Продолжение романа "Мушкетер". ГГ отправляется на войну...
Пролог
— Мы идем на войну! — ворвавшись в казарму, воскликнул Силуан, главный сплетник если не роты, то взвода которым командовал Андрей Градов и по совместительству являлся его главным разведчиком, способным разузнать все обо всем и всех, за счет своей удивительной способности разговорить любого и втереться к любому же в доверие.
Градов даже не сразу осознал, что сказал его подчиненный, потому как его мысли были заняты решением несколько другой проблемы, а именно как незаметно свалить из армии, а если еще точнее, то как сделать так, чтобы его хватились как можно позже, тем самым обеспечив себе фору, и при этом не попасться.
Так же стоял вопрос о том, кого брать с собой или же не брать никого. Одному вроде как проще — незаметнее, никто вольно или невольно не засветит, но, с другой стороны, напарники могут оказаться не лишними если потребуется провести силовую акцию и тут их чем больше, тем лучше. А без «акции» не обойтись, ведь деньги на жизнь и желательно жизнь безбедную очень нужны и единственный способ их добыть в значительных количествах, сделав это быстро — ограбить чей-нибудь богатый дом, кого-нибудь казнокрада. И делать это лучше в Санкт-Петербурге, где обитают самые «жирные» казнокрады, что и неудивительно, столица империи как-никак.
Собственно, сбежать не проблема, скоро должна была подойти их очередь отбития на отхожий промысел — давнишняя традиция русской императорской армии, когда солдаты могли подзаработать на стороне немного деньжат, дабы разнообразить себе стол, гульнуть в кабаках да с гулящими бабами пообщаться, поправить форму, что износилась раньше положенного срока и отсыпать часть заработанного в общак.
В общем уйти со всем своим плутонгом во время «выходного», что выделялся из времени работ как раз на гульбу по кабакам и бабам Андрею не составляло труда, будут целые сутки форы, а за сутки можно далеко уйти, особенно если на лодке.
К слову сказать, работали солдаты на отхожих промыслах теперь практически на законных основаниях. Дело в том, что не так давно, согласно повелению Павла Первого солдатам стал полагаться отпуск в двадцать восемь дней в год. Вот только куда мог солдат потратить этот отпуск? В родную деревню сходить? Так не успеет. Пока туда, пока сюда… лучше уж и не ходить, чтобы душу лишний раз не теребить. Да и денег на это нет. Вот и тратили они этот отпуск на работу.
Что до «своего» плутонга, то за время, что Андрей Градов обитал в качестве солдата Белозерского мушкетёрского полка, коий 13 мая 1799 года был в очередной раз переименован на мушкетёрский генерал-майора Седморадского, он успел собрать вокруг себя самую настоящую банду. Получилось это как-то само собой. Начало ей положил еще в бытность рекрутом, а потом постепенно нарастил мясо и вот под его рукой находилось уже десять человек.
Вот только главной скрепляющей силой того, что эти люди его слушались, являлось его обещание свалить из армии в ближайшее время и не просто свалить, а сделать это за пределами родного отечества и что немаловажно, уйти не голодранцами, а вполне обеспеченными людьми, чтобы начать новую жизнь не с самого дна, пробираясь наверх уже на чужбине и рискуя при этом попасть в жернова правосудия или просто подохнуть в процессе карабканья. Никто ведь их там не ждет с распростертыми объятиями, если не сказать наоборот.
А ведь первые потери в его плутонге-банде уже случились…
Да, во время первого дела — грабежа одного татя, что пробавлялся обносом чужих домов в Новгороде, а потом как выяснилось еще занимался киднеппингом, погиб один из его людей, точнее сподручный другого мелкого главаря по имени Исай примкнувший к Градову в солдатской школе.
И так вышло, что военные походы на которые рассчитывал Андрей, а именно заграничные походы Суворова и Ушакова начались, а мушкетерский полк в котором он нес службу остался не задействован в них.
Из-за этого в плутонге-банде начало зреть недовольство, точнее воду мутил Исай, то и дело предлагавший сбежать из армии в удобный момент.
Вот Градов уже сам начал рассматривать такую возможность, потому как память ему больше подходящих вариантов не подкидывала. Историю этого времени он знал откровенно плохо, о других заграничных походах кроме как Суворова и Ушакова он больше не знал. Следующие крупные боевые действия, о которых он помнил были связаны уже с царствованием Александра Первого, то есть когда он лично ломанется в Европу бить Наполеона и сам от него огребет по первое число, а это, по его мнению, случится лет через десять. Десять лет Градов ждать не собирался.
Но и «делать ноги» в Российской империи он все равно не хотел, слишком проблемно и опасно. По суше сбежать будет очень сложно и еще сложнее сделать это морем.
И тут до него наконец дошли слова Силуана.
— Что ты сказал? Я не ослышался? Повтори…
— Мы идем в поход, Град.
— Что за поход?
— Пока неясно. Я вызнал у своего приятеля, коий в канцелярии обитает, что поступил приказ на выход к Санкт-Петербургу. А там нам делать нечего, разве что только оттуда двинуться куда-то дальше на запад.
Андрей согласно кивнул. Хотя, по его мнению, выдвижение полка в столицу — лишний крюк. Но командованию плевать на подобные мелочи, не им же шагать.
«Может император еще хочет посмотреть на солдатиков, коих он на смерть отправит», — подумал Градов, но тут у него возникло иное предположение, которое он и озвучил:
— Разве что кораблями нас хотят перебросить для быстроты… если у кого-то где-то подгорает…
Он попытался припомнить кому могла потребоваться подмога если Суворов сейчас в Италии, а может уже и в Швейцарии куролесит. Но увы, ничего не вспомнилось.
«Другое дело что если в союзниках сейчас германские княжества, то Павлуша, как любитель всего немецкого вполне к ним мог на помощь своих солдатиков против французов подкинуть, — подумал Градов. — Вот только в учебниках истории это не отразили и для широкой общественности сей факт остался неизвестным, все прочие походы затмили сражения Суворова и Ушакова».
Градов слегка приободрился тем фактом, что раз никто на такой «десант» из историков внимания большого не обращал, то значит и событий значимых на этом направлении не случилось. Все было относительно спокойно, а значит риск для жизни минимален.
Силуан оказался прав, о походе действительно объявили на общем построении. Полку дали три дня на подготовку к маршу.
Андрею было странно, даже где-то дико наблюдать, как после завершения построения радостно обнимались между собой офицеры. Ну как же, на войну отправляются!
Да что там офицеры, их мотивы понять можно, для них война это возможность вырасти в званиях, но так и простые солдаты радовались. Впрочем, и тут секрета особого не имелось — солдат задрало сидение на месте, а еще больше задолбала тупая муштра изо дня в день.
Но не все конечно солдаты горели желанием идти куда-то и умирать непонятно за что. Особенно сильны упаднические настроения были среди недавно забритых на службу.
Новость о походе спровоцировала этакие вечера воспоминаний, когда ветераны рассказывали молодняку о битвах в которых им довелось поучаствовать. А Белозерский полк отметился за последние двадцать лет во множестве войн. Еще служили ветераны поучаствовавшие в польском походе 1763−68 годах, русско-турецкой войне 1768−74 годах, потом бились со шведами в 1788−90 годах.
И раньше подобные посиделки случались под пивко, но повествования о своих похождениях вели откровенные балаболы кои соврут — недорого возьмут, в общем те еще байки травили в стиле Мюнхгаузена. А тут другие ветераны подключились, кои раньше особо не болтали и потому их слова воспринимались куда как серьезнее, тем более что они рассказывали без шуток и прибауток, как давешние балаболы. Тот еще хоррор получался: кровища, дерьмище…
— Что смерти боишься⁈ — посмеивался один из ветеранов, похлопав по спине одного из молодых солдат, что наслушавшись очередных воспоминаний, сник головой дабы скрыть наполнившиеся слезами глаза, кои он старался украдкой вытереть.
— Боюсь… Как же не бояться?..
— И хорошо бы оно, пошел да подрался, но ведь пуля-то не свой брат; а как ногу либо руку оторвут… страшно, — вторил ему другой молодой новобранец.
— Ох! Вы трусы, дряни! — неожиданно вспылил ветеран, так что даже вскочил со своего места. — Да не все ли равно: когда-нибудь умирать надобно? Не лучше ли умереть вдруг, без боли и болезни, нежели изнывать да кряхтеть и чахнуть полгода? Да знаете ли, что на ядре, которым унесет вас из здешнего мира, вы перелетите прямо в царство небесное? Ведь церковь святая говорит: «Больше сея любви нет, еже душу свою положити за ближнего», и она во веки веков поет большую панихиду за всех православных воинов, на брани за веру и отечество убиенных. А слава-то какая, а честь-то какая? Командир скажет: «Ай да молодец был!» А государь скажет: «Этаких молодцов у меня осталось немного!» Так дождется ли такого слова какой-нибудь гарнизонная крыса, если и сбережет свою дурную башку до отставки, сидя на печи в казарме? Страшно! Вишь что выдумали! Оно, коли хотите, и страшно сначала, а там, как заговорят пушки да затрезвонят барабаны, — так и страх будто с гуся вода, — так и лезешь вперед, так руки и чешутся басурмана на штык надеть!
«Эко их исковеркало-то психологически», — невольно подумал Андрей о ветеранах, для которых война стала обычным делом, настолько, что при известии о похоже даже словно помолодели на несколько лет, а то и десятилетие.
1
Полк расположился на огромном поле под Санкт-Петербургом западнее города. Здесь проводили свои тренировки всякие кавалерийские подразделения о чем свидетельствовали многочисленные конские «яблоки». Ну и артиллерия тренировалась — еще одна любимая игрушка императора.
Так же на поле вставали другие части, как в полном составе вроде тех же белозерцев, так и лишь отдельные подразделения, роты и батальоны, а также эскадроны гусар и казаков.
— Силуан, надо узнать куда нас конкретно хотят отправить, — начал давать распоряжения Андрей Градов. — Мы возле столицы и тут информации должно быть больше.
— А какая нам разница?
— Так-то никакой, — признал Андрей. — Но что-то мне как-то не по себе… как бы нам с корабля на бал не попасть. Причем может получиться так, что мы прямо под обстрелом с берега будем высаживаться с кораблей…
— А даже если так, то, что это изменит?
— Почти ничего. Но одно дело если нас в германских княжествах высадят, а другое дело если решат в самой Франции. Там уже не сбежишь и тогда надо будет что-то придумывать… вплоть до того, что может где-то на стоянке спускать с корабля шлюпку и пытаться уйти в открытом море…
Силуан лишь кивнул.
Градов же обратил внимание на еще одного своего подчиненного.
— Харитон… все еще хочешь, чтобы твоего сына перевели к нам, учитывая, что нас вскоре на войну отправят и не факт, что мы сможем сделать ноги до первого сражения? А на войне сам понимаешь, всякое может случиться. Если «да», то самое время провести выкуп, пока мы у столицы.
И без того выглядящий хмурым мужик пасмурнел еще сильнее. И его состояние понять можно — непростое решение приходится принимать, а главное — рискованное. Ведь случись неприятность и его сына может убить в первом же бою. Но и альтернатива — двадцатипятилетнее рабство в армии, точнее гвардейском егерском батальоне. Что тоже не избавляет от риска гибели, но чуть позже в какой-нибудь другой заварухе в которой примут участие гвардейские части.
«А они примут, — думал Градов. — Тот же Аустерлиц, где гвардия полегла чуть ли не в полном составе прикрывая бегство Александра Первого, где он так обосрался, что с тех пор на боевые позиции больше ни ногой не совался и в боевые планы больше не вмешивался строя из себя великого полководца, хоть на это его мозгов хватило…»
— Да, хочу, — наконец ответил Харитон. — Ты был прав, служба в гвардии — сущий ужас и лучше служить в обычном полку. Что до опасности, то авось пронесет беду стороной…
— Хорошо… осталось только провести выкуп…
С этой операцией имелись некоторые проблемы и дело даже не в деньгах, они на это дело как раз имелись с прошлой экспроприации у другого экспроприатора по кличке Рожа. Проблема заключалась в том чтобы объяснить окружающим, откуда взялись эти деньги, ведь не может же он даже будучи в статусе младшего унтер-офицера, то есть по факту всего лишь сержантом, подойти к гвардейскому офицеру в звании капитана или даже майора и предложить тому продать ему одного из своих бойцов.
Нет, это в лучшем случае может сделать только другой офицер. Более того, этому офицеру еще надо объяснить продавцу зачем ему этот, причем не любой, а конкретно этот солдат.
Так-то в теории можно и не объяснять, а просто дать деньги. Гвардейцы всегда в них нуждаются, все в долгах как в шелках, и особенно егеря, что среди прочих гвардейских подразделений выглядят натуральными бедными родственниками, как в прямом так и в переносном смысле ибо в этот батальон идут не самые богатые, что служат в более престижных полках: Семеновском, Измайловском, Преображенском. Там и спрашивать не станут, но… с объяснением лучше.
«А как объяснить? Что соврать?» — задавался вопросом Андрей.
Зачем Градову вообще весь этот геморрой с выкупом? Тут все просто, чем больше людей, тем лучше, ну и вопрос лояльности конкретно Харитона, а значит и его сына исчезнет. Более верных людей у него не будет и им можно станет поручить любое дело и быть уверенным, что она разобьются в лепешку, но сделают. По крайней мере он на это надеялся, хотя еще сам не представлял, где и как задействует подобный ресурс и возникнет ли вообще ситуация, что потребуется их задействовать.
— Деньги и мотив… мотив и деньги…
«Что до мотива, то тут можно сказать полуправду, — размышлял Градов. — Дескать под моим началом служит отец того гвардейца и я в качестве благодарности за… хочу воссоединить родных людей, на что даже не пожалею пятьсот рублей».
— Да уж… За что можно не пожалеть пятьсот рублей? Тут только спасение жизни напрашивается… вот только когда и где Харитон мог спасти нашего майора? Проклятье…
Простая поначалу идея стала по факту невыполнимой. Сам майор Гордеев мог заинтересоваться деньгами своих солдат с неясными результатом для них.
«Придется все-таки продать майору идею колпачковой пули, — подумал Андрей. — Это стоит пятисот рублей… собственно это стоит на порядок больше, но больше нам не получить».
Приняв решение, Градов направился к палатке комбата. Тот его мурыжить не стал и принял почти сразу.
— Что у тебя Градов? Новая песня? — спросил он, перейдя на шепот.
— Нет, ваше высокоблагородие, другая идея что может прославить вас как новатора в военном деле.
— Вот как? — заинтересовался майор, ведь это сулило, если все сделать правильно не только новые чины с орденами, но и много денег. — Что за идея?
— Вот…
С этими словами Градов положил на столик отлитую им самолично пулю, благо, что это не так уж сложно, если в единичных экземплярах, можно доработать вручную.
— Что это? — повертел в руках изделие Гордеев.
— Пуля, ваше высокоблагородие.
— Хм-м… странная она какая-то… словно наперсток для шитья… И чем она лучше круглой?
— В теории, ваше высокоблагородие, эта пуля, за счет сей юбки, позволит стрелять дальше и точнее при той же навеске пороха.
— Почему?
— Круглая пуля, как известно из-за несовпадения размеров размера самой пули и канала ствола, болтается в этом стволе и оттого летит часто куда бог пошлет. Юбка же эта за счет газов расширится и прижмет пулю к стволу, что исключит эффект скакания и в итоге она полетит туда, куда нужно. То есть практически точность стрельбы из гладкоствольного мушкета станет сравнима с точностью выстрела из нарезного штуцера, по крайней мере на близких дистанциях! В цель будет попадать не пять пуль из ста, а в разы больше!
— Хм-м… занятно. Да, занятно… — пробормотал майор, крутя в руке пулю. — Это конечно нужно проверить, но в теории звучит гладко. И что ты хочешь за эту идею Градов? Новое звание?
— Было бы неплохо, ваше высокоблагородие, но нет… в данном случае я прошу вас выкупить сына моего подчиненного Харитона. Тот служит в гвардейском егерском батальоне и, перевести его в ваш батальон.
— Хм-м… Это очень сложно и дорого Градов… — нахмурился комбат.
— Я понимаю ваше высокоблагородие, но и ваша слава как новатора в военном деле будет велика. Согласитесь, это куда как весомее, чем поэта. Поэтов много… Если все правильно сделать, и добиться показа пули самому Его Величеству, то вы точно останетесь в истории и пулю назовут вашим именем. Пуля Гордеева. Звучит, ваше высокоблагородие?
— Кхе-кхе! — аж закашлялся майор Гордеев.
Ему даже пришлось наливать себе вино и запивать. После чего он кивнул, подтвердив:
— Звучит… Хорошо Градов, ты меня убедил, даю слово, что сделаю все возможное, чтобы перевести сына твоего бойца в батальон.
— Благодарю, ваше высокоблагородие!
Увлеченный новой идеей, и открывающимися перспективами, командир третьего батальона даже не стал интересоваться, зачем это самому Градову.
— Эх… жаль, что ты раньше не появился и не предложил свою идею, — посетовал майор и чуть поморщился с досады от упущенной возможности. — За нее от прежней правительницы можно было не только следующий чин сразу получить с орденом, но и имение, да еще с десятком другим душ… не то, что нынче. Ладно… отлей еще несколько десятков таких пуль… проведем испытания, чтобы можно было не с голой теорией выходить… к Его Величеству.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие.
2
Офицеры разных полков и родов войск по вечерам устраивали посиделки, пили, играли в карты и пели песни. Майор Гордеев действительно оказался весьма популярен, как поэт и исполнитель, так что народу вокруг него собиралось немало. К офицерам так же наведывались гости-родственники из столицы делясь с ними последними новостями и слухами. Вокруг них суетились слуги и денщики, подавая вино, еду и убираясь, а вокруг денщиков, что успевали наклюкаться господского вина, крутился Силуан.
В общем взводный разведчик очень быстро выяснил куда именно собираются послать собираемый экспедиционный корпус, о чем и выложил Градову.
— В Голландию поплывем… в Голландскую республику, восстанавливать власть каких-то оранжевых…
Андрей только в изумлении выпучил глаза. Ничего про экспедицию русских войск в Голландию он в свое время не слышал. Впрочем, он не сильно-то и интересовался темой так называемых наполеоновских войн, так что много чего не знал.
«Но если об этом широко не говорили, как о том же Суворовском походе или походе Ушакова, то и говорить особо было не о чем, либо… постарались замолчать, — подумал он. — А что могли замолчать? Только полный провал, даже больше — поражение!»
И лишь на краю сознания мелькнула где-то читанная информация, что Наполеон дабы умаслить Павла Первого передал ему три тысячи русских пленных. Но если раньше Андрей думал, что это пленные коих взяли франки по результатам похода Суворова, точнее попавшие в плен после поражения русских войск с которым Суворов хотел соединиться и собственно для чего затеял переброску своей армии через Альпы, то сейчас стало понятно, что был еще один фронт где участвовала русская армия и где сильно огребла.
— Поплывем, кстати, не из Санкт-Петербурга, а из Ревеля, — добавил Силуан. — Сказывают, что нас будет ждать английский флот.
На это Андрей только кивнул, то, что им предстоит многодневный марш-бросок это конечно неприятно, но терпимо.
«По ходу мы, как говорится прямо с корабля на бал попадем. Кровавый бал… — думал он тем временем. — Ведь нас там будут ждать и высадку попытаются сорвать…»
Это понимание не добавляло хорошего настроения и вообще приходило осознание, что Голландия не лучшее место для дезертирства. Но и прямо сейчас сбежать невозможно. Каждое утро происходит построение, то есть смотрят наличие личного состава и, если они только попробуют сдернуть, как это сразу же станет видно и за ними отправятся в погоню казаки.
Ну и деньги. Для жизни за границей требовались большие деньги. До Петербурга, где их можно получить методом экспроприации было рукой подать, но попасть в него не имелось никакой возможности. Разве что попросить у комбата увольнительную расплатившись за это очередной песней.
Андрей с помощью своих подчиненных отлил достаточное количество юбчатых или колпачковых пуль, а так же изготовил мишени — плетеные из мелких веток прямоугольные щиты обмазанные глиной, о чем доложил майору Гордееву.
— Отлично! Возьми один из своих плутонгов и пойдем стрелять.
К слову сказать за эти два года, что Андрей Градов со своими людьми учился на солдата, а потом служил в мушкетерском полку им еще ни разу не довелось реально пострелять.
«А мне теперь и вовсе стрелять не придется», — подумал он.
Будучи унтер-офицером он был вооружен дурацкой пикой.
— Командуй, младший унтер-офицер! Начни стрельбы с обычной дистанции.
— Разрешите внести дополнение, ваше высокоблагородие⁈
— Какое?
— Провести хотя бы три выстрела обычными круглыми пулями, чтобы точно увидеть разницу между старыми круглым пулями и… вашими.
— Хм-м… Это дельная мысль. Так и сделай. Командуй.
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие!
Обернувшись к выстроившимся подчиненным, он начал отдавать необходимые команды.
— Пли!
Ба-ба-бах! Раздался нестройный залп.
Перезарядка и новый залп и еще один.
В итоге из тридцати пуль выпущенных плутонгом тремя залпами лишь две пули попали в цель. И то не факт, что одна из этих двух пуль привела хотя бы к ранению, так как зацепила мишень почти с самого краю, да еще по низу. В лучшем случае могло попасть в ногу позади идущего противника.
— А теперь… моими пулями!
Было отлито по двадцать пуль на человека и половина из них были истрачены на «эффективной» дистанции для круглых пуль.
Пошли смотреть на результат.
— О! — воскликнул майор Гордеев.
И его восторг можно было понять. Из сотни пуль в мишени попало двадцать.
— И это, ваше высокоблагородие результат стрельбы неопытными стрелками, — заметил Андрей. — А представляете какой результат будет если солдаты получат хоть небольшой опыт стрельбы? Уверен, что результативность вырастет минимум в два раза.
— Да уж… Это будет настоящая жатва…
— Точно так, ваше высокоблагородие. Будем проводить стрельбы на вдвое большей дистанции?
— Давай.
Постреляли. Тут результат оказался не так хорош. Из сотни выпущенных пуль попали в мишени лишь пять. Но что-то подобное ожидалось, так что комбат не сильно огорчился посредственными результатами, тем боле что они соответствовали среднему уровню попаданий круглыми пулями на эффективной для них дистанции. А это значит, что враг будет нести постоянные, при этом возрастающие потери при сближении на эту самую эффективную дистанцию.
«Сколько противник получит по сути безответных залпов пока сможет выстрелить по нам сам? — задумался Градов. — Двести шагов, это примерно минута марша, а за минуту можно успеть сделать три выстрела… вроде бы немного, но это в совокупности может выбить до…»
Тут Андрей несколько подзавис, потому как точно посчитать уровень потерь противника не представлялось возможным, слишком вариативны условия, но в любом случае получалось немало. А главное, что враг сможет выбить гораздо меньше русских солдат.
Тут Градова осенила одна идея, как можно на законных основаниях метнуться в столицу. Осталось правильно подвести к этой мысли майора Гордеева. Андрей рассчитывал на главный армейский принцип: «инициатива имеет инициатора».
Ну и еще имелся расчет на то, что между ним и комбатом установились своеобразные отношения, приятельскими их точно не назвать, как и неформальными, но более-менее доверительными их можно было назвать, что неудивительно, учитывая сколько песен Андрей уже слил майору и как тот на них приподнялся в обществе.
— Ваше высокоблагородие…
— Что?
— Вы будете подавать рапорт о новой пуле на имя Его Императорского Величества?
— Да. И я помню о нашей договоренности, так что не стоит мне лишний раз о том напоминать. Выбью я этого Емельяна из гвардейского егерского батальона…
— Я нисколько не сомневаюсь в вашем слове, ваше высокоблагородие и не посмел бы об этом вам напоминать. Я немного о другом хотел сказать…
— О чем?
— О том, что даже если Его Императорское величество одобрит пулю и отдаст приказ немедленно оснастить ими нашу армию, мы можем эти новые пули не получить. Просто не успеем. Военная бюрократия очень неповоротлива, пока то да се, а нам, как вы сами знаете, ваше высокоблагородие, со дня на день выступать к Ревелю, а там посадка на корабли и в путь. В итоге придется воевать круглыми пулями или в лучшем случае кустарно лить новые, что не есть хорошо.
— Хм-м… Тут ты прав. И что ты предлагаешь?
— За свой счет изготовить пулелейки хотя бы для вашего батальона, ваше высокоблагородие. А там уже вы сможете поделиться новыми пулями с другими батальонами…
— Хм-м… Хорошая идея, — после короткого раздумья, кивнул майор Гордеев, поняв намек подчиненного на заработок дополнительной репутации у командования. — Ты этим вопросом и займешься, Андрей. Дам тебе для этого все необходимые бумаги и даже деньги… Потому как мне будет некогда. Попасть к императору не так-то просто…
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — вытянулся по стойке «смирно» Градов, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться от радости.
Его расчет полностью оправдался. Более того, ему не навязали офицера.
3
— Собирайся братва, мы едем в город! — обрадовал свою банду Градов.
— Как тебе удалось? — удивился Исай.
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
Андрей пояснил обстоятельства выдачи нужного приказа майором, не став упоминать о том, что колпачковая пуля это его идея, чтобы не возникло ненужных слухов.
— Ловко ты подсуетился!
— Так что давайте в темпе!
Упрашивать никого не пришлось, все прекрасно понимали зачем им в действительности нужно в столицу, так что с собой все прихватили гражданскую одежду, коей запаслись на одном хуторе под Новгородом.
Из обоза взяли телегу с лошадкой и покатили в город. Полиция на въезде к ним интереса не проявила, хотя посты стояли усиленные. А если бы интерес возник, то вполне могли обнаружить под тюками с тряпьем трофейное оружие, взятое в кабаке и на хуторе. Но таких телег между столицей и полевым лагерем сновало огромное количество, так что пронесло.
Добраться до одного из заводов-мануфактур тоже труда не составило. Сейчас столица являлась одним из самых промышленно развитых городов России.
— Позовите управляющего, — потребовал Андрей на проходной. — У нас заказ.
Управляющий себя долго ждать не заставил, ибо всякий заказ — деньги, а деньги все любят. Хотя может быть все из-за того, что этот тип оказался из немцев.
— Кто вы есть? — спросил он.
Градов мысленно скривился. Секрет колпачковой пули, что называется приказал долго жить. То, что такая пуля очень скоро появится где-нибудь в Пруссии можно было уже не сомневаться.
Впрочем, Градов и не думал, что секрет продержится хоть сколько-нибудь долго, даже если управляющий был бы русским и он не стал бы трепать о пуле всем вокруг. Просто сама аристократия разболтает всем и каждому. Тем же англичанам. Да, стоит только рапорту майора Гордеева пойти по инстанциям, как именно англы узнают все в первую очередь.
Ну и французы конечно так или иначе станут в курсе новинки в оружейном деле.
Понимал ли Андрей, что это может вернуться бумерангом против России? Конечно. Но все же надеялся, что к 1812 году возникнет новая тактика боевых действий, кою конечно же первым делом внедрят в постоянно воюющей Европе и наши властьимущие с генералами (слава богу в это время откровенных дегенератов за некоторым исключением среди них нет), что ориентируются на нее, как обезьянки повторят и получится почти все как реальной истории. А то и лучше. Особенно если повторится Бородинское сражение и наши засядут в обороне, а просвещенные европейцы станут атаковать.
Что до тактических изменений, то для начала хотя бы станут стреляться с большей дистанции, а не двухсот шагов как сейчас. Тот же рассыпной строй внедрят раньше и усовершенствуют, хотя тут сомнительно… Наконец полевые укрепления начнут возводить, если не окопы рыть, так хотя бы земляные брустверы или насыпать землю в корзины.
— Заказчики и этого достаточно.
— Я… я…
— Ты, ты. Будешь у ворот держать или все-таки пригласишь в контору и мы заключим договор?
— Гут… харашо. Идти за мной.
На территории завода все гремело, было окутано угольным дымом от плавильных и кузнечных печей и пахло жженым железом.
Наконец дошли до рабочего места управляющего.
— Что вы хотеть?
— Новые пулилейки, под вот такую пулю, — показал образец Градов.
— О! Это есть необычно!
Глаза немца при этом сверкнули. Он быстро догадался что к чему и понял, что сможет дополнительно заработать, продав секрет своим соотечественникам.
— Сколько вы хотеть?
— Десять штук.
— Гут… Сделаем за два дня.
— Отлично. Давайте составим договор.
С договором тоже проблем не возникло, Андрей выплатил задаток. Но когда собирался уходить, уже встал, но в следующий момент его посетила новая идея и он приземлился обратно на стул.
— Еще одно дело, герр Шульц…
— Дело? Какое?
— У вас есть шведское железо?
— Я! Есть.
— Сможете отковать из него кирасу?
Градов решил обзавестись бронежилетом. Воевать он естественно не хотел, но понимал, что далеко не все в этой жизни подвластно нашим желаниям. Иногда обстоятельства оказываются сильнее нас и к этому следует быть готовым если есть такая возможность подготовиться. И он решил, что если уж все же доведется оказаться в бою, то ловить голой грудью вражеские пули ему нет никакого интереса.
Андрей взял лист со стола управляющего и быстро нарисовал то, что ему требовалось. Немного подумав, добавил рисунок поножей, точнее элемент для прикрытия бедренной части ног. Ну и пояснил что тут к чему.
Имелась лишь закавыка с толщиной. Но тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Масса, конечно, получится не маленькой, но лучше потаскать лишнюю тяжесть, чем если пуля пробьет броню как фольгу. Имеющиеся кирасы у тех же кирасир вполне себе пробивались по крайней мере на малых дистанциях точно, но они больше для защиты от холодного оружия предназначены, от пики там или палаша во время сшибки с другими кавалеристами.
Он, кстати, не понимал, почему никто не использует телесную защиту.
«Ну ладно солдаты, опять же типа бабы еще нарожают, — размышлял он, пытаясь понять логику дворянства. — Но офицеры-то чего не прикрываются? Не достойно?»
Андрей припомнил из «Войны и Мира», как главный герой не пожелал укрыться при виде ядра, что плюхнулось рядом с ним и вот-вот должно было взорваться. А потом, когда ядро все-таки рвануло, разглядывал небо будучи тяжело раненым. В общем образ мышления на тему жизни и смерти нынешних дворян та еще загогулина.
Что до цены, так по мнению Градова не так уж и дорого получалось. Тот же берковец железа полосового, а это примерно десять пудов, стоил около пятнадцати рублей (ну пусть даже тридцать, если брать шведское железо) и этого количества вполне хватало на броню для двух десятков человек. В общем не так уж и дорого, всего-то полтора рубля на человека, да пусть даже три рубля с учетом стоимости работы по изготовлению собственно доспеха.
Как бы там ни было, Андрей решил вложиться в свою и своей банды безопасность, благо что деньги есть и если все получится как надо, то станет еще больше, даже не в разы, а на порядки.
4
Переодевшись в обычных мастеровых в одном из укромных местечек, солдаты окончательно превратились в невидимок, по крайней мере для так называемой чистой публики. Санкт-Петербург активно строился, так что таких снующих туда-сюда по городу работников было очень много. Да и сами они старались на центральных улицах не появляться.
— Теперь нам нужен язык, что знает о городе все и всех его значимых жителей, — сказал Градов.
— Таких полно в кабаках, — заметил Силуан. — Выпьем, поговорим…
— На это нет времени. Тем более в столице кабаки работают по закону и закрываются еще до полуночи. Так что подхватываем первого же попавшегося мутного типа и колем его в тихом местечке.
— А чего нам, собственно, таиться? — удивился Исай.
— О чем ты? — не понял Андрей.
— Да просто прикинемся патрулем, вломимся в кабак и схватим несколько человек, что нам «понравятся». Хотя кабак конечно выбрать бы по предварительной наводке… чтобы знать где точно собирается всякая отъявленная шваль.
— Хм-м… Можно и так, — кивнул Градов. — Наглость горда берет. Так и сделаем. Сначала берем информатора, а потом прикинемся патрулем. В этом случае обойдемся без шума с попыткой отбить товарищей. На солдат никто не рыпнется, наоборот попытаются разбежаться как тараканы по своим щелям…
Дело уже было к вечеру, хотя в это время в Санкт-Петербурге, что вечер, что день, все едино светло… Как бы там ни было, конец рабочего дня, есть конец рабочего дня и кабаки оказались переполнены народом, что жаждали пропустить кружку другую пива и чего покрепче. Некоторые успели сильно накидаться, так что едва стояли на ногах. В общем выбор был достаточно широк.
Андрея же привлек водитель кобылы, то бишь извозчик, сиречь местный таксист. А как известно, нет более информированного лица чем таксист. Они об обстановке в городе знают то, что неизвестно даже полиции. Водитель этот стоял чуть пошатываясь и держась за узду, что-то говорил недовольно фыркающей лошади.
— Давай Силуан… пригласи его в нашу компанию. Дескать мы тут впервые на заработках и нам нужно знать, что тут да как. А мы уж не поскупимся, проставимся и с собой дадим.
— Понял!
Силуан шмыгнул к извозчику и завел с ним разговор. Не прошло и минуты как извозчик поспешил к банде Андрея.
— Откель будете православные⁈ — воскликнул он.
— Из-под Новгорода… Лучше расскажи мил человек, как тут у вас дела ведутся, а то слышали мы всякое, а чему верить не знаем.
— А что рассказывали?
— Дескать надо за право работать татям платить…
— Верно…
— А ты платишь?
— И я плачу… все платят… А как не платить? Подскочит какой лихой человек да подрежет конягу мою…
— Беда…
— Еще какая!
— А что же полиция?
— А полиции тоже заплати! — зло сказал извозчик. — И вам им тоже занести придется, а не то придерутся к чему-нибудь и в лучшем случае из города погонят, а в худшем так и в острог посадят.
— Эко нехорошо…
— Да уж, ничего хорошего.
— А ты кому из татей платишь?
— Колуну…
— Отведешь нас к нему?
— Так вы же не извозом станете заниматься, так что и платить ему вам смысла нет. А то денюжку-то он возьмет, да посмеется с дурней… а потом к вам придут от того, кто за строителями смотрит…
— Вот оно как⁈ Поделили значит сферы деятельности.
— А то, как же! Поделили и договорились значит, чтобы локтями не толкаться и друг с дружкой не сталкиваться… Да и то нет-нет, да учинят между собой побоища.
— И кто со строителей деньги берет?
— Иван Ноздря…
— Знаешь, где он обитает или его люди…
— Знаю конечно…
Постепенно из извозчика выудили всю интересующую информацию про теневой мир столицы. Банд тут всяких оказалось довольно много.
«Вот уж правда — Бандитский Петербург», — мысленно хмыкнул Градов.
Перед тем как отпустить извозчика, тот показал Силуану где обитал Иван Ноздря.
Банда Градова тем временем вновь переоделась в солдатскую форму и двинулась к кабаку, в котором зависал этот Ноздря. Опознать его было легче легко — по рваной ноздре.
Бандиты явно расслабились и не ожидали гостей в виде представителей власти, может еще и потому, что с этой властью договорились занеся кому надо определенные суммы, потому что иначе не понять, как в общем-то небольшом городе, где все друг друга знают как облупленных может существовать хоть сколько-нибудь организованная преступность. Вон, достаточно было расспросить первого же попавшегося извозчика, чтобы понять все расклады преступного мира.
В общем, дальше, как говорится было делом техники. Дошли до кабака и ворвались внутрь.
— Иван Ноздря, ты арестован!
Тот вскочил со своего стула и его сильно качнуло, ибо пьян он оказался до изумления. Вскочили на ноги и его сподручные, не все удачно, один грохнулся на грязный пол.
— Какого черта⁈ — воскликнул Ноздря и выхватил из-за пояса здоровенный кинжал. — Бей их!!!
И сам Ноздря бросился в атаку.
Бах!
Андрей выстрелил татю по ногам из своего пистолета-переростка.
— А-а-а!!!
Бах! Бах! Подчиненные Градова так же разрядили свой огнестрел по татям, что с пьяных глаз кинулись на них.
— Ы-ы-ы!!!
Кабак заволокло пороховым дымом. Посетители ломанулись из кабака, так что образовалась давка на выходе. Вместе с ними сбежали сподручные Ноздри, что не попали под огневое воздействие.
— Вяжите еще этого и того! — указал Градов на еще пару татей помимо Ноздри.
Главарем он занялся лично. Сначала пнув его под дых и откинув кинжал, сноровисто его связал, а потом еще и раны перетянул, чтобы кровью не истек.
Татей погрузили в телегу и споро поспешили прочь. Прошли через мост, чтобы точно определиться с тем, следят за ними или нет (соглядатаи если и были, то на мост они не полезли), и оказались на Выборгской стороне. Этот район города только-только строился и был самым слаборазвитым, лишь на набережной стояли здания, а дальше начиналось чистое поле.
Отойдя подальше, начали колоть пленных. Градов с ними не церемонился, так что очень скоро потекла нужная информация о богатейших людях столицы, где они обитали и численном составе слуг в их домах.
Как только пленные сказали все что от них требовалось, их прикончили и прикопали в ближайшем овражке.
— Завтра по городу покатаемся, — сказал Андрей. — Посмотрим на дома и определимся с тем, какой брать станем…
5
Погода резко испортилась, с Балтийского моря набежали низкие серые тучи, стало сыро и ветрено.
— Кажется дождик собирается… — пробормотал Градов. — Только бы наводнения не случилось…
Пасмурная погода заставила большую часть праздно шатавшейся публики попрятаться по своим домам, так что Андрей со своими людьми мог передвигаться по городу не привлекая к себе внимания. Собственно, они и так были «невидимками» переодевшись в цивильное, а чтобы к ним не было вопросов у городских патрулей, что нет-нет да передвигались по улицам, свою телегу они загрузили дровами, купленные на одном из складов. Город потреблял просто прорву дров и таких телег, что их развозили по второстепенным улочкам, было видимо-невидимо. Как и прочих возов с какими-то бочками, копнами сена и свежей травы.
На реке кстати тоже было довольно оживленно, сновали различные лодочки от малых на одного гребца, до больших, где гребцы сидели в два ряда общим количеством до дюжины. Так же по рекам ходили настоящие кораблики с одной-двумя мачтами. Их предназначение Андрею было не совсем понятно, но видимо что-то развозили, может какие-то стройматериалы, а может продукты, потому как ни разу не увидел процесса погрузки-разгрузки.
Даже плоты какие-то по реке плавали с настоящими рублеными домиками три на четыре метра и в рост человека. Для чего они нужны Андрей и вовсе терялся с ответом.
— Кого брать будем, Град? — спросил нетерпеливо Исай, стоило им только вернуться на место прежней ночевки.
Вновь поставили палатку и принялись кашеварить.
— А сам как думаешь?
— Не знаю, — недовольно поморщился тот.
Некоторую растерянность Исая, да и прочих членов плутонга-банды можно было понять, дело все-таки непривычное, вот и робели. Шутка ли, устроить налет в большом городе! Опять же, все дома здоровенные, как по высоте, так и по площади — настоящие дворцы.
Все понимали, что стоит только немного ошибиться и выскользнуть кому-то из слуг, так тот поднимет тревогу, как результат всполошатся все вокруг и тогда грабителям окажется весьма непросто, если не сказать хуже.
— Ну что же, раз идей нет, то предлагаю дом Дерибаса.
Андрей невольно усмехнулся. Он изначально предполагал ограбить именно его, но тогда это были просто отвлеченные мысли, просто потому что никого другого явного вора не знал, но теперь это решение подкреплялась объективными факторами.
— Почему именно его? — поинтересовался Глеб, озвучив вопрос, что интересовал всех.
— Потому что его дом расположен наиболее обособленно. Как вы помните, его дом стоит на набережной, это раз. То есть если зайти правильно и начать действовать, то как минимум с одной стороны никто ничего не увидит.
Все понятливо кивнули.
— Как и с обратной стороны тоже никто ничего не увидит, так-как с обратной стороны расположен пустырь… это два.
Назначение этого пустыря для Градова тоже было непонятным, потому как размеры его впечатляли. Фактически он занимал площадь целого квартала. Может там находились какие-то технические помещения вроде конюшен, каретных сараев и того подобного, но этого они не увидели из-за сплошного высокого забора.
— В-третьих, слева располагается сад. В общем на редкость обособленный дом…
— Если не считать, что с правой стороны стоит здание князя Барятинского, — заметил Глеб.
— Это да, — согласился Андрей, вспомнив громаду двухэтажного дворца зеленого цвета. — Но идеал недостижим. Более удобного дома для налета не найти.
И с этим согласились.
— Теперь давайте думать, как будем подходить к дому и как потом уходить.
— О чем ты, Град? — удивился Роман.
— Ну не думаете же вы, что мы просто прикатим со своей телегой, пограбим, погрузим все на телегу и уедем?
— Ну да…
— Вот тебе и «да», — стал раздражаться Градов от простоты соратников-подельников. — Допустим приехать мы можем не особо таясь. Еще лучше если проберемся через сад до самого последнего момента оставаясь незамеченными… А вот уходить надо быстро…
— И что ты предлагаешь? — спросил Исай.
— Лодка нам нужна. Большая и быстрая. Чтобы после грабежа, попрыгали в нее с набережной и отчалили.
— Здорово придумано, — согласился Исай. — А что до лодки, то можно взять лодку дровосеков. Можно кстати а ней и приплыть. Наймем от имени распорядителя Дерибаса… дескать нужна целая лодка дров.
— В целом мне нравится ход твоих мыслей… Но как быть с гребцами? Их там человек шесть будет. Не убивать же их…
— Припугнем пистолями, и они будут сидеть тихо как мышки под веником. А когда дело будет сделано, дрова выбросим за борт и уйдем.
— Хм-м… дельно, так и поступим, — окончательно согласился Андрей.
Погода благоволила намерениям Градова и его людей. Балтийский ветер нагнал еще больше туч, что обрели свинцовый цвет и стали висеть значительно ниже, а потом и вовсе пошел дождь. Сначала на головы жителей обрушился сильный ливень, что как-то резко перешел в моросящий дождь.
Нанять лодку с дровами не составило труда. На лодке, контролировать гребцов остались Роман с Борисом, у последнего была достаточно зверообразная рожа, чтобы ее испугались без ножа и пистолетов.
Что до подхода к цели, то решили особо не мудрить и подкатить на телеге, на ней же привезли сбитые из жердей три лестницы. Но они лишь на тот случай, если не удастся войти через двери. Сами лестницы положили на землю, а Харитон повел телегу дальше по улице, на финишную точку.
Градов постучал в дверь.
— Кто там? — послышался сонный голос лакея-привратника.
После чего открылось небольшое окошко в котором появилось заспанное лицо привратника. В сумраке ночного времени суток усиленной непогодой он увидел военного в плаще, что что-то укрывал под ним от дождя.
— Пакет его высокопревосходительству! — рявкнул Андрей. — Доставить лично в руки под роспись! Срочно!
Лакей только кивнул и стал открывать двери. Стоило только щелкнуть запорам и начать створкам открываться, как Андрей врезал по створке ногой со всей силы, после чего ворвался внутрь и врезал опешившему лакею в челюсть, отчего тот опал как осенний лист.
— Заходим!
Его банда ворвалась внутрь, напяливая на головы тканевые мешки с прорезями для глаз.
Лакея-привратника быстро связали и вставили кляп. К счастью, тут больше никого не оказалось.
Дальше тоже все произошло легко и просто. Слуги обитали в полуподвальных комнатушках с небольшими зарешеченными окошками под потолками, что напомнило Андрею каземат, в котором он однажды успел посидеть. Там их всех повязали полусонных нацелив на них пистолеты.
— Не дергайтесь и никто не пострадает.
Только одного пацаненка не стали вязать, лишь кляп вставили, чтобы не закричал в неподходящий момент.
— Покажи, где ваш хозяин обитает и все будет хорошо. Даже вот такую монетку дам, — показал ему серебряный рубль Градов. — Ну что, покажешь? Или мне тебе пальчик отрезать?
Тот кивнул головой и замычал через кляп, что дескать покажу и отчаянно закивал головой.
— Тогда веди.
Что тот и сделал. Перед спальней графа оказался еще один слуга, что дрых на кушетке и прямо над ним висел массивный такой колокольчик.
Быстрое сближение Исая, удар по голове спящему мешочком с песком и тот погрузился в еще более глубокий слой царства Морфея.
В соседней спальне спала его жена, в «предбаннике» пришлось повязать молодую девку, что так же спала на кушетке.
— Вы кто⁈ — встрепенулся Дерибас, стоило только открыть дверь в его спальню.
— Грабители, ваше высокопревосходительство, — усмехнулся Градов.
— Грабители⁈
Дерибас встрепенулся, но увы, под рукой никакого оружия не оказалось. Да даже если бы и было, то что он смог сделать против нескольких пистолетов?
— Агась… пришли за награбленным вами при строительстве Одессы. Говори или мы с тебя шкуру спустим и ты все равно расскажешь. Никто к тебе на помощь не придет. Так что не усложняй жизнь ни себе, ни нам.
Деваться этому испанцу было некуда, так что провел всех на третий этаж, где за железной дверью и находилась его сокровищница. Золотые и серебряные монеты хранились в кожаных мешочках, а они в свою очередь в дубовых сундуках обитых железными полосами с большими навесными замками.
Имелись какие-то бумаги, может быть акции с облигациями, но с ними Андрей решил не связываться.
Градова все это время так и подмывало спросить хозяина дома: «Вступил ли он уже в группу заговорщиков или нет?» Потому как помнил, что Дерибас в ней состоял. Другое дело что до свержения еще почти два года и заговора еще нет, по крайней мере того, что финансировался через Зубовых и их сестрицу Жеребцову англичанами. Англичане пока довольны нынешним императором Российской империи — участвует во всех европейских делах на их стороне, торгуя своим «пушечным мясом» по сходной цене.
«Вот и нас запродал для Голландской экспедиции за восемьдесят восемь тысяч фунтов», — вспомнил ходящие на эту тему слухи Градов.
Вот когда рассорится и начнет крутить шашни с Наполеоном, вот тогда и подпишет себе смертный приговор.
Так же припомнилось, что к моменту свержения Павла Первого, Дерибас уже был болен и практически не вставал с постели. Сейчас же если он и болел, то пока это никак не проявлялось внешне.
Покидав мешочки с благородным металлом в подготовленные парусиновые мешки, предварительно связав Дерибаса, банда спокойно вышла из дома. Лодка стояла на месте и в нее покидав награбленное, спустились сами. Выбросили почти дрова, оставив только пару вязанок для костра, и погребли прочь. Потом, высадив на берег штатных гребцов, поплыли дальше.
Андрей все это время находился в какой-то легкой прострации. Слишком легко все получилось, без единого выстрела, без стычки. Удивляло отсутствие охраны в доме Дерибаса. Все-таки такие ценности у себя хранил и ни одного бойца.
— Жадность фраера сгубила, — пробормотал он. — Мог бы и нанять несколько человек…
Впрочем, Градов предполагал, что изъяли у него далеко не последнее. Хотя как знать, испанец жил на широкую ногу…
6
Пока плыли, Андрей вновь задумался на тему спасения Павла Первого. Неоднозначный правитель, но Александр Первый, эта английская подстилка ему не нравилась еще больше, как и его братья к слову сказать, какие-то все с приветом и про Константина это еще мягко сказано, уж очень дикие слухи про него ходили среди офицеров.
Но как ни пытался, не мог найти способа спасти нынешнего императора. Градов просто не помнил точной даты свержения, чтобы банально кому-то заплатить, дабы они встретили заговорщиков на полпути и перебили их всех.
«Можно конечно схватить кого-то из Зубовых или даже их сестру и допросив, зачистить, свалив все на залетных грабителей, — продолжил размышлять Андрей. — Вот только это ничего не изменит в глобальном плане. Англичане ребята упорные и через год-два повторят попытку, только я о ней уже ничего не буду знать».
По мнению Андрея, Павел Первый допустил фатальную ошибку — не сформировал команду из лично преданных ему людей, из таких, что с его смещением тоже все потеряют и держались бы за свое положение всеми руками, ногами и зубами несмотря на все закидоны своего патрона.
«А он, вместо того, чтобы людей искать и привязывать их к себе, все в солдатиков играл и сейчас продолжает играть лично разводя караулы, — поморщился он. — Хоть бы по примеру Петра Первого из этих солдатиков потом свою бы элиту создал, так нет… не пошел ему урок предшественника в прок».
По некоторому размышлению Градов пришел к выводу, что и такая лично преданная команда императора бы надолго не спасла и предала за тридцать серебряников. Слишком уж он вспыльчив и отправляет в ссылку по поводу и без.
«А может вообще сменить к чертям всю династию? — вспыхнула мысль. — Перебить всех этих Романовых, а точнее Гольштейн-Готтороп-Ольденбургских, а вместо них привести кого-то из Рюриковичей…»
Смущало Градова только одно: почему Рюриковичи в свое время вообще позволили прийти к власти каким-то левым людям, тогда еще действительно Романовым?
«Не смогли договориться об общей кандидатуре из своих и из-за этого позволили взойти на престол чужакам? — недоумевал он. — Если так, то почему они смогут договориться сейчас, а не посадят на престол кого-нибудь еще из немцев? Не станет ли из-за этого только еще хуже?»
В итоге Андрей решил, что если и стоит вмешаться в историю России, то делать это нужно чуть позже, через тех же декабристов…
Лодка вздрогнула, наехав на пологий берег и Градов выбросил все мысли о судьбе отечества из головы. Лодку быстро разгрузили, а ее саму оттолкнули от берега отдав воле течения. Но перед этим Градов приказал отодрать все лавки на которых сидели гребцы.
— Зачем? — спросил кто-то.
— Надо…
Харитона все не было, но ему и ехать далеко, тем более что времени прошло не так уж и много, процесс экспроприации прошел быстро.
— Интересно… сколько мы взяли? — произнес Исай алчно глядя на мешки с добычей.
— Давай посчитаем, — предложил Андрей.
— Давай!
Андрею очень не нравилось поведение Исая, того прямо-таки потряхивало от зримо наблюдаемого богатства и люди в таком состоянии склонны совершать необдуманные и ошибочные поступки. До крайности, конечно, доводить ему не хотелось, но пистолет держал под рукой…
Градов начал вскрывать мешочки и разделил для начала все по типу использованного металла, то есть золото и серебро. Треть мешочков оказалось с золотыми монетами, остальное — серебро.
Андрей сначала посчитал монеты из мешочка с золотыми монетами.
— Ровно тысяча. Думаю в остальных мешочка сходное количество монет.
Потом посчитал серебряные монеты выбрав один из мешочков наугад. Там тоже оказалась тысяча штук.
— Итого у нас двадцать пять тысяч рублей золотом и семьдесят три тысячи серебром…
Все невольно охнули от прозвучавших сумм.
— Это сколько если на всех поделить? — спросил Глеб.
— По две с половиной тысячи золотом и семь с лишним тысяч серебром.
— Ох ты ж…
Как Андрей и ожидал Исай не выдержал испытание золотом.
— Давай прямо сейчас поделим и уйдем⁈ — предложил он.
— И куда ты пойдешь? — спокойно спросил Андрей.
— Да куда угодно!
— Пойти ты действительно можешь куда угодно, вопрос лишь в том, как далеко ты с такими деньгами уйдешь.
— Ты что ли меня не отпустишь? — схватился за нож Исай.
— Да при чем тут я? Бери деньги и вали…
Градов подхватив несколько мешочков бросил их в сторону Исая.
— Тогда, о чем ты… — почувствовав подвох, спросил тот.
— Как думаешь, как быстро станет известно об ограблении Дерибаса?
— Сегодня все уже будут об этом знать…
— Верно. Начнется переполох какой Петербург давно не видывал. Проверять будут всех и вся… А теперь сложи два плюс два… то есть будет известно, что дом грабило около десяти человек и опа, из армии дезертировал целый плутонг. Как думаешь, как быстро полиция и что еще хуже — тати соотнесут одно с другим и начнут нас искать? И как ты понимаешь, зная какую суму мы взяли, искать нас начнут очень рьяно. И убежать мы далеко не успеем, нас так или иначе срисуют и начнется загонная охота.
— Разбежимся по одному-два человека…
— И что это изменит? Описание нашей внешности будет в каждой деревне и постоялом дворе. Если от полиции мы еще сможем как-то сбежать, то вот от татей нам не скрыться. Они будут землю носом рыть. Вот и получается Исай, что сейчас армия наша самая лучшая защитница, потому как там нас будут искать в последнюю очередь.
Лицо Исая постепенно становилось нормальным, а из глаз уходил лихорадочный блеск. Все-таки дураком он не был и доводы разума воспринимал.
— Да, ты прав… Только и нас могут проверить пока по городу шататься будем и особенно когда из него выезжать…
— Потому деньги нужно замаскировать…
— И как мы это сделаем?
— Все просто — сделаем двойное дно. Я специально вас попросил для этого оторвать лавки в лодке.
Наконец прикатил Харитон и работа по обустройству тайника закипела. Что до оружия, то от него избавились.
Далее удача продолжала им сопутствовать. Город наводнили патрули и плутонг Градова несколько раз останавливали и досматривали телегу, требовали назвать причину, по которой они шатаются по городу, но выданная майором Гордеевым бумага делала свое дело. А уж когда они получили исполненный заказ в виде пулилеек и бронепластин, то и вовсе все вопросы отпадали.
В расположении Харитона ждала радостная весть, командир батальона выполнил условия сделки и выкупил из гвардейского егерского батальона его сына Ефима.
— Тяжелая… — пробормотал Роман, примерив свой экземпляр доспеха.
Эти пластины обшили брезентом и приделали им специальные лямки.
— Жизнь штука вообще нелегкая, а вот лишиться ее наоборот легче легкого, так что если не хочешь с ней расставаться раньше времени, то придется потаскать и помучаться.
— Да я так…
Градов же подумал, что немного недоработал с конструкцией бронежилета. Понятно, что ничего сложного сделать по определению не могли, но один момент все же можно было учесть.
«Пуля если попадет, то ее при ударе разорвать может на мелкие ошметки, свинец металл все же мягкий, и часть из ошметков может угодить в подбородок, да и просто по лицу, смотря как голова будет наклонена, а то и в шею, что может оказаться смертельно, — подумалось ему. — Надо бы тут было небольшие поперечные полоски приделать…»
Увы, но с модернизацией доспеха он уже ничего не мог поделать, так как буквально на следующий день они направились на запад. Император, которого собственно все это время ждали, так по каким-то причинам не удостоил их чести себя лицезреть и выслушать напутственную речь.
«Ну не ограбление же Дерибаса сорвало его явление?..» — подумал Андрей, которому было бы любопытно взглянуть на императора хотя бы издали.
7
Поскольку уже практически опаздывали, то двигались ускоренным маршем проходя в сутки по тридцать километров, а всего требовалось преодолеть порядка четырехсот километров, на что ушло пятнадцать дней. Благо погода благоприятствовала, растянувшуюся на много километров колонну войск лишь пару раз накрывал дождевой фронт
В Ревеле, буквально сразу по прибытию началась погрузка на корабли. И тут выяснилась пренеприятная новость, а именно тот факт, что все обозное хозяйство придется оставить на берегу.
— Взять только носимый запас! — поступил приказ.
— Вот задница…
Для всех это означало, что придется расстаться с палатками, инструментами, большей частью продовольствия, а для плутонга Градова возник риск остаться без экспроприированных у Дерибаса средств.
— За мной!
Плутонг Андрея последовал за ним. Вокруг царила суматоха, все толкались и ругались.
— Окружили плотно телегу! Харитон, Ломай второе дно!
Тот кивнув и быстро начал выламывать доски под которыми лежали мешочки с деньгами, что стали быстро забрасывать в вещевые мешки.
— Чего тут застряли⁈ — закричал ротный фельдфебель. — Живо похватали свои вещи и двинулись на погрузку!
— Еще немного господин фельдфебель!
— Пошли! Ваша очередь!
К счастью деньги успели распихать по мешкам.
Из-за общей суеты никто не заметил наличие дополнительного груза, а именно бронежилетов.
Погрузка на корабль оказалась еще тем геморроем. Сам корабль стоял на рейде в сотне метрах от берега и чтобы до него добраться пришлось плыть на больших лодках, причем солдатам пришлось занять большую часть мест на веслах, а поскольку опыта гребли не имелось, то весла работали вразнобой.
— Дружно гребем! И раз! И два! — отсчитывал какой-то моряк.
Команды помогали слабо, но худо-бедно они все же добрались до корабля и дальше уже требовалось подняться по специальной веревочной лестнице в деревянными перекладинами.
Не всем это удалось. Градов, пока еще плыли к кораблю, видел как один из солдат сорвался и грохнулся обратно в лодку. И это ему еще повезло, мог бы и воду плюхнуться и уйти камнем на дно, учитывая сколько на себе приходится тащить, плюс мушкет. Новый образец хоть и полегче тех дур с которыми они тренировались в солдатской школе и весит чуть больше шести кило, но все равно, это гиря на шее, которую не сразу-то и скинешь, а если и скинешь, да спасешься, так лучше бы сразу утоп, потому как накажут за утерю ценного военного имущества так, что все равно сдохнешь.
— Живее прибирайте руками и ногами, черви сухопутные! — покрикивал на них с палубы колоритного вида боцман.
— А ты стало быть червь морской, сиречь глиста⁈ — поинтересовался Андрей, который с трудом взобрался на борт, да еще с этой дурацкой пикой.
— Ах ты!..
— Уймись! А то сейчас тебе дырку в брюхе сделаю…
— Не задерживаемся!
Поднявшиеся на борт солдаты со своим грузом выстроившись в очередь, скрывались в люке. Плутонг Градова пристроился к этой очереди и вскоре они оказались в чреве корабля, спускаясь по крутым лесенкам все ниже и ниже.
— Вещи сложить в трюм! С собой взять только одеяло и шинель!
Делать нечего, пришлось оставить свои вещмешки с прочим барахлом и оружием в грузовом трюме.
Исай явно задергался не желая оставлять такое богатство без своего присмотра.
— Не мельтеши… — одернул его Градов, хотя самому было несколько не по себе и ему отчего-то вспомнился фильм «Раз на раз не приходится», в котором тоже над золотом излишне тряслись и в итоге все потеряли. — Не привлекай внимания…
Тот чуть заторможено кивнул и оглядываясь пошел на выход.
Поднявшись на уровень выше, оказались в еще одном грузовом трюме, но в настоящий момент слегка приспособленного для перевозки людей. Висели гамаки, но их было явно недостаточно для всех перевозимых солдат. впрочем сразу стало ясно, что гамаки предназначены для унтер-офицерского состава, а простым солдатам придется располагаться на палубе подстелив под себя шинель.
«Могли бы и палатки прихватить», — подумал Андрей, что почувствовал, что с этим могут возникнуть определенные проблемы в месте назначения.
Погрузка войск шла довольно долго, а время в темном трюме освещаемом лишь несколькими чадящими сальными свечами тянулось невыносимо медленно, но вот наконец трюмы заполнились солдатами, выражение: «как сельдь в бочке» подходило к ситуации, как нельзя лучше.
Но даже после погрузки, корабли по неизвестной всем продолжали стоять на месте.
«Или в ночь не хотят отчаливать, или ветер пока не позволяет», — предположил Градов.
Солдаты недовольно гудели из-за задержки из-за чего создавалось впечатление, что находишься внутри пчелиного роя. И их можно было понять, лишний раз не пошевелиться, в трюме влажная духота — вентиляция отсутствует, проблемы с едой и водой — ее выдавали порционно. Вместо обеда и ужина выдали по ржаному сухарю и куску солонины, хорошо хоть не гнилой. Вместо кружки пива дали обычную воду.
«Да еще сырую, — обеспокоенно отметил Андрей. — Как бы дристать не начали…»
Впрочем, пока было терпимо. Поев, солдаты притихли и отошли ко сну, начав восстанавливать силы после длинного марш-броска.
Андрей проснулся от того, что его гамак довольно сильно раскачивался.
— Плывем…
Корабль довольно чувствительно накренило на правый борт и качало на волнах из-за чего появились первые болезные, но пока без жесткой реакции в виде рвоты, просто валялись пластом и глухо ругались.
Андрей сходил в гальюн представлявший собой ряд бочонков стоявших палубой выше в коридорчике разделявший правый борт от левого. На этой палубе хранился порох для корабельной артиллерии, обитал экипаж, хранились продукты и так далее…
— Град, твоя очередь проветриться, — сообщил ротный фельдфебель.
Солдаты целыми взводами действительно то и дело покидали ненадолго трюм, чтобы подышать свежим воздухом.
8
Выбравшись из нутра корабля Градов, глубоко вдохнул, да так, что закружилась голова от переизбытка кислорода, что организм получил, коий уже привык к его недостатку. Его подчиненные чувствовали себя аналогичным образом, некоторые даже пошатнулись, ну или может тут еще качка сыграла свою роль.
— Ух… аж в глазах потемнело, — сказал Исай.
— Со шканец не уходить! Не разбредаться! — покрикивал на них кто-то из моряков.
— Что еще за шканцы? — спросил Андрей, что в корабельном деле был ни бум-бум.
— Вот, это место, где лодки стоят. Дальше вот этой мачты не заходить!
— Понятно…
Место на шканцах было маловато, ибо тут стояли четыре лодки: две большие по длинне и ширине на полсотни человек, они располагались по краям (на них осуществлялась перевозка солдат) и две маленькие лодки, расположенные в центре одна за другой на десять человек каждая.
— Заходите в проходы между лодками! У борта не шарьтесь! — продолжал их наставлять матрос. — На палубу не плевать, а то драить заставлю!!! В карман себе плюйтесь, крысы сухопутные!
В проходы между лодками можно было едва протиснуться, но если сесть, то вроде, как и нормально.
Проходы между лодками и бортами были чистыми от простых солдат и использовались для движения моряками либо для прогулок младшими офицерами. Высшие офицеры облюбовали возвышение на корме.
«А как они эти лодки на воду спускают и поднимают? — задался вопросом Градов, так как специальной кран-балки не заметил. — Или с помощью вот этому здоровенному бревну на мачте? Благо оно подвижное…»
Впрочем, Градов подумал, что если не возиться с большой лодкой, а довольствоваться малой, для его плутонга-банды ее будет более чем достаточно, то можно и вручную спустить, да просто сбросив ее за борт, главное, чтобы она при этом не перевернулась и не утопла. Ну, а утонет, так есть вторая для еще одной попытки.
«И надо будет борта большим лодкам пробить, чтобы в погоню не кинулись», — подумалось ему.
— Эй моряк…
— Чего тебе?
— Долго нам тащиться?
— Дак мне откуда знать?
— Так вы что, не в курсе куда этот самый курс держите?
— Дак кто ж нам скажет? Наши дела — команды исполнять — паруса ставить, да убирать, а уж куда курс держим, то офицеры ведают, а нам то знать не положено и без надобности.
— Допустим в Голландию плывем…
— Да хоть куда, — усмехнулся собеседник. — Море — дело такое, непредсказуемое. В море строить планы бессмысленно ибо сейчас оно спокойное, а к вечеру уже может разгуляться шторм, да такой, что на несколько дней к ряду и куда он за это время наш корабль снесет то лишь одному Богу ведомо. Хорошо если не разобьет о скалы и не выбросит на берег. Вот тогда бед не оберемся…
— И часто шторма случаются.
— Бывают. Сейчас еще сезон не наступил, но это ничего не значит. В любой момент буря может налететь.
— Понятно…
Время проветривания быстро пролетело и их погнали обратно в трюм, чтобы освободить место для новой партии страждущих.
— Ну что Град, когда в отрыв пойдем? — поинтересовался Исай.
— Выждать надо несколько дней. Далеко за эти сутки мы не отплыли, да и корабли, как ты, наверное, сам заметил, пока идут весьма кучно, пусть немного растянутся, а то если что, то с этого корабля дадут сигнал остальным и нас быстро загонят на лодках, как кабана на загонной охоте с собаками…
Тот понятливо кивнул и отстал.
С каждым новым выходом на прогулку с целью подышать свежим воздухом Андрей отмечал свою правоту, то есть корабли действительно степенно растягивали свой строй и вот настал день, когда паруса едва виднелись что на западе, что на востоке.
— Сегодня ночью… — сказал Градов, на вопросительный взгляд Исая.
Тот оживился, да и остальные тоже, разве что кроме флегматичного Харитона, что с возвращением к нему сына вновь стал таким… основательным.
В трюме делать было нечего, только что о чем-то болтать или спать. Болтать тоже особо было не о чем, так что солдаты отсыпались впрок, словно предвидя, что с этим делом в скором времени станет не очень хорошо. Спал и Андрей, покачиваясь в гамаке.
Проснулся он оттого, что его стало буквально швырять из стороны в сторону, да еще с какими-то рывками.
— Спаси и сохрани! Господи! Спаси и сохрани! — молился кто-то неподалеку в полный голос истово крестясь.
— Проклятье… — ругнулся Андрей Градов. — Вот уж правду говорят: хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.
На море разыгрался внезапный шторм, коими славится Балтийское море.
— Бу-э-э… — послышался специфический звук опорожнения желудка из верхнего прохода.
Это словно запустило цепную реакцию и то тут, то там люди начали блевать прямо на палубу, потому как никого не снабдили бумажными пакетами для этого дела. Очень скоро в трюме стало нечем дышать от запаха рвоты.
— Накаркала эта мокрица, — отозвался Исай, что тоже едва сдерживался от того, чтобы не изрыгнуть из себя вечернюю пайку.
А корабль продолжало швырять по волнам, всю его тушу то поднимало, то опускало, то кренило на правый и левый борт, так, что казалось он вот-вот ляжет на бок и тогда люди в трюме буквально выли от ужаса. Его конструкция противно скрипела во время таких моментов.
Находиться внутри этой «бочки» было невыносимо. Кажется, что корабль вот-вот пойдет ко дну и ты вместе с ним, при этом никак ни на что не можешь повлиять. Ничего удивительного что нервы у некоторых солдат не выдержали, и они кинулись к люку, что вот незадача, оказался заперт.
— Выпустите нас!
— А-а-а!!! — начали долбиться они в крышку люка.
— Откройте ироды!
— Мы все погибнем! Утонем!
— А-а-а!!!
— Спасите!!!
В истерию впадало все больше людей. Стадный инстинкт, да еще на фоне сильного стресса и страха — мощная штука. Лишь немногие сохранили спокойствие и просто тихо молились.
Люк попытались выбить, но подперли его крепко, так что у солдат, впавших в буйство, ничего не вышло.
— Прекратить! — заорали фельдфебели и прочие унтер-офицеры после того, как первый и самый острый приступ паники прошел. — Живо всем вернуться на свое место!
«Интересно, это только на время шторма нас закрыли или каждую ночь так делают? — тем временем подумал Градов, осознав, что если верна второй вариант, то попытка побега изначально была обречена на провал. — Вот ведь… не проверил даже».
Но собственно и проверять в дальнейшем особого смысла не имелось. Шторм длившийся больше суток постепенно стих, но в целом штормовая погода сохранялась, сильный порывистый ветер поднимал высокие волны, что могли перевернуть маленькую лодочку, да и большую так накрыть, что вмиг заполнит водой до краев, и стало ясно, что в ближайшие дни бежать просто опасно. Кроме того, шторм в любой момент мог снова разбушеваться.
«В зависимости от того, под какой край циклона мы попали и как он сам движется», — подумал Андрей.
— Проклятье… ну что за невезуха…
Конечно же шторм разбросал корабли и им пришлось собираться вместе.
— Где это мы? — поинтересовался Андрей, увидев берег, а на нем какой-то городок.
— Англия… а это Ярмут.
Только Градову это знание ничего не давало. Как он все же выяснил, на ночь их все же запирали… Может быть делали это после шторма, но Андрею от этого было не легче.
9
Море продолжало штормить, команда же проводила небольшой ремонт и спустя пять дней, когда погода немного успокоилась, по крайней мере корабли могли безопасно отправиться в плавание, корабли вновь подняли паруса и отправились на юго-юго-восток. Но плавание продлилось недолго, сутки и вот они на месте.
— Приготовиться к десантированию!
Получив свое имущество солдаты стали выбираться и строиться на палубе в ожидании начала процесса высадки. Лодки уже спустили на воду, но приказ все поступал. Поблизости стояли другие корабли эскадры в ожидании сигнала с флагмана.
На кормовой надстройке собрались высшие офицеры. Как уже знал Градов, они плыли все на флагмане русской эскадры под командованием адмирала Чичагова. Рядом с ним стоял и смотрел на берег с недовольным видом командир первой дивизии генерал-майор Эссен.
— Чего же вы медлите? — вопрошал Чичагов.
То, что услышал Градов от этого напыщенного сноба, его поразило.
— Я не вижу никаких приготовлений к принятию с почестями войск Его Императорского Величества! И поэтому я не могу без нарушения уважения к достоинству своего Государя произвести высадку нецеремонным образом!
Адмирал от таких слов явно несколько опешил, да и остальные офицеры — командиры полков, немало удивились.
— Сударь! Мы призваны не на праздник и почести наиболее подобающие здесь, заключаются в том, что берег уже очищен англичанами, ими разрушены батареи, не встречающие нас пушечными ядрами. Впрочем, если вам нужны почести, то город Гельдерн находится неподалеку и войска могут направиться туда тотчас же после высадки и найти во всех отношениях дружественную встречу.
— Нет! Отсутствие подобающей церемонии приветствия, это выражение неуважения к нашему Государю и я не могу допустить такого конфуза!
— Послушайте… высадку необходимо совершить как можно скорее, — продолжал увещевать адмирал строптивого генерала. Явно сдерживаясь, чтобы не загнуть Большой петровский загиб. — Есть опасение быть захваченными непогодой. Ветер снова крепчает… нас может выкинуть на берег и как результат погибнет вся эскадра.
— Тогда мы высадимся в другом месте.
— В каком⁈
— Тексель.
— На остров?
— Да!
— Но зачем?..
— Таков мой приказ!
— Послушайте… Неблагоразумно входить в Тексельский канал, он затруднен во входе и на выходе. Там мы будем как в ловушке-лабиринте из-за многочисленных постоянно меняющих после каждой бури фарватер отмелей…
Но никакие доводы не действовали на генерала. Казалось, еще немного и эти двое сцепятся между собой, ну или дуэль устроят. Впрочем, адмирал проявил сдержанность и посмотрев на хлопающий на все крепчающем ветру Андреевский флаг, отдал приказ на подъем шлюпок, а солдатам соответственно пришлось вновь спуститься в ненавистный им трюм, из которого несмотря на все старания по уборке так и не смогли вывести тошнотворный запах блевоты.
Еще одно короткое плавание, до острова было что называется рукой подать, и вот собственно состоялась поспешная высадка на остров Тексель.
Через три дня, тридцать первого августа подошли английские корабли, что везли вторую дивизию и самого командующего русским корпусом генерала Германа фон Ферзена. Они почему-то тоже высадились на этот остров на котором давно хозяйничали англичане.
Про сражения что они успели провести разузнал пронырливый Силуан.
— Англичане оказывается, не дожидаясь нас высадились еще в середине августа. Впрочем, наши там тоже отметились, но если англов было двенадцать тысяч солдат, но наших меньше тысячи из состава морской пехоты. Тут оказывается уже была наша эскадра из нескольких кораблей.
— И много потеряли при высадке?
— Про наших ничего неизвестно, а вот англы около пяти сотен убитыми, ранеными и утонувшими. Не считая нескольких разбитых баркасов.
— Это немного… — сказал один из ветеранов. — При высадке да под огнем противника… тут немудрено до четверти десанта потерять.
— Ага, учитывая, что противник потерял около тысячи человек и вынужден был отступить, хотя имел перевес в силах… На следующий день десант захватил укрепления и арсенал Гельдера, где на рейде взял 2 корабля, 7 фрегатов и корвет, а на верфи — строящиеся 2 корабля и 9 фрегатов.
— Знатные трофеи…
— Ха! Это еще что! Двадцатого августа англы при участии наших захватили весь флот голландцев, что базировался на этом острове! Это десять кораблей, двенадцать фрегатов и несколько мелких судов. И еще десятка три торговых судов! Вот где трофеи!
— Это да…
«Собственно надо думать англичане выполнили главную задачу этого эпизода противостояния с Францией — лишили их значительной части боевых кораблей союзников, — подумал Градов, зная образ мышления островитян. — Плюс избавились от торгового конкурента в лице собственно Голландии. Возвращение же в Голландии монархического строя для англичан глубоко вторично из серии: получится — хорошо, не получится — не очень-то и хотелось».
Вскоре произошло еще одно сражение у деревушки Краббендам. Голландско-французские войска контратаковали, желая сбросить английский десант в море, собрали двадцать пять тысяч солдат против двадцати тысяч англичан. На стороне англичан играла местность, а именно испещренное вдоль и поперек каналами древнее болото, и каналы эти оказались дополнительно укреплены высокими дамбами, что послужили хорошим укрытием от артогня, ну и ружейной пальбы. В общем контратака провалилась, противник потерял почти две тысячи убитыми и ранеными, против менее двух сотен англичан.
10
— Вот же долбанный долбоящер… — сплюнул Андрей и стер с лица соленую воду.
Градов имел ввиду их командира дивизии Магнуса Густава фон Эссена, коего в России переименовали в Ивана Николаевича. Командующий русскими войсками хренью страдать не стал и по прибытии сделав внушение командиру первой дивизии, отдал приказ на переброску войск на материк.
И вот, солдаты, налегая на весла в сильный ветер вынуждены были грести на большую землю, а тут помимо ветра в проливе еще и течение сильное оказалось и лодки сносило далеко в сторону. Любое неудачное погружение весла в высокую волну приводило к тому, что всех окатывало брызгами, так что все очень скоро оказались мокрыми с ног до головы. Благо плащи все-таки худо-бедно спасали, но ноги все равно промокли.
«А морякам еще и возвращаться, выгребая против ветра и течения», — пожалел матросов Андрей.
Стоило только первым подразделениям перебраться на материк как вновь испортилась погода, и что оказалось хуже для русских солдат, укрыться им от ветра и дождя оказалось совершенно негде. Все здания деревень оказавшиеся под контролем союзников заняли английские солдаты. Только лишь офицерам выделили несколько домов, а простым солдатам пришлось ночевать и дневать под открытым небом. Построить какие-то укрытия оказалась банально не из чего.
— Ни хрена себе… — потрясенно выдохнул Градов, когда обнаружил, что в какой-то момент пошел самый натуральный снег. — Етить колотить… в Голландии и снег… да еще в начале сентября!
Палатки должны были поставить англичане, но своих обязательств они по разным причинам не выполнили. Впрочем, помимо палаток они должны были поставить лошадей для кавалерии, но смогли обеспечить только четверть от необходимого. И этих лошадей разобрали казаки и частично артиллеристы, чтобы тягать свои пушки и то им сильно не хватало конского состава и вместо четверки коней орудия таскали двойки.
Температура резко упала и по ощущениям держалась где-то в районе десяти градусов в дневное время, падая до нуля по ночам. Все это привело к тому, что в армии начали быстро расти санитарные потери. Простуда косила людей десятками.
Кроме того, собственные запасы продовольствия быстро закончились и пайки стали получать сначала со складов голландского флота, а потом стали присылать англичане.
— Чего это нам тут выдали? — недоуменно и недовольно ворчали солдаты, разглядывая пищевое довольствие.
— Что это за гадость? — хлебнув из кувшина, скривился Исай.
Кто-то даже сплюнул.
Градов тоже попробовал.
— Ром…
В свое время Андрей много чего попробовал, в том числе и ром, но то, что он сейчас выпил действительно было той еще мерзостью на вкус.
— А это что такое? — достал Харитон из корзины плод размером с гусиное яйцо.
— О! Картошечка! — обрадовался Градов, что очень давно хотел поесть жареной картошки, да хотя бы и пюре, не говоря уже о соломке или чипсах.
И тут послышался возмущенный солдатский гул:
— Картопля⁈
— Сатанинский овощ⁈
— Англы потравить нас хотят⁈
— Вот твари!
— Не будем поганиться…
— Молчать! — рыкнул Градов. — Никто нас не хочет отравить. Если все правильно приготовить, то это вкусно и питательно!
— Так кто ж знает, как правильно это чертово яблоко готовить-то?!!
— Я знаю! Так что хватаем картошку и идем за мной буду вас учить ее готовить. Выполнять!
Андрей же порадовался еще тому, что картошка недавнего урожая, не залежавшаяся, не померзшая и не гнилая.
Солдаты подхватили корзины и пошли вслед за своим командиром. Помимо картошки так же выдали горох. А вместо ржаных сухарей получили сухари из белого пшеничного хлеба, которые солдатам отчего-то не зашли.
— Эх, жаль маслица нету… а я бы такую жареху сбацал… языки бы проглотили!
Вернувшись на свое место, Андрей принялся руководить своими подчиненными, дав предварительное пояснение:
— Сейчас мы можем приготовить только два блюда. Первое — сварить картошку. Можно прямо с кожурой, это будет картошка в мундире. А можно предварительно почистив. Мы будем готовить второй вариант. Так что взяли ножи и начали чистить по две картофелины для себя. Второй вариант — запечь в углях. Тут правда много уйдет на обугливание, но зато вкусно… посыплешь солью… м-м-м…
Андрей от предвкушения аж глаза закатил, одновременно вспоминая, как он в детстве с друзьями так картошку пек, когда рыбачить ходили, ну и после уборки урожая на родительской даче тоже подобной готовкой баловался.
— Тоньше кожуру срезай Глеб…
— Да это с непривычки…
Впрочем, некоторые солдаты (собственно половина взвода) чистить картошку не спешили, более того, демонстративно свалили картошку в кучу в стороне от бивуака, типа мусор. Андрей заставлять их не стал, как и делать замечание.
«Ничего… как только увидят, как мои начнут уплетать за обе щеки, так их потом за уши не оттащишь», — подумал он.
Но при этом сказал:
— Нам больше достанется. Эй, Борис, Кирилл, собрать эту картошку и отнести в наш схрон.
— Да зачем…
— Исполнять!
После того, как все почистили, порезали на половинки и принялись варить. В одном котелке — картошку, а в другом — горох.
Дрова требовалось экономить, их англичане тоже завозили откуда-то, потому как Голландский берег был чист от древесной растительности. Если что и росло, то англичане в первые же дни все посрубали и сожгли.
Наконец картошка с горохом сварилась и в образовавшиеся угли закопали по картофелине для каждого солдата.
— Сначала горох едим, пусть картошка чуть остынет…
Горох уплели быстро и вот настала очередь картошки. Все с интересом и ожиданием уставились на Градова, особенно те, кто готовить картофель отказался.
Андрей взял половинку картофелинки, щедро посыпал солью и закинул в рот, после чего начал жевать с выражением блаженства на лице. Проглотил и… в следующий миг схватился за горло обеими руками и захрипел, начав пучить глаза.
— Хр-р-р… а-а-а… ы-ы-ы…
Зашатался, сделал несколько неуверенных шагов на подгибающихся ногах то туда, то сюда под ошарашенными взглядами солдат, пока наконец не навалился на опешившего Исая, обхватив его за шею, как главный герой в фильме «Маска», и не прокашлял ему в лицо:
— Кха-кха… Отрава… кха-кха… Помираю браты, кха-кха… похороните меня как викинга, кха-кха… закопайте в лодке, кха-кха… прямо здесь, кха-кха… и насыпьте курган, кха-кха… Вы выполните последнюю волю своего конунга, братья?
— Э-э-э…
Дальше Андрей играть умирающего не стал и резко отстранившись от совсем потерявшегося Исая, встал и оглушительно расхохотался.
— Ох… — смахнул он набежавшую слезу. — Видели бы вы сейчас свои рожи!
— Так ты чего это… не помер? — как всегда выдал тупую в своей бессмысленности фразу Еще Тупее.
— Шутканул я, Киря. Не удержался. Очень уж вы сейчас выглядели потешно, ожидая что со мной станется. Жрите давайте. Вкусно. Еще бы укропчиком посыпать да петрушкой… м-м-м…
После чего взял еще одну половинку и принялся есть. Только после этого остальные солдаты, начав тихонько посмеиваться, потешаясь над тем, как их ловко облапошил командир, стали осторожно пробовать свои доли. И вскоре все активно работали челюстями.
— Вкусно! — первым признал очевидное Емельян сын Харитона.
— Ага!
Но хитом стала печеная картошка, что как раз подоспела.
— У-у-у! Еще хочу!
— Нет проблем парни, картошки у нас благодаря брезгливым товарищам просто завались! Берите.
— Эй! Это наша картошка!
— Вы ее выбросили, значит она больше не ваша, а того, кто ее собрал и сохранил, то есть моя.
— Это не по-божески!
Солдаты, выбросившие картошку, загудели возмущенно.
— Господин младший унтер-офицер, — обратился к нему один из командиров плутонгов — рядовой старшего оклада по имени Захар. — Сглупили люди, так что ж теперь голодом морить нас станешь…
— Ладно, знайте мою доброту, забирайте картошку.
— Благодарствуем…
Этот эпизод создал эффект круга на воде от брошенного камня. Картошка начала набирать среди солдат популярность, от роты к роте от батальона к батальону от полка к полку. Всякие умники ее выменивали или просто подбирали брошенную, что соответственно интересовало тех, кто ее выбросил, ну и включалась логика, что раз кто-то ее забирает, значит она кому-то нужна, а раз нужна кому-то, то и нам самим пригодится…
Ну и история с «умирающим конунгом» разлетелась среди солдат, так что Андрей стал неожиданно для себя широко известным среди солдат, среди которых получил соответствующее шутливое прозвище Конунг.
Даже до офицеров дошло. Так что его вызвал к себе командир батальона.
— Что там у тебя за история с умирающим конунгом? А то какие-то совсем непонятные басни рассказывают.
Андрей пояснил.
— Смешно… — совсем без улыбки сказал комбат. — Только как бы плакать потом тебе не пришлось.
— Не понимаю, ваше высокоблагородие… — действительно удивился Андрей.
— Назвал себя конунгом… кто-то может это неправильно понять, решит, что назвался князем, и повести на правеж.
— Это просто шутка, ваше высокоблагородие. А что до того, кем назвался, так земли-то эти викингам принадлежали в далекие времена, вот и…
— Это называется горе от ума. Не зря говорят, что во многих знаниях — многие печали. Ты, много знаешь, оно и понятно, получил хорошее образование, пошутил с твоей точки зрения невинно, а кто-то крамолу узрит. Потому лучше так не шути больше. А лучше вообще не шути. Мне бы не хотелось лишаться такого подчиненного да еще так глупо…
— Не буду, ваше высокоблагородие.
— Да, что там с картошкой? Ты вроде знаток по ее готовке… — поморщился майор Гордеев.
— Могу приготовить, ваше высокоблагородие и уверяю, вам очень понравится.
Как оказалось офицеры, если не считать генеральский состав, что получали все самое лучшее в неограниченном количестве, не шибко жировали, особенно в последнее время, когда начался сезон штормов и подвоз пропитания и особенно его выгрузка стало совсем проблемным действом, некоторые транспорты даже топило и выбрасывало на берег внезапно налетавшим шквалом. А картофеля у офицеров, что им тоже брезговали, успело скопиться преизрядно. Но как известно, голод не тетка…
В общем приготовил он им картошку во всех возможных видах и сам наелся. Плюс масла прихватил, чтобы еще порадовать своих бойцов.
«Хм-м… — невольно призадумался Градов по поводу своего нового закрепившегося прозвища у подчиненных, потому как в голову пришли совсем уж шальные мысли. — Как известно в каждой шутке есть лишь доля шутки… И в этой шутке доля шутки составляет большую часть… но можно ведь и передавить, постепенно сделав меньшую часть чуть большей, а потом и вовсе стопроцентной… Вот только как это можно сделать?.. И собственно надо ли мне это?..»
Но ответы на эти странные и неожиданные вопросы он пока не нашел.
11
Переброска заняла несколько дней и завершилась только к вечеру шестого сентября.
Позавтракав всухомятку, (благо о марше предупредили заранее и все имели возможность заготовить печеный картофель на утро с вечера), солдат навьюченных по полной, погнали куда-то на юг.
— Вот уж правда, все как ты сказал тогда: попали с корабля на бал, — сплюнул Исай с хмурым видом.
Ну да, как всегда вездесущий и везде сующий свой нос Силуан вызнал, что оказывается их ведут некоему городку под названием Петтен, откуда будет развиваться наступление, назначенное на восьмое сентября.
Позади оставались небольшие деревеньки и городки, к которым хорошо подходило слово «игрушечные», все такие компактные, аккуратные, чистенькие, крытые черепицей, окружены садами. В общем не сравнить с российскими пасторалями с угрюмыми грязными деревеньками из серых покосившихся избушек крытых соломой.
— Богато живут…
— Ну так нынешние господа не со своих крестьян по три шкуры спускают, а за счет торговли богатеют, — с горькой усмешкой ответил Градов. — Наши господа как раз у них и покупают всякие разные заморские товары так называемые колониальные: перец, сахар, шелка, да все прочее, потому и драли с вас помещики три шкуры. Так что можно сказать эта вся красота построена и за ваш счет тоже…
— А чего же наши с торговли не живут раз так выгодно?
— Потому что эти господа внушили нашим господам, что торговля есть дело презренное и настоящий аристократ должен жить с земли. Конкуренты никому не нужны. Вот и англичане сейчас флот у голландцев умыкнули, чтобы те больше не смогли за счет торговли богатеть и в итоге подомнут все колонии под себя, и наши аристократы теперь все станут покупать у англичан.
«А перед этим французам почти весь флот обнулили», — подумал он.
— Вот оно как… А если этого принца Оранжа вновь на престол вернут, то корабли же придется отдать…
— Что-то может и отдадут… но думается мне, что случится какая-нибудь неприятность и корабли либо потонут во время очередного шторма, или вовсе сгорят. Дескать несчастный случай, никто не виноват.
— Ха-ха! Понятно!
Шли долго. На обед останавливаться не стали. К середине дня вышли к каналу вдоль которой шла дорога. Здесь Андрей увидел знаменитые ветряки.
— Сколько их тут много! — удивлялись солдаты. — Где же они столько пшеницы выращивают, чтобы столько мельниц все в муку мололо⁈
— Это не мельницы, — вновь стал проводить ликбез Градов.
— А что?
— Насосы. Видите канал?
— Ну да…
— Таких каналов тут тьма тьмущая. Насосы вычерпывают из них воду и сливают в море. Если эти ветряки встанут, то каналы переполнятся и всю эту местность заполнит водой и она превратится в непролазную топь.
— Вот оно как!
— А ведь они и не работают…
— Вижу… — кивнул Андрей. — И это плохо. Видимо голландцы успели их сломать и если мы их не выбьем и не выберемся на возвышенность, то придется нам через некоторое время утопать в грязище… и случится это при такой погоде скорее раньше, чем позже.
А погода все никак не радовала. Низкие тучи то и дело пробрасывали дождевыми зарядами, а между ними постоянно моросило.
К Петтену — городку на побережье, подошли лишь к глубокому вечеру.
— Готовьтесь к бою! Атака на рассвете! Завтра будет жаркий день! — хохотал фельдфебель.
Выдали порции рома, причем две порции с наказом:
— Выпить только одну порцию перед боем! Вторую оставить до успешного окончания боя дабы выпить за победу! Сухарями запастись на двое суток!
Впрочем, к сухарям положили полюбившуюся печеную картошку. Вкусно и хранится достаточно долго.
Что до рома, то никто не стал следовать рекомендации и что-то оставлять на потом, выпили обе порции.
Погода начала было проясняться. По крайней мере прекратился этот поганый дождь.
Спать никто не ложился. Да и как уснуть ожидая первого боя⁈ Это надо иметь просто титановые яйца. Впрочем, такие люди имелись, но то из ветеранов. Хотя большая часть из них тоже задумчиво глядели в огонь и курили, тихо переговариваясь между собой, что-то вспоминая и наверное гадая, как оно все пройдет в этот раз, останутся невредимы или же все-таки убьют…
Около часа ночи появились офицеры.
— Слушай! Строиться! Выходим на сборные пункты! Всем сохранять тишину!
Прояснившееся небо, вновь стало заволакивать тучами и опять начал накрапывать дождь. Сделалось так темно, что в нескольких шагах нельзя стало увидеть человека.
Шли куда-то в кромешную темноту, оставалось только надеяться, что офицеры знают куда идти и не заплутают, а то и такое возможно.
Но вроде пришли и стали ждать рассвета. Время тянулось тягуче-медленно и Андрею Градову хотелось, чтобы наконец уже рассвело и все началось, ибо ждать становилось уже невыносимо. Поддетая под форму броня все-таки не гарантировала неуязвимости. Оставались открыты ноги с руками, не говоря уже о голове.
Восток только-только начал сереть, когда вдруг послышались далекие звуки артиллерийской стрельбы… не все даже сразу поняли что это такое, потому как чем-то походило на далекие раскаты грома и только ветераны сразу узнали звуки.
— Пушки палят…
— Что за черт?.. — удивился прапорщик вопросительно покосился на вышестоящее командование, но комбат тоже выглядел удивленным и озабоченным.
Старшие офицеры из числа генералов заволновались, что-то явно пошло не по плану.
«Ну, так оно обычно и бывает…» — с нервной усмешкой подумал Градов и по его телу пробежала противная дрожь.
Послали куда-то вестовых, чтобы прояснить ситуацию.
Через какое-то время вестовые вернулись и послышалась громкая ругань на английском языке. Русские же генералы только лишь смущенно молчали потупив взоры. Как потом выяснилось, генерал Герман фон Ферзен отчего-то нарушив приказ сорвался в атаку глубокой ночью нарушив тщательно составленный план герцогом Йорским…
12
Как бы там ни было, остальные подразделения англо-русских войск действовали согласно плана и двинулись как только забрезжил рассвет.
— Шагом марш!
Застучали барабаны отбивая ритм, и колонна русских мушкетеров двинулась вперед.
Правда долго шагать не пришлось, буквально метров через сто колонна уперлась в один из каналов, что уже успел заполниться до краев и вскоре грозил переполниться.
Появились чуть отставшие английские инженерные подразделения, что начали возводить переправу. Быстро собрали и перекинули мостик по которому начали переходить мушкетеры и вновь строиться в колонну.
Снова команда на марш и через триста метров путь преградил очередной канал, через который вновь пришлось налаживать переправу… Всего таких каналов пришлось преодолеть пять штук.
Справа от дороги, по другую сторону большого канала от которого собственно отходили поперечные ответвления, через которые приходилось ставить переправы, двигался полк английских солдат в красной форме, а по самой дороге тащили пушки. Впереди же колонн как выяснилось передвигалось несколько плутонгов егерей. Вот они первые и окрыли стрельбу, тем самым давая знать, что впереди находится противник.
— Стройся в шеренги!!!
Колонны начали разворачиваться в линии, еще не видя врага из-за невысоких в два-три метра возвышенностей — песчаных дюн поросшие травкой.
— Держать строй! — требовали офицеры.
Но здешние поля совсем не плац так что шеренги изгибались волной.
Вот первая линия-батальон скрылась за возвышением, потом вторая и наконец на гряду взошла третья линия в составе которой шагал Градов и он с нее увидел очередную небольшую «игрушечную» деревушку в окружении садов.
Среди деревьев шло шевеление, словно копошилось стадо вшей в волосах, в общем ясно, что там бегали поднятые по тревоге солдаты, спешно выстраиваясь для встречи противника. А вот артиллеристы их уже встречали.
Вспухло несколько облачков и до слуха донеслись раскаты грома выстрелов. Только одно ядро попало в цель и в первой линии образовалась небольшая брешь, а двух солдат в которых угодило ядро разорвало и разбросало по сторонам.
Зрелище и впрямь оказалось жутким, Андрей правда в этом плане был закален фильмами, но даже ему поплохело, потому как ни разу не фильм, а самая что ни на есть жестокая реальность, что уж говорить о недавно забритых на службу солдатах, некоторых из которых вырвало.
— Ох ти господи… — выдохнул кто-то.
Андрей услышал диалог счтарого солдата и молодого, над которым старший шефствовал.
— Что Сидор, дрожишь⁈
— Дрожу дядько…
— Дурак! Если на котором ядре твоя смерть написана, от того ядра ты нигде не спрячешься, а которое не тебе назначено, так всегда пролетит мимо!
С каким-то гулом над головой пролетело ядро и молодой боец невольно присел. А старый солдат только засмеялся, сказав:
— Кланяйся, посылай весточку на родимую сторону; уж оно далеко.
Другие ядра впились в мокрую землю и запалы видимо быстро замочило водой, так что они не взорвались иначе могло еще и осколками кого скосить.
Через какое-то время, слишком быстрое для наступающих что двигались равномерно уставным шагом, пушки снова дали залп и еще пара ядер влетела в строй первой и второй шеренги. Пара ядер при этом все же взорвались и в третьем батальоне появились раненые.
— Сомкнуть строй!
Егеря смогли перезарядить свои штуцера и обстрелять артиллерийскую обслугу, но результат если и был, то пока не сильно сказывался на работе артиллеристов. Все-таки егеря ни разу не снайпера и чтобы метко стрелять надо много тренироваться, а с этим в русской армии было особенно плохо. Да и в других армиях не сильно лучше, если уж на то пошло, очень уж это дорогое удовольствие «впустую» жечь порох.
Обороняющиеся успели сделать еще один залп по шагающим мушкетерам, одно ядро взорвалось буквально под ногами первого взвода, добавив еще десяток убитых и раненых, когда заговорила наконец развернувшаяся поперек дороги артиллерия атакующих и артиллерии обороняющейся стороны стало резко не до расстрела мушкетеров, они переключились на своих визави. Началась артиллерийская дуэль.
Обороняющиеся из числа пехоты начали палить не выходя из «зеленки» и судя по тому как достаточно много упало солдат, стреляли из штуцеров. Поредел и офицерский состав, упал знаменщик, впрочем, знамя подхватил кто-то из фельдфебелей.
— Слушай! Стой! Заряжай!
Первый батальон начал процесс зарядки своих мушкетов, при этом второй и третий батальоны, так же встав по команде сим действом заниматься не стали. С одной стороны вроде, как и стоило бы загодя зарядиться, чтобы не терять время, когда придется стрелять, а с другой — при такой погоде, а в воздухе висела водяная пыль, моросило, порох мог быстро отсыреть и случится досадная осечка.
— Пали!
Протяжно грянул залп и пространство перед первым батальоном затянуло густым белесым облаком.
— Заряжай!
Пока первый батальон перезаряжался для второго и третьего батальона поступили новые вводные.
— За мной! — приказал майор Гордеев.
— Слушай! Направо! Шагом марш!
Даже командирам батальонов пришлось топать на своих двоих, так плохо было с лошадьми. Только генералы передвигались на конях. Но они остались на месте, позируя на вершине холмика, разглядывая вражеские позиции в подзорные трубы.
Второй и третий батальоны начали смещаться правее. Вскоре замысел сего маневра стал понятен — деревню брали в кольцо.
Тем временем прогремел еще один залп вбитый вслепую по садам.
Прозвучал ответный ружейный залп.
Бабахали пушки.
Пока батальоны двигались по дуге, бой развивался своим чередом, залпы следовали один за другим, бахали пушки, но взрывов ядер больше не звучало.
«Картечь бьют, что наши, что эти», — догадался Градов и его снова пробила нервная дрожь.
Оно и понятно, попади они под сноп картечи и никакая броня не спасет.
— Ура-а-а!!! — раздался кличь русских мушкетеров перешедший в крик-вой ярости.
А значит на той стороне войска перешли в решительную атаку и сейчас начнется потеха — штыковой бой.
Им ответил нестройный залп.
Наконец окружение деревни было завершено. Андрей Градов увидел, что на востоке, через дорогу, виднеются красные мундиры англичан, что со своей стороны участвовали в процессе блокады.
Тем временем с южной стороны деревни стало заметно какое-то шевеление.
— Слушай! Заряжай!
Тут гадать особо не пришлось, обороняющиеся видимо решили отступить перед превосходящими силами противника. С этим решением явно запоздали так как окружение оказалось завершено, но голландцы все равно пошли на прорыв оставив заградительный отряд, что сейчас вел бой в деревне сдерживая натиск русских и англичан.
Голландские солдаты не стали маршировать, а перешли на бег. Они огромной толпой ломанулись по дороге словно стадо диких животных и удержать токую толпу не представлялось возможным.
— Целься! Пали!
Ба-ба-бах!!!
Пространство перед строем заволокло густым дымом и результат залпа оказался неизвестен. Но послышался второй залп данный англичанами.
— Заряжай!
Ветерок, впрочем, сделал свое дело, дым рассеялся и стало ясно, что залпы хоть и нанесли урон прорывающимся, но голландцы продолжили бег. Видимо понимая, что такую толпу в принципе не остановить, она просто сметет любую преграду, как стадо буйволов хлипкий заборчик, то ни русские, ни англичане не рискнули встать у них на пути.
Голландцы сблизились раньше чем солдаты успели перезарядиться и начали стрелять на бегу в своих противников. Результат такой стрельбы оказался никакой, но пару человек все же зацепило, одного убило, а второго ранило.
Ну и с головы Андрея слетел его головной убор.
— С-сука… Это было близко…
— Пали!!!
Прозвучал чуть асинхронный перекрестный залп по толпе голландских солдат. И этот залп практически в упор наделал дел. На дороге валялось множество тел убитых и раненых. По факту вытянувшуюся толпу голландцев разорвали на две части. Большая часть успела проскочить, а меньшая чуть замешкалась. Люди не готовы были бежать по густо лежащим у них на пути телам свих убитых и раненых товарищей.
Те, что проскочили не стали задерживаться и пошли в отрыв. Увидев это, майор Гордеев не сплоховал и крикнул приказ:
— Вперед! За мной!!!
Он ринулся в атаку увлекая за собой свой батальон, окончательно отсекая отставших голландцев от остальных.
— Сдавайтесь!!!
И те видя штыки и явное численное превосходство с учетом англичан, стали складывать оружие и поднимать руки вверх.
Английский офицер о чем-то переговорив с Гордеевым, двинулся в сторону деревни сжимая кольцо.
Лезть в застройку Градову очень сильно не хотелось и в этот раз, к счастью, не пришлось. Если полевое сражение хоть как-то отрабатывалось, хотя чего там отрабатывать тактические приемы предельно просты — сближайся с врагом на дистанцию выстрела, стой да стреляй, ну или в штыковую атаку кидайся, то бой в городских условиях даже теоретически не изучался. А там могут стрелять из-за каждого угла и окна.
У Андрея мелькнула мысль, что именно гренадеров надо натаскивать на бои в городских условиях.
«Хотя для этого им гранаты надо вернуть, да и сами гранаты не мешало бы усовершенствовать», — вспомнил он об отсутствии на вооружении у гренадеров того самого оружия, в честь которого они и получили свое название.
В этом плане явно наблюдался какой-то идиотизм — гренадеры без гранат. Это как кавалерист без коня, или мушкетер без мушкета.
«Ага, как самурай без меча — это все равно что самурай с мечом, только без меча. Так и гренадеры…» — криво усмехнулся Градов.
Пленных взяли под контроль и выстроились поперек дороги на случай если голландцы все же опомнятся и увидев сколько всего противостоит им русских, решат отбить своих товарищей. Но нет, они как драпали, так и продолжили драпать в сторону соседней деревни.
Всего в плен, в том числе и в самой деревне, попало около семисот голландских солдат и захватили три орудия.
13
— Шагом марш!
И вновь мушкетеры двинулись вперед в сторону очередной деревеньки. На этот раз первыми в колонне шагали солдаты второго батальона. Первый, что понес серьезные потери, только убитыми больше пятидесяти человек, плелся в хвосте.
Со второй деревней все получилось практически один в один, как в случае с предыдущей. Так же начали разворачивать войска и брать ее в клещи. Началась артиллерийская дуэль, а солдаты ровными линиями начали накатывать на позиции противника под бой барабанов.
Но тут противник затягивать с отступлением не стал. Так что деревня оказалась захвачена практически без сопротивления.
Как потом выяснилось, в самом начале штурма оказался ранен французский генерал Дюмансо командующий обороной, а принявшие командование оказались слабоваты и решили отойти.
К моменту, когда деревня оказалась в руках союзников полк англичан принял на себя контратакующий удар двумя голландскими батальонами. Вновь забухали пушки и начали бить залпами пехотинцы. Впрочем, этот бой продлился не сильно долго, голландцы попали под перекрестный огонь и вскоре все стихло. Голландцы отступили, понеся серьёзные потери, частью при этом сдавшись в плен. Голландцы вообще оказались неважными солдатами.
Отступавшие войска взорвали мост через канал и пришлось ждать около часа прежде чем восстановили переправу и союзники смогли продолжить марш. На этот раз третий батальон двигался в первых рядах…
Впрочем, прошли недалеко. Градов видел что к группе генералов прискакало несколько человек и те остановились, чтобы выслушать новые сведения и принять на основе их решения.
Призвали командиров батальонов и те получили новые приказы от командира полка генерала Седморадского.
— За мной! Живее!
Что произошло естественно никому не объяснили.
Батальоны, свернув на запад, стали углубляться в настоящие песчаные дюны, с трудом взбираясь по мокрому песку. Андрею и его людям приходилось особенно тяжело, учитывая, что у них на груди висели тяжелые бронелисты. Спасала только усиленные физические тренировки, начатые им еще в солдатской школе, но все равно горло в какой-то момент начало саднить от перенапряжения.
Но вот впереди показалась очередная деревушка, как и все прочие окруженные садами и огородами. Правда вражеских войск в ней не оказалось, наоборот она была занята русскими солдатами, но по большей части ранеными, хотя болталось там несколько десятков мушкетеров, гренадеров и егерей. И если судить по разной расцветке некоторых элементов формы: штанов, обшлагов, оторочек и воротников с лентами на шляпах, то все они были из разных полков.
При этом среди них не оказалось обер-офицеров, только один подпрапорщик и пара младших унтер-офицеров.
— Кто такие⁈ — спросил майор Гордеев у подпрапорщика, что выскочил им навстречу, как единственный дворянин.
Выяснилось, что это все разрозненные группы из дивизии Жеребцова, что ушли ночью под командованием генерала фон Ферзена. Ночью случилось несколько стычек с противником, полки смешались, заблудились, часть напоролась на эту деревушку под названием Схорль и выбили из нее французов. В деревне остались раненые и вот время от времени подходят разрозненные группы солдат, что тоже потерялись среди дюн, что представляли собой настоящий лабиринт.
— Немедленно отходите на исходные позиции! — приказал майор. — Дивизия разбита и выбита из Бергена. Сам командир дивизии Жеребцов погиб, а генерал Ферзен попал в плен и остальные полки в беспорядке отступают. Мы пришли чтобы прикрыть их отход. Выполняйте!
— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — воскликнул совсем пацан на лице которого был написан ужас.
Пройдя через деревню батальоны вновь вошли в дюны. Параллельно шли англичане что, начиная от дороги, оставляли в промежутках между наносами песка по роте солдат. Русским пришлось идти дальше всех и они тоже начали перекрывать пространство между дюнами.
Третьему батальону пришлось идти дальше всех вплоть до какого-то канала.
Где-то позади послышалась заполошная стрельба, но она быстро стихла.
— Слушай! Заряжай!
Вдруг из-за поворота выскочила толпа русских солдат в гренадерских шапках. Не разобравшись с тем, кого увидели и видимо не ожидая увидеть своих они открыли огонь по мушкетерам.
Несколько человек упало убитыми и ранеными.
Свалился стоявший рядом с Андреем Исай.
— Ах вы ж… сука… мать… — прохрипел он.
Пуля попала ему в живот разорвав в клочья форму и не окажись на нем доспеха, то подох бы в жутких мучениях и матерился он не столько от боли, сколько от осознания этой непреложной истины.
Гренадеры тем временем кинулись в штыковую атаку выскочив из клубов порохового дыма с искаженными от отчаяния черными от грязи и сажи лицами, точно демоны из портала.
— А-а-а!!!
— Стойте, идиоты!!! Мы свои!!!
— Целься!!!
— А-а-а!!! — продолжали с ревом бежать в атаку гренадеры.
«Вот же мать!» — со смешанными чувствами мысленно воскликнул Градов, понимая, что еще немного и придется сойтись в рукопашную со своими же, а перед этим дать по ним сокрушительный залп в упор.
— Стойте черти!!!
К счастью до гренадеров наконец начало доходить, что они атакуют своих и стали притормаживать.
— Стойте! Стойте! Это наши!!! — раздались возгласы среди них.
— Старший ко мне!!! — потребовал разъярённый майор Гордеев, что едва не приказал стрелять по гренадерам.
К нему выскочил подпоручик с покосившимся горжетом на груди. Но устраивать разборки из-за «дружественного огня» комбат не стал, как и ругаться, а задал вполне уместный вопрос:
— Вас преследуют?
— Так точно, господин майор! Вот-вот появятся! Мы едва успели от них оторваться и то только потому, что оставили в заслоне отряд…
— Ясно! Отводите своих людей к нам за спину.
— Слушаюсь! И прошу прощения за стрельбу. Подумали, что нарвались на французов…
— После с этим, — скривился Гордеев. — Не теряйте времени!
— Слушаюсь!
Уставшие, но радостные от того, что встретили своих и спаслись, гренадеры просочились сквозь строй мушкетеров. И буквально через полминуты показались новые действующие лица, а именно французская пехота. Та нестройной толпой также выглянула из-за поворота и почти встала.
И правда, спутать мушкетеров с французами в такой нервической обстановке было немудрено. Форма издалека действительно оказалась схожа.
— Целься! Пли!!!
Раздался нестройный залп и впередистоящих французов буквально скосило.
— Пли!
Грянул второй залп и повались позади стоявшие, почти до самого поворота образованного барханами.
— Вперед! Шагом марш!
Мушкетеры двинулись на врага.
Французы, понеся сокрушительные потери от залпов новыми пулями и осознав, что фактически угодили в ловушку, ведомые словно инстинктом, попытались из этой ловушки выбраться и побежали, даже не попытавшись дать ответный залп, к счастью для Андрея и прочих мушкетеров.
— Бегом!
— Ура!!!
Французы откровенно задали стрекача и остановить их было уже невозможно.
— Стой!
Своих солдат тоже оказалось не так-то просто остановить. Уже у них включился инстинкт хищника, бегущего — догони. Но, впрочем, унтер-офицеры справились, долбя всех непонятливых пиками, но спинам, а потом награждая тумаками. Да и остальные придерживали своих товарищей.
— Вернуться на исходную позицию!
Вернулись, выстроились и стали ждать.
Через какое-то время стало видно, что на той стороне канала пронеслась французская кавалерия и скрылась за дюной.
Далее на грани слышимости стали доноситься звуки артиллерийской стрельбы.
«Где-то в районе той деревни… Схорль», — определил Андрей направление и дистанцию.
Это означало, что англичане вступили в бой и довольно серьезный. Перестрелка длилась около получаса после чего все стихло и буквально через пятнадцать минут прибежал вестовой.
— Ваше высокоблагородие! Англичане бегут! Приказ от его превосходительства, немедленно отступать дабы не оказаться в окружении!
— Ясно! Отступаем!
14
Отойти удалось без особых проблем. Как потом выяснилось, в канал вошли две английские канонерские лодки и свои артогнем отогнала французов от англичан, русских они тоже преследовать не стали, довольствуясь тем, что занимали ранее отбитые у них позиции без боя.
Тут и там были видны следы занявшихся пожаров, горели мельницы и еще какие-то строения от которых в небо поднимались столбы дыма.
Так же встречались тела убитых, в основному русских мушкетеров и гренадер. Собирать своих пока никто не спешил, но Градов, увидев одного мушкетера убитого пулей в голову, вспомнил о своем подчиненном.
— Исай…
— Что?
— У тебя форма изорвана…
— Ну да…
— Заменить ее скорее всего нечем, так что придется позаимствовать ее у павшего, — кивнул он на мертвеца.
— Хм-м…
— Давай, не привередничай.
Так что с погибшего солдата стянули форму, а сам Андрей подыскал себе новую шляпу-двууголку взамен прострелянной.
Проходя мимо какой-то деревушки, заметили, что ее самым натуральным образом разграбляют англичане. Причем что интересно этим занимались и женщины — жены английских солдат, что прибыли в Голландию вслед за своими мужьями.
Как стало известно чуть позже, большая часть английских войск, что числилась в сем экспедиционном корпусе, состояла из добровольцев из ополчения которым лишь недавно разрешили присоединиться к регулярным полкам, так что контингент оказался весьма специфический, они оказались неважно обучены, но зато мародерить мастаки, как впрочем и регуляры в которые набирали то еще отребье, зачастую заменяя каторгу службой в армии. Каторги ведь не резиновые, а армия могла поглотить любое количество людей и новобранцев ей всегда не хватало.
Наконец добрались до своего лагеря.
— Проблемы были? — спросил он устало у тревожно выглядящего Харитона, что остался на хозяйстве приглядывать за имуществом.
Деньги они ночью припрятали, просто зарыв в землю под кострищем. Не с собой же их на боевые выходы таскать?
— Нет, — ответил тот радостно улыбнувшись, когда увидел своего сына и крепко его обняв.
— Отлично…
Андрей отходил от прошедшего дня и случившихся боев в одном из которых ему чуть не вышибли мозги. Захотелось хорошенько накидаться, но с этим имелись проблемы, в манерке — небольшой фляжке рому имелось только на два глотка их он и употребил и по сжатому словно пружине телу пошла теплая волна.
— Выпить охота… — сказал Глеб. — Может купим у маркитантов?
Все с ожиданием посмотрели на Андрея. Выпить хотелось всем, требовалось снять стресс и он согласно кивнул.
— Купите по бутылке на трех человек.
За бухлом ушел Исай со своими людьми и прихватив еще пару человек.
«Вот странное дело, официальные поставки всего и вся задерживаются из-за непогоды, но она почему-то не мешает торговцам», — подумалось Градову.
Когда они вернулись с ромом то Андрей уже более-менее пришел в себя и опрокинул внутрь лишь пару стаканчиков.
«Надо валить», — подумал он.
Ходить под пулями ему не понравилось.
Но увы, возможности слинять отсюда он пока не видел.
Неугомонный Силуан скрылся в ночи, чтобы заняться своим любимым делом — собирать слухи, а потом вываливать на желающих послушать все то, что он вызнал. Благодаря его деятельности сложилась относительно цельная картина произошедших событий.
Первым делом про общий план боевых действий, что разработал герцог Йорский со своим штабом.
— Войска разделили на четыре отделения, в каждом отделении сформировано несколько колонн. Первому отделению под начальством генерал-лейтенанта Германа фон Ферзена, состоящему из наших и английских войск, ставилась задача атаковать французские войска по плотине Слопер-Дейк через деревни Грут и Схорль до большого Алькмарского канала и далее по большой дороге вдоль подошвы дюн на Берген…
— Выяснил, чего его понесло раньше времени? — поинтересовался Роман.
— Еще нет. Не то славы захотел как единоличный победитель, захватив Берген, не то заопасался, что погода испортится окончательно и стрелять станет невозможно, вот и поспешил, пока еще это еще можно сделать, а может еще какие причины… тут уже не узнать. Командующий попал в плен и пока не отпустят и он не скажет о причинах, гадать бессмысленно.
— Понятно…
— Ты продолжай…
— Ага… Второму отделению под начальством английского генерал-лейтенанта Дендаса, состоящему из английских войск и конкретно нашего белозерского полка, следовало атаковать в направлении на деревню Схорльдам, от Краббендама вдоль Алькмарского канала и со стороны деревень Энигенбрюг и Гарингкарспель. После взятия Схорльдама Дендас должен был перейти Алькмарский канал и содействовать войскам Германа во взятии Бергена.
— Но в итоге нам пришлось прикрывать его бегство, а потом самим спешно отходить… — сплюнул Исай и помял живот.
— Третье отделение под начальством английского генерал-лейтенанта Потнея, состоящее из двух английских бригад, назначено для атаки правого неприятельского крыла вдоль плотины Ланге-Дейк на деревню Ауд-Карспель и во фланг неприятеля через Нивдорп. Четвертое отделение под начальством английского генерал-лейтенанта Аберкромби, состоящее из английских войск назначено обойти правый фланг неприятеля и выйти в тыл в районе Пурмеренда, Меникэдама и угрожать Амстердаму.
— И все похерил наш генерал… — невесело хохотнул Глеб. — Если бы он не попал в плен, его за это следовало бы расстрелять…
— Вот только никто его не накажет, даже когда вернется из плена, — произнес Роман.
Все согласно покивали.
— Ну так вот, — продолжил Силуан. — Наши ломанулись в ночь, без проводников, без инженерных подразделений, что наводили бы мосты через каналы… Колонна полковника Баклановского пошла вдоль плотины Занд-Дейк к деревне Камп, а колонна генерал-майора Сутгофа — плотиной Слопер-Дейк к деревне Грут. Передовые егеря рассыпались по сторонам в низменных и топких лугах. Затрещала ружейная перестрелка и русские колонны стремительно бросились на неприятельские батареи. Французы успели пустить несколько ядер, но охотники, шедшие в голове колонны, с криком «Ура!» бросились в ров и мгновенно ворвались в укрепления. Нападение оказалось так внезапно, что французы не защищали ни Грут, ни Камп. Часть неприятеля рассеялись по окрестным садам и песчаным холмам. Наши потеряли несколько человек убитыми и ранеными, и то по большей части от своего огня, потому что в темноте невозможно было отличить своих от неприятелей.
— Тут не то, что в темноте не отличить, но и при свете дня не всегда понять, где свои, а где чужие, — припомнил свои опыт Глеб.
— Ну так вот, ворвавшись в Грут войска не знали, куда идти далее. Начальники не могли отыскать своих частей, проводников не было, батальоны, выходившие с плотины, перемешались, так что авангард, первая и вторая боевые линии превратились в одну нестройную толпу. В общей суматохе уже не было слышно ни голосов начальников, ни барабанов. Каждый искал дороги по своему разумению. Одни устремились на песчаные дюны, другие ринулись по дороге на Схорль и Берген. Неукротимым потоком толпа войск ворвалась в Схорль, прогнала неприятеля и продолжила безостановочное движение на Берген. Шедшие по дюнам то взбирались на вершины холмов, то вязли в лужах и болотах между холмами и скоро остыли от наступательного порыва и стали искать выход на более удобную местность. Часть войск примкнули к колонне полковника Баклановского, которая медленно двигалась по берегу моря вдоль дюн. Другие вышли влево на большую дорогу, тем самым увеличивая беспорядок в главной колонне.
Слушатели только головами качали.
— Французы, выбитые ночью из деревень Камп, Грут и Схорль мало по малу сходились и устраивались. Одни отступали вдоль дюн, отстреливаясь по колонне Баклановского, другие примкнули к войскам занявшие позицию впереди Бергена. Прочие войска французские собрались на дороге из Грута в Схорльдам и провожали главную русскую колонну выстрелами с фланга.
Все жадно слушали рассказчика вошедшего в раж.
— Наша колонна, следуя вдоль песчаных дюн попала под перекрестный огонь с фронта и флангов. Ядра и пули летели со всех сторон: справа с песчаных высот, слева из-за плотин, с фронта из оград и садов, окружающих Берген. Все мостики на каналах были сняты, поэтому наши не могли сойти с дороги и не могли выставить ни одного орудия против многочисленной французской артиллерии. От рывка на неприятельские батареи удерживали широкие каналы.
— И что дальше⁈
— После долгих усилий генералу Эссену удалось выставить несколько орудий слева от плотины. В тоже время боевые группы взобрались на дюны и с высоты песчаных холмов начали стрелять в самую середину городка. Солдаты собственными руками втащили на дюны несколько полковых орудий. Наконец смелым натиском наши ворвались в Берген, окрестные сады и рощи…
— А что англичане? — поинтересовался Исай. — А то все наши да наши…
— А они в резерве шли и в течении всего боя в сражении не участвовали. Они вообще куда-то отошли…
— Вот гады!
— А что там с Бергеном было дальше?
— Плохо там дальше было, — скривился Силуан. — городок небольшой… наши столпись густой массой на улицах и площади Бергена… К нему подошли французы с голландцами с большим количеством пушек и атаковали. Стреляли вдоль улиц ядрами… перекрестным огнем и спрятаться толком было негде, только в домах укрыться… Наши все-таки вышли из городка и попытались закрепиться под городком в ожидании помощи от англичан. Но усилия оказались напрасны. Восстановить порядок в войсках не удалось. Генерал Герман успел только выставить одну батарею из четырех орудий слева от города. Между тем французы пошли в наступление. Генерал Жеребцов пробовал построить свои батальоны для штыкового боя с неприятелем, но картечь сшибла его с лошади замертво. Четыре наших орудия слева от города были подбиты. Герман заметил движение неприятельской колонны с правой стороны и, взяв несколько батальонов, повел их на дюны. На дюнах наши, расстрелявшие все патроны, в беспорядке отступали от французских драгун, показавшихся справа между буграми. Герман начал поспешно строить каре, стрелки примкнули к ближайшим батальонам. Но прежде чем каре успели построится, драгуны уже обскакали их в тыл, а французская пехота прорвала линию наших войск.
— Эх…
— В тоже время колонны французов с двух сторон ворвались в Берген. Войска перемешались. Генерал Эссен, оставшись старшим в корпусе, принял начальство, но при всех его стараниях уже не было возможности поправить дело. Нестройная толпа бросилась назад с такой же быстротой, с которой час назад стремилась вперед. Большая часть опять стеснилась на дороге через Схорль и Грут. Некоторые отступали к дюнам. К счастью, французы могли организовать преследование только по немногим теснинам и провожали отступавшие войска выстрелами артиллерии. Ну а дальше вы знаете сами…
— Что с потерями? — спросил Градов.
— Наши общие потери больше четырех тысяч человек убитыми и пленными. А конкретно наши войска потеряли около тысяча восьмисот человек убитыми и пропавшими, раненых около тысячи трехсот.
Что до результативности третьего и четвертого отделения, где действовали только английские войска, то третья колонна под командованием генералов Палтни, Дона и Кута также столкнулась с трудностями. Эта колонна была вынуждена двигаться по дороге вдоль дамбы, называемой Лангедейк (длинная дамба), которая разделяет несколько польдеров. С правой стороны к дамбе примыкал глубокий дренажный канал, а с другой стороны многочисленные канавы на местности также затрудняли продвижение. Дорога вела к деревне Аудкарспел, где первая Голландская дивизия генерала Дендельса построила несколько полевых укреплений (голландцы жаловались, что Брюн запретил возводить полноценные укрепления, что усложняло оборону).
Первая атака Пултни на этот опорный пункт закончилась катастрофой: британцы в панике бежали, пока их не удалось собрать за другой дамбой, которая обеспечивала некоторую защиту от огня голландской артиллерии. Несколько других лобовых атак британцев также были отбиты с большими потерями, а окружить противника не удалось из-за канала. Генерал Дендельс совершил ошибку, приказав ста гренадерам совершить вылазку из его редута. Мало того, что атака была легко отбита, так ещё и бегство гренадёров позволило британцам, преследовавшим их по пятам, проникнуть в голландские укрепления и обратить в бегство всю группу защитников.
Это бегство удалось остановить только в конце Лангедейка. Отступающие войска понесли очень большие потери из-за огня британской артиллерии. В конце концов Дендельс лично возглавил контратаку с участием всего одного батальона гренадеров, но к тому времени Палтни уже узнал о разгроме на правом фланге британцев и начал отступать на исходные позиции. Таким образом, британцы не добились территориальных успехов, но нанесли голландцам тяжёлые потери в живой силе и пленными.
Марш четвёртой колонны под командованием генерала Аберкромби прошёл без каких-либо препятствий. Он без происшествий добрался до Хорна и сумел застать врасплох слабый гарнизон этого города. Хорн был занят, и местные жители ненадолго подняли знамя штатгальтера. Запланированный марш на юг от Хорна, который был целью всего манёвра, поскольку позволял Аберкромби обойти правый фланг франко-голландской армии, оказался невозможным из-за препятствий, подготовленных защитниками (это объясняет, почему Аберкромби не встретил сопротивления на пути к Хорну).
После отступления других колонн Аберкромби получил приказ покинуть Хорн и вернуться на исходную позицию. Жители Хорна быстро сняли свои оранжевые флаги. Таким образом, работа Аберкромби была совершенно напрасной, даже если бы атака на правом фланге увенчалась успехом. Его маршрут был слишком извилистым, чтобы можно было рассчитывать на успех. Более прямой маршрут мог бы повысить шансы на победу.
15
— Вот льет-то, как из ведра… — посетовал Харитон, кутаясь в плащ.
Погода в последнее время стала хуже некуда. Вновь пробросило снегом. Случился очередной шторм из-за чего сорвалась очередная поставка продовольствия, а потом начал лить проливной дождь. Пространство, на котором располагались войска превратились в настоящее болото, тем более что до того, как эту местность осушили тут болото и располагалось.
Кроме того, из-за постоянных дождей и того, что ветряки-насосы остановились, начали переполняться каналы и вода стала переливаться через дамбы постепенно затопляя низменности, превращая их сначала в грязевое месиво, а потом и озера.
— Потоп настоящий… Словно сам Господь решил нас отсюда выпроводить… — продолжил бурчать Харитон, поправляя капюшон коий чуть не сорвал с его головы очередной порыв ветра.
Укрыться солдатам по-прежнему было негде и, они сидели под открытым небом продуваемые всеми ветрами. Построить укрытия было просто не из чего. А клятые англичане так и не соизволили доставить палатки. Единственным укрытием от дождя являлись плащи, но они давно промокли и почти не выполняли своих функций. Чтобы не промокнуть насквозь, мушкетеры придумали подкладывать между плащом и шинелью пучки травы (особенно ценилась трава с широким листом, вроде лопуха) с сеном. Создавалась своеобразная подушка, коя худо-бедно, но выполняла свою роль гидроизолятора и в какой-то мере даже утеплителя.
— Кха-кха… — прокашлял кто-то из солдат его взвода.
Но спасались все-таки не все. Количество заболевших несмотря на все ухищрения росло, что называется не по дням, а по часам. Мало того, что промокала одежда, так еще и ноги постоянно мокли проваливаясь в грязь по щиколотку, и холодная жижа регулярно переливалась через край туфель. Все-таки Павел Первый совершил большую глупость упразднив сапоги, хотя конечно понять его бережливую натуру можно, ведь из одной пары сапог можно сделать две пары туфель.
И просушиться проблема. Дело не только в дожде, но и отсутствии в достаточном количестве дров.
— Кха-кха… — раздался кашель, с другой стороны.
Из-за заболевших его взвод уже сократился на пять человек.
«И скоро еще пара-тройка в госпиталь сляжет», — подумал Градов сосредоточенно стругая палочку.
Все что мог Андрей предложить своим подчиненным в плане лечения это укрывшись одеялом, дышать над только что сваренной картошкой, как его бабушка однажды в деревне лечила. Насколько это действенно, бог весть, но ничего другого он предложить не мог, даже отвара ивовой коры не мог им дать из-за полного отсутствия в округе ив. Может и были, да только все давно вырубили…
— Что делаешь, господин фельдфебель? — поинтересовался Исай, присаживаясь рядом.
Да, после боя выяснилось, что ротного фельдфебеля зацепило пулей. Это когда по ним гренадеры пальнули. Не серьезно, можно сказать, что лишь чиркнуло по левой руке чуть выше локтя и в любом другом месте и время это не сулило бы ему ничего плохого — зажило бы как на собаке, но проклятая сырость не давала толком подсохнуть и затянуться ране, а прижигать ее не стали.
В итоге началось нагноение, рану все-таки прижгли, но стало уже слишком поздно, началась гангрена и руку ему оттяпали по самое плечо. Его это не спасло и через несколько дней, началось заражение крови — лекари занесли заразу грязными инструментами, и фельдфебель скончался от горячки.
Андрей конечно же подсуетился, слил командиру батальона несколько новых песен и вот он стал ротным фельдфебелем, перепрыгнув через звание подпрапорщика.
Прежний подпрапорщик стал сразу прапорщиком, так же перепрыгнув через звание и стал офицером, заменив собой убитого командира роты. Но он изначально являлся дворянином, так что тут удивляться нечему.
— Да так… господин младший унтер-офицер, — хмыкнул он Исаю, что тоже приподнялся в звании.
Рядовым старшего оклада, то бишь капралом по-старому стал Глеб.
— Хочу попробовать пулю новую сделать.
— Пулю?
— Точно.
— Из дерева⁈
— Не совсем… Это будет подкалиберная пуля. Снаружи деревянные половинки, а внутри собственно свинцовая пуля. При вылете из ствола эти деревяшки отлетят в сторону, а сама пуля полетит в цель…
— Мудрено… И зачем тебе?
— По моему разумению такая пуля должна лететь сильно дальше, как бы не в два раза за счет снижения своей массы вдвое.
— В два раза дальше, чем летят новые колпачковые пули?
— Ага.
— Да разве ж можно попасть на таком расстоянии⁈ — изумился Исай. — Тут хотя бы этими попасть умудрись.
— Ну попадаем же… и потом вспомни егерей, что палят из штуцеров, для них как раз такие дистанции считаются рабочими.
— А такой пулей стало быть можно будет палить на такую даль из обычного мушкета?
— Ага… Главное, чтобы ствол у мушкета был прямой…
Что до пули, то ее Андрей решил сделать в виде стрелки в пару сантиметров длиной по типу заостренной минометной мины с тремя-четырьмя лепестками на хосте. Ну и с юбкой из свинца кою он планировал присобачивать к деревянному донцу, чтобы избежать прорыва газов и максимально полно использовать энергию выстрела.
Пуля получалась сложноватой по конструкции, опять же много возни с деревянными элементами, но отдавать ее майору Гордееву он не собирался изначально, собственно комбату больше ему ничего предложить за эту пулю. Офицерское звание Градову пока правит Павел Первый не светило, да и при Александре сильно вряд ли. По крайней мере точно не на первых годах его правления. Потом — может быть, но это не точено.
«Тьфу-тьфу-тьфу, — мысленно поплевал через плечо Андрей. — Так долго я в армии застревать точно не собираюсь…»
Так зачем он делал эту подкалиберную пулю?
Больше от скуки. Ну и вдруг пригодится, а у него есть.
— А если пальнуть такой пулей из штуцера, то наверное получится еще дальше, чем обычной пулей, — предположил Исай.
— Тоже так думаю…
Собственно, это было еще одной причиной почему Андрей взялся за изготовление подкалиберных пуль. У него образовался неучтенный французский штуцер. Подобрал во время отступления и просто хотелось испытать, а там глядишь и пригодится где.
Меж тем дни шли за днями, погода лучше не становилась и армия постепенно таяла, неся значительные утраты больными, что очень быстро превысили боевые потери.
Даже у Андрея в какой-то момент потекли сопли…
16
В какой-то момент общая убыль солдат достигла столь больших величин, что вскоре экспедиционный англо-русский корпус мог перестать существовать как боевая формация и противник сможет их, что называется, взять голыми руками, пленив без единого выстрела.
Видя это, и понимая, что армия противника наоборот крепнет с каждым днем, усиливаются меры обороны, получая продовольственные и огневые припасы в полном объеме, а так же подкрепления живой силой, в герцог Йорский, жаждавший реванша и воинской славы, разродился новым планом.
— Атаку назначили на восемнадцатое число, — оповестил всех Силуан, что, как всегда, находился в курсе всех дел, даже тех, что творились в штабах.
Но установившаяся было относительно благоприятная погода вновь испортилась, пошел проливной дождь, он размыл все плотины и сделал дороги непроходимыми. Наступление перенесли сначала на двадцатое, а потом на двадцать первое сентября.
Как и в прошлый раз на позиции выходили ночью.
Бывшее левое крыло герцога Йоркского под командованием генерала Аберкромби было полностью переброшено на крайний правый фланг, а остальные колонны переместились влево, чтобы освободить место. В результате на обоих флангах оказались исключительно британские формирования, а в колонне рядом с Аберкромби — смешанные англо-русские формирования под командованием нового командующего русской частью войск генерала Эссена. Четвёртая колонна (между Пултни и Эссеном) состояла из британских войск под командованием генерала Дандаса.
Йорк намеревался направить все три колонны правого крыла на франко-голландское левое крыло, состоявшее из французской дивизии Вандамма, находившейся у побережья (вторая голландская дивизия Дюмонсо, которой теперь командовал Бономм, располагалась во франко-голландском центре). Дивизия Пултни использовалась для прикрытия левого крыла и сдерживания Дендельса.
Учитывая опыт предыдущего сражения, теперь атакующие колонны поддерживали артиллерийские батареи, установленные по берегам. Где не было батарей, направлялось по взводу егерей вправо и влево от колонны для зачистки местности. Колонны держали равнение по правой руке, командиры всех рангов обязывались строго соблюдать порядок, не спешить и не отставать от общего движения колонн. На правом фланге в авангард поставлены шотландские стрелки Макдональда, из соображения, что эти горцы, неутомимые пешеходы, привычные к неровной местности и легко вооруженные, будут удачнее действовать в дюнах.
За каждой колонной двигались подводы с материалами для переправ, а перед колоннами шли мастеровые под командой пионерного офицера. Для большего психологического воздействия на противника герцог Йоркский хотел в голову каждой колонны поставить русских гренадер, но генерал Эссен убедил его отказаться от этой идеи, чтобы не ослаблять русских колонн и не жертвовать лучшими людьми. В распределении начальников колонн наблюдалась некоторая странность. Получалось, что один генерал командовал колоннами, имевшими разные назначения, а несколько колонн, действующих заодно, были подчинены разным начальникам.
План атаки теперь можно было охарактеризовать как «единое окружение»: колонна Аберкромби должна была обойти левый фланг французов, двигаясь вдоль берега. Для этого начало наступления пришлось отложить до половины седьмого утра, когда отлив позволил бы Аберкромби использовать берег.
По сигнальному выстрелу колонны разом пошли в наступление. Сметая артиллерийским огнем позиции французов и соблюдая строгое равнение в колонах,
Англо-русский центр продвигался медленно, но неуклонно, чему сильно препятствовали сложный рельеф дюн справа и изрезанная ручьями равнина между дюнами и Алкмарским каналом слева.
Батареи установленные с обеих сторон канала своими выстрелами очищали путь наступавшим колоннам.
Русские войска под командованием генерал-майора Эссена беспрепятственно прошли плотину Слопер-дейк до деревни Грут. Насколько в первом бою русские войска были стремительны и дерзки, настолько же во втором сражении были осторожны и осмотрительны. Войска вступили на плотину лишь после того, как батареи разбили все укрепления у деревни Грут и когда английские войска согласно диспозиции уже вышли из деревни Камп. И Эссен не отдал приказа двигаться дальше до тех пор, пока англичане не вошли на песчаные холмы, возвышавшиеся справа от дороги.
Вот и повторный штурм Схорльдама. На этот раз его брали исключительно русские войска и на острие атаки оказался белозерский мушкетерский полк. Противник попытался дать «правильный» бой выстроив свои батальоны.
«Проклятье!» — мысленно ругался Градов из-за того, что Седморадский выводил их на классическую дистанцию боя, хотя знал, что с новыми пулями стрелять можно было не входя в зону поражения противника.
— Заряжай!
«Почему нельзя было дать команду зарядиться вне пределов воздействия противника⁈» — недоумевал Андрей.
Противник воспользовался предоставленной ему возможностью дать зал по «живым мишеням».
Пехотная линия врага окуталась сизым дымом. Несколько мушкетеров упало замертво, тут и там закричали раненые.
— Целься! Пали!
Ба-ба-бах!
Мушкетеры отыгрались за понесенные потери сторицей. Колпачковые пули били точнее и это нанесло не то что бы опустошение в рядах противника, но упало их в разы больше. Это в свою очередь внесло некоторое смятение в души вражеских солдат.
— В атаку!!! В штыки! Вперед! Бегом!
— А-а-а!!!
Мушкетеры рванули в атаку на спешно перезаряжающихся врагов, кои оказались голландцами. Только штыкового боя они принимать не стали. Беспорядочно разрядив свои ружья в русских, они спешно ретировались через деревню и окружающий ее сад…
И снова знакомые Андрею и прочим белозерским мушкетерам места. Было приказано двинуться к Схорлю. Только сейчас они были не одни, к ним присоединились все прочие русские полки участвовавшие в этом наступлении.
Русские подразделения соединившись ввиду неприятельской позиции занятую французами, выстроились в общий боевой порядок в две лини. Батареи открыли сильный огонь по неприятельским укреплениям выстроенным перед деревней.
И стоять пришлось долго, так что некоторые солдаты стали проявлять нетерпение.
— Чего ждем⁈ На штык их надо брать!
Градов только удивлялся таким речам и настроениям солдат. вот ему ни разу не хотелось кинуться в атаку.
— Успокойтесь, аники-воины… успеете еще штыками помахать… — ворчал он в ответ.
Эссен к счастью для Андрея не решался атаковать, пока англичане не заняли песчаных холмов на фланге вражеской позиции. Но англичане двигались по дюнам очень медленно и целые два часа прошло в одной артиллерийской канонаде.
Наконец в одиннадцать часов французы, осознав угрозу с фланга, сами покинули свои позиции, зажгли деревню Схорль и отступили к Бергену.
Подошедшие англичане совершили внезапный рывок через дюны к Бергену оставив позади русских. Французы предприняли энергичную контратаку из Бергена двумя колоннами, чтобы воспользоваться образовавшимся разрывом и попали под фланговый удар русских гренадер, что заставили их отступить обратно к городу.
Русские подтянули свою артиллерию и принялись бить по французским позициям, но поскольку пушек было мало, то результат оставлял желать лучшего.
Англичане совместно с русскими предприняли несколько попыток штурма, но вынуждены были откатиться на исходные позиции. Так что Берген остался в руках обороняющихся.
Тем временем колонна генерала Аберкромби продвигалась вдоль берега очень медленно, в основном из-за того, что начался прилив и берег сузился до узкой полоски рыхлого песка. Солдаты и лошади страдали от усталости и жажды. Они не смогли занять всю ширину дюн и в помощь им была направлена бригада Чэтэма, которой ранее предписывалось действовать слева от русской колонны. После полудня в дюнах скопилось тринадцать тысяч англичан. Они заняли высоты над Бергеном, но втащить на дюны артиллерию не смогли и спуститься не решались.
Во второй половине дня их заметили французы и сначала выслали своих егерей, которые нанесли англичанам ряд потерь, особенно среди офицеров. Французы отправляли через дюны всё более значительные подкрепления, и в конце концов генерал Вандамм собрал внушительную кавалерийскую силу, которой лично командовал в атаке на британские батареи конной артиллерии, временно попавшие в руки французов. Эта кавалерийская атака в итоге была отбита контратакой под командованием лорда Пэджета, который отбросил французов обратно к Эгмонд-ан-Зее.
На этом сражение двадцать первого числа закончилось. Наступил вечер, противники оставались на своих позициях, не решаясь что-либо предпринять.
Ночью французская армия оставила Берген и отошла к Бевервику. Дивизия Дондельса отошла к Пурмеренду для прикрытия Амстердама. Утром двадцать второго числа союзная армия заняла места, оставленные неприятелем.
В частности, русские пройдя Берген расположились у деревни Эгмонд-он-Гуф, выдвинув вперед к деревне Эгмонд-Биннен авангард генерала Седморадского, то есть белозерских мушкетеров. Англичане встали справа у деревни Эгмонд-ан-Зэ, и слева впереди Алькмара в котором расположил свою ставку герцог Йорский.
Потери англичан составили: убитых — 237 (в том числе 11 офицеров), раненых — 1102 (в их числе 79 офицеров), в плену 193.
Потери русских составили: убитых — 79 (в том числе 2 офицера), раненых — 388 (в их числе 16 офицеров).
Плюс в плен к французам попали часть шотландских стрелков и донских казаков.
17
— Говорят, что герцог Йорский написал похвальное письмо императору Павлу на генералов Эссена и нашего шефа Седморадского, — сообщил очередную новость Силуан.
— Нам-то что с того?.. — с хмурым видом спросил Исай.
Его состояние понять было можно. Несколько солдат, еще после первого сражения, попытались дезертировать, но были пойманы и повешены в назидание другим. Да, сбежать в Голландии было делом проблемным, кругом вода, так что не очень понятно, на что рассчитывали те неудачники, разве что по темноте скрыться на лодках, уйдя в штормовое море в надежде, что штормовые условия и дожди дадут им фору… но не свезло.
— Наградит император их очередными орденами, только нам от этого не легче…
— Может и нам что перепадет, — не согласился Силуан. — Слышали же, что император ввел награды для солдат…
Такой слух и правда прошел с новым кораблем, пришедшим из России на котором привезли небольшое пополнение. Дескать император учредил специальную солдатскую награду — серебряную медаль «За храбрость». Кроме того, введено награждение солдат знаками ордена святой Анны «за беспорочную двадцатилетнюю службу».
Так же согласно слухам вышедшему в отставку солдату и его семье полагалась налоговая льгота — они не будут платить подушную подать. Для уволенных со службы по состоянию здоровья солдат или выслуге более 25 лет введена пенсия с содержанием таких солдат в подвижных гарнизонных или инвалидных ротах. Так же поговаривали о том, что увольнявшиеся со службы нижние чины станут получать жалованье по особому окладу в течение шести лет, а затем получать пенсию.
Для трудоустройства инвалидов в губернских и уездных городах должны создать инвалидные команды. Солдаты таких инвалидных команд должны обеспечивать обмундированием, получать участки земли для поселения и денежное содержание.
Военные пенсионеры получили возможность после выхода в отставку поступать на гражданскую службу. При этом им полагалась государственная надбавка, соразмерная пенсии. Император повелел создать «вдовьи дома» для жен погибших военных чинов, «военно-сиротские учреждения» и военно-учебные заведения полковых и батальонных школ для обер-офицерских и солдатских сыновей. Император приказал хоронить погибших и умерших солдат с воинскими почестями, а могилы передавать на присмотрение инвалидным гарнизонным ротам.
«Дело нужное и правильное, но нас это действительно мало касается», — подумал Андрей.
Тем не менее слухи оказались правдивы, более того, на корабле прибывшим из России помимо небольших подкреплений, привезли и награды, кои и раздали во время торжественного построения ради которого вновь пришлось формировать на головах уставную прическу с проклятыми буклями. Надо сказать, что в походных условиях к прическам офицеры не придирались и солдаты могли просто стянуть волосы на затылке в этакий конский хвост, перетянув его лентой. Но тут полковым парикмахерам вновь пришлось вспомнить о своих обязанностях.
Награды правда получили в основном старые солдаты, те самые знаки ордена святой Анны «за беспорочную двадцатилетнюю службу», некоторые из них получили еще и медали «За храбрость» за свои прежние заслуги. Из «молодых» эти медали получили очень немногие, воинское начальство оказалось скупым, ну или привезли этих медалей не так много, не жестянка все-таки какая, а натуральное серебро. Опять же надо иметь запас для награждения за предстоящие свершения…
«Вот суворовские солдаты наверняка сейчас получают такие награды пачками», — подумалось Андрею.
Да, пришли так же новости о военных победах Ушакова ураганившего в Средиземном море и Суворова, не менее победно шествовавшего по Италии, что в начале сентября двинулся в Швейцарию на помощь корпусу Римского-Корсакова, коего австрийцы бросили на съедение французам, отведя свои войска…
Как помнил Градов, Суворов все же не успеет, корпус будет разбит, Павел Первый сильно разочаруется в союзе и выйдет из коалиции направленной против французов.
«Наверняка еще этому поспособствовало поражение в Голландии…» — подумал он, понимая, что ничем хорошим эта так называемая секретная экспедиция не закончилась.
И это давило на мозги.
В который раз Андрей жалел, что их белозерский полк не включили в армию Суворова.
«Сейчас бы давно в жаркой Италии горячих итальянок чпокал! А не в этой клятой Голландии мхом обрастал…» — мысленно стонал Градов.
С кораблями так же прибыли огневые припасы в виде пороха и свинца, а так же новые пулилейки под колпачковые пули с приказом отлить новые пули, чем солдаты и занялись.
Как выяснилось, переоснащалась новыми пулями не только русская армия, но и англичане. К майору Гордееву как «изобретателю» сей пули, зачастили английские офицеры из полков, стоящих по соседству. Англичане, получив новые пули провели учебные стрельбы и оказались от результативности в полном восторге.
— Теперь мы вышибем франков из Голландии сколько бы их тут ни было!
Устроенные стрельбы сильно заинтересовали французов с голландцами, так что они посылали конную разведку, чтобы посмотреть, что там происходит в стане англичан и русских, кои так же отстреляли свои три пробных залпа.
Бах!
Градов выстрелил из трофейного штуцера своей экспериментальной подкалиберной пулей с предельной дистанции.
Всадники в количестве пяти человек стояли кучно, так что пуля все же не прошла мимо, хотя целился Андрей в совершенно другого человека, в центральную фигуру, а угодил в крайнего правого, то есть смещение составило более метра. Тем не менее один из всадников свалился с коня, после чего группа разведчиков спешно ускакала обратно.
— И чего ни собственно хотели увидеть? — удивлялся он. — Или может надеялись прихватить какого-нибудь долбоклюя, что отошел бы далеко от лагеря?
То ли желание испытать новые пули и воспользоваться ими до того момента пока противник о них не узнал и не перенял новинку, а может так было и в реальной истории. В конце концов если верить Силуану, то французские войска получили подкрепление из Бельгии и их численность достигла двух дивизий в то время как союзники продолжали нести санитарные потери больными и кроме того еще сильнее ухудшилось положение с продовольствием, так что атаковать следовало хотя бы ради того, чтобы захватить вражеские склады.
В общем, как бы то ни было, но командование в лице герцога Йорского решило не затягивать с новым сражением, благо погода благоприятствовала — выглянуло солнышко, и если бы не сильный ветер с севера, то было бы совсем хорошо, так что новое наступление назначили через два дня после предыдущего, то есть на двадцать пятое сентября.
18
Задачей на первый день нового наступления ставилось занятие деревень Бакум, Лиммен и Акерслот. Русский авангард, назначался на занятие деревни Бакум. Генерал Аберкромби наступал справа от русских войск вдоль морского берега, а Дендас двигался к деревням Лиммен и Акерслот с левой стороны.
В восемь часов утра союзные аванпосты двинулись вперед.
В авангарде помимо белозерского полка под непосредственным командованием Седморадского, двигались гренадеры таврического полка Бенкендорфа, сводный гренадерский батальон Эриксона, триста егерей полка Сутгофа и тридцать уральских казаков. Последние шли пешими… собственно даже сам Седморадский двигался пешком, всех коней офицерам пришлось отдать артиллеристам, что в предыдущих сражениях несколько подрастеряли тягловую силу от вражеского огня.
Остальные войска остались на месте из чего Андрей сделал вывод, что их атака представляет собой ни что иное, как классическую разведку боем.
«Ну может еще приманкой выступаем, чтобы на нас стянуть все силы противника и уже основными силами атаковать в обход…» — размышлял Градов.
Вот поступила команда развернуться во фронт.
Колонна быстро перестроилась и начала надвигаться на французские позиции выстроенные перед деревней Бакум.
Артбатареи по две-три пушки перемежались выстроившейся французской пехотой. Всего таких линий у них насчитывалось семь штук.
Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!
Начали стрелять французские пушки и несколько ядер угодили в линии мушкетеров и гренадеров разрывая попавшие им на пути тела на куски.
«Только бы не в меня!» — взмолился Градов.
Ему остро захотелось провалиться сквозь землю, спрятаться, сжаться в комок, в общем стать маленьким и незаметным.
— А-а-а!!! — раздались крики раненых, коим ядра оторвали руки или ноги.
Впрочем, кричали они недолго либо помирая от болевого шока, либо теряя сознание от стремительной потери крови…
— Держать строй!
Впереди раздались одиночные выстрелы, это заговорили егеря и присоединившиеся к ним казаки коим шагать в пехотном строю было крайне несподручно, начав тревожить артиллерийские расчеты, мешая им перезарядиться и выигрывая время для мушкетеров и гренадеров, что за это время должны подойти на дистанцию эффективной стрельбы и дать свой сокрушающий залп новыми пулями.
— Заряжай!
Французские пушки успели все-таки раньше несмотря на старания егерей.
В ряды мушкетеров и гренадеров влетели новые ядра и снова раздались крики покалеченных людей.
— Целься! Пали!
Раздался протяжный залп. Стреляли по французской пехоте. Но залп оказался не слишком результативен, далековато, не сформировалась новая привычка, да и стреляли солдаты часто в ту степь, отвернув головы от пороховой вспышки.
— Заряжай!
Солдаты перезарядили мушкеты, но стрелять не стали.
— Шагом марш!
Седморадский все же решил сблизиться для большей эффективности стрельбы. Тут уже французская пехота дала залп окутавшись густым дымом, что ветер тут же снес.
— А-а-а!!! — заорал раненый в ногу Роман, один из сподручных Андрея.
— Перевяжись!
Французы спешили перезарядиться.
Снова вдарили пушки. Один из снарядов впился в землю буквально в десяти шагах напротив Градов.
— Твою мать…
Ба-бах!
Ядро взорвалось, обдав всех песком.
Андрей почувствовал сильный толчок в грудь от которого аж отшатнулся назад.
— Ых-ха! — издал странный звук еще один сподручный Андрея.
Обернувшись, Градов заметил, что Глеба осколок чуть не оставил без левого глаза, а так лишь чиркнул по виску и срезал верхнюю часть уха.
Снова пальнули французские пехотинцы и еще несколько русских солдат упало убитыми и ранеными.
— Стой! Целься! Пали!!!
Второй залп русской пехоты оказался гораздо эффективнее, если не сказать сокрушительным. Французские пехотинцы стали опадать как спелые яблоки после того, как ствол яблони хорошо потрясли.
— В атаку! В штыки!
— Ура!!!
Мушкетеры и гренадеры сорвались на бег.
Этого натиска французы не выдержали и не приняв рукопашного боя спешно отступили, скорее даже бежали бросив пушки, правда успев их перед этим заклепать.
— Вперед! Не дайте им испортить мосты!
За деревней Бакум находился очередной канал преграждающий путь к следующей деревне под названием Кастрикум.
Французы не успели как-то испортить переправы. Видя накатывающих на них русских жаждавших насадить их на штык, французские солдаты, что скопились на этой стороне канала, кидались в воду и перебирались вплавь, по крайней мере кто это умел. Глубина все-таки оказалась довольно внушительной и не все смогли выбраться.
— Сдавайтесь! — кричали офицеры.
И несколько соте французов были пленены.
Видя, что им сопутствует успех и можно ворваться в Кастрикум на плечах противника, командиры батальонов повели своих солдат за собой догонять французов.
— Вперед православные! За мной!!!
Французы, не останавливаясь, бежали дальше и русские войска заняли Кастрикум. Дальше гнать противника уже было невозможно, просто в силу расстройства собственных порядков. Все-таки физические кондиции солдат оставляли желать лучшего, ослабшие из-за подхваченной простуды и возрастные сильно отстали, выдержали эту гонку лишь здоровые и молодые, но и они хрипели как загнанные лошади.
Так что если французы вдруг остановились бы и организовали контратаку, то все могло закончиться крайне скверно. Потому командиры решили встать в оборону, дождаться подхода отставших, ну и действовать далее согласно плана, с основными силами, что должны были вот-вот вступить в дело…
Между тем генерал Аберкромби тихо шел вдоль морского берега, в результате чего между ним и Седморадским образовался промежуток от трех до четырех верст. Английские бригады Борерда и Кута численностью шесть батальонов вытеснили два голландских батальона из Акерслота, и согласно приказа, остановились в оборонительном положении в Акерслоте и Лиммене.
19
Собрать солдат оказалось делом непростым и унтер-офицерам пришлось побегать по деревне надрывая глотки и то, когда через час показались французы не всех удалось собрать и в строй встали мушкетеры и даже гренадеры из других полков и батальонов.
— Стройся!!!
Солдаты выстраивались на южной стороне деревни. Даже егерей выстроили в линию.
— Вот это силищу против нас ведут… — выдохнул кто-то.
И правда, атакующие силы противника впечатляли, казалось, что все немаленькое поле от края до края занято солдатами в синей форме. Как потом выяснилось, на них двинулась целая дивизия в количестве одиннадцати батальонов. Это против шести русских, которые к тому же не являлись полнокровными из-за потерь в предыдущих боях, а также выбывших по болезни. Так что соотношение сил было даже не один к двум, а скорее один к трем.
— Найдите хоть какого-то коня! — кричал генерал Седморадский казакам. — Нужно послать вестового к Эссену и сообщить и происходящем!
Казаки рассыпались по деревне и нашли-таки нескольких лошадей, откровенно старых кляч. Оно и понятно, всех крепких коней давно мобилизовали.
— Ничего, на один раз хватит, а большего и не нужно, — сказал генерал.
Вестовой, молодой и самый щуплый казак, ускакал с устным сообщением, но стало ясно, что какое-то время авангарду придется сражаться собственными силами. Отступать Седморадский не собирался.
«А сколько придется ждать подмоги⁈ — невольно задумался Андрей с явными паническими нотками. — Им ведь больше пяти километров идти к нам. Это примерно час хода!»
Глядя на французов, поверить в то, что русские части смогут продержаться час было сложно. Радовало только то, что у французов не видно артиллерии, а то стало бы совсем кисло.
— Заряжай!
Французы все накатывали, неумолимо, как какой-то селевый поток. Казалось, что их ничто не может остановить.
Андрей невольно поглядывал на командиров, ведь дистанция уже вполне приемлемая и те это знают, но они все никак не подавали команды на открытие огня. А французы все шли и шли. Но вот они остановились и тоже начали заряжаться.
«Все-таки методы боевых действий в это время это какой-то ужас пополам с маразмом, — подумал Андрей Градов. — Встречать вот так вот пули грудью…»
— Первая шеренга! Целься! Пали!!!
Грянул залп. Сильный ветер снова быстро снес дым открывая обзор. Командиры этот момент учли и потому сделали залп раздельным по шеренгам, а не слитным, как это обычно делалось, как раз из-за порохового дыма, что в сколько-нибудь спокойную погоду напрочь перекрывал обзор солдатам и второй залп в этом случае уходил практически полностью в «молоко».
«Кстати… не отсюда ли пошло это выражение, — мелькнула совсем какая-то совсем уж отвлечённая мысль в голове Андрея. — Пороховой дым, как раз на молоко походит…»
— Вторая шеренга! Целься! Пали!!!
Второй залп оказался не мене действенным, чем первым. Вместо пяти пуль на сотню в цель попала порядка двадцати, и это у простых мушкетеров с гренадерами. А вот у егерей процент перевалили сильно за пятьдесят. Французов напротив егерей фактически выкосило. Оставалось только жалеть, что этих ребят со штуцерами так мало.
— Заряжай!
«Блин! Как же не хватает окопов или хотя бы хоть каких-то укреплений, за которыми можно было бы скрыться!» — снова подумал Градов.
Ему стоять с этой дурацкой пикой, не имея возможности отвлечься хотя бы на перезарядку мушкета и смотреть как ошарашенные французы все же взяли себя в руки понукаемые криками своих офицеров и унтеров, смогли закончить заряжание и приготовиться к стрельбе, было как-то совсем паршиво.
Ба-ба-бах!
Раздался залп французской пехоты.
— А-а-а!!!
Но сразу стало ясно, что понесенные потери были бы в разы больше если бы не проредили самих французов первым залпом.
— Пали!!! Пали!!!
Два новых залпа русских окончательно разметали первую линию французов, особенно чудовищно выглядели потери стоявших напротив егерей, так что уцелевшие ужаснувшись тому, что увидели вокруг дрогнули и побежали смешивая следующую линию.
— Заряжай!!!
Пока французы восстанавливали порядок русские солдаты вновь лихорадочно заряжали свои мушкеты.
Французы тем не менее оказались крепкими ребятами, поборов возникшую некоторую сумятицу следующая их линия выдвинулись вперед.
— Пали!!!
Русские открыли огонь по еще марширующим французам.
— Заряжай!
Стоило только очередной французской лини подойти на эффективную дистанцию стрельбы, как по ним вновь отстрелялись русские солдаты и все повторилось один к одному. Вновь получены ошеломительные потери, кажется на этот раз даже еще больше чем в прошлый раз, то есть из ста пуль в цель попало около тридцати.
— Пали!
Вторая линия так же бесславно бежала после своего единственного залпа и на некоторое время в стане противника возникла заминка. Командиры видя такое дело понимали, что третья попытка сближения будет как предыдущие две и не принесут ничего другого как только одни потери.
Наконец французские командиры не придумали ничего лучше, как бросить третью линию в штыковую атаку. Французы с криками бросились вперед.
— Пали!!!
Стреляли по толпе французов практически в упор, когда до них оставалось метров тридцать.
— Пали!!!
И эти два залпа были по-настоящему сокрушительными, как бы не восемьдесят процентов пуль нашли свои цели. Промахи случились разве что у тех, кто залпировал во вторую очередь из-за дыма от первого залпа, что не успел рассеяться.
— В атаку!!!
Русские солдаты бросились во встречную штыковую атаку.
— Ура!!!
— А-а-а!!! — с диким криком с пикой наперевес бросился вместе со всем Градов. — Н-на-а-а!!!
Андрей всадил свою пику какому-то французу в брюхо.
Встречная атака после потерь от огневого боя сломала волю французов, и они с паническими воплями побежали назад.
— Стой! Назад!!! — заорали офицеры, останавливая вошедших в раж солдат, что бросились за противником вдогонку и кололи французов в спины.
Градов сам в порыве рукопашного угара успел подколоть еще одного француза в спину, а потом и вовсе бросил свою пику как копье, тем самым сразив третьего врага.
На обратном пути он подхватил трофейный мушкет и сорвал с теля лядунку.
20
— Где твоя пика, фельдфебель⁈ — вдруг насел на Андрея поручик. — Почему ты взял французский мушкет⁈
— К черту пику, ваше благородие! Сейчас франки очухаются и попрут на нас с новой силой! Так что будет важен каждый ствол и каждая пуля, что мы можем из этого ствола послать!
— Это нарушение устава! — взвизгнул совсем молодой офицер, начавший аж задыхаться от возмущения. — Немедленно верните себе пику, а мушкет бросьте! Это приказ!
«Да что б тебя!» — мысленно сплюнул Андрей.
Эту перепалку заметил командир батальона майор Гордеев. Андрей даже подумал, что это случилось скорее всего из-за того, что комбат начал искать своего поставщика песен, желая убедиться, что тот цел и сможет далее поставлять ему стихи.
— Что у вас происходит⁈ — спросил быстро подошедший комбат.
— Вот господин майор, этот фельдфебель бросил свою пику, а вместо нее взял французский мушкет… вопиющие нарушение устава! Его следует за это строго наказать!
— Вижу. Зачем ты это сделал, фельдфебель Градов? — спросил майор.
— Ваше высокоблагородие, понимаю, что это против устава, но сейчас пика будет бесполезна! Нам сейчас важна каждая пуля, что мы можем послать во врага! Для того все унтера должны вооружиться. Более того, я считаю, что нужно собрать все французские мушкеты до которых сможем дотянуться, а также весь их огневой припас. Помощь подоспеет еще нескоро, а наш боекомплект уже на исходе. Еще несколько залпов и мы будем пустые. Французы, как вы понимаете это тоже должны прекрасно осознавать, и они постараются воспользоваться этим моментом, чтобы нас выбить до подхода к нам подмоги. Так не правильнее ли будет воспользоваться вражеским оружием⁈
— Это против правил и чести! — снова воскликнул поручик.
Майор поморщился от этого визга, а потом посмотрел в сторону французов, что активно приводили свои подразделения в порядок.
— Собирайте, — наконец кивнул Гордеев. — Устав уставом, а здравый смысл здравым смыслом…
— Но!
— Это приказ! — буквально рыкнул на поручика комбат. — Я сейчас донесу эту мысль до его превосходительства, и он отдаст общий приказ по этому случаю!
Майор действительно поспешил к генералу Седморадскому.
— Собираем французские ружья братва! — заорал Градов. — А также боеприпасы к ним! Живее братва, а то сейчас француз снова попрет, а нам отбиваться от него будет нечем кроме, как только штыками, так хоть отправим в них их же пули!
— Ха-ха-ха! — засмеялись на немудреную шутку перевозбужденные от случившегося боя солдаты.
К счастью Седморадский дружил с головой и по достоинству оценил идею, так что подтвердил приказ майора. Андрей сменил французский мушкет на мушкет отечественной выделки оставшийся от убитого мушкетера и забрал его лядунку с боеприпасами, там все-таки более точные колпачковые пули.
С новой атакой французы тянуть не стали, устроив настоящий мясной штурм.
— Пали!
Русские солдаты стреляли с максимальной скорострельностью начав с максимальной дальности, благо что промахнуться по такой толпе было сложно ибо республиканские командиры свели свои отряды в единый плотный строй, и в итоге нанесли французам довольно внушительный урон, но в этот раз потери их не остановили. Французы перли вперед как проклятые, заведенные своими командирами и жаждущие мести.
Последние колпачковые пули были истрачены и солдаты взялись за трофейные мушкеты.
— Отступаем!!!
Седморадский не стал доводить дело до штыкового боя, слишком велика была толпа французов, что просто смяла и растоптала бы русские батальоны.
Русские солдаты бросились назад, а за ними яростно крича мчались французы. К счастью, они уже подустали, бегали ведь туда-сюда, так что догнать мушкетеров с гренадерами и егерей с казаками не смогли. Более того, русские даже ушли в отрыв.
Французы, заняв деревню и окружающие сады, невольно замедлились. Ведь свою задачу они вроде как выполнили…
«Надо было еще баррикад на улицах навалить и заградотряды выставить», — подумалось Андрею.
— Стой! Стройся!!!
Выбежав из Кастрикума русские солдаты встали и начали выстраиваться в линии.
— Заряжай!
Тут стали выбегать французы, но было их не так чтобы много. Тут оказались самые резвые, то есть молодые и горячие, что увидев строй русских, в растерянности замерли.
— Целься! Пали!!!
Солдаты стреляли большей частью из французских мушкетов круглыми пулями, так что эффективность оказалась так себе, но слитный залп заставил выбежавших из Кастрикума французов с воплями откатиться обратно в деревню.
Прошло еще немного времени и французы ведомые своими офицерами вновь полезли из деревни стараясь выстроить линии, но попали под достаточно скорострельный огонь.
— Целься! Пли!!!
И так несколько раз, в ответ звучали только разрозненные выстрелы. А когда французы все-таки смогли накопиться и построиться, неся обидные безответные потери убитыми и ранеными, прозвучал приказ:
— Отступаем!
— А-а-а!!! — в ярости заорали обманутые французы и снова кинулись в погоню за подлыми русскими, что не приняли боя.
Только бежали они за своим врагом недолго и дело совсем не в усталости. Просто к русским наконец подошло подкрепление. Живой силы оказалось не так уж и много, три сводных гренадерских батальона, это меньше полутора тысяч человек, но главное, что с подмогой подошло аж шесть пушек, кои только что переправили через канал и вот это уже был поистине убойный во всех смыслах аргумент.
Франки, увидев пушки и осознав, что их сейчас всех вновь проредят сначала из мушкетов бравые гренадеры, да и бежавшие вновь формировали линии и тоже угостят свинцом, а потом дополнительно причешут картечью, так же быстро, как гнались за русскими, бросились обратно в деревню.
— И откуда только у этих петушар-жабоедов силы взялись?.. — надсадно хрипел Градов наблюдая за спешной ретирадой французов. — Хотя жить захочешь, то еще и не так побежишь…
Не задерживаясь русские подразделения снова двинулись к Кастрикуму вслед за французами, чтобы захватить эту деревню во второй раз за день.
Шесть пушек разделили на две батареи по три орудия. Первую батарею поставили с севера, а вторую разместили с востока и французы познали недавно пережитый русскими войсками в Бергене опыт перекрестного огня, когда пушки палили ядрами и картечью вдоль улиц.
Несколько мертвых зон для орудий в деревне все же имелось если только их не переместить, и там скопилось множество французских солдат, но эти участки простреливались егерями. Благо что вместе с артиллерией прибыли огневые припасы для мушкетов и от трофейного оружия можно было отказаться.
Понеся значительные потери и осознав, что деревню при таких обстоятельствах не удержать, французы отступили из Кастрикума до начала активного штурма пехотой, в первую очередь свежими батальонами гренадеров.
21
Пока шло довольно кровавое противостояние при Кастрикуме, русские батальоны к этому моменту потеряли убитыми и ранеными больше четырехсот человек (сколько при этом потеряли французы оставалось только гадать, но точно в разы больше, счет шел на тысячи, новые пули все-таки сказывались на потерях противника), а день еще не закончился… англичане под командованием генерала Аберкромби вели не менее кровопролитные сражения в прибрежной полосе и дюнах.
Противостояние англичан с французами началось с артиллерийской дуэли в которой англичане позорно проиграли, то ли за счет превосходства французов в количестве пушек, то ли сказалась лучшая выучка лягушатников, все-таки опыта боев у них было побольше чем у лайми, а может все вместе взятое.
Как бы там ни было, но с этого момента начались первые значительные изменения в истории о котором никто не мог знать. В изначальной версии истории, англичане выхватив от французов — потеряв почти всю свою артиллерию, не стали предпринимать каких либо активных шагов засев в дюнах. Оно и понятно, мало того, что у противника артиллерия, так еще и по пехоте паритет, в общем никаких шансов. Случились лишь небольшие перестрелки среди барханов между пехотой, когда противоборствующие стороны отдельными отрядами пытались нащупать друг у друга слабые места, этому способствовал ландшафт в котором французская артиллерия не могла показать всего своего потенциала, разве что иногда англичане, а точнее дерзкие шотландцы увлекались и попадались в артиллерийские засады выбегая на батареи во время преследования ложно бежавшего противника…
Но принятие на вооружение новых «русских», прозванных гордейками, пуль обладавших повышенной дальностью и точностью боя сподвигло честолюбивого и жаждавшего отличиться на военной ниве Аберкромби на решительные действия. Английские батальоны выстроившись на пляже, двинулись в лобовую атаку на французские позиции. Артиллерия французов открыла ураганный огонь по «ракам» сначала ядрами, а потом и картечью, что пробивала в рядах наступающих бреши.
Пока красномундирники стойко принимали на себя залпы вражеской артиллерии и несли страшные потери, заливая пляж своей кровью, шотландские роты схлестнулись с французами в дюнах и тут сказались новые пули, ну и яростный напор шотландцев коим они славились помимо повышенной стойкости, что буквально смели республиканцев сначала огненным боем, а потом и сойдясь в жестокой рукопашной, заставив республиканцев бежать.
Пока шотландцы гнали французскую пехоту, одновременно заходя противнику во фланг, вступили в дело знаменитые английские егеря шедшие следом за «мужчинами в юбках», что отличались от всей остальной английской армии своей зеленой формой и «волчьим бегом» в качестве уставного способа передвижения. Они, скрытно приблизившись к противнику и взойдя на вершины дюн принялись методично обстреливать артиллерийскую обслугу.
Тем временем англичане под артиллерийским огнем, что благодаря егерям все же несколько снизила свою интенсивность, вышли на дистанцию эффективной стрельбы, принялись залпировать по противнику и принимать ответные залпы. Но новые пули все же сказали свое веское слово, и французы несли увеличенные потери, а потом и вовсе произошла катастрофа — во фланг, скорее даже в тыл, ударили шотландцы и французы, не выдержав избиения побежали, потеряв при этом множество пленными и всю артиллерию.
Им вслед бросилась английская кавалерия, а точнее легкие драгуны, довершая разгром.
Дальше изменения пошли по нарастающей. Узнав от генерала Эссена, что послал к соседям курьера с просьбой о помощи, об упорных боях между русскими и французами за деревню Кастрикум, Аберкромби оставив часть войск на отбитых у франков позициях повел остальных на помощь к русским и привел свои войска как раз в тот момент, когда русские повторно отбили деревню у французов, а к отступившему противнику подошло подкрепление в виде нескольких голландских батальонов и оные предприняли решительную атаку на деревню.
В реальной истории эта атака французов и голландцев оказалась успешной, несмотря на ураганную стрельбу из шести пушек, республиканцы смогли ворваться в деревню и снова выбить русских растративших на врага весь своей носимый боекомплект. Потом случилась еще одна контратака русских при поддержке подошедших двух батальонов гренадеров, что отбили обратно захваченные противником пушки и открыв из них огонь, Кастрикум ненадолго вновь перешел под контроль русской армии, но еще один штурм французско-голландских сил привел фактически к катастрофе, в виде кучи погибших русских солдат, а так же большого количества попавших в плен.
Аберкромби в реальной истории тоже пришел на подмогу, но лишь к пяти часам вечера, когда измотанные и понесшие огромные потери русские части отошли к Бакуму, совместными действиями они атаковали Кастрикум и заняли его, но франко-голландские войска получив свежие подкрепления в виде резервной дивизии из Амстердама, выбили их штыковой атакой и погнали кавалерией устроив жестокую резню…
В общем в реальной истории случился разгром русско-английских сил, а общие потери превысили три тысячи человек только убитыми, это при том, что всего в данном наступлении участвовало около двенадцати тысяч солдат. Разгром получился столь тяжелым, что герцог Йорский не видя возможности переломить ход событий из-за крайней нужды в продовольствии и боеприпасах, а так же отсутствия подкреплений, в начале октября заключил с французами мир и эвакуировал остатки союзного войска из Голландии.
Но сейчас все пошло сильно иначе.
Англичане подоспели на помощь русским значительно раньше и фактически ударили во фланг атакующим Кастрикум франко-голландским силам, опрокидывая и сминая их.
Выровнять ситуацию попыталась французская и голландская кавалерия, она решительно атаковала в стремлении смять англичан, но те успели развернуться, даже частично сформировать каре и дать сокрушительный залп. Получив столь сильный отлуп, уцелевшие всадники посмешили ретироваться.
Далее шло добивание, обращение в бегство и пленение французских и голландских подразделений участвовавших в штурме Кастрикума. Сейчас ситуация развернулась в обратную сторону и не русские потеряли пленными почти три тысячи человек, а французы и голландцы.
Впрочем, не везде произошло изменение событий. На левом фланге союзников все осталось как в реальной истории, то есть не произошло ровным счетом ничего. Но виной тому оказалось наводнение, что затопило все северные подступы ведущие к Амстердаму, атаковать который должны были англичане под командованием генерала Потнея.
Англичане еще раз попытались переманить на свою сторону голландцев защищавших Амстердам, но безуспешно, даже потеряли своего парламентера, коего арестовали.
22
Но если кто-то рассчитывал на отдых после тяжелого боя, как например Андрей Градов, что буквально валился с ног, то он сильно просчитался, после скудного ужина, пришлось взяться за тяжелую и неприятную работу. Поскольку поле боя осталось за русскими с англичанами, то им пришлось хоронить не только своих, но и солдат противника, а их на поле оказалось лежать многие тысячи. Впрочем, большое количество пленных тоже привлекли к этой работе, заставив их копать братские могилы.
Андрей, стаскивая вместе со всеми тела русских солдат, смог поменять свою истрепанную форму на относительно новый комплект. Впрочем, не он один. Пока мотались туда-сюда, многие падали и изорвались, цеплялись о ветки деревьев, когда бегали через окружающие деревни сады, обувка после долгих маршей и сырости тоже у многих прохудилась… В общем неприглядная правда войны, о которой никто лишний раз старается не говорить.
Одно хорошо, покопались в вещичках убитых врагов, а французы к примеру таскали все свое с собой, так что удалось разжиться некоторым количеством денег и прочими полезными мелочами вроде дополнительных фляжек.
Плюс у них так же с собой имелся продуктовый запас, причем не в пример богаче, ведь у французов с голландцами проблем с поставками не имелось, да и сам набор впечатлял: сыр, колбаса, солонина, овощи с фруктами, изюм, в мешочках таскали небольшие запасы зерна и бобов с горохом, с прочей фасолью и чечевицей, так что солдаты после похорон, когда полковые священники провели свои траурные ритуалы, устроили себе второй ужин, что называется «царский» и наелись до отвала.
— Кислятина какая-то… — поморщился Исай, отпив из трофейной фляжки.
Во фляжках французских солдат плескалось молодое вино из недостаточно хорошо вызревшего винограда. Плохая погода накрыла не только Голландию, но и всю Европу.
«Она же во многом послужила причиной революции во Франции, когда урожаи сильно упали и возник дефицит хлеба с ростом цен на него, а потом одна дура королевских кровей ляпнула про то, что если нет хлеба, то пусть люди едят пирожные», — припомнил Андрей.
Ночевали солдаты непосредственно в деревне заняв дома и сараи. Андрей хотел утром найти своего сподручного раненого в ногу, но не получилось. Никто не дал и дня на отдых, с рассветом поступил приказ строиться.
Командование, что называется, решило ковать пока горячо и развить успех в наступательных действиях, а потому войска едва позавтракав вновь принялись строиться в походные колонны.
Русские, что с момента высадки в Голландию потеряли половину своего состава убитыми, ранеными, пленными и больными, от пятнадцати с половиной тысяч осталось около восьми, уже по состоявшейся традиции шли в центре «конвоируемые» англичанами справа и слева.
На этот раз противник не держался за деревеньки, отступив дальше вглубь своей территории, так что Перддеп, Галскерк и прочие населенные пункты войска прошли не встречая сопротивления. Прошли теснину между каким-то небольшим озером справа и топью слева, что когда-то являлась частью залива Зундер, этот аппендикс перекрыли дамбой и осушили, а теперь снова затопили и именно эта топь помешала вчера англичанам атаковать Амстердам.
Конная разведка англичан обследовала это место особенно тщательно, как и проход между озерцом и морем, ибо место, по крайней мере на первый взгляд, отлично подходило для оборонительного боя. Стоит только перекрыть проход стеной солдат…
Впрочем, Градов сразу понял слабость этого места для оборонительного боя. Атакующие войска могли пройти по пляжу между морем и озером подержанные английскими канонерками, а то и кораблями покрупнее став плавучими артиллерийскими батареями (благо погода держится достаточно благоприятная) и зайти в тыл окопавшимся в проходе между топью и озером франко-голландской армии. Это могло привести к очень неприятным последствиям для обороняющихся.
Генералы, руководившие защитой Голландии, были не дурнее и тоже отлично осознавали возможную опасность и потому отвели свои войска еще дальше, заняв еще более узкий проход, тянущийся с запада на восток к самому Амстердаму, где опасность обходного маневра отсутствовала.
Узкий проход, ширина которого в самом тесном месте на входе достигала едва одного километра, пролегал между топью на севере и большим озером Гарлем на юге.
«Судя по всему противник решил дать армии вторжения генеральное сражение», — подумал Андрей, увидев выстроившиеся войска противника, что перекрыли узость от края до края и даже возвели какие-то укрепления для своей артиллерии.
Так оно и оказалось. Герцог Йорский, если судить по радостному оживлению в группе генералов, был обеими руками «за».
Вперед выкатили пушки в том числе трофейные и с обеих сторон грянули первые залпы. Завязалась артиллерийская дуэль…
23
Чтобы пушки не захватили внезапной атакой пехоты или кавалерии, между батареями встала пехота. Между английскими артиллеристами расположившихся на левом фланге у топи — англичане, а между русскими пушкарями вставшими на правом фланге у озера, соответственно русские мушкетеры. И выпало прикрывать артиллеристов Белозерскому полку.
Французская артиллерия все-таки оказалась весьма эффективной. Вот то одна русская пушка замолчит, то вторая. От взрывов ядер гибла обслуга, а также получали повреждения сами орудия — ломались лафеты и стволы валились на землю.
Английские и русские артиллеристы тоже были не лыком шиты и наносили урон противнику, но все же численное превосходство и мастерство оставалось за франко-голландской артиллерией и русско-английская арта выбивалась более быстрыми темпами.
Русским пушкарям могли бы в теории помочь егеря обстреливая прислугу вражеской артиллерии, для чего им требовалось выйти в поле, но это лишь в теории. Стоит только егерям выдвинуться на позиции, как их смете кавалерия.
Конечно, вражескую кавалерию могла бы парировать английская, но это если бы имелся паритет во всадниках, но и в этом французы с голландцами тоже обладали превосходством.
Собственно вся английская кавалерия и часть пехоты расположилась в резерве, а точнее прикрывала тыл на тот случай если вдруг с юга появятся вражеские подразделения, что сейчас могли сидеть в засаде за городом Гарлем стоявшем неподалеку, на берегу одноименного озера.
— Вот черти… — сплюнул Андрей, после того как батарея по соседству окончательно замолчала, была разбита последняя пушка.
У остальных батарей дела обстояли ненамного лучше. Еще полчаса перестрелки и пушки англо-русской артиллерии будут окончательно подавлены.
— Сейчас по нам вдарят… — сказал очевидную вещь младший унтер-офицер Исай.
И французы, а может голландцы вдарили. Первые ядра прилетели с недолетом или даже перелетом — результат необходимости смены прицела на новую цель, но не оставалось ни малейших сомнений, что лягушатники очень быстро пристреляются и ядра начнут собирать кровавую жатву.
И вот первое ядро влетело в строй и люди полетели во все стороны как кегли при попадании в них шара для боулинга, только их при этом рвало на части, в разные стороны летели руки и ноги, а иногда и головы. А потом еще и еще. Досталось и англичанам, а не только русским мушкетерам.
Некоторое время пришлось простоять под огнем теряя десятки людей убитыми и ранеными. Андрей подумал, что командование ждет атаки противника, ведь оно практически полностью подавило англо-русскую артиллерию, но его все не было, франко-голландское командование видимо решило играть от обороны, по крайней мере на первом этапе сражения.
Тогда герцогу Йорскому чтобы не терять бесполезно людей и не сделать еще более бесполезной потерю артиллерии приказал начать атаку. Сквозь строй просочились егеря. Они рассредоточились по полю небольшими группами-плутонгами на дистанцию эффективной стрельбы и принялись за работу, начав залпами отстреливать артиллерийскую обслугу. Но сделать это оказалось не так-то просто, артиллерийские позиции располагались на небольших возвышениях — наскоро возведенных земляных насыпях дополнительно защищенных расставленными по периметру большими плетеными корзинами со все той же землей и обслуга была видна лишь в небольшое пространство-бойницу в которое выкатывался ствол пушки перед выстрелом.
Застучали барабаны и засвистели флейты — от основной массы войск отделились первые полки, началось наступление всеми силами.
— Ма-арш!!! — раздалась команда.
И мушкетеры все еще терпя обстрел из пушек, что продолжали палить несмотря на работу егерей, и пробивать в рядах солдат бреши, шагнули вперед.
Шаг, еще шаг…
Вот еще одно ядро вырвало из строя сразу двух солдат одному оторвав правую руку, а второму угодив точно в грудь…
— А-а-а!!!
К раненому бросился его товарищ, чтобы чем-то помочь, это заметил поручик и визгливо заорал:
— Вернуться в строй! Живо!!!
Но тот не обращал внимание на крики офицера.
— Фельдфебель! Вернуть солдата в строй! — приказал Градову поручик.
— Слушаюсь, ваше благородие!
Андрей бросился к солдатам. Раненый кричать уже перестал и быстро слабел от потери крови.
— … прощай, брат… — сказал умирающий посиневшими губами. — Господи помилуй…
— Оставь его Сидор… кончился он. В строй. Отомсти за дядьку.
— Да… отомщу!
Егеря все-таки заставили вражеских артиллеристов снизить интенсивность стрельбы раза так в два, но ядра продолжали влетать в строй и взрываться, осыпая солдат осколками. А когда мушкетеры подошли совсем близко пушки плюнули картечью.
Казалось, что от белозерского мушкетерского полка вообще ничего не должно было остаться, но нет, все оказалось не на столько печально, линии смогли подойти на дистанцию стрельбы.
— Стой! Заряжай!.. Целься!!. Пали!!!
Вместе со всеми заряжал мушкет, а точнее трофейный штуцер Андрей Градов, а вместе с ним и прочие унтер-офицеры. В условиях когда полк поредел вдвое на счету был каждый ствол и каждый кто его мог зарядить и выстрелить. Пики же в руках младшего командного состава хороши лишь на параде.
Только заряжал свой штуцер Градов не простыми колпачковыми пулями, а своим новым изделием — подкалиберной пулей. Несмотря на полнейшую кустарщину при штучном изготовлении, ему казалось что они эффективны.
Бах!
Штуцер лягнул Градова в плечо и выплюнул пулю, а вместе с ним и облако сизого порохового дыма полностью скрывшего обзор, так что даже не разобрать толком попал он в свою цель или промахнулся. А стрелял Андрей не абы куда, точнее кого, то есть не по солдатам напротив, а во вражеского офицера.
— Заряжай!!!
Сейчас в галантный век, по его мнению, на поле боя творилась какая-то дичь. По так называемым законам чести прицельно выбивать офицерский состав противника было… не комильфо. Вот если они попадут под раздачу в общем порядке, когда ведут в атаку свои подразделения находясь впереди построения, да еще в центре, это одно, а вот когда офицеры стоят в стороне, то наводить на них часть стрелков — ни боже мой!
Те же егеря могли перебить командный состав рот, батальонов и полком на счет раз-два. Но если такое случится, то противная сторона покроет себя в аристократической среде несмываемым позором. Потеряют всякое уважение и обретут славу дикарей.
Андрею на эти великосветские закидоны было наплевать с высокой колокольни, так что он продолжил выцеливать офицерский состав. Ведь как известно, если выбить командный состав, то солдаты превращаются в слабо управляемое стадо. Но для этого надо выбить еще и унтер-офицерский состав.
— Бейте по унтерам, — дал команду своим людям Градов.
Но вот ветер снес дым и Градов отметил, что он попал, по крайней мере того офицера в которого целился больше не видно.
«Сейчас еще одного снимем», — с каким-то азартом подумал он.
— Целься!
Но тут вражеский строй дал залп в ответ и его в свою очередь окутало дымом скрыв цель.
«Вот ведь, словно дымопостановка какая-то», — с досадой подумал Андрей.
Вражеских офицеров так же укрыло дымом.
Что до результативности залпа, то она оказалась никакая, только один человек упал на землю и то лишь раненый в плечо, причем легко — пуля попала фактически на излете, ведь стреляли русские мушкетеры с полуторной дистанции.
А вот картечный залп вновь натворил бед превращая в кровавую кашу десятки солдат.
— Пали!!!
Дым от вражеского залпа чуть поредел, офицеры-мишени стали видны и Андрей влепил по ним свою очередную пулю.
Тут к ним подошло подкрепление, вставшее позади белозерцев.
— Заряжай! Целься! Пали!
Еще одна подкалиберная пуля покинула ствол, но к досаде Андрея он явно промахнулся. Все-таки мушкет штука весьма тяжелая и удержать его после срабатывания ударного механизма весьма непросто, а после высекания искры и выстрелом проходит некоторое время. Стоит в этот момент лишь чуть дрогнуть руке и пуля летит куда угодно, но только не по назначению.
— На колено!!! — последовал приказ после залпа.
Белозерцы присели и поверх их голов дали залп подошедшие гренадеры.
— В штыки!!!
— Ура-а-а!!!
24
— А-а-а!!! — орал на бегу вместе со всеми Андрей, но все же не забылся в ярости атаки и чуть приотстав пристроился за спиной прапорщика.
Ба-ба-бах!!!
Это дал залп противник. Мушкетеры как раз добежали до дистанции эффективного огня с использованием круглых пуль и это сказалось. Повалились убитые и раненые мушкетеры в несколько большем количестве.
Вскрикнув и схватившись за шею, свалился на землю впереди бегущий прапорщик, обдав Андрея облаком крови. Градов рефлекторно подхватил выпушенную и откинутую назад прапорщиком пику. Думал уже выбросить ее, но мушкетеры к этому моменту практически добежали до вражеской лини и Андрей метнул пику как копье.
— А-а-а!!!
В этот раз французы бежать от штыковой не стали и стойко приняли удар.
Мелькнула мысль, что перед штыковой надо было бы зарядиться и пальнуть в упор…
— А-а-а!!! — орали солдаты с обеих сторон, кто в боевой ярости, а кто от боли получив ранение штыком.
Градов перехватив свой штуцер бросил его вперед удерживая оружие лишь за тыльную сторону приклада тем самым создав дистанцию при которой его противник ничего с ним не мог сделать.
Штык попал французу точно в глаз несмотря на рефлекторную попытку отшатнуться.
Андрей рванул штуцер на себя, перехватывая его в нормальное положение и резко отбил стволом атаку вражеского солдата, а потом полоснул штыком ему по шее отчего из вспоротой артерии выплеснулся фонтан крови.
Далее нанес колющий удар, протыкая насевшего на поручика француза.
— Благодарю… — успел тот на автомате поблагодарить своего спасителя, вступая в схватку со следующим противником.
— Да бросьте уже вы эту пику, ваше благородие! — крикнул он офицеру, что едва отмахнулся от убитого француза и быть бы ему заколотым, не подсоби в последний момент Градов. — У вас для этого шпага есть!
Пика слишком длинное и оттого очень неудобное оружие в такой свалке.
— И правда…
Бросив пику в французского солдата, но не как копье, а просто словно палку, заставив того чуть замешкаться, поручик выхватил шпагу и начал отбиваться уже ею. И воевать с длинным холодным оружием у него получалось не в пример лучше, чем пикой.
Французские трубачи протрубили условные сигналы, раздались команды на французском языке и республиканцы стали спешно выходить из рукопашного боя. Собственно его французы приняли только лишь с одной целью — дать спасти свою артиллерию. И как только французские пушки эвакуировали рукопашная схватка потеряла всякую необходимость.
Правда отпускать так просто французов никто не пожелал. Вцепившись во врага, русские мушкетеры и особенно егеря продолжили его трепать и увлекшись избиением последовали за уже откровенно побежавшими французами, что могло стать для них весьма опасным из-за гарцующей на некотором удалении кавалерии, что могла в любой момент броситься на защиту своей пехоты и разметать уже преследователей.
— Стой! Назад!!!
Увы, в пылу боя, среди криков ярости и раненых приказы были плохо слышны и еще хуже воспринимаемы сознанием.
— Стойте черти!!! — кричал Андрей своим людям, некоторые из которых тоже поддались общему настроению впав в боевой раж.
В частности, пара его туповатых сподручных Борис с Кириллом — Тупой и Еще Тупее, а так же один из людей Исая, коего Градов мысленно обозвал Еще Тупее Тупого, то есть псевдо-Сафрол.
— Стройся!!! — орали офицеры солдатам сохранивших управляемость.
Французская кавалерия все же стронулась с места начав медленно набирать скорость.
— Заряжай!!!
Наконец преследователи начали остывать, поняли, что несколько увлеклись и оторвались от своих. Увидели набиравшую скорость вражескую кавалерию и со всех ног бросились назад.
— Целься!!!
Увы, далеко не все смогли развить достаточную скорость бега, кто-то оказался ранен, кто-то слишком возрастной чтобы показывать чудеса спринта. Кто-то банально спотыкался и падал…
Французские кавалеристы налетели на отставших и начали рубить их своими саблями.
— Пали!!!
Ба-ба-бах!!!
Грянул залп. Несколько кавалеристов слетели на землю, кувыркнулись лошади. Урон от стрельбы оказался не слишком высок, все же оказалось далековато, да и кавалерия не имеет плотного строя, но тем не менее залп выполнил возложенную на него цель, а именно заставил противника притормозить, что в свою очередь дало необходимое время увлекшимся штыковой солдатам добежать до своих.
Андрей Градов посмотрел левый фланг, там тоже шла заруба. Против англичан стояли как французы, так и голландцы у самой топи. Как и русские подразделения они вступили в рукопашную схватку, вот только случайно так вышло или герцог Йорский специально так рассчитал, но он поставил шотландцев против не сильно стойких голландцев и те, не выдержав яростного удара горцев в юбках, побежали.
Шотландцы гоняться за убегающими не стали, а ударили французам во фланг сминая его и начали заходить им в тыл из-за чего французы смешались и тоже вынуждены были начать отходить в полном беспорядке. Впрочем, полностью опрокинуть французов англичанам все-таки не удалось. Их атаковала легкая голландская кавалерия.
Только шотландцы от голландских гусар бегать не стали, а выстроившись небольшим каре, скорее даже треугольником, встретили их огнем.
Хоть и частично, но англичане выполнили свою задачу в том плане, что захватили несколько голландских и французских пушек, кои не успели вывести из строя противник и теперь эти пушки будут стрелять в своих прежних владельцев.
Над полем боя возникло затишье, лишь слышались стоны раненых, коим сотоварищи оказывали помощь, перевязывая раны. Некоторые из них, просили их добить:
— Приколите ребята… все одно смерть… в живот пырнули… чую как нестерпимо жжет внутрях…
Как правило о последнем милосердии просили раненые в живот — самая поганая рана из возможных и в подавляющем большинстве смертельная, лишь те, коим каким-то чудом не пропороли кишки еще могли выжить.
Но никто, конечно, на себя смелость добить раненых товарищей не брал и те продолжали страдать от боли. Их лишь наскоро стаскивали в одно место, где подлекари с лекарями могли оказать им хоть какую-то помощь…
25
Передышка в сражении длилась недолго, ровно столько, сколько потребовалось времени подойти батальонам из третьей линии, сначала они прошли через полосу первого контакта и зашагали дальше. По ним так же принялась палить артиллерия, но уже не так активно, все-таки на первом этапе ее повыбили, частично захватили.
Англо-русская артиллерия через некоторое время так же включилась в дело, но ее огонь был еще более жидким чем у франко-голландской.
— Стройся!
Первыми выстроились гренадеры.
— Марш!
Им предстояло повторить маневр со штыковой.
Так же принялся строиться белозерский полк от которого уже мало что осталось, хорошо если треть от изначального количества, прибывшего в Голландию, то есть, по сути, чуть больше батальона. Его определили в вынужденный резерв.
Понять, что творится впереди было довольно сложно, слышалась пальба, все затянуло пороховым дымом. Перешеек был ровным как стол, оставалось лишь только гадать и строить предположения. Впрочем, звучащие один за другим залпы не давали разгуляться фантазии.
«Они просто стоят и тупо палят друг в дуга», — подумал он.
Стало понятно, что перед тем, как перейти в решительную атаку командование все-таки предпочло хорошенько проредить противника огненным боем пользуясь своим преимуществом в дальности и точности за счет новой пули.
Тем же самым занимались англичане на своем участке фронта.
«Размен должен идти как один к пяти, а то и чуть больше, к шести-семи, — подумал Андрей, считая залпы. — Как долго такое избиение выдержит противник?»
Несложный подсчет говорил, что от залпа тысячи гренадеров выходит из строя около двухсот пятидесяти солдат противника убитыми и ранеными. И таких залпов гренадеры могут дать до тридцати.
Конечно, они сами теряют от вражеского залпирования до пятидесяти человек с тысячи вражеских выстрелов, но все равно урон противник несет страшный. Его просто перемалывают в кровавую кашу.
Но вот носимый огневой запас был почти полностью растрачен и послышался протяжный клич:
— Ура-а-а!!!
Русские полки перешли в штыковую атаку и принялись гнать не выдержавшего истребления противника.
— Марш!
Белозерский полк, а точнее батальон зашагал вперед. Вместе с ними шли егеря.
Русские солдаты как всегда увлеклись, как говорится, охренели в атаке и забыли обо всем, в голове каждого из солдат билась сейчас только одна азартная мысль: «догнать и всадить штык в спину». Противник чтобы прекратить избиение своей пехоты бросил в образовавшиеся разрывы свою кавалерию, чтобы та ударила атакующим во фланг и зашла в тыл, рубя уже русских в спину.
И все бы возможно у них получилось если бы не белозерцы с егерями.
— Стой! Заряжай!
Французская кавалерия неудержимым потоком вылетала на оперативный простор сминая попавшихся им под руку солдат на свою беду, оказавшихся у них на пути на самом краю и заходя в тыл гренадерам и тем самым фактически подставляла спину белозерским мушкетерам.
Мушкетеров конечно же увидели, но сделать ничего не успевали. Конная масса при этом оказалась достаточно густой.
— Целься! Пали!!!
Раздался залп и полетели на землю всадники, а также стали кувыркаться кони.
— Заряжай!
Белозерцы сделали еще один залп и снова зарядились.
— Марш!
Небольшие группы гренадеров все же смогли сбиться в кучи и ощетиниться штыками не давая себя стоптать всадникам, некоторые даже сохранили боезапас и сейчас стреляли во всадников. Впрочем, всадники тоже орудовали не только саблями, у них имелись пистолеты и тоже палили в пехотинцев.
— Целься! Пали!!!
Грянул новый залп.
— Заряжай!
И тут все услышали новый дробный стук лошадиных копыт.
В бой вступила английская кавалерия. Герцог Йорский увидев, что французская конница завязла в русской пехоте, бросил своих легких драгун на французскую пехоту, что только-только стала приходить в себя от сокрушительного штыкового удара гренадеров.
В эту все еще аморфную массу англичане и влетели, начав жестокую рубку, заставив французов снова искать спасения в бегстве.
Натиск белозерского полка и егерей, а так же формирование плотных оборонительных порядков среди гренадер выдавило французскую кавалерию к самому озеру, так что всадники загнали своих коней в воду и по пляжу озера отступили на исходные позиции, а английская кавалерия продолжила куражиться рубя французов, пока легких гренадер не отогнали голландские гусары, что прорвались через огненный заслон англичан наступавших по соседству с русскими.
Вновь случилось затишье. Снова таскали стонущих раненых. От вида некоторых подступала тошнота, это когда сабля срезала пласты мяса…
Донские и уральские казаки, что все так же были присоединены к егерям, ловили лошадей лишившихся своих седоков, коих оказалось немало на поле боя и не ушедшие с основной массой, пара сотен точно. Правда часть из них оказалась ранена, но часть все же годились для исполнения своего предназначения, и казаки сформировали сводный казачий эскадрон.
— Вот, совсем другое дело! А то ходим на своих двоих как пехота какая-то! — радовались они.
У русской части экспедиционного корпуса наконец появилась своя какая-никакая кавалерия.
Но ничего еще не закончилось.
Подвезли боеприпасы.
— Всем взять двойной комплект!
26
И вот новый приступ. Собрали в единые порядки всех, кого только можно было собрать. Казалось, атакующие не оставили даже резервов, бросив в бой все что имелось дабы сокрушить врага последним ударом. Но и враг тоже уплотнился на своем последнем рубеже обороны. Позади столица — Амстердам. Уже видны дома и дымы из труб.
Артиллерия с обеих сторон вместо того, чтобы вести дуэль, начала молотить по пехоте друг друга. Но если русские и англичане довольно бодро двигались по полю, то французы и голландцы стояли на месте, а значит процент попадания англо-русской артиллерии был выше, чем у франко-голландской, потому как их пушкарям требовалось все время вносить поправки в прицел. Хотя их наводчики были профессионалами своего дела так что промахивались не слишком часто. Одно лишь радовало, пушек у противника было немного. Хотя тем в кого попадало ядро или осколки от его взрыва от этого было не легче.
Герцог Йорский видимо желал повторить предыдущий опыт и расстрелять противника из мушкетов с недосягаемой для него дистанции новыми пулями и поначалу казалось, что все идет по плану, обороняющиеся приняли на себя три залпа, пальнули в ответ и командование французов осознав, что их так тупо перебьют, решилось на штыковую атаку.
— Заряжа-а-ай!!!
На русских и англичан ломанулась огромная толпа, тысячи и тысячи солдат.
— Целься!!!
С диким ором эта толпа накатывала на своих врагов. Вот уже стали отчетливо видны их закопченные от порохового дыма искаженные в ярости лица.
— А-а-а!!!
— Пали-и-и!!!
Грянул залп практически в упор, противника подпустили на двадцать метров. С такой дистанции просто невозможно промахнуться, если только не стрелять себе под ноги или откровенно в небо, но таких криворуких не было.
Первые ряды набегавших буквально скосило, они упали под ноги бегущих позади них, что стало причиной заминки, многие споткнулись о тела убитых и раненых товарищей и упали сами, следующие уже спотыкались о них и образовался довольно серьезный вал из орущих тел.
Кто-то все-таки проскочил через все препятствия, но это стало их ошибкой, причем фатальной. Потому как вместо всё сметающего на своем пути селевого потока об стену русских и английских солдат ударила лишь слабая словно бы разбитая о молы волна, которую и приняли на штыки.
— Коли!
— Пусть задние лини заряжают мушкеты!!! — проорал Андрей почти в лицо поручика, выдергивая штык из груди французского солдата. — Пока мы их будем принимать на себя, задние успеют зарядиться и дать залп!!!
Поручик с шалыми глазами видимо не сразу понял, что ему сказали. Но потом осознав, кивнул и бросился назад.
— Заряжай! Заряжай!!! — послышались его вопли.
А Андрей отработанным приемом принял на себя второго француза. Отбой в сторону чужого мушкета и удар прикладом в лицо. Попал в горло. Тот захрипел и повалился Градову под ноги став препятствием для очередного набегающего противника.
Но тот в ярости все же прорвался вперед чтобы уколоть Андрея штыком в живот.
Пропуск мимо себя, француз проваливается и получает режущий удар по шее. А потом Градову без перехода пришлось колоть очередного противника в район сердца.
Тот упал и мушкет буквально вырвало из рук Андрея.
— Ч-черт!
Поднимать трофейный мушкет было долго и чревато пропуском смертельного удара, так что Градов вспомнив о солдатской шпаге, что все это время бесполезным грузом болталась позади спины и било по ногам, выхватил холодняк, которым он ни разу толком не тренировался, если не считать «баловство» когда пытался самостоятельно крутить восьмерки, но сейчас другого пути не было.
Тут ему подвернулся Исай, что схватился со своим противником и Андрей выхватил также его шпагу.
Бздынь!
Следующий противник все же дотянулся до груди Андрея и штык звякнув о доспех, соскользнул в сторону.
— Получи!
Градов рубанул сразу двумя клинкам под основание шеи, прямо как гладиатор в одноименном фильме с Расселом Кроу в главной роли. Отрубить так же эффектно голову правда не получилось, но рана вышла кошмарная, голова откинулась назад и сразу два фонтана крови вырвалось из шеи поверженного врага, облив Градова, что называется с головы до ног.
— А-а-а!!!
Вал из тел убитых, раненых и споткнувшихся коих практически затаптывали напирающие, что в свою очередь тоже нет-нет да падали, по-прежнему мешал французам навалиться всей массой. Этот завал, игравший роль своеобразной дамбы французы преодолевали этакими волнами кои разрозненно вступали в бой, хотя в какой-то момент плотность противника все же стала значительной, но она все же потеряла всесокрушающую силу и теперь схватка шла на равных.
Градов, весь в кровище, крутился со своими двумя шпагами, превратившись в настоящую мельницу смерти, он рубил и колол направо и налево, в угаре боя едва отличая своих от чужих. Враги не раз и не два доставали его штыками, но его спасала броня и клинки соскальзывали, а враги при этом получали холодной сталью по шеям, в грудь, живот или ногам с руками.
— Батя! — послышался душераздирающий крик Емельяна.
Краем глаза Градов заметил, что Харитона повалили на землю и сразу два француза пытаются заколоть его штыками остервенела тыкая ими ему в грудь.
Емельян бросился отцу на помощь…
Что там произошло дальше Андрей не видел, потому как вынужден был схватиться с новыми противниками, что в свою очередь хотели насадить его на свои штыки.
— Пали-и-и!!! — послышался позади пронзительный вопль поручика, сквозь гвалт человеческих криков и лязг.
Андрей присел, одновременно всаживая в живот своего врага шпагу.
Грянул нестройный залп поверх голов яростно дерущихся мушкетеров. Гренадеры смогли его сделать за счет своего роста, ведь туда отбирали самых высоких под метр восемьдесят, в то время как мушкетеры в большинстве своем едва достигали метра семидесяти.
Очередного француза что пер на Градова отбросило назад.
В следующий момент все заволокло едким дымом от которого сильно заслезились глаза и стало нечем дышать, обзор так же сократился и стало не разобрать ничего, что творится да расстоянии вытянутой руки. Как результат, на некоторое время напор французов сильно ослаб. Оно и понятно, залп в упор их сильно проредил и ошеломил, можно даже сказать, что отрезвил.
— В штыки! Вперед!!!
Гренадеры, просочившись сквозь измотанных схваткой мушкетеров вступили в бой сметая ошалевших французов. При этом раздалось еще несколько разрозненных выстрелов, видимо не все гренадеры смогли их произвести во время общего залпа из-за того, что мешали свои.
— Ура-а-а!!!
Французы, получив залп и увидев, как из дыма вырываются гиганты (дополнительно гренадерам росту прибавляли их высокие остроконечные шапки) со зверскими рожами, не выдержали такого напора и завопив что-то на своем петушино-лягушачьем, бросились наутек!
— Коли супостата!!!
— Ура!!!
Вслед за гренадерами рванули мушкетеры, что словно получили второе дыхание, увидев бегущего противника.
Поддавшись общему чувству, бросился в погоню и Андрей продолжая работать обеими шпагами.
— Получайте петушары поганые! А-а-а!!!
Кто-то пытался сдаться, бросая оружие и бухаясь на колени и поднимая руки, при этом вопя: «пардону»! Но Градов не обращал на эти эпизоды внимания, рубя всех без разбору. Да и остальные солдаты тоже работали штыками оставляя позади себя лишь мертвых да тяжелораненых врагов.
Снова ударила кавалерия и к английским легким драгунам присоединились казаки, что налетели на бегущих с залихватским свистом и со свистом же начали порхать их сабли рубя по шеям французов с оттягом.
— Стой!!! Стройся!!!
На этот раз преследование удалось остановить достаточно быстро, может из-за банальной усталости солдат. После очередного рывка они все шатались от усталости и были похожи на зомби, но командиры выглядевшие не намного лучше продолжали отдавать команды:
— Заряжай!!!
Солдаты зарядили свои мушкеты.
— Марш!
От слитного шага не осталось даже воспоминаний. Все просто брели вперед лишь условно сохраняя ровность шеренги, но офицеры на этот момент не обращали внимание, главное сейчас было не в красоте марша, а то, что солдаты идут куда надо.
Французская и голландская кавалерия вновь попыталась отогнать англичан и русских казаков и даже частично это удалось, но опять попали под залп мушкетеров и гренадеров.
— Пали! Заряжай! Марш!
Это неумолимое накатывание русской и английской пехоты окончательно сломало волю французов и голландцев, так что они оставив поле боя откатились к Амстердаму и заперлись в городе.
Но на рейде у города встали зашедшие в залив английские и русские легкие корабли и открыли по городу стрельбу из пушек. Занялись пожары, и голландцы выбросили белый флаг.
К герцогу Йорскому из города вышла представительная делегация из гражданских и военных, они о чем-то недолго переговорили, не иначе как об условиях сдачи и уже в сумерках над ратушей Амстердама развивался флаг принца Оранского. Пусть на чужих штыках, но прежняя королевская власть была восстановлена. По крайней мере в данной провинции, то есть графстве Голландия.
«Но учитывая нынешние „цивилизованные“ правила ведения войны, то с падением столицы и все прочие провинции склонят голову признавая ново-старую власть», — подумал Андрей.
Французы же уходили из города при оружии и развернутых знаменах.
— Они ушли, но обещали вернуться… — невесело усмехнулся Градов, глядя на эту картину.
— Думаешь снова заявятся? — поинтересовался Исай, тоже весь в изорванной и залитой кровью форме, причем кровь на нем была не только чужая, но и своя.
— Как пить дать. Франки такой пощечины себе не простят и попытаются отыграться. Так что вскоре должны вновь заявиться, чтобы защитить завоевания революции… и сделать они это должны до весны, пока не началась навигация на море и сюда не перебросили дополнительные подкрепления.
— Понятно…
— Ладно… пойдем смотреть что с нашими. Да и форму в который раз надо поменять.
— Пойдем…
27
— Тогда считать мы стали раны, товарищей считать… — пробормотал Андрей Градов.
Этот последний натиск дался русским очень дорогой ценой. Наверное и англичанам тоже пришлось щедро заплатить своими жизнями, но на островитян Андрею было наплевать, дескать пускай бы все сдохли, мир будет только чище… Повсюду валялись тела в зеленой форме, сотни и сотни.
Особенно много конечно же полегло во время яростной штыковой схватки. Сам Андрей каким-то невероятным чудом оказался невредим, ни одного пореза. А вот остальные из его плутонга-банды большинство получило ранения различной степени тяжести. Кто резаную, кто колотую рану ног или рук.
Парочку бойцов он даже не досчитался. Харитона с его сыном Емельяном. Андрей припомнил, что Емельян бросился на защиту своего отца, коего повалили на землю и пригвоздили к ней штыком проткнув правую руку.
Харитон с сыном нашлись среди тяжелораненых. Сам Харитон при этом лежал в отключке и бледный от потери крови, весь обмотанный полотняными бинтами из-за чего сильно походил на мумию. Потому как если верить обмоткам и проступившим пятнам крови, то Харитона успели подколоть помимо правой руки еще и в обе ноги.
Рядом с ним на спине тяжело дыша лежал Емельян. С виду вроде целый, но все же видно, что ему досталось, так как тоже находился на грани, еще немного и отключится.
— Что с тобой, Емеля? — спросил Андрей, присев рядом и растормошив парня.
— М-м-м… — болезненно промычал он и открыл глаза. — В спину… пырнули… больно…
— Сейчас посмотрим. Давай братан… крепись.
— Что с отцом?
— Дышит. Ты его так обмотал?
— Да…
Андрей, осторожно перевернув Емельяна под его болезненные стоны на бок, посмотрел на спину. Ничего было не разобрать, но крови натекло немало. Пришлось срезать форму ножом.
Укол штыком пришелся в левую верхнюю часть спины в район сердца, но штык по какой-то причине пошел в сторону и вышел под ключицей из груди. Выходное отверстие было небольшим, может быть из-за того, что штык уперся в бронепластину.
— Легкое вроде не задето… по крайней мере пневмоторакса нет… — констатировал Градов. — Сейчас перевяжу…
Пока Андрей занимался раненым, остальные его люди тоже без дела не сидели. Помогали другим раненым, а также снимали форму с убитых, ну и конечно же успевали при этом потрошить вещевые сумки врагов, собирая все мало-мальски ценное, а также продовольствие.
Поев в сухомятку сухари с сыром, да погрызя морковку или яблоко в качестве витаминного салата, запив все трофейным вином, солдаты уже в темноте принялись за тяжелую в физическом и моральном плане работу — таскать раненых к лазарету, что успели развернуть неподалеку после окончания боя.
Таскал вместе со всеми раненых и Андрей. А в лазарете слышались ругань, стоны и надсадный вой раненых.
Видеть то, что происходило в лазарете было очень тяжело. Там так называемые подлекари вместе с лекарями вовсю орудовали пилами отрезая руки и ноги. И никакого наркоза при этом конечно же не использовалось, только ремень в зубы и терпи, ну или кричи, матерись, молись.
Не все выдерживали подобное истязание и отдавали богу душу прямо на залитых кровью операционных столах от болевого шока.
Рядком лежали умершие от ран, а неподалеку виднелась куча из отрезанных рук и ног.
— Жесть какая… — едва сдерживая позыв блевануть, пробормотал Градов.
Тем, кому повезло чуть больше, а именно получили не столь травматические раны, что приходилось проводить ампутацию, проводили прижигание. Этот метод все еще использовался, хотя вскоре от него откажутся…
Перед этим раненым вытаскивали пули, если рана пулевая, предварительно покопавшись в раневом канале в поиске пули. И чем? Пальцем! Грязным пальцем прямо в рану тыкали и крутили там пытаясь определить глубину раны и наличия там пули. И только потом, лезли специальным пинцетом, а потом снова совали палец в попытке понять, не осталось ли в ране ткани вырванной пулей из формы.
— Да иху мать! — ругался один из солдат, в ране которого как раз колупались пальцем в поиске инородных предметов.
— Ы-ы-ы!!! — выли с другой стороны.
Там раненому в руку штыком, а пробили ее насквозь, промывали рану с помощью тряпичной ленты, кою пропускали через прокол. А просунули эту тряпицу с помощью обычного шомпола.
«Какой хоть раствор используют для промывки раны? — подумал Градов. — Спиртовой? Может хоть солевой? Или обычной водой из колодца? А если водой, то хоть кипяченой⁈»
Андрей конечно же обеспокоился судьбой своих подчиненных, потому спросил:
— Чем вы им раны промываете?
— Смесью уксуса, нашатырного спирта и свинцовой воды! — на удивление с готовностью ответил молодой подлекарь, которого окружающий ужас кажется вообще никак не трогал и даже пояснил: — Не только чистит хорошо, и нагноение снимает, но и останавливает кровь! Все по медицинской науке!
— Надо же… какие продвинутые…
«Чего тогда прежний фельдфебель копыта откинул при такой-то по нынешним временам передовой медицине?» — даже удивился Андрей.
Но потом решил, что случайности неизбежны. Один человек может уколоться ржавой иголкой и подхватить заражение крови, а другому ногу не еще более ржавым штырем пробьет и ему хоть бы хны…
Как выяснил впоследствии медики использовали широкий арсенал средств, помимо озвученных уксуса, нашатыря и свинцовой воды, так же применяли сулему, жженые квасцы с негашеной известью, скипидар, поваренную соль, горчицу, известковую воду и отвар хины, кроме того использовали растопленный воск, жир, сливки и масла.
Имелись и непосредственные лекарственные средства, но их состав Градов решил не узнавать, чтобы не разочароваться, потому как больше половины используемых медиками средств имели на его взгляд сомнительный лечебный эффект. Хотя он конечно сам не медик, но как-то сомнительно что что-то можно вылечить той же известью…
— А-а-а!!! — орал другой раненый, коему в рану цирюльник, что не только стриг солдат, но и принимал участие в «лечении» после боя, ткнул раскаленным прутом.
Потянуло паленой плотью. А общее амбре становилось совершено невыносимым, ибо густо воняло кровью, мочой, дерьмом и рвотой.
— Следующий! — деловито и даже где-то бодро выкрикивал этот парикмахер-прижигальщик, сунув использованный штырь обратно в маленькую печурку с углями и доставая оттуда другой раскаленный прут, что сунул в рану очередному пациенту.
— У-у-у!!!
Раненых таскали всю ночь, падая от усталости. Не все из них при этом дождались оказания медицинской помощи и не все коим ее оказали при этом выжили. И далеко не все выживут в дальнейшем из тех, кто перенес операцию, от инфекций никуда не деться из-за полного отсутствия антибиотиков.
Потом пришлось стаскивать к братской могиле своих мертвых. От количества убитых можно было сойти с ума.
Офицеры при этом отсутствовали, всем занимался унтер-офицерский состав. Офицеры же, наскоро приведя себя в порядок праздновали победу в Амстердаме, пили и веселились.
Голландскими и французскими павшими солдатами занимались местные коих согнали из ближайших деревень и городков. Кто получил ранение лечились в городе.
И лишь к вечеру, после того как все дела по очистке поля боя было завершено, солдаты могли заняться собой, помыться и привести в порядок форму.
По оценке Градова, из уцелевших в сражениях и сохранивших боеспособность едва набирался полк.
«И чем французов встречать будем, когда они вернутся?» — подумалось ему.
Конечно, встанут в строй выздоравливающие, кои слегли по разным причинам с момента высадки, может и раненые из числа «легких» успеют встать в строй, но это в лучшем случае еще один полк солдат. Все равно ни о чем. Французы наверняка пригонят целую армию, чтобы отбить Голландию обратно.
— Надо валить… — прошептал он.
Вот только и сейчас возможности он не видел. Страна все же настроена к ним враждебно, местные их прибьют. Это в Италии или Швейцарии проблем бы не было. Но не здесь.
— Дерьмо…
28
Офицеры вспомнили о своих обязанностях лишь первого октября, ну или им напомнило вышестоящее командование, что бухать дни напролет отмечая победу не могло по состоянию здоровья в силу своего возраста. Ну а раз сам командующий герцог Йорский трезвый, то и подчиненные пьяными быть не должны. Повеселились и хватит.
Пока офицеры пьянствовали (надо сказать, что солдаты тоже раздобыли у маркитантов горячительное, но до пьяна не напивались в отличие от тех же английских солдат, что кстати отмечали сами англичане в своих заметках о русских), прошел основной вал смертей тяжелораненых переживших ампутации конечностей и травму головы.
В состав подразделений влилось несколько сотен человек из числа освобожденных из франко-голландского плена солдат, что угодили в руки противника вместе с генералом Ферзеным. Хватало среди освобожденных и раненых о которых в общем-то неплохо позаботились.
В качестве места постоянной дислокации для русских солдат определили город Гарлем. В качестве казарм и госпиталя выбрали несколько складских помещений на краю города. Где солдаты быстро сбили для себя нары из обнаруженных досок, а также сложили печки из кирпича, что явно готовился для строительства очередного здания.
Англичане понятное дело заняли Амстердам, больше силами своего флота, а также город Утрех (там засела пехота), что располагался чуть южнее столицы Голландии, тем самым взяв под контроль реку Рейн.
— Ох хорошо…
Когда печки протопились в казарме стало тепло и люди наконец согрелись, так что даже смогли снять опостылевшие шинели. А то до сего момента это сделать было весьма затруднительно ибо погода совсем пошла в разнос — выпал снег, что не сразу и растаял.
Совсем хорошо стало, когда оборудовали баню из какого-то небольшого помещения, может склад для особо ценных товаров ибо здание было отстроено из кирпича.
Пошли разговоры. При этом то и дело на самого Градова и его людей искоса поглядывали. Андрей даже догадывался чего ни так смотрят. Все-таки остаться незамеченным, то что он остался цел, как и большинство его людей, хотя находились в самой гуще схватки и до него не раз дотягивались штыки противников, люди не могли.
И вот к нему не то посланника отправили, не то сам молодой боец подошел. Но скорее всего отправили, вон как с интересом поглядывать стали.
— Господин фельдфебель…
Андрей помнил этого молодого солдата, именно на него вызверился один из старослужащих, когда тот признался, что ему страшно, дескать не простая ведь драка с соседом, могут ведь и покалечить.
— Чего тебе, боец?
— Как вы уцелели?..
— Ну, ты же тоже уцелел, — усмехнулся Градов.
— Так я в задних рядах стоял… а вы в первом ряду и до вас не раз дотягивались… а на вас ни царапины…
— Что, думаешь душу дьяволу продал? — уже откровенно посмеиваясь поинтересовался в ответ Андрей и принял сидячее положение.
— И так думают…
— А еще как думают?
— Слово заветное знаете…
— А версии про мою святость не было? — продолжал веселиться Андрей, а вместе с ним и его люди.
— Н-нет…
— Не судьба значит имперским святым стать.
«Вот правда, что ли до сих пор про то, что мы доспехи используем никто не прознал?» — меж тем удивлялся Андрей.
— Ладно… скажу вам свой секрет своей неуязвимости…
С этими словами Градов просунул руку под нары и достал бронепластину. Снял с нее чехол и постучал костяшками пальцев.
— Вот и весь секрет.
— Откуда это у вас⁈
— Ну не нашел же под кустом. Сделали мне на заводе. Подыхать очень уж не хотелось, как и еще некоторым людям, так что вместо того, чтобы заработанные деньги на девок гулящих спустить, мы себе вот такие доспехи сделали.
Молодой солдат выглядел в этот момент изумленным, дескать, а что, так можно было. Градов же продолжил:
— Вот и вы сейчас вместо того, чтобы спустить все на шлюх и выпивку, можете заказать для себя подобные пластины. Знаю ведь, что прибарахлись с французиков битых. Но тут сами думайте, кому что важнее и интереснее, бухнуть и потыкать своим межножным отростком в межножножную же щель портовой блудницы которая к тому же может оказаться больной срамной болезнью, или вложиться в собственную безопасность.
— Ха-ха-ха!!! — заржали солдаты в казарме на непритязательную шутку из серии «ниже пояса».
Посмеяться конечно посмеялись, но и призадумались при этом. Умирать никто не торопился и все при этом понимали, что передышка в боях продлится не так уж и долго, французы вернутся. Так что распотрошили солдаты свой общак, а туда ведь не только деньги попали, но и всякие ценности вроде серебряных медальонов, офицерских серебряных же фляжек, золотые кольца и цепочки, нашлись даже женские украшения, не иначе какой-то мародер погиб от руки русского солдата и не один… Французы эти успели пошататься по Европе, так что при них хватало всякого разного.
В общем заказали солдаты себе бронепластины у местных фабрикантов.
Офицеры об этом конечно узнали, но препятствовать не стали. Более того, посмотрев на убитых и раненых, сами озаботились телесной защитой.
К слову сказать, спустя неделю после победы, на солдат пролился дождь из наград. Получил свою медальку «за храбрость» и Андрей Градов.
Шло время, в строй вставали легкораненые и выздоровевшие, но все понимали, что этого мало, чтобы отбиться от нашествия французов, что пока тоже не спешили повторно вторгаться в Голландию. Требовались подкрепления, но штормовая обстановка на море была такой, что везти солдат даже из Англии представлялось делом весьма опасным, не говоря уже о том, чтобы доставит дополнительные полки из России, это точно с гарантией их лишиться утонувшими. Хотя из Англии подкрепления все же перебрасывались, а обратно на Остров отвозили своих раненых.
Стало известно об окончании в конце сентября Альпийского или швейцарского похода Суворова. Армия выведенная им расположилась относительно недалеко по европейским меркам (если по прямой, то это меньше семисот километров), в верховьях Рейна у городка Кур, где стояли остатки разбитой армии Корсакова. Из более чем двадцати тысяч что отправились из России в заграничный поход до немецких земель добралось около четырнадцати.
«В теории они на лодках могли бы сплавиться, а не ноги сбивать да обувку изнашивать, тем более что от обувки той после похода по горам мало что осталось. Может хоть немцы их обувью снабдят…» — подумал Андрей, припомнив, что читал о том, что русские солдаты отняли сапоги у пленных французов, так как своя обувь пришла в негодность.
— Англичане вновь хотят привлечь к союзу германцев и шведов… — сказал Силуан.
Он в рукопашной схватке получил прикладом в голову и некоторое время страдал от последствий сотрясения мозга, но стоило ему лишь немного оклематься, как вновь принялся за сбор всяких слухов.
— С этого момента поподробнее, — заинтересовался Градов.
Оно и понятно, есть надежда, что основную тяжесть следующего столкновения с французами будут нести немцы со шведами.
Как выяснил Силуан у самых информированных генеральских денщиков, англичане в качестве пушечного мяса против французов в Голландии хотели помимо русских выставить еще и немцев со шведами. Но правители сих государств по каким-то причинам в отличие от Павла Первого от участия в сей авантюре уклонились и пришлось англичанам добавлять из своих. Ведь изначально они собирались послать в Голландию лишь тринадцать тысяч своих солдат, а пришлось все тридцать.
Но больше они тратиться не хотели, видимо дешевле привлечь иностранные войска (а своих солдат отправить завоевывать Индию и получать с этого сверхприбыли), вот и снова, если верить Силуану, принялись окучивать немцев, а вместе с ними и шведов.
«И на этот раз у них может даже получиться, по крайней мере с немцами», — подумал Градов.
Причин тому хватало. Если раньше немцы могли отнекиваться от участия в операции из-за того, что у них под боком стояли французские войска, то сейчас Франция вынуждена будет отвести свои армии. Они и так вынуждены были ослабить свои контингенты после высадки англо-русского экспедиционного корпуса, и сейчас снова надо перенаправить на голландский фронт дополнительные силы. А то, что в итоге останется окажется слишком ослабленным и может попасть под сокрушительный удар. Рисковать так республиканцы не станут и отведут все силы.
Что до шведов, то и они в итоге могли вписаться на стороне явно побеждающих союзников, особенно если заплатить побольше, ведь с деньгами у шведов всегда было не ахти.
Тем временем стали приходить новости из самой Франции. Для кого-то обнадеживающие.
— Может и не придется больше воевать? — с надеждой говорили солдаты, обсуждая поступающие из соседнего государства новости. — Раз сверг этот Наполеон прежнюю Директорию, что воевало везде, то и мир настанет?
«Ага, держите карман шире», — невесело усмехнулся Градов, зная, что с пришествием Наполеона к власти пожар войны в Европе только еще сильнее разгорится.
Да, из Египта, бросив там в песках среди пирамид свою армию, по факту сбежал во Францию Наполеон Бонапарт. И восемнадцатого брюмера, то есть девятого ноября, совершил в Париже государственный переворот став так называемым Первым консулом.
29
Как помнил Андрей, после неоднозначного завершения Суворовского похода и предательства австрийцев Павел Первый, оскорбленный в лучших чувствах, вышел из антифранцузской коалиции, связался с Наполеоном, даже индийский поход начал, что запустило процесс его ликвидации англичанами нуждающихся в дешевом русском пушечном мясе, но время шло, а никаких резких шагов он не предпринимал.
«Что-то изменилось… — подумал Градов. — А не победа ли в Голландии тому виной? Ведь если я все правильно понимаю, то без моего вмешательства с внедрением новой пули эту кампанию англо-русские войска должны были с треском провалить. И теперь у Павлуши дилемма. С одной стороны предательство австрийцев и обида на них, а с другой — не хочется сливать результат победы в Голландии. Ну и англичане его с утроенной силой обхаживают, чего-нибудь обещают за дальнейшее участие в коалиции, давя мыслью, что дескать если сейчас выйти, то все окажется напрасно».
Как показали дальнейшие события, Градов оказался прав в своих размышлениях.
— Суворовская армия движется к нам на подмогу! — сообщил Силуан в середине ноября. — Вот только успеют ли они⁈
Что до тревоги главного полкового сплетника, то она была связана с новостями из Франции. Разобравшись со своими политическими противниками сформировав полностью подконтрольный ему Сенат, и приняв с его помощью новую выгодную ему конституцию, Наполеон дабы закрепить свою власть решил пойти по проторенной дорожке, то есть одержать громкую победу и целью выбрал именно Голландию.
— Нежели сам Суворов идет⁈ — послышались возгласы солдат.
— С ним мы враз побьем супостата!
Солдаты радовались, ибо верили в военный гений этого полководца.
— Этого не знаю, — признался Силуан, и пообещал: — Но постараюсь разузнать.
Увы, старый фельдмаршал тяжело перенес альпийский поход, заболел и отправился в Россию, лично отчитываться перед императором, после чего вскорости скончается. Армию в десять тысяч штыков в Голландию вел некто Розенберг, генерал от инфантерии, командовавший одной из дивизий.
«Надо все-таки отдать должное англичанам, работать они умеют, — подумал Градов. — Мало того, что удержали Павла Первого от выхода из коалиции, так еще и немцев со шведами подписали умирать вместо себя».
Как разузнал Силуан, помимо дополнительного десятитысячного корпуса «суворовцев», в Голландию направили по пятнадцать тысяч своих солдат немцы и шведы.
Итого в общей сложности французов должны были встретить шестьдесят тысяч солдат.
Все при этом задавались вопросом: сколько приведет Наполеон?
«Ах да, еще из голландцев формируют новую пятнадцатитысячную армию», — отметил Андрей.
Собственно все формирование заключалось лишь в замене офицерского состава, что принес присягу республиканцам. Кого-то прощали, как правило из младшего комсостава, а вот офицеров среднего и особенно старшего состава судили, большую часть посадили, а кого-то даже казнили.
Что интересно, рубили головы новые монархические власти революционной придумкой, то есть с помощью гильотины. Видимо новый король видел в этом особенную иронию…
Новая власть сейчас занималась преследованием оппозиции не только в армии, но и гражданских, то бишь тех, кто активно выступал против монархии и успел отметиться как ярый сторонник республики. Как результат, из Голландии активно побежали в первую очередь богатые люди, то есть буржуазия, что видели в республиканской форме возможность самим взять власть и даже взяли и сейчас по этим их загребущим ручкам взявших не то, их и били… а если еще точнее, то по кошельку, ведь всегда можно откупиться, вопрос лишь в цене, но платить хотели очень немногие.
Наполеон же спешно собирал все возможные силы в кулак, стягивая контингенты откуда только можно. Эвакуировал остатки французской армии и Египта для чего пришлось посылать флот и пробиваться с боем, отводил часть сил из Италии и Швейцарии. Более того, объявил дополнительный набор в армию в самой Франции. И надо сказать желающих записаться в армию там хватало.
Причины тому имелись. Во-первых, ситуация с продовольствием все еще оставляла желать лучшего, а в армии кормят. Во-вторых — трофеи. Участники похода в Египет и Италию очень хорошо прибарахлились, так что даже отсылали довольно богатые посылки своим родным. А как известно, людская молва горазда все преувеличивать. Ну и вербовщики старались, расписывая всяким пьяным деревенским лопухам в тавернах, как они все сказочно разбогатеют пограбив голландцев и как будут валять сисястых городских девок, что только и ждут их бравых французских солдат, кои вернут им революционную народную власть, а в качестве благодарности за это, готовы отдаться им со всей страстью и пылом.
Офицеры шушукались между собой, подсчитывая сколько в итоге может собрать под своим командованием Первый консул и цифры получались весьма внушительные. Сии разговоры слушали денщики, а потом от них все узнавал Силуан, а от него все остальные солдаты.
— Сто тысяч Наполеон ведет! А может и больше! Но не меньше! — даже с каким-то нездоровым восторгом сообщал он.
— Валить надо Град, валить! — горячо шептал Исай. — Если этот Наполеон и правда приведет столько войск, то битва будет жаркая. Ляжем несмотря на доспехи твои… картечью изорвут или ядром голову снесет… А я больше не хочу стреляться строем на строй, да штыком махать. Вон, Харитона с Емельяном подкололи несмотря на доспехи эти…
Да, отец с сыном выздоравливали тяжело. Раны гнили, их чистили все тем же уксусом и свинцовой водой, клали всякие примочки… В общем в госпиталь лишний раз было лучше не заглядывать, картина там была жутковатая и унылая одновременно.
— Сам знаю, — с хмурым видом отвечал ему Андрей. — Думаешь меня прельщает солдатская стезя? Уйти сейчас не проблема. Сел в лодку да уплыл… Вот только без денег какой смысл куда-то плыть? А до них сам знаешь, сейчас не добраться… Это до порта я могу с деловым видом вас провести, но не туда…
Что до денег, то их закопали под кострищем на одной из стоянок, на севере Голландии и не было ни одной возможности вернуться на старое место, чтобы их откопать.
Андрей уже подумывал о том, чтобы плюнуть на деньги и уходить пустым, жизнь дороже. Захватить какой-нибудь баркас и куда-нибудь в Испанию махнуть или даже Португалию, куда угодно в общем лишь бы подальше от этой войны.
«В конце концов заработаем или еще кого ограбить можно, — подумал он. — Сейчас на войне многие деньги делают…»
Этот вариант он и предложил.
— В конце концов за деньгами можно вернуться позднее, когда тут все успокоится, — добавил Градов.
На это Исай только подозрительно нахмурился, но промолчал, не став сыпать пустыми обвинениями, но и так было ясно, о чем он подумал.
— Дело… — после некоторого раздумья ответил он.
«Наверное решил, что сможет первым до нашего своеобразного клада добраться и все себе забрать», — подумал Андрей.
— Тогда надо все разведать и выбрать подходящий кораблик…
30
С идеей сбежать на захваченном в ночное время кораблике пришлось распрощаться, тому имелось сразу две причины.
Во-первых, начался настоящий сезон штормов, что должен был продлиться еще минимум три месяца. Оказывается те шторма, что бушевали на море до этого и в который они сами попали во время плавания в Голландию, были не шторма вовсе, а так, легкое волнение. С наступлением зимы на море разыгрались настоящие бури, что могли запросто потопить линкор, не говоря уже о какой-то рыбацкой шаланде.
Во-вторых, нормальных судов просто не имелось. У причалов стояли либо какие-то даже на вид ветхие, что не выдержат даже небольшого шторма в пару баллов, либо слишком маленькие, что так же окажутся на дне стоит только морю начать волноваться.
— Да куда их подевали⁈ — изумлялся Градов. — Их же даже не десятки, а сотни должно быть!
Как оказалось, нормальные корабли в свое время реквизировали обе воюющие стороны, сделав из них так называемые канонерки вооружив их несколькими пушками.
— Ну не все же в самом-то деле!
— Все хорошие корабли, что не отдали под канонерки, сейчас зафрахтовали англичане и загнали в Рейн, — пояснял рыбак, у которого Андрей пытался прояснить ситуацию с кораблями.
И тут сразу все стало ясно.
«Значит скоро увидим „суворовцев“», — понял Градов.
На остальных кораблях выходили в море для рыбной ловли очень недалеко и ненадолго, чтобы успеть вернуться до того, как их настигнет очередной шторм. Так что если даже опытнейшие моряки не рисковали задерживаться в море и припертых же признаках непогоды правили к берегу, то отправляться в длительное плавание Градов посчитал делом самоубийственным с чем согласились остальные.
Первыми заявились немецкие солдаты, но им было ближе всех, что называется реку перейти, так как некоторые силы стояли на самой границе Голландии с Бельгией, на случай отражения атаки из этих стран со стороны французской Директории. Разместились они в центральных регионах.
Следом прибыли «суворовцы». Как Андрей и предполагал, их перебросили по Рейну на баркасах, высадив в Гааге. Немцы снабдили их не только обувью, но и своей формой (как потом выяснилось, это не щедрость кайзера, а деньги англичан), так что отличить их от германских частей можно было только по знаменам.
Последними пришли шведы. Сначала они долго «ломались», как застенчивые девки перед первой близостью на сеновале, потом мешала погода. Шторма в Балтийском море хоть и послабее чем в Северном, но все равно сильные. Но все же перебросили свой контингент в немецкие земли, благо там дистанции совсем плевые, хватит одних суток на то, чтобы погрузиться, переплыть и разгрузиться.
Градов снова начал поглядывать в сторону порта, где вновь стало не протолкнуться от баркасов, можно ведь и прибрежные короткие плавания совершать, прячась от непогоды в бухтах, но тут поступил приказ на выдвижение.
— Французы наконец собрались с силами тяжкими и выдвинулись к нам, — сообщил Силуан.
— Сколько их?
— Больше ста тысяч. Так офицеры говорят… Да и нет смысла с меньшими силами против нас идти. Какой-то перевес сил им нужен для победы, а нас сам знаешь сколько уже…
С этим сложно было спорить.
А дальше началась «любимая забава» европейцев — маневрирование.
Совсем уж клинических дураков среди командующих как правило не было и никто не собирался убиваться о заранее подготовленные позиции, только разве что если совсем другого пути не имелось. Как например у того же Наполеона при Бородино.
Так вот, сейчас у Бонапарта пространство для маневра имелось — вся территория Бельгии в которую его армия вошла десятью корпусами, так и снабжать легче, ну и конечно скорость передвижения выше. Но главное — противнику не понять, где произойдет слияние всех этих сил в единый кулак, а то и вовсе произойдет вторжение сразу на нескольких направлениях и потому союзники вынуждены были так же рассредоточить свои войска вдоль Альберт-Канала что проходил от реки Маас на востоке и до Северного моря проходя через Антверпен.
А Первый консул пытаясь сильнее раздергать силы обороны и не дать подготовиться, то туда сдвинет несколько корпусов словно бы желая их объединить, то сюда. Даже объединял на несколько дней, но потом снова разделял и вел уже на сближение с другими подразделениями.
Может быть он даже так провоцировал союзников самих перейти в атаку, стремительно обрушившись всеми силами на два три корпуса и разбить Наполеона по частям.
Но вот от десяти корпусов вторжения осталось пять армий по двадцать с лишним тысяч человек в каждой, что подошли к Альберт-Каналу в районе городов: Антверпен, Херенталс, Беренген, Хасселт и Льеж.
Против каждой такой группировки встала «национальная» армия. В частности, ту французскую армию, что подошла к Льежу блокировала русская. И если союзники ожидали начала прорыва где-то на одном, а то и вовсе всех направлениях сразу, то они глубоко ошиблись. Наполеон начал новое представление, настоящий маневровый балет.
Его армии передвигались вдоль канала при этом то часть армии, то целая армия исчезала из виду отходя вглубь Бельгии тем самым становясь невидимой для союзников. Потому как если раньше они еще могли отслеживать перемещение французов, то сейчас когда вся Бельгия оказалась под полным контролем французов это стало весьма затруднительно.
И подобные исчезновения не могли не напрягать. Ведь дураку же понятно, что эти армии могут в самый неожиданный момент появиться в самом неожиданном месте, как усилив какую-то группировку, так и вовсе сформировав новую там, где их никто не ждет и форсировать канал.
Так, собственно, и оказалось. Наполеон, запутав всех маневрами, сковывая основные силы союзников тем частями, что специально демонстрировал для наблюдателей, сформировал три армии и стремительно форсировав канал с помощью понтонных переправ из обычных лодок, отогнав огнем артиллерии канонерки, ударил сразу в трех местах, между городами Антверпен и Херенталс, между Херенталсом и Беренгеном, и между Беренгеном и Хасселтом.
При этом первая и третья фланговые группировка насчитывавшие по десять тысяч человек, схватившиеся со шведами и немцами явно носили сдерживающий характер для чего Наполеон максимально насытил их артиллерией, а вот центральная армия, что насчитывала порядка тридцати тысяч солдат, половина из которых кавалерия, обрушилась на голландцев.
Вдвое превосходящие силы французов буквально смяли голландскую армию, солдаты которой и без того не могли похвастаться высокой стойкостью. Их союзное командование специально поставили в самый центр, считавшийся самым безопасным, решив, что Бонапарт не полезет туда, не пожелав, фигурально выражаясь, оказаться между молотом и наковальней.
Но он полез и сейчас сражался на два фланга. С запада давили шведы и англичане, а с востока — немцы и русские. Правда англичанам и русским еще требовалось некоторое время чтобы добраться до места сражения, при этом Наполеон так же перебрасывал свои силы в образовавшийся прорыв.
— Вот ведь сволочь… Все-таки эта сука действительно военный гений… — ругался Андрей, осознав, как лихо Наполеон перевернул ситуацию с ног на голову, заставив противника играть по своим правилам и в свою игру.
Ведь что получилось в итоге? Из наступающей армии французы превратились в обороняющуюся. Первый консул по факту заставил атаковать себя при этом сохраняя численное превосходство и по итогу собираясь его нарастить. Ведь как известно, наступающий всегда несет кратно большие потери.
Могли ли тогда союзники не лезть в эту ловушку и не атаковать? В теории могли, но на практике это означало что Наполеон получал желанную любому полководцу возможность громить своих врагов по частям, ведь он своим ударом рассек армию союзников на две половины и на любую из них мог обрушить в два раза больше сил, а то и в три, остальными силами сдерживая натиск второй половины.
И теперь вопрос заключался лишь в том, кого он решит раздавить в первую очередь англичан со шведами или немцев с русскими?
31
Но сидеть в глухой обороне Наполеон Бонапарт не стал. Не тот это человек, чтобы ждать у моря погоды, это человек действия.
К тому же существовала вероятность, что противник, просчитав все последствия, решит не ввязываться в бой, а отступить за другую линию каналов, чтобы, учтя прежние ошибки составить новый план противодействия. Наполеон, не желая такого исхода решил связать вражеские войска, навязав им бой, для чего атаковал.
Неизвестно, случайно так получилось или было специально им рассчитано, (зная Наполеона, можно предположить, что все случайности им тщательно подготовлены), в общем русским частям чтобы подойти из-под Льежа к месту французского прорыва требовалось очень много времени, минимум три дня. Не воспользоваться такой внушительной форой во времени Бонапарт не мог. Так что, собрав ударный кулак в тридцать тысяч солдат и оставив заслон против немцев, Первый консул обрушился на шведов и только-только начавших подходить англичан, что фактически вынуждены были вступать в бой буквально с марша.
Шведы конечно стойкие солдаты, но численный перевес есть численный перевес. И если герцог Йорский рассчитывал на то, что удастся вновь воспользоваться преимуществом в виде новых колпачковых пуль, то и тут союзников ждало очень большое разочарование. Французы тоже оснастили свою армию новыми пулями и теперь косили ряды шведских солдат ничуть не менее активно, чем это делали шведы.
Собственно, в этом плане мало что изменилось, просто теперь пуляли друг в друга с двое большей дистанции чем это делали раньше и лишь на сближении при переходе в штыковые атаки, когда у обороняющейся стороны имелась возможность безответного залпа, противнику наносился шоковый урон.
Шведы были сильно потрепаны и отброшены. Англичане наконец соединились со своими соседями, но безнадежный бой принимать не стали и принялись спешно отступать обратно к Антверпену. Только французы так просто отпускать противника не стали, вцепившись им в загривок.
Отход к Антверпену, а точнее к побережью залива Шельда, где герцог Йорский видимо надеялся на поддержку со стороны английского флота, а то и банально сбежать, эвакуировавшись на кораблях, только это стало его большой ошибкой.
Сосредоточившись на французской армии, все как-то позабыли про бельгийскую. Она как и голландская была небольшой, те же пятнадцать-двадцать тысяч человек и тоже не сильно воинственной, но Наполеон где обещаниями (новыми землями за счет Голландии), а где угрозами (отрезать уже что-то от них в пользу Франции) заставил власти Бельгии поддержать его, так что бежавших англичан со шведами встретила бельгийская армия, что послужила наковальней, а молотом стала французская армия.
Англичане со шведами все же в последний момент смогли выскользнуть из-под удара. Ведя арьергардные бои, герцог Йорский отошел к городку Брехт, отгородившись от преследующей его французской и бельгийской армии каналом и рекой Марк впадавшей в этот канал. Туда же направили части разбитой голландской армии, так что общая численность войск под рукой английского командующего составила порядка двадцати пяти тысяч человек. Шведский контингент пострадал так же сильно, как и голландский, фактически ополовинившись.
Так же Герцог Йорский послал гонцов германским и русским генералам с приказом отступать на север к городку Ломмел. Для дальнейшего воссоединения уже на территории Голландии.
Вот только Наполеон не собирался давать противнику возможность объединить свои силы в единый кулак и тем более подготовиться к обороне, так что он направил все свои силы на то, чтобы перехватить англо-шведско-голландские войска, что понеслись вдоль канала навстречу русско-немецким частям.
Французы даже сумели опередить своего противника, самые быстрые полки встали у города Тюрнхаут, выстроившись на другом берегу небольшой речушки коя должна была серьезно затормозить их врагов. Но по каналу ходили английские канонерки, что и решили исход дела, очистив значительную часть берега от французских войск и англичане со шведами и голландцами смогли, пусть и под огнем противника, неся значительные потери все же прорваться на другой берег и воссоединиться с немцами и русскими.
Войска изрядно побегали, но Наполеон все же добился главного, а именно не дал противнику подготовить поле боя к обороне, ну и изрядно сократил его численность, примерно на двадцать тысяч убитыми, ранеными и попавшими в плен. Теперь он мог устроить нормальное генеральное сражение…
32
Войска союзников встали на дороге между городами Ломмел на востоке и Мол — на западе. С трех сторон они оказались прикрыты водными преградами. По фронту и на левом фланге — каналы, а позади протекала речка. Впрочем, она не отличалась особой глубиной. Если уж говорить точнее, то и на правом фланге тоже имелась водная преграда виде сразу двух речушек и оставался лишь небольшой кусочек суши в несколько километров шириной по которому можно было отойти не замочив ноги и не толкаясь на мостиках.
Французов реши встретить именно здесь. Оставался лишь вопрос — примет Наполеон бой в предложенных условиях или все же решит…
Что можно было решить в таких условиях представит было сложно, но это же Наполеон, так что от него можно было ждать чего угодно.
Ну а пока Бонапарт собирал свои изрядно растянувшиеся силы и думал, как поступить, союзники спешно возводили какие-никакие укрепления, кои можно было соорудить за оставшееся время подручными средствами и реквизированными из окружающих деревень строительными и сельскохозяйственными инструментами: лопатами, топорами, пилами и даже мотыгами.
В первую очередь конечно же ставились флеши. Это треугольное земляное укрепление на несколько пушек, от шести до десяти выдвинутые на некоторое расстояние вперед перед основными позициями. Фактически их ставили прямо перед каналом, чтобы иметь возможность стрелять через водную преграду, по задумка командования — по столпившимся перед ним вражеским солдатам. Острием этот треугольник направлен к противнику и получается, что с двух флешей пушки били фактически перекрестным огнем.
Флеши закрывались так называемыми рогатками — привязанных к одному длинному шесту короткими в полтора метра кольями связанные между собой буквой «Х» на расстоянии полуметра друг от друга. Они связывались между собой и крепились к земле веревками к вбитым в землю кольями, чтобы эти рогатки трудно было растащить.
Перед рогатками копались ямы с колышками. В общем подобраться к такой артиллерийской позиции представлялось делом весьма сложным и затратным в плане человеческих жизней.
Как заметил Градов сами артиллеристы провели дополнительные работы, прикопав несколько бочонков с порохом, хорошенько обложив их речной галькой.
— Фугасы…
Кроме того, для дополнительного прикрытия флешей на основной позиции, словно башенки на стене, возводились редуты. Тоже треугольное земляное укрепление, но значительно меньшего размера на одну пушку с отделением солдат для прикрытия уже самого редута от прорвавшегося врага. Перед ним тоже ставились рогатки и копались ямы с кольями.
А между редутами возводилось основное оборонительное укрепление для пехоты, так называемый палисад или окоп. Оказывается к некоторому удивлению Андрея, такой тип оборонительной фортификации в это время был хорошо известен и широко использовался, если конечно имелось время его возвести и инструмент. Но возводили его все же редко из-за довольно маневренной войны в Европе. Ведь могли маневрировать неделями и даже месяцами с короткими локальными стычками небольших отрядов прежде чем происходило генеральное сражение.
Может как раз и маневрировали так активно, чтобы не дать обороняющимся выстроить укрепления, отсюда и родилась фраза: война — фигня, главное — маневры.
Андрей же копая окоп недоумевал, на тему почему их не использовали на Бородинском поле. Не успели? Не смогли из-за отсутствия инструмента в должном количестве?
«Что-то не помню я по фильму Бондарчука о таком, флеши были, редуты были, а вот палисад отсутствовал… Просто не показал, а в реальности имелись?» — задавался он вопросами, на которых не находил ответов.
По крайней мере сейчас у них инструмент имелся, причем лопаты были отнюдь не деревянные, а вполне себе железные. Богато жили в Бельгии крестьяне.
В идеальном варианте палисад представлял собой двойной окоп, один выше другого, в котором солдат мог укрыться почти полностью. То есть высота вала перед ним была такова, что он мог просто положить на бруствер перед собой свой мушкет и выпалить в сторону врага.
Собственно, по ширине в окопе должно было умещаться два солдата, как в полевой линии, пока один стреляет, другой — заряжает.
«За счет бруствера должна буквально на порядок возрасти точность стрельбы, — подумал Андрей. — Ведь мушкет в руках не гуляет из стороны в сторону и вверх-вниз, от усталости и когда бойцы начинают лица отворачивать при выстреле…»
Но идеальный палисад возвести, судя по всему, было не суждено, тут хотя бы одну нитку окопа протянуть, разве что продолжать остервенело работать после начавшегося боя.
А он начался. В канал вошли английские канонерки подвезшие заодно боеприпасы в виде пороха и ядер, все что было брошено англичанами и шведами в момент их… спешного отступления. Плюс некоторое количество пушек.
Завязалась перестрелка между канонерками и французской артиллерией. Ядра прошивали небольшие кораблики насквозь. Развернуться в канале было можно, но только в ручном режиме, то есть с помощью весел и канатов с помощью которых экипаж высадившись на сушу стал бы тянуть кормовую и носовую части судов в разные стороны, слишком уж он узким он был. Да и ветер в данном случае играл против англичан, так что даже если бы они каким-то чудом развернулись под огнем противника, то встали бы на месте, разве что опять-таки на веслах стали уходить против ветра (бурлаков бы быстро перебили картечью) и им не осталось ничего другого как плыть вперед, то есть на запад к перекрестку, что бы на нем свернуть на юг и выйти в другой канал, а из него уже в реку Маас.
И вот на перекрестке-то их Наполеон и встретил по-настоящему, что называется, со всем радушием. Там находилась полноценная артиллерийская засада, а в артиллерийских засадах он сам как артиллерист понимал, как никто другой. И если до этого момента кораблики худо-бедно прикрывали земляные насыпи, то здесь пушки втащили на эти валы и они ударили по канонеркам сверху пробивая ядрами палубу и корпус ниже ватерлинии.
В общем канонерки быстро нахватали сквозных попаданий, начали стремительно набирать забортную воду и как следствие быстро тонуть. Но полноценно затонуть они, конечно, не могли — не позволяла глубина канала, так что на поверхности оставалась палуба, лишь слегка покрытая водой.
Надо ли говорить, что эти затопленные канонерки стали отличным основанием для наведения переправы? Всего-то и надо что поставить небольшие дощатые мостки…
33
Расположение войск союзников сохранилась, то есть на правом фланге встали англичане, потом шведы, далее голландцы, немцы и на левом фланге — русские.
— Почему нельзя было сразу окопаться на плотине? — ворчал Исай, копая землю. — Проще же было бы…
— Значит не проще…
Андрей сам не понимал до конца это решение командования, но видимо какой-то резон все же имелся против такого на первый взгляд простого и эффективного решения. Тем более что англичане уже использовали валы каналов как естественное укрытие.
«Разве что с самого начала опасались захвата перекрестка противником, за счет чего он получил бы возможность продольной стрельбы вдоль валов той же картечью», — подумал Градов.
Впрочем, валы все же использовались как защита, но лишь егерскими подразделениями, что засев за валами попытались воспрепятствовать установке дополнительный наплавных переправ. С той переправой, что по факту помогли возвести англичане, потеряв там свои канонерки уже было ничего не поделать, артиллерия перекрестным огнем как раз картечью срывала все попытки союзников.
Вот только у французов имелись свои егеря и те вступили в перестрелку со своими визави.
А потом началось то, чего до сих пор как-то на практике не применялось, а именно стрельбы с закрытых позиций, если можно это так назвать. Потому как французские артиллеристы все из-за тех же валов не видели своими глазами цель по которой они принялись долбить. Но Бонапарт все-таки артиллерист и быстро сориентировался, поставив корректировщиков, наскоро разработал знаки для внесения поправок, и вскоре французская артиллерия, нащупав флеши союзников, начала забрасывать их бомбами.
Точность, конечно, все равно изрядно хромала, но теория больших чисел делала свое черное дело и вскоре внутри флешей начали рваться снаряды поражая осколками обслугу.
Артиллеристы союзников попытались ударить в ответ, но получилось сильно хуже. Артиллерии у противника было больше, как и боеприпасов, что союзникам требовалось экономить несмотря на недавний подвоз. Кроме того, корректировщиков регулярно убивали французские егеря и просто солдаты, что накопились под валами в изрядном количестве. Так что в какой-то момент поступил приказ артиллеристам покинуть флеши иначе существовал риск остаться совсем без артиллерийской обслуги.
Сразу стало ясно, что французские инженерные части без дела все это время не сидели и наводили переправы, потому как сразу же в районе перекрестка каналов, стала, словно вода переполнившая запруду «выливаться» через вал французская пехота.
К флешам бросились артиллеристы, это так же не осталось не замеченным и по ним вновь ударила французская артиллерия, но теперь артиллеристы союзников гибли не просто так, а начали активно палить по быстро накапливающейся французской пехоте, что строилась в боевой порядок. Ядра пробивали в них кровавые бреши, но это не останавливало французов в вскоре первые полки пошли в атаку.
Французская артиллерия сосредоточила огонь на нескольких центральных флешах, буквально засыпая их бомбическими ядрами и это привело к закономерному результату: артиллеристы несколькими удачными попаданиями были выбиты практически начисто. Там могло стрелять по одной-две пушки, что конечно не могло обеспечить необходимой плотности огня и французская пехота сорвавшись на бег буквально «затопили» флеши добив раненых и контуженных артиллеристов, что все-таки успели попить им крови врезав несколько раз картечью, а в последний момент взорвав заложенные перед укреплениями фугасы, что разорвало несколько десятков тел французских солдат на клочки.
«Как-то явно не так все должно было быть, — подумал Андрей, которому показалось, что флеши должны были продержаться гораздо дольше. — Так оно наверное и было бы, стреляй вражеские пушки привычным настильным методом, когда снаряды впивались бы в земляной вал или пролетали бы выше, а не по факту минометным способом из-за чего ядра падали прямо внутрь укрепления…»
Били пушки установленные в редутах, но они ничем не смогли помочь своим товарищам во флешах, а сейчас могли только лишь отомстить за их смерть.
Французы же прорвавшись сквозь самый опасный рубеж обороны союзников несмотря на огонь пушек с редутов, стали формировать ударные кулаки, чтобы атаковать в тыл оставшимся боеспособным флешам, что пока сдерживали разрастание плацдарма.
Но этому помешала союзная кавалерия. В бой вступили немецкие, голландские и русские всадники. Полторы тысячи улан, гусар и донских казаков налетели на французов, проскочив через промежутки между палисадами.
Это заставило французов образовать оборонительные формации — каре и начать отмахиваться от кавалеристов штыками и отстреливаться.
Задачей кавалерии, как стало понятно, стало лишь временное сдерживание французской пехоты от дальнейшего «разлива», чтобы смогла подойти пехота. За спиной уже зазвучали барабаны и флейты — в атаку пошли русские и немецкие мушкетеры. Колонны, пройдя через проходы, начали разворачиваться в батальонные линии.
И когда пехота наконец развернулась в линии, зазвучали трубы, сигналящие отход, и кавалерия начала рассасываться в стороны и отходить назад.
— Пали!
Русские и немецкие мушкетеры дали залп, а потом еще один и н давая опомниться французам, вновь выстроиться в линии и зарядиться, бросились в штыковую.
— Ура-а!
— Бар-ра-а!
Русско-немецкая пехота начала теснить французскую.
Завязалась жестокая схватка и ранее захваченные противником флеши с пушками оказались отбиты назад. Пушки французы утащить не успели, сейчас это весьма желанный для всех сторон трофей.
В итоге пока мушкетеры давили французов, специальные команды эвакуировали пушки и часть боеприпасов.
Эвакуировали артиллерийские батареи и с других флешей на флангах, видимо осознав, что они будут уничтожены так же как и центральные. Чуть позже эти пушки установили позади палисада.
Долго в штыковой биться невозможно, так что вскоре русская и немецкая пехоты вынуждена была спешно отступать. А чтобы их не побили пустившиеся в погоню свежие французские подразделения в бой снова вступила кавалерия союзников, прикрыв отход своей пехоты.
Мушкетеры, а потом и конница попала под массированный артиллерийский обстрел, но особого урона он не нанес, хотя несколько сотен человек получили ранения, а несколько десятков — погибло.
На этом закончился своеобразный первый этап начавшегося сражения ознаменовавшийся захватом французами плацдарма и уничтожением флешей союзников.
Градов стал догадываться, что французов специально пустили на «свою» территорию, потому особо не мешали установлению переправ, разве что лишь для вида. Сделали это в надежде что огонь артбатарей с флешей хорошо проредит противника перекрестным огнем, но увы, как всегда бывает в подобных случаях, что-то пошло не так…
34
В сражении возникла некоторая пауза. Французы активно перестраивались и подтягивали через каналы новые полки пехоты, но главное — артиллерию. Вот она и «заговорила», начав долбить по редутам. Пока пристрелялись, ядра падали то с недолетом, то наоборот с перелетом влетая в брустверы палисада и частично разрушая их обсыпая землей мушкетеров засевших в окопах.
Ядра пущенные из совсем уж из высоко задранных вверх стволов улетали сильно выше и влетали в построившиеся полки мушкетеров и гренадеров. А может специально часть пушек палила именно по пехоте, как ни посмотри — жирная цель, ведь полки стояли не линиями, а плотными коробочками, так что попасть легко и ущерб наносился высокий.
«Хоть бы сели что ли…» — подумал Градов, припомнив, что такой приказ отданный во время битвы при Бородино, сильно сократил число жертв от подобного огня, а так, стоя на месте и не сделав ни одного выстрела, батальоны могли потерять до трети своего состава убитыми и ранеными.
Завязалась артиллерийская дуэль, но скоро пронеслись вестовые с приказами для командиров орудий и те сменив прицел начали долбить по пехоте не обращая внимание на огонь по себе со стороны своих визави.
Поняв, что «шутка» не удалась, и практически безнаказанно расстрелять вражескую пехоту за счет «случайных» перелетов не получится, Наполеон вновь отправил свою пехоту в атаку.
Впереди двигались солдаты в рассыпном строю и стало ясно, что это французские егеря, что подобравшись на прицельную дальность, начали интенсивный обстрел редутов, выцеливая артиллеристов через пушечную бойницу. И нет-нет, да попадали в кого-нибудь в момент, когда пушку перезаряжали. Это снижало частоту стрельбы, что позволяло французской пехоте снова подойти до линии флешей, а потом броситься в штыковую атаку, пытаясь за счет скорости преодолеть «полосу смерти», то самое пространство, когда пушки начинают бить картечью.
— Заряжай!
Ба-ба-бах!
Протяжно рявкнули залпом пушки стоящие позади палисада. Их было не сильно много, но французам хватило. В толпе набегающей пехоты образовались просеки.
— Целься! Пали!!!
Грянул первый залп, что выдали мушкетеры, засевшие в окопе. Прицеливание действительно оказалось на порядок лучше, когда ружья лежат на бруствере, плюс новые пули и короткая дистанция. Французские солдаты осыпались как спелая слива с хорошо встряхнутого дерева.
— Пали!
Второй залп.
Французская пехота, получив шоковые потери замерла. И тут снова вдарили пушки увеличивая хаос и смятение во вражеских рядах.
— Руби их в песи!!! — послышался пронзительный крик казака.
Сквозь проходы снова пронеслась кавалерия, размахивая шашками и пронзительно свистя.
На этот раз французам не удалость достаточно быстро выстроить каре, сказывался разрушенный во время бега строй, ну и потери, так что казаки влетели в эту людскую массу и начали махать своими шашками как заведенные направо и налево.
В них конечно стреляли и даже попадали, так что они тоже нет-нет, да лишались своих товарищей, но размен шел как бы не тридцать к одному, а то и больше. Но вот, изрубив легкую добычу и увлекшись преследованием остатков, они все же нарвались на слаженный залп следующих батальонов французской пехоты. Потеряв сразу около полусотни человек только убитыми, казаки в едином порыве стремглав бросились обратно, провожаемые еще одним залпом.
Пехоту на этот раз посылать не стали и французы вновь пошли в атаку, на этот раз сохраняя строй под убийственные залпы сначала артиллерии, а потом и мушкетеров засевших в окопе.
— Пали!!!
Французы неся чудовищные потери все же смогли дать ответный залп, только он ни к чему не привел. Мушкетеры попрятались за брустверами и пули лишь с чавканьем впивались в земляные валы.
— Пали!!!
Градов просто одуревал от бессмысленности атаки со стороны французов, что теряли тысячи человек в этих атаках. Это походило на попытку разбить лбом бетонную стену. Тут скорее череп себе сломаешь… и они его фигурально выражаясь сломали. Французы не выдержали избиения, старая тактика с новыми пулями не работала.
Может раньше подобные лобовые атаки могли принести успех даже несмотря на картечный огонь артиллерии, но колпачковые пули кардинально изменили рисунок боя нанося многократно больший урон чем круглые пули. Атакующие линии буквально выкашивало.
Французские генералы пока этого похоже еще толком не осознали и пытались воевать по-старому.
Тут требовалось что-то придумать.
«Только что тут можно придумать? — размышлял Андрей, наблюдая за очередным паническим бегством французов, только их на этот раз преследовать не стали с помощью кавалерии, скорее всего из-за того, что кони банально устали. — Единственное, что можно придумать, при нынешней линейной тактике от которой никто не откажется, просто в силу непонимания, чем ее можно заменить, это оснастить солдат бронежилетами и тогда все вернется на круги своя, с прежними потерями от ружейного огня».
Но к этому пониманию, как подозревал Градов генералитет придет еще нескоро. Нужны по-настоящему чудовищные потери, чтобы до них начало что-то доходить. Что солдат надо беречь, а не устраивать «мясные штурмы».
Нового штурма в этот день не последовало. Причины тому минимум две. Во-первых, подступили сумерки и скоро наступит темень, а во-вторых, французские генералы оценив итоги первых натисков крепко призадумались над тем, как быть дальше.
Французы даже прислали парламентеров для организации гуманитарного перемирия, чтобы стороны могли собрать своих раненых и убитых, на которое командование союзников дало согласие.
Вечером стороны успели эвакуировать раненых, тех кто еще не истек кровью и не загнулся от болевого шока, чтобы их не добил холод, а ночью весьма подмораживало.
Так же французы утащили все рогатки, что прикрывали флеши.
«Ну, может на дрова», — подумалось Андрею.
А весь следующий день стороны собирали своих мертвецов, очищая поле боя от тел.
— Словно очищают путь, чтобы тела не мешали завтра снова стройно маршировать, — усмехнулся Глеб.
Какое-то нехорошее подозрение ворохнулось в сознании Градова в связи с этим, но в чем выражалось неправильность он так и не понял. Тем более что тела убитых действительно стоило убрать и похоронить.
— Но что-то франки определенно задумали… — пробормотал он. — Но что?
35
Французы действительно кое-что придумали и воспользовались временным перемирием, чтобы эту свою задумку воплотить в жизнь.
«Все-таки предков не стоит недооценивать в интеллектуальном плане, мозги у них работают хорошо, особенно когда прижмет. Изменились обстоятельства, и вот уже готов ответ. Ведь даже я до такого по-своему элегантного решения не додумался, — подумал Градов всматриваясь в медленно накатывающий строй французской пехоты. — Вот только кто у них там такой креативный оказался? Может сам Наполеон наш Бонапарт?..»
А придумали франки простую в общем-то, но от этого не менее эффективную штуку… Они поставили на тачки корзины с землей, кои и катили перед собой. Этакие передвижные габионы, так правильно называется укрепление из корзин с землей.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что на тачках везут не полноценные корзины (да и где бы они их столько нашли и тем более из чего бы успели сделать?) а жуткий паллиатив на них. То есть кое-как скрепленные между собой прутья, палки и веревки, только чтобы они могли удержать мешки с землей и просто куски дерна наваленные друг на друга, на таких же эрзац-тачках. На изготовление тачек в том числе ушли утащенные рогатки.
Мешки тоже сделали из подручных средств, начиная от собственно мешков и заканчивая солдатской формой.
«Не за этим ли решили собрать тела солдат, чтобы использовать их форму для пошива эрзац-мешков?» — подумал Андрей.
Но тачек этих было не так чтобы и много, лишь первая линия их тащила перед собой.
— Вот черти! Мать их так! — воскликнул Градов, осознав, что это еще не все сюрпризы, что подготовил им враг.
— Чего это они рюкзаки наперед одели? — удивился кто-то, тоже заметив эту странность.
— Голову даю на отсечение, что у них в рюкзаках земля! — сказал Андрей.
— Вот же…
Тут даже до самых тупых дошла причина.
— А зачем тогда эти тачки тащат? — поинтересовался Роман. — Только лишний груз и скорость движения уменьшают…
— Вот дотащат и спросим…
— Может как дополнительная защита от картечи? — предположил Исай.
— Может. Скоро думаю все узнаем. Но удивили так удиви… неприятно удивили…
Заговорили пушки. Сначала ядрами. Никакая защита слепленная из говна и палок конечно им противостоять не могла, сносило тачки с недогабионами на раз, как и тех кто их тащил и следом шагавших.
Пушки жахнули картечью, и эрзац-габионы ее тоже не могли сдержать, разносило в ошметки на раз.
Но вот французская пехота подошла на дистанцию выстрела из мушкета.
— Пали!
Грянул залп, а потом второй.
А спустя еще несколько секунд грянул двойной залп из второй линии палисада.
Русская пехота тоже без дела эти сутки не сидела и активно окапывалась.
И стоило дыму рассеяться, как сразу стало ясно, что рюкзаки действительно набиты землей с глиной и такая защита вполне справляется со своей задачей. Вместо сотен убитых и раненых, в обозримом пространстве, упало на землю лишь несколько десятков, получивших пули по ногам или в голову.
— Заряжай!!!
Не став тратить свой выстрел для ответного залпа, французы как могли ускорились. Их еще раз проредило картечью, но чувствуя, что дело пошло на лад франки продолжили атаку и вскоре уже оказались в непосредственной близости от палисада.
— Целься! Пали!!!
Залп в упор защита из земли выдержать уже не могла, по крайней мере в большинстве случаев, французы понесли значительные потери, по крайней мере ранеными, но собственно таким же он был бы стреляй мушкетеры обычными круглыми пулями, промахнуться с дистанции в полсотни шагов это надо еще суметь…
С диким ревом франки сократили дистанцию и выпалив на ходу, по большей части в молоко, ударили в штыки буквально затопив первый окоп палисада своими телами.
Андрей приняв одного из атакующих на пику, ткнув ею чуть ниже ранца в живот, бросил это бесполезное в теснине окопа оружие и выхватил шпагу.
Пока выхватывал ее, пропустил удар штыком в грудь. Француз явно удивился металлическому скрежету.
«Ну вот, снова придется где-то новую форму доставать», — отстранено подумал Андрей, нанося своему противнику режущий удар по голове, что буквально отсек французу правую щеку, обнажив кости черепа и зубы, дальше клинок перешел на шею и вспоров вену.
Из второго окопа палисада грянул залп закрывая обзор густым воняющим тухлыми яйцами дымом. Это несколько сбило атакующий порыв французов, но отнюдь не остановило его.
Где, заставив отступить мушкетеров в первой линии палисада, а где их полностью перебив, французы поперли во вторую линию с каким-то остервенением и яростью карабкаясь по крутому брустверу.
Грянул еще один залп в упор.
Первая линия заполнилась множеством тел убитых и раненых. И они продолжали падать, заполняя окоп практически до самого верха, ведь французские солдаты продолжали переть вперед я настойчивостью достойной лучшего применения, а мушкетеры стоящие во второй линии палисада их активно кололи штыками.
— Пали! — послышался выкрик.
Грянул залп.
— В штыки!!!
— Ура-а-а!!!
В бой бросились гренадеры, что буквально отшвырнули французов от палисада. И погнали его дальше.
— Сейчас бы кавалерию пустить… — вслух подумал Андрей, выбираясь из-под тела французского солдата, коим он в какой-то момент прикрылся, когда все заволокло дымом и стало ничего не видно, ибо ему совсем не улыбалось драться насмерть и в итоге заполучить штык в бок или спину.
Мысль была очевидной не только ему, но и командованию, что послала-таки казаков для рубки бегущих, вот только кавалеристы застряли в проходах, что оказались блокированы теми самыми тачками, за которым спрятались часть стрелков давших залп по сгрудившихся у препятствия кавалеристам нанеся им значительный урон.
Этих стрелков все-таки отогнали, точнее они сами отступили, преграду раскидали, но время было безнадежно упущено. Бежавшие французы, скинув наконец свои рюкзаки для большей резвости, разорвав дистанцию под прикрытия своей подмоги, сформировали оборонительные порядки, и кавалерия смогла покромсать лишь несколько десятков человек, при этом казаки сами потеряли столько же от залпа выстроившихся в каре французов и откатились назад.
— Перейти во вторую линию!!!
Французы, не дав русским мушкетерам очистить свой окоп от тел вражеских и своих солдат, вновь устремились в атаку.
36
А потом в какой-то момент случилась катастрофа…
Поначалу ничего не предвещало беды. Мушкетеры засев в палисаде отражали очередную достаточно вялую атаку французской пехоты. В другое время Андрей может что-то и заподозрил бы в этих тупых лобовых накатах какой-то подвох, тем боле что они не приносили ничего кроме потерь противнику, но после нескольких часов боя, когда то и дело долбила артиллерия, стреляли залпами мушкетеры, наступило какое-то состояние эмоционального опустошения с полным отсутствием мыслей. Сквозь гнет безразличия пробивалось лишь одно желание, чтобы все происходящее наконец закончилось, но ничего не заканчивалось и бой, казалось, будет длиться вечно.
Так вот, шел очередной «мясной штурм» и тут возникло какое-то невнятное шевеление в тылу. Сняли часть артиллерии и стали спешно отводить ее куда-то в тыл.
— Что происходит? — удивился Исай.
— Мне бы кто сказал…
— Пали!!! — в очередной раз раздалась команда.
Ба-ба-бах!!!
Французы долбанули в ответ. Пи этом нет-нет, да кого-то выбивало из мушкетеров, что получали свинцовый колпачок в голову.
Сквозь тухлую вонь порохового дыма пробивался запах мочи, дерьма и крови.
Вместе с артиллерией ушла резервная пехота, при том, что кавалерия исчезла давно и незаметно. А потом еще какое-то время спустя послышалась отдаленная артиллерийская канонада.
И тут все стало понятно, как дважды два…
— Твою мать… нас обошли…
Вот что подспудно давило на мозги Градову. Этот тупой лобовой штурм. Как-то не в характере Наполеона столь прямолинейные тактики. Конечно он еще не прошел десятки битв в качестве главнокомандующего, не приобрел бесценный опыт, но все равно, это было слишком просто.
Так и оказалось. Бонапарт сразу отправил половину своей армии в глубокий обход. Глубокий, это значит по-настоящему глубокий, так что разведка не смогла ничего обнаружить. Ну и надо думать французская кавалерия не давала союзникам устроить рейды. Этому же мешала местность, каналы служили естественной преградой которую не так-то просто пересечь, особенно при разрушенных мостах.
Конечно, местность вокруг равнинная — Кампинская низменность, что была реально плоской как стол, и видно далеко, достаточно влезть на дерево или подняться на крышу какого-нибудь высокого здания, той же ратуши или церкви, но Наполеон и это учел, так что все передвижения происходили в ночное время.
В общем обманул Первый консул союзников. На русский фланг обрушились французы, а на англо-шведско-голландский фланг — бельгийцы.
Удар революционных сил в тыл союзникам оказался страшен. Так-то все бы ничего, силы были практически равны и при иных обстоятельствах неизвестно чем бы закончилось противостояние, но имелся небольшой нюанс решивший исход сражения. И нюанс этот заключался в рюкзаках с землей, перевешанных со спины на живот.
Командование союзников конечно же было в курсе о такой французском… извращении, но по ряду причин не поспешило внедрить сию новацию на вооружение. Может отнеслись с презрением, может посчитали недостойным копировать французское нововведение, может еще какие-то доводы имелись… те еще снобы и ретрограды собрались. В конце концов не им же было умирать под французскими пулями принимая их на грудь…
В общем такой эрцаз-бронежилет решил исход дела. Потери при линейной перестрелке оказались такими кошмарными, что союзные войска не выдержали форменного избиения и бросились панически отступать.
Командование несколько раз пыталось бросить полки в контратаку и решить дело в штыковой, но ничего кроме дополнительных огромных потерь это не приносило с последующим беспорядочным отступлением.
Французы продолжили давить, накатывая с неумолимостью танка. Что произошло дальше, до конца осталось неясным, но в ставке командования произошел разлад на тему того, как поступить дальше. Они предложили занять оборону и сражаться, другие — прорываться с боем, а третьи — сдаться.
За сдачу ратовали голландцы и… шведы.
Прорываться предложили немцы и русские.
На продолжении сражении настаивал английский командующий герцог Йорский. Для него все прочие варианты были сродни поражению, а проигрывать он не собирался ибо тогда все чего он добился обращалось в прах. А так глядишь, да вывезет кривая. По крайней мере можно надеяться на сведение битвы в ничью, что при некоторой ловкости рук можно выдать Парламенту и королю за победу. Все всё поймут, но лицо будет сохранено.
Возможно, даже скорее всего, английскому командующему удалось бы склонить остальных на свою сторону, в конце концов, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку, а платили всем англичане, но случилось, то что всегда случается в такой напряженный момент — порвалось слабое звено сей коалиции.
Произошло фактическое предательство тех, кому собственно англичане не платили, то есть сдались или даже вовсе перешли на сторону противника голландцы.
Это в свою очередь образовало во фронте огромную брешь в которую тут же хлынули французские и бельгийские войска. Под удар попали шведы и их практически смяли, ударив во фланг и в лоб.
Пока «съедали» шведов, то есть добивали и пленили, англичане смогли отойти вдоль канала, но по факту весь правый фланг рухнул.
В таких условиях герцогу Йорскому не оставалось ничего другого, как идти на прорыв, это лучше полного поражения и тем более сдачи в плен. Можно будет по примеру Суворова сказать всем, что он спас армию, не допустив ее полного разгрома.
Вот только где и как прорываться?
Разбегаться всем в стороны как тараканам при виде тапка? Так перебьют по одному. Ну, в лучшем случае французы навалятся на кого-то одного, а остальные смогут уйти. Понятное дело, что никто жертвенной овечкой становиться в таких условиях не собирался.
Так что остался единственный вариант — прорываться всем вместе.
Где? Тут тоже особых вариантов не имелось.
Имеющиеся переправы через каналы слишком малы, пропускная способность низкая, так что неизбежно возникнет затор, который французы на пару с бельгийцами хорошо потреплют и оставшихся захватят в плен.
Потому остался один вариант — воспользоваться переправой возведенной французами на перекрестке водных каналов.
И вот вся союзная армия, точнее ее остатки, ломанулась к переправе.
37
— Всем набить вещевые сумки землей и повесить их на грудь! — прозвучал приказ со стороны офицеров. — Набейте землей плотно! Это защитит от пуль!
Оценив ужасающий уровень потерь, высшее командование наконец прозрело и решило повторить финт французов.
Солдаты оснащенные железными бронежилетами не стали игнорировать приказ, но защитили не грудь и живот, а подвесили так, чтобы сумки с землей прикрывали паховую область и ноги до колен.
Было конечно тяжело, но жить захочешь…
— Вперед!
Совместная атака всех войск союзников буквально сметала все силы французов и они спешно отступали через переправы ставя заградительные отряды, чтобы прикрыть отходящих, но их сметали огнем, но больше — штыковыми атаками.
«Только бы не заминировали переправы, — подумал Градов. — Иначе придется перебираться вплавь, а это такое себе удовольствие, не говоря уже о последующем наслаждении бегать в мокрой одежде и без оружия. Сам в плен сдашься только чтобы не окоченеть…»
Русские шли на левом фланге, немцы — на правом, а хитрые англичане затесались в центр ближе к арьергарду. В общем основной удар на себя приняли русские и немецкие наемники. Ну, им, собственно, как бы за это и платили — умирать за англичан.
Но если от пехоты французов проблем больше не было, ее буквально выдавили словно зубную пасту из тюбика, то вот французская артиллерия приносила много бед стреляя через валы каналов. Скученность союзных войск была таковой, что промахнуться им было просто невозможно, каждое ядро так или иначе наносило урон, сначала само по себе снося несколько человек, рвя их на части, а потом взрываясь осыпая всех осколками.
Позади двигалась артиллерия и останавливаясь ненадолго давала прикурить преследователям, так что те невольно оторвались.
Бах! Бах! Бах!
Зазвучали мощные взрывы и в клубах огня и дыма вставали водные султаны, а высоко в воздух взлетали деревянные элементы переправ вместе с успевшими вступить на мостки людьми.
— Сволочи!
«Даже странно что взорвали сразу, а не немного погодя, позволив переправиться части союзных войск, чтобы без проблем их перебить или пленить», — возникла мысль.
К счастью, взлетели далеко не все переправы. Три из них все же уцелели. Все-таки нынешнее минное дело очень зависит от погоды. Порох отсырел или бикфордов шнур бракованный попался, а может его оборвало…
«А может специально оставили несколько целыми…» — с подозрением подумал Андрея когда он ступил на мостик.
Французы открыли по району переправ совсем уж бешенный огонь из пушек. Люди гибли десятками и сотнями, но все же прорывались через канал. А там их ждала уже французская пехота, что давала по перебравшимся союзным войскам залп за залпом.
Первые подразделения, перебравшиеся на другую сторону канала, погибли практически мгновенно в полном составе устилая землю сплошным ковром из своих тел. Им не помогли никакие сумки с землей. Слишком частая велась стрельба да с минимальной дистанции.
Да еще и арта вдарила картечью.
Но на смену павшим выходили новые подразделения русских и немецких солдат, что в свою очередь палили по врагу.
— Стройся!!! — орали офицеры. — Заря…
Французы дали очередной залп и оравшего офицера снесло сразу двумя пулями. И не только его.
Попали и в Градова, но уже вторым залпом. Во время первого — сразили его сподручного Кирилла, за которым он прятался. Ему вышибли мозги, что брызнули прямо на лицо Андрея.
«А могли быть мои…» — подумал он.
Доспех выдержал очередной удар, только лишь пуля смялась и разорвалась на части и в правую щеку впилось несколько кусочков свинца. А один влетел прямо в правую ноздрю так, что острый кончик пробил кожу снаружи…
«Можно пирсинг вставить, прокалывать уже ничего не надо…» — мелькнула совсем уж какая-то неуместная в своей дикости мысль.
— Заряжай!!! — вырвав кусочек свинца из носа, заорал уже Андрей, осознав, что офицеров просто не осталось. — Целься! Пали-и-и!!!
Грянул залп.
— В штыки!!! Вперед!!! Коли петушар!!!
Градов забывшись полностью отдался бою, в эти мгновения ощутив то самое упоение, о котором говорил какой-то не то писатель, не то поэт.
— Ура!!!
Порыв белозерских мушкетеров подержали соседи. Там может быть еще остались офицеры, но они подались общему куражу… или это лучше назвать яростью обреченных. Да и не послушал бы их сейчас никто и не услышал даже. Сейчас всем управляло бессознательное.
Удар и пошло ожесточенное рубилово.
Французам сейчас очень мешали эти рюкзаки с землей. Мало того, что они тяжелые, так еще и сильно сковывали движение. Русским мушкетерам и гренадерам тоже было тяжело, по крайней мере из числа «голландцев», что обзавелись доспехами, но эти железные кирасы хотя бы не так сильно мешали.
Французы не выдержали и побежали.
Упоение боем несколько схлынуло с сознания Градова и он немного осмотрелся, при этом взгляд зацепился за группу французов стоявших в отдалении, но невысоком возвышении, этаком микрохолмике, и посматривающих на происходящее в подзорные трубы. И среди них выделялся явный коротышка.
— Ах ты сука!!! — заорал Градов у которого вновь начала падать планка. — За мной! Впере-е-ед!!! А-а-а!!!
Навстречу бешеным русским выдвинулся один из резервных полков французов, может даже гвардия или те, кто позже станут той самой знаменитой гвардией.
Французы дали залп, но без особого успеха, хотя несколько десятков человек все же упало, а потом снова началась штыковая.
Андрей же приотстав, принялся лихорадочно заряжать штуцер, сплевывая кровь.
Зарядил.
Прицелился.
Вот только руки ходили ходуном, в глазах плыло и мутилось.
Тогда он подобрал чей-то мушкет и воткнул его штыком в землю. Получился неплохой упор. На приклад Градов положил свой штуцер.
На холмике между тем поднялась нездоровая суета. Видимо все эти генералы сильно заволновались по поводу своей безопасности. Наполеона, что оставался невозмутим, то и дело перекрывали другие люди. Ему видимо пытались дать понять, что пора бы и честь знать, дескать, вон кони, надо на них садиться и алга…
— Да замрите вы твари!
И как по заказу все эти генералы расступились перед наполеоном, что видимо тоже рыкнул на свою свиту, дескать, хватить суетиться и дайте мне посмотреть. Типа сбежать всегда успеем.
— Да…
Андрей, несколько раз глубоко вздохнул, прицелился. Дистанция была максимальной и взять нужное возвышение представлялось делом очень трудным. Тут скорее все на ощущении.
Градов, задержав дыхание, плавно выжал спусковой крючок.
Удар кремнием…
Вспыхнул порох на полке, обжигая кожу, ибо сыпанул туда щедро и случился настоящий вулкан с взрывным извержением…
Бах!
Штуцер, выплюнув подкалиберную пулю, с силой лягнул Градова в плечо. Но хорошо хоть ствол не разорвало, потому как Градов заложил тройную порцию пороха.
Как результат образовалось просто огромное дымное облако. Андрей даже сместился в сторону, чтобы посмотреть на результат своего выстрела.
И он был. На холмике поднялась совсем уж какая-то истеричная суета. Все бегали, кто-то склонился над упавшим и этим упавшим был Наполеон. Ему пытались оказать помощь…
— Да! Да!! Да-а-а!!! Как тебе такое, чертов маленький ублюдок⁈
Андрей испытал просто невероятный экстаз от того, что завалил самого Наполеона, вдруг осознав, что подспудно желал это сделать с того самого момента, когда узнал в какое именно время он провалился.
Даже мелькнула мысль, что именно в этом и заключалась высшая цель его здесь появления и он ее выполнил, значит теперь можно с чистой совестью заниматься своими делами, найти «тихую гавань» и мацая буфера пятого размера какой-нибудь молодухи, потягивать винцо на пляже.
Осталось совсем немного: выжить в этом замесе, суметь слинять и добраться до того пляжа, где бы он ни был… да хоть на Гавайях.
Конечно, оставался вопрос того, смертельная ли рана, но он надеялся на лучшее. Подкалиберная пуля хоть и поменьше колпачковой, но сравнима по своим размерам с пулей от винтовки Мосина, а на ее убойность никто не жаловался.
— Отходим! Отступаем!!!
38
Союзные войска все-таки смогли вырваться из устроенный им ловушки. Но может потому и смогли, что тот военный гений, кто эту ловушку устроил больше не мог командовать своей армией, отдавая ей необходимые приказы. А тот, кто пришел на смену Первому консулу, либо не обладал должной компетенцией, либо же банально потерял нити управления армией, или вовсе не знал, что делать дальше и за что хвататься. Все-таки французскую армию тоже немало потрепало в боях, она устала и просто уже не могла развить достаточную скорость, чтобы настигнуть стремительно уходящего на север противника.
Немцы, добравшись вместе со всеми до Рейна, не задерживаясь, двинули в родные края. Германский правитель видимо посчитал, что выполнил свою часть сделки, ну а то, что не получилось, не его вина и дальше он участвовать во всем этом не будет. Тем более не станет слать подкрепления, чтобы итоге не оказаться единственной силой, что противостоит франкам, что для него могло оказаться весьма чревато, ибо остальные участники коалиции дополнительных сил выставить в ближайшие месяцы не могли.
Остались только англичане с русскими, но противостоять французам с бельгийцами они уже были не в состоянии. Соотношение боеспособных сил достигало минимум четыре к одному, запасы пороха исчерпаны, большая часть артиллерии просрана, так что герцог Йорский вступил с французами в переговоры для заключения мирного соглашения, кое было достигнуто спустя несколько дней. По нему, союзные войска должны были быть эвакуированы из Голландии до конца января.
«Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал», — подумал Андрей о голландском короле, что просидел на троне меньше двух месяцев, как его вновь попросили на выход.
В Голландии вновь устанавливалась республиканская форма правления. Но на это Градову было наплевать с высокой колокольни, как и на то, что в данном случае история проявила упругость своего хода и пусть с задержкой, но восстановила свое течение в прежнем русле.
«Вопрос в том, как она отреагирует на смерть Наполеона⁈» — размышлял он.
Да, Бонапарт, получив тяжелое ранение в живот, спустя несколько дней скончался. Французы даже вопили про использование негуманных и варварских в своей сути пуль. Как понял Андрей суть обвинений, его подкалиберная пуля оказалась с эффектом смещенного центра тяжести, то есть попав в тело, начала кувыркаться, резко ушла в сторону и превратила внутренности Первого консула в фарш. Так-то она ему попала в бок и будь это обычная пуля, все могло обойтись, или крутанись подкалиберная в другую сторону, но… не фартонуло.
«Появится ли у франков новый Наполеон, что спустя какое-то время так же объявит себя императором и начнет всеевропейскую бойню, а потом вся эта орда двинется на Россию?» — размышлял Андрей шагая вместе со всеми на север Голландии.
Что-то определенное сказать было весьма затруднительно. Имелись доводы как «за», так и «против» такого варианта развития событий.
Доводы «за» звучали весьма убедительно. Наполеон ведь тоже не просто так начал всю эту военную вакханалию. Вроде изначально он даже не собирался воевать, но… он являлся хорошим командующим, чувствуя себя на поле боя как рыба в воде, а вот гражданским управленцем оказался посредственным, как это обычно и бывает с генералами решивших, что они могут быть столь же эффективными управленцами на гражданке, какими являлись в армии. Но гражданка не армия, там все работает несколько иначе.
И все бы ничего, может даже и вырулил бы, но экономическая ситуация оставляла желать лучшего. Неурожаи продолжались, торговля обвалилась (спасибо англичанам, что перехватили все маршруты французов и выбили их из Индии), американские колонии тоже ничем не могли помочь, наоборот сами запрашивали поддержку…
В общем Наполеон на фоне этих проблем нашел единственный способ поправить финансовую ситуацию, каким уже пользовался при вторжении в Италию, то бишь банальный грабеж соседей. То есть решил переложить финансовую нагрузку на покоренные народы. В прошлый раз это сработало. Добыча в Италии оказалась такой значительной, что это хватило Директории, чтобы какое-то время «поддерживать штаны».
Так почему приемник Бонапарта не должен пойти по уже проторенному им пути? Этот вывод напрашивается сам собой.
Но и довод «против» тоже казался весомым. И звучал он как: роль личности в истории. Бонапарт был личностью, сильной, харизматичной, целеустремленной и так далее и тому подобное. Найдется ли среди его приемников личность схожего с ним калибра?
На данный момент Градов таких не видел. Вторые или временные консулы Сийес и Дюко, что сейчас сидели в Париже и пытались управлять гражданской жизнью государства, впечатления особого не производили, что называется труба пониже и дым пожиже, причем сильно ниже и жиже.
«Кто-то из нынешних генералов? — подумал Градов. — Тот же Мюрат, Дезе или Моро?»
Это выглядело уже реальнее, ведь и сам Наполеон вышел из армейской среды. Так что прецедент создан и светил путеводной звездой для остальных. Данные генералы уже успели прославиться и были достаточно популярны в армии, и эту популярность легко конвертировать во власть государственного уровня. Вопрос в том, захотят они и смогут ли?
То, что кто-то, а то и все, захотят, Андрей не сомневался. Власть штука такая, желанная, по крайней мере для тех, кто уже достиг каких-то значимых высот. Значит они проявили для этого упорство и обладают изрядным честолюбием, и следовательно им всем хочется взобраться еще выше. А получив власть мало кто может в последствии от нее просто так отказаться. Власть меняет людей… кого-то больше, кого-то меньше, но меняет, неизменно и необратимо. Так что да, вероятность того, что кто-то пойдет по пути Наполеона и объявит себя в итоге императором оставалась крайне высокой. Сама логика жизни диктовала такой ход действий.
Но опять же, хватит ли новому императору талантов, как Наполеону, чтобы захватить почти всю Европу?
Сможет ли он удержать власть в самой Франции, тем более что даже Наполеону, этому политическому и военному гиганту, в этом плане приходилось прилагать немало усилий, а то и откровенно бросать армию, чтобы, прихватив безоговорочно преданные ему части, лично руководить подавлением оппозиции в Париже.
«Ладно, будем посмотреть», — подумал Градов, так и не придя к каким-либо выводам относительно будущего, которое он своим выстрелом сделал столь неопределенным.
39
— Мужики, это наше место, расположитесь в каком-нибудь другом месте, — подойдя к группе солдат из числа «суворовцев», попросил-потребовал Исай.
Войска дошагали до северной Голландии и встали на ночевку на одном из прежних стойбищ.
— Чего это вдруг ваше?
— С того, что мы тут, как только высадились, костер жгли.
— Ну и что с того? Других мест полно. Разожгите где-нибудь еще. Вон, например место отличное…
— Раз отличное такое, туда и идите…
— Мы уже расположились…
— Недолго собраться и пересесть в туда.
— Да чего вы привязались к этому месту⁈
Ситуация грозила перейти в крупную сору, возможно что с дракой.
— С того, что я так решил, — вмешался Андрей. — Взяли вещи и свалили на другое место. А в качестве компенсации, от нас будет бутылка рома.
— Ну… так бы сразу… –недовольно прогудел солдат старшего оклада.
Неизвестно, что стало причиной покладистости, обещанная бутылка рома или же нежелание связываться с целым фельдфебелем, но солдаты, недовольно бурча, и подхватив свои пожитки переместились на другое место.
С чего закусился Исай именно за это место под расположение плутонга? Так все просто, именно под данным кострищем спрятаны все их деньги.
К слову сказать банда-плутонг Градова понесла серьезные потери в последнем сражении. Только убитыми числились три человека: Глеб, Кирилл и Федор. Двоих в итоге пришлось бросить на поле боя с тяжелыми ранениями, а именно Бориса и Сафрола.
Вернулись в строй и то условно Харитон, его сын Емельян и Роман.
Получил легкое резаное ранение в правую руку Силуан и оно не помешало ему выдержать марш.
Вообще русская часть армии потеряла половину своего состава. Много было убитых, раненых и пленных. Раненые, по сути, тоже оказались во французском плену. Но их по слухам сразу обещали отдать, особенно тяжелых, что понятно — никому лишние рты не нужны, да еще заботиться о них, тратить какие-никакие лекарства.
Что до здоровых пленных, то их должны были обменять на пленных французов и голландцев, захваченных еще в самом начале кампании, коих англичане успели перевезти куда-то к себе в Англию. Но при штормовой погоде это должно было случиться еще не скоро. Тут едва выгадывались «окна» относительно спокойной погоды, чтобы суметь перебросить свои войска через пролив обратно в Англию.
По идее, конечно, логичнее было бы не гонять корабли порожняком из Англии в Голландию, а перевозить тех самых пленных франков и голландцев, но так почему-то не делали и Силуан не смог вызнать причины, хотя старался. Может дело во времени, ведь на погрузку пленных и их выгрузку, его требовалось немало, сутки на погрузку, сутки на выгрузку, а там и очередной шторм мог налететь и разбить корабли, выбросив их на берег. А может еще в чем-то…
«А если учитывать, что те три тысячи пленных, что в прежней истории оказались в руках французов, судя по всему, так и не были обменены, а были отправлены Наполеоном в качестве жеста доброй воли Павлу Первому, то либо случилась какая-то накладка, либо влезла политика, — подумал Андрей, пытаясь припомнить еще какие-нибудь обстоятельства. — Но может сейчас станет иначе?»
Как бы там ни было, подошло время грузиться русским батальонам и полкам. Англичане перевезли первым делом свои подразделения и только потом взялись за эвакуацию наймитов.
Потом выяснилась настоящая причина такого отношения. Все оказалось в том, что разместить русских солдат просто негде. Так что их всех забрали, перевезли и оставили жить в корабельных трюмах. В скученности, холоде и сырости, с недостатком пропитания и плохим медицинским обслуживанием.
Справедливости ради, стоило отметить что генерал-лейтенант Эссен, делал все что было в его силах, чтобы исправить положение, но натыкался на стену отчуждения не только со стороны англичан, но и русского посла в Англии Воронцова, что вообще-то-то должен был по идее отстаивать интересы русской армии. Вместо этого он укорял командующего русским корпусом, обвиняя его в малодушии и неспособности переносить военные тяготы. И на пару с англичанами делал все, чтобы отстранить генерал-лейтенанта от командования войсками.
В итоге жить в таких условиях предстояло еще долго. Как минимум весь февраль, да и март как выяснил Силуан они тоже скорее всего проведут на Острове и в лучшем случае в апреле их отправят домой. Или не отправят. Тут слухи разные ходили.
— У англичан пока нет единства что с нами делать, — сказал Силуан, греясь вместе со всеми у костра.
Покидать корабли разрешалось для готовки пищи.
— То есть?
— Офицеры бают, что в английском парламенте идут споры относительно нас. Одни говорят, что нас надо обратно в Россию отправить, на этом настаивает военный министр Дандас… дескать с деньгами в казне туго и содержать нас дорого. Он предлагает урегулировать отношения между Россией и Австрией и вернуть нас в Италию или Швейцарию.
«Полностью поддерживаю!» — мысленно воскликнул Градов.
— Другие считают, в частности их премьер-министр Питт Младший и министр иностранных дел, что нас надо использовать в полной мере… хотят добиться разрешения русского императора использовать нас в Средиземноморской экспедиции, чтобы держать испанцев в постоянной тревоге за побережье и порты, тем самым склонить их к неизбежному миру…
«Это сильно хуже, — отметил Андрей. — Худший вариант только отправка домой».
— Правда, как говорят, наш посол в Англии Воронцов, считает, что планируемая экспедиция не приведет к желаемому результату, поскольку Франция не станет защищать Испанию и не ослабит ради нее свои силы в Швейцарии и Италии. Тем более на фоне происходящих в Париже событий.
А в Париже, после смерти Наполеона закрутилась какая-то малопонятная, но очень бурная политическая возня. Создавались и распадались коалиции между генерами и консулами, дошло даже до стычек на улицах столицы с баррикадами между сторонниками тех или иных сил между собой и пока было совершенно непонятно к чему все это приведет и кто победит.
— Может все-таки здесь свалим? — предложил Исай.
Как бы плохо Андрей ни знал историю, но все же помнил, что никакого повторного вторжения русских в Италию и Швейцарию не было.
«Я конечно несколько изменил вектор событий, и Павел Первый до сих пор не вышел из союза с англичанами, но вряд ли он примирится с австрийцами и повторно наступит на те же грабли, это для него будет полной потерей лица, на что он не пойдет, — размышлял Градов. — Могут отправить в Средиземноморье… курортное путешествие, мля… но вряд ли оно мне понравится. Испанки конечно тоже хороши, но не факт, что появится возможность там сделать ноги. Вражеская территория опять же… Так что лучше все же бежать в Англии».
— Хорошо. Выбираем удачный момент и дергаем.
— И какой момент, по-твоему, удачный?
— Следующий шторм. Искать нас в непогоду будет крайне затруднительно. Главное раздобыть лошадей и успеть уйти как можно дальше.
— В ближайшей деревне лошадок умыкнем.
— Так и сделаем, — кивнул Андрей.
Его тоже изрядно уже достало рисковать своей шкурой, кою лишь только каким-то чудом не попортило. Небольшие шрамики на лице и пробитая ноздря не в счет, тем более что все уже зажило.
Бойцы повеселели и стали с удовольствием есть английский паек от которого в другое время воротили носы. Андрей и сам был не в восторге от той же кукурузной каши.
«Только бы эксцесса какого-нибудь за это время не случилось», — с тревогой подумал он.
40
«Накаркал…» — зло сплюнул Андрей.
Русских солдат заставили выбраться из трюмов кораблей и построиться на усиливающемся ветру. Офицеры стояли и говорили о недопустимости противоправных действий в отношении местного населения.
В общем один из солдат решил поесть мяска и украл курицу в ближайшей поселении. Его поймали и арестовали.
Чтобы подобного впредь не происходило, русским солдатам теперь запрещалось отходить от кораблей дальше определенной дистанции, а присматривать за этим будут английские солдаты, что по сути возьмут пространство под усиленную охрану.
«Второй побег уже срывается, — продолжал размышлять Градов. — Судьба?..»
К слову сказать это воровство вызвало неожиданный резонанс в высших английских кругах, сильно охладивших англо-русские отношения. Хотя казалось бы, обычное дело и можно подумать, что англичане не воруют тех же куриц у своих соотечественников. Но нет, пошла, что называется волна. Впрочем сразу стало ясно, что это лишь предлог, что используют политики для продвижения своих идей и решений. Так получили перевес те силы, что ратовали за отправку русских войск в Россию, потому как стало ясно, что Павел Первый наотрез отказался примиряться с австрийцами и ни о какой отправке корпуса в Швейцарию или Италию уже не могло быть и речи.
Командование русского корпуса настаивало на выдаче солдата с целью наказания оного по русским военным законам, но британское правительство отказало Эссену в этом.
Силуан докладывал по этому поводу:
— Дандас этот сказал, что если выдать нашего солдата нам, то он конечно понесет строгое наказание, но совершив преступление против гражданского законодательства в другой стране, виновник должен нести наказания по законам этой страны.
— Ага… можно подумать, что англичане несут наказания по законам тех стран, в которых они творят проступки? –усмехнулся на это Исай.
Из-за этого инцидента запрессовали не только простых солдат, но и офицеров. Они не могли появиться в Лондоне без специального разрешения.
Так же это мелкое воровство привело к совсем уж неожиданным последствиям. Посол Воронцов, не желая повторения инцидентов, полностью поддержал досрочный перевод русских войск на острова Джерси и Гернси.
Так что в середине февраля после очередного шторма, транспортные корабли подняли паруса и русский корпус отплыл на новое место дислокации. Вот только обитать теперь требовалось не в кораблях к коим уже более-менее притерпелись и обустроили, а высадили в чистом продуваемыми всеми ветрами поле. Острова эти, из-за досрочной переброски корпуса, к приему «гостей» подготовить не успели, хотя какое-то спешное строительство казарм все же велось, но до завершения работ было еще далеко.
«Хоть бы эти клятые палатки нам выдали!» — подумал Градов.
— А знаете где сии острова находятся⁈ — решил поделиться со всеми новыми сведениями Силуан, как обычно фонтанируя восторгом от того, что удалось разузнать интересную информацию. Его прямо-таки распирало, что означало, что инфа если не горячая, то неожиданная.
Собственно, их самих высадили на острове Джерси. Градову это название ничего не говорило, так что он начал подозревать нехорошее.
— И где?
Плавание заняло три дня и Андрей подумал, что их отвезли куда-нибудь на север. Но ответ оказался неожиданным, если не сказать шокирующим.
— За проливом Ла-манш! Под самым носом у французов! Есть такие острова под общим названием Нормандские в заливе Сен-Мало. До их побережья, если на восток, всего тридцать пять-сорок верст!
— Да ладно!
— Вот те крест! Офицеры все растеряны и возмущены! Так близко от врага высадили! А если что не так? Дескать нас сразу же захватят и всех пленят!
— Чего только сразу не захватили и не пленили самих англичан?
На острове имелся небольшой гарнизон английских солдат, так что было бы логично, чтобы французы атаковали эти острова и захватили их, но почему-то не сделали этого.
«Ну да, флота-то у них толком нет после революции, — вспомнил Андрей. — Это потом Наполеон решил возродить его, все жилы рвал, хотел в Англии высадиться, но так ничего толком и не вышло…»
— Надо валить отсюда… — вновь завел свою шарманку Исай.
— Надо… Но куда? Во Францию?
— Да хоть бы и во Францию… благо недалеко. Умыкнем лодку и к вечеру уже будем там.
— А потом?
— Что?
— Потом что делать станешь?
— Не знаю…
— Схватят скорее всего, деньги отберут, а самого в лучшем случае на каторгу отправят.
— Ну а ты что предлагаешь? — зло спросил Исай. — В Россию возвертаться или в Средиземное море отправиться, если император даст на это добро англичанам? Ты же сам предлагал за границей сдернуть? Так что не так? Мы за границей, а то что Франция под боком, та какая нам по сути разница?
— Ты прав… предлагал… и никакой разницы нет. Франция мне не нравится, но поблизости Испания, можно туда при случае перебраться.
— Так в чем дело?
— Дело в том, что это все очень ненадежно. Чужбина есть чужбина… все вокруг чужое, непонятное… языка не знаем… тяжело в общем будет. И пока адаптируемся можем встрять…
— Так что, теперь предлагаешь в Россию возвращаться к родным березкам, где все ясно и понятно?
— Нет… Есть у меня один план братва… только что в голову пришел… только он, мягко говоря очень непростой, если не сказать сильнее…
— Что за план?
— Слушайте что предлагаю…
И Андрей стал рассказывать о своем новом предложении и чем дольше говорил, тем больше становились глаза слушателей, брови взлетали выше, а лица вытягивались, да так сильно, что казалось еще немного и челюсти их брякнутся на землю.
— Ну ты баюн Град! — во всю глотку засмеялся Исай.
Его поддержали остальные.
Но просмеявшись, призадумались.
— А мне нравится… — неожиданно сказал Силуан. — Если все получится…
Силуан мечтательно закатил глаза.
— Что скажешь, Исай? — спросил Андрей.
— Скажу, что это сумасшествие…
— Что ж, до Франции и впрямь рукой подать. Желаю удачи.
— … Но это сумасшествие заразительно и чем дольше я об этом думаю, тем сильнее мне тоя идея кажется интересной.
— Так что, согласен?
— Да… В крайнем случае мы просто сможем уплыть в дальние и теплые края. В ту же Америку.
— Тогда действуем! Вот что нужно всем сделать, братва…
41
Спустя несколько дней по лагерю поползли слухи один нелепее другого. В частности что их всех запродали англичанам, и теперь кто по выслуге срока вскорости должны были уйти в отставку, будут тянуть лямку до самой смерти на чужбине и смерть эта будет весьма скорой, ведь их всех вскоре повезут в далекую страну под названием Индия. А там мало того, что дикари полуголые в непролазных джунглях сидит, с которыми им придется биться, так еще и всяких ядовитых тварей полно, не говоря уже о болезнях, что кладут людей в землю пачками. Местные-то привычны, а вот прочий люд мрет со страшной силой.
В эти слухи в общем-то верили, по крайней мере жесткого отторжения не вызывали. Старые солдаты знали, что те же немцы в недавнем прошлом охотно запродавали своих людей англичанам. А раз продавали немцы, то почему бы своих подданных не может продать по их примеру собственный император, что во всем этим немцам подражает? О чем тоже напоминали всякие доброхоты, указывая, что сам Павел Первый, по сути, ведь своей немец и есть.
Подкреплялось все это тем, что они очень уж далеко от дома и сидят на островах вместо того, чтобы давно уже дома быть.
— Что нам мешало пройти в Россию по германской земле, как товарищи наши ушли? — вопрошали провокаторы, а потом и простые солдаты друг друга.
Ну да, решение выглядело логичным. Особенно для «суворовцев», кои знали, что часть армии Суворова ушла домой именно таким путем. Так чем они хуже? Неужто действительно запродали и не увидят они более родных мест?
— Могли ведь англичане высадить в немецких землях, а в итоге посадили на эти проклятые острова! Явно же что нечистое дело!
Но и это еще не все. Пошел так же слух о том, что раз их всех продали англичанам, то англичане вскоре заставят их всех сменить истинную православную веру на папистскую… а это было уже посерьезнее даже их продажи англичанам. В конце концов большинство солдат вышло из помещичьих крестьян, а те покупали и продавали их направо и налево, так что вроде, как и привычно и не вызывает особого неприятия сам факт продажи. Но вот угроза смена веры для многих как серпом по одному месту.
Это покушение на саму основу — душу.
Слухи заходили хорошо еще и по причине психологического состояния людей, а именно крайней степени раздражения из-за условий обитания, пока строили казармы, солдатам пришлось выкопать себе землянки, а земля ни разу не пух, сплошной камень. И хоть снабжение боле-менее наладили, но непривычная еда тоже ни разу не способствовала благодушности.
Ну и алкоголь конечно сказывался. Солдаты на полях боев в Голландии и Бельгии успели неплохо прибарахлиться и спускали средства на выпивку. И хоть пьяных почти не было, но даже незначительная доля алкоголя приводит к потере критической составляющей мышления.
Тут еще и командование допустило критическую ошибку, что только раздуло искры набирающего силу внутреннего бунта, что пока не переходил в открытую форму. Конечно же нашлись стукачи, что донесли офицерам о набирающих силу настроениях солдат. А офицеры вместо того, чтобы вникнуть в проблему и попытаться объяснить ложность слухов, пошли по простому пути, то есть по пути наказания.
Ну да, будут они еще в чем-то переубеждать солдатское быдло. Обязанность солдат выполнять их приказы и разговаривать о чем-то с ними это потеря чести. В общем обвиненных в распускании порочащих слухов без затей приговорили шпицрутенам.
Несколько человек забили до смерти, но это не только не погасило ситуацию, но наоборот лишь усилило подозрение, скорее даже утвердило всех во мнении, что слухи о продаже англичанам и предстоящей смене веры, верны.
Стали завозить пленных из Франции. Видимо начался процесс обмена.
— Может французские корабли захватим и на них уйдем? — предложил Исай.
— Нет… нам хватит того, что за нами англичане погонятся. От них бы уйти… а если еще к этому процессу подключатся французы, то нам уже точно ног не унести.
— Ну да…
— К тому же этих кораблей не хватит…
— Поместимся…
— Если как килька в бочке, то да, поместимся. Но плыть долго и нужно больше пространства. Трюмы нужны под припасы.
— Ну да…
— Так что нам нужно много кораблей. Хотя бы с десяток…
— А экипажи?
— Придется использовать тех кого захватим и самим попутно учиться управлять кораблями.
— Только де их взять? В порт какой нагрянуть? Так переполох такой поднимется…
— Ты забыл про голландские корабли, а Силуан так и не узнал, куда их загнали.
Да, главный сплетник и информационный разведчик столкнулся с настоящим вызовом для себя, он не смог чего-то разузнать. Сухопутные офицеры этого не знали, а морских среди них не имелось. И пока данную информация не станет известна, дергаться по сути бессмысленно.
Тут разве что попытать англичан. Но Градов сильно сомневался, что капитаны транспортников на которых на острова привозят продовольствие в курсе места стоянки голландского флота. Их ведь те же французы могли тишком прихватить и вызнать, а потом отбить корабли. По крайней мере в теории.
Бедственное положение солдат с формой и обувью все же стало известно в Петербурге. Генерал-лейтенант Эссен бомбардировал Петербург письмами на этот счет и оттуда наконец выслали три корабля с необходимыми припасами. Но из-за шторма дошло только два.
Первым о прибытии кораблей из России конечно же узнал Силуан.
— Но это еще не все! — лихорадочно блестя глазами, воскликнул он.
— А что еще?
— Это «Ретвизан» и «Мстислав»!
— И что? — не понял Исай.
Да и остальные тоже с недоумением уставились на Силуана.
— А то, что именно эти два корабля участвовали в захвате голландского флота вместе с англичанами!
— И что с того? — снова спросил Исай.
— А того, что они потом сопровождали эти корабли в Англию. Голландцев сразу сгрузили на берег, англичане им не доверяли, и на эти корабли поставили свои экипажи. Ну и наших тоже по всей видимости тоже привлекли к перегону трофеев, так что капитаны могут знать, где сейчас находятся эти голландцы!
— А ведь верно! Град⁈
Андрей только кивнул.
— Да, начинаем. Разнесите слух, что корабли прибыли забрать казаков, их царь не продал, убоявшись бунта дончаков, а вместе с ними и прочих казаков. А нас оставят англам.
Вскоре лагерь загудел, стали слышаться гневные выкрики.
«Все, точка невозврата пройдена, — подумал Андрей, готовясь взять под контроль начавшийся бунт и направить его в нужное русло. — Теперь только вперед…»
42
Все больше озлобленных солдат стало собираться в центре лагеря, гудя как растревоженный пчелиный рой.
Андрей вскочил на большую бочку и закричал, привлекая к себе внимание:
— Православные!!! Доколе нас будут продавать как скот⁈ Ладно хоть в России, там хоть родная сторона да вера предков святая! А тут нас отвезут неведомо куда, так еще и перекрестят!
— Не бывать тому!
— Да! Не бывать! Раз продал нас царь, так и присяга наша священная ему более не действительна, сам он от нее отказался, и мы вольны делать что пожелаем!
— Верно! — прозвучал выкрик, который был поддержан прочими.
— Делать-то только что⁈ — задал вопрос один из старых солдат. — На острове ведь сидим!
— Так корабли наши пришли, те, что казаков забрать должны! Так мы их сами себе заберем и отправимся искать лучшую долю!
— А куда подадимся-то⁈ Где она эта лучшая доля⁈
Естественно, что Андрей не собирался при всех озвучивать конечную точку, чтобы их там в случае удачи не ждали с распростертыми объятиями. Стукачи-то никуда не делись.
— Это мы еще успеем обсудить! Мест много, куда можно уплыть и зажить так как нам самим пожелается, свободно и привольно! Главное слинять с этого проклятого острова!
— Так что делать-то надо, господин фельдфебель⁈
— Для начала зовите меня атаман Град!
Он сначала хотел назваться конунгом, но решил, что не все поймут, что это за зверь и с чем его едят, а вот «атамана» знают все.
— В казаки подадимся⁈ — засмеялся кто-то.
— А почему бы и нет, православные⁈
— И то верно!
Солдаты засмеялись. Получив какую-то перспективу, они преисполнились энтузиазмом.
— Веди нас, атаман! — воскликнул Харитон, поддержав идею.
— Да атаман, веди!
— Тогда за мной братва! Берем город! Но в первую очередь пробиваемся к арсеналу! За мной!!!
Андрей спрыгнул с бочки и увлекая солдат за собой, легким бегом направился в сторону Сент-Хелиера — единственного городка на острове Джерси с населением в полторы-две тысячи человек.
Город находился недалеко, так что дошли до него быстро и его буквально захлестнуло волной солдат. Жители видя такую толпу русских стали разбегаться, кто-то побежал сообщать куда следует, но было уже поздно. Солдаты добрались до арсенала. Охраняла его дюжина старых солдат, явно ветеранов, но что они могли поделать с несколькими тысячами? Только героически умереть. Но умирать никто не хотел, они ведь все давно семейные.
— Сложите оружие и вам ничего от нас не будет, — сказал им Андрей.
Те послушались.
Русские солдаты быстро вооружались мушкетами, вскрывали бочки с порохом, доставали пули.
— Стройся!
Солдаты начали строиться на небольшом пятачке.
— Исай! Веди их на перехват английского гарнизона. Его наверняка уже подняли по тревоге.
— Сделаю.
Андрей вообще не понимал, что тут делают английские солдаты.
«Разве что чисто для демонстрации флага?» –предположил он.
Потому как по его мнению имеющаяся на острове рота стрелков ничего сделать не могла если бы на остров решили высадиться французы.
Сам же Градов поспешил к дому местного губернатора, что губернаторствовал над всеми Нормандскими островами. Дело в том, что он в данный момент принимал у себя капитанов прибывших кораблей и других офицеров русского корпуса, что наверняка по такому случаю собрались у него в доме.
Пальбы слышно не было, а значит англичане не решились вступать в противоборство с многократно превосходящими силами русских.
Тем более что половина солдат жила в данный момент в городе. В английской армии, в таких окраинных гарнизонах, где служили семейные, такое вполне практиковалось и было делом обычным.
Так собственно и оказалось. Исай разоружил англичан и запер их в казарме.
Вот и дом губернатора. Там уже царил переполох.
Навстречу вышел генерал Эссен.
— Это бунт! — воскликнул он.
— Так точно!
— Немедленно сдайте оружие и наказание понесут только зачинщики мятежа!
— Не… нам это не интересно. Да и не собираюсь я тут с вами что-то обсуждать.
Эссен выхватил шпагу, но Андрей просто выстрелил в генерала и тот рухнул как подкошенный.
— Еще кто-то схватится за шпагу — получит пулю.
— Что вы хотите? — спросил вышедший вперед Багратион.
— Нам нужны морские офицеры.
— Зачем? — явно удивился тот.
— Повторяю, ничего объяснять кому бы то ни было я не собираюсь. Пусть капитаны кораблей выйдут и мы никого не тронем.
Все присутствующие оглянулись капитанов кораблей.
— Это мы, — шагнули из группы офицеров пара человек в морской форме.
— Отлично. Идемте.
— Куда?..
— На ваши корабли. Мы захватываем. Ну и вам пару вопросов задать надо. Что до вас, то опасаться вам совершенно нечего, так что не дергайтесь.
Захват кораблей в общем-то вышел бескровным. Спустились сумерки, когда лодки груженые абордажными группами пристали к кораблям и солдаты поднялись на палубу.
Андрей руководил захватом «Ретвизана», коим командовал капитан первого ранга Грейг, а Исай взял на семя «Мстислава» под командованием кап-два Моллера.
— Итак господин капитан первого ранга, вы участвовали в захвате голландских кораблей и сопровождали их на стоянку?
— Да.
— Отлично. И где они сейчас должны быть, если их конечно не перегнали в какое-то другое место?
— В заливе Хамбер… это вот здесь,* — достав карту, показал Грейг.
Градов невольно поморщился. Нахождение голландских кораблей было крайне неудачным, то есть на восточном побережье Англии, довольно далеко на севере. И все говорило в пользу того, что уходить придется очень непросто. По крайней мере соваться обратно на юг и проходить по Ла-Маншу смерти подобно. Тут их англичане перехватят на раз-два. Так что останется северный маршрут. Не самый безопасный из-за штормовой и ледовой опасности.
— Я хочу, чтобы вы отвезли нас туда и если трофейные корабли все еще там и они в достаточно приличном состоянии, то я вам клянусь в том, что отпущу вас и ваши корабли. У меня нет намерений ослаблять флот Российской империи и угонять два его самых боеспособных корабля.
— А если их там нет?
— Лучше, чтобы они там были, ваше высокоблагородие… для всех лучше. Для нас, для вас и даже для англичан. Потому что нам нужны корабли и мы их получим. Даже если придется атаковать какой-нибудь порт…
— Вам не уйти… англичане вас настигнут, ибо им нет равных на море и всех потопят. А тех, кто сумеет спастись — повесят.
— Мы все же попробуем.
— Как знаете…
Дальше началась погрузка людей и всех найденных в городе продовольственных запасов.
— А вы чего не идете? — спросил Андрей у калечных солдат.
— Мы?
— Ну да.
— А зачем мы вам? Обуза только…
— А что вас ждет дома? Нищета и полное забвение. Сопьетесь и подохните в канаве грязной…
— А в новом месте?
— Кто руки сохранил, тот руками работать сможет, а кто без руки остался, но с ногами, соответственно ногами поработает. Но не это главное.
— А что?
— Главное, что вы будете работать тем, что у вас между ног болтается.
— Ха-ха-ха!!! — заржали солдаты.
— О чем это ты? — нахмурился один из увечных. — Насмехаться над нами вздумал?
— Никаких насмешек, воин. Куда бы мы ни приплыли, нас там будет мало и значит нужно будет увеличивать свою численность естественным способом. Уж жен мы вам подберем для этого дела, так что вашей основной задачей станет стругать потомство. Остальных это тоже касается.
— Ха-ха-ха!!! — снова раздался громогласный смех.
— Так что собирайтесь.
— Нам собраться, только подпоясаться…
— Ну так подпоясывайтесь и айда на корабли.
Впрочем, не все увечные решили отправиться в неизвестность. У части имелись свои планы устроиться на родине несмотря на увечья.
— В извозчики пойду, — сказал один из них, что остался без ноги. — Коня куплю, да бричку, стану людей возить по городу, а может и между городами…
Кто-то еще на что-то надеялся, но, в общем и целом, таких оказалось немного, около пятисот человек.
Андрей попробовал хотя бы часть казаков сманить, ведь не раз восставали против царской власти и совсем недавно какая-то буза прошла, значит по идее желающие должны были быть. Но тут ничего не вышло. Встретили его враждебно.
«Не очень-то и хотелось…» — подумал он.
Хуже были дела с солдатами на острове Гернси. Там ведь дезинформационная работа с контингентом не велась, так что удалось сманить лишь некоторую часть молодежи коя, пережив ужасы сражений совсем не горела желанием и дальше подставлять свои головы под пули, ядра и штыки. Хотя были возрастные солдаты, что, досыта наевшись военной службы, решили отправиться в поиск земли обетованной.
Радовало лишь то, что на Джерси располагалась основная часть корпуса в шесть тысяч человек с учетом возвращенных из французского плена, а на Гернси разместили лишь две тысячи. Так что за вычетом казаков и отказников из простых солдат, на корабли погрузилось пять с лишним тысяч человек, тысяча из которых являлись увечными в той или иной степени.
— И я останусь, — сказал Харитон.
— Отец! — бросился к нему Емельян.
— А ты плыви! Мне-то немного служить осталось, даст бог пронесет смерть стороной, а то и вовсе в гарнизон определят из-за ранения да по возрасту, ну и доплачу за это кому надо и сколько надо, благо деньги на это есть, так что вернусь домой свободным человеком, посему обо мне не беспокойся. А тебе служить долго, так убить могут в любой момент, потому плыви. А приплыв, живи долго и счастливо, да меня с матушкой вспоминай…
43
Андрей в очередной раз наблюдал, как команда сноровисто ставит паруса, что тут же туго надувались свежим, а главное попутным ветром. Только сейчас кораблям предстояло не короткое путешествие от острова к острову, а достаточно длительное.
— Долго будем плыть… ах да, идти, ваше высокоблагородие? — поинтересовался Градов у капитана корабля.
Тот, поджав губы, ответил:
— Если ветер не изменится ни по силе, ни по направлению, то можем разогнаться до десяти узлов… это примерно восемнадцать верст в час… и если ничего не помешает, то за трое суток дойдем.
— Хорошо. И очень вас прошу, не ставьте никаких сигналов с предупреждением для англичан. Не хочу угрожать, но случись что, вы погибните первым.
Градов, не дождавшись ответа от изображающего оскорбленного достоинства капитана, спустившись на нижнюю палубу, нашел Силуана.
— Есть задание.
— Какое?
— Сойдись с парой матросов, что хорошо разбираются в различных сигналах и пусть они предупредят тебя, если капитан все-таки решится вывесить какой-то знак. Пообещай хорошую плату.
— Сделаю.
Проверив посты, а их Андрей расставил везде где только можно, чтобы команда чего не удумала плохого, он вернулся на мостик.
— Дайте мне своего помощника, пусть он обучит меня навигации.
Таковой был выделен и тот принялся за обучение, так что Градову было чем заняться.
В Ла-Манше с движением было не сильно густо. Постоянная штормовая опасность заставляла всех сидеть в своих портах, лишь отчаянные рыбаки на своих шаландах рисковали выйти в море.
— Смотри атаман, что нам привезли, — показал груз Силуан.
С этими словами главный сплетник развернул перед Градовым солдатскую шинель. Корабли не успели разгрузиться, так что все осталось лежать в трюме.
Шинель же начала разваливаться под собственным весом. Как выяснилось, ушлые интенданты изначально отправили гнилье, да потом еще во время транспортировки замочили. Во время шторма возникли течи, а просушить возможности не было. Вот груз и пришел окончательно в негодность.
— Перебрать весь груз и откровенное дерьмо вбросить за борт…
На «Мстиславле» дела с грузом обстояли не лучше.
«И это лучшие русские корабли, — удрученно подумал Андрей. — Текут при малейшем шторме как… целки на первом свидании».
Русские корабли не отличались крепостью корпуса, еще и поэтому Андрей не хотел с ними связываться.
Пролив между Англией и Францией в самом узком месте почему-то имел второе название — Па-де-Кале. В нем встретили патрульный английский корабль, но он парой русских кораблей не заинтересовался.
Наблюдая за тем, как много приходится работать с парусами Градов ясно осознал, что быстро выучить людей не получится. Он и сам-то несмотря на свою улучшенную память едва запоминал все эти термины и время от времени путался. Но главное ведь еще надо знать какие паруса в какой момент ставить. А это достигается только с опытом.
— Силуан, какие вообще настроения среди экипажа? — поинтересовался Андрей.
— О чем ты, Град?
— Я понял, что нам нужны собственные люди, что понимают во всей этой тряхомудии, — кивнул он на паруса и многочисленные веревки, — и для начала смогут проконтролировать работу подневольного экипажа, а потом и сами обучили наших людей.
— То есть хочешь знать, есть ли среди них те, кто захочет отправиться с нами?
— Ну да. А то слышал я что жизнь у моряков совсем лютая, провинившихся под килем протаскивают… Так что ты попробуй этот момент разведать.
— Я понял.
Проблема с экипажами для кораблей беспокоила Андрея. Это было очень тонкое место всего его плана. Корабли без тех, кто может привести их в движение просто куча плавающего на воде деревянного хлама.
«Ну, какие-то экипажи там все же должны быть, — размышлял он. — Не могли корабли бросить совсем без людей. Что-то по минимуму должно иметься…»
Меж тем обучение навигации продолжилось. Корабли поворачивали не абы где, а согласно вычисляемым координатам. Вот достигли такой-то широты и такой-то долготы и можно поворачивать на север. Они и повернули.
Ветер тем временем стал сильнее, обещая вскоре очередной шторм. На кораблях даже пришлось убавить паруса, а то слишком уж большой крен на правый борт образовался.
— И вот достигнув пятьдесят третьего градуса северной широты, сделаем поворот на северо-северо-запад, — пояснял молодой мичман.
И вот Андрей Градов пытался с помощью секстанта и прочих инструментов определить эту широту. Получалось пока не очень хорошо и все из-за сильной облачности.
Как тогда сами моряки ориентировались при подобных неблагоприятных погодных условиях? В данном случае корабли шли в пределах видимости берега, что Андрею сильно не нравилось, так как если они видят берег, то и их самих видно с берега. А у англичан, помимо патрульной, неплохо налажена береговая служба и они могут, да скорее всего точно заинтересуются, а чего это два русских корабля забыли далеко от основного маршрута? Тревогу еще поднимут…
«Все-таки решил устроить пакость мне Грейг?» — подумал Андрей.
— Я хочу, чтобы вы отошли от берега господин капитан первого ранга, — потребовал Градов. — Отошли так, чтобы нас стало не видно…
— Но мы потеряем ориентацию… скоро нужно делать поворот…
— Ориентацию, конечно, терять нельзя, хе-хе… но поворот мы можем сделать по склянкам. Мы знаем скорость, знаем направление, так что вычислим нужное место и время когда нужно будет поворачивать. Это приказ, ваше высокоблагородие. Отворачивайте к востоку.
— Хорошо…
Корабли отвернули и можно было надеяться, что их не засекли. А если и засекли, то решили, что русские почему-то и зачем-то решили пойти северным путем в Архангельск.
— Поворот…
И вот снова видна береговая линия, небольшой маневр и корабли пошли параллельно берегу высматривая нужный залив.
Темнело в это время года быстро и имелся риск что придется встать на ночевку на якорь в открытом море, чтобы в темноте не пройти мимо. А это опасно, погода могла в любой момент испортиться так, что разразится буря и в такое время лучше находиться где-то в защищенном от ветров месте.
И вот когда казалось, что уже все… в подзорные трубы увидели тот самый залив Хамбер в который и направились совсем уж черепашьим темпом из-за того, что идти пришлось чуть ли не против ветра из-за чего корабли делали большие зигзаги.
Но вот, стал виден городок Гримсби, возле которого должны были стоять трофейные голландские корабли. Но оные нигде не наблюдались… Только большое количество рыболовных баркасов, что поспешили укрыться в заливе от надвигающегося шторма.
44
— Ваше высокоблагородие? — произнес с угрозой в голосе Андрей.
Градов естественно начал нервничать. Ведь если кораблей не будет, то весь его план рухнет как карточный домик.
— Что вы от меня хотите? Корабли мы оставили здесь. Возможно, англичане их куда-то перегнали в другое место… В конце концов здесь не сильно удачное место.
— Ладно… надеюсь местная администрация знает, куда именно делись корабли, — сказал Андрей, кивая в сторону лодки, вышедшей из порта. — Поинтересуйтесь у них, как бы между делом.
Портовый чиновник с недовольной и даже спесивой рожей поднялся по лестнице.
— Цель вашего нахождения? — спросил он, буквально выплевывая слова.
— Военно-морской флот Российской империи. Зашли в залив, чтобы переждать надвигающийся шторм.
— Вы слишком далеко от Балтики.
— Мы идем в Архангельск…
— Ясно.
— Скажите, а куда делись голландские корабли?
— К чему этот интерес? — насторожился англичанин.
— Просто я участвовал в их захвате и перегонял их сюда. Случаи занес нас сюда, а кораблей нет, вот и поинтересовался…
«Мне, актер из Грейга, хуже не придумать, сразу на премию „Золотая малина“ претендует», — подумал Градов.
Англичанин стал еще подозрительнее. И стало ясно, что он сообщит об интересе русских к голландским кораблям куда следует и вполне возможно, что англичане как-то на это отреагируют. Могут поднять тревогу или на худой конец усилить охрану кораблей, где бы они не находились.
Андрей решил, что раз по-хорошему не получилось, то придется действовать по-плохому. Потому выхватил шпагу и приставил ее к шее чиновника.
— Что вы делаете⁈
— Мотивирую вас ответить на заданный вопрос.
Андрей резко свистнул и на палубу выскочил десяток вооруженных солдат.
— Возьмите на прицел лодку…
Солдаты выполнили приказ.
После чего Андрей приказал гребцам:
— Поднимаемся на корабль, если не хотите получить по пуле.
— Что вы творите⁈ — воскликнул Грейг.
— Пиратсво… если коротко. Итак, мистер, где голландские корабли?
— Я не…
— Говори или я проткну тебя этой железякой и твои кишки вывалятся на палубу. А так у тебя есть все шансы остаться в живых. Какой вариант выбираешь? И только не надо мне лепетать про то, что ты не знаешь. Это для тебя равносильно смерти.
— Их отогнали вглубь залива к Гулльхаллу… Как только стало ясно, что корабли не станут возвращать голландцам их отправили для ремонта…
— Они были так сильно повреждены?
— Один корабль пережил пожар… а остальные так по мелочи… дно почистить, частично такелаж заменит, паруса, еще что-то…
— Ясно. Надеюсь, все работы к этому времени уже завершены…
— Я не знаю…
— Что вы собираетесь делать дальше? — поинтересовался капитан корабля.
Он на мекал на то, что если отпустить чиновника, то о произошедшем сразу станет известно всей округе. Но и не отпускать нельзя, ведь его долгое отсутствие тоже вызовет тревогу.
— Максимально близко подойдите к берегу. Мы начинаем высадку десанта.
— Для чего?..
— Для захвата города.
— Вы это серьезно?
— Абсолютно. Поднимайте паруса и готовьте лодки к спуску на воду.
— Но зачем вам захватывать город?
— Во-первых, нам нужны припасы, а во-вторых, нам нужны моряки.
— Моряки?
— Ну да. Неизвестно каковы экипажи на трофеях, может их там и нет. А тут полно моряков. Пусть они в основном рыбаки, но думаю среди них хватает и бывших матросов королевского флота. В любом случае это лучше, чем ничего или наши солдаты. Так что выполняйте приказ, ваше высокоблагородие.
Тому не осталось ничего другого, как выполнять распоряжения захватчика. Корабли подошли к берегу так что заскребли днищем по песку и вскоре началась высадка десанта.
Первым делом они захватили стоящие в порту лодки и вернулись с ними к кораблям и вот уже на этих трофеях и высадилась основная масса десанта.
Власти конечно заметили странные маневры двух русских кораблей, но что-то поделать с этим не могли. Здесь ведь даже гарнизона не имелось.
— Сгоняйте всех мужиков в порт!
Впрочем, объяснять ничего никому не требовалось, все уже было разжевано и каждый зал, что следует делать. В том числе из подручных материалов собирали самые обыкновенные лестницы.
В портовых складах их ждал приятный сюрприз. Тут хранилось достаточно много провианта, все-таки окружающая местность использовалась для сельского хозяйства и еще далеко не все было вывезено, так что имелось зерно и овощи вроде моркови со свеклой, а главное — картофель.
— Грузим? — спросил Исай.
— Нет. Не будем терять время. Грузить все продовольствие станем на голландские корабли… так что подготовь груз к транспортировке.
— Понял.
Согнанных рыбаков стали загонять на рыбацкие шаланды в трюмы. На палубах разместились солдаты и минимальные экипажи из местных же, чтобы ими управлять.
И вот когда окончательно стемнело, караван из двух десятков шаланд отправился вглубь залива к городу Гулльхалл.
Залив Хамбер оказался достаточно широк и хоть ветер не сильно благоприятствовал плаванию, но рыбацкие суда все же смогли продвигаться к цели. Правда экипажу пришлось для этого сильно постараться.
Чтобы никто не вылетел на берег в полнейшей темноте, впереди двигались обычные гребные лодки с фонарями и в случае опасного сближения с берегом они давали об этом знать.
Как бы там ни было, но с рассветом шаланды вышли к Гулльхаллу.
Голландские корабли оказались на месте. Всего насчитывалось двенадцать вымпелов. Из них восемь линейных кораблей. 74-пушечный «Вашингтон». 68-пушечные «Цербер», «Адмирал де Рёйтер», «Гелдерланд», «Лейден» и «Утрехт». 56-пушечный «Батавье», и 64-пушечный «Бешермер».
Три фрегата 44-пушечный «Марс», 40-пушечный «Амфитрита», и 32-пушечный «Эмбрейс».
И один 16-пушечный шлюп «Галатея».
По словам капитана Грейга, не хватало еще четыре 74-пушечных линейных корабля, пары фрегатов и нескольких шлюпов. Но надо думать, что их сразу ввели в состав английского флота заместив свои потери и просто старые корабли.
Но те что имелись в наличии, стояли в ряд едва не борт к борту. Но пространства между ними было достаточно, чтобы в промежуток мог зайти другой корабль.
В самом порту стояли какие-то торговые посудины и ни одного боевого корабля.
Хотелось взять все корабли, кроме разве что откровенной мелочевки вроде шлюпа, но в итоге.градов решил не жадничать и решил отказаться еще и от фрегатов. Так что он сигналами дал понять, что на абордаж следует брать лишь линейные корабли. Так что к этим громадам стали подходить шаланды, по два борта к вымпелу.
«Только бы они были полностью готовы к эксплуатации», — невольно взмолился Андрей.
Впрочем, фрегаты тоже не остались без внимания и к ним подошло по одному рыболовецкому судну. Угонять их хоть и не собирались, но если есть чем поживиться, то это следовало забрать, те же ядра, порох, парусина, канаты и много чего еще. А потом эти корабли следовало уничтожить, чтобы их не могли использовать для погони.
Вот шаланда на которой плыл сам Градов подошла к линкору «Вашингтон». Произошла жесткая сцепка с помощью железных костылей, что вбили в его борт и к которому привязались веревками. Поставили лестницы и солдаты начали споро взбираться наверх.
Эпилог
Захваты произошли быстро и без проблем. А то Андрей Градов невольно ожидал, что в самый последний момент на корабли завезли экипажи и придется превозмогать. Но нет, жизнь к счастью оказалась проще.
На этих кораблях находилось всего по дюжине человек во главе лишь с одним боцманом и младшим офицером — энсином, совсем мальчишкой лет семнадцати. Даже не совсем понятно, что он там делал, разве что Устав того требовал, чтобы на корабле имелся офицер вот и назначили недавних выпускников, чтобы значит осваивались на кораблях, на которым им предстояло служить в дальнейшем…
— Что происходит⁈ — дав петуха, воскликнул тот спросонья.
— Захват.
Быстрый осмотр показал, что пороха на кораблях не оказалось.
— Где порох? — спросил Андрей пацана.
— На складах…
Абордаж голландских кораблей со стороны рыбацких шаланд не остался незамеченным на берегу и там уже подняли тревогу.
— Гарнизон в городе есть?
— Да…
— Плохо…
Собственно Андрей уже и сам видел, как в порт проникают солдаты в красных мундирах. Так-то их там не так уж и много, можно было бы выбить, но это потери.
— Не очень-то и хотелось…
На корабли тем временем загнали подневольных моряков.
Началась перегрузка всего ценного с фрегатов и шлюпа на линкоры.
Андрей прокатился на лодке вдоль линкоров и поинтересовался, как все прошло. Но ни у кого никаких проблем не возникло.
— Свезите всех боцманов и энсинов на мой линкор.
Это было проделано и Андрей выступил перед этими людьми, сказав:
— Мы захватили эти корабли и вам придется послужить нам.
— Нет! Мы не станем служить пиратам!
— Тогда просто сдохните…
С этими словами Андрей проткнул живот наглому и глупому юнцу, чтобы подвить волю остальным. Поступок жесткий, но необходимый.
— Кто еще такой принципиальный и желает получить сталь в брюхо, а потом собирать свои кишки?
Все ошарашенно посмотрели на своего умирающего в муках товарища, что корчился на палубе в луже собственной крови.
Юнцов затошнило, а один даже сблевал.
— Обещаю, что после того, как вы доставите нас туда, куда мы хотим, вас отпустят и может даже не с пустыми руками.
— Нас за это повесят… особенно если не с пустыми руками вернемся.
— Ну что тут сказать?.. Увы, вам не повезло… — пожал плечами Градов, — в жизни такое порой случается. Кому-то везет, а кому-то — нет. Раз в Англии вам грозит виселица за работу на нас, то придется осесть в Америке. В любом случае тем, кто откажется на нас работать, грозит немедленная смерть. Так что выбора у вас особого нет.
Наконец погрузка была завершена. К этому моменту береговые власти попытались отбить корабли назад, к ним поплыло сразу множество лодок, но залпы что дали солдаты быстро сбили желание англичан вернуть свое имущество и они, потеряв множество солдат убитыми и раненым поспешили назад.
— Поднимайте паруса.
Энсины и боцманы начали командовать и пусть с огрехами, но подневольные матросы принялись выполнять свою работу.
Подожгли не только фрегаты со шлюпом, но и рыбацкие шаланды.
Ветер был попутным плюс течение помогало, но сильно все же не разгонялись, команды пока приноравливались к кораблям, так что потребовалось три часа чтобы вернуться к Гримсби.
Здесь сделали остановку, чтобы загрузиться продовольствием, перебросить всех пассажиров на трофеи и заодно реквизировать весь запас пороха.
На это ушел остаток дня и часть ночи. Команду при этом заперли в трюме.
Заодно попытались сманить матросов:
— Айда с нами, православные! Будем жить вольными людьми, а не бесправными рабами! Не говорю, что будет легко и просто, и даже не стану уверять, что у нас получится, но мы хотя бы попытаемся! Там у вас есть шанс стать теми, кем захотите!
— А куда поплывем-то⁈
— Сейчас не скажу, чтобы нас там уже не поджидали те же англичане. Но вообще есть много мест, где мы сможем осесть и наладить жизнь свою так как пожелаем.
Откровенно говоря, Андрей и сам не знал куда плыть.
Увы, сманить удалось не так уж и много, всего чуть больше ста тридцати человек в основном из числа молодых, коих забрили в матросы не так давно и их еще не успели сломать муштрой и они все еще хотели воли и ради нее готовы были на все. Но и несколько боцманов перешло из тех, кто уже успел побывать офицерами или вот-вот мог ими стать, но с приходом Павла Первого были разжалованы обратно в унтера, а для претендентов захлопнулись все двери дальнейшего карьерного роста с последующей возможностью получения дворянства.
Эти боцманы являлись, пожалуй, самым ценным приобретением, ибо являлись практически готовыми командирами кораблей и могли проконтролировать англичан. А главное, они могли обучит солдат морскому делу. От английских экипажей Градов хотел избавиться при первой же возможности.
Сто тридцать с лишним человек с двух кораблей, при том, что экипаж каждого составлял больше шестисот человек, правда это вместе с артиллеристами, это действительно немного. И половина из сбежавших именно артиллеристами и являлись. Может хотел уйти еще кто-то, но испугался неизвестности.
С рассветом вновь начали ставить паруса. Несколько смельчаков из тех, кто умел плавать кинулись в воду в надежде сбежать и что за ними не станут гоняться, но зазвучали выстрелы, и неудачники ушли на дно.
«Надо бы корабли переименовать…» — отвлеченно подумал Андрей Градов, глядя за тем, как за его флагманом в кильватере, выстраиваются остальные корабли его эскадры.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: