— Может тебе стоить напомнить, как ты сам за мной ухаживал и как мы поженились? — рассмеялась Ималиаль.

Галадриэль изобразил надменную невинность на лице и коварно подкравшись сзади, подхватил жену на руки.

— Ты мне это долго ещё припоминать будешь? — спросил он обиженно.

— Всю жизнь? — невинно хлопнув глазками, сказала жена владыки. Галадриэль поморщился, но потом очаровательно усмехнулся и потащил жену в спальню под ее заливистый смех.

Много позже владыка Восточных лесов, лежал в темноте, закинув руки за голову и слушал умиротворённое сопение жены. Ему не нужно было напоминать, как он за ней ухаживал, он и так это прекрасно помнил, будто это было вчера. Повернувшись на бок владыка осторожно обнял жену, разглядывая любимое лицо в тусклом свете ночной лампы, стоявшей в углу комнаты и улыбнулся, уплывая в воспоминания.

— Здравствуй, мой мальчик, — восторженно улыбнулась мать, протягивая Галадриэлю тонкую руку. Владыка прижался губами к тыльной стороне ее ладони, а потом нежно обнял мать, — Как давно мы не виделись.

— Да, мирные соглашения с орками отнимают слишком много времени, но теперь они подписаны и я уже могу вздохнуть свободнее, — тепло улыбнулся Галадриэль, усаживаясь в соседнее кресло.

— Я так рада, что весь этот кошмар закончился, — содрогнулась женщина и тихо ойкнув, прижала руку к выпирающему круглому животу, — и твоя сестра родиться в мире без войны, и твой отец будет рядом со мной, а не где-то в опасности, ведя в бой наши войска, и мне не придется вздрагивать от приезда каждого посыльного, гадая везёт он мне добрую весть или сообщение о том, что вас обоих убили.

— Не преувеличивай, дорогая моя, твоего мужа не так легко убить, даже оркам, и сын у тебя весь в отца, — раздался властный спокойный голос и в комнату вошёл отец, — здравствуй сын, тебя можно поздравить с первой дипломатической победой?

Галадриэль встал, учтиво поклонился отцу и вымученно улыбнулся.

— Эта победа могла быть твоей, но ты предпочел спихнуть на меня все государственные дела, — обиженно буркнул Галадриэль.

— Потому что при мне ее бы не было, ты меня знаешь, я ненавижу компромиссы и предпочел бы продолжить войну, не считаясь с потерями, поэтому и передал тебе власть, ты у меня более сдержанный и не настолько принципиальный и упертый. Я намного лучше себя чувствую, будучи обычным воином, ты же искусный дипломат, хоть и довольно молод, так что мое решение было осознанным, своевременным и единственно верным. К тому же сейчас мне нравится быть просто мужем и не отвлекаться на государственные дела, — с лёгкой улыбкой сказал бывший владыка, поглядывая на жену, — И тебе пора задуматься о женитьбе. Сильному государству нужен достойный наследник, — с намеком сказал родитель усаживаясь в кресло. Галадриэль кисло посмотрел на него. Советники ему уже плешь проели. Когда он только стал владыкой лишь намекали, понимая, что во время войны ухаживать за невестой Галадриэль будет проблематично, но теперь они присели ему на уши конкретно. Сам владыка считал, что ему пока рано думать о женитьбе. Сейчас главное восстановить страну после войны и у него не будет времени, чтобы уделять должное внимание ухаживаниям. К тому же он не представлял себя, плетущим браслетики, поющим любовные баллады и вздыхающим под луной, глядя на окна своей избранницы. У него никогда не было такого опыта. Когда его сверстники испытывали первые робкие чувства к девушкам, он учился управлять государством и совершенствовал свои навыки как во владении оружием, так и в магии. Потом началась война и о девушках думать было некогда. Он вел в бой войска, стоя плечом к плечу с отцом. Потом тот скинул на него свои обязанности и времени у Галадриэль даже на сон не всегда хватало, какие уж тут девушки? А сейчас ему почти двести лет, и он совершенно не представляет о чем с девушкой разговаривать, ведь ухаживания у эльфов длятся годами, если не десятилетиями. И только после объявляется помолвка, но до свадьбы жених с невестой ещё пару лет проверяют чувства, не ошиблись ли они. Когда ему всем этим заниматься? Девушки требуют постоянного внимания, так же как и государственные дела, но помимо девушек есть ещё их родственники, с которыми тоже нужно налаживать отношения, но так как Галадриэль не простой эльф, а целый владыка ему придется очень внимательно выбирать себе будущую жену, потому что её семья будет иметь огромное влияние в Восточных лесах. Когда ему всем этим заниматься?

Наговорившись с родителями владыка засобирался обратно в столицу, где ему снова придется следить за каждым своим словом и держать лицо. Здесь в доме родителей он мог расслабиться и побыть просто сыном, которого знали, как облупленного и любили не смотря на все его недостатки. Для него это было очень ценно. Поцеловав руку матери и осторожно погладив ее круглый живот, Галадриэль пожал руку отцу.

— Поезжай через Дансталь, — посоветовал отец, — сделаешь крюк, но зато посмотришь, чем там эльфы живут.

Галадриэль так и поступил, как раз заночует в Данстале, а с утра отправится в путь и к вечеру уже будет во дворце. Но до города владыка и его отряд охраны добраться не успели с моря неожиданно пришла черная мгла.

— Туман слишком густой, если до захода солнца мы не найдем укрытия, нам конец, — мрачно сказал старший гвардеец.

— Ищите, хоть корягу под которой можно спрятаться, — скомандовал владыка. Туман становился все гуще и чернее, дороги было не видно и поводья коней начали покрываться ледяной коркой.

— Тут ничего нет. Лес молодой, после нашествия песчаников, ещё не успел вырасти, а до гор на побережье мы не успеем добраться, — в голосе гвардейца чувствовалась обречённость, — Поисковая магия во мгле не работает. Придется жертвовать конями, но не уверен, что это поможет.

— Подожди, смотри! — Владыка вгляделся в тьму, — Там свет. Это сигнальный огонь!

Гвардеец тоже посмотрел и удивлённо вскинул брови. Сквозь черную непроглядную мглу вдалеке пробивался небольшой огонек, он тускло светился, но этого было достаточно, чтобы его увидеть. Мужчины не сговариваясь повернули в сторону огня. Кажется прошла вечность, когда они въехали во двор небольшого дома, рядом с которым стояла высокая башня, очень похожая на морской маяк, только размером раз в десять меньше. Обледеневшие мужчины, слезли с коней, рассыпая по мощеному камнем двору, ледяную крошку и увидев возле башни длинный приземистый сарай поковыляли к нему, едва переставляя ноги и втягивая за собой лошадей. Это оказалась старая конюшня, помимо нескольких ветхих загородок для коней, у дальней стены стояла маленькая печка и кучка сухих дров.

Постучав в закрытую дверь, прислушался. В доме было тихо, но недостаточно, чтобы подумать, что тут никого нет. Скрипнула половица, и послышалась возня и тихий шепот.

— Да тихо вы.

— Ималиаль, а вдруг это разбойники? Давай дедушкин меч достанем.

— Тихо сказала, постоит и уйдет. Разбойник или нет, лучше не открывать.

— А если он дверь выбьет или в окно полезет?

— У нас брать все равно нечего, зачем ему сюда лезть?

— Здравствуйте, хозяева! — громко сказал владыка, прерывая шушуканье за дверью, — Мы не разбойники, а личная гвардия владыки. Спасибо вам за приют и если мы можем вас отблагодарить, то с большим удовольствием это сделаем.

— Как же! Чего личной гвардии владыки делать в нашем захолустье? — раздалось за дверью недовольно.

— Астаэрэль, молчи! — зашипела на него, предположительно сестра, — Нам ничего не надо, пожалуйста уезжайте, — сказала она громче, голосок был звонкий и немного дрожал.

— Вы одни здесь живёте? — спросил Галадриэль, осматривая полуразрушенное крыльцо и покосившуюся дверь.

— Конечно нет, сегодня папенька из города вернется, — ответила девушка и за дверью снова послышалась возня и шепот, — Астаэрэль забери брата и идите спрячьтесь.

— Ималиаль давай меч достанем, мне страшно, — тихо заныл второй детский голосок.

— Вираэль, уймись ты со своим мечом, — буркнул первый, — я его не подниму, а сестра и подавно, пошли.

— Госпожа Ималиаль, вам не нужно нас бояться, откройте, — настойчиво сказал владыка сдвигаясь к стене, чтобы его не было видно сквозь щель между дверью и стеной. Осмотрев соседнее окно, он достал нож и без труда, поддел створку. Открыв его, бесшумно забрался в дом. Внутри было так же холодно, как и на улице. Двигаясь быстро и бесшумно, Галадриэль пересёк комнату, судя по всему, когда то бывшую гостиной и выглянул в коридор. У двери стояла девушка, в стареньком пальтишке, которое было ей явно маловато, замотанная в побитый молью платок и напряжённо выглядывала в щель, пытаясь рассмотреть ушел он или нет. Владыка подошёл ближе и тихо сказал, — Госпожа Ималиаль.

Девушка взвизгнула и подпрыгнув на месте резко обернулась, прижимая руки к груди и глядя на Галадриэля огромными испуганными глазами. Красивая. Это была первая мысль посетившая владыку. Больно. Это была вторая мысль, когда девушка пнула его в колено и пока он ошарашенно морщился, она рванула вглубь дома. Однако взрослому тренированному мужчине поймать испуганную юную девушку не составило труда.

— Нет! Отпустите! Не трогайте меня! — воинственно пищала девушка, извиваясь всем телом, когда Галадриэль схватил ее. Она пиналась, даже пыталась укусить его за руку, но он был в перчатках, поэтому ничего не почувствовал.

— Успокойтесь, госпожа Ималиаль. Я не причиню вам вреда. Мы только поговорим, обещаю, — спокойно сказал мужчина, прижав девушку спиной к своей груди, чтобы она перестала дёргаться.

— Зачем? — отдышавшись спросила Ималиаль.

— Потому что я вижу, что вам нужна помощь. Юная девушка с двумя детьми в полуразвалившейся промерзшем доме, явно живёт здесь не от хорошей жизни.

— Мы уже почти взрослые! — буркнул мальчишка постарше и из соседней комнаты показались две вихрастые белобрысые головы в теплых вязаных шапках набекрень, — Отпустите нашу сестру!

— Да! Мы меч достали и порубим вас им в капусту, — пропищал мальчишка помладше и по полу что-то заскрежетало. Галадриэль отпустил девушку и поднял руки. Ималиаль сразу отбежал к братьям и загородила их собой.

— Меня зовут Риэль, — представился владыка, так его обычно называла мама, потому как не хотел пока раскрывать свою личность, и вопросительно посмотрел на девушку, — из какого вы рода?

— Ималиаль Морозный иней, а это мои братья Астаэрэль и Вираэль, — тихо сказала девушка глядя ему в глаза.

Владыка стиснул зубы. Похоже при передаче земель рода возникла ошибка или от него намеренно скрыли наличие у главы рода Морозный иней малолетних наследников.

— Сколько вам лет госпожа Ималиаль? — серьезно спросил владыка.

— В прошлом месяце пятьдесят исполнилось, — тихо с достоинством ответила девушка, а у Галадриэля глаза налились кровью.

— И как давно вы живёте без опеки? — процедил владыка сквозь зубы.

— С тех пор, как погиб отец, уже больше двух лет, — Ималиаль часто заморгала и опустила глаза.

— А другие родственники? Родственники вашей матери? — в отчаянии спросил Галадриэль.

— Никого не осталось. Мама воспитывалась в приюте, после нападения песчаников на их селение, а когда выросла осталась помогать, — тихо говорила девушка, а у Галадриэля затылок заломило от бешенства. Он не стал спрашивать, где их мать. Глава рода Морозный иней был вдовцом.

— Почему вы не обратились за помощью? — сдавленно спросил владыка.

— Я обращалась, — горько сказала девушка, — Господин из магистрата в Данстале накричал на меня и сказал, что если я не хочу остаток жизни провести на каторге за подлог лучше мне сидеть и не высовываться.

— Какой ещё подлог? — рыкнул Галадриэль.

— За подлог документов. Он сказал, что у моего отца было только два сына, и мои документы поддельные, — всхлипнула девушка. Владыка прикрыл глаза. Все ясно. Никакой ошибки. Род Зимний туман нарочно скрыл от него законных наследников.

— Вы можете называть меня по имени, — недовольно буркнул владыка, — Пойдёмте.

Галадриэль пропустил троицу вперёд, сам запер дом и сказал подошедшему гвардейцу:

— Едем в Дансталь, мальчиков по коням рассади и чтоб за ними как за собственными детьми смотрели, — владыка повернулся к девушке, — Госпожа Ималиаль, вам придется ехать со мной верхом.

Девушка прикусила губу и отпустила руки братьев, которых с улыбкой зазывал прокатиться в седле один из гвардейцев. У мальчишек это естественно вызвало дикий восторг и они бегом рванули к коням, с криками: «Я на этом поеду, а я на том». Галадриэль забрался на своего коня и подъехав ближе к испуганной девушке, ничего не говоря нагнулся и подхватив ее подмышки усадил боком на свои бедра. Ималиаль, покраснела, как маков цвет, и чуть отодвинулась, но едва не свалилась. Она испуганно вскрикнула и вцепилась в мундир владыки, а тот вдруг испытал очень приятное волнение. Обняв девушку за талию, он тронул коня, прошептав ей на ушко:

— Поскачем быстро, так что держитесь крепче.

Галадриэль весь измаялся пока они добрались до города. Держать в объятиях девушку, которая поминутно ерзала на нем, то прижимаясь к нему, то отстраняясь, оказалось мучительно сладко. Владыка не был девственником, он регулярно посещал женщин дарящих ласку за деньги, но не мог припомнить, чтобы хоть раз испытывал нечто подобное в их холодных объятиях. А тут девочка, только переступившая порог совершеннолетия, совсем невинная, но когда она прижимала ладошку к его груди, чтобы отодвинуться или хвасталась за его руку, чтобы не упасть, у него дыхание перехватывало, и удовольствие было сильнее, чем от самых изощрённых ласк. К тому же ее бедро терлось о его пах вызывая совершенно определенную реакцию, а его рука по мере движения лошади постоянно съезжала с ее талии ниже и владыка успел в полной мере оценить и пощупать то, что скрывала ее потрёпанная одежда, отчего чувствовал себя очень гладко. Он хотел эту чистую невинную малышку, хотя даже прикасаться к ней не имел права.

Когда его отряд въехал в Дансталь, владыка был возбуждён и очень зол, на себя, поэтому сразу завернул к магистрату, чего настроению пропадать, а то, когда он возьмёт себя в руки, эффект будет уже не тот. С коня слез первым. Для этого пришлось прижать Ималиаль к себе и чуть нагнуться вперёд, чтобы извлечь из-под нее свои ноги, при этом он плотно прижался возбуждённым членом к ее ноге и чуть не завыл от вновь накатившего порочного желания. Галадриэль протянул руки, взял девушку под мышки и стащил ее с коня. Ималиаль сразу отскочила от него на два шага, пылая малиновыми щеками, а владыка поманил ее за собой.

Открыв ногой дверь в кабинет своего наместника, он усадил девушку в кресло и ухватив хозяина кабинета за ухо, вывел того за дверь, побеседовать.

— Господин мой, не ожидали вас... Нам не сообщили, — лепетал наместник, глядя круглыми глазами на зверскую рожу владыки.

— Еще бы ты меня ожидал! — рявкнул Галадриэль, — Через две минуты в твоём кабинете должны стоять все чиновники, которые у тебя служат. И ещё кое что. Если кто-то из вас посмеет назвать меня владыкой при девочке, вздерну на первом попавшемся суку, без суда и следствия, — прошипел владыка и зашёл в кабинет. Наместник утер с лица холодный пот и побежал выполнять поручение.

Ималиаль сидела на краешке кресла, скромно сложив руки на коленях и пыталась отогреть замёрзшие пальцы. Галадриэль присел перед ней на корточки и, сняв перчатку накрыл обе ее руки, своей теплой ладонью. Девушка испуганно посмотрела на него.

— Замерзла? — с мягкой улыбкой спросил Галадриэль и подняв ее дрожащие руки прижал озябшие пальчики к своим губам, согревая их своим дыханием. Ималиаль сглотнула и поспешно спрятала руки за спину. В этот момент дверь резко распахнулась и в кабине ввалились бледные чиновники, последним зашёл наместник, совершенно не понимая, что происходит и почему владыка приехал такой злой. Налоги они собирают вовремя, никаких серьезных нарушений нет. Чего он взбеленился? Галадриэль поднялся и заложив, руки за спину сказал, — Госпожа Ималиаль, посмотрите внимательно и скажите мне, кто из этих... Кто грозился обвинить вас в подлоге? — при этом он внимательно смотрел на чиновников. Один из них побелел, как полотно и попятился, — Стоять! — гаркнул владыка, — Ко мне! Наместник останьтесь, остальные все вон.

Бледный эльф обречённо опустив голову подошёл к Галадриэлю на негнущихся ногах. Когда дверь закрылась, владыка повернулся к девушке и ласково спросил:

— Госпожа Ималиаль это он?

Ималиаль несмело кивнула и поджав губки, опустила голову. Галадриэль повернулся к чиновнику и он увидев, как смотрит на него владыка, бухнулся на колени, бессвязно лопоча:

— Господин мой, смилуйтесь, я ничего такого... Меня заставили... Я... Она...

Галадриэль схватил его за шкирку и выволок из кабинета. Швырнув трясущегося эльфа на пол у ног гвардейцев, охраняющих вход в кабинет, с отвращением сказал:

— Десять плетей ему, а потом допросить, с пристрастием, в зависимости от того что он скажет решу, что с ним делать, — рыдающего эльфа утащили, а владыка повернулся к бледному наместнику.

Ималиаль было очень страшно. Она сидела в неудобном кресле, как на иголках. Больше всего девушка боялась, что братьев заберут в приют и она их больше никогда не увидит. Последние годы жизнь девушки превратилась в непрекращающуюся борьбу за выживание. Сначала умерла мама, сразу, как родила Вираэля и забота о братьях легла на плечи Ималиаль. Ей, конечно, помогали няньки и кормилица, но девушка фактически заменила братьям мать сама ещё будучи ребенком, Астаэрэль был ещё маленький, а Вираэль вообще младенец. Через десять лет один за другим погибли на войне старшие братья и отец. После его смерти все, что принадлежало роду Морозный иней, по приказу владыки передали другому роду. Ималиаль с братьями фактически выкинули на улицу, позволив взять только немного одежды, но девушка успела спрятать мамину шкатулку с украшениями, в которой мама хранила и документы детей в потайном ящичке. Украшения конечно пришлось продать, зато им хватило этих денег на еду и обустройство быта. Охотничий дом, где они жили был давно заброшен, он принадлежал ее деду и не относился к общей собственности рода, поэтому про него никто кроме них не знал и они смогли спокойно жить там, не опасаясь снова оказаться на улице. Но вырученных денег им бы хватило ещё на год, если экономить, а что делать потом девушка не представляла. Мальчики растут им нужна новая одежда, книги, и нормальная еда, про свои потребности она вообще не думала.

— Тогда мы можем вернуться домой? — с надеждой спросила Ималиаль.

— Нет. Вы поедете со мной. Возможно владыка захочет с вами поговорить. Вы и ваши братья будете жить в моем доме, пока будет идти разбирательство, — Галадриэль так остро чувствовал свою вину, что решил окружить этих несчастных детей всей возможной заботой. Он отвезёт их в летнюю резиденцию, недалеко от столицы. Там они ни в чем не будут нуждаться. Наймет мальчикам лучших учителей, а Ималиаль закажет самые красивые платья, и украшения, и белье, а лучше без белья. Что-то не о том он думает.

— Но зачем? — перепугались девушка, — Решения владыки мы можем и здесь подождать, а потом сразу вернуться в родовой замок.

Галадриэлю категорически не нравилось, что она с ним спорит. Он уже все решил!

— Возможно понадобиться ваше присутствие на разбирательствах и чтобы подписать документы, — соврал Галадриэль, он выкручивался, как мог, но только, чтобы убедить девушку поехать с ним. О причинах, которые уже побаливали, владыка старался не думать. Он не настолько распущен, чтобы соблазнять невинную девушку без брачных браслетов.

— Но, мы не можем поехать к вам, мы с вами не родственники, — в отчаянии сказала девушка. Она не может ехать в дом неженатого мужчины, а то что этот странный гвардеец не женат, говорило отсутствие брачного браслета на его запястье.

У владыки в голове, что-то щёлкнуло. Он пристально посмотрел на Ималиаль и понял, что вот оно! Идеальное решение вопроса о женитьбе. Девушка из хорошего рода. Красивая, воспитанная, и наверняка неплохо образована. Нет толпы алчных родственников, которых придется обхаживать. Есть двое малолетних братьев, которых если правильно воспитать, смогут стать опорой ему и его наследнику в будущем. Немаловажным фактом является то, что девушка сейчас находится в очень затруднительном положении и если он все сделает правильно, она согласиться стать его женой в самом скором времени, без длительных утомительных никому не нужных ухаживаний. Галадриэль тонко улыбнулся.

— Я не собираюсь афишировать ваше пребывание в моем доме, потому что это может быть опасно, — вкрадчиво сказал он.

— Почему? — испуганно спросила Ималиаль.

— Те, кому отдали ваше наследство могут попытаться избавиться от вас и ваших братьев, остаться здесь для вас будет означать верную смерть, а в моем доме вы будете под защитой, ведь разбирательство это очень долгий процесс, — владыка был сама убедительность и совершенно не стыдился своего обмана. Отец всегда любил говорить, что цель оправдывает средства и впервые Галадриэль был с ним согласен. А чтобы девочка не сомневалась и сильно не сопротивлялась счастливому замужеству, он убедит ее в реальности опасности нависшей над ее маленькой семьей.

У владыки резко улучшилось настроение и ему не терпелось доставить девушку в летнюю резиденцию.

— Пойдемте госпожа Ималиаль, путь неблизкий и чем быстрее я доставлю вас к себе в дом, тем быстрее смогу обратиться к владыке, — вкрадчиво сказал Галадриэль, протягивая девушке руку, она поколебавшись вложила свою холодную дрожащую лапку в его ладонь, и владыка улыбнулся. Давно он не чувствовал такого азарта. Но прежде, чем выдвигаться в путь они заехали в таверну.

— Господин Риэль вы можете обменять своего коня на двух лошадей, — робко предложила Ималиаль, пока они ожидали, когда их обслужат. Ехать на коленях у гвардейца было слишком... Волнительно и неприлично, — Так я не буду вам мешать и мы сможем быстрее добраться. Я умею ездить верхом.

— Госпожа Ималиаль, мой конь стоит десятерых кляч из таверны и уверяю вас он даже с двумя седоками будет намного быстрее местных лошадей, — сдерживая довольную улыбку, сказал владыка. Девушка вздохнула и отвела глаза.

Галадриэль наблюдал, как Ималиаль общается с братьями, у мальчишек было столько впечатлений, что они болтали без умолку, а девушка улыбалась, охала и восхищалась, когда того требовала ситуация. В ней было столько нежности и она так красиво улыбалась, что и он невольно улыбался. «Она будет прекрасной матерью», — подумал Галадриэль, глядя на Ималиаль мечтательным взглядом.

После сытного обеда отряд гвардейцев во главе с владыкой отправился в путь, но до темна они до столицы добраться уже не успеют, поэтому ехали хоть и быстро, но часто останавливались на привал, давая возможность девушке и детям, отдохнуть и размять ноги. И все равно, когда они вечером заехали на ночёвку в придорожную таверну на ночлег, Ималиаль валилась с ног от усталости.

— Пойдемте госпожа Ималиаль, я помогу вам подняться в комнату, — сказал Галадриэль и осторожно провел девушку к лестнице.

— Но мне надо позаботиться о братьях, уложить, и где они будут ночевать? Я с ними лучше в одной комнате, — лепетала девушка с трудом переставляя ноги.

— Не волнуйтесь, о мальчиках позаботятся мои эльфы, к тому же они уже почти спят. Вам не нужно ни о чем беспокоиться, — Галадриэль подталкивал упирающуюся девушку вперёд. Ималиаль решила потом проведать братьев, когда он уйдет, потому что спорить с ним было бесполезно, но владыка не собирался никуда уходить. В таверне было не так много комнат, поэтому его гвардейцам пришлось потесниться и ночевать они будут по четверо в комнате, а сам Галадриэль спать будет в одной комнате с девушкой, она все равно скоро станет его женой и соблюдать приличия он не считал нужным, однако Ималиаль о совместной ночёвке он ничего не сказал, чтобы не пугать ее.

— Примите горячую ванну, иначе завтра будет все болеть с непривычки, а я пока принесу вам ужин, — сказал Галадриэль, завел девушку в комнату и запер дверь на ключ. В целях безопасности. Ималиаль устало прикрыла глаза. Зачем он ее запер? Как она теперь к братьям пойдет? Девушка прошла в соседнюю комнатушку где была небольшая ванна и поколебавшись, быстро разделась. Опустив многострадальное тело в горячую воду, девушка невольно застонала. Как же хорошо. В охотничьем домике они мылись в небольшой кадушке за печкой и такой роскоши, как ванна у Ималиаль давно не было. На полочке стояли пузырьки с мыльными зельями и девушка подвязав косу платком, чтобы не намочить, с большим удовольствием полежала в горячей воде и помылась, чувствуя, как уставшее тело перестает скрипеть и натруженные мышцы расслабляются. Она едва не уснула прямо в ванне, но услышав звук открываемой двери, встрепенулись и быстро вылезла, поспешно вытираясь. Натянув чистое белье и платье, девушка сложила пропыленную одежду в свою котомку и осторожно выглянула за дверь. В комнате горел небольшой светильник у круглого столика, на котором стояли несколько тарелок. Ималиаль подошла к двери, подергала ее. Заперто. И огорчённо вздохнув села ужинать. Наевшись до отвала, девушка сняла платье и забравшись в кровать сразу уснула.

У владыки настроение с утра было хуже некуда. Спать сидя не самая лучшая идея, понял он это через пару часов, когда снова проснулся от боли в шее. Ещё Ималиаль так сладко сопела, что он не удержался и лег рядом с ней поверх одеяла. Он не хотел ничего такого, просто поспать, но когда проснулся перед рассветом, то обнаружил себя лежащим под одеялом, крепко обнимая спящую девушку. Одна его рука, уверенно сжимала пухлую грудку, а вторая крепко прижимала Ималиаль к его восставшему члену, упирающемуся девушке между ягодиц. Хорошо, что он был в штанах и плохо, что ему безумно хотелось раздеться и сделать из нее жену немедленно. Ималиаль была такая теплая, кожа у нее нежная, а грудка восхитительно лежала у него в ладони. Понимая, что теряет контроль над собственным телом, владыка осторожно убрал руки и встал с кровати, мучимый желанием наплевать на воспитание и присвоить девушку самым приятным способом. Уйти было сложно. Почти невозможно. Особенно, когда Ималиаль тихо застонала и перевернулась на другой бок, закинув ногу на одеяло и обняв его подушку. Потрясённому взгляду Галадриэля открылся вид на округлые ягодицы и на нежное местечко между ног девушки. Гладкие нижние губки, прятавшие от него девственное лоно, приковали его взгляд намертво. Галадриэль чуть не сгорел. Тяжело дыша, он распустил завязки штанов и взялся за колом стоящий член, представляя, как раздвигает пальцами девичью плоть и входит в нее сразу, в самую мякоть. Горячую и влажную. От такой яркой фантазии, он застонал и кончил, заливая горячим семенем пол и собственные штаны. Когда сердце перестало грозиться проломить грудную клетку, а мозг вернулся на законное место в голове, владыка испытал жгучий стыд за свою несдержанность. Завязав штаны, он убрал следы своего позора и выбежал из комнаты. Долго умывался ледяной водой на улице из поилки для лошадей. Ходил туда-сюда, хрустя свежевыпавший снегом и ругая себя на чем свет стоит. Но это слабо помогало. Он хотел нежную невинную девочку и не мог ничего с собой поделать. Значит нужно поторопиться с брачным предложением, а то надолго его выдержки может не хватить. Может соблазнить ее? Чтобы точно не отказалась. Как только эта мысль пришла владыке в голову, больше уже он ни о чем думать не мог. Сам подниматься в комнату, чтобы разбудить девушку он не стал, отправил служку.

Когда девушка спустилась, стол был уже накрыт, а мальчишки с большим удовольствием уминали свой завтрак. Увидев их, Ималиаль выдохнула и присела на стул, отодвинутый для нее гвардейцем Риэлем. Он странно смотрел на нее, пока она шла к столу и девушка начала нервничать.

— Ясного дня, госпожа Ималиаль, — с улыбкой сказал владыка, решив, что пора налаживать контакт. Девушка относится к нему очень настороженно, а ему надо, чтобы она доверяла ему и желательно полюбила, чем быстрее, тем лучше. Но, либо он что-то не то делал, либо девушка была слишком осторожной, либо он ей просто не нравился, но доверять ему и падать в его объятия, признаваясь в вечной любви Ималиаль не спешила, отчего владыка чувствовал себя неуютно. Может не зря все эти пляски с ухаживаниями придумали? И все эльфийки очень осторожные или только ему такая попалась?

Дорога до его летней резиденции заняла пол дня и все это время он пытался разговорить девушку, но не добился никакого прогресса в их отношениях. Ималиаль старалась сидеть смирно, но на расстоянии, чтобы не прижиматься к мужчине, отвечала сухо и односложно, а владыка медленно, но верно, капля за каплей терял выдержку, утопая в порочных фантазиях, как он будет соблазнять свою будущую жену. Он намеревался приступить сразу, как Ималиаль переступит порог его дома, но девушка самым бессовестным образом сбежала от него, утащив его домоправителя и братьев осматривать дом. И комнаты выбрала в противоположной стороне от его собственных, потому что он сдуру ляпнул, что она может выбрать любые комнаты для себя и братьев и до вечера он их не видел. После раннего ужина, он хотел начать свою завоевательную кампанию, но и тут она оставила его с носом, потому что сама вознамерилась проследить, как братья готовится ко сну и больше не вернулась.

У владыки было полно дел во дворце, но следующие два дня он посвятил своим гостям, пытаясь втереться в доверие не только к девушке, но и к ее братьям. Он решил повременить с соблазнение, пока Ималиаль не перестанет от него шарахаться. Они вместе обсудили, какие учителя нужны мальчикам, Галадриэль пригласил своего старого наставника и приставил к мальчишкам воспитателей, которые должны были следить за всеми бытовыми деталями. В общем делал все, чтобы у Ималиаль не было повода посвящать братьям много времени. Девушка с несчастным видом согласилась, что мальчикам нужно соблюдать распорядок, где общению с ней отвели совсем немного времени. Владыка остался доволен и пригласил лучших модисток в Восточных лесах, чтобы у Ималиаль были платья достойно обрамляющие ее красоту и грацию, а так же занялся поиском украшений, которые девушка продала, желая закрепить успех и порадовать свою невесту, а так же разборками с родом Зимний туман.

Ималиаль невидящим взглядом смотрела в окно на ночной сад, припорошенный первым снежком. Девушка тянула время. Служанка пять минут назад заходила и передала, что хозяин дома желает поговорить с ней. Господин Риэль окружил их с братьями такой заботой, которой Ималиаль даже от родного отца не видела. Учителя для мальчиков, игрушки, новая одежда, наставник, воспитатели, куча интересных занятий. Мальчики были счастливы и прониклись к их благодетелю искренней симпатией. Ималиаль даже ревновать начала, потому что они только и болтали Риэль то, Риэль се. Как будто больше поговорить не о чем.

У самой Ималиаль теперь была целая комната нарядов, разнообразные снадобья для красоты и две служанки, исполняющие любую прихоть девушки, но не смотря на заботу и доброе отношение она чувствовала себя неуютно, потому что...

— Госпожа Ималиаль, я говорил с владыкой и он очень опечален, что вам пришлось пережить, он меня уверил, что все виновные понесут наказание.

Ималиаль опустилась на краешек кресла и с такой надеждой посмотрела на него, что Галадриэлю вдруг стало нестерпимо стыдно за свой обман. Но отступать от своей цели он не намерен.

— По его приказу провели тщательное расследование, но передать Астаэрэлю титул главы рода и все имущество принадлежащее вам по праву, нельзя, пока мальчик не достигнет совершеннолетия.

Ималиаль прикусила губу и опустила голову.

— К тому же род Зимний туман задумал получить над вашими братьями опеку, так как они уверяют, что не знали о наличии детей, ваш отец не афишировал рождение младших.

— Но это неправда! — воскликнула Ималиаль, — Они знали, более того отец считал главу рода своим добрым другом и часто привечал его у нас дома!

— Пока идёт расследование и обвинения не предъявлены они могут добиться опеки и тогда, — Галадриэль сделал трагичную паузу.

— Что? — прошептала Ималиаль, глядя на него огромными испуганными глазами.

— Ничего хорошего для ваших братьев не будет, но если у мальчиков появится опекун, с которым род Зимний туман не захочет связываться, то титул и земли передадут под управление опекуна немедленно, — вкрадчиво сказал владыка, зорко отслеживая реакцию девушки. Ималиаль не была глупой и сразу сообразила о ком речь. Девушка покраснела и опустила глаза, — но просто так мне опеку не назначат, но если вы примите мое предложение, уже завтра ваш брат будет главой рода.

— Какое предложение? — дрожащим голосом спросила девушка.

— Брачное, — сухо сказал Галадриэль, а девушка вскинула на него испуганный взгляд и снова залилась краской. Она вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте. В душе боролись ужас и облегчение. Ужас от того, что придется стать женой практически незнакомого эльфа, а облегчение от того, что ей не придется жертвовать гордостью и принимать мужчину без брака, — поверьте это единственный способ решить вопрос быстро и безболезненно. Со своей стороны могу пообещать, что ваши братья получат лучшее образование и никогда не будут обделены вниманием. Вместе мы вырастим из них достойных сыновей рода Морозный иней, — Галадриэль встал и поймал за руки мечущуюся девушку, — госпожа Ималиаль?

— Я согласна, — прошептала девушка чуть не плача и отвернулась. Владыка крепче сжал ее ледяные руки.

— Вам не нужно меня бояться, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вы были счастливы, — выдохнул мужчина и прижался губами к ее пальцам, — пойдёмте, не будем тянуть, — и потащил девушку на выход, пока она не передумала.

По традициям положено, чтобы невеста перед брачным ритуалом провела ночь в святилище, но владыка и так нарушил все существующие традиции, одной больше или меньше роли не играет. В его летней резиденции не было святилища, пришлось ехать во дворец и пробираться тайно в святилище, где их встретил главный жрец с очень говорящим взглядом. Духи не стали гневаться из-за нарушения традиций, все же Галадриэль прекратил войну и они решили, что девочка может стать для него наградой. Или наказанием, тут уж как посмотреть.

Владыка взял бледную невесту за руки и жрец надел на их запястья сцепленные браслеты, бормоча что-то, понятное только ему и духам. Галадриэль напряжённо смотрел на девушку, она не выказывала и толики радости, но владыка посчитал, что это нормальная реакция на скоропалительный брак. Она просто волнуется.

Жрец закончил бубнить и сунул им в руки подношения для духов. Галадриэль чуть ли не волоком затащил трясущуюся девушку в святилище, с трудом протиснувшись в узкий лаз. Он горел от нетерпения сделать из невесты жену и не обратил внимания на ее дрожь и остекленевший взгляд. Разложив дары на алтаре, он подхватил Ималиаль на руки и возложил ее между подношениями. Девушка всхлипнула и отвернула лицо, когда владыка стал нежно целовать ее шею. Браслеты с тихим щелчком расцепились, означая, что духи приняли дары и благословили брак. Галадриэль лихорадочно ласкал и целовал девушку, стянул платье с ее плеч, освобождая пухлые грудки для своих жадных губ. Ималиаль всхлипывала, но не сопротивлялась. Ей было страшно, стыдно и неловко.

— Не бойся, посмотри на меня, — шептал владыка теряя остатки разума, Ималиаль ерзала под ним, сжимала коленки и никак не хотела помогать ему сделать из нее женщину. Галадриэль поспешно стаскивал с себя мундир и рубаху, а девушка лежала под ним закрыв лицо руками и ревела в голос, — не плач, все будет хорошо. Ты и твои братья будете в безопасности, это самое главное. Раздвинь ножки.

Владыка был готов на все лишь бы она перестала реветь и раздвинула ноги, чтобы он не чувствовал себя насильником. Остановится он уже не мог. Мозг заволокло душной пеленой похоти и думать он мог только как оказаться внутри ее девственного лона. Отец часто упрекал его в излишней вдумчивости и прагматичности. Ха! Видел бы он его сейчас! Какая вдумчивость, если все мыслительные функции перетекли в зону ниже пояса. Ималиаль всхлипнула и расслабилась, раздвигая дрожащие коленки. Галадриэль ловко задрал подол ее красивого платья и с силой развел ее ноги шире. Девушка вскрикнула, а владыка, не имея сил справится с собой прижался губами к нежному местечку между ног.

Ималиаль задохнулась от столь откровенной ласки и в панике стала дергать мужчину за волосы, извиваясь всем телом.

— Пустите, что вы делаете? — пищала она в ужасе, пока Галадриэль со смачным причмокиванием вылизывать ее между ног. У девушки горело лицо, горели уши, а там, где мужчина целовал и трогал языком, ее пробивали странные ощущения. Ималиаль не могла понять нравилось ей или нет. Воспитание визжало, что это все кошмар и ужас и так близко нельзя подпускать к себе мужчину, но с другой стороны это, вроде как, муж и ему можно, наверное. Вскоре в этой жаркой и стыдной возне все аргументы против разврата были сметены яркой вспышкой чистейшего удовольствия и сознание девушки заволокло розовым туманом.

После брачного ритуала прошел почти месяц. Галадриэль с головой погрузился в государственные дела, подзаброшенные им в последние дни. Глава рода Зимний туман тихо, без скандала вернул все, что им было украдено у наследников рода Морозный иней, и добавил от себя компенсацию, за те два года, что детям пришлось выживать по его вине. Так же тихо род Зимний туман был лишён всех титулов и регалий и в полном составе отправился на поселение в каменоломни, на границе с пустыней и Орочьими горами, где они будут проживать до окончания времён без права покидать каторжное селение. Астаэрэль получил свой законный титул и все имущество рода Морозный иней. Галадриэль лично вручил бумагу мальчику в торжественной обстановке, в гостиной своей летней резиденции в присутствии семьи и наставников. Вираэлю, чтобы не обидно было, владыка подарил красивый деревянный меч и игрушечную лошадку, пообещав, что если он будет хорошо учиться, то станет великим воином, на что обиделся уже Астаэрэль, заявив, что он тоже будет великим воином. Ималиаль быстро погасила назревающих скандал, обняв мальчиков и предложив попробовать сладости, изготовленные специально для них в виде медалек за храбрость.

После изгнания рода Зимний туман владыка затеял массовое расследование, чтобы выявить подобные случаи, навести порядок в Восточных лесах и укрепить свою власть. Это отнимало много времени и сил, но мало по малу его стражи разгребали все случаи злоупотребления властью среди высших родов и по Восточным лесам прокатилась волна не только арестов и судов, но и публичных казней. За годы войны некоторые эльфы решили, что они могут творить любую мерзость и остаться безнаказанными, но Галадриэль быстро лишил их всех иллюзий. Он не жалел никого, даже ближайших соратников и советников, опровергая убеждение эльфов, что законы не для избранных. Закон един для всех! И владыка очень быстро это доказал.

Пока Галадриэль воевал с бюрократами, казнакрадами, землекрадами и прочими крадами, Ималиаль потихоньку примеряла на себя роль жены и хозяйки в доме. На следующий день после брачного ритуала слуги перенесли ее вещи в комнаты, расположенные рядом с покоями мужа и он представил ее слугам, как жену. Ималиаль переживала, что после такого скоропалительно брака к ней будут относится с пренебрежением, у эльфов не принято так быстро жениться, но слуги восприняли новость спокойно и вполне доброжелательно. Новоявленную хозяйку сразу узурпировала экономка и начала знакомить с хозяйством и рассказывать, как у них тут все было устроено до появления Ималиаль.

Муж посещал ее спальню почти каждую ночь. Девушка каждый раз дико смущалась, но Риэль был бесконечно нежен и терпелив с ней, за что Ималиаль была ему благодарна, но ей было безумно стыдно каждый раз, когда муж доводил ее ласками до стонов и криков, считала, что желать совершенно незнакомого мужчину неправильно. Они чужие друг другу, она даже имени рода его не знает, но каждую ночь умирает в его руках, а потом чувствует себя предательницей, потому что кроме постыдных желаний тела не чувствовала к мужу больше ничего. Но откуда взяться чувствам, если они встречаются только ночью в постели. Возможно, если бы они виделись каждый день, хотя бы во время ужина и немного поговорили, Ималиаль не чувствовала бы себя такой несчастной. Она раньше мечтала, как и все девушки, что когда-нибудь встретит молодого красивого эльфа, он будет за ней долго ухаживать и они полюбят друг друга, поженятся и будут жить долго и счастливо, но мечты так и остались мечтами, а муж не стремился за ней ухаживать. Это обижало девушку, но вида она старалась не подавать, чтобы не оказаться в его глазах неблагодарной.

Но юное девичье сердце жаждало любви и романтики, и не смогло остаться равнодушным к восхищению в глазах, сладким речам и чудесному голосу молодого эльфа, который преподавал ее братьям музыку. Сначала она наблюдала за занятиями и наслаждалась, слушая старинные любовные баллады в исполнении преподавателя, издалека. Как-то заметив ее, господин Лелеладиэль предложил присоединиться к их занятиям. Братьям не нравилась музыка, они с большим удовольствием вместо неё потренировались бы бою на мечах, но при сестре приходилось стараться, чтобы не разочаровать ее. После занятий Ималиаль приглашала преподавателя выпить чаю и сама не заметила, как стала проводить в обществе Лелеладиэля неприлично много времени не только днём, но и по вечерам. Он пел ей любовные песни, читал стихи, и ее сердце таяло от восторга, но ночью приходил муж и Ималиаль, чувствуя свою вину перед ним, за то, что ее сердце желает другого, старалась подарить Риэлю больше ласки, отчего чувствовала себя ещё более несчастной, потому что отдаваясь мужу она предавала любовь Лелеладиэля, о которой он ей твердил каждый день.

Галадриэль находился в полном неведении, что происходит в его доме. После брачного ритуала он успокоился, одной проблемой в его жизни стало меньше и переключился на более важные государственные дела. Советники, увидев брачный браслет были в шоке и насели на владыку с требованиями провести свадьбу, как положено владыке. Он еле от них отбился, согласившись только представить жену высшим родам и в честь брака устроить в Восточных лесах двухдневные массовые гуляния, но для начала нужно сообщить, наконец, Ималиаль, за кого она замуж вышла, а это было весьма проблематично, потому что его жена крайне негативно относилась к владыке Восточных лесов и представить ее реакцию Галадриэль не мог и, если совсем честно боялся, что она его возненавидит и отлучит от тела, к которому владыка питал особую слабость. Но, так как владыка сам понимал, что вечно скрывать его статус от жены не получится, решил не тянуть и вернулся в летнюю резиденцию намного раньше, чем обычно, чтобы поговорить.

Выведав у слуги, где находится Ималиаль, владыка сам пошел искать ее в сад, где по словам слуги она проводила много времени. Услышав нежные переливы струн, удивился и пошел туда. Ещё больше удивился услышав слезливую любовную балладу исполняемую красивым мужским голосом и решив, что кто-то из слуг поет, хотел свернуть в другую сторону, но остановился как вкопанный, услышав нежный смех и голос жены:

Ималиаль сидела на подоконнике и смотрела на темный сад, заметенный снегом. Глаза ее были сухими, а в груди ядом расползалась пустота. Ее обманули дважды. Растоптали и уничтожили. В висках ломило от осознания собственной дурости и доверчивости. Но сильнее, чем слова Лелеладиэля ее задело, что ее муж оказался целым владыкой. Его ложь была куда страшнее, чем притворная любовь музыканта, но обвинить владыку в обмане у нее храбрости не хватит. Да и кто она такая, чтобы ему претензии выставлять? Ималиаль горько усмехнулась. Никто. Нищая девчонка из дома с маяком. Беззащитная. Девушка все же всхлипнула и единственная слезинка скатилась по щеке. Да, она поняла, что женился на ней владыка не от большой любви, а ради наследника. Девушку под защитой рода так просто в святилище не загонишь, там родственники стеной встанут, а такую как Ималиаль не нужно долго обхаживать, достаточно напугать, надавить и, пожалуйста, инкубатор для вынашивания наследников готов.

Но теперь она в глазах мужа изменщица, распутница, принимающая ухаживания другого мужчины и пусть все его слова оказались ложью, но Ималиаль не жалела. За ней впервые кто-то ухаживал и она хоть ненадолго, но почувствовала себя любимой, и пусть это оказалось неправдой, но впервые ее сердце трепетало, растревоженное сладкими речами. Больше, конечно, она никому и никогда не поверит, но сохранит в душе воспоминания о своей первой недолгой влюбленности.

В комнату без стука вошли несколько служанок и молча стали собирать ее вещи, за месяц она успела обзавестись обширным гардеробом и Ималиаль ушла, чтобы не мешать им. Пройдя по дому, она пришла в комнату братьев. Они так и не смогли спать в разных комнатах и всегда ночевали вместе. Ималиаль не знала, что ждёт ее. Может её посадят в тюрьму или сразу казнят. Она не имела понятия как поступают владыки с неверными женами, поэтому решила заранее попрощаться с мальчиками, надеясь, что у владыки хватит милосердия не говорить им о ее дальнейшей судьбе, хотя бы не сразу.

Галадриэль сидел в кабинете, кипя от злости и обиды. Он уже не первый раз задавал себе вопрос: «Как она могла?». По мнению владыки у них был идеальный брак. Ималиаль и ее братья были обеспечены всем что нужно для комфортной жизни и развития детей, сам Галадриэль был обеспечен женой и в скором будущем наследником, над которым он трудился каждую ночь. Жена его не доставала, он спокойно мог заниматься государственными делами, но появление у Ималиаль любовника порушило всю его идеальную картинку. Чего ей не хватало? Неужели она притворялась в постели? Нет. Нет, не притворялась. Ей было хорошо с ним. Тогда зачем ей любовник понадобился?! При мысли об этом слащавом склизняке у владыки заломило затылок. Галадриэлю очень хотелось собственноручно придушить его. Он посмел трогать его нежную девочку. Владыка глухо зарычал и швырнул нетронутый бокал с вином в стену. Его выводила из себя только лишь мысль, что Ималиаль могла принадлежать не ему одному, поэтому и допрашивать музыкантишку он приказал своим гвардейцам, иначе этот сладкоголосый сопляк был бы уже мертв. В дверь постучали и вошёл начальник его охраны с пачкой исписанных листов и положил их перед владыкой.

— Что это? — хмуро спросил Галадриэль.

— Это чистосердечное признание, — сухо сказал гвардеец и отошёл к двери.

Владыка пробежал глазами первый лист и брови его удивлённо полезли вверх. Он очень внимательно просмотрел все, что принес гвардеец. Ничего себе! Похоже они поймали профессионального прелюбодея и шантажиста, промышлявшего соблазнением заскучавших жен. Пока мужья занимаются важными делами этот сердцеед обхаживает женщин, соблазняет сладкими речами, а потом вымогает деньги у них под страхом предать их связь огласке. Галадриэль сам отбирал учителей для мальчиков и их не один раз проверяли — перепроверяли, и все рекомендации у музыканта были подлинные и безупречные, к тому же он давал клятву о неразглашении и не смог бы ничего никому рассказать, что происходило в доме владыки.

— Его ещё не убили? — спросил Галадриэль. Гвардеец покачал головой, — Я хочу поговорить с ним.

Держали музыканта в подвале под конюшней, где были оборудованы полноценные казематы. Галадриэль вошёл в небольшую камеру, больше похожую на кладовку. Эльф сидел на полу, прикованный к стене антимагическими кандалами, лицо его было разбито, одежда порвана. Его гвардейцы знали толк в эффективных допросах. Увидев владыку эльф затрясся и ниже опустил голову.

— Владыка, пощадите, — прошамкал эльф беззубым ртом, — я не хотел ничего плохого.

— Да ну? Судя по тому, чем ты промышляешь ты очень хотел взять на крючок мою жену, — оскалился Галадриэль и вкрадчиво спросил, — Как далеко ты успел зайти?

— Любовные признания, восхищение и комплименты, — усмехнулся музыкант и поморщился, — Все чего я добился это возможность подержать ее за руку. Я надеюсь за мою откровенность мне хотя бы сохранят жизнь?

— Возможно, к тому же я не думаю, что удастся уговорить хоть одну пострадавшую выдвинуть против тебя обвинения. Но я жду от тебя ответную услугу.

— Все что угодно, — быстро согласился эльф.

— Скажи мне, как ты определяешь какую женщину можешь соблазнить?

— О! Это очень просто. У таких женщин в глазах отражается одиночество. Некоторые мужчины считают, что если возложили жену на алтарь, то потом уже не нужно напрягаться, оказывать знаки внимания, уверять ее, что она всё ещё желанна и любима, не только в супружеской постели. Женщину, которой не хватает внимания и любви, видно сразу. Стоит только немного поухаживать за ней, как ее глаза вновь начинают сиять, а сердечко тает и она готова отдать всю себя за восхищение и ласковое слово. Женщине нужны слова, они любят ушами, — самодовольно усмехнулся музыкант и снова скривился от боли.

Галадриэль уже несколько часов сидел в кабинете, бездумно смотрел в стену и сам не понимал почему ему так паршиво. Для такого состояния не было, ровным счётом, никаких причин. Хотя нет, были. Степные черви его задери! У него были на это причины, но он упрямо пытался делать вид, что все прекрасно. Владыка в очередной раз вскочил на ноги и забегал по комнате. После истории с музыкантом, прошло две недели. Ималиаль живёт в дальнем замке, ему ежедневно присылают подробный отчёт о ее делах и он, как идиот, вчитывается в каждую строчку. Его беспокоило, что она плохо ест и часто плачет. Это разрывало ему сердце. Почему она плачет? Из-за того музыканта?

Владыка снова рухнул в кресло, понимая, что он конченный болван. Он не знает, что ему делать с женой. Он отправил ее на выселки, чтобы она осознала и признала свою вину перед мужем, а она и не думает каяться, ещё и убивается по этому мошеннику!

Открылась дверь и в кабинет вошёл его ближайший соратник, глава рода Ночная фиалка.

Галадриэль недовольно посмотрел на него. Энелитарилидаль имел совершенно невыносимое свойство, появляться, когда его совсем не ждут, от того и занимал должность главы тайной стражи и главного советника Галадриэля.

— Чего тебе? — буркнул владыка.

— Господин мой, мне тут одна птичка нашептала, что ты не в духе последнее время и я пришел тебя развлечь, — очаровательно оскалился Энелитарилидаль.

— Я всем твоим птичкам клювы поотрываю! Сколько можно меня нянчить? — вызверился на него владыка. Глава рода Ночная фиалка был лучшим другом его отца и тот, когда свалил на сына ответственность, по управлению государством, попросил друга присмотреть за новым владыкой. Энели был старше Галадриэля лет на четыреста и успел за свою жизнь повоевать и с песчанниками, и с гномами, и с орками, и теперь вот воюет со шпионами и предателями.

— О, не переживай, тебя ещё долго нянчить придется, ты вроде бы взрослый мужик, а ведёшь себя, как сопливые подросток. Но я к тебе по делу, со своей любовной хандрой сам разбирайся, я в этом ничего не понимаю, — усмехнулся Энелитарилидаль и положил перед Галадриэлем толстый свиток, — Гномы согласились на вечный мир с Восточными лесами, с условием, что мы не будем помогать Западным, ни оружием, ни провизией, ни эльфами.

— Даже не собирался. Если эти идиоты хотят продолжения войны, это их проблемы, — фыркнул Галадриэль, разворачивая свиток.

— Бругербуд теперь царь? Давно? — удивился владыка

— Уже полгода, его отец погиб при вылазке в Красную степь. Орки обвалили им ходы и его придавило, говорят неделю откапывали тело.

— Ужас какой. Зачем лезть туда, где тебя не ждут и совершенно точно прибьют? — задал владыка риторический вопрос. Он был самым активным противником войны в своем государстве и приложил немало усилий, чтобы убедить отца и знать прекратить бессмысленную бойню. Ненависть, оставшаяся в душах эльфов ещё со времён песчанников к гномам и оркам укоренилась слишком глубоко, но Галадриэль намерен был прекратить войну любой ценой. Ему не нужны были ни Гномьи горы, ни Красная степь. Он не хотел никого истреблять, потому что был уверен, что виновники всех войн песчанники и они заплатили за свое стремление убивать самую высокую цену. Гномы и орки были инструментом в достижении их цели и ненавидеть их, все равно, что ненавидеть нож в руках убийцы. Глупо.

Внимательно прочитав свиток, Галадриэль поставил свою подпись и аккуратно прижал перстень с печатью владыки, подтверждая документ магией. Фактически между гномами и эльфами из Восточных лесов военных действий уже давно не ведётся, осталось только оформить мир официально.

— Это все? — спросил он, передавая свиток Энелитарилидалю.

— Сам не хочешь съездить к гномам? — спросил глава рода Ночная фиалка.

— Не хочу. Руки жать Бругербуду не собираюсь. Меня просто не поймут, пока эта рана не затянется окончательно, предпочитаю общаться с гномами через послов, — вздохнул Галадриэль, — но можешь им предложить через пару лет подумать о торговле с нами, хотя сомневаюсь, что они рискнут отправлять торговцев пока воюют с орками и Западными эльфами.

— С орками уже не воюют, неудобно ни тем, ни другим, — рассмеялся Энелитарилидаль, — единственный вход в Гномьи горы из Красной степи орки обвалили, у нас с орками мировое соглашение, им в горы только через Западные леса попасть можно, но и с ними они воюют, так что решили, что все разногласия пусть останутся в прошлом и будут игнорировать существование друг друга.

— Мудрое решение, — согласился Галадриэль, — но про торговое соглашение намекнуть стоит.

— Намекну, — милостиво согласился Энелитарилидаль, запечатывая свиток в специальном цилиндрическом кожаном коробе, — а теперь расскажи мне, как ты умудрился проморгать собственную жену?

— Тебе какое дело? — сварливо рыкнул владыка.

— Все, что касается тебя, мое дело. Ты власть. Я хранитель власти, так что давай рассказывай, — усмехнулся глава тайной стражи.

— Ты же в этом ничего не понимаешь, — ехидно сказал Галадриэль.

— Ты тоже не понимаешь, — парировал Энелитарилидаль, — поэтому и вляпался.

Владыка обречённо прикрыл глаза рукой и выдал другу короткую и приличную версию истории его женитьбы и последующих событий. Энелитарилидаля не было в Восточных лесах последние недели, он был у гномов на переговорах, поэтому был не в курсе всех событий.

После ухода главы тайной стражи, Галадриэль, встал и подойдя к окну, опёрся рукой о стекло, бездумно глядя на заснеженную площадь своего дворца. Внизу у широкого крыльца парадного входа стояла большая роскошная повозка без опознавательных знаков. Ни герба, ни характерных украшений, которые использовали высшие рода, чтобы все знали, кто едет, но от того этот экипаж был самым узнаваемым в государстве, потому что принадлежал главе тайной стражи, самой таинственной фигуре в стране. Все знали, что глава рода Ночная Фиалка является главным советником владыки, но о личности главы тайной стражи не догадывались даже его подчинённые. Энелитарилидаль был очень недоволен своим назначением и потребовал, чтобы Галадриэль держал это в тайне, зачем владыка понял гораздо позже и восхищался прозорливостью друга отца.

По широким ступеням неспешно спустился мужчина в черном плаще и глухой непроницаемой маске на все лицо, на ходу поправляя перчатки. Галадриэль усмехнулся, удивляясь, как Энелитарилидаль умудряется так быстро перевоплощаться. Только что перед ним сидел хромой советник, который без трости шагу ступить не может, а через несколько минут уже глава тайной стражи легко сбегает по ступеням и ни намека на хромоту. Владыка не представлял чего Энелитарилидалю стоит эта показная лёгкость, ведь он был действительно хромой после тяжёлого ранения.

Галадриэль задумчиво смотрел, как глава тайной стражи залез в экипаж и в сопровождении десяти всадников в черных плащах и масках на все лицо укатил подписывать мирное соглашение с гномами. Наверняка весь дворец облегчённо выдохнул. Главу тайной стражи боялись все без исключения, кто не был допущен в его ближний круг. Владыка, не переставая думал о словах Энелитарилидаля, потом вспомнил разговор с музыкантишкой и скрипнул зубами.

Прислонившись лбом к холодному стеклу, Галадриэль размышлял, как ему подступиться к жене. Надо было сразу с ней поговорить, а не ждать, пока она приползет просить прощения. Владыка понимал, что поступил не очень умно, мыслить здраво мешало ущемленное мужское самолюбие. Он действительно повел себя, как обиженный подросток, а не как взрослый мужчина. Он всё ещё злился на Ималиаль, но что-то надо делать. Не держать же ее всю жизнь в дальнем замке. Ему нужен наследник. Значит надо как-то налаживать с женой контакт, но как? И сможет ли он ей доверять если она умудрилась найти любовника в его собственном доме? А вдруг она опять влюбиться, но уже в какого-нибудь слугу?

Галадриэль выпрямился и отошёл от окна, обдумывая эту мысль. Просто приехать к жене и поговорить ему гордость не позволяла. Он ведь дал ей все, а она так его унизила. Чувствуя, что снова начинает злиться, Галадриэль плеснул вина в кубок и сел за стол, потирая пальцами глаза. Может прав Энели? Поухаживает он за женой, глядишь и наладится все. А вдруг она его видеть не захочет? Вдруг ее чувства к музыканту настолько сильны, что Галадриэль ей попросту не нужен? Владыка подпёр щеку рукой. Он впервые чувствовал себя настолько беспомощным перед женщиной. Может ей подарок отправить? Петь любовные баллады и плести браслетики он точно не будет, но как тогда ему за женой ухаживать?

Надо бы аккуратно разведать, что ей нравится. Были бы ее братья постарше, можно было у них спросить, но два пацана точно не помогут ему очаровать их сестру. Да и что дети в любви понимают? Тут взрослый мужик и тот в растерянности.

Галадриэль снова вздохнул. Нет. Если он будет сидеть и вздыхать, какой-нибудь ушлый эльф снова очарует его жену. Он сам должен очаровать ее. Легче, конечно, сказать, чем сделать, но он мир с орками подписал, неужели не сможет расположить к себе юную девушку? Владыка допил вино одним махом и пошел к шкафу с книгами. Там в основном хранились государственные документы, но и сборник стихов был. У каждого эльфа должен быть под рукой сборник лирических стихов и хвалебных од, чтобы в случае чего вспоминать самые витиеватые фразы и не прослыть косноязычным, иначе позора не оберешься.

Достав толстенную книгу, владыка перелистнул страницы, выхватывая глазами строчки стихов и кривился от их возвышенной слащавости, аж зубы сводило. Он не мог себя представить говорящим такую ерунду. У него язык не повернется. Уж лучше быть косноязычным, чем нести такую чушь.

Остановившись на середине книги, Галадриэль перечитал стихи старой баллады о героическом эльфе с обезображенным лицом, который влюбился в девушку и пел ей песни по ночам, и чтобы она не видела его отвратного лика, он прятал лицо под маской. Глупость. В балладе все было, конечно, прекрасно. Девушка влюбилась в его голос и когда он решил ей показаться не убежала в ужасе с визгами, а великодушно приняла его вместе с его уродством. Бред же. Девушки хоть и романтичны, но на урода и смотреть не будут, даже если он будет самым романтичным из мужчин. Убрав книгу, Галадриэль снова забегал по комнате. Он считал себя достаточно привлекательным, чтобы заинтересовать любую девушку, но видимо Ималиаль не разделяет его мнение. К тому же к владыке она не питает симпатии, а он владыка. Что же ему делать? Галадриэль запутался в паутине недомолвок и откровенной лжи, которую сам сплел и не знал, как теперь выпутываться.

На следующий день владыка собрал большой Совет глав самых влиятельных родов из Восточных лесов. После истории с родом Зимний туман, в милости у владыки осталась только половина знати. Остальные понесли наказание, согласно своих деяний.

После очень долгого и серьезного разговора, были назначены новые советники и распределены обязанности между ними по управлению в государстве. Новых советников Галадриэль уведомил о переговорах с гномами, о вечном мире, объяснил будущую политику государства и потребовал со всех клятву верности. Больше никаких лизоблюдов, предателей, казнокрадов во власти не будет. Он намерен вести свой народ к процветанию, а не плясать под дудку жадных эльфов, которые за время войны решили, что они тут власть. Его отец допустил ошибку слишком доверившись советникам, пока командовал боевыми действиями и месяцами не появлялся в столице. Галадриэль тоже ошибся, думая, что советники и высшая знать радеют о благе страны. Больше таких ошибок он делать не намерен. Как сказал Энели, он власть и будет пользоваться ей, как посчитает нужным.

Ималиаль медленно бреда по заснеженному саду, касаясь рукой засохших стеблей цветов. Даже на ее неискушённый взгляд сад выглядел запущенным, хоть и находился во внутреннем дворе замка. Видимо хозяин не считал необходимым ухаживать за ним. Как всегда, мысли о муже вызвали в душе горькую смесь из злости, стыда и вины. Злилась она за его обман, стыдилась тех чувств, что он вызывал у нее по ночам, приходя в ее сны, а вину чувствовала за свою измену. Ималиаль часто думала о своем несостоявшемся возлюбленном. Он привлек ее своим отношением. Нежным, трепетным. Он смотрел на нее с восхищением, говорил красивые слова. От мужа она ни разу даже слова похвалы не дождалась, он был настолько занят, что не замечал ни красивых нарядов жены, ни ее стараний по ведению хозяйства и созданию уюта в доме. Он ни разу ей не сказал, что она красивая!

Ималиаль обиженно надула губы и сморгнула набежавшие слезы. Ее муж обращал на нее внимание, только когда она лежала голой в постели, но даже там он молчал, доводя ее ласками до полной потери ориентации в пространстве.

Девушка понимала теперь, что обратила внимание на музыканта лишь потому, что от мужа этого внимания не видела, а узнав про его обман ей стало так больно, что даже смотреть на него было противно и собственная глупость казалась особенно обидной. Ведь у него на лице написано, что он не простой эльф.

Ималиаль раздражённо сломала сухой стебель, попавшийся под руку. Ее подружки из прошлой жизни умерли бы от зависти, если бы узнали, что она вышла замуж за владыку, но Ималиаль не испытывала по этому поводу никакого восторга. Если бы он ухаживал за ней, как положено... Девушке было стыдно, что она, по сути, продала себя, чтобы вернуть богатство и статус своему роду, а оказалось, что все эти опасности, которыми Риэль ее пугал, были обманом. Он мог все решить без этого унизительного брака. Тогда она была бы равной ему и, возможно, приняла бы его ухаживания. А так, она чувствует себя не благородной девой, а продажной женщиной.

Отшвырнув в сторону сломанный стебель, Ималиаль обхватила плечи руками. Почему жизнь к ней так несправедлива? Она всегда мечтала влюбиться. Ей казалось, что тогда ее жизнь станет чуточку ярче. Она хотела любви, жаждала ее всем своим существом, чтобы заполнить брешь в душе от потери близких, но и тут ее постигла боль разочарования. Две недели прошло, а она уже и не помнит, как выглядит ее возлюбленный. Возможно это связано с тем, как он себя повел, когда муж застал их. Он не стал защищать их любовь, а обвинил во всем ее. Тогда у Ималиаль открылись глаза, но даже вероломное предательство музыканта не смогло перекрыть потрясение от новости, что ее муж владыка. Если сначала она думала, что сохранит память о первых чувствах в душе, то по прошествии двух недель она благополучно все забыла и не может понять, что нашла в этом Лелеладиэле, кроме его сладких речей? Ее муж объективно был намного более привлекательным.

Ималиаль вздохнула. О муже она думает неприлично часто. Неужели она настолько ветреная? Ведь была уверена, что влюблена в музыканта, а к мужу равнодушна. Может это чувство вины?

Девушка вздохнула и повернулась, чтобы вернуться в замок, но неожиданно врезалась в теплое препятствие. Вскрикнув от неожиданности она подняла испуганные глаза и тут же была схвачена, прижата к крепкому телу и зацелована до звёзд в глазах. Не дав ей опомниться, муж подхватил ее на руки и не переставая целовать куда-то потащил.

Ималиаль была совершенно не против поцелуев, более того, она так изголодались по страсти Риэля, что все посторонние мысли вылетели из головы, оставив там мутный кисель из ощущений.

Владыка быстро занёс жену в кабинет и усадив ее на стол, скинул теплый плащ на пол и плотно закрыл окно и дверь на ключ.

Ималиаль смотрела на мужа широко открытыми глазами, жадно следя за каждым его движением. Галадриэль быстро сорвал походный дублет и стянул через голову рубаху. У Ималиаль горели щеки и дыхание прерывалось, когда муж с решительным видом подошёл и стал раздевать ее. Плащ улетел в сторону вместе с теплой меховой шапочкой. Подол был задержан до талии, а лиф платья безжалостно разорван, после чего горячий рот мужа обрушился на ее беззащитные дрожащие губы.

Ималиаль тонула в ощущениях, беспомощно хватаясь за плечи владыки. Он никогда раньше с ней таким не был. Он пожирал ее губы, тискал и прижимал к себе ее тело. Девушка тяжело дышала и вскрикивала от стыдных и горячих ласк, почти теряя сознания от тягучего жаркого желания, заполняющего каждую клеточку ее тела.

Галадриэль снял ее со стола и перевернул к себе спиной, уложив грудью на столешницу. Сдёрнул с нее нижнее белье одним мощным движением ворвался в жаждущую, влажную плоть выбив из нее жалобный всхлип. Ималиаль вцепилась пальцами в край стола, когда муж начал двигаться. Быстро. Мощно. Сладко. Он крепко держал ее за бедра, сильно впиваясь пальцами в кожу, наращивая темп. Ималиаль стонала уже без остановки, закатывая глаза от жгучего удовольствия, скручивающегося спиралью внизу живота. Галадриэль подсунул под нее одну руку, приподнял и сжал ее шею, чуть придушив. Его движения стали резкими, короткими. Бедра со звонкими шлепками встречались с ее ягодицами. Второй рукой муж пробрался ей между ног и прижал припухшую бусинку.

Мир разлетелся на осколки. Ималиаль закричала, содрогаясь всем телом. Ее бедра непроизвольно сжались и она подалась назад, сильнее насаживаясь на член мужа. Новая вспышка оглушила ее и девушка с тихим стоном повисла на руках мужа, чувствуя, как он исторгает семя внутри ее пульсирующего лона, крепко прижимая ее к себе и тяжело дыша ей в шею.

— Риэль, пожалуйста! — жалобно всхлипнула Ималиаль извиваясь всем телом, — Я не могу больше!

Владыка смачно причмокнул, выпуская ее нежную припухшую бусинку на волю и снова прижал ее языком, наслаждаясь муками жены. За два месяца ухаживаний они опробовали все возможные позы во всех возможных и невозможных местах замка. Ималиаль перестала смущаться и с готовностью отвечала на его страсть. Галадриэлю теперь стоило только посмотреть на нее, как ее щеки краснели и жена нервно сжимала коленки. Верный признак, что, если он залезет ей под подол она будет уже влажная и горячая.

— Потерпи моя любимая, — проникновенно прошептал владыка, — я сегодня утром был нетерпелив и плохо поухаживал за тобой. Хочу исправиться.

Ималиаль разочарованно застонала. Она была дико возбуждена, а жестокий муж не спешил дать ей так необходимое сейчас удовольствие ощущать его глубоко внутри.

— Утром вы достаточно поухаживали за мной господин, — задыхаясь прошептала Ималиаль.

— Я не уверен, что ты успела прочувствовать всю степень моего обожания, — улыбаясь сказал Галадриэль, снова начиная старательно вылизывать нижние губки жены.

— Я прочувствовала! Прочувствовала! Риэль умоляю! — кричала Ималиаль, путаясь пальцами в волосах владыки.

Галадриэль сжалился и чмокнув Ималиаль в живот, собрал ее безвольные дрожащие ноги и с тягучим стоном вошёл в горячее гостеприимное лоно, несколькими сильными, глубокими толчками заставив ее кричать и биться под ним в сладких судорогах освобождения. Подождав, пока жена перестанет дрожать и всхлипывать, он закинул ее ноги себе на локти и отпустив контроль стал вколачиваться в нее, как ему хотелось. То медленно с оттяжечкой, то быстро и резко, так что яйца пошло шлепали по ее круглой попке. Кончив, Галадриэль закрыл глаза, чувствуя последние сладкие тянущие струи освобождения и рухнул на кровать рядом с женой.

— Я думаю нам стоит вернуться во дворец. Там гораздо больше простора для ухаживаний, — улыбнулся владыка и чмокну жену в плечико.

Ималиаль только смогла укоризненно посмотреть на него. Она и так с трудом могла ноги сдвинуть после его ухаживаний. Если их будет ещё больше, да ещё и во дворце, где полно народа, она ходить не сможет и ее точно заклеймят, как распутницу.

— Что скажешь любовь моя? Мальчики ужасно по тебе соскучились, — применил запрещённый прием владыка.

— А можно ухаживать не так рьяно? — с надеждой спросила Ималиаль. Просто во время его ухаживаний она себя не контролирует и от ее криков, наверняка, глохнет вся округа. Ей и так перед слугами стыдно до слез.

— Что бы вы вновь себя чувствовали обледенелой вниманием и нашли себе любовника? — надменно спросил владыка и подмял девушку под себя, — Нет уж.

Ималь закатила глаза и тяжко вздохнула. Помимо постоянного разврата они иногда даже разговаривали и успели выяснить почему она позволила себе принимать ухаживания музыканта. Владыка принял это очень близко к сердцу и клятвенно пообещал, что Ималиаль больше никогда не будет чувствовать себя одинокой и брошенной. Ей осталось только смириться с этим. Переубедить мужа, если он что-то вбил себе в голову было невозможно. Так же Галадриэль рассказал ей о расследовании и наказании всех обнаглевших эльфов. Ималиаль впечатлилась и перестала обижаться на мужа, поняв, что хоть он и владыка, но уследить за всем просто физически не может. Эти два месяца нужны были им обоим, чтобы узнать друг друга получше и разобраться со всеми обидами и разногласиями.

Галадриэль стал более внимательным к ее потребностям, а Ималиаль наконец осознала за кого вышла замуж и поняла, что ее детское представление о любви не имеет ничего общего с действительностью. Любовь — это не красивые слова и песни под луной. Любовь — это когда мужчина становится твоей стеной, а ты надёжно прикрываешь его спину и принимаешь его таким, какой он есть, как и он тебя.

Ималиаль вдруг смутилась, поняв, что владыка стал ей ближе, чем кто-либо. Она подняла на него глаза и крепко обняла за шею. Слезы навернулись на глаза и девушка засопела мужу в ухо, пытаясь сдержать рыдания.

— Кажется и правда пора возвращаться, — придушенно сказал Галадриэль, — Ты мне ничего сказать не хочешь?

Ималиаль замотала головой, возя сопливым носом ему по шее. Она не готова озвучить ему свои чувства. Ещё сама не привыкла.

— Скажи мне любовь моя, ты изучала целительство? — спросил владыка мягко отцепляя от шеи руки жены.

— Нет, — всхлипнула Ималиаль, — Я помогала маме с братьями и мне некогда было учиться, а когда она умерла тем более.

— Ясно. Тогда я должен спросить, ты знаешь откуда дети берутся? — деликатно спросил владыка.

Ималиаль непонимающе хлопнула глазами, а потом покраснела, как маков цвет.

— Ты думаешь у... Да мы ведь женаты, — бессвязно пробормотала девушка. Галадриэль лег рядом с ней на бок и прижал руку к низу ее живота, — А как ты узнал?

— У тебя последнюю неделю глаза постоянно на мокром месте, — проворчал владыка, пуская волну магии, — То ты улыбаешься, а в следующую минуту уже рыдаешь не пойми от чего. У моей мамы так же было, — Галадриэль посмотрел на жену и солнечно улыбнулся, — мы в положении! — и с радостным воплем обнял Ималиаль, крепко поцеловав ее в губы.

— Планы меняются. Сначала едем к моим родителям знакомиться, потом возвращаемся в летнюю резиденцию. Никаких дворцов пока не родишь.

В дверь поскреблись и Галадриэль вынырнул из своих воспоминаний. Поцеловав жену в плечико, он выбрался из постели, накинул длинный халат на голое тело и вышел в гостиную, где его ожидал нервный Лавериль. Он без остановки ходил туда-сюда и постоянно дергал манжеты своего расшитого мундира.

— Ты чего так поздно приперся? — проворчал владыка.

— У меня сногсшибательные новости. Сам до сих пор поверить не могу, — буркнул начальник тайной стражи и по совместительству муж сестры Галадриэля.

— Не томи, — вздохнул владыка. От Лавериля редко можно услышать, что-нибудь приятное, поэтому он морально приготовился к неприятностям.

— Мой дорогой дядюшка, пропавший на Туманных островах почти сто лет назад, решил вернуться из мира мертвых, — угрюмо сказал Лавериль.

— Энели жив?! Так это же прекрасно! — воскликнул владыка.

— Не спорю, это лучшая новость за последнее время, — кисло сказал начальник тайной стражи, — но вернулся он не один, а с приятелем.

— С каким приятелем? — насторожился Галадриэль.

— Лучше будет, если ты лично увидишь. У меня слов не хватит описать весь ужас, что я испытал, увидев его.