простых?

— Уверен. Как минимум воевода, — уверенно сказал Дейрис, — Стражи подробно описали его, вплоть до украшений. Рядовые орки такие не носят. И то, что он почти играючи уложил целый отряд в одиночку, подтверждает это. И возраст. Это не молодчик, а взрослый матёрый мужик, к тому же холостой. Женатые у племени Даргр не служат, их встретить можно только во время войны.

— Позови ко мне посла, который последний раз ездил в племя Даргр, может он сможет точно сказать что это за орк, — владыка устало потёр лицо, когда Дейрис пошел искать посла. Истраэль надеялся, что Диаросаль не сильно обижают и она сможет сохранить рассудок, орки хоть и дикий народ, но не лишены благородства. Мчать сейчас за ней у него нет возможности, пока не разберётся с заговорщиками, подвергать жизнь девушки опасности будет с его стороны непозволительным легкомыслием.

Посол внимательно выслушал подробное описание разыскиваемого орка.

— Однозначно воевода, даже могу с уверенностью сказать кто. Это младший сын вождя, — ошарашил он владыку своим заявлением, — я один раз встречался с ним. Он сопровождал старшего брата на переговорах.

— Что он мог один делать на границе у гномьих гор? — как у более сведущего об укладе жизни орков, поинтересовался Истраэль у посла.

— Не могу знать господин мой, орки никогда по одиночке в патруль не ездят, — недоуменно пожал плечами посол.

— А имя? Ты знаешь его имя?

— Нет, господин мой его не представляли.

— Спасибо за помощь, можешь идти, — махнул рукой Истраэль. Посол поклонился и вышел, — Сын вождя значит. Дейрис позови ко мне архивариуса и пусть захватит договор с орками.

После скрупулёзно изучения каждого пункта договора Истраэль отпустил архивариуса и довольно потёр руки. Осталось покончить с заговорщиками и можно ехать за девочкой.

Быстро изловить всех заговорщиков не удалось, они будто знали о его планах и успели подготовить пути отхода. Допрос Эльлисаля ничего не дал. Он подтвердил, что поддерживал мнение, что владыку нужно устранить и посадить на трон наследника, но только на словах. Для действий этот эльф оказался слишком труслив, поэтому точной информации о планах и количестве заговорщиков он не знал. Они его посчитали неблагонадежным, но это не значит, что его бы не стали использовать в темную. Одно хорошо, сам Истраэль сработал на опережение, сына спрятал, с женой развелся, с Советом договорился, так что в случае, если его рискнут убить, некому будет засвидетельствовать передачу власти, даже если они захотят усадить на трон Алерисиль, как регента, пока наследник не вернётся.

Шли дни, но результатов не было. Заговорщики всё ещё были на свободе.

— Как продвигаются поиски? — устало спросил владыка, глядя на верных гвардейцев.

— Пока никак. В столице они не появлялись, а искать за ее пределами, все равно что искать эльфа в лесу, бесполезное занятие, — невесело усмехнулся гвардеец.

Владыка откинулся в кресле и задумчиво постукивал пальцами по полированной поверхности.

— Может они передумали вас убивать или затаились, пока наследник не вернётся? — предположил Дейрис.

— Нет, в игре ставки слишком высоки. Возможно они уже знают, что мы знаем о готовящемся перевороте и единственный способ уберечь свою шкуру для Ирдоэля, убить меня, — серьезно сказал владыка, а зная будущего тестя он был уверен, что тот пойдет до конца в любом случае, даже если сам в итоге сдохнет, но Истраэль не собирался упрощать заговорщикам задачу и становится лёгкой добычей. Его день и ночь окружали самые верные гвардейцы, он даже Тень заставил спать с ним в одной постели, чтобы если что он мог утащить владыку в безопасное место.

Истраэль улыбнулся, вспоминая, как мальчишка пытался отнекиваться и раздеваться наотрез отказался, только сапоги снял.

Владыка уже лежал в постели готовый ко сну, наблюдая, как гвардеец мнется у кровати.

— Ты хоть плащ сними или боишься, что я к тебе ночью приставать начну? — со смехом спросил Истраэль, а парень вздрогнул, — Не бойся, мне не впервой спать с мальчиком, — шутка получилась не очень удачная и владыка быстро добавил, пока Тень себе чего не надумал и не прирезал его ночью, чтобы отстоять свою честь, — Соиледиаль, когда был маленьким часто ночью бегал ко мне, ему казалось, что под его кроватью живут страшные чудища, а под моей они жить не могут, потому что я большой и они меня бояться, — с улыбкой вспомнил владыка и грусть сдавила сердце. Сын давно вырос и перестал искать у него защиты, но он сам виноват был всегда слишком занят, а потом и сам Соиледиаль перестал к нему тянуться.

Тень все же лег, умостился на самом краешке кровати, лицом к Истраэлю. Владыка, как не пытался не мог разглядеть его лица в темном провале капюшона, будто он специально прикрывается тенями.

— Скажи, а что ещё может твоя магия, кроме быстрого перехода по теням? — спать Истраэлю ещё не хотелось и он решил поболтать, — Это очень редкий дар, особенно у эльфов, откуда он?

— Наследие песчанников, — хрипло и тихо прошептал мальчишка. Истраэль заинтересованно приподнялся. О магии теней было мало что известно, откуда она взялась, тем более.

— Песчанники владели магией теней? — хотя логично, без возможности быстро перемещаться вряд ли бы они смогли захватить половину континента.

— Да.

— В твоей семье все владею ей?

— Нет. Только я, — прошептал гвардеец, а владыка разочарованно вздохнул. Он уже губы раскатал на целый клан мастеров теней.

— Так что ещё может твоя магия?

— Не много. Могу спрятаться в тенях, так что даже магией невозможно обнаружить, главное не шуметь, могу на некоторое время напустить непроглядную тень, чтобы дезориентировать врагов и все.

— Все? — удивился владыка, — А боевая магия?

— Мне она недоступна. Тень это просто тень, из нее не сплетешь заклинание, — голос парнишки хрипел и сипел.

— Ты всегда шепотом говоришь, почему? — не унимался владыка, хотя видел, что гвардейцу уже тяжело говорить.

— Привычка. Тени не любят громких звуков, перестают подчиняться.

Истраэль много ещё чего хотел спросить, но сон неожиданно сморил его. Владыка так и не понял, почему так внезапно уснул.

В последствии таких разговоров у них было несколько и каждый раз Истраэлю казалось, что мальчишка недоговаривает. Владыка пытался выведать у него о семье, откуда он родом, но совершенно неожиданно засыпал, не дождавшись ответа гвардейца и начал подозревать, что внезапная сонливость его рук дело.

— Почему ты не отвечаешь на вопросы своего господина? — злился Истраэль, — Ты принес мне клятву верности.

— Спрашивайте, я отвечу, — шептал мальчишка.

— И я снова усну, не услышав твой ответ? — иронично усмехнулся владыка. Тень молчал.

— Как твое настоящее имя? — грозно спросил Истраэль, он ненавидел тайны и загадки, а этот парень был сплошной загадкой. Он появился ниоткуда пять лет назад, доведя до нервного срыва его стражу и предложил свои услуги. Истраэль чуть язык не проглотил от восторга, стребовал с мальчишки клятву верности и зачислил в стражи. Первое время он помогал добывать ценный компромат, а потом Истраэль приблизил его к себе, как экстренный способ отступления в непредвиденных ситуациях и быстрое перемещение по своим землям, жаль, что мальчишка мог перенести только в знакомое ему место и не дальше двух дней пути.

— Тень, — ответил гвардеец шепотом, — это мое настоящее имя.

— Врешь!

— Не вру.

— Имя рода!

— Я сирота.

— Снова врешь! Тебе не стыдно обманывать старших? — владыка решил сменить тактику. Мальчишка упрям и так просто не сдастся.

— Я не обманываю. На мне клятва верности, — прохрипел гвардеец.

— Даже клятву можно обойти, если назвать не свое имя, — с намеком сказал владыка.

— Я назвал свое настоящее имя, когда произносил клятву, — едва слышно сказал Тень. А Истраэль хмыкнул, если он шептал, как сейчас, вряд ли кто-то его имя услышал.

— Значит твоя настоящая личность не связана с моими врагами, но ты всё равно не хочешь мне открыться, — разочарованно произнес Истраэль.

— Зачем вам знать о моей личности? — прошелестел Тень.

— Я предпочитаю знать, кому доверяю свою жизнь, — деланно безразлично сказал владыка.

— Вы мне ее пять лет доверяли и вас не интересовало, кто я, — Истраэль приподнял брови. Он что язвит? Страж язвит своему господину?

— А ты я смотрю языкастый, — прищурился владыка.

— Простите господин, — испуганно зашептал парень.

— Значит не из простых, — довольно оскалился Истраэль, — раз считаешь себя равным.

— Я не считаю себя равным вам, — в шепоте чувствовалась нарастающая паника и владыка быстро метнулся по постели, хватая Тень за руку с намерением стащить с мальчишки капюшон, но успел лишь почувствовать хрупкость запястья под перчаткой, проваливаясь в сон.

Истраэль вынырнул из странно-тревожных воспоминаний. Странными они были потому что владыка начинал терять терпение, Тень заинтриговал его настолько, что ему хотелось схватить паршивца за шкирку и вытрясти из него все подробности его жизни. Ещё эти тонкие запястья... Сколько же ему лет? Он предполагал, что парень ещё не достиг совершеннолетия, слишком мелкий, да и в то время Истраэля мало волновал возраст нового гвардейца, только его способности, но теперь...

— Может стоит спровоцировать его? — предложил Дейрис. Владыка моргнул и непонимающе уставился на него.

— Кого? — хрипло спросил Истраэль.

— Ирдоэля, — пояснил гвардеец.

— Как? — владыка никак не мог собрать мозги в кучу.

— Например вывезти вас за пределы столицы и устроить засаду.

— Ты что думаешь он лично придет убивать владыку? — возмутился Сандриэль, — Мы даже не знаем сколько у него сообщников! Всех кого мы смогли поймать были наемниками.

— Значит нужно провоцировать так, чтобы он был заинтересован присутствовать лично при моем убийстве и там, где будет меньше всего свидетелей, — задумчиво сказал владыка.

— Чем же его можно спровоцировать? — Дейрис погладил свой выдающийся нос. Истраэль в который раз подумал, что вероятно его родители прогневили чем-то духов, гвардеец был на редкость несимпатичным эльфом. Зато умен, предан и непревзойденный воин.

— Дочерью? — предположил Сандриэль, а владыка хмыкнул.

— Точно нет. Даже ради спасения жизни дочери он не вылезет из своей норы. Ему плевать на нее, тем более теперь, когда она утратила свой статус. Даже прикажи я весь род казнить он не пошевелится, а вот если Ирдоэль узнает, что я собрался жениться, а ещё лучше если уже женился и моя жена ожидает ребенка, хотя нет, мало времени прошло после развода, не поверит, — Истраэль подпер щеку рукой, — Интересно он знает, что я отрекся от сына? Не может такого быть, чтобы у него не было шпионов во дворце. Его предупредили, иначе бы он не успел сбежать.

— Мы всех убрали сразу, — Сандриэль опустил глаза, — Я наверное поторопился?

— Что сделали с ними? — недовольно спросил владыка, хотя сердиться на Сандриэля было бесполезно, служба у него такая.

— Заперли, не предъявляя обвинений.

— Заприте рядом ещё десяток из слуг, мелких чиновников, ну и само собой соглядатая, — распорядился Истраэль, — Скажем, что убийцу ловили. Покушался на владыку. Через пару дней всех выпустить и нужно им как-нибудь аккуратно сообщить об отречении. Это должно его взбодрить.

— Если шпионы будут с ним связываться, есть шанс узнать, где он прячется, — воодушевился Дейрис.

— Не думаю, что он настолько глуп, чтобы сообщать такую ценную информацию мелким сошкам, но на всякий случай со шпионов глаз не спускать. Можете привлечь Тень, а я пока буду изображать раненого у себя в покоях. Вообще отличная идея. Завтра пустить слух по дворцу о покушении, а потом, денька через три, пустить ещё один слух, что владыка собирается ехать за невестой. Дейрис отправь послов в племя Даргр с просьбой о личной встрече с вождём, — губы Истраэля разъехались в коварной улыбке, — Секрета из этого не делать, а заодно очень тонко всем намекнуть, что владыка будет искать невесту у орков, чтобы укрепить мир.

Глаза гвардейцев округлились от удивления, а затем их лица осветились очень понимающими улыбками.

— Уверен, мой дорогой бывший тесть, будет счастлив узнать о предстоящем браке. Готовьте маршрут так, чтобы мест для возможной засады было, как можно меньше.

— Лучший вариант пройти вплотную к Гномьим горам до торгового лагеря. Там деревьев практически нет, редкий кустарник и местность хорошо просматривается. Лучников не спрячешь, а с магами мы разберемся, — размышлял вслух Дейрис.

— Не стоит недооценивать Ирдоэля. Он далеко не глуп, — предостерег гвардейцев владыка, — К оркам со мной поедет отряд из двадцати стражей, больше нельзя по договору, остальных не должно быть ни видно, ни слышно. Если Ирдоэль заподозрит, что на него охотятся он не будет рисковать. Все должно выглядеть максимально естественно.

— Мне кажется, что если он и нападет, то на обратном пути, когда невеста будет уже на нашей территории. Это же отличный шанс рассорить нас с орками окончательно, — уверенно сказал Дейрис.

— Я тоже так думаю. Не хотелось бы подвергать девушку опасности, но это единственная возможность придушить змею раз и навсегда, — вздохнул Истраэль. Он и так доосторожничался до мятежа, не желая быть похожим на своего предшественника, но доброго отношения не все понимают, поэтому нечего рубить хвост лесного волка по частям. Нужно сразу и одним махом вскрыть гнойник и устранить любую угрозу его будущей жене и наследнику, — вы уж постарайтесь, чтобы она не пострадала.

Утро для Диаросаль началось с поцелуев. Девушка никогда бы не подумала, что просыпаться в объятиях мужчины так приятно. Обычно Грагар поднимался раньше, но сегодня он разбудил ее ещё до рассвета, лёгкими нежными поцелуями. Сначала поцеловал плечико, потом шейку, настойчиво так, Диаросаль стало щекотно и она втянула голову в плечи, потом орк переместился на ее ухо. Тронул языком маленькую мочку, провел губами по удлиненной раковине и прихватил кончик. Сразу по телу девушки разбежались восторженные мурашки и она тихо вздохнула, проснувшись окончательно. Медленно потянулась всем телом, невольно потерлась о лежащего рядом мужчину, орк хрипло выдохнул и провел ладонью по ее боку, вниз по бедру и чуть сжал его. Диаросаль повернулась к нему лицом, а Грагар наклонился и поцеловал ее в губы. Нежно-нежно. Так, что девушка чуть не растеклась лужицей по топчану.

— Теперь ты меня поцелуй, — пророкотал орк возле ее губ. Диаросаль зарделась, но смело чмокнула его, бессовестно скользя руками по широким плечам и прижимаясь животом к каменному стояку, — Ласочка моя. Давай подниматься, нас ждёт охота, а то боюсь ещё чуть-чуть и я тебя из шатра сегодня не выпущу.

Диаросаль не хотелось никуда идти, она готова была вечно нежиться в его объятиях, но охота интриговала, поэтому она сползла с топчана, ища глазами свою рубаху. Она аккуратно лежала на одном из баулов и девушка, краснея под жарким взглядом орка, быстро добежала до нее и неловко натянула. Грагар спрыгнул с топчана и, как был голый подошёл к ней, протягивая ей ненавистный мешочек.

— Сегодня сама, — серьезно сказал орк. Девушка тяжело вздохнула, забрала мешочек и пошла в место для важных дел. Она чуть со стыда не сгорела, закусывая губы, и тихо постанывая, пока вставляла в себя украшение. Привыкнуть к нему было совершенно невозможно, каждый шаг отдавался в теле сладостным спазмом, пока Диаросаль дошла до шатра, она уже возбудилась до такой степени, что лоно начало непроизвольно сжиматься и выделять влагу. Грагар видя ее горящие щеки, торчащие соски под тонкой тканью рубахи, и скованные движения, сам начал возбуждаться. Девушка старалась не поворачиваться к нему спиной, а тихое позвякивание цепочек будило воображение и воспламеняло кровь, что грозило испортить его планы, но орк старался держать себя в руках, ему необходимо научить Диаросаль хотя бы минимальным навыкам жизни в степи, чтобы она чувствовала себя более уверенно и смогла позаботиться о себе в том случае, если его вдруг не окажется рядом. Это конечно маловероятно, он не собирается больше выпускать ее из своего поля зрения, но не невозможно.

Завтракали хлебом, сыром и горячим чаем.

— Главное в охоте, не создавать лишнего шума и скрыть свой запах. Живность в основном ориентируется по запаху и если не подготовится, то добычу найти будет очень сложно. Кроме первелов, они настолько тупы, что их можно ловить голыми руками, но я тебе покажу парочку хитростей, чтобы не бегать за ними по степи. Поймать может и поймаешь, но сил на это уйдет много, — делился Грагар опытом, — Для начала мы замаскируемся. Посмотри вокруг и скажи, что видишь!

Диаросаль недоуменно огляделась.

— Вижу степь, траву, скалы, источник.

— Вот и твоя добыча должна это «видеть», только не глазами. У всего есть запах, даже у камней, а чтобы перебить его нужен более сильный запах. Не только живность может тебя унюхать у орков тоже с обонянием все в порядке, я чувствую твой запах, с десяти шагов, — Диаросаль покраснела ещё больше от такого заявления, — но есть несколько растений, которые перебивают любой запах, пошли покажу.

Девушка неловко поднялась и кусая губы пошла в след за орком.

Грагар сорвал мясистый серый стебелек с редкими вытянутыми листочками, покатал его между пальцами и сунул под нос Диаросаль. Запах был очень резкий, но нельзя сказать, что неприятный. Орк сорвал ещё несколько растений, потёр пучок между ладоней и дал девушке понюхать. Запах преобразился, стал не таким насыщенным.

— Достаточно держать пучок травы на поясе чтобы перебить твой собственный запах, — Грагар размотал со своей руки кожаный длинный шнурок, украшенный костяными резными бусинами, привязал на него траву и завязал шнурок девушке вокруг талии. Диаросаль зарделась, когда он оказался так близко, дыхание перехватило, а сердце пустилось вскачь, — Этого будет достаточно, чтобы обмануть не очень умную дичь, — севшим голосом сказал мужчина, жадно разглядывая острые сосочки, под тонкой тканью рубахи, — Но для того, чтобы обмануть, например, хищника этого будет недостаточно, нужна и визуальная маскировка.

Девушка заинтересованно посмотрела на орка и тут же снова опустила глаза, смутившись.

— Пойдем я покажу, — голос Грагара совсем осип, жар похоти расползался по телу и думать о чем-то другом, становилось очень сложно.

Титаническим усилием воли, он сделал пару шагов назад, жадно вдыхая воздух, но не почувствовал запаха самой девушки, только горячий, горьковатый запах степных трав, это немного привело его в чувство. Вернувшись к шатру, орк достал из баула веревочную сетку, — Вот, лучшее приспособление для маскировки. Перед охотой к сетке привязывают пучки травы, — он показал, как вязать и вскоре, сетка была похожа на коврик с очень длинным травяным ворсом. Грагар накинул коврик себе на спину, — отвернись.

Диаросаль послушно повернулась, цепочки на украшении звякнули, а у орка вырвался стон. Девушка вздрогнула и обхватила плечи руками.

— А теперь повернись и скажи, что ты видишь?

Диаросаль медленно повернулась и удивлённо хлопнула глазами. Она слышала голос мужчины, но не видела его. Вокруг была только степь.

— Ой, как здорово, — восхищённо выдохнула Диаросаль, — я вас не вижу.

Грагар поднялся с земли, буквально в паре шагов от нее с довольным лицом.

— А можно и мне попробовать спрятаться?

— Конечно, — великодушно сказал орк и сняв сетку, накинул ее девушки на плечи.

— Отвернитесь, — потребовала девушка сияя предвкушающей улыбкой. Орк снисходительно посмотрел на нее, но отвернулся, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме звука ветра, колышащего степные травы, ничего не услышал. Сразу стало тревожно, мужчина резко обернулся и стал шарить глазами вокруг.

Он до рези в глазах вглядывался в море колышущейся на ветру степной травы, в надежде разглядеть девушку. Где она?

— Диаросаль! — позвал он тихо, — Утренняя роса, — орк повысил голос. Нет ответа. Она не могла так быстро убежать! Грагар медленно двинулся к месту, где она стояла, вглядываясь в каждую травинку, остервенело принюхиваясь и прислушиваясь. Он опытный следопыт, много раз выслеживал осторожных хищников, но сейчас чувствовал себя совершенно беспомощным. Ну где же она? Орк крутился на месте, шарил руками в траве, глубоко вдыхая воздух, аж голова закружилась, чувствуя, как паника ледяной рукой сжала сердце. Вспомнилась его первая охота с отцом, тогда он так волновался, что едва мог дышать, в глазах все расплывалось в следствии чего он упустил добычу. Сейчас он чувствовал себя примерно так же. Надо успокоиться. Грагар медленно опустился в высокую траву, как делал много раз выжидая в засаде и затаился. Через пару минут он услышал тихое шуршание, отличное от шелеста травы и медленно пополз в ту сторону, стараясь не шуметь. Чуть приподнявшись, он заметил белую макушку в высокой траве. Диаросаль испуганно крутила головой. Резкий рывок.

— Попалась! — победно рыкнул Грагар, сцапав свою добычу. Девушка сначала испуганно ойкнула, а потом залилась звоним смехом, — А ну признавался, ты пользовалась магией? — нарочито сурово спросил орк поднимаясь на ноги и держа на руках Диаросаль.

— Совсем капельку, — призналась она блестя хитрыми глазами.

— И что ты сделала? — полюбопытствовал орк направляясь к шатру. Напрямую на него она не могла воздействовать.

— Направляла траву на маскировке колыхаться в такт окружению, а не моим движениям, — улыбаясь ответила девушка, — и приподнимая принятую мной.

— Интересно, все эльфы это умеют?

— Конечно, если вы не знали эльфы мастера маскировки, только раньше я могла спрятаться только в лесу, в степи первый раз попробовала. И теперь знаю, почему раньше спрятаться от орка в степи было нельзя. Никто даже не подозревает насколько у вас развито обоняние, — серьезно сказала девушка.

Грагар хмыкнул и с восхищением посмотрел на свою ношу. Красавица, да ещё и умница! И тут же помрачнел.

— Утренняя роса, обещай, что от меня ты больше прятаться не будешь, — потребовал Грагар, — Только в случае опасности.

— А может, — хитро начала девушка широко улыбаясь.

— Не может! Обещай! — настаивал орк.

— Я не буду этого обещать, — насупилась девушка и сложила руки на груди. Грагар донес ее до шатра и поставил на ноги.

— И почему, позволь спросить? — подозрительно спросила орк.

— Потому что мне понравилось от вас прятаться, — кокетливо стрельнув в него глазками сказала девушка и неожиданно для самой себя привстала на цыпочки, обхватила могучую шею руками и чмокнула его в подбородок. Грагар моментально подобрел, сцапал ее в свои объятия и смачно поцеловал в губы.

— Если понравилось, можешь иногда поиграться, только в следующий раз за поимку я буду требовать награду, — пророкотал орк в покрасневшее ушко. Диаросаль хихикнула и спрятала смущённо лицо у него на груди. У нее было странное ощущение, будто в животе вспорхнула стая маленьких бабочек, стало немного щекотно и так волнительно.

— Ну все, пошли охотиться, а то мы с тобой без обеда останемся, — сурово сказал Грагар. Он зашёл в шатер, покопался в баулах и вышел с ещё одной сеткой, шляпой и длинной тонкой веревкой. Один конец привязал к своему поясу, а второй обмотал вокруг талии Диаросаль, пока она надевала головной убор, на ее вопросительный взгляд, мужчина пробурчал, — чтобы далеко не уползла.

Звонкий девичий смех вызвал в душе волну неконтролируемого счастья и мужчина тоже рассмеялся. Вдвоем они быстро вплели траву в сетку, хоть постоянно отвлекались на поцелуи. Диаросаль хихикала и посматривала на него искрящимися от счастья глазами, а Грагар млел, глядя на нее, и таял от нежности, как первый снег в степи на ярком солнце.

Охота на первелов прошла удачно, буквально в ста шагах от шатра паслась небольшая стайка. Птички жили в высокой траве, их было не видно, но хорошо слышно. Подкравшись ближе, орк достал из небольшого походного мешка заранее заготовленные камни и вручил один Диаросаль, отвязал верёвку от своего пояса и прошептал:

— Подойти к ним можно вплотную, главное не шуметь. Кидаешь камень в шевелящуюся траву и ловишь, когда они начнут прыгать.

Девушка серьезно кивнула и совершенно бесшумно, подкралась к гнездовью первелов. Грагар залюбовался ее плавными движениями. Диаросаль подошла намного ближе, чем он мог себе позволить и швырнула камень в траву. Птицы переполошились, начали орать и запрыгали в высокой траве. Девушка очень ловко схватила одну упитанную птичку и безжалостно свернула ей шею. У орка вытянулось лицо. Вот тебе и нежная трепетная девочка. Он думал, что всю грязную работу придется делать ему, а тут на лицо немалый опыт. Диаросаль вернулась к нему, держа за лапы две тушки и едва не раздуваясь от гордости, что смогла поймать дичь с первого раза. Грагар с лёгкой улыбкой наблюдал за ее победным шествием.

— Даже мне с первого раза не удалось поймать ни одного, — уважительно сказал орк, а Диаросаль ещё чуть выше подняла носик, глянув на него с явным превосходством и звонко рассмеялась, когда мужчина сцапал ее в объятия и подкинул в воздух, — ну что моя маленькая охотница, дичь ты поймала, пойдем ловить грибы?

Девушка, улыбаясь, отдала орку птичек, когда он поставил ее на ноги. Грагар привязал тушки к своему поясу, обмотал край веревки вокруг талии Диаросаль и взяв ее за руку переплел их пальцы.

Пока они бодро шагали в высокой траве, Грагар объяснял, на что стоит обращать внимание, чтобы не напороться на опасных хищников, найти воду, показывал съедобные растения и мечтал, что совсем скоро он так же будет учить своих сыновей и сердце наполнялось теплом, а глядя в восторженные девичьи глаза, на ее растрёпанные волосы под нелепой шляпой, на улыбающиеся губы и желание наделать ей орчат становилось нестерпимым.

— Я раньше думала, что степь это просто голое пространство поросшее травой выжженной солнцем досуха, — прошептала Диаросаль, пока они лежали в засаде среди раскидистых кустов с очень красивыми ягодами ярко оранжевого цвета, — а тут оказывается столько всего интересного.

Ягоды Грагар запретил ей пробовать.

— Это степной пупырышник, очень ядовитое растение, его листья используют шаманы, чтобы войти в транс для общения с духами, а ягоды вызывают дикое возбуждение, особенно у мужчин, — серьезно сказал орк, а Диаросаль залилась румянцем, когда до нее дошло, какое именно возбуждение, — противоядия от него нет. Только сгонять естественным путем, с женщиной, очень долго. Я даже слышал байку, про одного орка, который был уже стар и немощен, но захотел себе молодую жену. Наелся ягод, но догнать ни одну женщину не смог, так и умер от разрыва сердца, но на погребальный костер его несли с отменным стояком, — тихо хохотнул орк, а девушка покраснела ещё больше.

— Бедный, — пожалела она неизвестного орка.

— Глупый, — не согласился Грагар, — Он всю жизнь один прожил, семью создавать не стремился, а в старости захотел орчат, да не подрассчитал силы.

— И много здесь таких опасных растений? — поинтересовалась девушка, ей как лекарю было очень интересно.

— Таких больше нет, но ядовитых хватает. Некоторые настолько ядовиты, что даже орк в боевой форме может не выжить, если яд попадет в кровь. Я не силен в травах, но все ядовитые знаю на перечет, у нас этому всех орчат с детства учат. А в травах у нас шаман разбирается да моя бабка, она повитуха и травница, снадобья всякие делает. Я вас очень скоро познакомлю сама у нее спросишь, — сказал орк, а Диаросаль замерла и скосив на него глаза, прикусила губу от смущения.

— Зачем вы меня со своей бабушкой знакомить будете? — прошептала девушка.

— Как зачем? — удивился орк, — Ты моя женщина, я тебя обязан с семьёй познакомить.

У Диаросаль в груди, что-то тихо дернулась так, что стало трудно дышать. Грагар познакомит ее со своей семьёй. Как они ее примут? Будут рады или наоборот возненавидят? Кто она для него? Вопросы рассерженным пчелами кружили в голове, вгоняя девушку в лёгкую панику. Она только начала привыкать к нему, но скоро ей придется столкнуться и с другими орками, та женщина, которая приезжала, явно была ей не рада. И как она покажется перед другими, если на ней только тонкая самодельная рубаха? Девочка внутри Диаросаль верещала от ужаса. Ей совершенно нечего надеть!

— Я не могу знакомится с вашей семьёй в таком виде, — чуть не плача сказала Диаросаль.

— Конечно не можешь, — орк приобнял ее рукой и подтащил к себе ближе, — этот вид только для меня, — прошептал он и погладил девушку по попе, задев украшение. Диаросаль вздрогнула и скосила на него глаза, — Не переживай, нарядов у тебя будет достаточно, — нежно прошептал орк и чмокнул ее в плечико. Диаросаль немного успокоилась, она ещё не могла объяснить почему, но ей было важно произвести хорошее впечатление на семью Грагара, а заодно утереть нос той орчанке.

— И где грибы? — через некоторое время спросила Диаросаль взволнованно, орк так и не убрал руку с ее попы, слегка поглаживая, а у нее сердце сбоить начало.

— У подножия холма.

— А почему мы тут лежим?

— Потому что если сейчас подойдем ближе, останемся без грибов.

— Почему?

— Потому что их растащат степные собачки, надо подождать, пока не уйдут, — терпеливо объяснял орк, — Эти зверьки очень милые и почти ручные, пока ты не трогаешь их грибы.

Диаросаль удивлённо вгляделась вдаль. Под холмом были видны белые круглые камни и копошащиеся между ними рыжие зверьки.

— Целая семья, — цыкнул орк, — Ещё и с выводком. Ну ладно попробуем добыть хотя бы один гриб.

— А зачем нам грибы?

— Они очень вкусные, ты вкуснее ничего в жизни не ела это я тебе обещаю, — расплывался в улыбке орк, — Так все пошли, старшие разбежались, а с мелочью можно не считаться, — орк быстро встал на ноги, подхватил Диаросаль под мышки, поставив вертикально, взял за руку и быстро побежал к холму, девушка едва поспевала за ним. Добежав до холма, Грагар скинул на землю заплечный мешок и стал аккуратно срезать большой белый круглый гриб, который Диаросаль ошибочно приняла за камень. Дело это было непростое, гриб был очень скользкий. Лезвие ножа застревало в плотной мякоти. Пока орк пилил гриб, Диаросаль заметила выглядывающих из-за соседнего гриба, щенят.

— Ой, какая прелесть, — умилилась девушка и протянула руку, нагнувшись вперёд, чтобы погладить самого любопытного щенка. Он был таким милахой. Маленький рыженький, с большими ушками, черными глазками — бусинками и черным любопытным носиком. Щенок деловито обнюхал ее пальцы и тяфкнул. Тут же из-за гриба вывалилась вся рыжая очаровательная банда и Диаросаль, опустилась на нагретую солнцем сухую потрескавшуюся землю. Собачки облепили ее со всех сторон, лезли на колени, тёрлись об ее руки требуя ласки, кусали за пальцы острыми зубками. Девушка смеялась, гладила пушистых оккупантов, чесала им пузики и спинки. Щенки повизгивали от удовольствия, рычали друг на друга и чуть не подрались. Грагар косился на этот беспредел с лёгкой улыбкой. Срезав наконец гриб, он убрал его в мешок, подхватил девушку на руки под дружное возмущённо тяфканье и со всех ног побежал прочь.

Диаросаль грустно смотрела из-за его плеча на повизгивающих пёселей, они жалобно скулили, задирали носики, принюхиваясь.

— Не вздыхай, — усмехнулся Грагар, — Если эта банда запомнит твой запах, то они всей семьёй придут к нам жить.

— Они такие милые, — снова вздохнула девушка.

— А ещё наглые и жутко прожорливые, мы их не прокормим. Степные собачки самый страшный зверь в степи именно потому что дружелюбные и быстро привязываются, если они признают тебя хозяйкой можно будет смело съезжать из степи за холодное море, иначе эти твари тебя в покое не оставят и будут любить всем своим собачьим семейством, от всей своей собачьей души, — смеялся орк, — так что если видишь в степи собачку, беги от нее со всех ног, иначе рискуешь обзавестись прожорливыми и быстро размножающимися питомцами, которые тебе житья не дадут.

Вернувшись к шатру Грагар развил бурную деятельность. Видя раскрасневшееся от жары лицо Диаросаль, он посадил ее под навес, снял шляпу и маскировку. Притащил бурдюк с водой и кусок ткани, нежно обтер потное лицо, шею и плечи влажной тканью, вручил девушке кружку прохладной воды и пошел разжигать костер. Девушка млела от его заботы, даже ее няньки и родная мать так о ней не заботились. Она отдыхала лёжа в теньке и наблюдала за орком. Он уже ощипал первелов, замотал их в травы и положил на камень у костра, достал из мешка гриб, обмыл его в роднике и теперь нарезал крупными кубиками и складывал в котелок. Девушка, как завороженная смотрела на его руки, уверенно орудовавшие ножом, на мощные плечи, на бугры тугих мышц и не верила, что этот мужчина действительно ее. Он сказал, что познакомит ее со своей семьёй... Это значит, что она не рабыня? Сомнения и надежда тревожили душу и Диаросаль вдруг поняла, что хочет быть его женщиной не на какое-то время, а навсегда. Только она не знала, хочет ли он этого? Женится ли он на ней? Про брачные традиции орков Диаросаль ничего не знала, а спросить ей гордость не позволяла. Она была эльфийской до мозга костей, а по эльфийский традициям первый шаг всегда делает мужчина.

Обед был восхитительный и Диаросаль должна была признать, что ничего вкуснее, грибной похлёбки приготовленной орком, она в своей жизни не ела, о чем и сообщила ему. Грагар самодовольно улыбнулся и крепко поцеловал смущенную девушку. Посуду они мыли вместе, смеялись, дурачились и конечно же целовались. После чего орк утащил девушку купаться и там уже все шутки кончились, стоило Диаросаль посмотреть в черные омуты, пылающие еле сдерживаемой страстью. И странное дело, она не смутилась, не отвела глаз, наоборот, медленно стянула свою рубаху и откинув ее в сторону, повернувшись к орку спиной, медленно вошла в воду, скользя пальцами по поверхности воды. Когда вода стала доставать ей до груди, она посмотрела на орка через плечо, взмахнула кокетливо ресницами и прикусила пухлую губку.

Грагар нетерпеливо рыкнул, сорвал свой пояс и с разбегу нырнул в горячую воду обдав девушку волной брызг. Диаросаль взвизгнул а, когда вокруг нее сомкнулись крепкие руки, прижали к пишущему жаром телу, но сопротивляться даже мысли не возникло, когда ее губ коснулись мужские губы. Она провела ладонями по плечам и шее орка, зарылась пальцами в мокрые волосы на затылке и страстно ответила на поцелуй.

Грагара трясло от возбуждения, но он не хотел торопиться. Скользя руками по стройному телу он самозабвенно целовал свою женщину, лаская влажную кожу. Ладони медленно скользили по спине от лопаток до поясницы, заставляя девушку чуть выгибаться и тереться острыми сосочками о его волосатую грудь. Диаросаль впивалась пальцами ему в затылок, чуть царапая кожу ноготками. От затянувшегося поцелуя кружилась голова, а тело горело, но горячая вода здесь была совершенно ни при чем. Она горела изнутри, вздрагивали и постанывала от остроты ощущений. Орк обнимал ее, обволакивая собой. Запах мужчины врывался с воздухом и бил по беззащитным рецепторам, девушка готова была вечно дышать им.

Когда мужские руки спустились ниже и сдали мягкие полушария, Диаросаль прижалась к нему ещё крепче, откинула голову назад и громко застонала. Грагар сразу воспользовался приглашением и впился губами в беззащитную шею. Целовал, проводил языком по нежной коже, прикусывал, вызывая в теле девушки короткие вспышки удовольствия, которые огненными ручьями стекали в низ живота и там собирались тугим комком приближающегося извержения.

Грагар поднял девушку на руки и не переставая целовать, понес к шатру. Уложил под навесом, широко развел ей ноги и лег сверху, проникая в ее тело одним движением. Диаросаль, выгнулась под ним, громко простонав ему в губы, и мужчина начал медленно двигаться. Он не спешил, хотя тело требовало удовлетворить безумный чувственный голод немедленно и не только его, Диаросаль металась под ним, стонала, терлась об него напряжёнными сосками, ей хотелось быстро, грубо, но безжалостный орк продолжал входить в нее медленно, неспешно, сводя ее с ума. И когда ей казалось, что она не выдержит, умрет от напряжения, он всего одним движением довел ее до вершины, заставляя кричать в голос и плакать. Это было невозможно описать словами, ей казалось, что тело просто разлетелось на мелкие осколки и она стала лёгкой, почти невесомой.

А Грагар, тяжело дыша, нежно сцеловывал с ее лица соленые слезы, шептал, какая она красивая именно сейчас, просто невозможно прекрасная и не переставал благодарить духов за подаренное счастье. Когда Диаросаль смогла думать, первой ее мыслью было: «Я кажется его люблю». Ещё не до конца отдышавшись, она провела дрожащими пальцами по его брови, носу, скуле, разглядывая красивое лицо. Любуясь им. Впитывая его образ.

«Да. Люблю», — девушка вздохнула. Даже бывший жених не вызывал в ней такого трепета и восхищения. Грагар идеален во всем. Для нее идеален. Само совершенство.

Орк покинул ее тело и лег рядом, прижал к себе нежное тело своей женщины, поглаживая ее по спине, подпер голову рукой и посмотрел на девушку, она смущённо улыбнулась, водя пальчиками по его груди.

— Завтра поедем в становище ткачей, — тихо сказал мужчина, а девушка заинтересованно посмотрела на него, — это недалеко всего полдня пути. Скоро нам нужно будет вернуться в военное становище, так что купим готовые платья у ткачей, а когда мне пришлют замену, поедем в деревню знакомиться с моей семьей и там уже ты сможешь заказать любые наряды и украшения, какие захочешь. Рубашка твоя диво, как хороша, но я предпочитаю наслаждаться видом тебя в ней сам, — игриво сказал орк и поймав ладонь девушки перецеловал каждый пальчик.

— Спасибо, — прошептала Диаросаль глядя на орка сияющими глазами.

— А сейчас у меня есть для тебя ещё один подарок, — с этими словами орк поднялся и сверкая голым задом ушел в шатер.

Подарком оказались очень милые кожаные сапожки, кожаная юбка до колен сшитая хитрым образом из нескольких кусков мягкой кожи с поясом и кожаный длинный жилет, который прикрывал не только шею, но и плечи. Диаросаль потеряла дар речи от восхищения. У нее теперь есть нормальная одежда! Обновки пришлись в пору, девушка покрутившись перед орком с громким визгом повисла у него на шее и крепко поцеловала не переставая шептать: «Спасибо!». Она не могла поверить, что он сам сшил для нее одежду, но Грагар смущённо подтвердил ее догадку и сердце Диаросаль чуть не разорвалось от любви, благодарности и восхищения. «О, духи! Какой мужчина!», — думала девушка рассматривая аккуратные сапожки на плоской подошве, склеенной из нескольких слоев толстой жёсткой кожи.

Остаток дня они проводили ревизию вещей и припасов, потихоньку собирая баулы и готовясь к переезду. Как бы Грагару ни хотелось побыть наедине со своей женщиной, но нужно возвращаться, он был очень благодарен Грыыку, за то что подменил его, но наглеть тоже не стоило. К тому же, чем быстрее он отправит гонца к отцу, тем быстрее ему пришлют замену и они смогут вернуться в деревню, где он намекнет невесте, что пора бы уже становиться женой и начинать делать орчат.

А вечером он любил свою женщину долго, нежно, страстно и безжалостно. Диаросаль сорвала голос и уснула на нём совершенно обессиленная, крепко сжимая тонкими руками могучую шею и чувствуя нежные поглаживания по спине.

Рано утром Грагар загрузил баулы и сложенный шатер на ярка, закопал кострище, убирая все следы их пребывания в этом месте и с первыми лучами солнца они отправились в путь. Орк был прекрасным рассказчиком и дорога до становища ткачей прошла для Диаросаль легко, приятно и очень познавательно. Девушка сидела боком на коленях Грагара и совершенно не стесняясь прижималась к его груди, слушая интересные рассказы о степи, об укладе жизни орков и о его детстве и юности. Она смеялась и задавала сотни вопросов, ей было легко и приятно разговаривать с Грагаром, а в душе цвела буйным цветом любовь и щемящая нежность к этому невероятному мужчине. Каждый взгляд, каждое прикосновение которого были наполнены заботой и нежностью. Он не прятал своих чувств, был открыт перед ней, его поведение настолько отличалось от того, к чему она привыкла, что влюбиться было просто невозможно и если бы она его уже не любила, то сейчас бы влюбилась снова. Ни один эльф никогда не позволил бы себе вести себя так открыто и честно и девушка радовалась, что ее мужчина не эльф. Что он может позволить себе и тесные объятия, и нежные поцелуи, и громкий смех, и проявлять свою любовь самым честным способом. По дороге они дважды останавливались и любили друг друга в душистой высокой траве, после чего у нее дрожали ноги и глупая улыбка не сходила с лица.

К становищу ткачей они добрались только перед закатом и девушка поразилась, насколько отличаются ее фантазии от реальности. Она воображала, что здесь будет небольшой лагерь с шатрами, но они въехали в настоящую деревню с добротными домами, сложенными из ровных красных камней, крыши у домов тоже были красными и необычными, орк объяснил, что дома построены из обожжённой глины и стены и крыши, а вот окна тут были привычными для Диаросаль, прозрачными, но не такими большими, как во дворце. Украшенные ставнями из тонких веток, связанных между собой. Каждый двор был огорожен невысоким забором из глины, из-за которого выглядывали красивые и яркие цветы.

Встретили их очень дружелюбно, староста деревни тепло приветствовал Грагара и с любопытством косился на девушку. Орк представил ее и объяснил причину визита. Староста пригласил их разделить с ними вечернюю трапезу и показал, где можно поставить шатер. Здесь Диаросаль поняла зачем носить эту ужасную штуку. Все встреченные ими мужчины орки сначала пристально ее разглядывали, потом косились на ее юбку и явно прислушивались к позвякивание цепочек на украшении, чем жутко ее смущали, а услышав звон теряли к ней всякий интерес.

Внутри дом старосты поразил Диаросаль наличием мебели. Добротные столы и стулья, лавки, сундуки и даже был громоздкий буфет с красивой расписной посудой. Повсюду были разноцветные ковры, явно ручной работы и много других предметов интерьера, которые создавали невероятный уют. Жена старосты настоящая орчанка, высокая мускулистая, но была одета в красивое длинное зелёное платье с вышивкой, а количество бус и браслетов на ней было просто запредельным. После сытного ужина они ещё посидели с хозяевами на широкой веранде, попивая ароматный чай и делясь новостями. Староста интересовался службой, печально улыбался и мечтательно закатывал глаза, вслух вспоминая, как сам когда-то служил, при этом он крепко держал жену за руку, иногда перебирая пальцами бусины на ее браслетах. Такое явное проявление чувств умилило Диаросаль и она украдкой посмотрела на своего орка, который так же нежно держал ее за руку. Девушка представила их, через много лет так же сидящих рядом и сердце сладко замерло, неужели такое возможно? У нее будет настоящий дом полный любви и счастья? Девушка не переставая любовалась на небольшой садик перед домом старосты с яркой цветочной клумбой. Неужели ее мечта все же станет реальностью? Девушка сглотнула, когда поняла, что с Грагаром готова была жить и в шатре, но гипотетическое наличие у ее мужчины дома, грело душу.

Следующий день принес Диаросаль много приятных впечатлений и неудивительно, какая девушка не любит наряжаться? Сначала они выбирали ткани для платьев, это конечно не эльфийские тончайшие шелка, но тоже очень красивые натуральные ткани. Потом ее долго мерили, подбирали фасон, вышивку и украшения под платья. Вечером Диаросаль была очень уставшей, но счастливой. У нее теперь было три красивых платья, одно зелёное и два светлых, почти белых. Две рубахи с длинными рукавами и широкие штаны, больше похожие на длинную юбку. Орчанки, которые шили ее одежду подсказали, какие лучше украшения носить, как оказалось у орков даже бусы имеют смысл и могут много рассказать о своем хозяине. Грагар одобрил ее выбор, ну как одобрил? Когда она вышла к нему в платье с заплетенными на орочий манер волосами и с несколькими нитками бус на шее у него даже рот приоткрылся и он начал стремительно зеленеть, чем вызвал у орчанок дружный смех, а Диаросаль вогнал в краску, потому что в его глазах полыхал откровенный пожар.

Соиледиаль с отвращением прополоскав тряпку, швырнул на котелок горсть песка и начал с остервенением его тереть. Гадская бабка! Она просто издевается над ним! Кому расскажешь не поверят, что за последние три дня сын владыки Западных лесов собственноручно убирал навоз, стирал в ручье шкуры, и предметы женского гардероба, хорошо хоть только вещи вождя, свои платья бабка ему не доверила. Сердце вновь застучало, как бешеное, стоило вспомнить, как он дрожащими руками тер короткие кожаные юбки, жилетки и нечто из ткани, напоминающее очень короткую рубашечку без рукавов, этих волнующих штучек было всего три, и пока он их перестирал, представляя Ыркхе облаченную в них, два раза чуть не опозорился, потому что его пояс не мог скрыть дикого возбуждения, стоило ему подумать о вожде.

Ещё и старуха постоянно его третировала, то это ей не так, то то ей не эдак. Он регулярно от нее отхватывал мокрой тряпкой по заднице за любую оплошность. За три дня она его так настращала, что он уворачивался от тряпки даже не видя ее. Вот и сейчас, он скорее почувствовал, чем услышал и сиганул в бок, тряпка просвистела совсем рядом и Соиледиаль резко развернулся, настороженно глядя на вредную старушенцию.

— Вот паразит, — довольно скалясь сказала Ыдре. Она держала в руках большую плетёную миску полную крупных оранжевых ягод, — Давай скреби усердней, мне котел понадобится, потом переберешь и промоешь ягоды, не забудь про ужин и порядок наведи, сегодня вождь вернётся, а ты тут свинарник развел.

Соиледиаль поджал губы. Да благодаря ему шатер вождя самый чистый и нарядный во всем становище! Он никогда ещё не был настолько чист и свеж. Соиледиаль собственноручно собирал и сушил душистые травы, потом раскладывал их толстым слоем под шкурами, чтобы вернувшись Ыркхе было приятно находиться здесь. Сплел несколько гирлянд из степных цветов и развесил их над топчаном вождя. Эльф никогда ещё ни о ком так не заботился! И делал он это не потому что бабка его лупила, а потому что сам хотел сделать приятное женщине, которая занимала все его мысли и сны.

— Ну чего смотришь? Скреби давай, а я отдохну пойду, — заворчала Ыдре и поставила корзинку с ягодами у входа в шатер.

Ругаясь про себя, Соиледиаль домыл котел, навёл порядок перед шатром, сходил к озеру помылся и сел перебирать ягоды. Ыдре постоянно заставляла его что-нибудь перебирать. То корешки, то травы, то теперь ещё и ягоды. Это занятие было очень нудным, но Соиледиаль не жаловался, он считал ниже своего достоинства жаловаться на самоуправство бабки, да и некому было. С другими орками он не общался. Не хотел привлекать к себе лишнее внимание, орчанки и так смотрели на него голодными глазами, хорошо хоть к Ыдре не обращались с просьбой «потискать» его. Соиледиаль передёрнул плечами и чуть сильнее сжал ягодку, так что тонкая кожица лопнула и густой оранжевый сок испачкал пальцы. Эльф принюхался и слизал сладковатую мякоть. М-м-м. Воровато оглянувшись и убедившись, что бабка дрыхнет на своём топчане, занавешенным шкурой, Соиледиаль закинул несколько ягод в рот, с удовольствием смакуя их на языке. Вкуснятина.

Закончив перебирать, он промыл ягоды и оставил у очага, Ыдре собиралась же из них что-то готовить. Помешивая булькающую похлёбку в котелке Соиледиаль предвкушал скорую встречу с вождём, он весь трепетал только от мысли, что совсем скоро увидит ее, заглянет в черные как ночь глаза, вздохнет ни с чем не сравнимый запах ее волос. Замечтавшись, эльф чуть не утопил ложку в похлёбке, так как пальцы дрожали от нервного возбуждения, а в паху потяжелело. И чем сильнее он старался подавить вспыхнувшее вожделение, тем сильнее оно его терзало. Он старался не думать об Ыркхе, но это не помогало. К заходу солнца его уже трясло от возбуждения, член стоял колом и Соиледиаль наконец понял, что что-то не то, такого долгого и навязчивого желания у него никогда раньше не было. Закончив с готовкой, эльф прилёг на топчан вождя подтянув ноги к груди, в теле бушевал пожар, дышал Соиледиаль часто и хрипло, поминутно облизывая губы.

Ыркхе вернулась в становище, когда последние солнечные лучи догорали за горизонтом и сразу направила своего ярка к озеру, чтобы помыться. Женщина не хотела предстать перед своим рабом, потной, вонючей и пропыленной, но даже сама себе в этом признаться не могла. Потому что, если она признается, что хочет быть для этого мальчика красивой, то удержаться будет совершенно невозможно и она как пить дать потеряет выдержку и лишит его невинности, а этого делать категорически нельзя. Женщина за последние три дня и так вся извелась от ревности, он был здесь, один, беспомощный, невинный, а в становище много женщин, которых назвать слепыми никак нельзя и наверняка они все смотрели на ее мальчика и хотели его. Ыркхе боялась до ужаса, что одна из них все же решится и... Нет об этом лучше не думать.

Переговоры с вождем клана Горга, как она и думала, были посвящены ночи выбора, Оргор настаивал на присутствии его шамана и сыновей, но Ыркхе отказала ему, как он ни уговаривал. И дело было даже не в том, что они чужаки для ее племени, а в том, что присутствие шамана может разозлить духов. Духи всегда сами выбирают себе служителя, это и в других племенах так, но только в ее племени шаман так же становится мужем вождя и вмешиваться в выбор никто не может, а чужой шаман вмешаться может. Ей и так не сладко, каждый год в ночь выбора она умирает от страха, что придется делить шатер с тем, кого не выбирало ее сердце, но пока духи были к ней милостивы. Поэтому никаких чужих шаманов и сыновей ушлого вождя ей не надо.

Освежившись и наведя красоту Ыркхе вернулась к шатру, сама распрягла ярка, оттягивая неизбежную встречу. Сердце билось в груди пойманной птицей и от волнения ладони стали влажными. Ыркхе разозлилась, она вождь, а ведёт себя как сопливая девчонка. Подышав немного, чтобы успокоиться женщина решительно откинула полог шатра.

Первое, что бросилось ей в глаза, была миска с ягодами у кострища.

— А, ты вернулась, — расплылась в улыбке Ыдре, — ну как прошло? Уломал тебя этот хитрый жук?

— Не уломал, ты знаешь, что шаману нечего делать на празднике ночи выбора, — говорила Ыркхе, не спуская глаз со скрючившегося на топчане раба, — Соиледиаль?

Но мальчишка никак не отреагировал, он дрожал, свернувшись в клубок, вождь отчётливо видела испарину, покрывающую его нежную белую кожу. Ыркхе перевела тяжёлый взгляд на родственницу.

— Что? — состроила та невинное лицо.

— Что здесь делают ягоды пупырышника? — сквозь зубы процедила Ыркхе.

— Какие ягоды? Ничего не знаю, — с довольной рожей пропела бабка и поднялась на ноги, повесив на плечо большой мешок, — И вообще, я не нанималась нянчить твоего раба, все мне некогда, меня Ырсып на свидание пригласил.

— Ты понимаешь, что ты натворила? — заорала Ыркхе, — Он же умереть может!

— Да чего ему будет с пары ягод, — махнула рукой Ыдре и уже откинув полог, повернувшись к внучке, ехидно сказала, — Ты же здесь, это твой раб, значит твоя и ответственность, — с этими словами бабка вышла из шатра, оставив Ыркхе наедине с эльфом.

Соиледиаль тихо, протяжно застонал. От этого звука у Ыркхе по коже пробежал табун мурашек. Женщина нервно облизала губы и медленно подошла к топчану, на котором дрожал эльф.

— Тихо, малыш, — жалостливо прошептала Ыркхе присаживаясь рядом и погладила мужчину по голове. Соиледиаль дернулся и сильнее сжался, притиснув свои колени к груди. Женщина с наслаждением пропустила длинные светлые волосы сквозь пальцы и эльф снова вздрогнул.

— Госпожа, помогите, — едва слышно прошептал Соиледиаль. Тело не подчинялось разуму, он весь горел. Даже пытался сам справится с возбуждением, но ничего не получилось, только хуже стало, — дайте противоядие.

Ыркхе прикусила губу, потому что помимо воли в теле рождалась темная жажда. Она хочет этого мальчика, до безумия, и теперь у нее нет выбора. Она возьмёт его сегодня иначе он умрет. Женщина ласково прочертила пальцем по шее эльфа.

— Госпожа, умоляю не мучайте, — сипло взмолился Соиледиаль.

— Я не буду мучить, — прошептала Ыркхе и прихватила губами кончик длинного красного уха. Эльф дернулся и вскрикнул от остроты ощущений, впившиеся в измученное похотью тело, — Повернись на спину, малыш.

Соиледиаль подчинился. Повернувшись на спину, он выпрямился, зажмурился и вцепился дрожащими пальцами в шкуру, застилающую топчан. Ему было очень стыдно, что орчанка видит в каком он состоянии. Член побагровел от прилившей крови и пояс совершенно не справлялся с прикрывательной функцией.

Ыркхе сглотнула, глядя на распухшую головку, член чуть раскачивался и подрагивал, а от ямки на вершине уже тянулась ниточка вязкой жидкости. Соиледиаль дрожал всем телом, лицо и уши покраснели, дыхание было тяжёлым и прерывистым. Женщина облизала зудящие губы, и наклонилась, обдав живот эльфа горячим дыханием. Соиледиаль снова вскрикнул и распахнул, почти ничего не видящие глаза.

— Госпожа, — прохрипел он.

— Тише, малыш, не бойся, я помогу, — бормотала Ыркхе склоняясь ниже. Она осторожно, кончиком языка дотронулась до нежной кожи головки и эльфа выгнуло дугой. Громкий стон стал музыкой для ее ушей и она уже смелее обвела языком головку по кругу. Соиледиаль закричал и совершенно неожиданно вцепился ей в волосы.

— Госпожа, не мучайте, — захлебывался в рыданиях эльф и Ыркхе решительно обхватила подрагивающий член рукой. Она редко дарила своим немногочисленным любовникам такие ласки, но чувствуя губами горячую подрагивающую плоть эльфа, слыша его стоны, испытывала небывалое удовольствие. С наслаждением облизывая и посасывая член, помогала себе рукой, расслабляя горло, когда мальчишка стал двигать бедрами на встречу, удерживая ее за волосы. Она позволила ему достигнуть пика, выпила его до дна испытывая настоящие муки, потому что её возбуждение никуда не делось и требовало выхода.

Соиледиаль тяжело дышал, всё ещё не позволяя ей поднять голову, под закрытыми веками плыли цветные круги. Ыркхе медленно выпуталась из его хватки и с улыбкой посмотрела на красное потное лицо, длинные ресницы были мокрыми и на щеках блестели дорожки слез. Искусанные губы припухли и выглядели сейчас очень трогательно Женщина невольно залюбовалась им и поцеловала эльфа в живот. Мальчишка зашипел и всё ещё не опавшая плоть стремительно стала увеличиваться в размерах. Ыркхе подозрительно смотрела то на лицо эльфа, то на его член. Соиледиаль открыл глаза и посмотрел на неё мутным голодным взглядом.

— Соиледиаль, сколько ягод ты съел? — севшим голосом спросила Ыркхе.

— Горсть, может две, — сорванным голосом прохрипел мальчишка.

Женщина грязно выругалась на орочьем.

— Тебя не учили, что нельзя тянуть в рот незнакомые ягоды?! — рявкнула Ыркхе. Соиледиаль ещё не пришел в себя, поэтому рычание женщины не произвело на него особого впечатления. Он чувствовал себя пьяным и дико возбужденным, и не мог отвести взгляда от сочной женской груди. В воспалённой мозгу промелькнула мысль, что без жилета грудь будет выглядеть лучше, поэтому не придумал ничего лучше, как схватить этот самый жилет и дёрнуть вниз. Ыркхе вскрикнула от неожиданности, а в следующую секунду уже лежала на полу, а наглый эльф лежал сверху, тискал ее грудь, облизывая соски и тёрся возбужденным членом о ее ногу, приговаривая:

— Эти ягодки я готов изо рта вообще не выпускать.

Ыркхе не успела возмутиться, но успела возбудиться, когда Соиледиаль жадно всосал в рот ее сосок. Женщина выгнулась и протяжно застонала от животной похоти, омывшей ее тело. Всему есть конец и ее терпению он сейчас пришел. Ухватив эльфа за затылок, она подтянула его выше и впилась алчущим ртом в его губы. Застонали они вместе. Она настойчиво целовала нежные губы, прикусывала их, ласкала языком его язык. На каждое ее движение тело Соиледиаля отзывалось восторженной дрожью и это сводило женщину с ума. Он лихорадочно шарил руками по ее телу, сжимал, гладил, тёрся об нее всем телом. Ыркхе с трудом отлепилась от сладких губ и рыкнула:

— Обещай быть послушным мальчиком!

— Да, да, я буду самым послушным мальчиком, моя госпожа, — задыхаясь прошептал Соиледиаль, сжимая пальцами крепкую женскую ягодицу. Ыркхе чуть не взвыла. Его слова, его глаза полные мольбы чуть не довели ее до края. Резко перекатившись, она прижала руки эльфа к шкуре на полу.

— Лежи, не двигайся, — строго сказала она и поднялась на дрожащие ноги. Соиледиаль не отводил от нее жадного взгляда, но не шевелился. Ыркхе медленно сняла кожаный жилет, большие груди подпрыгнули и Соиледиаль застонал, выгибаясь всем телом. Женщина отошла на два шага от него, скинула сапоги и спустила юбку, оставшись совершенно голой. Соиледиаль чуть не заплакал снова. Ыркхе была прекрасна. Изумительна. Совершенна. Он облизывал глазами ее мускулистое подтянутое тело, большую грудь, плоский живот с рельефом мышц, крутые бедра, но больше всего его манил треугольник черных волос между ними, — Тебе нравится? — спросила женщина и погладила возбужденные соски.

— Да-а, — простонал Соиледиаль не имея сил отвести глаз от этого пленительного зрелища. Ыркхе улыбнулась, подошла к нему и перекинув через него ногу, встала так, чтобы эльфу было хорошо видно ее промежность. Соиледиаль сглотнул, разглядывая то, что никогда не видел и чувствуя, что ещё немного и его просто разорвет.

— Помнишь? Тебе нельзя двигаться, — прошептала Ыркхе и пальцами раздвинула складки плоти, нашла набухший комок нервов и стала сильно массировать его, иногда ныряя пальцами в возбужденное, сочащееся влагой лоно, а от того, что эльф не отрываясь смотрел на нее, она возбуждалась ещё сильнее.

— Госпожа сжальтесь, — заскулил эльф. У него уже тело выкручивало от нестерпимой жажды засунуть куда-нибудь свой член.

— Хороший мальчик, — пробормотала Ыркхе и медленно опустилась на его бедра, — теперь можешь подвигаться, — простонала она, насаживаясь на каменный стояк эльфа. Соиледиаль чуть сознание не потерял, почувствовав влажный жар, обволакивающий его член. Он громко застонал и резко подкинул бедра навстречу движениям Ыркхе. Она медленно скользила по нему вверх и вниз, чуть раскачиваясь, а ему хотелось быстрее, грубее, сильнее. Соиледиаль искусал все губы, но не смог удержаться, ухватил женщину за бедра и стал вколачиваться в нее снизу, резкими короткими толчками. Шатер наполнился их громкими стонами, пошлыми шлепками и развратным хлюпаньем. Соиледиаль уже не плакал, он рычал не хуже орка, вбиваясь в податливую женскую плоть.

Ыркхе думала, что сможет контролировать процесс, но она недооценила степень возбуждения эльфа. В какой-то момент он с невероятной силой скинул ее с себя и навалившись сверху, прижал ее руки к шкуре и стал таранить ее на бешеной скорости. Женщине хватило несколько толчков, чтобы кончить. Ее лоно жадно сокращалось, принимая грубое проникновение, и она впервые в жизни кричала, достигнув пика, потому что мальчишка и не думал останавливаться. После того, как она кончила в третий раз, Соиледиаль сделал ещё несколько толчков и взорвался внутри нее с громким воплем. Он рухнул на женщину, тяжело дыша, сжимая пальцами ее груди, продолжая содрогаться всем телом. Ыркхе прикрыла глаза, сыто улыбнувшись и погладила эльфа по голове. Мальчишка был весь скользкий от пота, а волосы влажными.

— Хороший мальчик, — мурлыкнула женщина, но через пару мгновений ее глаза недоверчиво округлились потому что член внутри ее тела снова стал наливаться силой. Соиледиаль поднял голову и посмотрел на нее совершенно невменяемым взглядом.

— Госпожа моя я буду очень хорошим мальчиком, — сказал он и впился ей в губы, сразу пробираясь языком внутрь. Ыркхе и пикнуть не успела, как мальчишка ловко перевернул ее на живот, подтащил к себе за бедра и снова погрузившись в ее лоно на всю длину, стал жёстко загонять в нее свой член. Что было дальше, она помнит смутно, кажется они оставались в такой позе последующие несколько часов, она даже приняла боевую форму, но это не спасло ее от бешеного темперамента мальчишки. Ни один ее любовник не мог похвастаться тем, что драл ее всю ночь напролет без остановки и она ещё при этом удовольствие получала. Отпустило эльфа, только на рассвете, и тот последний пик блаженства она запомнит на всю жизнь. Она плакала от облегчения, когда Соиледиаль кончив, рухнул на нее и сразу уснул, а у нее было ощущение, что она уже никогда не сможет ходить нормально. Лоно было настолько чувствительно от многочасового трения, что любое движение вызывало волну небольших взрывов удовольствия в теле. Ыркхе очень осторожно выползла из-под мальчишки. На ноги она встать не рискнула и ползком добралась до баулов. Нашла баночку с маслом из первоцветов, обильно смазала себе промежность, и натруженный отекший орган эльфа, иначе мальчишка рискует остаться немощным на всю жизнь. Мазь очень быстро вылечила все неприятные ощущения. Ыркхе с трудом закинула Соиледиаля на свой топчан и легла рядом. Она смертельно хотела спать. Но оказалось, что рано обрадовалась и зря легла рядом с эльфом. Проснулась она, когда тело вновь скручивало от сладких спазмов. С трудом разлепив глаза, обнаружила свои ноги уютно устроившимися на плечах Соиледиаля, который довольно сопел и порыкивал, вгоняя свой член в ее всё ещё немного отекшее лоно.

— Не говори мне, что ты всё ещё под действием ягод? — в ужасе прошептала орчанка, совершенно ничего не имея против от самоуправства своего раба.

— Я не знаю. Проснулся, а у меня стоит, — пропыхтел Соиледиаль алчно следя, как его член то исчезает, то появляется между натруженных, припухши нижних губ Ыркхе.

— И сразу решил, что если стоит, то нужно куда-нибудь его засунуть? — насмешливо спросила женщина, после того, как отдышалась. Соиледиаль всё ещё лежал на ней и беззастенчиво посасывая сосок, руками жмакал ее груди.

— Чтобы не рисковать, вдруг я всё ещё отравлен, — прошептал эльф и поднял на нее невинный взгляд голубых глаз. Ыркхе прикусила губу, чтобы не засмеяться. Вот хитрюга, сразу видно, что эльф.

— Надеюсь в следующий раз ты будешь более разумен и не потащишь в рот всякую дрянь, — строго сказала Ыркхе, — Больше ты от меня такой милости, как сегодня, не дождешься.

— Я же обещал, госпожа, что буду хорошим мальчиком и очень послушным, — проникновенно заглядывая орчанке в глаза прошептал Соиледиаль, а Ыркхе поняла, что если он будет так смотреть и так говорить, то она снова не сможет удержаться. И к своему удивлению Соиледиаль тоже очень быстро понял, как склонить свою госпожу к физической близости. Нужно быть лишь очень послушным, хорошим и совершенно бессовестным мальчиком.

— Это чучело ушастое из тебя уже веревки вьет, — шипела вернувшаяся с затянувшегося свидания Ыдре.

— Не преувеличивай, — отмахнулась Ыркхе, находящаяся в самом благостном расположении духа после жаркой во всех смыслах ночи.

Вышеупомянутое ушастое чучело пряталось за большим стогом сена, которое оно все утро таскало, и бессовестно грело уши.

— Вместо того, чтобы молить духов о муже, ты раба пользуешь. Совести у тебя нет, — стыдила бабка вождя.

— И кто же в этом виноват? — Ыркхе выразительно посмотрела на родственницу, — Зачем ты ему ягоды пупырышника подсунула? Ты прекрасно знала, что я не позволю ему умереть, он гарант мира, так какие ко мне претензии?

Но Ыдре будто не слышала обоснованных доводов.

— Ты должна думать о своем племени в первую очередь! А не о каком-то ушастом паразите! Мы уже сорок лет без шамана живём, детей никто не рожает, потому что вне брака нельзя, а ты нашла себе игрушку и тешишься, вместо того, чтобы готовиться к ночи выбора и молить духов о милости. Так вот, моя дорогая, если ты сама не можешь от него избавиться, то это сделаю я! — рычала Ыдре. Вождь зло прищурилась.

— Не смей его больше трогать, ты сама сказала, что это мой раб и значит моя ответственность, — угрожающе сказала Ыркхе.

— Ой, да нужен он мне, трогать его ещё! — воскликнула Ыдре.

— Ты кажется меня не поняла, — зашипела Ыркхе, — Я простила тебе выходку с ягодами, но больше не смей ему вредить, иначе я вынуждена буду принять меры и они тебе вряд ли понравятся.

— Вот! Что я говорила! Ты готова родную бабушку променять на эту жердь с глазками? — Ыдре свирепо уставилась на внучку.

Ыркхе вздохнула и потерла переносицу.

— Почему ты не хочешь меня услышать?

— Потому что ты говоришь и делаешь глупости. Пойми он враг! Он при первой же возможности предаст и всадит нож тебе в спину. Если тебе так важно, чтобы он тут болтался, пусть болтается, но только не рядом с тобой. Сегодня ночь выбора, тебе нужно подготовиться. Уже все племя съехалось. Столько роскошных красавцев сегодня будут биться за право назвать тебя женой, — мечтательно зажмурилась Ыдре, — А ты своего эльфа нянчишь. Забудь про него. Он чужак.

Соиледиаль выглянул из-за сена, ему не нравилось, то о чем говорили женщины. Жгучая ревность разливалась внутри, стоило ему представить Ыркхе с другим мужчиной. Вождь уже ушла от шатра.

— Ай-ай-ай, — запищал эльф, когда бабка крепко ухватила его за ухо, — Отпустите, что вы делаете, больно же!

— Слушай сюда, задохлик. Ещё раз увижу, как ты свои яйца катишь к моей внучке, я тебя накормлю кое-чем пострашнее пупырышника, — шипела Ыдре в пойманное ухо.

— Вот только не надо меня пугать, — зашипел эльф в ответ, — Госпожа не позволит вам надо мной издеваться.

— Как только у нее появится муж, а я уверена, что в эту ночь выбора он появится, — Ыдре сделала эффектную паузу, улыбнувшись по крокодильи, Соиледиаль невольно вздрогнул, — я заберу тебя себе и будь уверен, ты у меня будешь, как шелковый.

— Госпожа не отдаст меня, — заносчиво сказал эльф, хотя в душе уверенности в этом не чувствовал.

— Отдаст, как миленькая, ты же у нас гарант мира, и если ее муж тебя грохнет, то это будет нехорошо, — довольно скалилась бабка, — Так что будь хорошим мальчиком и не путайся под ногами.

— И чем же я мешаю? — сварливо спросил Соиледиаль.

— Существованием своим, — рявкнула Ыдре и выпустила наконец его ухо, — Где это видано, чтобы орчанка с эльфом любилась! Это же позор! — экспрессивно взмахнула руками Ыдре и похромала к шатру, — Ты же немочь бледная, ни рожи, ни кожи одни уши и есть. Ты не пара вождю. Ыркхе нужен настоящий мужик, чтобы справиться с ней мог. Она же любого в бараний рог скрутить может, — с гордостью сказала бабка усаживаясь возле очага, — Так что держись от нее подальше.

— Я не могу, я ее раб, — зло оскалился Соиледиаль. Его взбесили слова старухи. Ыркхе его женщина, и он не собирается позволять всяким там оркам занять его место на топчане возле нее. Никогда этого не будет, а уж как добиться, чтобы мужа у вождя не было он придумает.

— Просто сегодня не подходи к ней и на глаза не показывайся, — совершенно спокойно сказала Ыдре. Ее черные старческие глаза странно поблескивали, — Погуляй по становищу, подальше от нашего шатра, сходи к озеру утопись, — в голосе бабки проскользнули нотки затаенной надежды. Соиледиаль зло прищурился. Ага, сейчас, уже пошел и утопился, — Там с восточной стороны сегодня потенциальные мужья готовятся к ночи выбора, они тебе помогут... Утопиться, если сам стесняешься, — зубоскалила Ыдре.

Соиледиаль замер. Потенциальные мужья? Надо срочно посмотреть, к чему и как они готовятся, а заодно и принять меры, чтобы подготовка у них затянулась, желательно до утра. Эльф прикусил губу и стрельнув взглядом в Ыдре, засобирался на выход. Прихватил корзинку и бурдюк с водой. Бабка подозрительно на него посмотрела.

— Ты куда намылился?

— Вы же сказали держаться подальше, вот я и буду исполнять ваше желание, пойду за лес, травы собирать, — состроив грустную моську, шмыгнул носом Соиледиаль.

— Вот, паразит, — хмыкнула Ыдре, довольно скалясь, когда эльф вышел из шатра.

Соиледиаль рысью метнулся к лесу, окружающему озеро, сейчас он устроит этим мужьям. Бабка была хоть и вредная, но за три дня, что он провел с ней, довольно многому его научила, в своеобразной манере конечно, через тумаки и мокрой тряпкой по заднице, но благодаря ее науке он может теперь отличить одну травку от другой и знает, чем они вредны и полезны. Соиледиаль быстро нашел поляну с нужной ему травой и быстро набрал целую корзину.

У озера было столпотворение. Женщины купались на западном берегу, мужчины на восточном. Ото всюду доносился громкий плеск воды, смех и даже пение? Соиледиаль морщился от этих ужасающих звуков, упорно растирая листья сонного растения и складывая их в бурдюк с водой. У него был простой план. Подлить воду с сонной травой мужикам и к ночи все они будут дрыхнуть, так что сражаться за внимание вождя будет некому, но он не учел количество претендентов, а их было ни много ни мало все мужики племени, достигшие совершеннолетия и не связанные брачными узами. Когда он пришел на восточный берег, прижимая к груди бурдюк и увидел количество соперников, Соиледиаль чуть не заплакал от бессилия. Чтобы напоить сонной травой это мускулистое войско, одного жалкого бурдюка будет недостаточно. В отчаянии кусая губы он смотрел из-за пышных кустов на орущих голых орков, и сердце его сжималось от ужаса, стоило представить, что один из них сегодня станет мужем вождя.

— А это что за зверь такой? — раздался сзади грубый голос. Соиледиаль подпрыгнул и ломанулся ползком через кусты, но был безжалостно схвачен за ногу и поднят вверх. Эльф в ужасе смотрел в сморщенное обветренное лицо старого орка, который совершенно не напрягаясь держал его на вытянутой руке, так что Соиледиалю оставалось только беспомощно хлопать глазами, вися вниз головой, — А! Бледный поганец, — припомнил орк обидное прозвище, которое дала Соиледиалю Ыркхе, — Тоже пришел к ночи выбора готовиться? — благодушно спросил орк и растянул губы в клыкастый улыбке. Эльф икнул и закивал головой, — А чего тогда по кустам прячешься? Пойдем. Скоро солнце сядет уже, — старый орк без каких либо усилий подкинул взвизгнувшего эльфа в воздухе и перехватив его рукой поперек талии, пошел к озеру. Соиледиаль испуганно замер, а потом возмутился. Орк нес его подмышкой, как старый ковер.

— Я сам могу идти! — засопел эльф.

— Ну иди, раз можешь, — флегматично сказал орк и поднял руку. Соиледиаль с громким «мявом» рухнул на землю, чуть не переломав себе руки и с ненавистью посмотрел в спину удаляющегося орка. Быстро встал и гордо задрав подбородок пошел следом, но по мере того, как они приближались к другим оркам, смелости у него становилось все меньше и он уже начал обдумывать, как бы смыться по быстрому.

— Чего мнешься или давай, никто тебя не обидит, — вдруг обернувшись, весело сказал старый орк, — Дураков нет, чтобы вождя злить.

— Я не боюсь, — надменно сказал Соиледиаль, но тут же стушевался под насмешливым взглядом старика, — я не знаю что делать, как готовиться?

— Для начала иди помойся, а потом ко мне подойди, я тебе помогу, — смилостивился орк. Соиледиаль решительно пошел к озеру, снял свой пояс и полез в воду. Орки, плескавшикся в воде на него даже внимания не обратили. Он так думал, но когда ему в затылок прилетело что-то с громким шлепком, Соиледиаль едва устояв на ногах, резко обернулся и потрогал свои волосы. На него смотрели три наполовину намыленных ржущих молодых орка. Эльф поджал губы и посмотрел на свою руку, готовый уже взорваться от возмущения, но это оказался не озёрный ил, как он думал, а мыльная слизь. Соиледиаль удивлённо посмотрел на орков и кивнул с благодарностью, смутившись. Отмывшись до скрипа и вытащив из волос мусор, который он насобирал в шевелюру, пока траву собирал, Соиледиаль вылез на берег. Нацепив пояс, он нашел глазами старого орка, тот лежал неподалеку на шкуре, курил длинную тонкую трубку, и пошел к нему.

Старик прищурившись, оглядел мокрого эльфа и кинул ему под ноги увесистый мешок. Соиледиаль присел на краешке шкуры и развязав горловину мешка, сунул в него любопытный нос. Внутри лежали бусы, браслеты и прочие украшения. Эльф вопросительно посмотрел на орка.

— В праздник положено наряжаться, духи любят красоту, — объяснил старик, — там гребень есть, расчеши волосы, я тебя заплету, а то сколько ни гляжу на тебя ты все лохматый ходишь.

Закончив наряжаться, Соиледиаль с любопытством рассматривал украшения на своем теле, пока старый орк вплетал бусины и шнурки ему в волосы.

— Ну вот другое дело, — хмыкнул орк закончив и хлопнул эльфа по плечу. Соиледиаль крякнул и сложился пополам, — эть, заморыш, — неодобрительно покачал головой орк и снова улёгся на шкуру. Эльф обиженно шмыгнул носом и потер ноющее плечо, — да ладно не сопи, главное кости есть, а мясо потом нарастишь, со временем. Ты кстати хоть взрослый? — старик с сомнением оглядел поджарую фигуру эльфа.

— Взрослый, — буркнул Соиледиаль, — Но молодой.

— Ну тогда пошли, молодой, солнце село, пора костры разжигать, — хмыкнул орк.

— А вы не будете наряжаться? — робко спросила Соиледиаль, ему стало неудобно, что старый орк отдал ему свои украшения.

— Я не в том возрасте, чтобы духов ублажать, — заржал орк.

— А как их ублажать? — спросил эльф, едва поспевая за стариком.

— Подношениями разными, но это женщины дары у тотема оставляют, а мужчины ублажают духов плясками и состязаниями, — рассказывал орк.

— Я не умею танцевать орочьи танцы, — прошептал Соиледиаль.

— Да там и уметь нечего, — с отвращением сказал орк, — попрыгал прорычал, покричал и все.

— А состязания какие?

— А состязания это самое интересное, — хохотнул орк, — Нужно добраться до шаманского посоха и взять его в руки, но сделать это очень сложно, все будут мешать, а с твоим телосложением, для тебя может стать смертельным. Ты же щуплый, тебя кто-нибудь толкнет или ударит и все, прощай бледный поганец. Но если доберешься до посоха, его надо ещё поднять, а это никому не удавалось последние сорок лет. Только истинный шаман может взять его в руки.

— Зачем столько сложностей? — сварливо пропыхтел Соиледиаль.

— Как зачем, духи всегда выбирают себе в услужение самых сильных и ловких орков.

— Но почему шаман становится мужем вождя? — чуть не заорал эльф. Ему было плевать на духов, он хотел просто не допустить появление другого мужчины в жизни Ыркхе.

— Это дополнительный стимул. Ради женщины мужчина может пожертвовать всем, — хитро скосив глаза на пыхтящего эльфа, сказал орк, — Ты думаешь много в нашем племени желающих стать шаманом добровольно? Вообще нет. Быть шаманом это тяжкое пожизненное бремя, поэтому и выбирают духи только того, кто готов пожертвовать спокойной жизнью если не ради них, то хоть ради своей женщины.

Соиледиаль прикусил губу. Ну если вопрос стоит таким образом...

Из леса они вышли к огромному вытоптанному пространству, здесь травы почти не было, лишь красно-коричневая твердая земля, по кругу медленно зажигались костры и везде были орки. Сотни орков. Мужчины и женщины, молодые и старые и все были одеты одинаково, в кожаные пояса с куском кожи прикрывающим пах и обвешанные самодельными бусами от макушки до лодыжек. Женщины толпились напротив большого каменного тотема, установленного в центре поля, в руках у них были большие корзины с подношениями, а мужчины стояли по краю, образовывая большой круг. Когда последний луч солнца спрятался за горизонтом зазвучали барабаны и женщины пританцовывая двинулись к тотему. Первой шла Ыркхе, держа на голове большую корзину с дарами. От ее вида у Соиледиаля потемнело в глазах. Она была почти голая! И двигалась плавно, словно призывая смотреть только на нее. Пышная грудь плавно покачивалась в такт движения ее бедер и Соиледиаль чуть слюной не захлебнулся, но тут же вспомнил, что помимо него на вождя смотрят ещё несколько сотен мужчин и в груди начало печь от злости. Бесстыдница! Эльф злобно сопя, бросился к ней, чтобы прикрыть от жадных мужских взгядов, но старый орк поймал его за шею и рыкнул:

— Куда? Сначала женщины приносят дары.

Соиледиаль чуть не заорал, что ему плевать на дары, ему надо прикрыть одну бесстыжую бабу, которая трясет голыми сиськами у всех на виду. Он кипел от смеси ревности и дикой похоти, мысленно обещая Ыркхе, что с сегодняшнего дня он будет очень плохим мальчиком и из шатра ее не выпустит. Соиледиаль не задумывался над причинами своего поведения, ему было плевать, как он будет выглядеть в глазах окружающих. Он напрочь забыл, что он гордый эльф, сын владыки Западного леса. Гордость давно уже корчилась в предсмертных муках, а про свое прежнее мнение об орках он даже не вспоминал. Все смела вспышка ослепляющей ярости. Эта женщина принадлежит ему! Никому и никогда он не позволит коснуться ее, даже взглядом!

Подношение даров завершилось и женщины быстро разбежались, а их место заняли мужчины. Соиледиаль кипел от бешенства, глядя на голые ягодицы Ыркхе, когда она, словно лесная лань, убегала к большому камню, застеленному шкурами, с которого собиралась наблюдать за традиционными танцами и состязаниями.

Старый орк легонько подтолкнул его в спину.

— Иди, сейчас танцы начнутся, если не уверен, вставай сзади, главное с ритма не сбиться.

— Вот ещё, — фыркнул Соиледиаль и гордо расправив плечи и задрав нос повыше, он пошел к первому ряду и встал напротив камня, на котором полулежала Ыркхе. Вождь увидела его и глаза ее потрясённо округлились, она даже села. Брови женщины грозно сошлись на переносице и она хотела, что-то сказать, но в это время грянули барабаны.

Соиледиаль начал медленно двигаться, глядя бешеным ревнивым взглядом в черные глаза женщины, которые пылали не меньшей яростью. Ему было плевать, что он не знает движений, плевать, что он может выглядеть смешным, сейчас все это было неважно. Он намерен добиться своего и заявить права на свою женщину. Он ничего и никого вокруг не видел, только ее глаза. Громкий бой барабанов бился бешеным ритмом в ушах, разгоняя кровь по телу и заставляя сердце стучать в такт, вводя его в состояние транса. Все вокруг будто смазалось, перестало существовать. Он танцевал только для нее.

Ыркхе смотрела на своего раба со смесью злости и восхищения. Мальчишка двигался резко, страстно, будто всю жизнь только и делал, что танцевал под бой барабанов. И помимо ее воли в душе начал разгораться ревнивый огонек. На него сейчас направлены все взгляды присутствующих женщин. Они жадно следят за движениями гибкого поджарого тела, облизывают глазами его нежную белую кожу.

— Хорош паршивец, — довольный голос Ыдре заставил Ыркхе вздрогнуть.

— Что он здесь делает? — зашипела вождь, не отводя взгляда от танцующего раба.

— Пляшет, — прозвучал лаконичный ответ.

— Но почему он пляшет? Он должен сидеть в шатре, — кипела Ыркхе нервно оглядываясь, все женщины, абсолютно все смотрели на ее мальчика!

— Ой, да ладно, пусть повеселиться, сегодня же ночь выбора, задобрит духов, может они ему мозгов отсыпят, — хитро сверкая глазами сказала бабка.

Ыркхе свирепо посмотрела на нее.

— А чего это ты такая довольная? — подозрительно прищурилась вождь.

— А чего бы и нет? Сейчас состязания начнутся и я ещё довольней буду, — радостно оскалилась бабка, а Ыркхе дернулась и в ужасе посмотрела на нее.

— Ты! Ты специально? Думаешь удастся от него избавиться? Он же... О, духи! Нет! Я запрещаю! — бессвязно кричала Ыркхе, пытаясь перекричать барабаны, — Ты не имела права его сюда приводить!

— Я? — Ыдре очень натурально оскорбилась, — Он сам пришел, я тут вообще ни при чем. Хотя не понимаю чего ты печалишься, ну прибьют его ненароком во время состязаний, невелика потеря.

Ыркхе приняла боевую форму глядя с ненавистью на единственную родственницу. Она уже готова была бросится к Соиледиалю и утащить его в свой шатер и плевать ей, если разозлит духов.

— Сядь, — вдруг рявкнула Ыдре, — Он уже здесь и ты не можешь мешать. Успокойся и смотри.

— Если хоть один волос упадет с его головы я тебя убью, собственными руками. Уничтожу, — рычала вождь, сжимая кулаки. На это заявление Ыдре только хмыкнула и затянулась горьким дымом из тонкой длинной трубки.

— Убьет она, потом ещё спасибо скажешь, — проворчала бабка.

Когда стих последний удар барабана, Соиледиаль остановился, тяжело дыша и не спуская глаз со своей женщины. Сознание медленно прояснялось и он стал различать звуки, орки кричали и рычали, благодаря танцоров, в нос ударил резкий запах дыма и степной травы. Эльф вдохнул его полной грудью, голова всё ещё немного кружилась, но он отчётливо различил на лице Ыркхе смесь бешенства и страха. Соиледиаль немного испугался, настолько злой свою госпожу он ещё не видел. Потом вспомнил в каком виде она щеголяла перед всем племенем и тоже разозлился. Так они сверлили друг друга злыми взглядами, но совершенно по разным причинам, пока над полем не раздался громкий, заунывный звук рога. Эльф вздрогнул и заозирался. Мужчины, которые только что танцевали плечом к плечу вдруг сорвались с места и кинулись в рукопашную.

Взвизгнув Соиледиаль с трудом увернулся от летящего в него кулака и побежал. Вокруг творился какой-то кошмар. Орки, рыча кидались друг на друга, пыль стояла столбом, забиваясь в глаза и в рот. Соиледиаль никогда не был особо ловким, регулярно прогуливая тренировки, о чем сейчас очень сильно жалел, но видимо страх открыл в его организме спящие силы и он заполошно визжа и махая руками бежал, уворачиваясь от массивных тел, которые мешали ему добраться до цели. Посох он рассмотрел ещё когда женщины несли дары к тотему и теперь бежал к нему, понимая, что если ему прилетит сейчас по голове, то все. Ему конец. Поэтому он проявляя чудеса ловкости и гибкости, уворачивался, прыгал, отползал и катался по земле ни на миг не теряя из виду свою цель. Когда до посоха оставались считанные шаги его сшиб с ног какой-то громила, едва не вышибив из эльфа дух.

Соиледиаль только охнуть успел и его придавила к земле громадная мускулистая туша. В глазах потемнело и эльф только чудом успел увернуться от летящего в лицо кулака. Орк взревел и Соиледиаль пользуясь небольшой заминкой, активно работая пятками и локтями, выполз у орка между ног, содрав на спине всю кожу и ломанулся к посоху.

В это время с другой стороны поля три рослых орчанки с трудом удерживали бьющуюся в истерике, рычащую Ыркхе.

— Держите ее, держите, — верещала бабка, — нельзя, Ыркхе, успокойся!

— Всех убью, твари! Головы поснимаю и на забор у шатра повешу! — орала вождь. Стоило ей увидеть, как Соиледиаль упал, она стала орать и вырываться ещё сильнее. Каждая мышца в теле звенела от напряжения, а сердце заходилось от ужаса. Раскидав орчанок она побежала к тотему спасать свое белобрысое счастье.

Но счастье, натужно кряхтя, забралось на камень и двумя руками вцепилось в посох. Как только его руки коснулись гладкой поверхности посоха все будто исчезло, превратившись в пустоту. Соиледиаль только слышал свое натужное хриплое дыхание, его остекленевший взгляд намертво приклеился к гладкой деревянной поверхности с вырезанными на ней рунами. Руки дрожали от напряжения и он с силой сжимал пальцы, чувствуя, как древко посоха медленно выскальзывает. Нет-нет-нет! Эльф прижался к посоху всем телом. В голове было звонко и пусто. Он не помнил зачем ему этот посох нужен, но знал, что удержать его должен любой ценой.

— Отпусти, — прошелестел рядом сердитый голос, — чего вцепился.

— Не... Пущу, — отрывисто рявкнул Соиледиаль.

— Вот ведь гадость белобрысая, пусти сказал! Он тебе не нужен, — сердито шипел голос.

— Нужен! — выкрикнул эльф, обвиваясь вокруг посоха всем телом.

— Нет, ну это вообще, что такое? Зачем он тебе?

— Я не знаю, но не отдам! — заносчиво сказал Соиледиаль.

— Чья была идея его наказать? — зашипел ещё один голос, — И чего теперь делать?

— Ничего. Всё ещё лучше, чем мы планировали. А ты молодец мальчик, удивил, — похвалил Соиледиаля кто-то.

— А вы кто? — нервно озираясь, спросил эльф.

— Духи.

— А я кто? — озадачился Соиледиаль.

— А ты теперь шаман, — хохотнуло шипящие многоголосье, — Бери посох. Скоро услышимся.

Эльф моргнул. Он стоял вцепившись в посох и очумело хлопал глазами. На поле перед ним была звенящая тишина, орки открыв рты таращились на него. В нескольких шагах застыла Ыркхе и смотрела на него круглыми глазами, тяжело дыша.

— Вот ведь паразит, ты смотри посох удержал, — ехидный голос Ыдре прошёлся хлыстом по натянутым нервам и Соиледиаль подпрыгнул, окончательно приходя в себя.

— Ты! — заорала Ыркхе, тыча в него пальцем, — Ты что творишь?

Соиледиаль залип на ее голой груди, а потом сердито сопя кинулся к вождю и прижался к ней спереди, ладонями обхватив голые ягодицы в попытке прикрыть их.

— Чтобы я больше такого не видел! — рявкнул Соиледиаль, а Ыркхе пораженно уставилась на него, — Ходит тут светит прелестями перед посторонними, — бурчал эльф с наслаждение наминая женское богатство.

— Ты зачем к посоху полез? — шепотом спросила вождь, до нее только сейчас начало доходить, что случилось.

Соиледиаль надул губы и недовольно зыркнул на нее.

— Чтобы другие мужики не заняли мое место, — обиженно пробурчал эльф, а Ыркхе уже во всю улыбалась. Сердце долбилось в груди и голова кружилась от счастья.

— Ты же понимаешь, что не сможешь вернуться к отцу... Теперь никогда? — игриво спросила женщина запуская пальцы в белые всклокоченные волосы мальчишки, — Муж мой, — выдохнула Ыркхе в его губы. Соиледиаль весь затрепетал и прижался к жене крепче.

— Мы сможем в гости ездить, — пылая нетерпением прошептал эльф покрывая короткими поцелуями шею и плечи вождя.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Счастливые молодожены обернулись.

— Вождь представь племени нового шамана, — с мягкой улыбкой сказала Ыдре.

Вся церемония представления прошла для Соиледиаля незначительным фоном, потому что он занимался тем, что пытался прикрыть полуобнажённую избранницу от чужих взглядов. Отвлекся он только когда обменивался с женой брачными браслетами. Потом на него надели тяжеленный плащ с кучей разнообразных висюлек, бус и прочей дребедени, положенной шаманам. Пришлось новому шаману опереться на посох, чтобы позорно не рухнуть от этой тяжести. Примирило его с этой ношей то, что на Ыркхе тоже надели плащ, но обычный, без висюлек, полы которого он крепко прихватил у женщины на груди. Ыркхе не стесняясь улыбалась всем вокруг, пока все племя провожало их в шатер, чем раздражала новоявленного мужа. Он хотел, чтобы все ее улыбки принадлежали только ему.

Оказалось, что у шамана был собственный шатер, который собирали каждый год, перед ночью выбора и разбирали обратно, когда шаман не появлялся. И теперь у Соиледиаля был свой роскошный шатер, даже больше, чем тот в котором жила Ыркхе. Эльф начал волноваться, что она оставит его здесь одного, но напрасно. Как только опустился полог шаманского шатра женщина повернулась к нему и скинула плащ. Соиледиаль чуть язык не прикусил, жадно разглядывая ее тело.

— Обещай мне, что больше ты голой ни перед кем ходить не будешь, — прохрипел эльф, скидывая свой плащ на пол, посох полетел в сторону и Соиледиаль шагнул к жене.

— Как прикажешь, муж мой, — томно сказала Ыркхе и провела ладонями по своему телу от шеи до бедер. Соиледиаль рвано выдохнул. Ему нравилось как это прозвучало. Желая поскорее избавиться от бус и пояса, и обнять, наконец, жену, эльф стал снимать украшения. По привычке хотел поправить ошейник, но его не оказалось на месте.

— А где? — озадаченно спросил Соиледиаль, ощупывал шею.

— Он с тебя упал сразу, как ты за посох схватился, — просветила его Ыркхе.

— О! Да неужели? И что мне теперь не нужно быть хорошим мальчиком? — коварно спросил Соиледиаль, и плавно подошёл к жене. Ыркхе сглотнула, любуясь им, — С этого дня я буду очень, очень плохим, — зашептал эльф и накинулся на жену с поцелуями, но стоило Ыркхе обнять его и дотронутся до спины, как он зашипел от боли.

— Что там? — испугалась женщина и резко повернула его к себе спиной. Ругаясь очень громко и очень грязно, благо Соиледиаль не знал орочьего языка, она стала рыскать по баулам в поисках масла из первоцветов, а найдя и не слушая робкие возражения эльфа, намазала его от шеи до колен, — Нет уж, я и без ошейника на тебя управу найду, так что в твоих интересах быть хорошим мальчиком, — рявкнула женщина, но ее нежные прикосновения к поврежденной спине, совершенно не вязались со свирепостью тона. Почувствовав, что спину уже не печет и не щиплет, Соиледиаль, заглянул невинными глазами в лицо взбешённый жены и прошептал:

— Только для тебя я буду самым послушным, самым хорошим, — потом лицо его посуровело, — только если ты обещаешь больше не ходить с сиськами наружу, иначе я буду настолько плох, что убью любого, кто на них посмотрит! — рявкнул эльф и впился в губы жены бешеным поцелуем.

Ыркхе тихо засмеялась, падая на топчан, к которому наглый эльф ее упорно подталкивал. Кто бы мог подумать, что в этом нежном на вид мальчике скрывается ревнивое, ненасытное чудовище. Соиледиаль жадно целовал и гладил роскошное тело жены, утопая в собственных чувствах. В ней ему нравилось все. Ыркхе сладострастно выгибалась под ним, сама ласкала его руками, целовала и облизывала, пытаясь перехватить инициативу, но эльф довольно сопя не давал ей этого сделать. Он хотел доминировать. Обласкав упругие груди с торчащими темными сосками, Соиледиаль перецеловал выпуклые мышцы на животе женщины и дрожащими руками стянув с нее пояс, с силой заставил развести ноги, жадно разглядывая женское естество. Рот наполнился слюной и он, нагнувшись, провел языком, по набухшим складкам, слизывая выступившую влагу. Ыркхе охнула и вцепилась ему в волосы, чуть приподняв бедра. Ей впервые дарили такую ласку и женщина немного растерялась от нахлынувшего удовольствия. Соиледиаль понял, что он на верном пути и принялся старательно ласкать жену губами и языком. Он возбуждался сильнее, слыша ее тихие, гортанные стоны, руками чувствуя мелкое дрожание ее бедер. Ыркхе что-то бессвязно бормотала, а когда Соиледиаль чуть прикусил напухшую красноватую бусинку, по телу женщины пронеслась колючая волна и она закричала, выгибаясь и быстро двигая бедрами. Эльф просто рухнул на нее, тараня всё ещё пульсирующую плоть членом и вскоре женщина снова кричала под ним, а он жадно смотрел на ее искаженное страстью лицо, подводя себя к краю.

Потом была нежность, долгие неспешные ласки и сладкие поцелуи. До рассвета эльф и орчанка не могли оторваться друг от друга. Соиледиаль, вспомнив, что он всё-таки эльф пел жене романтические баллады и восхвалял ее красоту на все лады, а Ыркхе глупо хихикала и краснела, как юная девушка.

— Я люблю тебя, — шептал Соиледиаль прижимаясь всем телом к жене, а она вздыхала перебирая его мягкие белоснежные волосы, счастливая и совершенно точно влюбленная, но у орков не принято говорить о любви, поэтому в ответ на свое признание эльф получил только сладкий поцелуй, нежный взгляд и крепкие объятия.

Так в племени Драха появился свой шаман. Вредный, капризный, заносчивый, мстительный и до безумия ревнивый. Все мужики племени в присутствии вождя боялись взгляд от земли поднять, потому что за ее спиной всегда стоял шаман со свирепой рожей. Но не смотря на все причуды Соиледиаля, в племени к нему относились с большим уважением, потому что он никогда и никому не отказывал в помощи и ответственно исполнял свой шаманский долг. Все кроме Ыдре. Она не отказывала себе в удовольствии погонять эльфа по становищу мокрой тряпкой и по-зубоскалить на его счёт, но исключительно в их тесном семейном кругу. Ыркхе только глаза закатывала, когда эти двое начинали ругаться, но никогда не вмешивалась, подозревая, что им обоим такое общение доставляет удовольствие.

Диаросаль было страшно. Она не знала, что ожидает ее в военном становище, куда они и направились рано утром. Хоть Грагар и пытался ее успокоить, но безуспешно. Неизвестность ее пугала. Но помимо страха было ещё одно очень неприятное чувство, которое царапалось и кусалось внутри, стоило девушке вспомнить, что в становище ее мужчину ожидает та красивая орчанка, что приезжала скандалить к источнику. Грагар сказал, что у них любовь, и не уставал доказывать это, однако замуж он ее до сих пор не позвал и это взвинчивало ее неуверенность до небес. Вдруг он все же прельстился той орчанкой? И что тогда будет с ней? Да она просто умрет на месте если орк посмотрит на другую женщину!

Грагар тоже был хмур и молчалив и чем ближе они подъезжали к становищу, тем мрачнее он становился. Ревность острыми когтями впивалась в сердце, стоило подумать, сколько мужиков сейчас обитало в становище и все они будут смотреть на его цветочек, восхищаться ее красотой, хорошо хоть издалека. У орков соблазнять чужую невесту считается дурным тоном. Пока мужчина терзался ему даже в голову не приходило, что он, по сути, сам же и нарушил табу. Пожелал чужую невесту. Но это другое! По орочьим традициям она была свободна, что по этому поводу думают эльфы его не интересовало. Диаросаль принадлежит ему и он готов наплевать на любые традиции и прочие правила, чтобы так было и дальше.

К становищу они подъехали уже в сумерках. Заметив его, ночной дозорный громко приветствовал воеводу, оповещая всех о его возвращении. Грагар скрипел зубами, кутая в объятиях напуганную девушку, когда им на встречу выходили орки и с любопытством разглядывали воеводу и его спутницу.

У общего шатра, их поджидал Грыык, вид которого поверг Диаросаль в ужас. Огромный, лысый, он был почти на голову выше Грагара и чуть ли не в два раза шире. Грагар слез с ярка, снял Диаросаль и, взяв ее за руку повел к шатру. В полнейшей тишине столпившиеся неподалеку орки услышали тихий звон цепочек и толпа взорвалась громкими криками. Диаросаль, не ожидавшая ничего подобного, взвизгнув от страха, подпрыгнула на месте, едва не лишившись чувств, а Грагар с каменным лицом подхватил ее на руки и крепко поцеловал, давая понять всем собравшимся, что эта женщина принадлежит ему. Диаросаль спрятала красное лицо у орка на груди и украдкой огляделась, выхватив из общей ликующей толпы несколько злобных женских взглядов, тут же выпрямилась и постаралась принять наиболее величественный и надменный вид, насколько это возможно, когда висишь на руках у мужчины.

Воевода Грыык хмыкнул и хлопнул Грагара по плечу, поздравляя с изменением статуса, потом рыкнул на орочьем, чтобы все расходились. Грагар поставил Диаросаль на ноги и она увидела за спиной воеводы Грыыка взбешенную Гхару, прожигающую ее ненавидящим взглядом. После демонстрации Грагара, девушка чувствовала себя уверенней, поэтому позволила себе лишь снисходительно посмотреть на орчанку. Та от злости пошла красными пятнами, но ничего предпринимать не стала, хотя было видно, что она с трудом сдерживается от желания свернуть сопернице шею.

— Ставь шатер, — сказал Грыык Грагару благодушно поглядывая на Диаросаль, — Завтра утром жду тебя здесь, отчитаюсь о делах, — он повернулся и чуть не налетел на Гхару, — а тебе что? Особое распоряжение надо? — рыкнул воевода. Орчанка вздрогнула, и ее, как ветром сдуло. Грыык довольно прищурился и вальяжно пошел к своему шатру.

— А это кто? — шепотом спросила Диаросаль, стрельнув глазами в спину Грыыка.

— Это воевода Грыык, он второй командир в становище, — ответил Грагар и закинул Диаросаль на ярка.

— А первый кто? — всё ещё шепотом спросила девушка.

— Я, — без ложной скромности сказал Грагар и чмокнул невесту в носик, — Я тут самый главный пока.

— О! — не то восхитились, не то огорчилась девушка. Она понимала, что Грагар воин, но целый воевода... У орков этот чин получали лучшие из лучших.

— Но, как только мне пришлют замену я перестану быть воеводой и мы с тобой поедем в деревню, знакомиться с моей семьей, — после этих слов Диаросаль немного успокоилась. Основным ее страхом всё ещё оставалась орчанка, но если она останется тут, когда они уедут, то девушка будет совершенно спокойна. Диаросаль ревниво прижалась к орку и погладила крепкую грудь бесстыдно выставленную на всеобщее обозрение в расстёгнутой жилете. Грагар перехватил ее ладошку и прижал к губам, заглядывая ей в глаза своими черными омутами, так что у нее дыхание перехватило и внизу живота сладко ёкнуло, — Не доводи меня, сначала шатер поставить надо, — пророкотал орк, а Диаросаль покраснела и прикусила губу, — Утренняя роса, — угрожающе зарычал Грагар, когда девушка намеренно потерлась грудью о его грудь. Она хотела убедиться, что всё ещё небезразлична ему, а почувствовав ногой его желание, немного смутилась, но больше обрадовалась и прекратила свои маленькие провокации.

Шатер Грагар решил поставить не на своем обычном месте, а возле подлеска на берегу широкого ручья, недалеко от становища. Пока орк устанавливал шатер, Диаросаль, как истинная хозяйка доставала из баулов утварь. Вместе они справились довольно быстро, даже с учётом того, что постоянно отвлекались на поцелуи. Пока орк устанавливал маленький шатер «для важных дел» в кустах, Диаросаль в большом шатре наводила порядок и уют. Стелила шкуры на пол и на топчан, собранный Грагаром, расставляла посуду возле обложенного камнями кострища внутри шатра и развешивала пахучие пучки сушеных трав и цветов, мурлыкая себе под нос веселенькую мелодию. Ей нравилось хозяйничать, так она чувствовала себя действительно женщиной орка. Застелив топчан поверх шкур мягкой тканью и положив сверху две большие подушки, которые она выпросила у Грагара в деревне ткачей, девушка оглядела дела рук своих и осталась довольна. В шатре было очень уютно, сразу видно, что здесь завелась женщина.

Вернувшийся Грагар оглядел преобразившийся шатер, помог Диаросаль повесить возле топчана лёгкий тканевый занавес и с довольной рожей потащил девушку к ручью мыться.

Рано утром Грагар оставил измученную, зацелованную и заласканную им ночью девушку досыпать, и отправился в общий шатер. Орки встречающиеся ему на пути понятливо ухмылялись. Ночью все становище слышало насколько у воеводы серьезное отношение к эльфийке. Возле общего шатра на посту стояла злая, как степной шершень Гхара. Грагар, увидев ее только удивлённо поднял брови, но не стал ни о чем спрашивать, ему было не интересно. Все его мысли были только об одной женщине, сейчас сладко спящей в его шатре.

Грыык, ожидающий его, внутри общего шатра, весело и громко спросил:

— Я так понимаю, что скоро ты уйдешь со службы? — снаружи шатра раздалось тихое рычание, Грыык прислушался и довольно сверкнул глазами. Грагар непонимающе посмотрел на него, но решил не заострять внимание.

— Да, только дождусь замену. Сегодня отправлю гонца к вождю, — расплылся в улыбке Грагар.

Пока воеводы обсуждали текущие дела в шатре, Гхара за его пределами кипела от злости и ревности. Ревновала она, понятное дело Грагара, как же? Такого перспективного жениха увели из под носа! Но сдаваться не в ее характере. Она обязательно придумает, как избавиться от эльфийки и завладеть мужчиной ее мечты. А вот злость ее была направлена на воеводу Грыыка, который последние несколько дней издевался над ней самыми изощрёнными способами, заставляя ее испытывать целую гамму противоречивых чувств.

Началось все на следующий день после унизительной порки. Воевода без разрешения зашёл в ее шатер. Девушка ещё не проснулась и воеводе представилась возможность полюбоваться на нее без одежды, пока Гхара металась по шатру спешно прикрывая обнаженное тело. Она никогда не стыдилась своего тела, точно зная, что мужчины находят ее привлекательной, но под непроницаемым взглядом воеводы Грыыка ей нестерпимо хотелось не просто прикрыться, а замотался в шкуры с ног до головы, потому что его взгляд пугал и вызывал в теле странные ощущения. Налюбовавшись на ее прелести, воевода приказал ей следовать за ним не дав ни умыться, ни причесаться, не говоря о том, чтобы поесть. Гхара только и успела прихватить походный мешок, с которым ездила в патрули, и то только потому, что у воеводы за спиной висел такой же.

— Седлай ярка, я придумал тебе наказание, — с гаденькой улыбочкой сказал Грыык, — будешь моим поспешником.

Гхара чуть не взвыла от ужаса. Лучше бы сразу рабский ошейник надел, это не так унизительно. Она уже представляла, как над ней будут смеяться. Гхара не воин, а девочка для битья на побегушках у воеводы. Ей стало очень обидно. Гордость и мятежный дух требовали поставить на место зарвавшегося нахала, но недавно поротая попа благоразумно советовала помолчать и подчиниться. Ну, подумаешь, поспешником побудет немного, зато ее с позором не отправят к родителям и в становище она останется, тайно надеясь, что Грагар вернётся, заметит ее и выкинет из шатра противную эльфийку.

Поэтому все последующие дни она мужественно терпела унижения и безропотно выполняла все приказы воеводы Грыыка. А надо сказать, что он себе ни в чем не отказывал. Она была и гонцом, и писарем, и охранником, и кашеваров и даже, духи его побери, купальщиком. Воспоминания о том, как воевода заставил Гхару его мыть до сих пор заставляют девушку невольно краснеть. Воевода Грыык был единственным мужчиной, заставившим ее смутиться и этого она ему не могла простить.

Помимо воли воспоминания нахлынули на девушку, заставив сердце биться быстрее.

Они вернулись из поездки к дальним пастбищам. Целый день промаявшись в седле на солнцепёке, глотая степную пыль, Гхара мечтала только о том, чтобы помыться и завалиться спать.

— Куда собралась? Я тебя не отпускал, — рявкнул воевода, когда она расседлав ярков потащилась к своему шатру. Она с ненавистью зыркнула на него и остановилась, ожидая чего он ещё заставит ее делать, — Пошли.

Грыык подхватил их походные мешки и пошел в сторону ручья. Ей ничего не оставалось, как идти за ним, желая ему запнуться и разбить себе нос. Когда у ручья воевода стал раздеваться, она заподозрила неладное и Грыык поспешил подтвердить, что его приказ ей не понравится.

— Помой меня Гхара это приказ, — с предвкушающей улыбкой сказал воевода и сел в ручей. Девушка хотела возмутиться, но увидев выражение его лица, поджала губы и полезла в мешок за мыльной слизью. Этот гад надеется, что она откажется, тем самым нарушив приказ, и он отправит ее к родителям. Не дождется! Гхара сняла сапоги и присев рядом с воеводой, стала поливать его водой, сложив ладони лодочкой. Грыык даже по меркам орков был огромным и помывка заняла много времени. Гхара старательно намыливала его, стараясь не обращать внимания на стоящий колом член. На него она смотрела только украдкой, ужасаясь его размерам и смущённо отводила глаза стоило поймать пристальный взгляд воеводы. Когда Грыык был почти полностью чист девушка чувствовала себя, мыльной слизью. Она дрожала и позорно текла от близости мощного тела. Сердце долбилось о грудную клетку, отдаваясь сладкими спазмами внизу живота. Гхара впервые так остро отреагировала на присутствие мужчины и ей стало очень стыдно, потому что она не совсем понимала с чем связано ее состояние. На ее двух бывших любовников тело так не реагировало, оно вообще до сегодняшнего дня на мужчин не реагировало, даже на Грагара.

— Гхара, меня нужно всего помыть, — насмешливо сказал воевода и показал глазами на член. Гхара сглотнула и опасливо скосила глаза на этого монстра. Во рту пересохло, а между ног запульсировало. Она затравленно посмотрела на своего мучителя и намылив ладони, протянув руки, дрожащими пальцами обхватив член. Грыык издал рычащий звук и стиснул челюсти. Гхара краснея и обливаясь потом, провела несколько раз по толстому гладкому стволу и резко отдернула руки, спрятав их за спиной, — плохо помыла, повтори! — хрипло рыкнул воевода, вызвав в ее теле странную дрожь и девушка безропотно вернула руки на член, сама удивившись своей покорности. Проведя ещё несколько раз по горячей подрагивающий плоти, она погладила мыльной рукой головку, которая увеличилась в размерах ещё больше и не выдержав накала непонятных чувств вскочила на ноги и убежала в свой шатер. Воевода не стал ее останавливать и всю ночь Гхара провела в страхе, что завтра он отправит ее прочь. Но не только страх мешал ей спать, возбуждение горячило кровь, заставляя девушку ненавидеть Грыыка ещё сильнее.

Вынырнув из воспоминаний, девушка обнаружила, что снова возбудилась. Ей и так плохо от того, что Грагар вчера демонстративно выставил невесту напоказ перед всем становищем, так ещё и Грыык не пускает случая поиздеваться над ней.

Грагар закончив совещание с Грыыком, на котором они договорились поменяться обязанностями, так как Грагар совершенно точно не хотел оставлять Диаросаль одну в становище, пошел в свой шатер проверить проснулась ли его ненаглядная. Воевода Грыык с пониманием отнёсся к его просьбе. Он вдовел много лет, но ещё не забыл, как ухаживал за будущей женой и какие чувства при этом испытывал. Так что Грагар взял на себя тренировочный процесс в становище, а Грыык патрули и объезд территорий. Стоило Грагару выйти из общего шатра, как его окликнула Гхара. Она томно улыбнулась и успела только рот открыть, как из шатра появилась рука, схватила девушку за шею и затащила внутрь. Грагар посмеялся над круглыми испуганными глазами Гхары и ушел.

Грыык прижал девушку к стойке с оружием, навалившись всем телом, сжал рукой ее шею и зашипел, стремительно зеленея:

— Я запрещаю тебе разговаривать с воеводой Грагаром.

— Что? — рыкнула ошарашенная девушка, — Вы не можете мне что-то запре...

Гхара даже договорить не успела, как оказалась висящей вниз головой на стойке с оружием в задранной юбке.

— Это приказ, — пророкотал воевода и погладил ее попу. Попа испуганно сжалась, — А приказы не обсуждаются. Если ты забыла, я готов ещё раз преподать тебе урок, — прошептал мужчина.

— Нет, я помню. Приказы не обсуждаются, — в панике задергалась девушка. У нее внутри все узлом завязалось от страха. Ещё одной позорной порки она не выдержит.

— Очень жаль, — прошептал Грыык и ошарашенная девушка вскрикнула, когда он укусил ее за ягодицу, — Иди, сегодня ты меня охраняешь, и ночью тоже, — Воевода снял девушку со стойки и шлепнул по голой заднице.

Гхара выбежала из общего шатра вся красная, нервно одергивая юбку. Недалеко топтались три орчанки из патруля вернувшегося вчера, явно кого-то поджидая. Из шатра вальяжно вышел Грыык, увидев его одна из орчанок расправила плечи, так что грудь едва не вывалилась из короткого топа и виляя бедрами пошла к воеводе. Гхара вдруг разозлилась. Эта баба хочет напроситься Грыыку в шатер, а он похоже совсем не против, вон как довольно поглядывает на нее.

— Я передумал, сегодня ночью ты меня не охраняешь, — тихо пророкотал Грыык и поймав женщину в свои объятия крепко поцеловал. Гхара чуть не закипела от бешенства, — И днём тоже не охраняешь, иди ярка моего вычеши, — небрежно бросил воевода через плечо и приобняв виснущую на нем орчанку, пошел в сторону тренировочного поля. Женщины услышав его слова заржали, а Гхара стояла, хватая ртом воздух, от острого чувства унижения. Злые слезы закипали под веками, а внутри разливалась ядовитая горечь. Ярка вычесать? О, она вычешет! Так вычешет! Злобно сопя, Гхара потопала к шатру воеводы, пылая гневом и желанием отыграться за унижение. Она была так зла, что даже не посмотрела на Грагара, остановившегося у шатра кузнеца. Раненое самолюбие требовало отмщения.

Ярк Грыыка мирно жевал сено возле его шатра. Гхара злобно оскалилась и затолкала животное в шатер. Занесла для него стог сена и вытащила нож. Руки подрагивали от злости, а в душе цвело коварное предвкушение.

— Веселой ночки захотелось, воевода? Я вам устрою лучшую ночь в вашей жизни, — шипела девушка безжалостно срезая пучки шерсти с ярка. Через несколько часов, потная, уставшая, облепленная шерстью с головы до ног, она оглядела дела рук своих и гаденько захихикала. Абсолютно лысый ярк, дёргая большими ушами, укоризненно смотрел на Гхару, возле него воняла большая куча навоза, а пол в шатре устилал толстый слой черной шерсти.

Первая здравая мысль, посетившая девушку после того, как туман ярости схлынул с сознания, была: «Он меня убьет!». Сразу заныла поротая попа, но легкомысленная бравада и ещё какое-то странное злое чувство, не дали инстинкту самосохранения поднять голову и Гхара с предвкушением потерла руки. Но все же она решила, что лично наблюдать за реакцией воеводы вредно для ее здоровья и спешно, но скрытно пробралась к своему шатру, взяла походный мешок и малодушно сбежала к ручью, решив сегодня переночевать в степи в полной маскировке. Тщательно отмывшись и отстирав шерсть и вонь, въевшуюся в одежду, Гхара натерлась степной полынью и навязала травы на сетку, но нездоровое любопытство было сильнее страха перед гневом Грыыка, поэтому вместо того, чтобы уйти в степь подальше, она до заката ползала вокруг становища ища место, откуда лучше всего виден шатер воеводы и найдя его, залегла в кустах в ожидании представления.

С заходом солнца в военном становище, как всегда, жизнь продолжала кипеть, возвращались патрули, менялись дозорные, орки, когда дружной толпой, а когда по одиночке устремлялись к ручью, чтобы смыть с себя дневную жару и степную пыль. Гхара терпеливо ждала, тело от долгого пребывания в одной позе уже затекло, но она терпела неудобства ради сладкого момента свершившейся мести. За день она несколько раз видела воеводу Грыыка, в тайне от самой себя любуясь его мощным телом, поблескивающей плотной темной бронзово-зеленоватой кожей от выступившего на жаре пота. Гхара раньше никогда не засматривалась на мужчин, даже Грагара она воспринимала не как мужчину, а как цель. Будь он кривым и косым, она бы все равно хотела бы за него замуж, потому что у него был высокий статус в их племени, девушка наивно полагала, что это и есть самое главное в спутнике жизни, вернее так говорила ее мать, а Гхара ей безоговорочно верила, поэтому и отвергла всех недостойных, по мнению матери, женихов.

Когда совсем стемнело в становище зажгли костры и только благодаря этому Гхара не просмотрела жертву своей мести, когда он возвращался от ручья. Возле шатра его уже поджидала орчанка, томно поправляя длинные влажные волосы. Грыык подойдя к женщине вплотную, по-хозяйски положил ей руку на задницу и смачно поцеловал в губы. Гхара чуть зубы себе не раскрошила от злости, не совсем понимая причины. Воевода подхватил женщину под попу и спешно зашёл в шатер, не прерывая поцелуя. Гхара затаила дыхание. На втором ударе ее сердца, становище огласил громкий взбешённый рев:

— Гхар-р-ра-а-а!

Воевода Грыык всю ночь бегал по становищу в поисках Гхары и рычал как ранены ярк. Эта девица второй раз умудрилась довести его до белого каления. Обшарив все окрестности вокруг становища он, злой, как стая степных шершней, вернулся в общий шатер, попинал стойку с оружием, представляя что сделает с паршивкой, когда поймает. О! Сначала он ее от души выпорет, так, чтобы задница алела дня два, потом он поставит ее на колени и... Схватившись за голову Грыык ужаснулся. О чем он вообще думает? Но потяжелевшее мужское естество, сообщило ему, что правильно он думает и именно это он уже давно хочет сделать со строптивицей, ещё с момента, как она только появилась в становище, но вот незадача, девчонка на него, как на мужчину внимания не обращает. Для нее существует только Грагар, на него она смотрит, как степная собачка на грибы. Снова в душе поднялась волна злости, хотя нет, это была не злость, а ревность. Уж сам с собой он может быть честным. Давно не мальчик. Грыык устало опустился на шкуры, устилающие пол и подпер подбородок кулаком. Когда это с ним случилось? Когда он начал пропадать в этой девчонке? Духи милостивые! Она же младше его сына! Но удержать сердце это понимание ему не помогло. Грыык тяжко вздохнул. Вокруг много красивых свободных женщин, которые не прочь скрасить его одиночество, создать семью, нарожать ему орчат, угораздило же его вляпаться именно в Гхару. В глубине души он понимал, чем она его зацепила. Тем, что сразу не дала ему задрать на ней юбку. Мужчина усмехнулся, вспоминая сколько раз он намекал, что не прочь провести с ней ночь, но девчонка его в упор не замечала и все его осторожные намеки игнорировала. Потом Грыык понял, что она не видит никого, кроме Грагара и это его очень сильно задело, поэтому, пока она подчинялась ему, он делал, все возможное, чтобы у нее сил, кроме как на сон, больше ни на что не оставалось. После нескольких месяцев бесполезных попыток привлечь внимание Гхары, Грыык оставил ее в покое. Не в том он возрасте, чтобы за девчонками бегать, но вырвать из сердца ее так и не смог и начал мелочно мстить. Да, некрасиво, да недостойно взрослого мужчины, но ему хотелось, чтобы с ее стороны был хоть какой-то эмоциональный отклик. Пусть даже неприязнь, но не полное равнодушие.

Когда Гхара попала в шатер к Грагару, Грыык уехал в патруль, иначе мог не сдержаться, наплевать на традиции своего племени и убить друга. Он боялся, что Грагару она понравится и он захочет ее женой сделать. Но видимо не понравилась, потому что на следующий день Грагар уехал со всем своим добром, а Гхара осталась в становище, обиженная на весь свет. Все последующие события были продиктованы обидой и ревностью Грыыка, но по крайней мере девчонка заметила его существование и у него появилась возможность отомстить ей за потрёпанные нервы. А ещё он может не опасаться, что Грагар будет ему мешать. Выбор друга его немного удивил, но безмерно порадовал. Теперь у Гхары не осталось надежды заполучить Грагара, а у Грыыка эта надежда расцвела в душе буйным цветом. Погладив лысую голову воевода усмехнулся. С тех пор, как погибла его жена он впервые чувствует себя живым. Никогда не думал, что снова испытает это трепетное волнение и безумную тягу присвоить женщину. Похоже пора прекращать брить волосы, его траур закончился.

Вспомнив, что сотворила эта пигалица с его шатром, Грыык тихо рассмеялся. Девочка не так уж и равнодушна к нему, раз не побоялась отомстить, а то что это с ее стороны была месть, он даже не сомневается, возможно даже на фоне ревности. Эта мысль согрела мужчину. Осталось только поймать ее. То, что Гхара добровольно не придет каяться он даже не сомневался, значит ее нужно как-то приманить. А ещё нужно запастись медом.

Приятные мысли воеводы прервал тревожный звук сигнального рога. Грыык вскочил на ноги, чутко прислушиваясь. Патруль у западных пастбищ трубил тревогу! Горит степь! Следом тишину разорвал бой барабанов, призывающих орков готовиться к походу. Тихо рыкнув Грыык побежал к своему шатру, чтобы найти походный мешок и достать боевые доспехи. Пожар в степи явление редкое и очень страшное. Из-за сильного ветра скорость огня может превышать скорость бега ярка галопом. Даже орки в боевой форме не всегда способны пережить столкновение с огненной стеной и лишняя защита не помешает. Грыык быстро оделся, пованивая навозом и отплевываясь от лезущей везде шерсти, и пошел седлать лысого ярка.

Мирно спящее становище в один миг превратилось в растревоженный улей диких пчел. Орки поспешно грузили на ярков мотыги, бурдюки с водой, запрягали пожарные телеги. Беспрерывно трубил сигнальный рог, оповещая другие становища о надвигающейся беде. Среди бегающих, орков воевода заметил Гхару уже облаченную в доспехи. Грыык поджал губы, потому что сердце кольнуло беспокойство. Решительно бросив седло он добежал до девушки, крепившей к своему ярку поклажу и схватив ее за шкирку, зашипел:

— Куда это мой поспешник собрался?

Гхара вздрогнула, втянув голову в плечи и неловко обернулась, потому что едва доставала ногами до земли.

— Пожар тушить, — буркнула девушка.

— Нет уж, ты останешься здесь, это приказ! — рыкнул воевода, сверля ее злым взглядом.

У Гхары затряслась нижняя губа от обиды.

— Я не могу отсиживаться здесь, пока племени грозит опасность! — едва не плача зарычала девушка.

— С пожаром и без тебя справимся, но отсиживаться тебе не придется. Будешь мой шатер чистить, а когда я вернусь мы с тобой серьезно поговорим, — прошипел мужчина, встряхнув Гхару за шкирку, как шелудивого щенка. Грыык не собирался рисковать жизнью своей женщины и подпускать ее к огню, иначе он ничего делать не сможет от беспокойства. Она же обязательно полезет в самое пекло, есть у нее такая привычка. Сначала делать, потом думать.

— Но, — пыталась возразить девушка. Глаза Грыыка налились кровью. Он резко приблизил ее лицо к своему и зарычал:

— Приказ воеводы не обсуждается! Ты до сих пор этого так и не уяснила?

— Уяснила, — огрызнулась Гхара и насупилась. Ей было очень тревожно. Не потому что пожар угрожает племени, а потому что кое-кто поедет рисковать жизнью без нее.

— Попробуй только высунуться из становища, и твоей задницей можно будет шатер ночью освещать, — рыкнул воевода и сразу сжал эту самую задницу своей лапищей. Гхара сглотнула, заливаясь краской, — Жди меня и не думай, что я забыл о твоей выходке. Ты мне за все ответишь, — прошептал мужчина, закинул ее на плечо и отволок к своему шатру, — Можешь приступать к чистке. Это приказ!

Первый день в военном становище Диаросаль старалась не выходить из шатра без особой нужды. Стоило ей высунуться, как она сразу становилась предметом осторожного любопытства. Хорошо хоть орки разглядывали ее издалека и не приближались. Грагар разбудил ее утром сладким поцелуем и преподнес в подарок длинный тонкий нож с костяной резной рукоятью в кожаных ножнах.

— У любой уважающей себя женщины моего племени должно быть оружие. Меч или дубина для тебя слишком тяжелы, а нож в самый раз, — с улыбкой сказал орк, видя недоумение девушки.

— О! Спасибо, но я ножом, только порезаться могу, меня обучали стрельбе из лука, ножами махать девушкам не положено, — расстроилась Диаросаль, рассматривая узор на рукояти.

— Я тебя научу, будешь махать лучше любого орка, — пообещал Грагар и прицепил ножны ей на пояс. Вскоре орк ушел по своим служебным делам, а Диаросаль полюбовавшись на подарок решила заняться хозяйством. Когда еда была готова, а шатер прибран, девушка решила попробовать освоить хитрую науку плетения бус и браслетов, которой ее научили женщины в деревне ткачей. У Диаросаль был целый мешочек с бусинами, каменными, деревянными, костяными, так же в мешке лежали тонкие кожаные шнурки, ремешки и железные тонкие кружочки с дырками. Из всего этого богатства она сплела несколько очень миленьких бус и вечером продемонстрировала своему мужчине. Особенно Грагару понравилось разглядывать бусы на обнажённом теле.

— Может ты мне браслет сплетешь? — спросил орк, загадочно поглядывая на нее, прижимая к себе уставшее разомлевшее тело, — А лучше себе и мне, два одинаковых. Чтобы и цвет и рисунок совпадали.

— И ты будешь его носить? — в тайне надеясь на положительный ответ спросила Диаросаль.

— Конечно буду, с радостью и гордостью, — уверил ее Грагар с улыбкой, — Получить браслет от своей женщины для каждого орка невероятное счастье.

— Тогда завтра с утра и начну. У тебя будет самый красивый браслет, — прошептала Диаросаль и поцеловала орка. Ее глаза сияли от счастья, как любая уважающая себя женщина, она была не против пометить своего мужчину, чтобы все видели, что этот потрясающий орк занят.

Но утром пришла страшная весть. В степи начался пожар и пока Грагар с хмурым лицом спешно натягивал кожаные доспехи Диаросаль едва дышала от страха потерять его.

— Возьми меня с собой, — взмолилась девушка, повиснув на шее Грагара, — Я маг, очень сильный, я могу помочь.

— Нет. Ты останешься здесь, — категорично заявил орк, — Я не позволю своей женщине приближаться к огню.

Диаросаль заплакала и прижалась к груди орка. Она успела его достаточно узнать, чтобы быть уверенной, что он не изменит свое решение и уедет один, что бы она ни сказала и как бы не упрашивала его. Грагар вздохнул и приподняв ее лицо быстро поцеловал, заглядывая в покрасневшие глаза.

— Это не первый пожар, который мне придется тушить, и к сожалению не последний, все будет хорошо. Я вернусь через пару дней и очень надеюсь получить свой самый красивый браслет, — улыбнулся он, — Без украшения из шатра не выходи. В становище останется несколько дозорных, они тебя беспокоить не будут, но если тебе понадобиться помощь ты им обязательно об этом скажешь, поняла?

Диаросаль кивнула с несчастным видом и прошептала:

— Будь осторожен, помни, что я тебя жду.

Грагар ещё раз крепко поцеловал ее и ушел. Вскоре становище опустело, тишина давила на растревоженные нервы, но редкие переклички дозорных, сообщали, что она не в полном одиночестве. От беспокойства у нее все валилось из рук, а когда Диаросаль чуть не устроила пожар в шатре и уронила котелок с похлебкой, потому что руки дрожали, девушка поняла, что нужно отвлечься иначе она с ума сойдёт.

Достав мешочек с бусинами, она принялась плести широкий браслет для Грагара. Дело это было непростое, но вскоре девушка отвлеклась от тяжких дум, сосредоточив все свое внимание на создании украшения. С первого раза ничего путного не получилось и она начинала снова и снова, пока бусины не перестали падать из дрожащих пальцев, а узелки с каждым разом выглядели все аккуратнее. Когда стемнело, Диаросаль вышла из шатра и с тревогой смотрела на красное зарево пожара на ночном небе и сердце ее сжималось от страха. Всю ночь она не могла глаз сомкнуть, лежала, обнимая подушку Грагара и тихо плакала.

Два дня девушка места себе не находила, а на третий отважилась сходить к дозорным спросить нет ли вестей. Она часто слышала отдаленный звук сигнальных рогов, но не знала о чем они трубят. Готовые браслеты она завернула в кусок мягкой ткани и носила в мешочке на поясе, как и подаренный Грагаром нож. Дозорный, увидев ее, сразу сказал, что пожар остановили, Диаросаль даже спросить ничего не успела, но вернулась она в шатер с тяжёлым сердцем. У нее было странное ощущение надвигающейся беды. Может Грагар ранен? Или погиб, сражаясь со стихией? От таких мыслей волосы на затылке шевелиться начинали и чем дольше длилось ожидание, тем сильнее девушка себя накручивала. Диаросаль постоянно плакала, сидела у шатра, вглядываясь в даль, и молила духов защитить любимого, потому что уже не представляла своей жизни без него.

Когда рано утром вдалеке показалось орочье пожарное войско, поднимающее в степи тучи пыли, Диаросаль даже порадоваться не смогла. Ощущение надвигающейся катастрофы становилось все сильнее и мешало ей свободно дышать. Она нервно прижимала руки к груди, смотрела за приближением орков. Когда она уже смогла разглядеть мощные фигуры на ярках, ее взгляд заметался, высматривая одного единственного, а увидев Грагара, она не удержалась на вмиг ставших ватными ногах и стекла на землю, перед входом в шатер. Почти не спавшая, измученная, она сидела на земле, тихо плакала и благодарила духов, за то, что уберегли ее мужчину от смерти.

С тех пор, как Грагар уехал из становища его не покидало тревожное чувство, которое он списывал на то, что пришлось оставить Диросаль одну. Огонь пришел с северо-запада. Каждый раз, когда Грагар наблюдал за приближением стены огня он испытывал благоговейный страх, понимая, что как бы силен и ловок он ни был, перед стихией он лишь песчинка, но если песчинок много, то им под силу обуздать даже степной пожар. Два дня потребовалось на то, чтобы остановить огонь и полностью его потушить. Они не пустили пламя на свои земли, потому что патрули соседнего племени вовремя предупредили о надвигающейся опасности, но сами не успели подготовиться к приходу огня и часть их земель превратилась в черную пустыню. Зрелище не самое приятное, но вскоре, там, где прошел огонь снова вырастут душистые травы. Природа возьмёт свое очень быстро.

Только убедившись, что огонь полностью потушен Грагар позволил себе расслабиться и помечтать, о скорой встрече с Диаросаль, как он обнимет ее, прижмёт к себе и завалится спать. Да сейчас он был способен только на крепкий сон, а вот когда отдохнёт...

Воодушевленный такими мыслями он гнал ярка без устали и когда в далеке показались крошечные точки шатров в военном становище он уже кипел от нетерпения увидеть свою ненаглядную. Но воодушевление немного поутихло, стоило ему увидеть приближающийся к становищу отряд с юго-востока. По мере приближения он мрачнел все больше, потому что ничего хорошего от приезда вождя ожидать не приходилось. Вождь на то и вождь, к нему все должны ездить, а если он приехал сам, да ещё и с личным отрядом охраны, то случилось что-то из ряда вон.

Отряд вождя первым добрался до становища. Оглядев пустой лагерь, вождь заметил Гхару, которая мялась у общего шатра.

— Подойди, — рыкнул вождь и Гхара, расправив плечи спокойно подошла ближе. Вождя она не боялась, это же не воевода Грыык, — Где эльфийка знаешь?

— Да, — Гхара удивилась вопросу, но виду не подала. Она со своими проблемами вообще забыла о невесте Грагара, как и о нем самом.

— Приведи, — отрывисто рыкнул вождь и слез со своего ярка. Гхара со всех ног бросилась к шатру Грагара. Диаросаль всё ещё сидела у входа, не в силах справиться со слабостью. Орчанка презрительно скривилась видя ее бледное до синевы лицо и одним движением подняла ее на ноги.

— Пошли, тебя вождь видеть хочет, — буркнула Гхара и потащила девушку к общему шатру, не слушая ее слабые возражения. Диаросаль только у общего шатра вспомнила, что забыла украшение, она вообще обо всем на свете забыла из-за удушающего беспокойства за Грагара и теперь к слабости примешивался откровенный ужас. Гхара подвела ее к вождю и почтительно отступила, встав за спиной эльфийки. Диаросаль круглыми глазами смотрела на высокого мужчину, в меховой жилетке с рогатым шлемом на голове. Вождь был очень похож на Грагара, только старше и черты лица у него были более резкие. Мужчина пристально рассматривал девушку и хмурился. Диаросаль боялась пошевелиться, пока ее очень скрупулезно осматривали.

— Имя, — хрипло рыкнул вождь и девушка вздрогнув, опустила глаза.

— Диаросаль Розовый рассвет, — тихо прошептала она, втянув голову в плечи.

— Со мной поедешь, — отрывисто сказал вождь, и видя что эльфийку начало колотить, добавил, — не бойся никто не тронет больше, — девушка обхватила плечи руками, пальцы заметно подрагивали. Мужчина от ярости сжал губы.

Когда владыка Западных лесов запросил личную встречу, он удивился, но когда узнал по какому поводу, вождю стоило огромных усилий, чтобы не уложить владыку в землю там же, где он с ним встретился. Он не поверил. Не поверил, что его сын мог так опрометчиво и подло поступить, нарушить мирный договор с эльфами, подставить под удар свое племя, но видя сейчас перед собой трясущуюся девушку, он был готов на убийство. Такого позора его отцовское сердце не выдержит. Он не мог воспитать такое чудовище! Потребовать женщину в уплату и притащить в военное становище на потеху воинам.

— Орбр, воеводу Грагара взять под стражу. Будет сопротивляться, разрешаю использовать ошейник. Отвезешь его в яму, — тихо сказал вождь своему воину, хоть сердце болело, но такое преступление он не может спустить, особенно сыну, — иди, — вождь качнул головой, глядя в глаза сына который уже спрыгивал с ярка за спиной эльфийки, приняв боевую форму.

Диаросаль слышала, что вождь что-то говорит, но не разобрала ни слова. В ушах шумело, ее трясло и она прилагала неимоверные усилия, чтобы не грохнуться в обморок. Она не хочет никуда ехать. Грагар... Он сейчас вернется и скажет, что она никуда не поедет. Она его женщина. У них любовь! На когда вождь приказал Гхаре отвести ее к своему ярку, она не смогла воспротивиться, ей стало дурно, резко закружилась голова и орчанке пришлось ее чуть ли не на руках нести и закидывать в седло.

— Не волнуйся, я смогу утешить Грагара, — ядовито прошептала Гхара с гаденькой улыбочкой отступая назад. Она просто решила отомстить эльфийке за унижение, но увидев бледное до синевы лицо девушки и ее страдающие глаза, она устыдилась своего мелочного порыва. Вдруг ей на шею легла тяжёлая рука и с силой припечатала к могучей груди, а зловещий шепот на ухо, заставил волосы на затылке шевелиться.

— В этом я очень сильно сомневаюсь, — прошипел Грыык, сжимая второй рукой талию Гхары. Девушка дернулась, но вырваться не смогла. Грыык приподнял ее и понес к своему шатру.

Диаросаль сидела на ярке, сжимая луку седла побелевшими пальцами, слова орчанки ядом растекались в груди. Она во все глаза смотрела на своего мужчину, который стоял перед вождём, опустив голову. Он ни разу не посмотрел на нее, как будто ее здесь не было. Она онемевшими губами шептала его имя, умоляя взглянуть на нее, не отдавать, но он не слышал, а закричать у нее не было сил. Когда он повернулся и пошел прочь в сопровождении двух орков, так ни разу и не взглянув на нее, сердце Диаросаль разлетелось на мелкие осколки. Она тихо всхлипнула и потеряла сознание.

Грагар чуть не загнал ярка, пока добрался до становища, оставив остальных далеко позади себя. Он был настолько взвинчен, что принял боевую форму ещё до того, как остановился и спрыгнул с ярка. Он видел хрупкую фигурку Диаросаль застывшую перед вождём с опущенной головой. Девушка дрожала и сердце Грагара дернулось в ужасе от мысли, что ее могли обидеть. С тихим рычанием он бросился вперёд, защитить, спрятать, но тяжёлый взгляд отца заставил его замереть на месте. Грагар краем сознания отметил, что его обступили воины вождя, взяв в плотное кольцо, но это сейчас было не важно. Все его внимание занимала девушка. Она не обернулась, не посмотрела на него, что случилось?

— Утренняя роса, — прохрипел Грагар, протягивая руку и не твердо ступая вперед. Вдруг он увидел Гхару, она взяла Диаросаль под руку и повела куда-то, — Нет!

Грагар рванул к девушке, но один из воинов выставил перед ним длинное копьё и оттолкнул назад. Воевода зарычал и бросился на вооруженных воинов, готовый убивать. Завязалась потасовка. Впервые Грагар пожалел, что хорошо обучал этих сопляков. Надо было не так усердствовать.

— Остановись, — властный голос отца ворвался в пылающее бешенством сознание, Грагар, уже приготовился свернуть шею не очень проворному молодому орку, но отпустил его и посмотрел на вождя, тяжело дыша, — Не заставляй меня с тобой драться, сын, — сказал вождь, подойдя к нему вплотную. Был бы это кто-то другой, не отец, Грагар даже слушать не стал, убил бы всех, но под взглядом родителя покорно склонил голову.

— Зачем ты здесь? — рыкнул Грагар с трудом выходя из боевой формы.

— Приехал посмотреть в твои бесстыжие глаза, — зашипел вождь и схватил его за волосы на затылке. Грагар стиснул челюсти и без страха посмотрел в перекошенное от злости лицо отца, — Я скажу тебе зачем я здесь. Ты посмел нарушить мирный договор с эльфами, потребовал в уплату девушку, невинную, не способную защитить себя, подставив тем самым свое племя под удар, ведь, как только ее отец узнает, что ты сделал из его дочери, благородной эльфийки, общую женщину, он придет сюда, со всем своим войском и будет убивать всех без разбора и я даже не смогу его обвинить в необоснованной агрессии, потому что она будет обоснована. Если бы хоть один эльф поступил так с моей дочерью мне было бы плевать по каким причинам он это сделал. Я бы просто пошел убивать. Всех и каждого. Независимо от пола и возраста и не успокоился бы пока не вырезал все племя, которому не повезло быть одного вида с обидчиком моей дочери.

— Она не общая женщина и я не нарушал договор, — упрямо сказал Грагар, — Эльфы напали на меня первыми. В уплату я взял их оружие, а девушку за нанесенное оскорбление.

— За оскорбление ты должен был жизнь забрать, но никак не девицу. Ты понимаешь, что ты натворил?! Ты знаешь кто эта девушка?!

— Это моя женщина, — спокойно сказал Грагар.

— Тебе что, степное солнце мозги высушило? Какая в бездну женщина? Она эльфийка! Дочь владыки Восточного леса! Невеста владыки Западного леса!

— Нет. Ее жених продал за свою жизнь, она моя невеста, — отец и сын сверлили друг друга гневными взглядами.

— Невеста значит, — зло усмехнулся вождь, — и ухаживал ты за ней, конечно же, по традициям своего племени? — слова сочились ядовитым сарказмом.

— Да. Она приняла мои ухаживания.

— Да неужели? — вождь изобразил удивленное лицо, — А я вот что-то звона не услышал и выглядела она так, будто ее всем становищем имели, — снова начал шипеть вождь, а Грагар испугался.

— Она из шатра без украшения не выходила, — прошептал он, — ее никто не мог тронуть!

— Сейчас она без украшения, соответственно права на нее может заявить любой. Ты же чтишь НАШИ традиции? — рычал вождь, сильнее сжимая волосы у сына на затылке.

— Я заявляю на нее права, — задыхаясь крикнул Грагар.

— О нет. Права на нее заявил я. Она сидит на моем ярке, значит принадлежит мне. Сейчас у меня, как у вождя, одна цель, не допустить войны с эльфами. Девочку заберет владыка Западного леса и женится на ней, как и было оговорено с ее отцом, а ты будешь сидеть в яме. И когда владыка Восточных лесов затребует твою голову, я ее с большим удовольствием выдам. Орбр, ошейник!

Грагар сглотнул. Он не посмеет поднять руку на отца и тот это прекрасно знает. На шее защелкнулся холодный металлический обруч.

— Отец я прошу тебя, — опустился до мольбы Грагар

— Думать головой надо было, а не другим местом, когда эльфийке под юбку лез, — сурово сказал вождь и дёрнул за цепочку на ошейнике. Взгляд Грагара остекленел, на лбу выступила испарина, жилы на шее натянулись, а в голове взорвался огненный цветок боли, — По нашим традициям ты можешь за орчанками ухаживать, у эльфов свои традиции, а ты наплевал на них и на безопасность своих сородичей, за то, что ты сделал положено одно наказание, — вождь поджал губы, он не мог произнести этого вслух, как бы зол ни был, поэтому только кивнул своим воинам, — Увести!

Грагара взяли за цепочку на ошейнике, и он как телок, еле передвигая ноги поплелся куда ведут, напрягая мышцы и прилагая неимоверные усилия, чтобы воспротивиться. Со стороны могло показаться, что его тело разбил паралич, настолько резкие и неуклюжие были движения. Ему нельзя уходить! Он не отдаст какому-то владыке свою девочку! Грагар мычал, стараясь сказать хоть что-то, дёргался и сопротивлялся действию ошейника. В какой — то момент ему удалось немного повернуть корпус и он увидел, как Диаросаль падает с ярка в руки подоспевшего вождя. Он бережно усаживает девушку обратно в седло, забирается сам и срывается с места.

Сердце Грагара пропустило удар, и его накрыло яростью, вырвавшейся громким рыком из глубины его существа. Превозмогая рвущую боль, Грагар раскидал своих конвоиров и, рухнув на землю, пополз за вождём, подвывая от боли, но его поймали, поставили на ноги и, схватив под руки, опять повели не туда, куда ему надо. Яростно сопротивляясь, Грагар совершенно перестал чувствовать боль, пока его заталкивали в клетку. Стоило дверце с лязгом закрыться он стал трясти ее руками, пытаясь сломать, вырвать, согнуть, а перед глазами стояла сгорбленная фигурка в зелёном платье с белоснежными волосами, рассыпавшимися по спине и слова отца звенели в воспалённом мозгу: «Девочку заберет владыка Западного леса и женится на ней». Женится? На его женщине? Нет! Никогда! Он сам убьет владыку если тот посмеет хоть подышать в сторону Диаросаль! И плевать ему на традиции!

Грыык занёс Гхару в свой шатер и аккуратно поставил на чистую шкуру, устилающую пол. Девчонка за время его отсутствия отскребла шатер от своего творчества. Ни шерстинки не видно, а от запаха навоза не осталось и следа.

Глядя на ее всклокоченную макушку воевода стиснул челюсти. Он ей чуть шею не свернул, услышав, что она сказала. Дикая ревность огнем ошпарила внутренности, перерастая в неконтролируемую ярость. Такого за собой он никогда не замечал, даже покойную жену никогда не ревновал, хотя поводов у него было хоть отбавляй, а тут накрыло. Надо успокоиться, иначе он может наломать дров и сам себе этого никогда не простит.

Гхара застыла сусликом, боясь пошевелиться. Она попой чувствовала, что сейчас лучше помалкивать и не делать резких движений. От мужчины шли, вполне осязаемые, волны бешенства и она внутренне тряслась от страха, но в то же время где-то глубоко рождалось странное удовлетворение. Такое довольное. Исключительно женское, что смогла довести мужика до невменяемого состояния. Сразу захотелось заурчать довольной кошкой и подлизаться к воеводе, демонстрируя свою мягкость и покорность.

— Не зли меня Гхара, я и так на пределе, — прорычал Грыык сжимая пальцами девичьи плечи, — Жди меня здесь и не смей высовываться.

Грыык медленно, палец за пальцем, отпустил плечи Гхары и вышел из шатра. Подышал. Растер лицо руками. Не помогает. Он все ещё дико хочет открутить девчонке голову.

— Отец! — Грыык повернулся на голос и расплылся в улыбке. Подойдя к сыну, он крепко его обнял. Может себе позволить, они служат в разных местах.

— Прости, не могу долго говорить, нужно отвезти воеводу в яму, — огорчённо сказал Орбр. Он очень уважал Грагара, сам когда-то служил под его началом и до конца так и не смог поверить, что воевода способен на поступок, в котором его обвинили эльфы.

— За что его, да ещё и в ошейнике? — спросил Грыык нахмурившись.

— Он запросил плату у эльфов за проезд по нашим землям женщиной и привез в становище, чтобы она воинов развлекала, — тихо сказал Орбр. Информация не была секретной, по крайней мере вождь не приказывал воинам, присутствующим на встрече с эльфами, молчать.

— Подожди. Я не знаю на счёт платы, но в становище он привез ее, как невесту. Любой подтвердить может, — тихо сказал воевода.

— Она была без украшения, когда мы приехали, — прошептал Орбр, — И эльфы уверяли, что именно так он сказал, что эльфийка будет общей женщиной.

— Брешут. Я тебе точно говорю, он гонца вождю отправил, чтобы замену ему прислал, жениться Грагар собирался на эльфийке, — с нажимом сказал Грыык.

— Я так понял, главная претензия, что он женщину в уплату потребовал, а это нарушение мирного договора, у эльфов этот пункт особо записан.

— Ну, потребовал и потребовал. Понравилась она ему, что теперь его убить за это? — буркнул Грыык, хотя понимал, что да убить очень даже могут.

— Так она дочь владыки Восточных лесов и невеста владыки Западных! — зашипел Орбр, а Грыык округлил глаза. Мда уж. Вот угораздило Грагара.

— Ладно, отец. Пора мне, до ямы отсюда два дня добираться, — сын обнял отца и поспешил к своему отряду, который с горем пополам смог загрузить воеводу в клетку на телеге. Даже то, что он был в ошейнике не облегчало задачу, сквозь жуткую боль воевода яростно сопротивлялся.

Грыык мрачно смотрел на друга. Не нравилось ему все это, даже собственные переживания поблекли, видя, как мучается Грагар.

— Орбр, стой! — догнал он сына, — Где эльфы девушку ждут?

— У гномьих гор на границе с племенем Драха.

Воевода тихо выругался. От становища до гномьих гор ехать всего ничего, меньше половины дня.

— А кто приехал за девушкой? — уточнил Грыык.

— Владыка Западных лесов лично, — тихо ответил Орбр, косясь на рычащего в клетке Грагара. Он был в боевой форме, мощный, напряжённый с совершенно безумным взглядом. Рабский ошейник впивался в натянутые на шее жилы, явно причиняя ему невыносимую боль, но орк будто не замечал этого, пытаясь разорвать его голыми руками. Грыык тоже посмотрел на друга.

— Знаешь, сынок, ты сильно не торопись, не гони, яма не то место куда нужно спешить, — добродушно улыбнулся Грыык и похлопал сына по плечу, а когда Орбр повернулся к своему ярку, Грыык лёгким движением руки, закинул в телегу тонкий короткий нож, Грагар опустил голову и встал на него коленом, пряча от конвоя, и Грыык, насвистывая, пошел к своему ярку, которого надо было разгрузить.

По дороге в становище он разжился ульем с перебродившим медом, но прежде, чем заявлять права на свою женщину нужно отдохнуть. Орки сильны и выносливы, но даже им после сражения с огненной стихией необходимо выспаться. Разгрузив ярка, воевода сходил к ручью, смыл с себя копоть, пот и кровь, и вернулся в шатер, демонстративно поставив улей у очага, в упор посмотрел на Гхару, которая помешивала похлёбку в котелке длинной ложкой. Увидев улей, девушка испуганно посмотрела на Грыыка и в ее душе заворочалась ревность. Для кого он приготовил мед? Не для той ли бабы, с которой у него сорвалась веселая ночка? Гхара прищурилась и зло посмотрела на воеводу.

Грыык молча сел рядом, не спуская с девушки тяжёлого взгляда. Гхара, поджала губы, взяв глубокую плошку положила в нее похлёбку и передала мужчине. Он принял еду и подождал, пока Гхара и себе положит. Ели в полном молчании, сверля друг друга взглядами. После вместе вымыли посуду, не прерывая зрительного контакта. Убрав посуду, Грыык прилёг на топчан.

— Ложись, — хрипло сказал мужчина и похлопал ладонью по шкуре. Гхара вскинула подбородок, но подошла и легла рядом, отвернувшись от орка. Грыык тут же прилип к ее спине и крепко обнял, облегчённо вздохнув, уткнулся носом девушке в шею и сразу уснул. Гхара лежала рядом и кусала губы от волнения, близость мужчины нервировала и заставляла сердце трепетать от неведомых ранее чувств. Внутри рождалось что-то волшебное, и ей уже не хотелось воевать с ним, а хотелось прижаться крепче и никогда не отпускать. Но это сейчас, пока он спит, а когда проснется она снова станет настоящей орчанкой и убьет ту бабу, к которой он посмеет подойти с медом.

Встреча с вождём племени Даргр прошла успешно. Ррагар был в бешенстве и Истраэлю пришлось приложить все свое красноречие и богатый дипломатический опыт, чтобы вождь не приложил его лицом об землю, хотя пару раз он всё-таки его зацепил. Владыка потрогал подбитый глаз. Орки! Почему они все пытаются решить с помощью кулаков? Это же не дипломатично! Истраэль вздохнул и подпер щеку рукой. Весь отряд охраны он оставил Сандриэлю у границы с орочьими землями, для встречи с вождём взял только Дейриса и Тень. Ни тот, ни другой не был обучен целительской магии, из-за этого владыка щеголял с фингалом, как какой-то забулдыга из таверны на окраине торгового лагеря. За последнее время Истраэль успел прочувствовать, насколько сложна жизнь, если ты не можешь пользоваться магией. Раньше он не задумывался насколько зависим от нее, но лишившись возможности ей пользоваться, понял, что почти вся его жизнь, даже в мелочах, зависит от магии.

На встречу они приехали без приключений, что удивительно, пересекли земли племени Драха, не встретив ни одного патруля. Разговор с вождём вышел долгим и напряжённым, когда Ррагар успокоился и перестал пытаться его убить. Дейрис смотрел, как его господина гоняют по вытоптанной траве и валяют по засохшей земле, со страдальческим видом, но не вмешивался. Орки не уважают тех, кто не может за себя постоять в кулачном бою и просто не будут разговаривать. После унизительной для каждого эльфа драки, закончив излагать свои претензии, несколько приврав и приукрасив события, и чувствуя себя хозяином положения, Истраэль выдвинул свои требования, с которыми вождю пришлось скрепя зубами согласиться. И он почти сразу отбыл, несмотря на глубокую ночь, чтобы привезти девушку, оставив троих орков охранять владыку. Дейрис быстро нашел с ними общий язык, усевшись играть в кости. Истраэль лег на шкуру, предоставленную гостеприимными орками и прикрыл глаза рукой. Спать после такой встряски не хотелось, но и заняться было нечем, не в кости же с орками играть. Истраэль перевернулся на живот и увидел Тень. Тот сидел на примятой траве и смотрел в небо.

— Чего ты там такого интересного увидел? — спросил владыка, присаживаясь рядом.

— Звезды, никогда не видел их так близко, — прошептал гвардеец. Истраэль внимательно посмотрел на его профиль. Тень под капюшоном, прятавшая лицо словно истончилась и вместо густой непроглядной черноты, сейчас была похожа на плотную вуаль, через которую были видны ровный маленький, чуть вздёрнутый нос, округлая, слишком плавная линия скул и пухлые приоткрытые губы. Также владыка смог разглядеть лоб и бровь. У него давно уже ворочалось подозрение, что Тень не совсем мальчик, вернее совсем не мальчик, но проверять он не стал. Во-первых ему воспитание не позволяло внаглую облапать своего гвардейца, все же он эльф, а эльфы уважают личные границы, и во-вторых, если его подозрения подтвердятся и Тень девочка, то он просто обязан будет на ней жениться, потому что за последнее время он не раз позволил себе щеголять перед ней в чем мать родила, желая смутить и заставить выдать себя, но тщетно. Заставлял ее спать с ним в одной постели, даже когда не было особой надобности. Он хотел застать гвардейца врасплох и унять наконец внутренний зуд, появлявшийся каждый раз, когда Тень была рядом. Истраэль невольно посмотрел на тонкие запястья, скрытые кожаными перчатками, потом взгляд скользнул по острым коленкам, владыка прикрыл глаза и медленно втянул носом воздух, наполненный запахом степных трав и едва уловимым нежным ароматом ночной фиалки, которая в степи не растет. Этот запах всегда появлялся, стоило Тени приблизиться и Истраэль, даже не видя ее, знал, что она рядом. В глубине души Истраэль давно понял, что с ним происходит, но...

У него будет политический брак, а Тень придется отправить подальше. Меньше будет соблазна разгадать все ее тайны. Сердце кольнуло сожаление. Но он никогда не уподобиться своему предшественнику. Для Истраэля неприемлемо иметь любовные отношения с женщиной, не связанной с ним брачными узами и тем более, когда будет женат на Диаросаль он никогда не унизит ее недостойной связью с другой женщиной, как бы ему этого ни хотелось. Вздохнув, владыка ушел и завалился на шкуру лицом к костру, подальше от всяких соблазнов. Он жаждал знать о ней все. Какого цвета у нее глаза, волосы, как она улыбается, мечтал услышать ее голос, нормальный, а не придушенный шепот. Хотел целовать ее запястья, снять с нее перчатки и рассмотреть и перецеловать каждый пальчик. И ещё много чего хотел, но об этом лучше не думать вовсе, иначе он с ума сойдёт. Сетовать на судьбу владыка не привык, не по статусу ему, но сейчас очень захотелось. В душе зрела злая обида. Почему он встретил девушку, которая пленила его сердце, когда он не может позволить себе быть с ней? Зачем он ее встретил? За что духи с ним так жестоко? Оказывается лишиться магии намного проще, чем самому отказаться от счастья. Истраэль вспомнил, что сказали ему духи в святилище и невесело усмехнулся. Вот значит, в чем его наказание? Ну что ж, он сделал свой выбор тогда и не собирается менять свое решение сейчас. Завтра же освободит Тень от клятвы и после возвращения во дворец отпустит на все четыре стороны.

С такими невесёлыми мыслями владыка забылся тревожным сном и приснился ему цветущий сад, где между пышных клумб, шла девушка в светлом платье. Лицо ее будто было окутано серой дымкой и как ни пытался, он не мог его рассмотреть. На руках у нее сидел светловолосый толстощекий малыш, заливисто смеялся и тянул к цветам пухлые ручонки, а когда повернулся и увидел его, закричал звонко: «Папа!».

Истраэль резко сел и утер дрожащей рукой вспотевший лоб. Сон растаял, оставив после себя щемящее чувство тоски и сожаления. Владыка горько усмехнулся. Сон вполне может стать явью, только лицо матери его ребенка не будет скрыто теневой вуалью.

Вождь племени Даргр сдержал свое слово и к вечеру следующего дня привез Диаросаль. Увидев Истраэля девушка стыдливо опустила глаза. Владыка смотрел на ее бледное лицо, на красные воспалённые глаза, на подрагивающие пальцы, чувствуя, как в душе поднимается волна жгучего стыда, вины и сожаления. Она не виновата, что ей пришлось познать не нежную любовь эльфа на брачном ложе, а дикую страсть орков, виноват он, потому что воспитал труса. Истраэль крепко сжал губы и подошёл к вождю, который сняв девушку с ярка, не торопился отпускать ее, а стоял положив руку на хрупкое плечико и смотрел на владыку волком.

— Ясных дней, Диаросаль Розовый рассвет. Я счастлив видеть твой прекрасный лик, — мягко сказал Истраэль, подойдя ближе и протянув девушке руку. Она несмело дотронулась кончиками ледяных пальцев до его ладони.

— Ясных дней, Владыка Истраэль Лёгкий бриз, — прошептала Диаросаль. Рука вождя чуть сжалась на ее плече и девушка вздрогнув всем телом, опустила руку. Истраэль тяжело посмотрел на орка. Так и хотелось заорать: «Руку убери». Но владыка ограничился лишь гневным взглядом. В ответ получив такой же и глухое рычание.

— Сейчас поставим шатер, чтобы девочка могла отдохнуть, — шепеляво рыкнул орк, потому что никак не мог справиться с эмоциями. Он начал зеленеть и массивные клыки то выезжали наружу, то снова прятались за нижнюю губу. Эльфийка всю дорогу от становища тихо плакала, сидя у его на коленях. Он не привык к женским слезам и совершенно не знал, как ее успокоить. Вождь, глядя на нее, испытывал жгучий стыд за поступок сына, но так же должен был признать, Грагар поступил, как настоящий орк. Понравилась женщина? Тащи ее в шатер и делом доказывай. Беда в том, что эльфийку просто так нельзя в шатер таскать, оркам на них даже смотреть нельзя по условиям мирного договора. Если бы девушка была с украшением, когда он приехал, он бы отвёз их сперва к шаману и оставил владыку с носом. Но эта дурацкая традиция про общих женщин, связала его по рукам и ногам. Надо ее отменить, вождь он или где? К тому же он не знал хочет сама девушка остаться или нет. Все же с орчанками проще. Если что-то не нравится, взяла дубину и наглядно объяснила, а эта только плачет. За сына сердце болело, Ррагар видел по глазам, что сильно ему девочка в душу запала, но допустить войны с эльфами он никак не мог. Владыка хоть и эльф, но настоящий мужик, а раз мужик сказал, значит сделает. А сказал он, если девочку Ррагар не отдаст, будет война и в этот раз владыка Восточных лесов точно не откажет в поддержке.

Пока владыка и вождь сверлили друг друга злыми взглядами, орки из охраны вождя ловко и быстро установили небольшой шатер. Диаросаль уже шатало от усталости и ей было просто необходимо присесть, а лучше прилечь, но она не осмелилась выразить свое желание вслух, ее статус обязывал не уронить достоинство в присутствии владыки Западного леса, несмотря на все, что с ней случилось, она все ещё является дочерью Владыки Восточного леса и пока отец публично от нее не откажется, придется соответствовать.

— Тень, — сквозь зубы позвал гвардейца владыка, когда шатер установили, — Проводи госпожу Диаросаль и останься с ней, — Тень несмело приблизилась. Вождь нехотя убрал руку с плеча Диаросаль и напряжённо наблюдал, как девушка скрылась в шатре вместе с гвардейцем.

— Ты оставляешь невесту наедине с мужчиной? — рыкнул вождь. Ему не нравилось в этой ситуации все, особенно то, что он собственноручно отдает женщину сына и хотелось найти хоть малейший предлог этого не делать, но владыка и тут его обскакал.

— Это девушка, — тихо ответил Истраэль. Ррагар цыкнул от досады.

— Оставайтесь здесь, пока она не отдохнёт, — буркнул вождь, — я оставлю троих для охраны.

— Останемся на одну ночь, завтра с восходом солнца мы уедем. Я надеюсь в следующий раз мы встретимся по более приятному поводу, — Истраэль протянул вождю руку. Он был дипломатом до мозга костей и понимал, что личное не должно мешать налаживанию отношений между их народами. Вождь хмуро посмотрел на его руку, но все же пожал ее и быстро запрыгнув на своего ярка, крикнул что-то своим воинам. Когда орки скрылись в клубах пыли из под копыт ярков, Истраэль растер лицо ладонями и пошел в шатер, чтобы поговорить с невестой.

Он тихо вошёл в шатер. Диаросаль лежала на боку, подложив руку под голову. Тень топталась рядом со входом. Владыка позволил себе маленькую слабость, провел кончиками пальцев по спине своего наваждения. Тень вздрогнула и замерла.

— Выйди, — тихо сказал Истраэль, жадно вдыхая тонкий аромат ночной фиалки. Тень быстро юркнула за полог, а владыка сжал кулак, испытывая горькое чувство потери. Он осторожно присел рядом с Диаросаль и погладил ее по голове. Девушка судорожно вздохнула и села к нему лицом, сложив руки на коленях.

— Я хочу попросить у тебя прощения, — тихо начал Истраэль, — Соиледиаль поступил низко и подло, отдав тебя орку. Я не буду спрашивать, что с тобой случилось после. Это не важно. Важно, что ты жива, а все остальное со временем забудется. Я приложу все силы, чтобы ты обо всем забыла.

— Я не смогу забыть, — прошептала Диаросаль, опустив голову, как можно забыть того, кто забрал твое сердце? Истраэль очень бережно дотронулся до ее подбородка и заставил поднять на него глаза.

— Когда вернёмся во дворец у тебя не будет времени, предаваться горьким воспоминаниям, — сказал владыка с теплой улыбкой, — С этого дня мы будем создавать новые воспоминания. Светлые и радостные. Вместе.

Диаросаль непонимающе хлопала глазами. Какие воспоминания они будут создавать? Зачем? От недосыпа и переживаний она туго соображала. Увидев владыку, она думала, что ее вернут домой, раз не уберегла девичью честь, брак заключить невозможно, по крайней мере ей об этом талдычили ее нянечки сколько она себя помнит. Да и не хочет она связывать свою жизнь с бывшим женихом. Она его презирает.

— Но Соиледиаль отказался от меня, — пробормотала девушка. Владыка печально улыбнулся и поправил прядку волос, выбившуюся из ее косы.

— Но это не отменяет брачные договоренности, между Восточными и Западными лесами. Надеюсь я не вызываю у тебя отторжения? Потому что завтра я возложу тебя на алтарь и стану твоим мужем.

За стеной шатра, что-то с глухим стуком упало. Истраэль вымученно улыбнулся невесте.

— Отдохни. С первыми лучами солнца отправимся в путь, — с этими словами он встал и быстро покинул шатер. Тень в пяти шагах от шатра делала вид, что любуется звёздами.

— Тень. Иди в шатер. Будешь сегодня охранять мою невесту, — сказал Истраэль повелительно. Тень вздрогнула и низко склонив голову пошла в шатер.

Дождавшись пока Тень скроется в шатре Истраэль, потёр лицо и пошел к костру, где Дейрис с орками пили ароматный чай и тихо разговаривали. Взяв себе кружку с горячим напитком, владыка улёгся на свою шкуру и уставился в звёздное небо. В шатре она будет в безопасности. От него.

Диаросаль проснулась, резко, будто кто в бок толкнул, и не сразу поняла, где находится. Осмотрелась. Это не шатер Грагара. Стоило вспомнить о нем и слезы снова закипели под веками. Девушка зажгла крохотный светлячок, чтобы лучше видно было. В стороне спал щуплый гвардеец, а у входа стояла деревянная тарелка с несколькими лепешками и две кружки, наверняка орки постарались. Девушка грустно улыбнулась, и вытерла слезинку, скатившуюся по щеке. Ей было больно думать об орках вообще и об одном обманщике в частности. Он же говорил, что у них любовь, а сам позволил ее забрать. Когда владыка сказал, что станет ее мужем, Диаросаль от потрясения даже дышала с трудом, не то чтобы выдавить из себя возражения. Ей может быть когда-нибудь раньше было бы лестно, получить предложение от владыки Западных лесов, но не теперь, когда ее сердце осталось у орка. Как бы она на него не обижалась, но вступить в брак ему на зло, даже с владыкой, она не сможет. Диаросаль подползла к выходу и жадно осушила кружку с остывшим чаем. Выглянув через щёлку между шкурами, прикрывающими вход и увидев орка, который сидел у костра, она шарахнулась назад и наткнулась на гвардейца, тот подскочил на месте, капюшон сполз с головы и Диаросаль в изумлении уставилась в знакомое лицо.

— Ты! — выдохнула девушка едва слышно, хватаясь за шею.

— Нет, не я! — пискнула Тень, натягивая капюшон и отползая от Диаросаль.

— Нет, ты! — зашипела Диаросаль бросаясь вперёд и начиная трясти, ту которую меньше всего ожидала тут увидеть, — Мерзавка! Да тебя по всем Восточным лесам ищут, дядя места себе найти не может, а ты... Ты что у владыки служишь? Риатеналь! Тетя чуть с ума не сошла, когда ты пропала!

— Хватит меня трясти, — буркнула Риатеналь, отпихивая кузину.

— Почему ты сбежала, да ещё так?

— Как так? Ну что ты на меня смотришь? Сбежала я потому что отец хотел замуж меня отдать за этого противного Эрваля, — надулась Риатеналь.

— И поэтому ты сбежала в Западные леса и поступила на службу к владыке? А перед этим два года вздыхала по нему после его единственного визита к моему отцу, — ехидно прошептала Диаросаль, заставив сестру покраснеть и стыдливо отвести глаза, — Ты о чем вообще думала? Он женат... Был. Кстати, а куда его жена делась?

— Развелся недавно, из-за тебя, — обиженно буркнула Тень, подтянув колени к груди.

— Почему из-за меня? — удивилась Диаросаль.

— Потому что замять поступок сына будет невозможно, дядя не простит ему твоего бесчестья. Диаросаль, мне так жаль, что с тобой это произошло, — всхлипнула Тень и взяла сестру за руку.

— А мне не жаль, — прошептала Диаросаль, а Риатеналь уставилась на нее круглыми глазами, — Ри, послушай, ты должна помочь мне сбежать!

— Что? Нет! Я не могу! На мне клятва верности! — испуганно зашипела Тень, пытаясь вырвать руку из хватки сестры, — К тому же если дядя узнает... Да он войну сразу объявит! Нет, даже не проси!

— И ты готова видеть меня рядом с мужчиной, ради которого ты наплевала на семью, на наши традиции, нарушила все правила приличия? — шипела Диаросаль.

— Даже если и нет, я все равно не могу, — уже не так уверенно шепнула Тень, — Как бы я ни любила владыку, допустить войну между Восточными и Западными лесами я не могу, я и так подвела свою семью, сбежав, а это будет уже предательство своего народа.

— А если я поклянусь, что войны не будет? — напирала Диаросаль на колеблющуюся сестру.

— Это невозможно, стоит дяде узнать, что сделал твой жених и его ничего не остановит, — тихо сказала Тень.

— Отец не узнает, оставь объяснения мне, — уверенно сказала Диаросаль, — И тебе делать ничего не придется, почти. Твоя клятва не пострадает. Ри, я не хочу замуж за владыку, я не люблю его и никогда не смогу полюбить, ты же не хочешь, чтобы мы всю жизнь были несчастными?

— Я не могу...

— Если ты мне не поможешь, я напишу отцу и скажу где ты, — пошла на шантаж Диаросаль. Риатеналь поджала губы и злобно зыркнула на нее.

— Ладно! И как ты собираешься сбежать? И главное когда? — шепот хоть и был раздражённым, но в нем явно чувствовалась надежда.

— Я не скажу тебе как. Единственное, что от тебя требуется это морок. Помнишь как в детстве? — хитро улыбнулась Диаросаль, — Когда мы грабили мамин сад.

— Да, — улыбнулась в ответ Риатеналь, — а потом господин Сувель удивлялся, когда лечил нам животы, где мы умудрились так объесться.

— Ты ещё помнишь наш условный сигнал?

— Конечно!

— Когда услышишь его, создавай морок вокруг меня, и смотри в другую сторону, — Диаросаль вдруг крепко обняла сестру, — Я рада, что ты жива и невредима. Рада, что встретила тебя сейчас, но прошу пообещай, хотя бы написать родителям. Они места себе не находят. Пять лет! Это очень жестоко, Ри! — укоризненно прошептала она.

Риатеналь шмыгнула носом. Совесть и так грызла ее нещадно, а тут ещё сестра озвучила то, что она и так знала, но не признавалась себе, иначе ей будет совсем паршиво, но Диаросаль права, надо дать о себе знать.

— Обещаю, — тихо буркнула Тень.

Истраэль проснулся, когда небо на востоке начало светлеть. Неловко поднявшись, охнул. Тело от долгого лежания на земле затекло. Староват он стал для таких спонтанных походов или просто привык к комфорту? Мужчина сходил к ручью, умылся. Дейрис уже разжигал костер, а охранявшие их орки исчезли.

— Как думаешь, Сандриэль успел подготовиться? — спросил владыка у Дейриса.

— Я надеюсь, — флегматично отозвался гвардеец, — Но если они нападут надо обезопасить вашу невесту, потому что на нее будет направлен основной удар.

— Возьмешь это на себя, — устало сказал владыка. Дейрис недовольно покосился на него, но ничего говорить не стал. Истраэль встал и пошел в шатер. Диаросаль уже проснулась и выглядела не такой бледной и измученной. Владыка нежно ей улыбнулся и за руку вывел из шатра, остро ощущая присутствие другой девушки. Усадив невесту на шкуру у костра, Истраэль сделал жест Тени следовать за ним. Отойдя на десять шагов, он повернулся и посмотрел в темноту, прятавшую лицо девушки под капюшоном, — Я освобождаю тебя от клятвы и от службы, — послышалось тихое треньканье. Чтобы освободить от клятвы не нужно обладать магией, — Можешь уходить сейчас, — безразлично сказал владыка. Он хотел, чтобы во время нападения ее не было рядом.

Тень вскинула голову и сжала кулаки.

— Это приказ. Уходи, я больше в тебе не нуждаюсь, а ещё лучше уезжай, как можно дальше, — жёстко сказал владыка, а про себя подумал, что ей вообще лучше покинуть Западные леса, чтобы у него не было соблазна ее найти.

— Я уеду, — глухо сказала Тень, — как только мы вернемся в столицу.

— Ты уедешь прямо сейчас! — Истраэль повысил голос, — Ступай и чтобы больше я тебя не видел.

Тень резко развернулась и побежала к своей лошади, легко запрыгнув в седло она пришпорила коня и исчезла, когда проезжала мимо корявого пышного куста, отбрасывающего на землю длинную тень. Истраэль прикрыл глаза и откинул голову назад, глубоко дыша, чтобы унять ноющую боль в груди. Он всё сделал правильно!

Вскоре владыка, Дейрис и Диаросаль отправились в путь через земли клана Драха. Истраэль сразу задал быстрый темп, пустив коня галопом. Правда через некоторое время пришлось снизить скорость, а потом и вовсе остановится, потому что им на перерез ехал орочий патруль.

— Дейрис, поговори с ними сам, боюсь для меня расшаркиваний с орками достаточно, — процедил сквозь зубы Истраэль и подъехал к Диаросаль, заслоняя ее собой от патруля. Дейрис пришпорил коня и ускакал вперёд, но поравнявшись с патрулем, развернулся и вместе с орками поехал к владыке. Истраэль напряжённо наблюдал за приближением патруля. Первым, что он разглядел были круглые глаза Дейриса, потом он опознал вождя племени Драха и заволновался. Взгляд его заметался, невольно ища сына, а когда он его увидел, его глаза стали такими же круглыми, как у Дейриса.

Подъехавший патруль спешился. Ыркхе собственноручно сняла Соиледиаля с ярка и любовно пригладила растрёпанные светлые волосы. Тот, ответил ей нежным взглядом и чуть прихрамывая, и гремя висюльками на плаще и посохе пошел к отцу. Истраэль сполз с коня, не спуская с сына потрясённо взгляда.

— Здравствуй отец, — Соиледиаль поклонился отцу в пояс и чуть не рухнул носом вперёд, под тяжестью плаща, Ыркхе ловко поймала его за шкирку и поставила в вертикальное положение, немного встряхнув.

— Соиледиаль, — выдохнул владыка и голос его сорвался, — Что это значит? — грозный взгляд упёрся в спокойное лицо вождя, — уважаемая Ыркхе, что вы сделали с моим сыном?

— Ничего, пап, ничего. Я сам, — попытался влезть Соиледиаль, закрывая грудью жену.

— Что. Это. Значит? — севшим голосом, полным ярости, раздельно спросил Истраэль у вождя.

Ыркхе выше подняла подбородок.

— Это значит, что сына я вам через год не верну. Ни через год, ни через пять, никогда. Соиледиаль удержал посох во время ночи выбора, и теперь он шаман племени Драха и мой муж. Я нарушила данное вам слово, готова возместить любым способом.

— Возместить? — Истраэля затрясло от бешенства, — Да как ты пос...

— Отец, не стоит. Я не позволю тебе оскорблять мою любимую женщину, — спокойно сказал Соиледиаль и пристукнул посохом по земле, подняв небольшое облачко пыли. Истраэль смотрел на сына в полном изумлении. Любимая женщина? Орчанка?

Диаросаль, наблюдавшая за этим действием из седла, приглушённо пискнула, прикрыв рот рукой. Соиледиаль перевел на нее взгляд и помрачнел. Вздохнул. Отвёл глаза, а потом медленно подошёл к ней и протянул два длинных кожаных шнурка с узелками и бусинами.

— Я не буду просить у тебя прощения, мне стыдно, что отдал тебя, но по другому нельзя было поступить, не держи зла, это должно было случиться, — буркнул эльф, — Возьми, завяжи на запястье, это амулет он отведет от тебя взгляды, потом вплетешь шнурки в браслеты, что у тебя в сумке. Их духи благословили.

Диаросаль молча взяла подношение и обвязала им запястье. Соиледиаль-шаман не вызывал у нее презрения, только безграничное удивление и лёгкий благоговейный трепет. Что жрецы, что шаманы всегда знали больше остальных и к ним стоит прислушиваться.

— Спасибо, — тихо прошептала девушка, — и тебе, и духам.

— Я не хочу, чтобы ты стала моей мачехой, — кисло сказал Соиледиаль, — Поэтому свисти сейчас, она рядом. Отца я отвлеку.

Диаросаль опустила глаза и вцепилась в луку седла пока Соиледиаль прихрамывая, шел к владыке, который выглядел, будто его пыльным мешком по голове стукнули. Развернув коня, девушка стала тихо насвистывать, подражая маленькой птичке, обитающей в эльфийских лесах и считающейся страшным вредителем, за неуемную любовь к недозревшим плодам и поистине бездонное чрево.

— Отец, я хочу попросить у тебя разрешения навестить маму в дальнем поселении, — сказал Соиледиаль приблизившись к владыке, — Не сейчас. Позже. Когда уже мне будет безопасно появляться в Западных лесах.

Истраэль всё ещё не мог прийти в себя. Его сын шаман в орочьем племени!

— Откуда ты знаешь? — сипло спросил Истраэль, но осекся. Соиледиаль застенчиво улыбнулся и пошевелил пальцами висюльки на посохе.

— Я теперь много чего знаю, — скромно потупившись, ответил шаман, — И мне безумно стыдно, за то, каким я был раньше. Стыдно и горько, что меня использовали, те, кого я считал близкими. Родные использовали... А ещё мне очень больно, потому что я знаю, какая судьба их ждёт, духи мне открыли многое, не все я могу рассказать, но прошу тебя отец не проявлять милосердие, не в этом случае. Ни тебя, ни меня они не пожалели.

— Даже не собирался, — напряжённо глядя на сына, сказал владыка, — Они пересекли черту моего терпения, а твоя выходка развязала мне руки. Раньше я не мог приструнить родственников твоей матери.

— Ты не ответил, могу я навестить ее?

— А отца ты навещать не собираешься? — обиженно буркнул Истраэль.

— Я не знаю, хочешь ли ты этого? У тебя скоро появится другая семья, — как ни пытался Соиледиаль удержать ревность и обиду, но у него плохо получилось.

Владыка положил руки на плечи сына и крепко его обнял.

— Ты всегда будешь моим сыном, даже если ты шаман и муж вождя орочьего племени, — прошептал Истраэль и повернулся к орчанке, — Уважаемая Ыркхе, я удивлен, но ничуть не опечален выбором сына. Не каждый владыка может похвастаться такой невесткой. Я надеюсь наша родственная связь ещё больше укрепит отношения между Западными лесами и племенем Драха.

Шок у Истраэля прошел и он смог оценить не столько выбор сына, вкус на женщин у мальчика все же оказался специфическим, а выгоды, которые ему, как владыке, сулит союз сына с орчанкой. И надо сказать перспектива вырисовывается головокружительная.

Ыркхе благосклонно кивнула.

— Я постараюсь в самое ближайшее время прислать приглашение и буду ждать вас с визитом, — владыка поклонился вождю.

— С большим удовольствием примем его, — сдержанно улыбнулась Ыркхе.

— Когда приедешь, тогда и решим вопрос с посещением дальнего селения. Пока ничего не могу тебе обещать, — с сожалением сказал Истраэль сыну.

— Я готов подождать, — грустно улыбнулся Соиледиаль, — но не уверен, что смогу достойно принять твою новую жену, поэтому не спеши с приглашением. Мне нужно время, чтобы смириться с этим, — пробурчал он недовольно.

— Я учту, — тонко улыбнулся Истраэль, — что вы хотите в уплату за проезд? — деловито поинтересовался он у Ыркхе.

— Ну что вы владыка, разве можно требовать плату с родственников? — хмыкнула вождь.

— А это распространяется только на членов семьи или на всех моих подданных тоже? — игриво спросил владыка.

— А это мы с вами обсудим, когда в гости позовете, — кокетливо ответила Ыркхе, получив от мужа подозрительно-ревнивый взгляд.

— Не будем больше задерживать тебя, папа, — сделал акцент на последнем слове Соиледиаль, не спуская с жены прищуренных глаз.

Истраэль удивлённо посмотрел на него, а потом понимающе хмыкнул и похлопал сына по плечу, чтобы тот обратил на него внимание.

— Рад был повидать тебя, сынок. Госпожа Ыркхе, я всегда мечтал о дочери и вы исполнили мою заветную мечту. С внуками не затягивайте, очень интересно кто у вас получится. Надеюсь, девочка, — широко улыбнулся владыка, заметив, как сын покрывается красными пятнами и его робкий взгляд на жену, полный голодного обожания, кольнул его душу. Истраэль завидовал сыну, потому что тот выбрал женщину сердцем, а не следуя зову долга, но в то же время радовался за него, как любой отец, знающий, что его чадо счастливо.

— Отец, будь осторожен, — серьезно сказал Соиледиаль, — Береги свое сердце.

Истраэль не стал уточнять, что это значит, имея опыт общения со жрецом. Тот тоже иногда говорил странные вещи, никогда не уточнял, о чем именно и вид при этом имел очень загадочный. Такой же загадочный вид был сейчас у Соиледиаля, дескать, я знаю, но тебе не скажу. Истраэль закатил глаза.

— Я постараюсь, что бы это ни значило, — пообещал он серьезно. Ещё раз, крепко обняв сына, владыка залез на своего коня и посмотрел на невесту. Жаль, но с этой стороны его сердцу ничего не угрожает, потому что нет у него сердца. Оно осталось в нежных ручках с тонкими запястьями таинственной девушки, которую он прогнал.

— Дейрис, — терпеливо позвал владыка. Гвардеец встрепенулся и покраснел. Все время, что длился разговор владыки с сыном, он подвергался настойчивым домогательствам со стороны рослой орчанки с умопомрачительной грудью. Дейрис не был красавчиком, а по меркам эльфов он был практически уродом и женщины ни разу в его в жизни не смотрели на него заинтересованно, и никогда не принимали его ухаживаний с чем он давно смирился, но горячий взгляд орчанки, ее будто бы случайные и очень нескромные прикосновения красноречиво напомнили ему, что он не только воин, но ещё и мужчина, вызвав в его теле совершенно однозначный отклик, а в душе трепет. С трудом сглотнув, Дейрис посмотрел на женщину, а увидев в ее глазах тоску и неприкрытый голод, впервые пожалел, что он на службе у владыки. Сейчас он бы с большим удовольствием послал все в бездну и утонул в черных глазах орчанки, но он давал клятву и будет верен ей до конца.

Быстро запрыгнув в седло, гвардеец пристроился с другого бока от лошади невесты владыки и старался не оглядываться.

Владыка уже не гнал коня, он был задумчив, как и его верный воин. Уйдя в свои мысли, мужчины не заметили, что невеста притихла, даже лошадь не издавала никаких звуков, не было слышно ни топота копыт, ни тихого фырканья, и вела себя резвая кобылка подозрительно смирно.

Грагар сидел, понуро опустив голову. Телега с клеткой медленно тащилась по степи, солнце пекло нещадно, воздух раскалился уже до такой степени, что горизонт «плыл», как всегда бывает перед закатом. Сопровождающих было пятеро, они ехали чуть впереди телеги и не обращали на Грагара никакого внимания, громко разговаривая и перешучиваясь. Орк глубоко вздохнул. Всю дорогу он пытался расстегнуть ошейник, но стоило ему подсунуть нож и зацепить один из шипов, как голову простреливало болью и он отключался. Один раз ему показалось, что ошейник немного ослаб, но боль снова оглушила его и он не смог удержаться в сознании, когда пришел в себя понял, что последний шип, который он ковырял не впивается в шею, похоже сломался. Не веря собственному счастью Грагар начал ковырять остальные, его трясло и выкручивало от боли, но он упорно ломал ошейник. И вот остался последний шип, он находился сзади под застёжкой, давил на позвоночник и чтобы до него добраться, нужно поднять руки. Орк несколько раз глубоко вздохнул и лег на дно телеги на бок, скрючившись в неудобной позе. Подложил руку с зажатым в ней ножом под голову и нащупал пальцем застёжку. Сцепив зубы, просунул лезвие под ошейник и ковырнул шип, сильно надавив. В глазах потемнело и он со свистом вдохнул воздух, все тело пронзили тысячи огненных уколов, руки и ноги онемели и раздался тихий щелчок. Ошейник расстегнулся и стал сползать с шеи, гулко стукнувшись о дно телеги. Кажется он опять потерял сознание. Когда Грагар открыл глаза степь уже укрыла глубокая темная ночь. С трудом приподнявшись, мужчина увидел, что конвой крепко спит у почти потухшего костра, а дозорный сидит к нему спиной. Клетка оказалась открытой, а все ярки паслись оседланные у телеги. Грагар прикусил губу, давя улыбку. Стараясь не шуметь он выбрался из клетки и ухватив одного из ярков под уздцы повел его подальше от лагеря. Шагов через двадцать запрыгнул в седло и тихо дал команду идти вперёд. Вскоре Грагар мчал по степи, подгоняя ярка, к гномьим горам на границу с племенем Драха. Он заберёт свою женщину и никакой владыка или даже собственный отец не смогут ему помешать. Он готов уйти из племени, да хоть к эльфам, но только с ней.

Солнце уже встало, когда вождь, сидя на высоком холме увидел несущегося по степи ярка. Владыка уехал несколько часов назад, а Ррагар все сидел и ждал. Зная упертость сына, он предполагал, что тот просто так не отступит, но не ожидал, что он появится так быстро. Если поторопится, то может ещё нагнать эльфов до того, как они пересекут границу с Западными лесами, и вождь даже думать боялся, что тогда будет. Воздев очи горе, Ррагар быстро сбежал с холма и залез на своего ярка. Охрана побросав все поспешила за ним.

Тихо ругаясь, вождь пришпорил ярка, в глубине души гордясь сыном. Настоящий орк! Никогда своего не отдаст, но так же понимая, что вражда с эльфами им не нужна, а она обязательно начнется, если Грагар убьет владыку и, судя по всему, он убьет, и даже их традиция, не драться с соперником за женщину, его не остановит.

Грагар нещадно подгонял ярка. Сам он не чувствовал усталости, ни жажды, ни голода не чувствовал, страх и дикая ревность затмили все. Он боялся потерять свою девочку, не потому что на нее претендует другой мужик, это как раз не проблема, он его просто убьет, нет, он боялся разочарования в ее глазах. Ведь он сказал, что у них любовь, а сам, получается, позволил забрать ее. Не защитил. Отдал. Сердце его сжималось от ужаса при мысли о том, что Диаросаль могла подумать. Ему бы только догнать ее и плевать на все традиции, он сам на нее браслет оденет и больше никогда и никуда от себя не отпустит.

Солнце медленно ползло к зениту, когда он увидел трёх всадников. До границы ещё далеко и он успеет их догнать. Его заметили, когда он подъехал довольно близко. Впереди уже маячили редкие деревья на границе, но это уже неважно. Он догнал. Успел и теперь его невозможно остановить. Хищно оскалившись, Грагар заорал во всю силу своих лёгких:

— Диаросаль!

Всадники остановились, но услышав его рев, решили не дожидаться, когда он приблизится и пришпорили коней. Эльфийские кони не только красивы. Тонконогие, быстрые и очень выносливые, но против степного ярка, даже они слишком медлительны. Ярки может и выглядят неповоротливыми и грузными, но это обманчивое впечатление. На открытой местности они могут развивать такую скорость, что холеным эльфийский лошадкам и не снилось. Поэтому Грагар очень быстро догнал и перегородил путь владыке, яростно сверкая глазами.

— Приехали, — рыкнул орк и схватил лошадь Диаросаль под уздцы...

Вернее попытался схватить, но стоило ему коснуться их, как лошадь вместе с наездницей испарились черным дымком. Грагар вытаращив глаза, жадно хватанув ртом воздух.

— Где? — сипло выдохнул он и в ярости уставился на владыку, который круглыми глазами смотрел на то место, где только что была его невеста, — Что ты сделал? — заорал орк, — Куда ты ее дел?

— А ты кто такой, чтобы я перед тобой отчитывался? — вызверился Истраэль. Он был в ужасе, — Дейрис?!

Гвардеец смиренно опустил голову, понимая, что это его промах. Он быстро создал поисковое заклинание и раскинул его вокруг. Дейрис был сильным и умелым магом, поэтому очень быстро обнаружил пропажу.

— Госпожа Диаросаль в половине дня пути на восток.

— Что?! — заорали орк и владыка в один голос. Грагар резко втянул носом воздух, желая почувствовать любимый запах, но кроме аромата степных трав, конского пота, испражнений ярка, запаха этого самого ярка и мужицкой вони ничего не почувствовал.

— Я конечно могу ошибаться, — осторожно сказал Дейрис и скосил глаза на взбешённых мужчин, — но похоже госпожа сбежала и уже преодолела половину пути до Восточных лесов.

Грагара после таких новостей немного отпустило и он решил не убивать владыку, но обозначить свои намерения.

— Не вздумай за ней ехать, это моя женщина, — рыкнул орк.

Владыка возмущённо открыл рот, но сказать ничего не успел. Длинная эльфийская стрела сразила его лошадь, которая неудачно для себя повернула голову и уберегла Истраэля от верной смерти, потому что целились ему в сердце. Владыка молниеносно выпрыгнул из седла и припал к земле, рядом приземлились орк и Дейрис.

— Кому ты ещё насолить успел? — спросил Грагар принимая боевую форму.

Истраэль проигнорировал подколку орка.

— Наконечник зачарован, магией от этой стрелы не укрыться, — флегматично сказал Дейрис, напряжённо вглядываясь в редкий подлесок впереди, где отчётливо виднелись множество фигур в длинных плащах.

Истраэль выругался и выглянул из-за туши мертвой лошади, за которой они втроём прятались.

— Подготовились твари. Мне интересно, где Ирдоэль столько смертников нашел? — зло рыкнул владыка.

— Их не так много, около тридцати, все маги, но не очень сильные, я справлюсь, — просветил его Дейрис, окинув врагов быстрым наметанным глазом и снова спрятался за лошадь.

— Боюсь магия вам тут не поможет, — ухмыльнулся Грагар, выглядывая из-за лошади. Дейрис и Истраэль последовали его примеру и лица у обоих вытянулись от удивления.

— Орки? — недоверчиво спросил владыка, разглядывая трёх здоровенных зелёных мужиков в боевой форме, которые медленно приближались к ним, за их спинами маячили эльфы в темных плащах, — Постойте, это же послы из холодных степей! Они тут как оказались?

— Судя по всему не по своей воле, — мрачно сказал Грагар и потёр шею, — на них рабские ошейники.

Теперь пришла очередь Дейриса грязно ругаться. Раб-орк в руках заговорщиков это смертельное оружие.

— Я его вздерну, на кол посажу, — шипел Истраэль, — на главной площади!

— Сначала неплохо бы выжить, — непрозрачно намекнул Грагар на сложность ситуации, — и вообще, у меня женщина неизвестно где бегает, а я тут с тобой застрял.

— Тебя вообще никто не держит, можешь прямо сейчас отправляться в... Степь, — Истраэль сдержался с большим трудом, чтобы не отправить орка по известному адресу.

— Слушай владыка, давай договоримся, я тебе помогу с орками, а ты забудешь про Диаросаль, — предложил Грагар.

— Без твоей помощи обойдусь, — рыкнул владыка, доставая меч и не спуская глаз с приближающихся орков.

— Этим ножичком им только в зубах поковырять после того, как они тебя в землю утрамбуют, — усмехнулся Грагар, — С такими только грубой силой справиться можно, ты не обижайся, но сила у тебя мягковата.

— Ты можешь быть свободен, в твоих услугах, советах и комментариях не нуждаюсь, — цедил слова Истраэль сквозь зубы, задетый за живое. Он и сам понимал, что с орками вдвоем им с Дейрисом не справиться, но признать это вслух, да ещё и при сопернике, было ниже его достоинства.

— Зря ты так, я же помочь хочу, ты только откажись от Диаросаль и орков я на себя возьму, — искушал его Грагар.

— Нет. Диаросаль станет моей женой у меня есть договоренность с ее отцом и я не намерен отказываться от своего слова, — упрямо повторил Истраэль.

— Ладно будем считать, что ты согласился, — хохотнул Грагар, вскакивая на ноги и с громким рыком кидаясь на приблизившихся орков.

— Не дождешься! — заорал Истраэль и тоже подскочил на ноги, но побежал он не к дерущимся оркам, а к эльфам, обнажившим мечи, за их спинами. Дейрис с каменным лицом, зашёл с другой стороны и уже успел уложить двоих.

Истраэль, яростно рубил мечом врагов, которые оказались не такими умелыми, как он думал.

— Ирдоэль здесь, — пропыхтел Дейрис, отбивая очередную атаку магией, — Стрелы! — крикнул гвардеец закрываясь телом только что убитого им эльфа. Истраэль последовал его примеру, но не смог удержаться на ногах и его откинуло назад. Магический наконечник шарахнул его магией, не смотря на преграду, немного оглушив.

— Там кажется ещё орки едут, — удивлённо сказал Дейрис, помогая владыке подняться и кидаясь заклинаниями во все стороны, чтобы не подпускать убийц к владыке.

— Боюсь спрашивать кто. Шамана там моего нет? — простонал Истраэль. Даже стоять было больно, не то что двигаться или говорить.

— Нет, это не патруль. Это вождь клана Даргр.

— Час от часу не легче! — буркнул Истраэль, повиснув на плече гвардейца.

Грагар рычал отбиваясь от мощных ударов. Надо их угомонить, один он с троими не справится. За спиной раздался боевой клич и Грагар зарычал в ответ. Ему на помощь спешил отец со своими воинами.

— Сдавайтесь по хорошему, иначе вас в землю утопчут, — рыкнул он.

— Мы не можем, — с трудом пропыхтел один из орков, — ошейник не даёт остановится. Этот пёс приказал убить всех.

— Тогда хватайся за ошейник и тяни, от боли сознание потеряешь, — рыкнул Грагар и отскочил в сторону, получив удар по корпусу. Орки, как один схватились за свои ошейники и громко рыча стали их тянуть, через пару мгновений все трое уже валялись на земле в беспамятстве, а Грагар с громким рыком ловил и ломал стрелы, чтобы напавших орков не задело.

Орочий отряд на ярках распугал оставшихся эльфов, они развернулись и кинулись бежать. Орки рычали, перехватывая и отбивая летящие в них стрелы. Истраэль рвано выдохнул. Как ни противно было это признавать, но он обязан жизнью вождю племени Даргр и его сыну.

— Дейрис, где Сандриэль?

— Его здесь нет, мы ещё не пересекли границу.

— Зови его, пусть срочно ловят Ирдоэля, он не должен уйти, — прошипел владыка. Дейрис отпустил его и кинул вверх заклинание, которое рассыпалось ярким салютом высоко в небе. В этот момент Истраэль увидел стрелу, летящую в него и понял, что не успеет увернуться. Миг. И перед ним из тени выпрыгнула хрупкая фигурка, загородив его сердце своим телом. Истраэль с ужасом смотрел, как капюшон медленно спадает с головы девушки. На него смотрели огромные испуганные глаза. Фиалковые, с темными вкрапинками. Потрясающе красивые, с длинными стрелами темных ресниц. Владыка как зачарованный смотрел в эти глаза, сжимая пальцами хрупкие плечи и почувствовал, как воздух уплотнился, а вокруг закручивалась зловещими вихрями тьма. Глаза девушки медленно закатились, она обмякла в его руках и Истраэль прижал ее крепче, задерживая дыхание от неприятного ощущения резкого рывка в тенях.

В этот раз переход был дольше, Истраэля болтало и кидало из стороны в сторону, но тени все же отпустили их и выкинули в каком-то полуразрушенном святилище. Владыка тяжело сглотнул, борясь с головокружением и тошнотой. Сначала он подумал, что переход на него так подействовал, но когда он хотел перехватить Тень, почувствовал резкую боль в области сердца. Опустив голову, он увидел, что кончик стрелы, торчащий из тела девушки, неглубоко вошёл в его грудь, а почувствовав знакомый сладковатый запах, Истраэль тихо выругался сквозь зубы. Стрела была не только с магическим наконечником, но и смазана ядом, от которого они умрут очень быстро, если срочно не принять меры. Немного отстранившись, так, чтобы стрела покинула его тело, Истраэль подхватил Тень на руки и отнес к трухлявому алтарю, заросшему мхом. У него мало времени и решение принимать нужно быстро. Хотя ничего решать и не требовалось, он в любом случае не даст ей умереть, даже ради блага своего государства.

Осторожно уложив девушку на бок, он обломал конец стрелы с оперением и стал тормошить ее.

— Тень, очнись милая, не время умирать, посмотри на меня, — негромко говорил владыка расстегивая на девушке гвардейский дублет, — Ты должна быть в сознании.

Риатеналь с трудом разлепила веки. Ей было больно, жарко и страшно. Увидев склонившегося над ней владыку, она приоткрыла рот, чтобы спросить, но Истраэль приложил палец к ее губам.

— Я сейчас буду говорить, а ты повторяй и смотри не потеряй сознание, от этого зависит наша жизнь, поняла? — строго спросил владыка, а Ри кивнула. Ей было очень плохо, — Скажи мне свое полное имя.

— Риатеналь, — прошептала девушка и облизала сухие губы.

— Лунная тень, очень красивое имя и подходит тебе, — улыбнулся владыка уголком губ и скинул на земляной пол свой дублет, следом стянул рубаху и наклонился, расстегивая ремень на штанах девушки, — Не бойся, я сделаю все быстро, будет немного больно, но ты потерпи.

Риатеналь смотрела на него, как завороженная, почти не понимая, что он говорит. Истраэль был такой красивый. Она готова была вытерпеть любую боль, лишь бы он всегда смотрел на нее. Когда владыка тихо заговорил, она послушно повторяла за ним каждое слово, язык немного заплетался, мысли путались и она вообще не понимала, что именно произносит. Ей стоило большого труда просто держать глаза открытыми. Тело горело, жар пробрался кажется в каждую клеточку, Риатеналь мутным взглядом смотрела на губы Истраэля и говорила, говорила, говорила...

Владыка гладил обнаженные бедра девушки, произнося брачную клятву. У него не было времени на нежность, но он не хотел причинять ей боль, хоть это было неизбежно. Кончиками пальцев он осторожно дотронулся до нежного девичьего лона, не отпуская ее взгляда. Кожа девушки пылала, но это была не страсть, яд медленно убивал их обоих, однако же, зная об этом Истраэль все равно очень быстро возбудился, а почувствовав влажный отклик на свои действия, чресла заныли от дикой жажды обладания.

Когда последнее слово сорвалось с сухих губ девушки, Истраэль с глухим стоном ввел член в девственное лоно, и пробил себе дорогу одним движением.

Риатеналь всхлипнула и потеряла сознание, а владыка стал неспешно двигаться, чувствуя, как тело от каждого движения пробивает судорога наслаждения. Извергнув семя с тихим стоном, Истраэль покинул тело Риатеналь, с жадностью наблюдая, как белесая вязкая жидкость, смешанная с девственной кровью, медленно стекает на алтарь из припухшей, порозовевшей плоти. Это зрелище чуть не довело его до повторного извержения. Дрожащими пальцами погладил девушку между ног, размазывая по нижним губкам остатки своего семени. Из алтаря стали вырываться тонкие золотистые нити, опутывая их со всех сторон. Истраэль осторожно подцепил пальцами наконечник стрелы и медленно вытащил его из груди девушки. Магия сразу устремилась к ране, останавливая кровь, вырывающуюся наружу толчками. Истраэль прикрыл глаза, прижав рану ладонью. Яд был сильным, но ещё не успел добраться до сердца, а значит, он успеет спасти и ее, и себя.

— Прости меня, — шептал Истраэль, — но у меня не было выбора. Я готов был отпустить тебя, но не в объятия смерти. Готов был жить одной лишь мыслью, что ты есть, но если тебя не будет в этом мире, тогда и мне жить незачем. Прости меня, ты, наверное, мечтала, чтобы тебя возложил на алтарь твой возлюбленный, но мне пришлось решать за нас двоих. Я знаю, что не так все должно быть в первый раз, но я обещаю, что когда ты очнешься, я утоплю тебя в нежности, укутаю в любовь и буду лелеять и беречь тебя до конца своей жизни.

Истраэль дрожащей рукой, пропустил сквозь пальцы черные, как ночь, шелковистые волосы девушки, любуясь ее милым лицом. Он не впервые видел темноволосую эльфийку, а воспоминание, где он ещё видел девушку с черными волосами, заставило его улыбнуться. Осторожно стянув с девушки перчатку, владыка прижался губами к тонкому запястью. В душе цвели радость и любовь. Он поймал свою Тень и она теперь навечно принадлежит ему.

Истраэль сейчас был не в состоянии думать, как будет объясняться с Галадриэлем. Диаросаль совершенно точно теперь не сможет стать его женой, потому что он уже женат. Он возложил на алтарь ту, что выбрало его сердце, чтобы спасти им обоим жизнь и ни капли об этом не жалел. Но, возможно удастся избежать войны с Восточными лесами и даже сохранить договоренности.

Закончив лечение, Истраэль тщательно привел в порядок их одежду и подняв Риатеналь на руки присел у неровной стены, чтобы немного отдохнуть. Обнимая девушку, вдыхая ее пленительный аромат, владыка улыбался. Она обязательно его полюбит. Он сделает для этого все возможное и невозможное, а когда разберётся с заговорщиками, закатит празднества по случаю своей женитьбы, на неделю, а лучше на две и устроит себе небольшой отдых, чтобы насладиться общением с юной женой. Эта мысль была последней, после чего Истраэль провалился в глубокий сон, крепко прижимая к себе тонкое девичье тело, а проснувшись, был крайне удивлен и безмерно зол.

Диаросаль остаток ночи провела размышляя, как ей сбежать и что она скажет отцу, чтобы тот не пошел войной ни на Западные леса, ни на орков. Отец хоть и был вспыльчивым, но быстро отходил и никогда не принимал решения, находясь в ярости. Девушка очень надеялась, что и в этот раз он не будет рубить сгоряча. То, что владыка Восточных лесов, может все же согласиться на брак Диаросаль с владыкой Западных лесов, она не опасалась. Отец никогда не выдаст ни одну из дочерей замуж против ее воли, к тому же Галадриэль был ярым поборником соблюдения брачных традиций их народа, а отдать дочь без ухаживаний, даже ради политической выгоды, означает эти самые традиции грубо нарушить.

К моменту, когда владыка Западных лесов зашёл в шатер, она уже совсем успокоилась. Длительный переход по степи в одиночку ее пугал, но девушка была полна решимости сбежать и испугалась, когда владыка отослал куда-то Риатеналь. Она очень надеялась, что сестра не бросит ее. Диаросаль старалась выглядеть спокойной и смирившейся. Владыка был рядом и старался отвлечь ее беседой, был ласков и предупредителен, слова ей не сказал, когда она укрылась от палящего солнца магией, даже до кустиков проводил ее лично, чем смутил, но на ее робкие возражения лишь ласково улыбнулся и пока она краснея делала свои дела, стоял к ней спиной. Когда пришла пора отправляться, владыка предупредил, что поедут они быстро. Диаросаль обрадовалась, но Истраэль далеко ее от себя не отпускал, хоть и неслись они по степи на большой скорости, он все время был рядом, не позволяя ей отстать. Диаросаль от досады искусала все губы, но духи подарили ей шанс на спасение от навязанного брака, в лице ее бывшего жениха. Диаросаль была в шоке, как впрочем и владыка. Эльф-шаман у орков. Такого мир ещё не видел. Девушке стало дико интересно, как так получилось, ведь он не только шаман, но и муж орчанки. Самолюбие Диаросаль царапнул этот факт. Значит она ему была не достаточно хороша, а орчанка в самый раз? С другой стороны, сама же Диаросаль полюбила орка, так, как никогда бы не смогла полюбить Соиледиаля, а видя, как орчанка смотрит на мужа, ей стало грустно и обидно. Но девушка постаралась взять себя в руки, а после слов Соиледиаля обижаться на него показалось ей глупостью. «Это должно было случиться». Раз это сказал шаман, значит то воля духов, а обижаться на них бессмысленно и опасно. Поэтому Диаросаль с благодарностью приняла подарок и, на всякий случай горячо поблагодарила духов. Диаросаль совершенно не хотелось становится мачехой Соиледиаля, а уж женой владыки и подавно, поэтому неожиданная помощь бывшего жениха согрела душу и наполнила ее сердце надеждой на удачный побег. Просвистев условный сигнал, Диаросаль почувствовала знакомый холодок на коже, так было всегда, когда Ри создавала морок, и сердце радостно забилось, девушка затаила дыхание. Окружающий мир подернулся лёгкой дымкой и Диаросаль медленно тронула свою лошадь, заставив ее пятиться задом. Выйдя за пределы туманной дымки Диаросаль развернулась и пустила лошадь галопом, надеясь, что Соиледиаль не соврал и шнурки уберегут ее от чужих взглядов. Когда владыка остался далеко позади, Диаросаль остановилась и, спрыгнув с лошади, стала быстро собирать степные травы, растирать их по коже и засовывать лошади под седло. Замаскировав свой запах, она снова запрыгнула в седло и помчалась во весь опор вдоль гномьих гор, надеясь, что успеет добраться до границы с Восточными лесами до того, как ее хватятся. Солнце пекло нещадно и даже магия не спасала от удушающей жары. Совсем скоро пришлось остановиться, используя приметы, которым ее научил Грагар, чтобы напиться самой, напоить коня, и немного отдохнуть, потому что она к таким длительным скачкам была непривычна. Родничок она нашла сразу, вокруг него росли ее любимые степные ягоды, собирая их девушка тихо плакала, вспоминая, как орк кормил ее этими ягодками, а потом жарко целовал.

Почему он так поступил? Зачем обманул, сказав, что у них любовь? Она же поверила. Как теперь забыть его? Как вырвать из сердца? Съев две горсти ягод и запив водой из родника, Диаросаль снова залезла на лошадь. Когда солнце уже подобралось к зениту, она увидела впереди корявое дерево, подрагивающее в плотном мареве разогретого возлуха, возле которого встретила своего мужчину. Проезжая мимо она рыдала в голос и ругала предателя-орка самыми ужасными словами, какие только знала. Весь оставшийся путь девушка безмолвно оплакивала свою любовь, она не могла справиться со своим горем. Она ещё дважды останавливалась отдохнуть и каждый раз не могла удержаться от слез. Все в степи напоминало о нем и Диаросаль быстрее подгоняла коня, чтобы убежать от ранящих воспоминаний. Но разве можно убежать от себя? Можно ли забыть, если сердце осталось у него? Диаросаль поклялась, что забудет и станет самой счастливой орку на зло.

Солнце клонилось к закату, когда гномьи горы остались позади и девушка увидела вдалеке крыши торгового лагеря на границе с Восточными лесами, она решила объехать его, опасаясь привлечь к себе ненужное внимание. Диаросаль очень устала и с трудом держалась в седле, мечтая скорее добраться до спасительной прохлады леса. Его ещё не было видно, но кое-где уже росли чахлые небольшие деревца, отбрасываюшие тонкие длинные тени на сухую потрескавшуюся землю из которой торчали пучки полузасохшей травы. В этом месте степь была больше похожа на пустыню, которая находилась не так далеко и горячие ветры долетали сюда из-за орочьих гор на востоке. Заехав в небольшую рощицу, Диаросаль устало слезла с лошади. Солнце совсем скоро скроется за горизонтом и ей бы надо двигаться дальше, но сил больше нет. Ей нужно немного посидеть на ровной неподвижной поверхности. Жара и бешеная скачка доконали ее. Тело налилось свинцовой тяжестью, руки и ноги дрожали, пот тек ручьями по ледяной коже, перед глазами все плыло, в ушах стоял звон и ее сильно тошнило.

Но не успела девушка и шага ступить, как перед ней из ее же тени вывалилась Риатеналь. Лошадь испугалась и с громким ржанием, высоко задрав хвост, быстро ускакала в закат. Диаросаль рухнула рядом с сестрой на колени.

— Ри! О, великие духи! Ты ранена! — рукав рубахи и кожаный гвардейский дублет, с характерной дырой от попадания стрелы, Риатеналь были испачканы засохшей кровью, Диаросаль замутило сильнее и она, тихо вскрикнув, провалилась в беспамятство.

— Мы поймали Ирдоэля, — сообщил владыке Дейрис и помог подняться с земли. Истраэль непонимающе хлопал глазами, оглядываясь. Его воины собирали тела убитых, недалеко сидел Ирдоэль закованный в антимагические кандалы, около десятка эльфов, лежали на земле, вниз лицом, руки у них были тоже закованы. Орки столпились возле послов из холодных степей что-то тихо обсуждая, а вождь и его сын громко рычали друг на друга в пяти шагах от владыки.

— Что? Где? — сдавленно прошептал Истраэль. Неужели ему это все приснилось?! — Где Тень?

— Он вернул вас и ушел, — ответил гвардеец. Владыка потёр пальцы, магия охотно отозвалась и он выдохнул с облегчением. Не приснилось. Тогда возникал другой вопрос.

— Куда?! — заорал Истраэль.

— Не могу знать, я видел его лишь мгновение, потом он растворился в тенях, как обычно, молча, — ответил Дейрис и чуть не упал, когда владыка резко дёрнул его за ремень на груди и стал трясти, ухватив за ворот кожаного дублета.

— Найди мне ее! Из под земли достань, но найди! — шипел Истраэль.

— Ее? — осторожно спросил гвардеец.

— Да! Ее! Эльфийка. Имя Риатеналь. Черные волосы, фиалковые глаза.

— Черные волосы... Я один раз видел эльфийку с черными волосами, — осторожно сказал Дейрис, пытаясь аккуратно отцепить пальцы владыки от своего ворота, пока тот его не придушил.

— Я ее видел там же, но она сейчас в Западных лесах, так что ищи!

— Если вы меня трясти перестанете, я попробую раскинуть поисковое заклинание, — с намеком сказал Дейрис и владыка тут же убрал руки. В степи, из-за отсутствия любых препятствий магия поиска работала изумительно быстро и точно, не то, что в лесу, где область использования была крайне ограничена, а с учётом того, что Тень была единственным мастером теней в Западных лесах и служила бок о бок с Дейрисом довольно долго он прекрасно знал, как ее искать. У Тени не было обычной для эльфов магии, только теневая и Дейрис давно научился ее отслеживать. Магия теней имела специфичный след и ее носителя ни с кем спутать было невозможно.

Пока Дейрис распускал вокруг поисковые волны, владыка, не имея сил стоять на месте, бегал вокруг него, заложив руки за спину. Его сейчас не интересовало ничего. Ни пойманный Ирдоэль, ни послы из холодных степей, которые до сих пор в себя не пришли, ни притихшие орки, которые перестали ругаться и настороженно смотрели на него. Ему было на все плевать. Истраэль хотел найти эту бесстыжую девчонку, которая бросила его и хорошенько отшлепать, хотя для эльфа такое желание было несвойственно. Владыка в первый раз был влюблен и как угомонить взбунтовавшиеся чувства не имел ни малейшего понятия.

Дейрис наконец опустил руки и хмуро посмотрел на владыку.

— Ну что? — грозно спросил тот.

— Я не могу определить ее местонахождение, но она делала переход несколько раз и оставила четкий след, — осторожно сказал Дейрис, пятясь от нервного владыки.

— Хватит говорить загадками, где она? — взорвался Истраэль ором.

— След ведёт к границе Восточных лесов, — быстро сказал гвардеец и на всякий случай отошел ещё на пару шагов.

Глаза владыки налились кровью, он сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Запроси личную встречу с Галадриэлем.

— А что делать с вашим бывшим тестем и заговорщиками? — робко спросил Сандриэль, подошедший со спины.

— Допросить и убить, если кто-то ещё остался найти, допросить и убить, только тихо, — прошипел злой на весь свет владыка. Он первый в истории этого мира жених, от которого в один день сбежали две невесты!

— Я надеюсь ты не забыл о нашем уговоре? — рыкнул рядом орк. Истраэль чуть не подпрыгнул от неожиданности и, резко развернувшись, зло уставился на Грагара.

— О каком? — спросил он, с трудом взяв себя в руки, и принял величественный вид.

— Ты забудешь о Диаросаль, — тихо пророкотал орк прищурившись. Истраэль растянул губы в улыбке, решив, что с орками нужно быть дипломатичнее. Теперь им делить нечего.

— Я благодарен за своевременную помощь и могу заверить, что не буду претендовать на руку и сердце старшей дочери владыки Восточных лесов, но ответственность за случившееся с девушкой по вине моего сына с себя не снимаю, поэтому лично отправлюсь в Восточные леса, чтобы...

— Вот этого не надо, — буркнул Грагар, складывая руки на груди, — Это моя ответственность и с ее отцом я разберусь сам.

— Боюсь, если девушка все расскажет, тебя и близко к ней не подпустят, — мстительно сказал Истраэль, — у меня есть шанс хотя бы поговорить с Галадриэлем лично.

— Тогда я поеду с тобой, — категорично сказал орк.

— Вместе поедем, — рыкнул его отец, — насколько я помню у эльфов положено сначала договариваться между родителями о браке.

— Не о браке, о возможности ухаживать, а потом уже, если девушка ответит на чувства, о браке, — сказал Истраэль, нахмурившись. Смех смехом, но он сейчас в точно такой же ситуации, что и орк. Соблазнил девицу, нарушив все традиции, да ещё и женился без ведома ее родителей. И чего делать? Владыка чуть не застонал от досады, — Нужно подготовить подарки, — размышлял владыка вслух, — а вдруг она меня видеть не захочет? Ехать вот так с бухты-барахты, не подготовившись, значит проявить неуважение к невесте и ее родителям.

Орки внимательно слушали его бубнежь и все больше мрачнели.

— Владыка, может ты просветить нас, как нужно подготовиться? — вкрадчиво спросил Ррагар. Сын упёрся и пылал нетерпением забрать эльфийку, но с его характером, забирать он ее будет с боем, дипломат из Грагара никакой.

— С удовольствием, — вздохнул Истраэль, — Может, доедем до торгового лагеря? Там спокойно все обсудим. Дейрис, доставьте послов со всеми предосторожностями, насколько я помню, там есть гном-кузнец, он сможет снять ошейники. И отправь кого-нибудь за Эгерледеем, пусть принесет наши извинения и проследит, чтобы с ними больше ничего не случилось... И найдите мне коня.

Диаросаль открыла глаза. Увидев знакомый потолок с россыпью солнечных пятнышек, она вздохнула и снова прикрыла глаза. Дома. Добралась. Хотя последнее, что помнит... Риатеналь!

Девушка подскочила на месте и, запутавшись в одеяле, едва не свалилась с кровати.

— Дочка! — голос матери ее и напугал, и обрадовал.

— Мама! Что с Ри? Она ранена!

— Нет! Нет! Успокойся. Все в порядке, с Риатеналь все хорошо, на ней ни царапины не было, а вот ты в себя не приходила два дня, — сказала жена владыки Восточных лесов дрожащим голосом и крепко обняла дочь, уткнувшись ей лицом в макушку и громко всхлипнула. Диаросаль тоже крепко обняла мать и расплакалась.

— Тише! Тише! Все теперь будет хорошо, — шептала Ималиаль, — я позову лекаря.

— Я и сама могу себя осмотреть, — возразила Диаросаль, утирая слезы.

— Ни в коем случае! — строго сказала мать, — Пока тебе нельзя пользоваться магией, — она поцеловала дочь в щеку и вышла из комнаты. Диаросаль шумно выдохнула и прилегла обратно на подушку, голова немного кружилась и ее подташнивало.

Семейный лекарь быстро осмотрел девушку.

— Все неплохо, но постарайся не нервничать, больше отдыхать, и ни в коем случае не пользоваться магией, — строго сказал господин Саравиэль, — слабость и головокружение скоро пройдут, но во избежание травм в случае обморока, постарайтесь не оставлять ее одну, — это он уже сказал Ималиаль.

Когда лекарь ушел, жена владыки позвала служанок, чтобы они помогли Диаросаль помыться и одеться, строго-настрого запретив оставлять ее одну. Девушка пыталась возражать, но стоило ей подняться с постели, как она чуть не упала обратно и больше не спорила, решив, что пока помощь ей не помешает. После завтрака, который состоял из нескольких кусочков мяса и сыра, потому что от всего остального Диаросаль нещадно тошнило, она спросила:

— Мама, а Ри здесь?

— Да, пока здесь, — вздохнула Ималиаль, — отец побоялся, что она опять сбежит и приказал надеть на нее антимагические кандалы. Ее родители примчались, как только их известили о ее возвращении, они были в столице, Лавераля пришлось на ночь запереть в подвале, он очень разнервничался, — дипломатично описала поведение родственника Ималиаль, но Диаросаль прекрасно знала дядю и его вспыльчивый нрав, поэтому представить какой разразился скандал ей не составило труда.

— Ее можно навестить?

— Не сейчас, — мягко сказала жена владыки, — тебе нужно отдыхать, я скажу ей она сама к тебе зайдет.

Диаросаль удовлетворилась ее ответом. Не важно, кто к кому придет, главное она увидит сестру и спросит, что она успела рассказать.

— Мама у меня были на руке два шнурка и мешочек на поясе, где они? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Это что-то важное? — серьезно спросила Ималиаль и внимательно посмотрела на дочь.

— Нет, не очень, — тихо прошептала Диаросаль, пряча глаза, — просто интересно что с ними сделали.

Ималиаль смотрела на дочь и сердце кровью обливалось, но она побоялась спрашивать, что с ней случилось. Лекарь не обнаружил следов насилия, но огорошил их с мужем новостью, что Диаросаль носит под сердцем орка. Галадриэль едва сознание не потерял от этой новости. Он до сих пор не может успокоиться. Два дня рвет и мечет. Риатеналь не смогла сказать ничего вразумительного. Говорит встретила Диаросаль у торгового лагеря, а когда та потеряла сознание перенесла ее во дворец.

— Все вещи, что были на тебе, использовали маги, чтобы определить где ты находилась последнее время, — напряжённо сказала Ималиаль, а Диаросаль вздрогнула.

— Зачем? — сипло прошептала девушка.

— Чтобы узнать какое племя орков нарушило мирный договор, — раздался от двери голос отца. Диаросаль вздрогнула и испуганно посмотрела на хмурую физиономию родителя, — Здравствуй дочка, — черты лица Галадриэля смягчились при взгляде на дочь и он печально улыбнулся. Губы Диаросаль затряслись и она тихо вскрикнув подбежала к отцу и утонула в его объятиях, заливаясь слезами. Глаза владыки Восточных лесов у самого были на мокром месте, он бережно прижимал дочь к груди, гладил по спине и мысленно уже разделывал орка, посмевшего дотронуться до его нежной девочки.

Когда Диаросаль успокоилась между ними состоялся тяжёлый разговор. Отец потребовал, чтобы она рассказала ему все, что случилось с ней с момента ее отъезда. Девушка хорошо продумала, что она будет говорить отцу, чтобы не спровоцировать его на войну, но сообщение о том, что племя, где она все это время находилась вычислили, ее сильно напугало и пришлось срочно корректировать «легенду». Галадриэль внимательно слушал рассказ дочери и с удивлением понимал, что она ему не то, что не договаривает, а откровенно врёт, явно не желая говорить правду, только непонятно, кого она выгораживает? Под конец повествования девушка окончательно заблудилась в собственном вранье и Галадриэль понял, что вообще ничего не понял.

— Диаросаль, тебе не нужно бояться рассказать мне все как было, — ласково сказал владыка.

— Так все и было, — тихо сказала девушка, пылая малиновыми щеками. Галадриэль смотрел на дочь, которая никогда врать не умела и не знал что думать. В ее версии произошедшего, не было ни одного мужчины орка, только женщины, которые нашли ее и увезли в становище, откуда она потом и сбежала.

— Хорошо, ты поняла, что не любишь жениха и сбежала. Он не пытался тебя догнать и вернуть?

— Нет. Его взяли в плен орки из другого племени, поэтому мне удалось сбежать от него, — честно соврала Диаросаль, она понятия не имела, как Соиледиаль оказался в племени Драха и тем более, как умудрился жениться на орчанке.

— Откуда ты знаешь, что они были из другого племени? — спросил Галадриэль уже поняв, что от дочери ничего не добьется, нужно привлекать разведчиков и шпионов.

— Потому что я его больше не видела, — наивно хлопнула глазами девушка.

— Я тебя понял, — вымученно улыбнулся Галадриэль, — отдыхай, — поцеловал дочь в макушку и поманил жену на выход.

— Папа, а можно мне вернуть шнурки и мешочек? — тихо попросила Диаросаль.

— Конечно, тебе их сейчас принесут.

Галадриэль вывел жену за дверь.

— Не говори ей пока о ее положении, — сказал он и устало потёр лицо, — как думаешь, кого она выгораживает?

— Орка, — уверенно сказала Ималиаль, — в том мешочке плетеные браслеты, и один из них, судя по размеру, предназначается мужчине.

— Ты думаешь она добровольно, — Галадриэль крепко стиснул зубы, не имея сил закончить предложение. Стоило представить, как какой-то огромный мужик трогает его кровиночку, у владыки начинало шуметь в ушах и глаза застилала красная пелена ярости.

— Не стала бы она защищать насильника, — уверенно сказала Ималиаль.

— Тогда зачем сбежала? — удивился владыка.

— Может что-то случилось? — встревоженно сказала жена владыки, — Может он обидел ее? А может она испугалась? Но то, что Диаросаль неравнодушна к какому-то орку это очевидно? Она слишком старательно врёт.

— Значит в скором времени нам следует ожидать прибытие брошенного... поклонника? — мрачно предположил Галадриэль. По собственному опыту общения с орками он знал, что те никогда не отдадут то, что считают своим.

— Вполне вероятно, — Ималиаль сочувственно погладила мужа по руке, — Пойду распоряжусь на счёт обеда. Не переживай сильно, все образуется.

— Образуется, как же. У меня внук будет орком! — прошипел Галадриэль.

— Главное, что он будет, — с намеком сказала жена. Владыка замер. У него скоро родится внук. Он будет дедушкой! Сердце замерло, а потом пустилось галопом. Не пытаясь скрыть глупую улыбку, Галадриэль шел по коридору дворца, где ему встретился зять, пугающий слуг зверской рожей.

Когда племянница появилась во дворце с бессознательной Диаросаль на руках, Галадриэль даже порадоваться не смог ее возвращению от волнения за дочь, которая уже должна была быть замужем. Сестра, естественно была рада до обморока, а вот зять рвал и метал, по той же причине, по которой Галадриэль не мог уснуть уже вторые сутки. Обе девушки не были девушками, хотя ни одна из них не была замужем, а Диаросаль ещё и была в положении, и ребенок со стопроцентной уверенностью родится орком!

— Ну что? — спросил владыка подошедшего зятя.

— Ничего, — рыкнул Лавериль и потёр бледное лицо ладонями, — узнаю кто, придушу собственными руками.

— А почему сбежала?

— Не хотела замуж, — буркнул Лавериль, — Вот скажи мне, я похож на отца, который насильно выдаст единственную дочь за того, кто ей неприятен?

— Нет, но ты же не запретил этому, как его? А не важно! Ухаживать за Ри.

— Ухаживать, но не больше! Брак в договоренность не входил, потому что она ещё была ребенком. Эрваль вполне достойный эльф, я же не знал, что он ей настолько не нравится! И вместо того, чтобы просто мне об этом сказать, она сбежала! Будет теперь в кандалах ходить до конца жизни и учиться выражать свои мысли словами, — шипел разъяренный отец. Чувство вины и совесть грызли его, ведь получается, он был настолько чёрствым родителем, что его дочь предпочла сбежать, вместо того, чтобы сказать, что ей жених неприятен. И, получается, только он виноват, что она потеряла девичью честь, и навлекла на себя позор, спутавшись с кем-то без брачных обязательств. Но кто этот смертник она так и не сказала. Лавериль пытался намеками выведать у нее, кто смог до такой степени задурить ей голову, но она либо не понимала, либо прикидывались, что не понимает, от этого Лавериль злился ещё больше.

— Отец!

Мужчины обернулись, к ним спешил старший сын Галадриэля, его наследник и опора в делах государства.

— Здравствуйте, дядя, — Эрдериэль, учтиво склонил голову, — Отец, владыка Западных лесов и вождь клана Даргр запросили личную встречу. Они уже в торговом лагере, ожидают твоего решения.

— Да неужели? — зашипел Галадриэль, сообразив, что жених пожаловал, а Истраэль видимо извиняться приехал, — ну что же раз встречи хотят, встретим, как положено. Я сам, лично провожу их. Прикажи коней седлать, поеду в торговый лагерь.

— Я с тобой! — категорично заявил Лавериль, у него был серьезный вопрос к владыке Истраэлю, как его дочь попала к нему на службу и почему об этом не сообщили ее родителям. Девушкам запрещено служить!

В торговый лагерь мужчины добрались после заката. Галадриэль предусмотрительно взял с собой сына, чтобы если что, смог угомонить его и дал ему дозволение применять любые меры для сдерживания.

Гости ожидали их в гномьей таверне, приземистом просторном здании из обтесанного камня. Внутри народу было немного, а полумрак и большое расстояние между столами, создавали благоприятную атмосферу для приватного разговора. За столом их ждали четверо. Истраэль, его правая рука Дейрис и два орка, Ррагара Галадриэль знал, а вот второго первый раз видел, но судя по внешнему сходству это был один из его сыновей и потенциальный зять. При их приближении мужчины встали из-за стола.

— Чем обязан? — без дипломатических расшаркиваний, сухо спросил Галадриэль. Орки хмуро зыркнули на владыку Восточных лесов. Истраэль нервно улыбнулся.

— Мы приехали обсудить, — Истраэль мучительно подбирал слова, — чтобы уладить одно недоразумение, вернее недоразумений два, и я уверен, если ты, владыка Галадриэль, спокойно выслушаешь меня, то мы придем к пониманию и общими силами сможем исправить создавшуюся ситуацию...

Дейрис страдальчески смотрел на сына владыки Восточных лесов, который сидел напротив него за длинным столом. Рядом с ним сидел хмурый вождь племени Даргр, переводя взгляд с левого конца стола, за которым сидели набыченные женихи, на правый, где расположились разъяренные отцы невест. Стол стоял в эльфийской таверне, потому что за драку, в которой и ему пришлось поучаствовать, разнимая владыку и его новоявленного тестя, из гномьей таверны их выгнали.

— Давайте постараемся успокоиться, — примирительно сказал Эрдериэль, с опаской поглядывая на родственников.

— Успокоиться?! — зашипел Галадриэль. У него руки чесались набить орку морду, но он объективно оценивал свои силы, — Он украл мою дочь. Держал ее пленницей...

— Нет! — рявкнул Грагар, — У нас любовь!

Галадриэль побагровел от ярости.

— Отец! — Эрдериэль повысил голос, — Прошу, это очень серьезные обвинения, сейчас мы обсуждаем не только честь Диаросаль, но и сохранение мирного договора.

— Какой в бездну мирный договор? Он уже нарушен! Он, — Галадриэль тыкнул пальцем в орка, — Вообще не имел права даже смотреть на нее, а он...

— Я ухаживал за Диаросаль, — огрызнулся Грагар, — Как и положено, по нашим традициям, она приняла мои ухаживания, она моя невеста! И станет женой.

Галадриэль скрутил дулю и ткнул ей в сторону орка.

— Это видел? Вот тебе, а не мою дочь в жены.

— Владыка Галадриэль, — подал голос Ррагар, хватая за руку сына, который уже готов был кинуться в драку, — Мы признаем, что Грагар нарушил договор, но он совсем голову потерял от любви, позволь ему поухаживать за девочкой по вашим традициям и жениться тоже. У вас, же девушка свободна в выборе мужа?

— Я готов, — охотно согласился Грагар, глядя Галадриэлю в глаза, — она согласиться!

— Кхе, — кашлянул Истраэль, — Я тоже готов соблюсти традиции и поухаживать за женой, в знак уважения к ее родителям, — за что получил тяжёлый взгляд от тестя. Лавериль полез драться после того, как услышал о свершившемся вынужденном браке между владыкой и его дочерью.

— Мне кажется это лучшее решение в создавшейся ситуации, — осторожно заметил Эрдериэль, — к тому же брак поможет укрепить отношения между Восточными лесами и племенем Даргр, если Диаросаль согласиться, — поспешно сказал он, слыша скрип отцовских зубов, — а договоренности с Западными лесами не придется пересматривать, Риатеналь член правящей семьи. Не надо меня убивать взглядом дядя, это так и есть. Позвольте девушкам самим решить свою судьбу. И раз сейчас я здесь единственный со стороны родственников невест, кто может мыслить здраво, я приглашаю вас, — он обратился к Ррагару, — вождь и вашего сына, а так же вас владыка Истраэль, быть гостями в нашем доме.

— Мы принимаем твое предложение наследник владыки Восточных лесов, — уважительно сказал вождь и хлопнул Эрдериэля по спине, так что тот едва не ткнулся носом в стол, но вождь быстро поймал его за шкирку, — Заодно расскажешь, как у вас тут за девицами ухаживают, — хохотнул Ррагар, но тихо, чтобы слышал его только наследник.

— Безусловно, — прохрипел придушенный Эрдериэль. Галадриэль был зол и раздосадован. Никогда он не мечтал иметь в зятьях орка, да такое ему в самых страшных кошмарах не могло присниться. Но раз уж так случилось, пусть орк ухаживает, а если дочь согласиться выйти за него замуж, уж он стрясет с вождя самые выгодные договоренности. Но был ещё один вопрос, который требовал решения.

— Я требую наказания для Соиледиаля, самого сурового, — непримиримо заявил Галадриэль. Владыке Западных лесов пришлось выложить ему полную версию того, как его дочь оказалась у орков.

— Я понимаю, — Истраэль откашлялся, — когда мне стало известно о низком поступке моего сына, я отрекся от его матери и от него, поэтому он не может быть моим наследником.

Галадриэль хлопнул глазами, только сейчас вспомнив, что владыка Западных лесов был вообще-то женат раньше.

— И отдал его в рабство в племя Драха, — понизив голос сказал Истраэль, чем привел всех присутствующих в изумление, — Но, мой сын умудрился жениться на вожде племени и стать их шаманом, поэтому я уже никак наказать его больше не могу.

Мужчины ошарашенно смотрели на него, переваривая новости.

— Вот прохиндей, — хмыкнул Ррагар.

— Не без этого, — с неприкрытой гордостью за сына ответил Истраэль и попросил принести им выпить.

За столом вскоре воцарилась довольно спокойная атмосфера. Истраэль пересел к Лаверилю и убеждал его, что обожает его единственную дочь, будет холить, лелеять, на руках всю жизнь носить и их скоропалительный брак никак не относится к ее редчайшему магическому дару. Рассказал, как девушка попала к нему на службу и в какой момент стала его женой. После упоминания, что Риатеналь закрыла его своим телом и единственный шанс спасти ее был в браке, нервный отец дал добро на ухаживания, чтобы соблюсти видимось приличий, и перестал смотреть на Истраэля волком.

Вождь с владыкой Восточных лесов осторожно прощупывали друг друга и искали точки соприкосновения, обсуждая возможные пути взаимодействия.

Только Грагар сидел мрачный и молчаливый. Он боялся, что Диаросаль не примет его. Он поступил, как настоящий орк. Взял ее нахрапом, когда хитростью, когда наглостью. Присвоил. А ее не спросил. Может она и не хотела такого жениха, а он все решил за нее. Он хотел ее себе полностью. А она? Она хотела? Или просто от безысходности покорилась? Ведь так и не предложила ему себя в жены.

От таких мыслей ему стало совсем гадко. С каждым новым стаканом сладкого эльфийского пойла мысли орка становились все горше и безрадостней, но как бы то ни было, он не намерен отступать. Уж чего-чего, а упертости ему не занимать. Он снова завоюет свою эльфиечку. Правда Грагар понятия не имел, как ухаживать за девушками по эльфийский традициям.

В неведении он оставался недолго, уже к утру они добрались до дворца владыки Восточных лесов, а его наследник взял на себя труд просветить орка о том, что ему придется делать, чтобы заслужить благосклонность Диаросаль.

— Привет, как ты? — с улыбкой спросила Риатеналь, тихо зайдя в комнату сестры.

— Неплохо. Смотрю с тебя сняли антимагические браслеты? — грустно усмехнулась Диаросаль, откладывая книгу на столик.

— Да, под честное слово, что больше не буду убегать, отец сжалился, — вздохнула Риатеналь и поправила рукав своего роскошного платья, — Отвыкла я от всего этого. Мне намного уютнее в мундире и сапогах.

— Ты так и не сказала, почему сбежала со службы, а как же клятва? — поинтересовалась Диаросаль беря сестру под руку.

— Меня освободили и от клятвы, и от службы, и вообще прогнали прочь, — мрачно сказала Риатеналь. Ее беспокоило, что она почти ничего не помнила после того, как кинулась спасать владыку от стрелы. Когда очнулась в объятиях Истраэля в какой-то темной пещере, сначала дико смутилась, а потом испугалась, что когда он проснется будет задавать неудобные вопросы, на которые она не готова отвечать, поэтому она поспешила вернуть его к Дейрису и сбежала.

Диаросаль сочувственно погладила сестру по руке. Дверь резко распахнулась и в комнату влетела запыхавшаяся Ирлилиаль с горящими глазами. Девушке запретили приближаться к сестрам, но пока Диаросаль не пришла в себя, Ирлилиаль тайком бегала к ней в комнату и сидела у постели, держа старшую сестру за руку. Она умирала от любопытства узнать, что с ней случилось, но ей никто ничего не рассказывал и сейчас она горела решимостью все узнать из первых уст.

— Ди! Ри! — воскликнула Ирлилиаль и кинулась обнимать сестер, намереваясь тут же приступить к допросу.

— Ирлилиаль, непослушная девчонка! — раздался сзади строгий голос матери. Ирлилиаль подпрыгнула от неожиданности и повернулась, глядя на родительницу исподлобья, даже губы надула для пущего эффекта непокорного упрямства, — Иди к себе в комнату мы с тобой потом поговорим.

— Ну, мама! — от досады Ирлилиаль даже ногой топнула, — Ты мне все равно ничего не расскажешь, а я хочу...

— Ты явно хочешь до своего совершеннолетия погостить у бабушки с дедом, — перебила девушку мать, недовольно прищурившись. Ирлилиаль испуганно округлила глаза.

— Нет, не хочу, — пискнула она.

— Тогда сейчас иди в свою комнату, ещё раз ослушаешься и сразу поедешь в Дансталь, — ледяным тоном сказала жена владыки Восточных лесов. Ирлилиаль опустила голову и, шмыгнув носом, убежала к себе. Ималиаль тяжело вздохнула, провожая взглядом младшую дочь, и с мягкой улыбкой обратилась к племяннице:

— Риатеналь, пойдем, дядя хочет поговорить с тобой.

Риатеналь вздохнула и улыбнувшись сестре, поплелась вслед за тетей. За последнее время она только и делала, что говорила. За несколько дней она говорила больше, чем за последние пять лет. Особенно настойчиво ее заставлял говорить папа. Риатеналь было очень совестно перед родителями, но она не могла рассказать им всего, поэтому приходилось строго следить за собой, чтобы не сболтнуть лишнего

У малой гостиной, в которой обычно проходили семейные сборища, их встретила мать Риатеналь, родная сестра Галадриэля. С теплой улыбкой, она подхватила дочь под руку, скорее для моральной поддержки, а не потому что опасалась, что та снова сбежит, стоит им войти, но не исключая такого развития событий. Ималиаль тоже взяла племянницу под руку и они чинно вошли в открытые слугами двери.

Риатеналь увидев Истраэля, побелела, как полотно и резко отвела глаза, не в силах поверить, что он здесь. У нее резко появилось желание убежать, но мать и тетка крепко вцепились в нее с двух сторон, поэтому девушка покорно прошла в комнату, не поднимая глаз. Неужели владыка приехал настаивать на браке с Диаросаль? От таких мыслей девушка едва не разревелась. Она этого не переживет! В ушах зашумело и она едва слышала, что говорит дядя Галадриэль, обращаясь к ней.

— Риатеналь, так как ты впервые, после совершеннолетия, подвергаешься ухаживаниям и традиции требуют представить тебя поклоннику, как полагается, не смотря на то, что ты служила у него пять лет, — Риатеналь подняла голову и непонимающе хлопала ресницами. Какому поклоннику? — Владыка Западных лесов Истраэль Лёгкий бриз изъявил желание завоевать твое сердце, — терпеливо объяснил Галадриэль. Глаза девушки потрясённо расширились, она побледнела, потом покраснела, не зная куда деть глаза, и робко вложила ледяные пальцы в протянутую дядей ладонь.

— Владыка Истраэль, моя племянница Риатеналь Ночная фиалка, — кисло сказал Галадриэль, подталкивая ее ближе к владыке Западных лесов, и вложил дрожащую потную лапку девушки в теплую сухую ладонь Истраэля.

Риатеналь смущённо подняла глаза, а увидев немного удивленную улыбку владыки прикусила губу и покраснела ещё больше, потому что он наклонился и прижался губами к ее запястью, нарушив все возможные правила при традиционном знакомстве.

— Счастлив наконец познакомиться, моя неуловимая, — лукаво прошептал Истраэль, не торопясь отпускать ее руку. Риатеналь была смущена, но сердце уже радостно колотилось в груди. До нее наконец дошло, что владыка приехал не к сестре, а к ней. И хочет за ней ухаживать. Девушка только сейчас поняла, насколько завидовала сестре и ревновала, когда владыка забрал ее у орков, — Нам не помешает узнать друг друга получше, но надеюсь, ты не будешь слишком долго меня мучить, — прошептал Истраэль, и надел ей на запястье браслет из ночных фиалок.

Истраэль напряжённо смотрел на свою избранницу. По лицу Риатеналь невозможно было понять, как она восприняла его слова. Рада, не рада. Нужен он ей или нет. На удивление безэмоциональная девушка, даже выражение глаз никак не поменялось, лишь лёгкий румянец играл на нежных щеках, но он мог означать все что угодно, от злости до стыда за случившееся в святилище. Истраэль начал уже всерьез нервничать. Он предполагал, вернее убедил себя, раз она кинулась его спасать, значит не равнодушна к нему, но ведь она служила в его личной гвардии, охраняла его, может это был зов долга, а не сердца?

Мучиться в неведении он не хотел и решил не затягивать с началом ухаживаний. Изобразив на лице самую любезную улыбку, он подступил к Риатеналь, и изъявил желание прогуляться по чудесному саду дворца. В приглашении владыки не было ничего неприличного, прогулки на свежем воздухе в общественных местах не возбранялись между возлюбленными и даже его тесть не стал настаивать на сопровождении, прекрасно понимая, что Истраэль уже муж и он не может ему что-то запретить. Но, из уважения к родителям девушки Истраэль решил вести себя прилично и не позволять себе вольностей, таких как например подержать жену за ручку, там где их могут увидеть.

Истраэль никогда не ухаживал за девушками, ему было некогда, пока он был свободен, все его время занимали учеба и тренировки, а когда его женили на Алерисиль, он считал себя не в праве увлекаться девушками без возможности дать им свое имя, так что сейчас он немного растерялся. Нужно же что-то говорить, а он молчит, словно воды в рот набрал.

— Ты очень красивая, — с трудом выдавил из себя владыка, и поморщился. Что за банальность? Он же эльф и велиречивость у него в крови, но сейчас он себя чувствовал не эльфом, а косноязычным орком.

— Спасибо, — тихо ответила Риатеналь, но не шопотом и Истраэль придвинулся ближе, чтобы ещё раз услышать ее нежный голосок. Они довольно долго шли, владыка старался разговорить молчаливую девушку и должен был с прискорбием признать, что это у него плохо получается. Риатеналь смущалась, отвечала односложно и у владыки появилось ужасное ощущение, будто он навязывается. Они уже удалились от дворца на приличное расстояние в этой части сада было больше деревьев. Истраэль приметил в стороне от дорожки небольшую, заросшую вьюном беседку и решительно повел девушку туда. Им нужно поговорить нормально, без свидетелей, иначе у него появится комплекс неполноценности. Навесив на беседку охранные заклинания, Истраэль усадил Риатеналь на широкую лавку и присел рядом, жадно вдыхая еле уловимый аромат ночных фиалок.

— Я не хочу ходить вокруг да около, — прямо сказал владыка, — я люблю тебя и даже если ты меня ещё не любишь, у нас впереди целая жизнь.

Риатеналь подняла на него круглые от потрясения глаза.

— Лю... Любишь? — прошептала девушка. Истраэль улыбнулся.

— Люблю. Ты со своими тайнами и секретами раздразнила меня сначала, а потом сердце мое забрала, и сбежала, бессовестная.

Риатеналь смущённо потупилась. Ее сердце чуть не разорвалось от счастья.

— Я тоже люблю, — пискнула девушка и покраснела, — Давно.

Истраэль резко втянул носом воздух. Любит. Какое счастье! А то он себя чувствовал стариком домогающимся юную девочку, вымаливая у нее капельку любви. Потом вспомнил кое-что и скис.

— Но я обещал твоему отцу, что буду ухаживать за тобой, как полагается.

— Ты не хочешь? — расстроилась Риатеналь. Владыка поймал ее руку и прижался губами к запястью.

— Ну почему же, хочу и буду. Только я не большой мастер в любовной поэзии, — улыбнулся Истраэль и хитро прищурился, — Но я знаю, чем можно ее заменить.

— Чем? — поинтересовалась девушка.

Владыка придвинулся к ней ближе, обнял и прошептал, едва касаясь ее губ своими губами.

— Как на счёт любовных поцелуев? В них я тоже не большой умелец, но мы можем потренироваться вместе.

Риатеналь едва дышала от волнения, сказать она ничего не смогла и только слабо кивнула. Истраэль сначала легонько чмокнул девушку в розовые губки, раз, другой. Потом прижался более настойчиво, проникая языком между сладких губ, побуждая ее неумело отвечать.

Владыка так увлекся, что когда в беседку кто-то начал ломиться, он обнаружил, что уже усадил жену на себя верхом. Ее волосы распущены, губы зацелованы, щеки горят, лиф платья спущен и небольшие грудки с темными ягодками сосков смотрят на него с немым укором, а у него в штанах очень тесно и даже немного больно.

— Мне пора там папа пришел, — пискнула Риатеналь, прикрывая грудь руками. Истраэль не хотел ее отпускать, но понимал, что ещё немного и они бы дошли до конца, а беседка в лесу, не то место, где бы он хотел любить свою жену в первый для нее раз после потери девственности. Владыка помог девушке поправить платье и выпустил ее на волю, горько жалея, что не может сейчас увезти ее, туда, где бы им никто не посмел мешать. Лавериль посмотрел на него и владыка ясно увидел, что мысленно его уже четвертовали, колесовали и подвесили за яйца, но тесть изобразил на лице подобие улыбки, и скрепя, как плохо смазанная телега, пригласил Истраэля на семейный ужин, а Истраэль с большим удовольствием согласился. Ему не помешает пообщаться с родителями Риатеналь, чтобы сгладить неудачное знакомство вряд-ли его жене понравится если между ним и ее родственниками будут напряжённые отношения.

— До вечера, — с улыбкой сказал Истраэль девушке, поцеловал ей запястье и отправился в выделенные ему комнаты, писать любовные письма, хотя считал это глупостью несусветной. Признаваться в любви нужно глядя девушке в глаза, чтобы видеть отвечают тебе взаимностью или нет. Написать можно все, что угодно, бумага все стерпит, но не гарантирует искренность.

Ничего путного у него с письмами не вышло, все его мысли были заняты произошедшим в беседке и написать что-то возвышенное и целомудренное он не смог, потому что только и мог думать, что о ее сосочках, которые он с таким упоением целовал.

Ужин стал для него настоящей пыткой. Риатеналь была такая красивая, невинная и соблазнительная, что он возбудился моментально и весь вечер мучился каменным стояком, хорошо хоть додумался надеть длиннополый кафтан иначе из-за стола он бы встать не смог, чтобы не шокировать родителей девушки.

Диаросаль надоело все время сидеть в комнате. Чувствовала она себя неплохо и позвав служанку отправилась прогуляться по саду. Ей вернули мешочек с браслетами и шнурки, подаренные Соиледиалем. Поплакав, Диаросаль привязала шнурки к браслетам и убрала в мешочек. Она теперь постоянно носила его с собой. Хотя и не понимала, зачем они ей после предательства Грагара. Лучше, если бы она их выкинула и не рвала себе больше сердце, но она не могла, не только потому что на них было благословение духов, но и потому что... Просто не могла и все! Она старалась вообще не думать об орке, стоило начать думать о нем и она начинала плакать, а ей лекарь запретил волноваться, и она не думала, но получалось из рук вон плохо, поэтому она постоянно плакала. Вот опять слезы набежали. Не думать! Утомившись бродить среди пышных цветущих клумб, девушка присела в тени раскидистого дерева на скамеечку и раскрыла книгу, прихваченную ей из комнаты. Она ещё даже страницу не прочитала, когда на нее упала чья-то тень. Девушка подняла голову и подумала, что ей от усталости орки мерещиться начали.

Грагар хмуро рассматривал ее. Он был все такой же большой и красивый. Предатель! Диаросаль моргнула и лицо ее превратилось в непроницаемую маску. Девушка расправила плечи и медленно поднялась на ноги. Перед ним сейчас была гордая эльфийка, дочь владыки Восточных лесов, но Грагар видел её обиженные глаза и подрагивающие розовые губки, поэтому решил не напирать. Будь они в степи он бы уже взвалил ее на плечо и потащил в шатер, доказывать свою любовь. Но они не в степи, поэтому Грагар всего лишь протянул ей небольшую деревянную шкатулочку.

— Это твое, — глухо сказал орк, не спуская с Диаросаль глаз.

— Что это? — холодно спросила девушка, но шкатулку взяла, правда стараясь не касаться его пальцев. Приоткрыла крышку и заглянула внутрь. В следующую секунду, глаза ее расширились от ужаса и она с громким стуком захлопнула шкатулку, размахнувшись, девушка дала орку звонкую пощечину.

Диаросаль накрыло неконтролируемой яростью, обидой и болью. В шкатулке лежало ее украшение.

— Как ты посмел? Принести это... Как посмел прийти сюда? Стоять тут, как ни в чем не бывало? — орала девушка, заливаясь слезами, — Ненавижу! Ненавижу тебя! Обманщик!

Резко развернувшись, Диаросаль подобрала юбку и побежала к себе в комнату, давясь рыданиями. Грагар безропотно стерпел вспышку ее ярости, глядя несчастными глазами на убегающую девушку. Он возлагал большие надежды на свой подарок, но вместо радости, получил по лицу, недооценив степень обиды Диаросаль.

— Кхе, ну все не так плохо, — бодро сказал его отец, подкравшись сзади, он откровенно потешался над сыном всю дорогу до дворца, а когда будущий родственник рассказывал, как нужно ухаживать за эльфийками, Ррагар ржал, как эльфийский тяжеловоз.

— Думаю лучше пока дать Диаросаль немного времени успокоиться, — сказала будущая теща, нервно поглядывая на орка, она, как хорошая мать не могла оставить дочь наедине с мужчиной и вызвалась проводить орка в сад, где гуляла Диаросаль. Грагар понуро кивнул, хотя в душе был совершенно другого мнения. Он не какой-то там эльф, чтобы смиренно сидеть и ждать, он орк, а орки не ждут, они берут то, что считают своим, но спорить и упираться не стал. Ррагар посмеиваясь похлопал сына по плечу и ушел в выделенные ему комнаты, а Грагар пошел искать Эрдериэля, а когда нашел, прижал его к стенке, требуя выдать ему музыкальный инструмент. В план ухаживания входили любовные письма или исполнение любовных баллад, но так как писать Грагар умел только на орочьем языке, решил ограничиться песнями, потому что не был уверен, что Диаросаль разберёт его каракули. Как только на эльфийскую столицу опустилась ночь, он, пошел искать окна, за которыми пряталась его ненаглядная.

Диаросаль наплакавшись, уснула, прижимая к груди коробочку с украшением. Проснулась она уже, когда было совсем темно, от жуткого чувства голода. Позвала служанок, чтобы помогли ей раздеться и принесли поесть. Присев за столик у окна, намытая и переодетая в лёгкое платье для сна, девушка с нетерпением ожилала, когда ей принесут еду. Ела она в последнее время только мясо и сыр. Только от них ее не воротило.

Диаросаль жевала с несчастным видом кусочек сыра. До нее только после сегодняшней встречи с Грагаром дошло, что является причиной и ее плаксивости последнее время, и недомогания, и появление безумных желаний, как, например, нанюхаться конского навоза, которое привело ее в откровенный шок, и конечно нелепого запрета на использование магии. Изменение вкусовых пристрастий у эльфиек происходит на ранних сроках беременности, тогда же начинаются резкие скачки настроения и часто наблюдается повышенная сонливость и общая слабость. А магией, ей запретили пользоваться, чтобы она не узнала о своем положении, видимо отец запретил говорить ей. Осознание коварства самых близких, вызвало в душе горькое чувство обиды. Почему они ей не сказали?

Чтобы быть полностью уверенной в своих подозрениях, Диаросаль приложила руку к животу и проверила таки себя магией, после чего долго плакала, смеялась от счастья и снова плакала, ругая орка и собственную глупость, потому что наивно полагала, раз она не замужем, то и забеременеть не может, хотя как образованный лекарь знает откуда дети берутся.

Успокоившись, девушка вышла на балкон, полюбоваться на звёзды, которых почти не было видно из-за высоких крон деревьев, и подумать, как ей жить дальше. Орк здесь, но она не собирается его прощать. Тем более теперь, когда у нее под сердцем растет малыш. Диаросаль мстительно подумала, что хорошо было бы родить и не сказать Грагару об этом. Пусть мучается! У него есть ребенок, а он об этом никогда не узнает!

— Глупость какая, — всхлипнула Диаросаль. Никогда она так не поступит. Забравшись с ногами в кресло девушка сидела в темноте и слушала, как шумит ветер в кронах деревьев, представляла, какой она будет, когда у нее вырастет большой живот. Гадала на кого будет похож ее малыш.

Но вскоре в ее мысли ворвался странный брякающий звук. Диаросаль поморщилась.

— Кто же так издевается над музыкальным инструментом? — тихо вздохнула девушка.

В следующее мгновение, она поняла кто и волосы на затылке зашевелились от нехорошего предчувствия.

Грагар быстро нашел, где обитает его женщина и усевшись на землю, взял в руки музыкальный инструмент. Широкую доску с натянутыми на ней струнами. Он понятия не имел, как эта штука называется и не умел на ней играть, но это его мало волновало. Он будет играть сердцем. Грагар провел рукой по струнам, едва не порвав их.

*Брямс*

Звук получился странным, будто степного хищника за хвост дёрнул, а тот орать начал. Попробовал ещё раз, но не так резко.

*Бря-амс*

В первый раз лучше было.

*Брямс-брямс*

Вот. Так сойдёт.

Грагар глубоко вдохнул и запел.

— О, Утренняя роса-а, — он слышал, как поют эльфийские барды и постарался воспроизвести нечто подобное, хотя пел впервые в жизни.

*Брямс*

— Ты красива, как путеводная звезда-а, — даже в рифму получилось, почти. Орк воодушевился.

*Брямс*

— Твои глаза, как два топаза-а, — пришлось делать ударение на последний слог, но это же песня, значит можно и так.

*Брямс*

У Диаросаль дернулся глаз, она тихонько подкралась к перилам балкона и выглянула наружу. Грагар сидел под цветущими кустами на земле, свернув ноги кренделем, и воодушевленно бренчал на грейле(прим. автора — в этом мире струнный эльфийский музыкальный инструмент, что-то среднее между гуслями и арфой). Голос у орка был красивый, громкий, но вот музыкальный слух отсутствовал напрочь. Он ее не видел, так как смотрел на окна гостиной, где горел свет, и Диаросаль невольно залюбовалась им.

У Грагара закончились рифмы и он решил просто петь о своих чувствах и желаниях.

— Я люблю, когда ты улыбаешься, твои губы так и хочется целовать.

*Брямс*

— Твоя кожа белая и нежная.

*Брямс*

— А сосочки розовые и сладкие, их я тоже люблю целовать.

*Брямс*

Диаросаль чуть сознание не потеряла от ужаса. Он проорал это так громко, что наверное, слышно было во всей столице.

— А твои стоны я готов слушать всю жизнь.

*Брямс*

Диаросаль подскочила на месте и чуть не свалилась с балкона.

— Замолчи, ты с ума сошел? — зашипела девушка, побагровев от стыда. Грагар увидел ее и расплылся в улыбке.

— А когда я целую тебя между стройных ножек...

— Заткнись, не смей! — заорала Диаросаль и кинула в него подушкой с кресла. Грагар нагло усмехнулся и набрал в грудь воздуха побольше.

*Брямс*

— Ты мокренькая и кричишь от наслаждения, — заорал орк во всю мощь своих голосовых связок.

*Брямс*

Диаросаль испуганно заозиралась, сгорая от стыда, и мечтая провалиться сквозь землю.

— Прекрати, — пискнула она, закрывая пылающее лицо ладонями. Орк бросил доску со струнами и ловко забрался по отвесной стене, увитой толстыми стеблями вьющегося растения, к ней на балкон.

— Но это же правда, — с улыбкой пророкотал Грагар и прижал Диаросаль к себе.

— Зачем об этом сообщать всей столице? — прошипела девушка, вырываясь.

— Чтобы все знали, что ты моя женщина.

— Я не твоя женщина, — у Диаросаль затряслись губы, — я сбежала.

Грагар помрачнел, припоминая их разговор при первой встрече, и должен был признать, что она права. Диаросаль теперь свободная женщина по орочьим традициям, но...

— Ты не от меня сбежала, а от владыки Западных лесов, — нагло заявил орк, — это не считается.

— Что? Ну уж нет! Ты ушел, даже не оглянувшись! — распалялась Диаросаль. Она все же умудрилась вывернуться из объятий орка, — Поигрался и бросил, отдал, как ненужную вещь, — девушка обхватила себя руками за плечи и отвернулась, не в силах сдержать горькие слезы, — а говорил, что у нас любовь, — это она прошептала уже еле слышно, — и обманул.

— Нет. Не обманул. У нас любовь, — твердо сказал Грагар, — Я больше не буду ждать, сам надену на тебя браслеты и плевать на традиции.

— Какие традиции? — захлебывалась слезами девушка, хрупкие плечи сотрясались от рыданий, — При чем тут браслеты?

— Традиции моего племени. Ты приняла от меня украшение, значит ты моя невеста. Но ты так и не подарила мне брачный браслет, означающий твое согласие стать моей женой, — обиженно сказал орк, а Диаросаль замерла и медленно обернулась.

— Я должна была подарить тебе браслет? — недоверчиво спросила она, — И если бы подарила, то что?

— И мы сразу бы поехали к шаману, — осторожно ответил Грагар, до него только сейчас дошло, что Диаросаль могла этого не знать, — жениться.

— Да откуда я могла об этом знать?! — взвыла девушка, снова заливаясь слезами. Грагар зажмурился, понимая, что он идиот и сцапав эльфийку, прижал к своей груди, — Пусти! Ты не мог раньше сказать?!

— Прости, прости, я дурак, — бормотал Грагар покрывая поцелуями зареванное лицо Диаросаль, пока она лупила его кулачками по плечам, — Я привез браслеты, наденем и пойдем к шаману, а потом сразу орчат делать начнем.

— Нет, — строптиво крикнула Диаросаль, она была так зла на него, что ее потряхивало, и она упорно пыталась вырваться, чтобы высказать ему все, что она о нем думает.

Грагар отпустил ее и отошёл на два шага, сложив руки на груди.

— Если нет, то я продолжу ухаживать за тобой, подарки я не захватил, поэтому снова буду петь, — непримиримо сказал орк.

— Нет! — в ужасе взвизгнула девушка, представив, что ещё он может исполнить.

— Буду петь, пока не согласишься, — уверенно заявил орк и пошел к перилам.

— Стой! Не надо больше петь! — запаниковала девушка и схватила орка за руку. Тут же она снова оказалась прижатой к мощному горячему телу, а бесстыжие губы прижались к ее губам. Диаросаль замерла и со стоном обвила руками шею орка. Все мысли и обиды вылетели из головы. Она так соскучилась! Грагар тихо рыкнул, углубляя поцелуй и подхватив девушку под попу, быстро зашёл в комнату и уложил Диаросаль на кровать, не переставая терзать ее беззащитный рот. Стянул с плеч платье, и огладил ладонями нежные холмики с твёрдыми горошинами сосков. Девушка чуть выгнулась, царапая его плечи, требуя продолжить ласки. Грагар оторвался от ее губ и облизал один сосочек, потом второй и принялся нежно посасывать его, чуть прикусывая, дурея от ее податливости. Диаросаль выгибалась, тихо постанывая и ерзала под ним желая прижаться к орку крепче, кожа к коже, но ей мешала это сделать, совершенно лишняя сейчас одежда.

— Сними, — захныкала девушка, пытаясь стянуть с орка жилетку. Грагар с трудом заставил себя выпустить изо рта сладкую вершинку и трясущимися руками стал быстро стягивать с себя одежду. Диаросаль без стеснения пожирала его глазами, облизывая припухшие губы. Избавившись от одежды, Грагар ловко стянул с девушки платье и прижал ее своим телом к кровати. Диаросаль тут же стала тереться об него зудящими сосками, обхватив орка руками и ногами, а прижавшись истекающим влагой лоном к горячему твердому члену, тихо вскрикнула от бешеного желания почувствовать его внутри. Грагар рыкнул и одним движением заполнил ее собой. Диаросаль хватанула ртом воздух от острого чувства наполненности на грани боли. Орк нежно целовал ее глаза, щеки, нос, не двигаясь. Давая им обоим время. Ей привыкнуть к вторженцу, ему перетерпеть острую вспышку вожделения, которая грозила спалить его выдержку.

Но Диаросаль не хотела ждать, она хотела получить его всего без остатка. Девушка требовательно приподняла бедра и впилась в губы орка жадным поцелуем. Грагар охнул, голова закружилась и он с тихим рычанием сжал бедра Диаросаль, провел ладонями вверх, огладил колени, широко развел ее ноги и закинул себе на локти, выйдя из нее почти полностью, и тут же резко подался вперед. Горячее лоно радостно хлюпнуло, принимая член на всю длину, а Диаросаль вскрикнула и вцепилась пальцами в покрывало, сладострастно выгибаясь. Грагар, сцепив зубы стал медленно двигаться, алчно глядя на белые круглые грудки с призывно торчащими сосками, которые от каждого последующего движения его бедер, мягко колыхались, заставляя его сглатывать обильно выделяющуюся слюну.

Диаросаль стонала, сжимая пальцами ткань покрывала, кусала губы и мотала головой. Между ног словно костер разожгли, лоно горело огнем, истекая любовным соком, низ живота занемел, а по позвоночнику вверх пробегали колкие искры, предвещающие скорый взрыв. Девушка уже не стонала, она скулила, побуждая любовника двигаться быстрее, сильнее, резче.

Грагар обливался потом, его яйца со звонкими шлепками часто бились о мокрую промежность девушки, он уже с трудом сдерживался. Каждая мышца в теле звенела от напряжения, челюсть ломило, орк стремительно терял контроль. Диаросаль вскрикнула и забилась под ним, достигнув пика, и он не выдержал, наполняя нежное, дрожащее тело любимой женщины своим семенем на границе перехода в боевую форму, громко зарычал, на миг полностью растворившись в ослепляющем наслаждении. Открыв глаза обнаружил себя, всё ещё в прежнем положении, упирающимся лбом в грудь девушки. Подняв голову, посмотрел на милое, покрасневшее лицо Диаросаль с закрытыми глазами и приоткрытыми губами и нежно чмокнул ее в подбородок.

— Я думаю это тоже можно принять за ухаживания, — хрипло рассмеялся Грагар и покинув тело девушки, лег рядом с ней и прижал к ее себе, раздуваясь от счастья.

Диаросаль с трудом приподняла голову и с укором посмотрела на него.

— Я бы не хотела, чтобы за моей дочерью ТАК ухаживали, — сказала она недовольно и уткнулась орку носом в подмышку.

Грагар замер. Резко перевернув Диаросаль на спину он навис над ней и спросил:

— Ты это сказала на будущее или...

— Или, — буркнула смущенная девушка.

Орк сглотнул, медленно поднялся с кровати, не спуская с Диаросаль напряжённого взгляда. Растер лицо ладонями, пригладил волосы на затылке и бестолково метнулся из стороны в сторону.

— У нас там орчонок? — шепотом уточнил Грагар.

Диаросаль покраснела опять и кивнула, она не могла понять рад орк или нет такой новости и под веками снова защипало от слез.

Грагар прикрыл глаза, ему хотелось постучать себе по голове. Диаросаль не орчанка и не могла знать, как орчанки предохраняются от беременности, а он делал все и с большим удовольствием, чтобы орчонок у них завелся. И тут же в душе вспыхнул яркий огонек радости, орк резко подался к девушке и прижался губами к ее животу, Диаросаль вскрикнула от неожиданности, глядя на макушку орка круглыми глазами.

— Так ты рад или нет? — жалобно пискнула девушка. Она не умела читать мысли, по каменному лицу орка понять что-то было невозможно и она всё-таки женщина, ей нужны слова, в конце-концов!

— Мы сейчас же едем к шаману или кто тут у вас за брачные обряды отвечает? — сурово сказал орк.

— С какой стати? — возмутилась Диаросаль.

— С такой, что ты моя женщина, у тебя мой орчонок, а духи запрещают рожать орчат вне брака, — сказал Грагар серьезно, поглаживая кожу на животе девушки.

— И все? — Диаросаль расстроилась.

— Этого что мало?

— Мало! Ты даже не поухаживал за мной, как следует, — закапризничала девушка.

— О! Если хочешь, я всю оставшуюся жизнь каждый день буду тебе петь, — хитро усмехнулся орк, а Диаросаль содрогнулась от такой перспективы.

Поздно ночью Истраэлю не спалось и он вышел в сад, чтобы проветрить мозги. Когда он уже собирался вернуться в дом, ночную тишину разорвал громкий рев раненого ибзона. Истраэль удивился, не думал, что эти звери водятся в Восточных лесах, для них тут климат слишком теплый, но прислушавшись, он понял, что это не ибзон ревёт, а кто-то поет, если эти звуки так можно назвать. Движимый любопытством, владыка пошел на этот душераздирающий рев, обойдя дворец по кругу, он увидел, как орк лезет по стене на балкон, где его ждёт Диаросаль. Сообразив, что эти страшные звуки исторгал орк, Истраэль посмеиваясь собрался вернуться к себе, но в темноте запнулся о грейль. Задумчиво повертев инструмент в руках, владыка посмотрел на балкон, где громкая ссора переросла в страстные поцелуи и понимающе усмехнулся. Орк не стал ходить вокруг да около и сразу приступил к главному, так почему бы ему, Истраэлю, не последовать его примеру? Распустив поисковое заклинание, владыка быстро определил, где находятся комнаты его жены и спрятавшись под деревом, легко тронул струны пальцами. Он умел играть на грейле и даже неплохо пел, и затянув слезливую любовную балладу, стал терпеливо ждать, когда его добыча выйдет из своего укрытия.

Когда он заканчивал второй куплет, дверь приоткрылась и на балкон выскользнула тоненькая фигурка в лёгком платье для сна. Риатеналь оперлась ладонями о перила, высматривая его внизу. Истраэль хищно улыбнулся и откинув инструмент, ловко вскарабкался по стене на балкон.

Риатеналь смотрела на него широко открытыми глазами и владыка не долго думая, подхватил девушку на руки и потащил в комнату. Усадив ее на постель, он встал перед ней на колени и взяв ее руку, нежно поцеловал сначала запястье, потом ладонь, перецеловал каждый пальчик и накрыл ее губы своими. Риатеналь тихо вздохнула и обняла его за шею, отвечая на поцелуй. Истраэль скользил руками вверх по ее ногам, собирая подол, потом встал, заставил Риатеналь поднять руки и сдёрнул с неё платье. Девушка покраснела и прикрыла грудь руками, плотно стиснув коленки. Владыка прикусил губу разглядывая ее. Как же хороша! Отойдя от девушки на три шага, Истраэль начал неспешно раздеваться, когда он предстал перед женой полностью обнаженным, Риатеналь уже едва дышала от смущения и лёгкой паники. Она понимала, что сейчас произойдет, хотела этого и боялась. Девушка уже несколько раз обшарила глазами поджарое тело владыки, но посмотреть на то, что находилось ниже пупка, так и не отважилась.

Истраэль наблюдал за смущением Риатеналь, с лёгкой улыбкой. Она была невинна и прелестна, а мысль о том, что никому, кроме него она принадлежать не будет, заставила его член болезненно пульсировать. Владыка подошёл ближе и подхватив девушку на руки, бережно опустил ее спиной на кровать. Риатеналь испуганно вскрикнула и зажмурилась, впившись пальцами ему в плечи. Истраэль стал нежно покрывать поцелуями лицо девушки, осторожно подбираясь к губам и когда она немного расслабилась, он со стоном поцеловал ее, раздвигая языком дрожащие губы.

Целовал долго, целовал сладко, пока им обоим не перестало хватать воздуха. Оставив припухшие губы в покое он впился в твердые горошины сосков, по-очереди облизывая их и посасывая, сжимая пальцами потяжелевшие от желания грудки. Риатеналь застонала и вцепилась руками ему в волосы. Ей нравилось, то, что владыка с ней делал, очень нравилось и она хотела чтобы и ему было так же хорошо, но Истраэль поймал ее мечущиеся беспорядочно руки и прижал их к постели.

Владыка спустился поцелуями вниз, обвел языком пупок и провел пальцами между ног Риатеналь, девушка вскрикнула и стиснула коленки, поймав в плен его руку. Истраэль снова склонился к ее лицу и поцеловал в губы, а когда он поднял голову, Риатеналь обнаружила, что лежит с бесстыдно раскинутыми ногами, а Истраэль лежит на ней, не давая эти самые ноги сдвинуть.

— Не бойся, больно не будет, — прошептал владыка растирая пальцами влагу по нижним губкам девушки.

Риатеналь резко втянула носом воздух, когда владыка задел пальцами комок нервов, отозвавшийся на прикосновение сладостным спазмом.

— Закрой глаза и доверься мне, — тихо прошептал Истраэль и Риатеналь подчинилась. Она его любит. Она ему верит. Владыка шире развел ее колени и огладив жадным взглядом ее промежность, наклонился и припал к ней губами. Риатеналь взвизгнула и попыталась сдвинуть ноги, чтобы сбежать от смущающих поцелуев, но владыка не дал ей даже пошевелиться, продолжая ласкать ее кончиком языка, а вскоре девушка забыла о сопротивлении, когда на нее обрушился шквал незнакомых ощущений, она стонала, плакала и умоляла его не останавливаться, подмахивая бедрами на каждое движение мужских губ.

Истраэль жадно лизал, целовал, посасывая припухшую, истекающую любовным соком плоть. Девушка дрожала, крепче сжимая его волосы и всхлипывая. Тело ее напряглось, словно натянутая струна, Истраэль почувствовал, как дернулся ее живот у него под рукой. Риатеналь задрожала сильнее и закричала, выгибаясь всем телом. Ему хватило секунды, чтобы приставить член к пульсирующему лону и одним движением насадить жену на себя. Риатеналь снова вскрикнула, потому что ощущения были слишком острые, непередаваемые. Она была наполнена до краев, ощущая каждую впадинку, каждую выпуклость вторженца. Владыка приподнял ее ноги и положил на свое плечо, сразу переходя к быстрому темпу. Истраэль стиснув зубы вдалбливался в тесное, влажное лоно, глядя в широко открытые потемневшие глаза девушки. Одной рукой он придерживал ее ноги, а другой мял грудку с припухшей бусиной соска. Риатеналь снова начала всхлипывать, она вцепилась рукой в его предплечье, глаза стали ещё больше и она жалобно вскрикнула, тут уже не выдержал и владыка, за пару движений достигнув разрядки. Рухнув рядом с девушкой на постель, он прижал всё ещё вздрагивающее тело к себе и нежно поцеловал, убирая с ее лица темные влажные пряди растрепавшихся волос.

— Люблю тебя, жена моя, — прошептал Истраэль.

— Почему жена? Невеста, — тихо возразила Риатеналь.

— Нет, моя милая. Ты моя жена с того дня, как закрыла меня от отравленной стрелы и перенесла в святилище, где я и возложил тебя на алтарь, — усмехнулся Истраэль.

— Я этого не помню, — чуть не плача сказала девушка.

— Зато я помню, — буркнул Истраэль, — и прошу тебя больше никогда не рисковать своей жизнью, спасая меня. Мне кажется я в тот момент поседел.

Риатеналь робко улыбнулась мужу и провела по его белоснежным волосам рукой.

— Я люблю тебя, — счастливо шепнула девушка и прижалась к потной груди владыки. Ну и что, что она ничего не помнит, главное, что он принадлежит ей, а больше ей для счастья ничего и не надо.

— Прости меня, — прошептал Истраэль, поглаживая нежную спинку, прижавшейся к нему девушки. Риатеналь уже почти уснула, но эти слова, заставили ее поднять голову и с тревогой посмотреть на владыку.

— За что ты просишь прощения?

— За все. Я не ухаживал за тобой, как полагается, женился без твоего согласия, даже браслет не надел и косы тебе не заплел после первого единения. Я ужасный жених, — на Истраэля вдруг напала совесть. Он всегда мечтал, что когда встретит свою возлюбленную, то обязательно будет долго ухаживать за ней. Они будут постепенно узнавать друг друга, а их любовь из хрупкого стебелька, со временем превратится в крепкое дерево, но это все мечты. В реальности он начал с ума сходить, как только почувствовал запах ночных фиалок. Тесть немного рассказал ему об особенностях потомков песчанников. Девушки, обладающие магией тени взрослеют позже обычных эльфиек. Полностью созревая лет на пять позже. Поэтому владыка совершенно не интересовался ей, пока она служила у него. Она по факту была ещё ребенком. За это ему тоже теперь было стыдно. Что мешало ему приказать ей снять капюшон или рассказать кто она и откуда. Он как вспомнит теперь сколько раз она рисковала жизнью ради него, и ему дурно становится, — И сейчас я опять не сдержал слово. Хотел дать нам время узнать друг друга, отцу твоему обещал, но... Я не могу. Я без тебя теперь даже дышать не могу, — Истраэль опрокинул жену на спину и прижался губами к ее животу, — Каждое мгновение разлуки убивает меня. Я не только ужасный жених, но и плохой эльф. Совершенно растерял всю выдержку. Ты выйдешь за меня замуж? — владыка поднял тоскующие глаза и жалобно посмотрел на Риатеналь. Девушка улыбнулась и кивнула.

— Ты самый лучший эльф на свете, — прошептала она, тая от нежности, — потому что я люблю тебя и не хочу ждать десять лет, пока ты решишь, что достаточно поухаживал за мной, чтобы угодить моему отцу. И я тебя достаточно хорошо знаю, чтобы быть уверенной в тебе и твоих чувствах.

Истраэль смотрел на нее заинтересованно. Риатеналь провела рукой по его растрёпанным волосам. Она ничего не могла с собой поделать, ей хотелось постоянно прикасаться к нему. Наверное она тоже не очень хороший эльф.

— Я часто наблюдала за тобой, можно сказать постоянно, как одержимая ловила каждый твой жест и даже подглядывала, когда ты купался или спал, — девушка покраснела, стыдно было в таком признаваться, все же ее воспитывали, как благородную эльфийку, — и один раз пошла за тобой, когда ты... Когда ты ходил к продажной женщине.

Тут пришла очередь Истраэля краснеть и стыдливо отводить глаза. Да он время от времени посещал женщин, торгующих своим телом, но он живой и достаточно молод, чтобы испытывать определенные желания, и он же не знал, что она рядом и не любил ее тогда!

— Мне было неприятно, стыдно и очень больно, но именно тогда я поняла, что хочу быть на месте этой женщины, что хочу тебя себе целиком и полностью, а не только вздыхать по тебе украдкой и восхищаться со стороны. Мне этого уже было мало.

— Что-то ты не очень старалась, — проворчал Истраэль, — когда я тебя с собой спать укладывал. Ты последнее время только и делала, что бегала от меня.

— Я просто не знала, что надо делать и стеснялась, а ещё боялась, что ты меня к родителям отправишь, — призналась Риатеналь, — но я очень хотела. И мне понравилось спать с тобой, ты теплый и любишь обниматься.

— Вот как? — прищурился Истраэль. Он таких подробностей их совместных ночёвок не помнил, — Признавайся ты меня специально усыпляла?

— Ну, да, — пискнула Риатеналь водя пальчиком по его голой груди, — Я боялась, что ты меня рассекретишь, а ещё пока ты спал, я могла тебя безнаказанно целовать, — хитро улыбнулась девушка. Истраэль рассмеялся и прижал ее к груди.

— Бессовестная, я значит мучился, бегал за ней, с ума сходил, а она меня тайком ночами целовала. Эх, как дождаться утра.

— Зачем?

— К жрецу пойдем, больше я с тебя глаз не спущу и из своих объятий не выпущу, — пригрозил владыка.

— Зачем ждать? Можем пойти прямо сейчас и ленты у меня есть, — рассмеялась Ри и была тут же затискана и зацелована.

— Тогда давай сюда ленты и надень красивое платье, — прошептал владыка, с трудом оторвавшись от жены.

Но прежде чем идти к жрецу, Истраэль заплел своей избраннице косы и они совершили набег на дворцовый сад. В святилище без даров ходить не принято, а то духи могут обидиться.

В святилище их встретил сонный жрец, посмотрев на косы Риатеналь он укоризненно покачал головой и снял с нижней ветки дерева пару браслетов, надел на запястья молодоженов, бормоча только ему понятные слова и кивнул на вход в святилище. Брачные браслеты были выточены из дерева и соединены вместе, расцеплялись они после того, как жених возложит невесту на алтарь. Истраэль перехватил удобнее охапку цветов, сочные плоды несла в руках Риатеналь. Они кое-как протиснулись в узкий вход и разложили дары на алтаре, большом трухлявом пне, заросшим мхом. Владыка обнял жену и приподняв ее за талию, осторожно уложил на пень спиной.

— Я люблю тебя жена моя, — прошептал Истраэль и стал говорить слова брачной клятвы. Риатеналь старательно повторяла за ним, глядя на владыку сияющими глазами.

— Я люблю тебя муж мой, — улыбаясь сказала девушка и сама потянулась к его губам.

С лёгким скрипом браслеты расцепились, но владыка на это даже внимания не обратил, продолжая с упоением целовать и ласкать Риатеналь. Девушка задыхалась от его нежности, цепляясь за широкие плечи и выгибаясь от страсти, когда Истраэль осторожно вошёл в жаждущее его лоно. Застонали они вместе. Это было мгновение полного единения не только тел но и душ.

Нежные движения, полные любви и обожания, вели их к вершине, где рождаются звёзды и достигнув ее, они вернулись назад, уставшие, но безмерно счастливые. Духи остались довольны и благословили союз, снова. В эту ночь на небе зажглась новая звёздочка, знаменующая зарождение новой жизни.

Диаросаль нежно перебирала волосы у Грагара на затылке, глядя счастливыми глазами в темный потолок, пока орк нежно целовал ее живот. Он этим занимался уже час и никак не мог остановиться. У них будет орчонок. Маленький, сморщенный, орущий, пукающий и какающий. Он, в отличии от Диаросаль, был уверен, что родится парень. Чувствовал. А может боялся, что родится дочь. Девочка это же... Девочка. Грагар не мог представить себя отцом девочки. Ему было заранее страшно. Девочки они же... Нежные? Хотя ни одну орчанку у него язык не повернется назвать нежной, но жена у него ещё какая нежная, а если дочь в нее пойдет? Да он с ума сойдёт, когда за ней начнут женихи бегать. Хорошо, что наследник отца Грар, ему традиции блюсти надо, а Грагар их блюсти не сможет, потому что всем, кто посмеет подышать в сторону его девочек, он будет нещадно головы откручивать.

Но для начала нужно надеть на Диаросаль брачные браслеты.

— Где у вас шаман обитает? — спросил орк нависнув над девушкой.

— Не шаман, а жрец. В святилище. Здесь недалеко, но может хотя бы утра дождемся? — спросила Диаросаль жалобно, — Я устала.

— Потом отдохнёшь, — Грагар чмокнул девушку в губы, — Надевай платье.

Диаросаль тяжело вздохнула. Спорить с орком бесполезно сейчас. Она по лицу видела, что он упёрся и его теперь ничем не сдвинешь. Выбравшись из кровати, девушка голышом продефилировала в гардеробную, намеренно виляя бедрами, слыша, как орк тяжело задышал, чуть порыкивая. Перед тем как юркнуть в гардероб, она обернулась и приподняв волосы посмотрела на орка. Увидев застывшее лицо и горящие глаза, она счастливо улыбнулась и сбежала, прежде чем выдержка покинула мужчину. Ну и что, что брачный обряд пройдет вот так, внезапно, без должной подготовки. Это всё мелочи, она и так чувствует себя самой красивой, когда Грагар на нее смотрит и ему вообще не важно, что на ней надето. Диаросаль расчесала длинные белоснежные волосы и достав из тайника свои сокровища, быстро заплела косы на орочий манер. Ей вернули все. И мешочек с браслетами, и платье в котором она была и даже все украшения. Нарядившись девушка осмотрела себя в зеркале и осталась довольна. Привязав мешочек с браслетами к поясу она вышла в комнату

Грагар ждал ее уже полностью одетый, а увидев ее в орочьем платье, у мужчины дыхание перехватило. Ему стало дико приятно, что она оделась, как орчанка, тем самым признавая свою принадлежность ему. Он медленно подошёл к Диаросаль, которая засмущалась под его взглядом и легко подхватив ее под попу, усадил себе на руку. Девушка пискнула и обняла орка за шею.

— Ты очень красивая, Утренняя роса, а сейчас особенно. Моя женщина, — выдохнул орк и пошел к двери на балкон.

— Зачем? Можно же через дверь, — испугалась Диаросаль. Орк остановился. Развернулся и потащил ее к двери в коридор. Он так разволновался, что не подумал, как с ней на руках будет с балкона спускаться, все его мысли были заняты тем, что совсем скоро она станет его женой.

— Стой, надо же дары духам подготовить! — переполошилась Диаросаль, когда они под изумлёнными взглядами стражников вышли из дворца в сад. Девушка говорила куда идти, потому что сам орк долго бы здесь плутал. Ободрав ближайшую клумбу, Грагар отдал цветы девушке и они пошли к святилищу, где их встретил громким храпом, задремавший жрец.

— А? Что? А, это вы, — заулыбался жрец, когда орк легонько толкнул его, чтобы разбудить, — Долго же вы ходите, я уже выспаться успел, — бубнил он зевая и кутаясь в длиннополое одеяние, — Идите сюда, давайте руки.

Орк переплел свои пальцы с пальцами девушки, не спуская ее с рук и протянул жрецу. Тот снял сцепленные браслеты с ветки, но застегнуть браслет на запястье орка не смог. Ручища орка была в два раза шире, чем у среднестатистического эльфа, а все браслеты были одинакового размера. Окончательно проснувшись, жрец окинул внимательным взглядом могучую фигуру Грагара, потом посмотрел на трещину в дереве, за которой находился алтарь, и понял, что этот бугай туда банально не пролезет.

— Может можно другой браслет? — тихо спросила Диаросаль и завозилась на руках орка, развязывая мешочек и передавая браслеты жрецу.

Грагар поднял на девушку робкий взгляд.

— Ты сделала для меня браслет?

— Да. Я же обещала, — улыбнулась Диаросаль и тихо рассмеялась, когда орк крепко прижал ее к себе.

— Кхе, может закончим ритуал? — с намеком сказал жрец. Грагар поставил Диаросаль на ноги и протянул их руки жрецу, тот ловко завязал на запястьях браслеты, не переставая бормотать, и расплылся в улыбке.

— Духи уже благословили ваш союз, не придется дерево ломать.

— Это Соиледиаль, — восхищённо выдохнула девушка и посмотрела на орка счастливыми глазами. Грагар прищурился.

— А этот здесь причем? — подозрительно спросила орк. Диаросаль вкратце рассказала о встрече с бывшим женихом и Грагар немного успокоился. Сопляк женат и его нежную эльфиечку ему теперь не видать, как своих ушей.

Обняв жену, орк прижался губами к нежным улыбающимся губам и зарокотал:

— Моя!

— Нужно возложить дары на алтарь, — прошептала Диаросаль, и выскользнув из его объятий, подняла охапку цветов, которую Грагар положил у входа в святилище, чтобы не мешал им жениться.

Войдя в святилище, девушка разложила цветы на алтаре и порывисто прижалась к нему лбом.

— Спасибо! — прошептала девушка. Она помнила благословение, которым одарили ее духи, когда она собиралась стать женой Соиледиаля. Теперь она была уверена, что ее союз с орком будет «крепким и надёжным, как это дерево, нерушимым, как древние скалы, полным огня и страсти, как жара в полуденный летний зной в степи», — Спасибо за подарок. Я буду беречь его.

Грагар бегал туда-сюда перед входом в святилище, нервно поглядывая на трещину в дереве. Диаросаль не было две минуты, а ему казалось, что целую вечность. Ему не нравилось, что она пошла туда одна. Вдруг что-нибудь случиться? Орк просунул руку в щель. Где она? Кроме руки больше ничего не пролезало. Его ладони коснулись нежные пальчики и Грагар нервно выдохнув, вытащил жену наружу и крепко обнял.

— Что такое? — удивлённо спросила девушка поглаживая мужа по могучим плечам, — Что случилось?

— Мне не нравится, когда ты без меня. Я тебя не вижу и мне плохо, — буркнул орк, — Никуда без меня не ходи.

— Хорошо, — покорно прошептала Диаросаль, давя довольную улыбку.

— Это называется поухаживал? — раздался недовольный голос Галадриэля. Молодожены повернулись и увидели надутого мрачного владыку Восточных лесов и его улыбающуюся жену. Диаросаль выпуталась из рук орка и побежала к родителям.

— Не бегай, упадешь! — сварливо рыкнул орк и Диаросаль сбавила скорость.

— Что? Уже командует? — лукаво спросила Ималиаль, обнимая дочь. Слезы выступили на глазах матери. Слезы счастья за дочь.

— Заботится, — шепнула смущенная Диаросаль и повернулась к отцу. Тот пыхтел от злости, глядя на орка, стоявшего у святилища непримиримой упрямой скалой.

— Дочь, если он тебя заставил, — начал Галадриэль подозрительно.

— Нет, папа, я люблю Грагара, — уверенно сказала Диаросаль. Отец скривился, но все же раскрыл для дочери объятия, а видя с какой нежностью и осторожностью орк обнимает девушку, отцовское сердце совсем успокоилось. Ну и что, что орк, главное дочери нравится, но бухтеть по этому поводу не перестал.

— Прекрати уже ворчать, — укорила мужа Ималиаль, когда они вернулись в свои покои оставив детей отдыхать, — Что тебя не устраивает? Дочь пристроена и счастлива. Муж у нее серьезный и надёжный.

— Все не устраивает! Он не ухаживал за ней долгие годы, как положено по нашим традициям и замуж она вышла уже беременная, — зудел Галадриэль раздеваясь.

— Может тебе стоить напомнить, как ты сам за мной ухаживал и как мы поженились? — рассмеялась Ималиаль.

Галадриэль изобразил надменную невинность на лице и коварно подкравшись сзади, подхватил жену на руки.

— Ты мне это долго ещё припоминать будешь? — спросил он обиженно.

— Всю жизнь? — невинно хлопнув глазками, сказала жена владыки. Галадриэль поморщился, но потом очаровательно усмехнулся и потащил жену в спальню под ее заливистый смех.

Рано утром, оставив уставшую беременную жену досыпать, Грагар покинул ее комнату и пошел плутать по замку выискивая собственные покои. Хорошо что они находились рядом с отцовскими и долго искать не пришлось. Вождь, как настоящий орк бодрствовал с рассвета. Учуяв сына, он выглянул в коридор и с довольной рожей оглядел Грагара с головы до ног, особое внимание уделив браслету на его запястье.

— Времени даром не теряешь? — расплылся вождь в радостной ухмылке.

— Мне нужны подарки, — буркнул Грагар, заходя в комнату. Порывшись в своем мешке, достал мешочек с деньгами, подкинул его на ладони, подумал и достал ещё два. Деньги были единственным, что он забрал из своего шатра в становище, когда сбежал от конвоя. Задерживать его никто не стал, дозорный увидев его, отвернулся, продолжая точить нож. Грагар знал, кому нужно сказать спасибо, и обязательно скажет, когда заберёт жену в степь, — и приданое для орчонка.

Улыбка вождя стала ещё шире.

— Ну ты шустер, — будущий дед хлопнул сына по плечу, не пытаясь скрыть своей радости, — Пойдем, я знаю где подарки купить, в прошлый раз, когда был тут, для матери и Гайры покупал. Двое внуков уже! Это я скоро Ррога догоню, — бухтел Ррагар, раздуваясь от счастья. Ррог бы его родным младшим братом и у него уже было двое внуков, чем тот очень гордился и постоянно хвастался. Для орков дети были всегда желанны, не все орчанки рожали много детей. Обычно двое орчат на семью уже было много. Ррагар в этом плане был счастливчиком его Харра, родила ему троих детей и последнее время, он стал замечать, по косвенным признакам, что она хочет ещё одного орчонка, особенно после того, как родился первый внук. Ррагар был не против, даже больше, он был всеми руками за, но Харра очень упрямая и если он начнет ее уговаривать, не видать им орчонка, из вредности рожать не будет, поэтому Ррагар помалкивал, не подавая вида, что заметил метания жены. Но старался любить ее почаще. Скорее всего жена сначала хочет дождаться совершеннолетия младшей дочери, но может, если у Грагара родиться орчонок, то ей ещё больше захочется младенчика?

У выхода из дворца их догнал Эрдериэль и предложил помощь в выборе подарков. Это оказалось очень кстати, все же два орка плохо ориентировались в столице эльфов. Ррагар был здесь всего дважды, а Грагар вообще впервые. Пока новоиспеченный муж и будущий отец пугал торговцев, требуя показать все самое лучшее, вождь и наследник владыки Восточных лесов очень быстро нашли общий язык. Эрдериэль увлекался разведением эльфийских тяжеловозов, а Ррагар был специалистом в разведении ярков. Мужчины всласть наговорились, поделились опытом и вождь пригласил наследника в гости, посмотреть, как в степи занимаются разведением животных. Эрдериэль был польщён и, когда зять закончил кошмарить торговцев, накупив добра на три добротные телеги, он пригласил их посмотреть на свою ферму и после подробнейшей экскурсии подарил Ррагару трёх тяжеловозов, чтобы его сын смог увести все, что накупил для Диаросаль.

Вернувшись во дворец уже под вечер, Грагар, довольный покупками, сразу пошел к жене, но только поднявшись на этаж, где находилась ее комната, услышал душераздирающие рыдания. Не помня себя от страха, он ногой вышиб дверь, приготовившись убивать, но увидев рыдающую жену, которая свернулась в комочек в кресле, он замер. Руки-ноги налились свинцом и он, метнувшись к девушке поднял ее на руки.

— Что? Цветочек, что случилось? Девочка моя, почему ты плачешь? — голос его осип от ужасных предположений, роившихся в голове. Он чуть повернулся и увидел тещу и ещё одну девушку, очень похожую на Диаросаль. Они обе смотрели на орка круглыми глазами.

Диаросаль, подняла зареванное лицо, погладила его по щеке и дрожащими губами поцеловала в клык. Грагар, даже не заметил, в какой момент принял боевую форму.

— Я проснулась, а тебя нет, — всхлипнула девушка, — и подумала... Подумала, что ты опять меня бро-о-оси-и-л, — заголосила Диаросаль и уткнулась ему в плечо, обняв крепко за шею. Она плакала, так горько с надрывом и ее нежное тельце вздрагивало от рыданий. Грагар сразу почувствовал себя кругом виноватым. Ушел, ничего не сказал, напугал жену, а ей нельзя нервничать.

— Ну что ты? — вымученно сказал орк и прижал к себе девушку крепче, стал гладить ее по спине, — Я никогда тебя не брошу, ты мой ясный лучик. Самая любимая девочка на свете. Не плач. Я ходил за подарками. Ты спала, не хотел тебя будить, — путано бубнил Грагар в маленькое ушко. Диаросаль подняла на него огромные заплаканные глаза.

— Никонда-никогда не бросишь?

— Никогда. И тебе не позволю. Не плач, а то орчонок крикливым будет, — заворковал орк.

— Что здесь происходит? — в проем, где раньше была дверь вошёл Галадриэль и хмуро осмотрел всех присутствующих.

— Диаросаль расстроилась, — дипломатично сказала Ималиаль, — но уже все в порядке.

Галадриэль с сомнением посмотрел на счастливое, опухшее лицо дочери, которая уютно устроилась на руках орка и украдкой нацеловывла его в левый клык.

— Па-ап, — требовательно сказала его младшая дочь, — я тоже хочу орка!

— Когда вырастешь, тогда и поговорим, — рыкнул владыка.

— Я уже выросла! — топнула ножкой Ирлилиаль, вскакивая с дивана, но увидев тяжёлый взгляд отца, потупила глазки и залепетала, — осталось совсем немного до совершеннолетия. Я подожду, — пошла она на попятный и спряталась за мать.

Вечером состоялся торжественный семейный ужин, он же был прощальным, так как все молодожены уезжали рано утром. Все были довольны и счастливы, кроме Ирлилиаль, которая была похожа на маленькую обиженную тучку и с завистью смотрела на сестер, которые глядели влюблёнными глазами на своих мужей, с серьезными лицами разговаривающими с родственниками. Было достигнуто множество договоренностей и принято несколько важных решений, касающихся развития трёхсторонний отношений. Ррагар уезжал от эльфов крайне довольным, потому что обзавелся родственными связями не только с восточными эльфами, но и с западными, и это сулило его племени немалые выгоды.

Гхара несколько дней ходила дерганая и злая, а все из-за этого проклятущего улья с медом, который до сих пор стоял у очага в шатре Грыыка. Девушка каждое утро, в тайне от воеводы бегала проверяла на месте ли улей и каждый раз со страхом ожидала увидеть его на поясе орка. Но улей пока что стоял на месте и Гхара, видя его сразу успокаивалась. Она с подозрительной ревностью смотрела на каждую орчанку, посмевшую приблизиться к воеводе. Не раз и не два ей приходилось кулаками объяснять настырным красоткам, вознамерившийся скрасить ночь Грыыка своим присутствием, что этого делать не стоит. Это у мужчин не принято драться за женщину, а женщине запретить гонять соперниц никто не может. И Гхара гоняла, чувствуя себя ревнивой любовницей, ей было от самой себя тошно, никогда она ещё так не унижалась, но ничего с собой поделать не могла. Она влюбилась в воеводу и, как настоящая орчанка, готова была выгрызать свое счастье из лап других женщин. Но Грыык, после отъезда воеводы Грагара совсем перестал ее замечать. Гхара опустилась даже до того, что караулила его по ночам, чтобы никакая ушлая бабенка не смогла просочиться в его шатер.

В один из дней, когда она маялась от жары, охраняя общий шатер, в становище вернулись Грагар со своей эльфийкой. Гхара открыв рот смотрела на три груженные телеги, которые тащили громадные золотистые эльфийские лошади, а заметив на запястьях орка и его женщины брачные браслеты, смогла только позавидовать. Она тоже хотела подарить своему суженому браслет и даже сплела его, когда ей не спалось, но он даже не смотрит на нее. Это бесило. Она пыталась привлечь его внимание разными способами, но единственное чего добилась, это очередного нагоняя за плохую службу.

Вместе с Грагаром в становище приехал и вождь. Он сразу прошел в общий шатер и долго разговаривал с Грыыком и как ни грела Гхара уши, разобрать тихое мужское рычание она не смогла. Отряд, который не уследил за Грагаром, отирался в становище и их старший при каждом удобном случае оказывал Гхаре знаки внимания, которые раздражали девушку. Она ему уже объяснила, что не заинтересована в его теле на ночь, а он все никак не отстаёт, вот и сейчас. Идёт, ухмыляется, мышцами поигрывает, а сам так и шарит по ней глазенками, да губы красивые облизывает. Гхара признавала, что он очень привлекательный и может быть она бы и согласилась провести с ним ночь, но он просто до ужаса был похож на воеводу Грыыка, только с волосами на голове, и на лице не было шрама, и моложе он, и нет у него такого проникновенного взгляда, который забирается ей под кожу и начинает там шебуршить, словно рой степных муравьев. Девушка хмуро смотрела на красавца-орка, и ей выть хотелось. Ну почему она не влюбилась в того же Грагара или в этого орка? Почему она мучается от любви к мужчине, который ее в упор не видит?

— Ты не передумала красавица? — томно спросил молодчик подходя к ней ближе, — Я уже истосковался.

— Ты чего пришел? Я тут службу несу, так что топай отсюда, — буркнула Гхара, поднимая дубину на плечо.

— Приходи сегодня ко мне в шатер, а? Будет хорошо, обещаю. Я умею женщину приласкать, — соблазнительно пробасил орк и подпрыгнул на месте, услышав резкий взбешённый рык:

— Орбр! Зайди!

Испуганно сглотнув, Орбр опасливо зашёл в шатер и тут же попал в заботливые руки отца. Грыык схватил его за шею и дёрнул на себя, глядя на него красными взбешёнными глазами, на зелёной перекошенной роже. Вождь полулежал на шкуре за спиной и насмешливо смотрел на перепуганного парня.

— Отпусти моего воина Грыык, — посмеиваясь сказал Ррагар, — Хотя его не мешало бы наказать, за то что проворонил Грагара, но я так понимаю тут у вас коллективный сговор, так что накажу я только тебя, воевода.

Ррагар был очень наблюдательным и проницательным орком и заметил, что Грыык приревновал девчонку, за пологом шатра стоящую на посту, к собственному сыну, к тому же Грагар просил, как-нибудь ненавязчиво отблагодарить Грыыка за помощь и не наказывать отряд охраны.

Грыык отпустил сына, всё ещё не спуская с него убийственного взгляда.

— Я думаю, что для тебя достаточным наказанием будет, если я освобожу тебя от службы и отправлю в деревню, ты раньше кажется неплохим кузнецом был? — довольно скалился вождь, — А сынок твой займет твое место.

Орбр выпрямился и стукнул себя в грудь кулаком. Он был горд и счастлив, потому что давно мечтал стать воеводой, но и отца было жалко он отличный воевода, а его в деревню отправляют, хотя кузнец он действительно отменный. Сын скосил глаза на отца, но не увидел злости или обиды, на лице Грыыка играла чуть кривая из-за шрама на щеке улыбка и он выглядел очень довольным.

— Я подчиняюсь мой вождь, сегодня же передам все дела, но воевода нужен ещё один.

— Орбр позови своего дружка, Охрапа, будете вдвоем служить, перед началом зимы пополнение пригонят и смотрите мне! — вождь погрозил кулаком счастливому парню и отпустил его.

Орбр выскочил из шатра и побежал сообщить другу потрясающую новость, совершенно забыв о Гхаре. Девушка безразлично проводила взглядом удаляющуюся фигуру орка и оперлась локтем о дубину, ей тут ещё до вечера куковать.

А вечером Грагар со своей эльфийкой угощали все становище традиционной брачной похлебкой. На такие события принято было наряжаться и Гхара, помывшись в ручье, полезла в свои баулы в поисках подходящего случаю наряда. Ей хотелось быть красивой, но не для того, чтобы Грагар оценил, чего лишился, а чтобы Грыык ее увидел и может тогда обратил бы на нее внимание.

Нарядившись в короткую тунику и открытые сандалии, девушка заплела волосы, обвешалась бусами, надела браслеты на руки и ноги и достала маленькую деревянную котомку, в которой орчанки обычно хранили свои маленькие женские сокровища. Женщина всегда остаётся женщиной, даже если она орк.

Достав небольшое зеркальце, Гхара старательно подвела глаза коричневой остро заточенной красящей палочкой, ей же нанесла довольно сложный риуснок на ноге, от лодыжки до бедра. Времени ушло много, но выглядело очень красиво. В небольшой баночке у нее хранилась сухая краска для губ, приятного темно-красного цвета. Макнула в краску палец, девушка старательно растеряла ее по губам, отчего они стали ярче и сочнее, потом подумала и, оттянув ворот туники натерла краской соски. Краска была прохладная и они встали торчащими пиками. Мама говорила, что мужчинам это нравится. Оценив свой внешний вид, девушка осталась довольна, и тряхнув волосами вышла из своего шатра.

Эльфийка увидев ее, вцепилась в локоть мужа и смотрела на нее очень неласково. Гхара с улыбкой приняла от Грагара миску похлебки и вполне искренне пожелала им счастья. Отвернувшись, чтобы найти себе свободную шкуру, которые молодой муж собственноручно расстелил по всему становищу, она услышала, как он ласково шептал:

— Моя ты ревнивица.

Пока Гхара искала, где присесть, она не один раз получила приглашение посидеть на шкуре. Орки старались занять шкуры, разложенные новоявленным мужем, некоторые хитрили и занимали сразу несколько шкур, потом нагло зазывая женщин присесть к ним, чтобы отведать похлебки, после чего обычно следовала страстная ночь. Гхаре не нужен был любовник на ночь, поэтому она упорно искала свободную шкуру. Она нашлась у шатра воеводы Грыыка. Девушка с независимым видом плюхнулась на шкуру и с удовольствием съела угощение, пытаясь определить по вкусу, что же молодожены туда положили. Стоило ей отставить тарелку в сторону, как ее схватили за волосы и с силой дёрнули назад. Рот непроизвольно открылся и Гхара вскрикнула, принимая боевую форму.

Но вывернуться не успела и в рот полился сладко-горький неразбавленный мед, прямо из улья. Девушка проглотила большую часть, ошарашенно глядя в спокойное лицо воеводы Грыыка. Он усмехнулся, откинул улей в сторону и прижав Гхару своим телом к шкуре, поцеловал в губы, облизывая, оттопырившие ее нижнюю губу, небольшие клычки.

Девушка несколько мгновений не могла поверить, что это происходит на самом деле, потом сработал инстинкт и она с бешеной яростью стала вырываться. Скинув с себя мужчину, огляделась. Все вокруг смотрели на нее с интересом и лёгким предвкушением, незабываемого зрелища. Все знали, что Гхара ни одному жениху не далась и ждали, что будет дальше. Девушка сжала кулаки и посмотрела на воеводу, который стоял перед ней сложив руки на груди и широко расставив ноги. Он был совершенно спокоен и уверен в себе, а в глубине его черных глаз притаилось насмешливое ожидание. Он знал, что она будет сопротивляться, более того он жаждал этого.

Хоть в душе у девушки начала робко просыпаться запоздавшая радость, что объект ее обожания к ней неравнодушен, но ее затопила всепоглощающая злость. Вспомнив, как он издевался над ней, орчанка зарычала и бросилась на воеводу с кулаками, в ней клокотала ярость, требующая выхода. Она не намерена больше подчиняться! Он не ее командир!

Грыык посерьёзнел и принял первый, довольно мощный удар на согнутую руку. Он парировал все ее удары, ловко уходил от захватов, даже не пытаясь отвечать ей, давал спустить пар и выплеснуть агрессию, любуясь ее отточенными движениями и едва не пропустил коварный удар по корпусу, которому сам же ее и научил. Решив, что девчонка достаточно побесилась, Грыык одним слитным движением скрутил ее, зафиксировав руки и на потеху зрителям сначала крепко поцеловал, а потом отвесил смачный шлепок, по не дающей ему покоя уже много месяцев, попе.

— Я победил, — тяжело дыша, не от драки, а от возбуждения, зарычал воевода и закинул девушку к себе на плечо.

— Нет! — Орала орчанка, извиваясь всем телом пока Грыык тащил ее подальше от становища вдоль ручья. Перебравшись на другой берег и продравшись сквозь подлесок, воевода снял беснующуюся девушку с плеча и перекинув ее через стойку с оружием, быстро привязал ее руки и ноги к опорам. Гхара лягалась, ругалась и совершенно не желала сдаваться, хотя краем сознания понимала, что против воеводы у нее изначально шансов не было. Слишком силен и опытен. С молодым орком она бы на раз справилась, а вот с таким матёрым и опасным, нет. Гхара облизала внезапно пересохшие губы и замерла, распятая на стойке возле небольшого открытого шатра, рядом с которым весело трещал костер, понимая, что ей не вырваться. Он не отпустит ее.

— Ну? — воевода обошел стойку по кругу, присел перед девушкой на корточки и приподнял бровь, — Как мне тебя наказать?

— За что? — возмутилась Гхара, а у самой холодок пробежал по позвоночнику, когда она вспомнила, как он ее в прошлый раз наказывал.

— За то что игнорировала меня с тех пор, как приехала в становище, за то что кроме Грагара никого больше не видела, за то что не слушала своего командира, за то что не предложила ни разу провести со мной ночь, за то что я ни о чем думать не могу в твоём присутствии, — рычал мужчина. Девушка хлопнула глазами, и приоткрыла рот от потрясения. Он сейчас серьезно?

— Что молчишь? Осознаешь всю глубину своей вины? — ухмыльнулся Грыык, встал и начал расстёгивать ремень на штанах.

— Нет! — возмущённо воскликнула девушка и задрала голову, чтобы смотреть в лицо этому деспоту, а не на член, который бесстыже выскочил наружу из штанов, когда он снял ремень с пояса.

— Значит, нет? — усмехнулся воевода и погладил большим пальцем ее нижнюю губу. Гхара щёлкнула зубами, едва не укусив его, — Ничего, я научу тебя послушанию моя грозная воительница, — Грыык наклонился к ее уху и прошептал, — ещё до исхода ночи, ты будешь самой ласковой и нежной девочкой во всем племени.

Воевода погладил девушку по затылку и обойдя снова стойку, встал в опасной близости от ее попы. Сердце у Гхары замерло, когда Грыык медленно провел ладонями по ее ногам, от сгиба коленей, до ягодиц, задирая подол ее туники. Девушку затрясло от ужаса. Он ее что пороть собрался? И она снова стала дергать руками и ногами, чтобы попытаться освободиться.

— Ты только сама себе хуже делаешь, — с улыбкой в голосе сказал Грыык и сжал рукой ее ягодицу. Чувствительно сжал, и сразу отпустил, и резко шлёпнул. Гхара вскрикнула и выгнулась. Было не очень больно, но горячо. Ягодица в том месте, где он шлёпнул ее, горела. Почувствовав ладонь на второй ягодице, девушка, закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос. Зачем он с ней так? Он же ее медом напоил! Второй шлепок обжёг другую ягодицу и Гхара всё-таки всхлипнула. Ей было очень обидно.

— Можешь плакать, если тебе хочется, можешь умолять, чтобы я над тобой сжалился, — насмехался воевода, похлопывая ей ладонью по бедрам.

Гхара сцепила зубы. Не дождется! Никогда гордая орчанка никого умолять не будет. Но ее уверенность стала колебаться, когда лёгкие уверенные шлепки по ногам и попе стали сильнее. Девушка не понимала, что он делает. В прошлый раз он ее порол от души, а сейчас только похлопывает, но от этих размеренный похлопываний у нее уже сердце скакало в груди, как ужаленная эльфийская лошадь.

— Как красиво! — мечтательно вздохнул Грыык и в следующую секунду ее горящие ягодицы ещё больше обжёг хлесткий удар кожаного ремня.

— А-а-п, — заверещала девушка и подавилась воздухом, когда ремень обжёг ее кожу ещё раз. Воевода не останавливаясь лупил ее ремнем, как нашкодившую малолетку. От каждого хлесткого соприкосновения ремня с позеленевший кожей она вздрагивала, а по телу разбегались огненные волны.

Грыык жадно смотрел, как от каждого удара ягодицы девушки сжимаются, а набухшее женское естество выделяет новую порцию любовного сока. Внутренняя сторона бедер уже вся блестела от влаги и воевода, откинув ремень в сторону, вставил в горячее влажное лоно два пальца, растягивая податливую плоть.

Почувствовав давление между ног, Гхара задохнулась в крике. Ее промежность будто кипятком ошпарили, а когда пальцы стали быстро двигаться, тараня ее, девушка почувствовала, как тело молниеносно распадается на части. Она выгнулась до хруста в спине, кожаные путы впились в кожу на запястьях и Гхара громко зарычала от яркой вспышки, пробившей насквозь ее сознание и отправившую ее парить к звёздам.

Грыык с довольной рожей смотрел на обмякшее тело. Его пальцы всё ещё были внутри ее тела. Он наслаждался ощущением, ее удовольствия. Внутренние мышцы, плотно обхватывали его пальцы и непроизвольно сжимались. Пока девушка не пришла в себя, он с сожалением оставил в покое ее пульсирующую плоть и быстро разделся. Он не волновался, что девушке может быть больно или неудобно. Эту стойку он сделал сам, под рост Гхары. Перекладину сделал шире, чем у обычных стоек для оружия, и обмотал ее несколькими шкурами, чтобы жесткое дерево не впивалось в тело девушки. Под ноги он приладил небольшие выступы, чтобы она могла опираться на них, а кожаные путы были сплетены таким образом, чтобы не поранить девушку, если она будет активно дёргаться.

— Моя страстная, — прошептал Грыык, огладив женские ягодицы и поцеловал ее в копчик. Гхара застонала и приподняла голову. Грыык, обошел стойку, сжал в кулаке волосы девушки на затылке и приподняв ее голову ткнулся толстым разбухший членом ей в губы, — открой рот Гхара, — рыкнул орк.

Гхара смотрела на него расфокусированным взглядом, не понимая где она и что она, поэтому, когда Грыык приказал открыть рот, она открыла, не задумываясь.

— Послушная, — рыкнул орк довольно и надавил ей на затылок.

Гхара выпучила глаза, сообразив, что зря она это сделала. Огромный ствол еле поместился во рту и ей резко перестало хватать воздуха, когда орк, глядя в ее беспомощные глаза стал медленно двигаться, с каждым толчком заставляя ее принимать член все глубже в рот.

— Расслабь горло, — резкий приказ ударил по натянутым нервам, заставив ее промежность сладко сжаться. Гхара выполнила приказ и огромный член заполнил ее полностью, — Соси Гхара, — зарычал орк и стал двигать бедрами, не позволяя ей отстраниться. Девушка давилась с непривычки, слезы текли по щекам, но она продолжала старательно сжимать губами член, расслабляя горло при каждом новом проникновении, — Хорошо, умница, послушная девочка, — стонал Грыык. Его заводила ее покорность, он был перевозбужден и с трудом контролировал свои движения, хоть Гхара и орчанка, и может вытерпеть многое, но он не хотел причинять ей настоящую боль. Когда к звучным причмокиваниям добавились тихие, полузадушенные стоны, воевода не выдержав, взорвался, загнав член в рот девушки до основания. Горячие струи ударили ей в горло, и Гхара резко втягивая носом воздух, проглотила все до последней капли. Грыык вытащил член, опустился на колени и стал целовать красные припухшие онемевшие губы девушки, сжимая ее волосы одной рукой, не давая ей опустить голову. Второй рукой быстро стаскивал путы с ее запястий. Освободив ей руки, орк, не переставая целовать девушку, поднялся на ноги, заставив и ее выпрямиться, и одним движением разорвал на ней тунику.

Оторвавшись от сладких губ Грыык окинул жарким взглядом обнаженное тело, и впился глазами в накрашенные возбужденные соски, торчащие острыми пиками.

— Для меня? — дёрнул он уголком губ. Гхара смутилась и, чтобы он не заметил, заносчиво сказала:

— Нет!

— Одного урока мало, — цыкнул Грыык и скрутив девушке руки за спиной, набросился на ее груди, как оголодавший хищник. Облизывал, сосал, даже кусал, пока Гхара не начала поскуливать от чувственного напряжения. Она никогда не думала, что ее соски настолько чувствительны. Ее раньше ласкали так, но эффект был другой. Вообще эффекта не было, она только раздражалась, а сейчас казалось, что если воевода остановится, она умрет. Его губы, сжимающие напряжённые вершинки рассылали по телу колкие искры, а невозможность пошевелиться, увернуться от ласки, добавляла дров в костер вновь разгорающегося желания. Низ живота сладко тянуло, а между ног было все настолько мокро, что текло по ногам. Гхара уже не могла сдерживаться, она выгибалась, сама подставляя тело под ласку, но Грыык вдруг отстранился и отпустив ее совсем отошёл. Гхара посмотрела на мужчину мутным взглядом. Воевода внимательно смотрел на нее, сложив руки на груди.

— Для меня? — повторил он вопрос. Девушку трясло от возбуждения, но она упрямо сжала губы, не желая признаваться. Грыык ухмыльнулся, обошел Гхару по широкой дуге и прижался грудью к ее спине, — Продолжим урок, — тихо рыкнул орк и, поймав ее руки, снова заломил ей за спину, стянув плетёным кожаным шнурком, которые он подготовил специально для своей строптивицы. Гхара гордо задрала подбородок, хотя ее потряхивало от смеси страха и возбуждения, а Грыык сразу этим воспользовался и положив ладонь ей на горло, чуть сжал его, — Запомни, моя прекрасная вредина. Я-главный. Ты — стонешь, кричишь и подчиняешься. Спрашиваю последний раз: это для меня? — Грыык ущипнул девушку за сосок, заставив ее вздрогнуть всем телом. Ей стало совсем не по себе, но врождённое упрямство не позволило ей отступить.

— Нет! — крикнула Гхара.

— Ну что же, ты сама напросилась, — довольно прошептал воевода и поцеловал ее в плечо. С силой надавил ей на спину, заставив нагнуться. Девушка напрягла мышцы, не желая сдаваться, но силенок не хватило у нее и так ноги дрожали от долгого стояния в неудобной позе и не было точки опоры, поэтому Грыык без особого труда уложил ее животом на стойку, поглаживая ее связанные руки, плечи, спину и бока.

«Опять бить будет», — со страхом подумала девушка, когда ладони воеводы сместились ей на попу и стали легко поглаживать, мять, чуть раздвигая упругие половинки. Но к тому, что произошло дальше, она оказалась совершенно не готова.

Горячее дыхание опалило беззащитную плоть у нее между ног. Гхара замерла. Воевода крепко держал ее за ягодицы, не позволяя шевелиться. Сердце девушки заходилось в бешеной скачке, кровь шумела в ушах. Он же не будет?..

Но именно это он сделал. Раздвинув большими пальцами ее нижние губки и провел языком от лобка до второй дырочки, куда украшение вставляют. Гхара, забыв, что она вообще-то гордая орчанка, запищала:

— Нет, что вы делаете, не надо!

— Я тебя предупреждал, девочка, — плотоядно ухмыльнулся Грыык и впился губами в средоточие ее женственности, раздвигая языком складки плоти, а найдя припухший комочек нервов, стал усердно массировать его языком.

Сколько прошло времени, Гхара не знала, она висела на стойке, опустив голову и громко стонала под очередной атакой этого садиста. Ей казалось, что между ног текла лава, ее естество было настолько чувствительным, что она могла взорваться от первого же прикосновения, но воевода не давал ей этого сделать. Как только она была близка к тому, чтобы вновь воспарить к звёздам, он прекращал ласкать ее, переключаясь на другое место или просто гладил ее ягодицы. Гхара дрожала всем телом, пот тек с нее ручьями и она сорвала голос. Вот он опять отстранился, перестав облизывать припухшую от его ласк плоть.

— Пожалуйста, — прошептала девушка чуть слышно.

— Что? — севшим голосом спросил Грыык и тронул языком тугое колечко, вызвав тем самым новую волну дрожи у девушки.

— Не мучайте больше, — взмолилась Гхара.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил орк, продолжая ласкать ее стыдно место.

— Что угодно, — почти плакала девушка, — Я не могу больше.

— Я даже не знаю. Ты не хочешь быть покорной, — Грыык подул на тугое колечко и оно непроизвольно сжалось.

— Я буду, буду покорной, — смиренно прошептала девушка.

— Ты уверена? Не передумаешь?

— Нет, нет, — хрипло крикнула девушка.

— И браслет мне наденешь?

— Да!

— И на других мужиков смотреть не будешь?

— Не буду!

— И орчат мне родишь?.. Троих!

— Да!

— Ну, хорошо. Уговорила, — сказал довольный Грыык, шлёпнул ее по ягодице и одним движением загнал толстый член на всю длину в ее горячее лоно, сразу переходя на быстрый темп. Гхара даже застонать не смогла, молча переживая ослепительный шквал ощущений, обрушившихся на нее. Ей казалось что в ее теле расплавились все кости и она смогла только вздохнуть, когда почувствовала, как воевода обильно смазывает ее, чтобы вставить украшение. Расслабленное тело почти не сопротивлялось проникновению, но у нее перехватывало дыхание от настойчивого давления, когда девушка поняла, что в нее вставили не украшение она была уже полностью натянута на член воеводы, а он ухватив ее за волосы медленно двигался, растягивая ее до предела.

Грыык подсунул под нее руку и сжав ее горло, заставил выпрямиться.

— Это единственное украшение, которое ты примешь сегодня, — хрипло дышал воевода ей в ухо, — девочка моя. Вся моя.

Гхара дрожала, тихо постанывая от странных ощущений и умирала от счастья. У нее сегодня много чего было впервые, но с Грыыком ей было не страшно. С ним ей было хорошо, потому что это ее мужчина.

Воевода осторожно отвязал девушку от стойки, распустил путы на ее руках, когда смог шевелиться достаточно уверенно, не боясь свалиться на дрожащих ногах. Подняв Гхару на руки он отнес ее к ручью и нежно обмыл, не переставая целовать ее лицо: глаза, щеки, нос, припухшие немного губы. Девушка не сопротивлялась лишь смотрела на него сквозь длинные ресницы и улыбалась.

Потом Грыык отнес ее в шатер и уложив спиной на шкуру, достал мешочек, который спер из ее шатра, пока девушка бродила по становищу с миской брачной похлёбки. Положил мешочек ей на живот и замер в ожидании. Гхара, немного покраснела, но развязала непослушными пальцами мешочек, доставая браслеты. Один, побольше, она старательно завязала на запястье мужчины, на положенные три узелка. Грыык погладил плетение браслета пальцами и крепко поцеловав Гхару, завязал второй браслет на ее запястье.

Рано утром, пока уставшая Гхара ещё спала, Грыык вернулся в становище. Собрал свой и ее шатер, загрузил ярков и повидался с сыном, показав ему браслет. Орбр был немного ошарашен, но он давно был взрослым, а отцу вырастившего его в одиночку он желал счастья, хотя где-то внутри скреблась глупая детская ревность, но он ее задушил усилием воли.

Повидался Грыык и с Грагаром, отказавшись от его предложения ехать вместе в деревню. Хоть он и был уверен, что Гхара принадлежит ему, но тот факт, что она провела с Грагаром ночь его очень сильно раздражал, поэтому он приложит все усилия, чтобы в деревне она с ним встречалась, как можно реже. На всякий случай. И в деревню возвращаться он решил кружным путем, Гхаре не помешает посмотреть земли клана, а ему подольше побыть с ней наедине. Ведь как только они приедут в деревню, ее придется знакомить с родней и вводить в семью, а так же объясняться с ее отцом. Хоть орчанки и считаются свободными в выборе спутника жизни, но каждый жених должен предварительно поговорить с отцом или старшим родственником о своих намерениях и желательно получить одобрение, но не обязательно.

Пригнав ярков с поклажей к их любовному гнёздышку, Грыык сразу разбудил девушку поцелуем и не удержавшись, заласкал и отлюбил ее до хриплый стонов и полной потери ориентации в пространстве. Гхара была совсем не против.

— Почему ты игнорировал меня и дразнил медом? — спросила Гхара, когда смогла внятно говорить.

— Я ждал возвращения Грагара, чтобы убедиться, что ты к нему остыла, — серьезно ответил Грыык, — я не потерплю соперников, даже в твоей голове.

— Я хотела за него замуж, как мужчина он меня не интересовал, — пришлось признаваться девушке. Она довольно путано объяснила ему свои мотивы, но тот кажется понял.

— А мной ты когда интересоваться начала? — хитро спросил орк.

— Не знаю, может даже с момента, как попала к тебе на обучение, только признаваться не хотела. Ты меня ужасно пугал и залил, — смущённо пробурчала Гхара и заработала собственнический поцелуй в губы.

— Зря боялась, у меня с первого взгляда на тебя все в штанах задымилось, а если бы ты не была такая упертая уже бы моего орчонка нянчила, — проникновенно сказал Грыык и сжал ее ягодицу. Гхара потупилась. Да, она намеренно игнорировала все его намеки на совместную ночёвку.

— Сомневаюсь, я не раз видела, как быстро ты остывал к женщинам, посетивших твой шатер, — сварливо буркнула девушка.

— Потому что ни одна из них не была, взбалмошной непослушной язвой, поселившейся у меня в сердце, — сурово сказал Грыык и получил счастливый взгляд в награду за признание.

Уезжала Гхара из становища на коленях будущего мужа, покоренная окончательно и бесповоротно.

Диаросаль возлежала на широком диване, обложенная подушками и смотрела на свой роскошный сад сквозь большое окно. Могла ли она подумать, что ее заветная мечта все же исполнится, когда попалась в лапы свирепому орку? Девушка тихо рассмеялась, глядя на «свирепого орка», который с сосредоточенным лицом разминал пальчики на ее ногах, но смех быстро перешёл в стон. Как же хорошо!

— Что, Цветочек? Больно? — переполошился Грагар.

— Нет, хорошо, не останавливайся, — выдохнула Диаросаль, и ойкнула, когда малыш толкнулся. С улыбкой погладила выпуклость на большом животе и посмотрела на мужа. Грагар, как всегда выглядел испуганным. Могучий орк впадал в истерику, стоило только подумать о приближении срока, когда Диаросаль придется рожать. Ребенок был крупным, и даже уверения бабушки Изхары, что Диаросаль вполне по силам благополучно разродиться не успокаивали. Он кстати был не одинок. Владыка Восточных лесов пригнал в орочью деревню своих лучших лекарей, которые невероятно раздражали многоопытную бабушку, принявшую за свою долгую жизнь не одну сотню орчат.

Кстати бабушка у Грагара была совершенно очаровательная. Диаросаль вспомнила свой страх перед встречей с родственниками мужа и то, как он ее успокаивал. Жаль, что ей сейчас такого нельзя.

А знакомство с семьёй прошло замечательно. Даже свекровь, очень серьезная женщина, готовая порвать любого за своих орчат, приняла ее с распростёртыми объятиями. Врава, жена брата Грагара потом ей рассказала, как встречали ее в семье и у Диаросаль только что волосы на голове не шевелились от этих ужасов. А ещё девушка узнала, что у орков есть имя рода, но они редко им пользуются, потому что оно считается оберегом семьи, и соответственно ей теперь тоже придется его носить. Диаросаль Огненное копьё! Звучит, а?

Но самым большим потрясением для нее стало наличие у Грагара настоящего дома. Диаросаль по своей наивности думала, что так и будет жить всю жизнь в шатре, спать на шкурах, мыться в ручье и готовить на костре, но когда они приехали в орочью деревню и Грагар остановился у весьма вычурного дома, размером, не уступающим летней резиденции владыки Восточных лесов, с огромным огороженным участком земли, Диаросаль смиренно признала, что она невежда бестолковая и стоило в пути расспросить мужа о житье-бытье орков, а не заниматься непотребствами, на которые ее склонял Грагар без особых усилий. Оказывается каждый орк, достигший совершеннолетия обязательно должен построить себе дом, чтобы было куда жену привести. В орочьей деревне дома были все большие и помпезные, но дом Грагара выделялся среди них и Диаросаль влюбилась в него с первого взгляда, потому что явно ее муж тяготеет ко всему эльфийскому. Когда она спросила, почему он взял за основу эльфийскую архитектуру, орк смутился и признался, что в детстве обожал одну эльфийскую сказку, там была нежная эльфийская принцесса, которую украл страшный орк, а молодой да удалый эльф ту принцессу спас и увез в свой дворец. В детской книжке содержалось подробное описание дворца, которое занимало больше половины повествования.

— Вот я и построил себе такой же дворец и украл принцессу, — ухмыльнулся Грагар и нежно ее поцеловал.

Естественно Диаросаль сразу начала наводить уют и красоту, разбила собственноручно сад, и ее счастье стало полным. У нее есть уютный дом, красивый сад, которому завидуют все соседи и красавец-муж только не эльф, а орк, но это уже мелочи, и скоро родиться первый ребенок. Так что ее мечты в основной своей массе сбылись.

И кстати о соседях. Диаросаль совершенно неожиданно подружилась с Гхарой. Она с мужем жила в доме напротив и тоже была беременна, но ждала двойню, так что несмотря на то, что срок у нее был меньше выглядела она такой же круглой, как и Диаросаль. Они часто «катались» друг к другу в гости и Диаросаль даже помогла Гхаре разбить красивый сад. Орчанка с большим удовольствием ухаживала за цветами, и у девушек всегда было о чем поговорить. По негласному договору они не вспоминали о прошлом, да и зачем, если обе были счастливы в настоящем.

Муж Гхары занимался кузнечным делом, а Грагар шил броню из кожи. У них даже мастерские на ремесленной площади стояли рядом. Диаросаль часто думала, чем она будет заниматься, когда ребенок подрастет и, именно Гхара предложила ей обучать орков эльфийскому языку и преподавать манеры, а так же рассказывать о традициях, чтобы никто больше не попал впросак и не навлек войну на их народ. Грагар эту идею поддержал не сразу. Пришлось устроить парочку слезливых истерик, но в итоге он скрепя зубами дал добро и Диаросаль начала преподавать в школе сначала детишкам, а потом и всем желающим. Желающих оказалось много и вождь повелел построить для нее отдельное здание.

— О чем задумалась? — спросил Грагар, уже целуя ее коленки. Диаросаль настолько погрузилась в свои мысли, что даже не почувствовала, как он бросил массировать ее ноги и засунул руки ей под подол.

— О том, что мечты сбыватся, — выдохнула девушка, — А что ты делаешь?

— Мечты исполняю, — хрипло рыкнул орк, задирая подол ее платья выше, оголив большой круглый живот. Диаросаль закусив губу, смотрела, как он нежно нацеловывает его. Малыш будто чувствуя его присутствие, начинает ворочатся, выпирая то сбоку, то сверху, заставляя мать кряхтеть и постанывать, — Он точно меня выжить хочет, — расстроенно сказал Грагар и вернул платье жены на место, разгладив по ногам, и с сожалением посмотрел на свой стояк. Бабка запретила ему тревожить жену, ей рожать со дня на день, это его жутко нервировало, и пугало, а невозможность любить свою женщину, добавляла ему страданий. Он до сих пор с ума сходил по своей девочке, стоило только подумать о ней и все готово к бою, а уж какая она соблазнительная стала, когда начал расти живот. Орк только от одного ее вида готов был кончить.

— Скорее бы уже, — проворчала Диаросаль, пытаясь найти удобное положение, поясницу начало потягивать, от долгого лежания в одной позе. Грагар помог ей приподняться, подсунул подушку под спину, но неприятные тянущие ощущения становились сильнее.

Входная дверь открылась и в дом зашла бабушка Изхара. Диаросаль уже едва терпела, чтобы не стонать, боясь напугать мужа.

— Это вовремя я зашла, — расплылась в улыбке родственница.

— Это почему? — сварливо спросил Грагар, не заметивший пока, напряжённо сжатых губ жены.

— Потому что я, как всегда оказалась права. Неси жену в комнату, рожать будем! — гаркнула бабка. Грагар весь побелел, и быстро подхватив Диаросаль на руки, потащил в специально подготовленную для родов комнату на первом этаже. Уложив девушку на шкуру, расстеленную по полу, он отошёл к двери, глядя на нее круглыми глазами, чтобы не мешать бабке, которая суетилась вокруг Диаросаль, расставляя миски с водой, поджигая пучки пахучих трав. Закончив приготовления, она помогла девушке снять платье, заставила ее широко развести ноги и согнуть ноги в коленях. Диаросаль испуганно смотрела на мужа, а он смотрел на нее. Стоять на ногах он не мог, поэтому опустился на колени. Изхара вымыла руки и присела рядом с девушкой.

— Не бойся, — сказала она ласково и стала поглаживать Диаросаль по животу, растирая какое-то снадобье, кирпичного цвета. Боль усилилась и Диаросаль, не сдержавшись, громко застонала.

Грагар услышав этот стон, похолодел, тело стало ватным, в ушах зазвенело и он, впервые в жизни, провалился в беспамятство, рухнув на пол с громким стуком.

Диаросаль вскрикнула, испугавшись, а бабка хмыкнула.

— Не переживай, пусть полежит, мешаться не будет.

Грагар не мешался. Стоило ему прийти в себя, как он слышал стоны жены, и ему снова становилось дурно. Последний раз, открыв глаза он, услышав странный писк, приподнял голову. Рядом с ним стояла корзина, а в ней кто-то пищал и шевелился. Орк, сглотнул, заглянул в корзину и потерял свое сердце второй раз. В корзине лежал маленький, сморщенный орчонок, растопырив руки и ноги, весь перемазанный в какой-то слизи. Он попискивал, причмокивал губами и пытался открыть заплывшие глаза. Грагар резко поднял голову. Диаросаль лежала, тяжело дыша, вся покрытая испариной с влажными прилипшими к коже волосами, пока Изхара заканчивала послеродовые процедуры.

— Ну вот и никаких ушастых умников не понадобилось, — бубнила она, — Нечего мужикам лезть в женские дела мы и без них прекрасно справляемся.

— Утренняя роса, — сипло прошептал орк. Девушка повернула голову, посмотрела на него усталыми глазами и улыбнулась. Грагар подполз к ней, взял ее руку и прижал к своим губам, она была сейчас так прекрасна, что у Грагара перехватило дыхание.

Диаросаль, только смогла сжать его пальцы, слезы счастья текли из глаз.

— Потом намилуетесь, давай папаша, твоя очередь. Бери сына, — посмеиваясь, сказала бабка. Грагар послушно поднял корзину и как был, на коленях пополз к другой шкуре, где все было подготовлено для купания ребенка. У орков так принято, что после рождения отец обмывает ребенка и заодно проводит ритуал имянаречения. Дрожащими руками Грагар обмыл сына, при этом он почти не дышал, боясь уронить, руки нещадно дрожали, но орк справился. После купания, поджёг пучок степных трав и, держа сына над дымом, дал ему имя.

— Иргар! — торжественно прорычал орк, принимая боевую форму, — Сын Грагара и Диаросаль.

Передав ребенка бабке, которая его тут же ловко спеленала и, положив в корзину, накрыла шкурой, орк завернул жену в белоснежный мех и, подняв на руки, отнес к ним в спальню. Уложив девушку на кровать, подложил ей под спину подушки. Диаросаль осторожно приняла младенца из рук Изхары и приложила к груди под бдительным руководством опытной орчанки. Иргар, нащупав сосок ртом, сразу принялся его жадно сосать. Много ему ещё было не надо, чтобы насытится, и через пару минут он уже сладко сопел. Уставшая мать, сразу уснула со счастливой улыбкой на губах, а Грагар переложив своего орчонка в люльку, присел рядом с кроватью на пол и прижал тонкую руку жены к своим губам. Он горячо благодарил духов, что сжалились над ним и Диаросаль смогла разрешится от бремени. Благодарил, что родился сын, здоровый и крепкий. Благодарил за счастье, что подарила ему эта хрупкая девушка и не замечал, что ресницы у него слиплись от влаги, а скупая орочья слеза робко сползла по щеке.

Уже завтра здесь соберутся все родственники, чтобы познакомится с новым членом семьи и дом превратиться в становище буйных орков, но сегодня они будут втроём. Он, его любимая, ненаглядная, обожаемая жена и их новорожденный сын.

Соиледиаль с кислой миной бродил вокруг шатра, позвякивая висюльками на посохе. Духи, как всегда, не церемонясь, подняли его среди ночи. Надо ехать к отцу. У него сегодня сын родился. Наследник! Шаман ругнулся и плюхнулся на землю, свернув ноги кренделем. Он был рад, что отец нашел свое счастье, но дико ревновал к его новой жене и обижался, что тот не смог полюбить мать. Теперь ещё новый ребенок!

— Ну что ты сопишь? — томно спросила Ыркхе, выйдя из шатра в чем мать родила. Соиледиаль посмотрел на нее и подскочил с земли, как ужаленный.

— С ума сошла! — зашипел шаман, набрасывая на жену свой плащ и ревниво запахивая его, чтобы ничего видно не было. Ыркхе, только глаза закатила и улыбнулась, когда наглые эльфийские ручонки жадно сжали увеличившуюся грудь и огладили уже заметный живот женщины, — светишь тут... Прелестями.

— Так тут все равно никого нет, — рассмеялась вождь, кокетливо поигрывая тонким косичками, лежащими на плечах мужа.

— Принцессу застудишь, — огрызнулся эльф и опустившись на колени заворковал, прижимаясь губами к животу жены, — А кто тут у нас такая красавица? Папина радость?

— Что духи опять нашептали? — поинтересовалась орчанка, млея от лёгких поглаживаний по нижней части спины.

— Собираем шатер и возвращаемся в деревню, — кисло сказал Соиледиаль, — Поедем к отцу, с подарками.

Через неделю бывший наследник с интересом заглядывал в сопящий кулек, где почивать изволил новый наследник владыки Западных лесов. Истраэль встретил сына и невестку, со всей возможной помпезностью, принятой для встречи очень важных гостей. Соиледиаль уже отвыкший от всех этих церемоний, только раздражался. Придворные, видя его, таращили глаза и открывали рты от потрясения, но опомнившись, почтительно склоняли головы, все же он член правящего рода, хоть и утратил статус наследника. Ещё Соиледиаля бесили любопытные взгляды, обращённые на его жену и ее сопровождение. Крепкие рослые полуголые орчанки производили неизгладимое впечатление, а Ыркхе ещё и беременная. Как Соиледиаль ни настаивал, но надеть платье вождь наотрез отказалась. Не по статусу ей, видите ли! Поэтому шаман, даже поревновать отца не смог, как следует, потому что ревновал жену, ко всем, кто посмел на нее взгляд бросить.

Но младшему брату он все же уделил внимание и привязал, с дозволения его матери, ребенку на ручку шнурок с крупными бусинами с благословением.

— Когда подрастет, повесь амулет ему на шею, — сказал он тихо. Риатеналь так же шепотом его поблагодарила.

Ыркхе всласть наторговалась со свекром, и покидала его резиденцию весьма удовлетворенная визитом, а Соиледиаль нервничал. Отец дал разрешение навестить мать и в провожатые выделил ему Дейриса. Соиледиаль всегда его терпеть не мог. Ещё и дальнее селение находилось далеко и там было сейчас холодно, он волновался за жену, вдруг застудится? Его нервное состояние вылилось в недовольство, шаман бубнил всю дорогу. На жену. На сопровождающих. Была бы здесь Ыдре он бы на нее бухтел, но бабка с ними не поехала, поэтому всем остальным приходилось терпеть его дурное настроение.

В деревню они попали без особых проблем. Когда огромные толстые ворота из цельного куска камня, между толстенными охранными стенами открылись, у Соиледиаля начался мандраж.

Ыркхе поймала его руку и переплела их пальцы. Сразу стало легче. Соиледиаль поцеловал ее запястье и тронул своего коня, эльфийской породы, навьюченного, как не каждый ярк выдержит. Конь был подарком жены, потому что с ярка Соиледиаль постоянно падал, путая команды. Он уже мог коряво изъясняться на орочьем, но делал это только в присутствии Ыркхе. Он всё-таки эльф, а эльф не может демонстрировать свое несовершенство.

Оставив Дейриса с сопровождением за вторыми воротами, Соиледиаль с женой вдвоем прошли в деревню пешком. Эльф с удивлением рассматривал добротные красивые дома, ухоженные улицы, тут была и торговая площадь, и красивый парк. Он раньше всегда думал, что дальнее селение это что-то вроде тюрьмы, где грязно холодно и совершенно невыносимо. Единственное, что отличало это место от других городов, наличие антимагических кандалов и короткие волосы жителей. Осужденным запрещалось отращивать их ниже плеч.

Их появление в деревне вызвало настороженное внимание. Встречные эльфы старались побыстрее убраться с их пути. Ыркхе с любопытством осматривалась, а Соиледиаль грозно зыркал на любого, кто посмеет задержать на женщине свой взгля.

Дом Алерисиль находился на очень живописной улице и нельзя было сказать, что он маленький. Добротный эльфийский особняк в три этажа с обширным садом и собственным парком. Соиледиаль сразу устыдился своих мыслей ранее. Он не ожидал, что отец позаботится о комфорте бывшей жены. Дверь им открыл слуга и испуганно отшатнулся. Соиледиаль задвинул жену за спину и первым вошёл в дом.

— А вы к кому? — бледнея, спросил слуга.

— Доложи, госпоже Алерисиль, ее сын хочет видеть, — холодно сказал Соиледиаль, гордо задрав подбородок. Слуга покивал и вспотыкаясь побежал вглубь дома. Ыркхе с интересом рассматривал внутреннее убранство, она уже успела скинуть, на небольшой диван у двери, свою шубу и Соиледиаль невольно залюбовался ей. Из окна падал мягкий рассеянный свет, словно обнимая роскошную фигуру жены. Вся она словно светилась и была невозможно желанна. Почувствовав шевеление в штанах, эльф с трудом отвел взгляд и нервно постучал посохом по полу. Услышав торопливые шаги, Соиледиаль повернулся и увидел мать, стремительно выбежавшую из дверей в какую-то комнату.

— Мальчик мой! — заорала женщина и кинулась сыну на шею. Она плакала, целовала его и снова плакала, — Я так скучала, золотко мое, счастье, маленький мой, истерзалась вся. Что? Что это на тебе за лохмотья? Ах, этот мерзавец! Он и родного сына решил упрятать подальше!

— Мама, ну мамочка, перестань, — смущённо шептал шаман, пытаясь отодрать материнские руки от своих щек, — Мама прекрати, — его целовали и тискали, совершенно игнорируя его просьбы, — Мама, я не маленький, — терял терпение Соиледиаль. Мать будто не слышала его.

— Ну ничего мы ещё отомстим, главное мы вместе, а как выбраться отсюда придумаем. Твой папаша-недоумок ещё пожалеет.

— Мама, хватит, — рявкнул Соиледиаль и решительно отодвинул мать от себя. Алерисиль смотрела на него круглыми глазами, ее сын никогда не позволял себе перечить ей и уж тем более повышать голос, — Позволь тебе представить мою жену.

Соиледиаль повернулся, взял Ыркхе за руки и подвёл ее к матери.

— Вождь клана Драха Ыркхе, — манерно сказал эльф, — дорогая, это моя мама Алерисиль Весенний дождь.

Алерисиль круглыми глазами смотрела на мило скалящуюся орчанку и не понимала, как такое могло случиться с ее мальчиком. Она моргнула. И стремительно побелев заорала:

— Отойди немедленно от этой твари! Чудовище в моем доме!

Ыркхе перестала улыбаться и вздернула бровь. Ей было все равно, что о ней думает эта женщина, но она мать ее мужа, поэтому открутить ей голову за оскорбление не получится. Соиледиаль с силой сжал ее ладонь и женщина с тревогой посмотрела на него, пока ее новоявленная свекровь, покраснев как помидор ввизжала что-то, брызгая слюной.

— Довольно! — властно сказал Соиледиаль, пристукнув посохом по полу. Алерисиль тут же замолчала, почувствовав давление странной пугающей силы. Она круглыми глазами смотрела на сына, совершенно его не узнавая.

— Сои...

— Замолчи! Ты оскорбила мою жену, которая носит моего ребенка, — Алерисиль в ужасе посмотрела на округлившийся живот орчанки.

— Нет! — сипло простонала она и опустилась на пол, потому что ноги перестали ее держать, — Нет! Ты не мог! Не с ней! — зарыдала женщина, — Умоляю скажи, что это шутка! Мой сын не мог... Не с этой... Кого она родит?

— Я надеялся, что я для тебя важнее предрассудков и глупых заблуждений, оказалось, что нет, — сурово сказал Соиледиаль, — Вижу, что зря я проделал такой длинный путь, чтобы обнять тебя и поцеловать твои руки, сказать, что я скучал, но раз ты не в силах принять меня таким, мне лучше уехать.

— Она тебя заставила? Угрожала тебе? — билась в истерике Алерисиль.

— Нет. Я сам, — Соиледиаль улыбнулся и посмотрев на жену, поцеловал ее запястье, — И родим мы самую прекрасную принцессу на свете, — он нежно погладил выпирающий животик и тот отозвался задорным пинком, — Но ты ее никогда не увидишь, — сурово сказал эльф, — Прощай, мама!

Соиледиаль взял шубу с дивана и заботливо накинул жене на плечи. Ыркхе улыбнулась ему, и тяжело посмотрела на свекровь.

— Куда ты? — истерически крикнула Алерисиль, — Соиледиаль стой! Я твоя мать и я приказываю тебе вернуться!

— Шаману могут приказывать только духи, считай, что с этого дня у тебя нет сына, — не оборачиваясь сказал Соиледиаль и вывел жену за дверь. Они медленно шли по улице, Ыркхе поглядывала на мужа. Он был хмур, губы поджаты, видно, что дремучесть матери его сильно задела.

Алерисиль сидела на полу, обхватив руками плечи и раскачивалась из стороны в сторону. Она не могла поверить, что ее сын променял родную мать, на какую-то орчанку. Женщина скривилась от отвращения. Грязная варварка! С детства воспитанная в ненависти ко всем, кто не похож на нее, Алерисиль не могла понять, как такое возможно! Но в объятый предрассудками мозг, закралась мысль, что ее сын, сейчас сделал свой выбор и он не в пользу матери. Соиледиаль выбрал чужачку, он предал все, во что всю жизнь верил, пренебрег ее мнением и ушел. Ушел! Вскочив на ноги, женщина забегала по комнате, заламывая руки. Страх потерять сына навсегда, боролся с гордостью и застарелой уверенностью, что эльфы существа высшего порядка и остальные им неровня. Но...

Алерисиль выбежала из дома, даже не накинув, плащ. Она бежала по улице и сердце заходилось от ужаса, что не успеет догнать. Она готова наступить на горло, и гордости, и убеждениям, только чтобы не потерять любовь сына. Ведь он единственное дорогое для нее существо на всем белом свете. Она ненавидела отца, за то, что лишил ее возможности выбора и подложил под владыку, не интересуясь ее мнением. Получив весть о его кончине она даже печали не почувствовала. Она ненавидела почившего любовника, потому что годы в его постели привили ей чувства омерзения к мужчинам и собственному телу, которое ей приходилось продавать за отцовские амбиции. Она ненавидела Истраэля, за то, что не полюбил ее, но вместе с тем, он подарил ей самое дорогое, что у нее есть. Ее сына. Ее мальчика.

— Соиледиаль, — задыхаясь от бега, прошептала женщина. Сын и его жена обернулись. Алерисиль торопливо подошла и схватила их обоих за руки, — Не спеши. Вы только приехали. Мне бы хотелось познакомиться с твоей женой поближе.

Алерисиль улыбнулась через силу и потянула их к дому. Духи остались довольны.