18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Целую, Петра

Я со всей дури засаживаю ногой туда, где, по-моим расчётам, должны быть яйца этого инопланетного ублюдка. Его три глаза впиваются в меня, но на этой луковице вместо головы — ни намёка на боль.

— Может, это и не то место, но я, блядь, найду его, если ты не уберёшь от меня эту чёртову иглу! — ору я, выкручивая запястье из его фиолетовой лапы.

Это даже не рука, а какая-то липкая клешня. Вырвавшись из этой дряни, я врезаюсь в тёлку, сидящую рядом. Она скрестила руки на груди, тесное бирюзовое трико едва прикрывает важные места. Но скромность тут точно не при делах. Вид у неё такой, будто она где угодно, только не рядом со мной — единственной сварливой сучкой в этом автобусе.

Она откидывает рыжие волосы через плечо, громко вздыхает и наконец поворачивается. Её глаза оценивают ситуацию, которую она до этого изо всех сил старалась игнорировать.

— Это твой первый раз здесь? Как тебя зовут? — раздражение в голосе пробивается сквозь приторную вежливость. Прямо как у уставшей официантки, которой неохота принимать заказ.

— Первый раз? — смеюсь я и снова пытаюсь пнуть инопланетянина.

Его тело в сером комбинезоне, но всё открытое — фиолетово-синяя чешуя, которая выделяет ту же липкую гадость, что и ладони. Он коротышка, сидя моя голова почти на одном уровне с его. Я хмурюсь в три выпученных мушиных глаза. Маленький рот тоже хмурится, он поднимает клешни. Несёт какую-то тарабарщину, потом повторяет то же самое.

— У тебя работает чип-переводчик? — спрашивает рыжая красотка.

— Слушай, дамочка, откуда, блядь, мне знать, работает он или нет?

— Ну, ты его понимаешь? — кивает на фиолетового. — И вообще, я не «дамочка», меня зовут Джесси.

— Джесси, милая, — отвечаю я, сарказм капает с каждого слова, — если бы чип работал, стала бы я пытаться отпинать этому мудаку яйца?

Джесси поворачивается к инопланетянину с вечно неуловимыми яйцами и выдаёт ту же тарабарщину. Звучит как язык, которого я никогда не слышала. Она тянется ко мне, я инстинктивно дёргаюсь.

— Боже, какая же ты дёрганая. Просто дай включить тебе чип.

Я расслабляюсь, но лишь чуть-чуть. Она три раза стучит пальцем за моим ухом. В голове — болезненная статика, я хватаюсь за уши. В этот момент чувствую резкий укол в бедро.

— За то, что ты такая заноза в жопе, тебе двойная доза, — бульканье инопланетянина превращается в нормальный английский. Акцент кривой, но я понимаю.

— Пошёл нахуй, — показываю средний палец, когда он идёт дальше по проходу.

Ряды женщин в чём-то вроде космического автобуса. Центральный проход, жёсткие пластиковые сиденья на двоих. Если бы не полёт и чужие знаки — типичная говённая междугородка. Конечно, меня похитили инопланетяне, а я всё равно в дешёвом автобусе. Моё везение, блядь.

Кладу голову на окно. Автобус встаёт намертво вместе со всем потоком. Мы летим через инопланетный город, здания огромные, внизу — густые синие облака или смог. Откуда мне знать.

Инопланетяне разных форм вытягивают шеи, кто-то даже сигналит. Пробки, сука, везде одинаковые.

— У Динзов нет яиц и вообще никаких гениталий, — говорит Джесси, откидываясь назад. — Они из улья, им насрать на секс и на нас. Поэтому их и используют для перевозки человеческих женщин.

— Куда нас везут и что за хуйню мне только что вкололи? — спрашиваю я.

— Давай начнём сначала, — она убирает волосы за ухо. — Привет, я Джесси. А тебя как зовут?

Она протягивает руку. Я неохотно жму.

— Опал. Последнее, что помню — ехала на смотровую жрать суши после смены в «Крафти Краб». — Обвожу рукой этот цирк. — А теперь я здесь, явно не на Земле, и мне в бедро тыкают иглой безъяйцевые уроды.

— Значит, новенькая. Привыкнешь. Танцевать не так уж плохо, могла бы оказаться в борделе. По крайней мере, инопланетяне нас не трогают. — Она видит мой ужас и пытается исправиться. — Пока будешь слушаться фиолетовых — всё будет нормально. На станции условия вполне ничего. Могло быть намного хуже.

— Круто. Общага с другими похищенными тёлками. Мечта каждой маленькой девочки. — Смотрю в её зелёные глаза. — Сколько ты уже здесь?

— Точно не знаю, но где-то два-три года. Мы не следим.

— Ох… годы… заебись. И ты ни разу не пыталась свалить? — уже без сарказма. — Я не танцовщица. А если я просто хочу домой?

— Ох, милая, нет, — на этот раз она пытается утешить. — Можно спросить… у тебя был кто-то дома? Семья, парень?

— Ну, не особо.

Думаю о родителях, которые умерли после того, как я уехала в колледж. Кто знал, что угарный газ может уничтожить всю жизнь за одну ночь? Парень? Мои тиндерные трахи с мужиками из подвалов вряд ли тянут на это звание.

— Да, это общая тема у всех нас — мы одни. — Она снова скрещивает руки. — Если хочешь держаться сегодня рядом — без проблем. Я покажу тебе, как и что. Танцевать несложно, а с уколом вообще легко.

— Подожди, ты так и не сказала, что было в уколе.

— Типа инопланетной испанской мушки. Сильно заводит, — Джесси показывает кавычки, — «танцевать», если ты понимаешь. Но мы все в пластиковых пузырях, так что никто не потрогает. Легко игнорировать инопланетян. Да и не все они такие мерзкие, как эти Динзы.

— Этот мудак вколол мне возбудитель?! Какого хуя! — я со всей силы бью кулаком по пластику. Злюсь, что всё из-под контроля, но, учитывая моё дерьмовое везение на Земле, это почти шаг в сторону. Почему я не паникую сильнее? Наверное, шок.

— Да, мэм. Нам дают «гоу-гоу сок» минут за двадцать до клуба. Советую просто кайфовать от поездки. Хотя обычно такой пробки не бывает. Если скоро не тронемся, в автобусе станет интересно. — Она выглядывает из-за меня, пытаясь понять, в чём дело.

— А почему не перелететь?

— Мы не летаем. Мы в магнитном поле, из него не вырвешься.

— Откуда ты это знаешь? Ты просто очень наблюдательная?

Джесси усмехается.

— Можешь не верить, Опал, но я, блядь, настоящий ракетный учёный. Меня схватили у мыса Канаверал в обеденный перерыв. — Она театрально откидывает волосы. — Думаю, из-за волос и взяли. Танцы — не сахар, но часть меня не сильно расстроена, что могу посмотреть, что там снаружи. У всех танцующих девчонок есть что-то интересное в фигуре. Посмотри на свои формы, детка!

Я пытаюсь не фыркнуть, но она права. У меня сплошные сиськи и жопа, и я этим вовсю пользовалась в «Крафти Краб», чтобы собрать чаевые и не потерять дом родителей. Видимо, теперь суды уже не остановить. Я даже не знаю, сколько времени прошло.

— Спасибо. Как далеко мы от места?

— Клуб прямо на пляже. Отсюда не видно, но Сонтафрул-6 — пляжная планета. Огромное туристическое место. Один из моих любимых в ротации.

Джесси выглядит искренне рада. У меня не было отпуска с тех пор, как погибли родители. Может, пляжная планета — не так уж плохо.

Я ёрзаю и чувствую зуд в промежности. Пытаюсь почесаться без рук. Шов бикини прокатывается по клитору — приходится закусить губу, чтобы не застонать. Блядь, надо повторить. Чувствуется слишком хорошо… Ох, сука, испанская мушка. Поворачиваюсь к Джесси — не заметила ли.

— Девочка, ты удивишься, на что я способна не обращать внимания. Я слышала, как наш фиолетовый хозяин сказал, что дал тебе двойную. Так что делай, что нужно, чтобы снять напряжение. Мы всё равно никуда не едем, — говорит она и закрывает глаза.

Видимо, я была не очень скрытной.

— Знаешь, дрочить при новых знакомых, на публике или в автобусе как-то не очень… — нервно смеюсь я. Соски стоят колом под топом. На плоских девчонках он норм, а на мне — чистая порнуха.

— Опал, ты новенькая. Я эти уколы получаю уже годы. Первые разы — пиздец. Я не буду тебе помогать кончить, так что даже не думай. Но могу отвернуться, если нужно личное время. Другие девчонки делали это для меня в начале. Честно, делай что хочешь, мне пох.

Она устраивается поудобнее, будто собирается вздремнуть.

Может, получится игнорировать укол. Хочу ли я превращаться в течную суку в космическом автобусе? Нахуй нет. Есть ли выбор? Пульсирующая вагина говорит — нет.

— Джесси, ты точно не шутишь? Я сейчас реально засуну руки в трусы, так что скажи, если это какая-то хуйня.

Сука притворно захрапела и отвернулась. Ладно, будет хорошая история для «Никогда я не…»

К сожалению, я визуалка. Оглядываю автобус в поисках вдохновения. Фиолетовый мудак смотрит на меня с отвращением, чешуя блестит от слизи.

Это точно не вариант. Смотрю в окно. В четырёх рядах пробки куча интересных тачек, но пилоты в основном так себе. Вижу высокого инопланетянина с щупальцами в аппарате из розовых пузырей. Лицо жутковатое, но, может, щупальца сгодятся? Придётся пока с ним. То, что в уколе, уже гонит всю кровь в вагину. Сую руку под синие трусики и прижимаю ладонь к пульсирующей щели.

Блядь, я вся мокрая.

Средний палец скользит между губ, трётся о набухший клитор. Свободной рукой стягиваю топ и щиплю сосок. Искры летят прямо вниз. Автобус чуть дёргается. Я опускаю два пальца ниже, кружу у входа. Может, щупальцевый папочка засунул бы мне одно из своих толстых пульсирующих щупалец? Я никогда не была фанаткой такого порно, но отчаянные времена…

Открываю глаза — и вместо щупалец вижу совсем другое. В соседнем корабле — поразительно человеческий тип. Кожа гладкая, серая, как у акулы, но лицо мужественное, нос царственный, мощные плечи в зелёном костюме.

Его синие глаза сверлят меня, пока я трусь о руку. Блядь, может инопланетянин быть горячим? Может, из-за укола, но он реально красивый. Он моргает, проводит рукой по лицу, заправляет белые волосы за ухо с нежным гребнем. Проводит пальцем по жабрам на шее.

Жабры. Как будто его красота сама по себе не кричала «я не человек».

Я поднимаю подбородок, типа «да, смотри, странный ты сексуальный хуй», и, кажется, вижу ухмылку.

Отлично. Заменяю щупальцевого на горячего акулоподобного и продолжаю. Палец уже активно работает, оргазм нарастает. Стягиваю топ до конца, прижимаю сиськи вместе. Облизываю губы и загоняю два пальца глубже.

Не знаю, есть ли у него член, но если есть — наверняка толстый. Представляю, как он сгибает меня через сиденье и вгоняет в меня. Сиськи прижаты, рука глубоко внутри — закусываю губу. Как же охуенно, когда смотрят. Почему я раньше этого не делала?

Его дыхание запотевает окно, улыбка шире. Чувствую вибрацию чипа. Не слышу, но понимаю.

— Тебе нравится, маленькая человечка? — переводит мозг.

— Ты такой, блядь, горячий. — Задница и ноги напрягаются. Он запрокидывает голову и ржёт.

— Значит, я вдохновляю на это шоу? — У него тоже есть чип.

— Ты точно тот, кто доведёт меня до конца. Что бы ты сделал, если бы мог меня потрогать?

Он облизывает идеальные губы.

— Я бы хотел попробовать тебя на вкус, провести языком по этой аккуратной маленькой человеческой вагине. Дал бы тебе ездить по моему лицу, пока не возьмёшь всё, что нужно.

Его кадык дёргается, рука опускается ниже. Сесть ему на лицо? Может, он не видит, какая у меня большая жопа.

— Я бы не хотела тебя задушить, милый, но мысль приятная.

Он снова шевелит губами.

— Уверяю, маленькая человечка, моё тело выдержит эту великолепную жопу. Можешь сидеть сколько угодно, воздуха мне хватит, — показывает на жабры.

Ну, блядь. Клитор уже слишком чувствительный, переключаюсь на поглаживание по бокам. Хочу закрыть глаза и представить, как трусь об этот подбородок. Хочу зарыться руками в его волосы и держаться, пока он меня вылизывает. Но не хочу пропустить ни слова, поэтому смотрю на него.

— Я близко, — говорю я. — Жаль, что ты не можешь меня потрогать.

— Как тебя зовут, маленькая человечка?

— Опал.

— Опал, хочешь кончить для меня? — медленно улыбается.

— Блядь, да.

✰КОСМИЧЕСКИЕ ФОРМАЛЬНОСТИ✰

✰КЕЙН✰

✰НИКАКИХ,

блядь,

УКОЛОВ!✰

Он думает, что я его не вижу в соседней комнате, но его длинные ноги свисают с края стула, и я замечаю кончики серых пальцев через дверной проём. Я сажусь на мягкую кровать и разглаживаю складки зелёного платья. Оно сшито явно на человека намного выше меня, и я в нём немного теряюсь, но это всё равно лучше, чем бикини.

Я бы хотела сильнее злиться на Кейна после того унижения, которое пережила во время дезинфекции, но я рада, что больше не нужно танцевать в этом чёртовом пузыре. Даже если боюсь того, что может означать моё пребывание здесь. Чего он теперь от меня ожидает после того, что я ему, чёрт возьми, показала несколько часов назад?

Я приподнимаюсь, когда со скрипом открывается дверь. Друг Кейна — или, возможно, его помощник — проходит мимо пластиковых стен моей временной комнаты. Он даже не смотрит в мою сторону, что особенно унизительно. Подойдя к Кейну, он откашливается и достаёт из нагрудного кармана небольшой прямоугольный предмет.

— Кейн… — Ноги моего спасителя не двигаются, я даже, кажется, слышу тихий храп. — Кейн! Ради богини, просто встань!

Он тычет пальцем Кейну в колено. Тот резко вдыхает.

— Я встал, я встал… — бормочет он, поднимаясь и встряхивая конечностями. — Что случилось, Граэт?

Граэт фыркает:

— Проблема в том поручении, которое ты мне отправил посреди ночи. За этой проклятой человеческой книгой.

Он сердито швыряет потрёпанную книгу в мягкой обложке. Кейн ловко ловит её четырёхпалой рукой.

— Рад видеть, что хотя бы один из нас высыпается… — проворчал Граэт, снова проходя мимо меня.

Я оборачиваюсь и вижу Кейна, прислонившегося мускулистым телом к дверному косяку. Он держит книгу, словно трофей, и на его лице сияет неподдельная гордость.

— Книга «Опал» приобретена, — объявляет он.

— Ну, посмотри на себя. По крайней мере, у меня будет чем занять время, правда, дорогая? — говорю я. — Как она называется?

Лицо Кейна слегка искажается.

— Я плохо владею письменными языками Земли, поэтому, боюсь, тебе придётся сказать мне название самой.

Он подходит ближе и едва не спотыкается о трубку, выходящую из стены — видимо, она подаёт чистый воздух в мою карантинную камеру. Пытаясь скрыть неловкость, он одёргивает штанину. Я не могу сдержать лёгкую усмешку. Кейн с достоинством игнорирует мою реакцию и прижимает книгу к пластиковой стене.

Я наклоняю голову — книга лежит вверх ногами — и читаю вслух:

— «О… «Любовник леди Чаттерлей».

Кейн хмурится, смотрит на мою наклонённую голову и медленно переворачивает книгу правильной стороной.

— Разве она не хорошая?

— В общем… я думаю, это… так сказать… — Я кашляю. — Эротично.

Лицо Кейна вспыхивает синеватым оттенком, а потом он разражается громким смехом.

— Это всё, что у нас есть на сегодня, маленькая Опал. Хочешь, я выброшу её?

— Нет-нет, полагаю, лучше, чем ничего.

— Хорошо, позволь мне… — Он потянулся было к дверному проёму, но почесал затылок. — У меня нет защитного костюма. Наверное, не стоит…

— Всё в порядке. Мне, наверное, уже пора спать, — смиряюсь я с мыслью о ночи в одиночестве.

— Я могу показать тебе, если хочешь. Я совсем не против…

— Не глупи, иди тоже поспи. Всё нормально. Этой книги не было в моём списке, хотя я ценю твою заботу.

Я собираюсь отогнать его, но по воздуховодам уже начинает расползаться густой фиолетовый туман. Едкий привкус газа ударяет в нос.

— Что это? — недоуменно спрашивает Кейн.

— Откуда мне, чёрт возьми, знать?! — Я начинаю паниковать. Быстро закрываю рот и бросаюсь к запертой пластиковой двери, но останавливаюсь перед кодовым замком. — Кейн, какой код?!

Я резко оборачиваюсь на глухой удар. Кейн с размаху бьёт мускулистым плечом в пластиковую стену. Появляются трещины.

— Кейн, просто открой эту чёртову дверь!

Газ обжигает лёгкие. Я задыхаюсь. Он бьёт ещё раз, рыча:

— Я не… чертовски… силён в этом!

Наконец плечо проламывает пластик с громким треском. Кейн с грохотом падает внутрь вместе с осколками. Свежий воздух врывается в комнату. Я глубоко вдыхаю и бросаюсь к нему, пытаясь поднять тяжёлое тело. Он ловко поднимается сам, обхватывает меня руками и выталкивает через пролом.

С какой лёгкостью он меня несёт! Прижимает моё лицо к своей груди, огромная ладонь нежно обхватывает затылок. Я чувствую только стук его шагов по мраморному полу и скрип распахивающейся двери.

Кейн осторожно укладывает меня на кровать. Я протираю глаза и кашляю — горло всё ещё жжёт. Он хлопает большой ладонью по серебряной кнопке у двери. С тяжёлым гулом металлические перегородки опускаются с потолка, герметично закрывая комнату.

— Что это вообще такое… — шепчу я, глядя на сверкающий металл.

Поверхность меняется: появляется лесной пейзаж — солнечный свет пробивается сквозь розовые инопланетные деревья, слышится тихое жужжание, похожее на стрекот сверчков. Кейн опускается на кровать рядом, прочищает горло и потирает покрасневшие глаза.

— Это комната для успокоения. Здесь можно расслабиться, — говорит он и обхватывает моё лицо ладонями. — Ты ранена?

В его глазах настоящий страх.

— Думаю, со мной всё в порядке, Кейн… — Я снова кашляю и прижимаюсь лбом к его груди. — Это, полагаю, не входило в процедуру дезинфекции?

Он крепче обнимает меня. Его гладкая кожа странно успокаивает. Веки тяжелеют.

— Боюсь, это может быть покушение, — серьёзно говорит он, приподнимая меня. Голубые глаза смотрят прямо в мои. — Не засыпай, милая Опал.

Он похлопывает меня по щеке, но я уже не могу держать голову. Последнее, что я успеваю прошептать, прижавшись носом к его тёплой серой коже:

— От тебя приятно пахнет…

А потом наступает темнота.

Когда я приоткрываю глаза, меня окружают звуки леса. Голова тяжёлая. Я прижимаюсь к чему-то тёплому, твёрдому и живому.

Перед глазами — серо-белая кожа, широкие плечи в расстёгнутой зелёной рубашке. Я поднимаю взгляд: сильный подбородок, закрытые глаза, изящные скулы. Провожу тыльной стороной ладони по его невероятно гладкой коже.

Я сижу на нём верхом.

Подожди… кто я? И кто он?

Я слегка двигаю бёдрами, пытаясь сползти. Мужчина стонет. Его четырёхпалые руки поднимают моё зелёное платье выше талии и крепко ложатся на обнажённые бёдра, притягивая меня ближе.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, несильно ударяя его по груди.

Его твёрдеющий член прижимается к моему лону. Он приоткрывает один глаз.

— Кто вы, позвольте спросить? — с любопытством произносит он, совсем не сердито. — Хотя мне всё равно, кто ты. Главное — оставайся рядом.

Его пальцы глубже впиваются в мои бёдра.

— Наверное, это к лучшему… — выдыхаю я, чувствуя, как увлажняюсь. — Кто ты?

— Я… — Он хмурится. — Я не знаю.

Мы окружены розовым лесом, но мебель явно стоит в спальне.

— Значит, ни один из нас не помнит, кто он, — смотрю я в его голубые глаза, — а мы уже в постели?

Он приподнимается, обхватывает меня за талию и легко встаёт, удерживая на руках.

— Возможно, нам стоит держаться вместе, пока не разберёмся, — говорит он, направляясь к краю «леса».

— Я буквально прилипла к тебе, — нервно смеюсь я. — Так что проблем нет.

Когда он поворачивается, локоть ударяется о невидимую стену. Изображение леса вспыхивает помехами.

— Мы не в лесу, малышка, — усмехается он. — Мы в какой-то коробке.

Он находит серебряную кнопку.

— Нажимать? — спрашиваю я.

— Другого выбора нет, верно?

Он нажимает. Раздаётся приятный цифровой голос:

— Состояние комнаты паники стабильное. Уровень кислорода и параметры среды соответствуют потребностям филенов и людей. Активных злоумышленников не обнаружено. Дворец цел. До разблокировки дверей осталось два часа из двенадцатичасовой блокировки. Пайки выдаются при пятисекундном нажатии кнопки.

— Мы были без сознания десять часов?! — изумляюсь я.

— Похоже, у нас ещё два часа, — улыбается он, снова усаживая меня к себе на колени.

— Мы ведь наверняка знакомы, правда? Может, что-то случилось с нашими воспоминаниями? Такое вообще возможно?

— Многие части меня чувствуют, что знают тебя. По крайней мере, твоё тело, — он подмигивает.

— Как ты думаешь, нам что-то угрожает?

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы в затруднительном положении. Похоже, нам придётся провести здесь ещё два часа независимо от исхода.

— Мы совсем разные, правда? — Я отвожу его седые волосы за изящно изогнутое ухо и провожу рукой по узорам на его коже.

— Довольно очевидное наблюдение, малышка.

— И как же странно, что мы не можем вспомнить, кто мы такие…

Вся эта ситуация должна была бы пугать меня гораздо сильнее, но пока его кожа касается моей, страх отступает.

— Тебе страшно? — тихо спрашивает он.

— Я… не знаю. Наверное, должна быть.

— Я тебя пугаю?

— Нет, — честно отвечаю я.

Я наклоняюсь ближе, наши губы почти соприкасаются, но желудок предательски урчит.

— Не испугана, но голодна, — улыбается он, поднимает меня и осторожно кладёт на кровать. Подходит к кнопке и удерживает её пять секунд. Из пола выезжают два горячих подноса.

Разноцветные губчатые шарики дымятся и странно поблёскивают. Он вонзает в один из них двухзубчатую вилку — шарик начинает извиваться. Кейн проглатывает его одним движением.

— Я не могу это есть, они живые! — у меня отвисает челюсть.

— От них нет пользы, когда они мёртвые, — удивлённо смотрит он.

— Мой народ ест… пирог, — вспоминаю я. — Сладкий, в тесте. Ты сам его пёк.

Он с сожалением качает головой, но потом быстро сжирает оба подноса.

— Жаль, что тебе не нравится. Это мои любимые. Но если мы выберемся, я найду тебе пирог. Обещаю.

— Можно я тебя коснусь? — спрашивает он чуть позже, голос становится ниже.

— А если за нами наблюдают? Вдруг это одностороннее зеркало?

— Тогда им невероятно повезло увидеть такую богиню, — шепчет он. — Можно я тебя коснусь?

— Да…

Он стягивает с меня слишком большое зелёное платье, оставляя его у талии. Взгляд темнеет при виде моей груди.

— Если кто-то и смотрит… пусть наслаждаются. А потом я оторву им голову, — рычит он и всасывает мой сосок в рот.

Дальше всё происходит естественно и страстно. Его руки, губы, язык — всё для меня. Он доводит меня до ослепительного оргазма, а потом просто обнимает, накрыв простынёй.

— А ты? — спрашиваю я, отдышавшись.

— Мне хватило твоего вкуса. Если выберемся — позволишь мне наслаждаться тобой каждый день?

Я улыбаюсь и засыпаю в его объятиях.

Громкий лязг заставляет меня резко открыть глаза. Кейн стоит перед кроватью, держа на плече отломанную ножку от кровати, словно биту. Экраны леса гаснут, превращаясь в металлическую коробку, а потом комната снова становится роскошной спальней.

Дверь распахивается. На пороге — Гра’эт с двумя ингаляторами в руках. Он закатывает глаза:

— Фти, Кейн! Я оставляю тебя одного на десять минут, а ты успеваешь надышаться харкенским газом, заставляешь меня разбираться с придурками Динзами и всё равно умудряешься возбудиться — даже без воспоминаний?

Кейн бросает импровизированную биту и берёт ингалятор. Фиолетовый дым выходит из его носа. Он берёт второй и подходит ко мне.

— Глубокий вдох, Опал, — мягко говорит он.

Как только он произносит моё имя, его глаза темнеют, зрачки расширяются.

— Гра’эт, нам нужно раздобыть пирог для Опал, — говорит Кейн, не отрывая от меня взгляда.

Я слышу, как Гра’эт ругается и бормочет что-то себе под нос, шагая по коридору.

☆ОПАЛ✰

Он смотрит на меня с противоположной стороны своего лимузиноподобного космического корабля. Кейн выглядит серьёзнее, чем раньше. Я провожу руками по юбке, разглядывая зелёное платье. Сказать, что оно сидело лучше, чем любое из тех, что у меня когда-либо были, — значит ничего не сказать. Ткань словно стала частью моей кожи: мягкая, чуть эластичная, идеально облегающая тело. На Земле такого не бывает. Глубокий асимметричный вырез с одной бретелькой выглядел странно, но красиво. Зелёный цвет идеально совпадал с костюмом и плащом Кейна.

— Это похоже на парад, правда? — Я ковыряю шов на платье. Мы плыли низко над землёй, а вдоль дороги стояли огромные толпы инопланетян.

— Да, это и есть парад, Опал, — ответил он, поворачиваясь к окну. В толпе было множество самых разных существ, но представителей вида Кейна почти не видно. Он вздохнул и выдавил натянутую улыбку. — Не пугайся моих родителей. Они довольно строги в своих ожиданиях ко мне.

— То есть это всё из-за родителей? — невинно спросила я. — Даже если бы мои родители были неидеальными, я бы всё равно по ним скучала, понимаешь?

Лицо Кейна помрачнело.

— Это было бестактно с моей стороны…

— Ой, я совсем не это имела в виду! — поспешно сказала я. — Просто с родителями всегда сложно. Я не хотела тебя расстроить.

Он усмехнулся:

— Ты не зануда. Зануда — это всё мероприятие. Зануда — это ожидания, которые на меня вешают. А вот эти люди… — Он махнул рукой в сторону толпы и тяжело вздохнул. — Вот кто настоящие зануды.

— По-моему, они вполне нормальные. И явно рады здесь быть.

Насколько я могла судить, улыбки у них были вполне искренними. Хотя у того розововолосого парня, мимо которого мы только что проплыли, выражение лица было совсем не праздничным.

— Эти люди убивают мою планету, — тихо проговорил Кейн. — Загрязняют наш исконный дом. Я бы предпочёл, чтобы они вообще никогда сюда не приезжали.

На его лице снова вспыхнула та ярость, которую я видела, когда он смотрел на мёртвых Динзов.

— А ты не можешь заставить их уйти? — мягко спросила я. — Ты же принц.

Он грустно усмехнулся:

— Как принц — нет. Король устанавливает законы, а эти туристы пополняют казну. Он будет позволять им портить океаны, пока деньги текут рекой. А что, если всё будет испорчено раньше, чем я смогу что-то изменить?

— Ты можешь поговорить с ним об этом?

— Ха… Сама увидишь, когда познакомишься.

— Боже, ты даже не можешь сначала угостить девушку ужином, прежде чем знакомить её с родителями? — пошутила я.

Кейн нахмурился:

— Я пропустил какую-то традицию ухаживания?

— Да ладно, я просто шучу, Кейн, — рассмеялась я, но потом поняла, что он серьёзен. — Подожди… ты правда пытаешься за мной ухаживать?

— Я думал, мы именно этим и занимаемся, — ответил он с удручённым видом.

Я пересела ближе, неуклюже из-за пышной юбки, и положила руку ему на бедро.

— Хочешь ухаживать за мной? — кокетливо спросила я, хлопая ресницами.

— Да, — выдохнул он, замирая под моим прикосновением.

Мне нравилась власть, которую он мне давал. По коже побежали мурашки. Я слегка выпятила грудь.

— Я сама не понимаю, почему меня так тянет к тебе… Хотя логичнее было бы испугаться и пытаться вернуться домой.

— Я бы отвёз тебя домой, если бы мог, — тихо сказал он.

Я обхватила пальцами его полные губы, неуклюже забралась к нему на колени и прижалась ближе.

— Я знаю, что домой пока не вариант. Но я тебе доверяю. — Мои пальцы легли ему на шею. — Просто… я не понимаю, почему меня так сильно к тебе влечёт.

Я вдохнула его морской, кедровый запах. В памяти всплыло, как он всем телом бил в пластиковую стену, чтобы вытащить меня. Как защищал. Как успокаивал.

Я хотела прикоснуться к нему. Хотела доставить ему удовольствие.

Наши губы почти соприкасались. Я жадно поцеловала его, проникая языком в рот, прикусила нижнюю губу. Кейн застонал и крепко схватил меня за бёдра, прижимая к себе.

— Тише, — прошептала я. — Не хочешь же, чтобы нас поймали?

Он быстро нажал кнопку, затемняя окна, и поднял перегородку, отгораживаясь от водителя.

— Я буду молчать, если ты пообещаешь выкрикивать моё имя, — хрипло сказал он.

— Дорогой, я делаю то, что хочу, — усмехнулась я.

Ткань платья задралась до бёдер. Кейн расстегнул брюки, и его пальцы нашли мой уже влажный вход. Он легко скользил между складками, слегка касаясь клитора.

— Позволь мне сначала позаботиться о тебе, — прошептала я, прикусывая губу, и переместила его руку к своей груди.

Он сжал сосок сквозь ткань и легко приподнял меня. Головка его члена вошла в меня. Кейн держал меня так, будто я ничего не весила. Я упёрлась руками в потолок, пока он медленно, мучительно медленно опускал меня на себя.

— Я не хочу сделать тебе больно… Ты такая маленькая, — выдохнул он.

— Просто не спеши, Кейн, — мурлыкнула я ему в ухо, облизывая край уха. — Обещаю быть хорошей девочкой.

Когда он вошёл до конца, я почувствовала лёгкое жжение, которое быстро сменилось удовольствием. Каждое движение отзывалось в каждой нервной клеточке.

— Опал, мы можем остановиться, если тяжело, — проговорил он сквозь стиснутые зубы.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Кейн.

Его глаза потемнели. Он резко прижал меня вниз, заполняя полностью. И тут я почувствовала что-то ещё — что-то тёплое и пульсирующее прямо на клиторе.

— Кейн… у тебя там третья рука, о которой я не знаю? — выдохнула я в замешательстве.

Он усмехнулся:

— Только две руки. И никаких лишних пальцев.

Что-то мягкое и сильное присосалось к моему клитору и начало ритмично пульсировать.

— Это… моя присоска, — рыкнул он, ускоряя движения. — Тебе приятно на твоей человеческой киске?

— Чёрт… да… очень приятно.

Его ритм стал жёстче. Каждый толчок огромного члена попадал точно в нужную точку, а присоска сводила меня с ума. Я стонала, вжимаясь руками в потолок.

— Скажи моё имя, Опал.

— Кейн…

— Громче!

— Кейн! — выкрикнула я, когда оргазм накрыл меня мощной волной. Тело содрогалось, ноги дрожали.

Кейн рычал, ускоряясь. Через несколько секунд он резко отстранил меня, направил член на свой живот и кончил, пачкая элегантный пиджак.

В этот самый момент дверь с щелчком открылась. Вспышки камер ослепили нас.

— Заткнись, чёрт возьми, дверь, Альфринд! — рявкнул Кейн.

Дворецкий в ужасе захлопнул дверь.

Мы оба замерли. Я сползла с его колен и села рядом, пытаясь привести себя в порядок.

— Скажи, что это были не камеры… — прошептала я.

— Хочешь, чтобы я солгал? — Кейн устало провёл рукой по лицу и поцеловал меня в макушку. — Не переживай. Разберёмся.

Он взял тряпку из мини-бара и попытался привести костюм в порядок.

— Мы всё равно идём на сибок? — спросила я, краснея.

— К сожалению, да. Это королевские обязанности. Уклониться можно только если перестану дышать.

Я разгладила помятую юбку и нервно рассмеялась:

— Ну что ж… хуже уже не будет, правда?

Кейн улыбнулся, подмигнул и открыл дверь. Вспышки снова ударили в глаза. Он протянул мне большую серую руку.

Я глубоко вдохнула, ступила на мягкий песок и встала рядом с ним. Перед нами, прямо перед толпой и фотографами, стояла статная пара в таких же зелёных тонах. Более хрупкая женщина сжимала ожерелье, разглядывая нас. Вторая просто игнорировала наше появление.

Кейн развернулся и тихо буркнул:

— Давайте покончим с этим кошмаром.

А потом, постучав по уху, добавил:

— Посмотрим, сможет ли Джхра’сд смягчить ущерб, причинённый моим сыном.

— Опал, познакомься с моими родителями, — спокойно сказал Кейн, когда пара начала удаляться. — Королём и королевой Сонтафрула-6.

— Чёрт… — выдохнула я себе под нос. Вот и первое впечатление.

☆КЕЙН✰

Я рад, что вопреки какому-то древнему королевскому этикету король и королева обязаны идти спиной вперёд по улицам. Какое-то устаревшее суеверие, которое монархия упорно поддерживает. Я крепче сжимаю тёплую руку Опал и слегка притягиваю её ближе, чтобы прикрыть заметное пятно на костюме.

Сибок украшен знаменитой розовой и оранжевой листвой нашего острова. По палубе развешаны яркие венки из листьев малсина — священного дерева монархии. Я хватаюсь за перила и сразу отдёргиваю руку. С серебряной поверхности к ладони тянется густая фиолетовая жижа.

Альфринд тут же подскакивает с тряпкой.

— Прошу прощения, принц Кейн, — бормочет он, вытирая мне ладонь. Платок прилипает к коже. — Состояние корабля неприемлемо. Больше такого не повторится, Ваше Королевское Высочество.

— Альфринд, — я забираю у него ткань и аккуратно заворачиваю в неё остатки слизи. — Честно говоря, мне всё равно. Всё в порядке.

Опал нервно оглядывается. Она пытается делать вид, что всё нормально, но я чувствую её страх. Она прижимается ближе и просовывает голову мне под руку.

— Что-то не так? — спрашивает она, в её глазах беспокойство и любопытство.

— Ничего страшного. Просто какая-то странная грязь на перилах, — улыбаюсь я и веду её вверх по белым ступеням.

— Инопланетная птичья гадость? — уточняет она, расслабляясь и крепче прижимаясь ко мне.

— Твои формулировки всегда так красноречивы, Опал, — усмехаюсь я. — Неважно. Давай просто закончим это мероприятие, а потом разберёмся с Динзами и твоими земляками.

— Ты лучший слегка властный инопланетный парень, о котором только могла мечтать недавно похищенная девушка, — поднимает она бровь и ухмыляется. — И я не говорила, что мне это не нравится, большой дурак.

— Я смирюсь с твоей дерзостью, если ты продолжишь называть меня своим парнем.

Опал крепче сжимает мою руку, и сердце у меня замирает. Её кожа совсем другая — мягкая, бархатистая, словно покрытая тончайшим пушком. Мне нравится это ощущение.

Парень.

У каждого филена только одна пара. Учёные десятилетиями пытались объяснить этот древний инстинкт, но так и не смогли. Это просто есть.

Я всегда думал, что мне не повезёт — моя вторая половинка окажется на другом конце галактики, и придётся заключать политический брак. Отец с радостью выставит меня на торги в пользу той принцессы, которая предложит больше. Ему будет плевать, даже если это будет разумный космический сгусток, лишь бы деньги платили.

Ты всего лишь пешка.

Слова отца до сих пор звучат в голове.

И вот теперь я понимаю, насколько был прав. Земля находится в двадцати трёх тысячах парсеках от Сонтафрула-6. Если это не другой конец галактики, то я не знаю, что это.

— Я просто немного нервничаю, — тихо говорит Опал. — После всего: похищение, покушение, папарацци в машине… Но ты же меня защитишь, правда?

— Никогда в этом не сомневайся, моя маленькая Опал.

Мы поднимаемся на верхнюю палубу. Там стоят три золотых кресла. Персонал знал, что Опал будет со мной, и моих родителей тоже предупредили. Я не потерплю такого пренебрежения.

— Может, мне лучше остаться здесь? — неуверенно спрашивает Опал.

— Ни в коем случае, — отрезаю я. — Альфринд, принеси ещё один стул.

Альфринд вздрагивает и опускает глаза.

— Мне приказали оставить только три стула, Ваше Высочество. Четвёртый убрали после вашего прибытия.

Ярость мгновенно застилает глаза. Родители сидят на величественных креслах и смотрят на меня свысока. Отец — с самодовольной ухмылкой, мать — отводя взгляд, как всегда покорная.

— Всё в порядке, Кейн, — шепчет Опал, пытаясь отпустить мою руку.

Нет. Категорически нет.

Они не заставят её чувствовать себя лишней.

Я целую её в щёку, подхватываю на руки и несу, словно ребёнка. Опал пищит от неожиданности, её ноги болтаются в воздухе.

— Кейн! Предупреждение в следующий раз было бы кстати, — возмущается она, хлопая меня по груди.

— На будущее я планирую часто покорять твоё сердце, — прищуриваюсь я и крепче прижимаю её к себе.

Я подхожу к родителям и сажусь рядом с матерью, усаживая Опал себе на бедро.

— Мама, это Опал.

Опал нервно прикусывает губу и кивает:

— Э-э… здравствуйте, Ваши Величества…

Сибок выходит из порта в открытую бухту. Я с ужасом думаю о следующем часе в обществе отца. Но пока я наслаждаюсь тем, как Опал сидит у меня на коленях, и игнорирую вспышки камер.

Отец вдруг разжимает челюсти и произносит, продолжая натянуто улыбаться и махать толпе:

— Если уж ты решил одеть свою шлюху в цвета нашего дома, мог бы хотя бы держать свои прелюбодеяния в тайне. Неужели это слишком много для моей единственной наследницы?

Мир вокруг словно взорвался.

Жар обжигает спину. Мощный толчок подбрасывает нас в воздух. Я крепко прижимаю к себе Опал, пока нас швыряет за борт. Вспышка взрыва ослепляет. Я успеваю только молиться, чтобы мы упали в воду.

Когти Опал впиваются мне в предплечья. Она кричит так пронзительно, как я никогда раньше не слышал от человека.

— ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! — визжит она, когда мы, словно два кирпича, с размаху врезаемся в воду залива.

☆ОПАЛ✰

Я открываю глаза, но ничего не вижу. Повязка? Я пытаюсь поднять руки, чтобы снять то, что закрывает обзор, и понимаю, что запястья крепко связаны. Шершавая кора за спиной подсказывает — меня привязали к дереву. Тонкая проволока больно врезается в кожу. Дыма от взрыва уже не чувствуется, но запах моря остался. Я шевелю пальцами ног в песке и невольно думаю: куда подевались мои красивые зелёные туфли на каблуках? Хотя после того, как нас с Кейном подбросило в воздух, я бы не удивилась, если бы они остались где-то на дне залива.

Кейн… — шепчу я. — Ты в порядке?

Мне кажется, я слышу его приглушённый голос в ответ, но вместо него раздаётся чужое хихиканье. Сердце уходит в пятки. Мы не одни.

— Ну-ну-ну, — промурлыкал хриплый голос. — Не понимаю, из-за чего весь этот шум. Её было довольно легко заполучить, правда, парни?

Раздаются ещё два голоса. Один говорит медленно и лениво:

— Да, босс. Проще простого.

— Полная простота? — недовольно отзывается третий. — Взрывать королевский конвой — это, по-твоему, «просто»? Тащить наследника престола и похищать члена королевской семьи? Нам за это явно недоплачивают!

— Не дёргайся, Санири. Всё будет в порядке, — успокаивает медленный голос.

— Никаких имён, чёрт возьми! — рявкает хриплый.

— Простите, капитан.

Тяжёлые ботинки приближаются по песку. Грубая рука касается моей повязки и ловко её снимает. Когда ткань падает, я щурюсь от света.

Передо мной стоит инопланетянин, в котором угадываются черты филена. Мощное телосложение, сероватая кожа… но на этом сходство заканчивается. От переносицы и ниже его обтягивает чёрный костюм, по которому пульсируют и извиваются светящиеся красные линии, словно кровеносная система вынесена наружу. Чёрная прядь волос резко контрастирует со светлыми локонами Кейна. Глаза горят ярко-красным.

Он наклоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание на щеке. Хочется оттолкнуть его, закричать, но я замираю. Этот тип явно не из тех, с кем можно шутить.

— Скажи-ка мне, человек, почему за твою голову назначили такую высокую награду? — спрашивает он, отступая и скрещивая руки.

— Я даже не знала, что за мою голову есть награда… капитан, — осторожно отвечаю я.

Он фыркает и продолжает меня разглядывать. Я перевожу взгляд на его спутников. Один — высокий, широкоплечий, с оранжево-красной чешуйчатой кожей, которая трескается на макушке. На челюсти — рога. Должно быть, это Санири. Второй похож на орка: ряды рогов переходят в густые чёрные волосы с золотыми бусинами. Мускулистый, тяжёлый. С таким лучше не встречаться в тёмном переулке.

Островок крошечный — два дерева, чёрный корабль и мы. Вокруг только цепочка мелких песчаных островов на горизонте. Мы очень далеко от места крушения.

За спинами пиратов я слышу приглушённые рычания и удары. Кейн привязан к другому дереву. Он яростно дёргается, пытаясь освободиться. Пиджак разорван, мышцы на груди напряжены до предела.

— Кейн, милый, успокойся, — говорю я как можно беззаботнее. — Со мной всё в порядке. Они не причинят мне вреда, правда, капитан?

Капитан приподнимает бровь.

— Награда — живая или мёртвая. Есть причина, по которой я должен тратить ресурсы, чтобы сохранить тебе жизнь? Не думаю, что Динзы собираются тебя беречь после родов, человек.

Кейн снова яростно дёргается.

— Фу, эти чёртовы Динзы! — не сдерживаюсь я.

Капитан хмурится:

— Да, Динзы. Ты один из самых дорогих призов, что я видел за последнее время. Чем ты их так разозлила?

— Чем я их разозлила?! Они сами меня украли с Земли! Продали, как скот, Кейну!

Санири напрягается:

— Украли?

Все трое смотрят на меня выжидающе.

Я киваю и рассказываю коротко, но жёстко. Когда заканчиваю, капитан Фер’он задумчиво потирает подбородок.

— Фер’он, мы договаривались — никаких рабов, — тихо говорит Санири.

— Никаких имён! — взрывается капитан, проводя рукой по лицу. — Я знаю, что мы договаривались. Но это просто награда. Мы не работорговцы.

— Мне плевать. Если она рабыня — я ухожу, — отрезает Санири.

— Нам нужны деньги, — жёстко отвечает Фер’он.

— Не нужны, — парирует Санири.

— Не смейте её трогать! — рычит Кейн, наконец-то избавившись от кляпа.

Капитан подходит к нему и снисходительно похлопывает по голове:

— Не волнуйся, принц. Мы не тронем ни волоска на твоей голове. Мы доставим тебя обратно во дворец. Немного харкенского газа — и ты ничего не вспомнишь. Все будут думать, что тебя просто контузило при взрыве.

Я холодею. План у них действительно хороший.

Кейн вдруг выпаливает:

— Потому что мы женаты! Она — принцесса Сонтафрула-6.

Я едва не ударяюсь головой о дерево. Кейн нервно дёргает губой. Он явно импровизирует.

Я быстро подхватываю:

— Это человеческая традиция. Мы тайно поженились месяц назад и держим это в секрете до большой церемонии. Святая Бейонсе, знаете ли. Кейн уважил мои человеческие обычаи после того, как спас меня от работорговцев.

Пираты смотрят на меня с недоверием. Я продолжаю плести, стараясь говорить уверенно и спокойно, как будто обслуживаю капризных гостей в ресторане.

В конце концов Фер’он тяжело вздыхает и кивает Санири. Тот одним движением когтей перерезает мои путы. Я падаю на колени в песок.

Капитан бросает мне планшет и небольшое устройство.

— Двадцать четыре часа. Переведёте указанную сумму — мы исчезнем. Не переведёте — вернёмся. И неважно, королева ты или нет. А теперь ждите, пока мы не скроемся из виду, и можете освободить своего принца. Если попытаетесь обмануть — этот островок превратится в пыль.

Я плюю ему прямо в горящий красный глаз.

Фер’он медленно вытирает лицо, смотрит на меня с кривой усмешкой и уходит к кораблю вместе со своей командой.

Когда чёрный корабль взмывает в небо и исчезает, я подползаю к Кейну. Срываю повязку с его глаз. Зрачки у него сужены от ярости.

— Успокойся, дорогой, — шепчу я, целуя его в лоб. — Всё будет хорошо.

☆КЕЙН✰

Мы всё ещё покрыты чёрной пылью с острова и стоим в грузовом отсеке тактического крейсера. Я рассеянно потираю запястья — на них остались синие следы от проволоки, которой меня связали эти ублюдки-мародёры. Каждый раз, когда пальцы касаются кожи, перед глазами всплывают покрасневшие губы Опал, обхватившие мой член. Гнев слегка отступает. Я инстинктивно обнимаю её за талию и притягиваю ближе.

Перед нами стоит герцог Раф’эр с рифов Лиин’ган — мой кузен и полный, чёртов ублюдок.

Я ненавижу его надменную физиономию и эти театральные шрамы.

— Итак, кузен, — тянет он, — ты хочешь сказать, что эта… человеческая девушка…

— Опал, — резко поправляю я.

— Конечно, Опал, — кивает он с лёгкой усмешкой. — Опал в человеческом облике — твоя пара?

— Именно так.

Моё терпение висит на волоске. Хотя я благодарен ему за то, что он так быстро нас подобрал после того, как Опал освободила меня, меня бесит, что из всех номеров я помнил именно его. Наша детская «дружба» почему-то сделала эту мелочь одним из самых надёжных воспоминаний.

Раф’эр скрещивает руки на груди. Зелёная ткань костюма натягивается на его накачанных, но совершенно бесполезных бицепсах — чистое тщеславие.

— И ты, наследник Сонтафрула-6, хочешь сегодня же жениться на этой девушке? — приподнимает он бровь.

— Я недостаточно ясно выразил свои намерения? — цежу я сквозь зубы.

— Всё предельно ясно, кузен, — говорит он с растерянным видом. — Но ты уверен, что не получил травму головы при взрыве? Я могу позвать медика с мостика…

— Я в полном здравии, — отрезаю я и поворачиваюсь к Опал. Её платье висит лохмотьями, а она смотрит на меня так, будто я держу в руках весь мир. — Позови жрицу. Мы встретимся с ней в рифовой крепости. Женимся как можно скорее.

Раф’эр проводит рукой по зачёсанным назад седым волосам.

— Есть дела поважнее, Кейн. Дела, которые важнее, чем думать своим членом…

— Раф’эр, послушай сюда, ты мелкий…

Двери грузового отсека с шипением распахиваются. В отсек строем входят бойцы Королевской гвардии. Они убирают бластеры в кобуры и одновременно опускаются на одно колено.

— Да здравствует король Кейн! — раздаётся мощный, слаженный клич.

Лицо моего кузена слегка меняется. Он смотрит на меня почти с сочувствием.

— Кейн… твои родители мертвы.

☆ОПАЛ✰

Меня окружают вооружённые стражники фил’енов. Их переливающиеся доспехи сверкают, пока мы несёмся по невероятно длинному дворцовому коридору, утыканному окнами. Между двадцатью с лишним стражниками и Кейном, который крепко прижимает меня к себе, я вообще ничего не вижу.

— Так какой у нас план? — шепчу я, уткнувшись лицом ему в грудь, пока мои короткие человеческие ножки отчаянно пытаются не отставать от этих гигантов.

— План простой: мы женимся, я тебя защищаю, а потом мы уничтожим Динзов, — отвечает Кейн с ослепительной улыбкой.

— Да-да, с этим я полностью согласна, — закатываю глаза. — Я имею в виду, куда мы сейчас идём?

— Думаю, на встречу с королевским советом. Мне нужно сначала назначить десницу короля, прежде чем делать что-то серьёзное. — Он выглядывает из-за голов стражников, будто только сейчас понял, что сам не знает, куда нас ведут.

— Звучит довольно важно. Кого собираешься назначить?

— Есть только один человек, которому я действительно доверяю… — Охранники останавливаются и распахивают массивные двойные двери в большой конференц-зал. В центре стоит стол, будто вырезанный из чёрного обсидиана. С одной стороны сидят несколько чопорных фил’енов, среди них знакомое лицо. — Граэт.

Граэт отталкивается от стола, его высокий чёрный стул с грохотом падает на пол, и он буквально бросается к нам.

— Я думал, вы оба мертвы! — Глаза у него широко раскрыты и подозрительно влажные, когда он крепко обнимает Кейна. — Твои родители, Кейн… — Он нерешительно отстраняется.

— Я знаю, Граэт. Знаю.

— Да здравствует король! — шепчет Граэт, склоняя голову.

— И ваша будущая королева, — эффектно добавляет Кейн, протягивая мне руку.

Граэт резко выпрямляется, щурится и слегка трясёт головой, будто пытается прийти в себя.

— Моя королева, — говорит он, кланяется и целует мне руку.

Королева. До меня до сих пор не доходит вся серьёзность ситуации. Я бросила колледж, блядь. Как я вообще собираюсь править целой планетой? Есть ли в космической библиотеке «Королевская власть для чайников»?

Кейн откашливается.

— Граэт, ты можешь отпустить её руку в любой момент. — В его голосе явно слышится раздражение.

— Да ладно тебе, Кейн, пусть суетится, — одёргиваю я его.

Граэт быстро отпускает мою руку, несмотря на мои слова. Встаёт и улыбается так, будто мы — лучшее, что он видел за сегодня.

— Прошу прощения, король Кейн, — переходит он на официальный тон. — У нас есть срочные дела. Вам нужно назвать свою десницу. У меня есть досье с подходящими кандидатами. — Он достаёт планшет из кармана.

— Ты и будешь моей десницей, — прямо заявляет Кейн.

Глаза Граэта расширяются, он начинает заикаться:

— В-Ваше Величество, я думаю, если вы просто посмотрите список, то найдёте более подходящего кандидата…

Кейн кладёт ладонь ему на грудь.

— Ты тот, кому я доверяю больше всего. Вопрос закрыт. — Он проходит мимо ошеломлённого адвоката и ведёт меня к паре роскошных стульев во главе стола.

Когда мы сели, Граэт поправил рукав, глубоко вздохнул и занял место по другую сторону от меня.

— Теперь, когда с этим разобрались, следующим пунктом будет моя свадьба с Опал. Опал… — Кейн поворачивается ко мне, и его лицо слегка краснеет. Он не знает моей фамилии.

— Опал Мэй Легаре, — шепчу я, сжимая его руку. После всего, что мы пережили, фамилии кажутся такой мелочью.

— Мы с Опал Мэй Легаре поженимся, и только после этого состоится коронация.

По залу проносится шёпот, в воздухе явно витает неодобрение. Только на лице Граэта читается что-то большее, чем просто замешательство.

— Думаю, это отличный план, мой король, — говорит Граэт, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла. Остальные фил’ены сидят с отвисшими челюстями, но молчат.

Я поворачиваюсь к своему инопланетянину и шепчу:

— У других членов совета есть возражения против нашего брака?

— Если десница короля считает это правильным, кто мы такие, чтобы оспаривать решение короля? — говорит потрёпанный жизнью фил’ен рядом с Граэтом и склоняет голову.

Слишком гладко. С чего вдруг вся Сонтафрул-6 так хорошо ко мне относится? Почему Граэт с таким энтузиазмом поддерживает идею, что человеческая Опал станет его королевой? Я подозрительно смотрю на него — этот чёртов зануда выглядит так, будто выиграл в лотерею.

— Граэт, ты правда не против, чтобы я стала твоей королевой? — спрашиваю я, наклоняясь через широкую грудь Кейна и поднимая брови.

Он лениво поворачивает голову, взгляд мягкий.

— Кто я такой, чтобы отказывать Кейну в его избраннице?

Я прищуриваюсь. Отсутствие привычных подколов меня настораживает. Боже, что со мной не так? Я должна радоваться, что хоть что-то наконец идёт легко… но это выглядит подозрительно.

Прекрати превращать свою жизнь в грёбаную драму.

Я выдавливаю широкую улыбку и обращаюсь к совету:

— Благодарю за оказанную мне высокую честь. Надеюсь узнать, как я могу лучше всего служить этой прекрасной планете.

Их лица немного смягчаются, но я вижу — они всё ещё сомневаются.

— Стоит ли нам узнать какие-то человеческие обычаи Опал, чтобы включить их в церемонию? — спрашивает Граэт.

Опять же — с каких пор его так волнуют мои человеческие традиции?

— Может, святую Бейонсе? — Кейн толкает меня локтем. Я обожаю этого придурка.

— Нет, давайте придерживаться ваших традиций. Мне нужно изучить ваши обычаи, чтобы правильно править. Это будет хороший первый шаг.

Кейн смотрит на меня с такой гордостью, что у меня теплеет в груди.

— Отличная идея, Опал. Позволь мне обо всём позаботиться.

Когда Кейн встаёт, все мужчины вокруг тоже поднимаются. Перед тем как он уходит, я кладу руку ему на плечо.

— Может, нам стоит… — я опускаю взгляд, — обсудить организацию похорон твоих родителей?

Сначала Кейн выглядит озадаченным. Видимо, чип-переводчик пытается разобраться.

— Похороны… — Он постукивает по виску. — У фил’енов нет похорон, Опал. Тела сразу возвращают в священные воды. Мы чтим память о них, живя как можно счастливее.

— Я постараюсь. Думаю, у нас куча приготовлений к коронации, как только вернёмся.

— Какие приготовления? После свадьбы нас обоих коронуют.

Фил’ены — чертовски практичный и ориентированный на результат вид. Я всегда ненавидела похороны.

— Это какое-то свадебное платье? — спрашиваю я одну из своих фрейлин, когда она завязывает на мне полупрозрачное зелёное платье. Оно практически прозрачное, и под ним ничего нет.

Я краснею, глядя на свою разросшуюся лобковую растительность. Боже, что бы я отдала за обычную дешёвую бритву. Интересно, как фил’ены ухаживают за собой…

У Кейна волосы только на голове. Может, они думают, что я какой-то волосатый монстр. Эта мысль меня смешит. У меня густо внизу, но волосы на ногах и руках такие светлые, что я дома почти никогда не брилась.

Я раздвигаю полы халата и хмурюсь.

— Может, мне стоит побриться перед церемонией?

— В церемонии нужно участвовать такой, какой тебя создала богиня. Разве у людей принято сбривать волосы в интимной зоне? — спокойно спрашивает самая старшая из служанок.

Я прикрываю рот рукой, чтобы не заржать.

— Ну, это дело вкуса. Кому-то нравится, кому-то нет. Некоторым кажется чище.

— Вы — будущая королева. Если хотите убрать свою «гриву», мы поможем. Хотя я думаю, король Кейн и так всем доволен.

— О боже, я не просила помощи! Уверяю, если решу избавиться от своей… э-э… шевелюры, я справлюсь сама. Но если вы считаете, что всё нормально, то, наверное, не стоит рисковать раздражением, правда?

— Даже если вы не фил’ен, богиня захотела вас такой, какая вы есть. Ваша человеческая богиня наверняка дала вам эти волосы не просто так. — Главная служанка улыбается и берёт с туалетного столика роскошный головной убор.

Убор украшен высоким рядом длинных золотистых острых ракушек, вставленных в изумрудный обод. Их грубые, зазубренные края напоминают мне тёмные песчаные пляжи. Служанка надевает диадему-полумесяц на мои пышные локоны, наклоняя её так, чтобы шипы смотрели вперёд. Завязывает бант на затылке.

Когда она отходит, я смотрю на своё отражение и охуеваю. Если бы не стеснение из-за наготы, я бы сказала, что выгляжу как сказочная королева. Я выгляжу охуенно. Зелёный королевский цвет фил’енов идеально подходит к моей коже, а изумруды подчёркивают румянец на щеках от волнения.

— Спасибо, — говорю я, касаясь плеча каждой служанки, пока они кланяются и уходят.

— Король скоро будет у вас, миледи, — говорит последняя.

Перед тем как она закрывает дверь, я спрашиваю:

— Здесь считается плохой приметой, если жених увидит невесту до свадьбы?

— Нет?

— Хорошо, спасибо… — Я замолкаю. Я так увлеклась своими лобковыми волосами, что даже не спросила их имена. Блядь, я буду ужасной королевой.

— Джесинт, миледи. — Она опускает взгляд и закрывает дверь.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей. Я резко вскакиваю с шезлонга.

— Кейн?

— Нет, миледи. Это Альфринд. Можно войти?

Я вполне прилично одета.

— Конечно.

Пожилой фил’ен входит и низко кланяется. Несмотря на морщинистое лицо, он невероятно грациозен. Эти морщины делают его ещё добрее.

— Вы прекрасно выглядите, миледи, — говорит он с тёплой улыбкой.

— Спасибо, Альфринд. Кто бы мог подумать, что я здесь окажусь?

— Уж точно не я. — Его взгляд смягчается. — Но, видимо, богиня выбирает спутников жизни очень загадочным образом.

Альфринд показывает на место рядом со мной. Я хлопаю по сиденью, приглашая его сесть.

— Ты подходишь ему. И я думаю, ты подойдёшь королевству. Нам нужна опора для монархии. Я любил отца Кейна, — глаза его наполняются воспоминаниями, — но в итоге им овладела жадность. С Кейном такого не будет. А с тобой, я думаю, ему будет плевать на все кредиты во вселенной. — Он кладёт руку мне на колено и оставляет маленькую чёрную коробочку.

— Это мне, Альфринд? — Я беру коробочку и рассматриваю подарок.

— Это жемчуг матери Кейна. Никто не достоин носить его больше, чем будущая королева.

Я открываю крышку. Внутри сверкает один из самых красивых изумрудов, которые я видела в жизни. Он вставлен в браслет из крошечных чёрных звеньев. На вид металлические, но при ближайшем рассмотрении — из того же камня, что и шкатулка.

— Это прекрасно. Спасибо.

— Пожалуйста, миледи. — Он улыбается и снова принимает свою привычную строгую позу. — Я подарил его матери Кейна в день его рождения. А до этого это был браслет моей супруги.

Я прижимаю браслет к груди, глаза наполняются слезами.

— Пообещай мне, что будешь хорошо о нём заботиться. Я не буду здесь вечно, чтобы защищать его, — говорит этот царственный фил’ен.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — шепчу я. — Ты ведь очень его любишь, правда, Альфринд?

— Он появился на свет на следующий день после смерти моей жены, — хмурится он. — Ужасный вирус прошёлся по планете. К сожалению, Джасирн и наш нерождённый ребёнок не выжили.

В голосе почти нет эмоций, но я сразу понимаю — это защитная реакция. Иногда после потери проще просто онеметь.

— Мне очень жаль.

— Кейн дал мне смысл жизни, когда я думал, что больше не смогу жить. Для меня было огромной честью быть его дворецким и учителем.

Я встаю и раскрываю объятия доброму старику.

— Это было бы неуместно, миледи. Увидимся после свадьбы. — Фил’ен выходит, не дав мне ответить.

Я надеваю браслет на запястье. Звенья волшебным образом сжимаются, подстраиваясь под мой размер.

Я буду беречь этот подарок.

☆ОПАЛ✰

Моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Яркий солнечный свет, льющийся сквозь стеклянный купол, в который мы вынырнули, слепил после долгого плавания по тёмным церемониальным туннелям.

Я глубоко вдохнула свежий воздух. Кейн впервые после церемонии отпустил меня и сам выбрался из воды. Капли стекали по его мускулистой спине, и я невольно прикусила губу. Он повернулся, протянул руку и помог мне выбраться.

Меня вытащили из бурлящей воды в тёплую приёмную. Всё вокруг покрыто матовым стеклом, включая двойные двери. Мой взгляд сразу упал на две роскошные мантии из плотной тёмно-зелёной ткани, висящие на манекенах. Их жёсткая форма поддерживалась золотыми проволоками, образующими красивые геометрические узоры. Стиль отдалённо напоминал ар-деко, но явно инопланетный. Рядом лежали два головных убора в том же стиле — почти как папские тиары.

Может, у тех чудиков из «Древних пришельцев» было больше правды, чем я думала.

Кейн взял одно из пушистых полотенец и накинул мне на плечи. Аккуратно вытер руки и плечи.

— Человеческая кожа удерживает гораздо больше влаги, чем моя, — с нежностью заметил он. Потом прижал полотенце к моим волосам и немного грубовато взъерошил пряди. — А твоя шевелюра… она вообще когда-нибудь высыхает? Надо было попросить обогреватель. Прости, что я такой невнимательный.

— Ты серьёзно, Кейн? — рассмеялась я. — Ты один из самых внимательных мужчин, которых я встречала. Ты уже дважды доказал это сегодня, так что успокойся, Акулёнок.

— Я должен считать это ласковым прозвищем? — усмехнулся он.

Я мысленно отметила: никогда не рассказывать ему про Лаву Герл. Не хочу поощрять дурацкие прозвища.

— Прости, что я не была лучше подготовлена к тому, что произошло, — тихо сказала я, пока он продолжал вытирать мне голову.

— Нет, это я должен был всё объяснить заранее. Или хотя бы попросить служанок. — Он снял полотенце с моего лица и достал из-за манекена маленькое платье.

Я повернулась, подставляя руки, пока он держал мантию раскрытой. Просунула руки в рукава и утонула в тепле. Она сидела идеально, хотя форма «колоколом» делала меня немного похожей на яйцо Фаберже. Зато тепло — просто сказка.

После публичного траха в церкви меня уже мало что может смутить.

Кейн надел свою мантию и поправил головной убор на серебристых волосах. Как бы глупо я ни выглядела, он смотрелся по-настоящему величественно.

— Готова встретить своё королевство, Опал? — спросил он, беря мою руку и кладя себе на сгиб локтя.

Я кивнула. Мы направились к матовым стеклянным дверям, за которыми уже слышался мощный гул толпы.

— Как думаешь, я им понравлюсь? — нервно спросила я. Ладони мгновенно вспотели под тканью мантии.

— Они будут уважать тебя как свою королеву. А всю любовь, которая тебе нужна, я дам тебе сам.

Он прав. С такой безусловной любовью, как у этого мужчины, я действительно могу горы свернуть. Надеюсь, я смогу дать ему хотя бы часть того, что он даёт мне.

Я сделала шаг вперёд и толкнула двери.

Переступив порог, я будто попала в другую реальность. Тысячи фил’енов и других инопланетян заполняли всё пространство. Они размахивали изумрудно-золотыми знамёнами. Существа всех форм, размеров и цветов улыбались и ликовали…

Нет. Не существа.

Мой народ.

Мои подданные.

Моя семья.

Впервые с момента смерти родителей я почувствовала, что наконец-то дома.

☆ОПАЛ✰

Я то проваливаюсь в сон, то выныриваю обратно. Только что я в тёплой воде инопланетной гидромассажной ванны, а в следующую секунду меня уже обнимает мой огромный инопланетный муж.

— Кейн… — шепчу я, приоткрывая глаза.

— Тише, Опал, поспи ещё немного. Ты сильно устала, — мягко говорит он и целует меня в лоб.

— Мы уже едем домой? — спрашиваю я, всё ещё находясь в полусонном состоянии.

— Мы всё ещё в Старом дворце, но я попросил Альфринда принести для тебя перину. — Он протискивается в дверной проём огромной, слабо освещённой комнаты. Всё здание построено из того же чёрного эбенового камня, что и новый дворец, только в более мрачном исполнении.

Комната выглядит довольно зловеще — острые углы, тёмные грани. На секунду мне становится не по себе, но это проходит в тот момент, когда Кейн укладывает мою голову на, наверное, самую мягкую поверхность, на которую когда-либо ложились мои старые кости.

— Боже мой, ты что, содрал шкуру с какого-то инопланетного ангела, чтобы получить такую мягкость? — восхищённо выдыхаю я.

Кейн наклоняет голову.

— У нас нет ангелов, хотя их крылья, наверное, впечатляют.

Я закатываю глаза, понимая, что его чип-переводчик, скорее всего, показал ему картинку архангела Михаила. Инопланетяне явно не исповедуют христианство.

— Это перья кра’рот, их довольно сложно достать, — объясняет он и натягивает мне мягкое одеяло до самого подбородка.

— Не хочешь присоединиться и немного пообниматься по-супружески? — хмурюсь я, заметив, что он уже в своём строгом зелёном костюме.

— Мне нужно встретиться с военным советом, чтобы обсудить первые шаги против Динзов и как лучше адаптировать наших беженцев.

Я резко приподнимаюсь.

— Без меня? — спрашиваю я немного обиженно.

— Завтра утром ты присоединишься. Солнце уже почти село — ты проспала почти весь день, Опал. Мы начнём всё заново утром. Тебе нужно восстановиться. Вчерашние ритуалы тебя сильно вымотали.

Он аккуратно прижимает мои плечи обратно к этой охуенно мягкой кровати.

— Имей в виду, это твой единственный шанс командовать мной, — бормочу я, уже закрывая глаза. — И тебе повезло, что эта кровать такая чертовски удобная…

— Принято к сведению, — улыбается Кейн, направляясь к двери. — Кстати, скоро придут портные, чтобы сшить тебе новый гардероб. Я сказал Альфринду впустить их, когда ты будешь готова.

— Ох… а что вообще должна носить королева? — Я снова начинаю нервничать из-за своего нового статуса.

— Что носит королева? — Кейн усмехается. — Всё, что захочет, Опал.

Чёрт, как же я люблю этого мужчину.

Дверь тихо щёлкает, закрываясь, и я снова проваливаюсь в сон.

☆ОПАЛ✰

Один из обливающихся фиолетовой слизью Динз отделяется от толпы и подходит ближе. Я прижата к стене, но когда он приближается, я со всей дури бью его ногами в тело.

— Почему именно ты? — насмехается он и тычет пальцем мне прямо в грудь. — Понятия не имею. Мы не думали, что принц Сонтафрула-6 женится на человеческой шлюхе. — Он убирает бластер за пояс. — Мы думали, он натрахается твоей человеческой вагиной и выбросит тебя, как всех остальных. Мы ждали тебя у дворца, чтобы забрать в первую же ночь.

Я прикусываю губу изнутри. Неужели эти ублюдки сейчас меня прикончат? Прямо здесь, когда я наконец-то почувствовала, что нашла свой дом?

— Когда он не вышвырнул тебя, как все остальные поступали с людьми, мы попытались пробраться во дворец и вернуть тебя в улей. Как ты, наверное, знаешь, это закончилось для нас… не очень хорошо. — Его слова звучат неестественно, акцент Динза почти механический.

Моя первая ночь здесь, газ «харкен», паническая комната… Как они могли подумать, что Кейн меня выбросит, как кусок мусора?

Как и все остальные до него?

Боже мой, они, наверное, продали в рабство уже сотни женщин.

— Мы не можем допустить, чтобы до Вселенского Правящего Сената дошла информация, что наш человеческий товар не слишком послушный. Как думаешь, почему мы накачиваем вас гормонами перед выступлениями? Эти инъекции стоят недёшево, но нам нужно, чтобы вы выглядели готовыми и полными энтузиазма. Рабство запрещено Сенатом.

— Так почему бы вам просто не накачать меня газом харкен, чтобы я ничего не помнила? — недоверчиво спрашиваю я. Чистый лист же легче контролировать, разве нет?

— К сожалению, на людей газ харкен действует только временно. Нам просто невыгодно продолжать вас им накачивать.

— То есть все эти страдания только потому, что вы, придурки, слишком жадные? — кричу я.

— Для выживания улья мы должны оставаться экономически эффективными. Улей важнее всего, даже вашего нелепого человеческого комфорта. Именно поэтому ты сейчас пойдёшь с нами. — Он достаёт наручники из-под пояса.

Я вздрагиваю. Я больше никогда не позволю надеть на себя наручники. Паника взрывается в груди, как атомная бомба. Я всех их порву, если придётся.

— Можешь меня убить прямо сейчас, ублюдок. Я не сдамся без боя.

— Глупый, эгоистичный человек, я не могу тебя убить, пока мы не вернёмся в улей для разделки. Мы не можем так быстро списать вложенные в тебя средства. Твои органы и мясо будут проданы тому, кто предложит самую высокую цену на чёрном рынке. Многие виды любят вкус человеческой плоти не только в спальне, но и на кухне. Ты должна гордиться, что тебя считают таким деликатесом.

Не успев понять, что делаю, я отрываюсь от стены и прыгаю на его фиолетовое чешуйчатое тело, как бешеная обезьяна-паук. Впиваюсь зубами ему в шею, и горькая, жгучая слизь заполняет рот. Когда Динз орёт и отшатывается, я бью его локтем прямо в грудину. Кости хрустят, будто он наполовину курица. Я плюю ему в лицо, когда он падает.

— Ты меня, сука, не сожрёшь! — рычу я.

В припадке ярости я почувствовала резкую боль в шее. Один из Динз подкрался сзади и воткнул шприц мне в яремную вену.

— Мы не испытываем тяги к человеческому мясу. Нам достаточно просто не откусить от тебя кусочек — в отличие от тебя, дикарки, — шепчет мне на ухо пара фиолетовых губ.

Меня накрывает темнота, и то, что могло стать моим лучшим возвращением на сцену, резко обрывается.

— Опал, ты в порядке? — Голос женщины звучал приглушённо. Я вздрогнула, когда чья-то рука коснулась моего лба. — Успокойся, персик. Это Джесси. Ты меня помнишь, правда?

Я чувствую жёсткое пластиковое сиденье под жопой и затхлый запах пота и спермы. О боже, я снова в автобусе.

Я резко выпрямляюсь, всё тело напрягается. Пытаюсь схватиться руками — они закованы в наручники и прицеплены цепью к сиденью впереди.

— Джесси? — Во рту будто вата, руки как свинцовые.

— Да, это я. Мы уже встречались, помнишь? — Она гладит меня по лбу, пытаясь успокоить. — Я не думала, что мы ещё увидимся после того, как тебя забрал тот здоровенный серый парень. Ты в порядке? Надеюсь, он не был с тобой слишком грубым… иногда они такие. — Её взгляд становится отрешённым.

Я качаю головой.

— Нет, ты не понимаешь. Я вышла за него замуж, Джесси. Эти чёртовы Динзы похитили меня уже второй раз. — Моё лицо пылает от ярости, я мотаю головой, пока автобус едет.

— Дорогая, он тебя снова бросил. Так они сказали, когда тебя привезли. Судя по синякам на шее, тебе здесь будет лучше.

Она явно ничего не понимает.

— Бросил?! Какого хуя тогда на меня наручники надели?! — почти кричу я.

— Сказали, что тебя накачали наркотиками, что ты агрессивная… Ты правда вышла замуж за того серого парня? — Она выглядит шокированной.

— Они собираются меня зарезать и продать как человеческий деликатес, Джесси. Ты должна мне помочь, — умоляю я, пытаясь говорить шёпотом, но получается скорее тихий крик.

Видимо, довольно громкий, потому что женщины впереди оборачиваются с широко раскрытыми глазами.

— Они собираются тебя съесть? — в ужасе спрашивает высокая брюнетка.

— Да ладно, это полный бред. Она под кайфом, помните? — говорит рядом с ней высокая женщина восточноевропейской внешности с сильным акцентом.

По автобусу прокатывается хор приглушённых вопросов, тревога нарастает.

— Я, блядь, не вру! Кейн — этот большой серый парень — мой муж. Я — его королева. Вы должны мне поверить! — уже почти умоляю я толпу из примерно тридцати женщин. — Помогите мне снять эти наручники, и если мы выберемся из автобуса, я обещаю, что позабочусь о вашей безопасности.

— А как ты это сделаешь? — спрашивает одна из девушек.

— Этот большой серый парень, мой муж — король этой планеты. Я — королева. Поверьте мне! — Я уже в отчаянии.

— Если ты королева, то где же твоя кавалерия, детка? — доносится скептический голос с характерным американским акцентом.

Автобус резко дёрнулся вперёд — что-то врезалось в бампер. Водитель-Динз выругался и вдавил педаль газа в пол.

— Это и есть кавалерия? — спрашиваю я, протягивая скованные руки к толпе. — Пожалуйста, помогите мне!

Джесси первой хватает меня за запястья.

— Точно! Я уже видела такой механизм. Тут используются магниты для запирания.

Её лицо меняется — бывшая учёная-ракетостроитель слегка высовывает язык от сосредоточенности.

— Девочки, это будет больно, но мне нужно, чтобы вы пинали маленькие панели под окнами. Там большие магниты, которые держат автобус на ходу. Если мы их снимем, мы вырубим магнитную систему и сможем открыть наручники.

Джесси поворачивается к окну, вцепляется в поручень над головой и со всей силы бьёт босыми ногами по металлической панели. Раздаётся глухой удар, она морщится от боли, но не останавливается.

Панель начинает поддаваться, несмотря на кровь на её ногах. Она делает глубокий вдох и бьёт снова.

— Девочки, ну же! Я одна не справлюсь!

Ещё две девушки присоединяются к мучительной работе. Автобус снова сильно тряхнуло — что-то врезалось в него, заставив нас опасно вильнуть к краю полосы. Водитель-Динз выругался и прибавил скорость. Он задел бок другой машины, оттолкнув её в сторону. Я вытянула шею и увидела, как та машина падает вниз.

Джесси наконец удалось просунуть руку в панель. Она стиснула зубы, мышцы на шее напряглись, и она вырвала магнитный стержень. Автобус сразу начал терять высоту.

— Получилось! — торжествующе крикнула высокая брюнетка, поднимая свой магнит.

Автобус резко дёрнулся и начал вращаться. Всех женщин откинуло назад, мы свалились в кучу под действием перегрузки. Я не могла сосредоточиться — мир кружился всё быстрее.

Автобус врезался во что-то передней частью. Мир будто замедлился, когда я увидела, как тело Динза разлетается на фиолетовые куски. На секунду мне показалось, что идёт снег, но это было разбитое стекло.

Осколки полетели в нашу сторону. Я подняла руки, защищая лицо. Прежде чем они успели вонзиться, автобус резко накренился назад и рухнул. Мы все полетели на крышу. Я потянулась к Джесси, когда машина с грохотом упала в ледяную воду. Под давлением разлетелись оставшиеся окна, и море хлынуло внутрь. Я сделала несколько глубоких вдохов и приготовилась к неизбежному.

По крайней мере, я умру не рабыней.

По крайней мере, мы боролись до конца.

☆КЕЙН✰

Опал такая холодная. Её синие губы постепенно возвращают себе цвет, но всё её замёрзшее и покрытое синяками тело — это настоящий удар под дых.

Вид Граэта, склонившегося над её безжизненным телом, вызвал у меня тошноту.

Нас окружает трое медиков, каждый из которых сверяется со своим планшетом, отслеживая жизненные показатели. Её крошечная дрожащая ручка скользит под мою руку, и она прижимается лицом к моей груди.

— Другие женщины… — хрипло произносит она, — нужно спасти остальных.

Опал поднимает голову и смотрит мне через плечо. Я поворачиваюсь и вижу, как несколько фил’енов пытаются откачать воду из лёгких других пассажирок автобуса. Солдаты, продавцы еды, медики и фил’ены всех сословий помогают этим несчастным людям не утонуть.

Даже саркастичный и холодный Граэт держит на руках бледную рыжеволосую женщину.

— Они стараются, Опал, — говорю я и передаю её запястье медику. Тот быстро вводит ей лекарство из шприца.

— Ай, Кейн! — выдыхает она сквозь кашель.

— Я знаю, никаких уколов, но это поможет тебе согреться.

— Водитель мёртв… а как же остальные, кто пришёл за мной… о боже, Альфринд? — Её лицо мгновенно меняется с раздражения на боль.

— Его больше нет, Опал, — с горечью отвечаю я.

— Он пытался меня спасти, понимаешь. Он погиб из-за меня. — По алебастровой щеке Опал скатывается крупная слеза.

— Нет, — я целую её в лоб, — он погиб, защищая свою королеву от того, что она не могла контролировать.

— Прости, Кейн…

Не успел я ещё раз сказать, что это не её вина, как к нам подошёл продавец еды.

— Что-нибудь тёплое для королевы, — говорит он, склоняя голову.

В серебряной чаше — аппетитные скворцы.

— Королеве не нравится… — начинаю я.

— Спасибо, — перебивает Опал и принимает тарелку, которая, я знаю, вызывает у неё отвращение.

Когда разносчик уходит раздавать выжившим ещё лакомства, я поворачиваюсь к жене:

— Ты не обязана это есть.

— Есть много вещей, которые я, по идее, не обязана делать, но королева Сонтафрула-6 Опал — это совсем другое дело. Когда мои подданные дарят мне подарок, я должна быть достаточно великодушной, чтобы хотя бы попробовать. — Она делает глубокий вдох.

Я смеюсь, когда она подносит ко рту двузубый прибор с бледно-розовым скворцом. Быстро закидывает его в рот и готовится к худшему.

Но уже через пару секунд её лицо меняется.

— Кейн!

— С тобой всё в порядке? — в панике осматриваю я её. У людей что, аллергия на скворцов?

— Скворцы на вкус как персиковый пирог! — восторженно восклицает она.

— Похоже, я могу простить Граэту его ночные поиски земного пирога для тебя, — вздыхаю я с облегчением.

Она запихивает в рот ещё несколько пастельных пушистых шариков. Я улыбаюсь, видя, как к её лицу возвращается нормальный красный цвет.

— Думаю, я больше никогда не смогу оставлять тебя одну, — тихо говорю я.

— Кейн, со мной всё в порядке. — Она подносит синий скворц к моим губам.

Я отправляю его в рот.

— Значит, они действительно как земные персики?

— Даже лучше — персиковый пирог. Я хочу их каждый день.

— Я могу это организовать.

Опал отдаёт мне пустую миску и немного неуверенно поднимается на ноги. Она идёт к толпе, и я следую за ней.

Завёрнутая только в одеяло, она всё равно остаётся их королевой.

— Спасибо, — шепчет она каждому, кто помогает мокрым и полуживым женщинам.

Они склоняют головы, с благоговением принимая благодарность своей королевы.

Когда она подходит к Граэту и его рыжеволосой подопечной, я едва сдерживаюсь, чтобы не засунуть руки в карманы, когда она крепко его обнимает.

— Спасибо, Граэт. Я знаю, что ты меня не особо любишь, но всё равно спасибо.

Он напрягается, когда видит, как я пытаюсь сохранить спокойствие.

— Опал, то, что ты странная инопланетянка, укравшая сердце моего лучшего друга, вовсе не значит, что я тебя не люблю. — Граэт ловко отталкивает королеву и прижимает её ко мне. — Но на будущее: если ты ещё раз так меня обнимешь, твоей избраннице придётся меня убить. Нам действительно нужно отправить тебя на курсы фил’енских обычаев, моя дорогая королева. — Он нервно смеётся.

Опал поворачивается к другой женщине.

— А ты — слава богу, что у тебя такой большой мозг и ты разбираешься в этих инопланетных технологиях. — Она обнимает её так же крепко.

— Конечно, в любое время, Ваше Высочество? — спрашивает та, глядя на меня.

— Девочка, давай пока останемся на «Опал», — хихикает она. Этот звук успокаивает адреналин, который всё ещё бурлит в моих жилах. Опал в безопасности.

— Звучит неплохо. Главное, чтобы нам больше никогда не пришлось устраивать сцену из «Скорости». Я сделаю всё, что ты скажешь.

— Джесси, это Кейн. — Опал притягивает меня ближе.

Я смотрю на протянутую руку женщины.

— Опал, ты хочешь, чтобы я прикоснулся к другой женщине? — спрашиваю я с беспокойством. Кажется, мне действительно нужно срочно пройти ускоренный курс человеческих обычаев.

Опал закатывает глаза.

— Боже мой, ты даже руку пожать не можешь? Есть человеческие обычаи, с этим просто нужно смириться. — Она кладёт ладонь Джесси мне на руку.

— Спасибо, Джесси, — говорю я, хотя из-за сильной привязанности мне хочется выдернуть руку.

— Без проблем, Киану. У тебя тут настоящая Сандра Буллок! Знаешь, как в фильме «Скорость»? Понимаешь?

Джесси заливается смехом, поворачиваясь к Граэту так, будто тот когда-нибудь смотрел человеческие фильмы.

— Опал, что она…

— Не волнуйся, здоровяк. Давай отведём всех этих девчонок во дворец. — Она жестом указывает на всех спасённых женщин. — А потом я хочу вышвырнуть Динзов из этой чёртовой вселенной.

Она поворачивается к Граэту, осторожно касаясь браслета на его запястье.

— Скажи военному совету закрыть границы. Никто не въезжает и не выезжает, пока мы не найдём ублюдков, которые убили Альфринда.

— Понял, босс, — нервно отвечает он, бросая взгляд на меня.

Опал берёт Джесси за руку.

— Пойдём, у меня в замке есть кровать специально для тебя.

Джесси останавливается.

— Я подумала… может, мне стоит остаться здесь с Грейсетом… ну, если он не против. Я не хочу тебя беспокоить, когда у тебя столько дел.

Граэт краснеет синим.

— Граэт? — Опал хмурится. — У него явно куча работы…

Я оттаскиваю свою жену в сторону, пока она не успела ничего сказать.

— Пусть фил’ен побудет со своей парой, хорошо? — шепчу я сквозь зубы, когда мы отходим подальше.

— Подожди… Джесси — пара Граэта? — Она оборачивается и смотрит на них. — Ты серьёзно так думаешь?

Я тоже оглядываюсь. Мой обычно суровый друг заливается синим румянцем.

— Ага. Джесси, возможно, ещё не знает, но у Граэта, кажется, уже есть подозрение.

Опал громко смеётся.

— Бедняга. — Она прикусывает губу, но потом её улыбка становится хищной. — Ну что, готовы разобраться с этими ублюдками с коллективным разумом и заставить их заплатить?

— Я сделаю всё, чтобы обеспечить твою безопасность и безопасность наших новых подданных.

Когда я помогаю Опал забраться в тактический крейсер, чья-то серая рука касается моего плеча. Я оборачиваюсь — один из медиков.

— Мой король, — говорит он, снимая маску и кланяясь.

— Чем могу помочь, медик… — я смотрю на бейджик, — Хи’рей?

— Я подумал, что должен сообщить вам… королева беременна. — Он пожимает мне руку в поздравлении. — Богиня поистине благословила ваш союз.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Опал, но она уже слишком далеко в крейсере, чтобы услышать.

— Мы думали, что это биологически невозможно. Вы уверены? — спрашиваю я.

— Я не специалист по людям, но сканирование планшетом подтвердило это, — уверенно отвечает он.

— Окажи мне услугу, Хи’рей. Держи эту информацию в секрете, пока мы не найдём подходящий момент, чтобы рассказать, хорошо?

— Конечно, Ваше Величество. Поздравляю. Пусть богиня благословит вас здоровым наследником.

— Спасибо, — говорю я, всё ещё в шоке.

Опал беременна. Я… стану отцом.

С Динзами скоро будет покончено. Я кладу руку на живот Опал, садясь рядом с ней в крейсер.

— Ты — самое совершенное, что я когда-либо видел. Ты же знаешь это?

— Лучше бы так и было, — она приподнимает бровь, устраивается поудобнее и закрывает глаза.

☆ГРА'ЭТ✰

Джесси — эта пятнистая рыжегривая девчонка — довольно странное создание. Пока мы сидим в моей машине, она тыкает пальцем в обивку сидений и засовывает его во все щели, до которых может дотянуться.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Она быстро складывает руки на коленях, как нашкодивший ребёнок.

— Ой, извини. Иногда мне просто хочется понять, как всё устроено. — Она вздыхает. — Ну, знаешь, заглянуть за кулисы и всё такое.

Я хмурюсь.

— Какие кулисы?

— Ах да, я должна запомнить, что с тобой нужно быть предельно буквальной, Грейсет. Очевидно, поп-культура — не твоя сильная сторона, — бормочет она себе под нос.

Мой взгляд невольно скользит по её телу. Она совсем не похожа на единственного другого человека, которого я знаю — мою королеву Опал.

Опал — сплошные мягкие округлости, а Джесси гораздо стройнее. Не хочу этого признавать, но из-за длинных конечностей она выглядит немного неуклюже. Хотя… визуально она очень даже интересна.

Самое странное в ней — это её характер. Кажется, она оценивает меня каждым взглядом.

— У тебя есть плавательный пузырь, Сет? — Она наклоняет голову и откровенно разглядывает мою голую грудь (рубашка и пиджак где-то потерялись в этом хаосе).

— Прошу прощения? — поднимаю я брови. — Ты серьёзно?

— Не нужно так напрягаться, Грейсет, — она поднимает ладонь, успокаивая. — У меня нет плавательного пузыря, потому что люди — наземные существа. Я не пытаюсь быть грубой, просто любопытно.

Она засовывает пальцы в рот и начинает грызть кутикулу на указательном. Я чувствую резкий запах крови от её самоповреждения.

— Прекрати, — резко говорю я, отдёргивая её руку от рта.

— Ого, ну ладно, папочка, — закатывает она глаза.

— Просто… — я пытаюсь подобрать слова. — Нельзя так себя ранить.

— Да ладно, это ерунда, — говорит она, крепко сжимая губы.

— Я чувствую запах крови.

— Правда? — Её глаза загораются, когда она видит крошечную капельку в уголке кутикулы. — Такое ничтожное количество?

— Ты вообще не чувствуешь этот запах? — морщусь я от резкого железного аромата.

— Совсем нет. Хотя от меня, наверное, воняет — я давно не принимала нормальный душ. Только дезинфицирующий спрей по мере необходимости, понимаешь?

Я прикусываю щёку изнутри, чтобы сдержать нарастающий гнев. Динзы обращались с этими женщинами как со скотом.

— Хочешь принять душ? Я могу тебе помочь.

Джесси приподнимает бровь.

— Знаешь, я на самом деле просто танцовщица… меня редко брали на дополнительные роли.

Хорошо, что её человеческие чувства притуплены, иначе она бы почувствовала вкус моей собственной крови у меня во рту. Я разжимаю челюсти, стараясь не думать о том, что эти фиолетовые ублюдки с ней делали.

— Я не предлагал интим, чтобы мы сразу всё прояснили, — говорю я. — У меня в апартаментах во дворце есть душевая кабина. Можешь пользоваться ею одна, без каких-либо обязательств.

— Очень мило с твоей стороны, Сет. — Она проводит пальцем под мышкой, нюхает и морщится. — Мы уже к этому идём? Потому что я, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением.

Я неловко ерзаю на сиденье, пытаясь незаметно поправить внезапно вставший член. Тот же запах, от которого Джесси корчит рожи, на меня действует совершенно иначе.

Есть ли у фил’енов какая-то странная человеческая лихорадка? Я даже не хочу думать обо всех микробах, которые она, вероятно, носит. Сейчас явно не время обсуждать дезинфекцию. Я уже боюсь, что просто находясь рядом с ней, могу чем-то заразиться.

Её губы были такими мягкими… Я трясу головой, пытаясь сосредоточиться.

— Меня зовут Граэт. Не Грейсет, не Сет. — Я медленно и чётко произношу. — ГРА-ЭТ.

Надеюсь, она отвлечётся на мои губы, пока я скрещиваю ноги.

— Ну, Сет мне нравится больше, — говорит она и снова начинает осматривать салон крейсера. — Ты знаешь, что они с нами собираются делать?

— Что ты имеешь в виду под «делать»? — спрашиваю я.

— Вот где моё место. Если у меня будет выбор, я бы хотела уйти из индустрии развлечений, если это вообще возможно. — Джесси снова начинает грызть ногти. — Но если нет… я буду делать то, что нужно, лишь бы оставаться в безопасности.

Эта странная, полуобнажённая человечка, сидящая в моей патрульной машине, готова на всё, лишь бы её больше никто не трогал.

— Здесь тебя никто не обидит, — спокойно говорю я.

Я замечаю, как её глаза на секунду становятся влажными, прежде чем она быстро их вытирает.

— Я давно поняла, что гарантировать свою безопасность невозможно.

Прежде чем я успеваю остановить себя, моя рука тянется к её затылку и проводит пальцем по основанию черепа.

— Я могу гарантировать твою безопасность, — говорю я тоном, который, надеюсь, звучит искренне.

Она вздрагивает от моего прикосновения.

Я быстро убираю руку.

— Прости.

— Всё нормально, здоровяк. Просто в последнее время ничего хорошего не было, понимаешь? — шепчет она. — Это предложение ни к чему не обязывает, просто для уточнения?

Если под «без обязательств» она подразумевает, что я буду продолжать выставлять себя полным идиотом, что мне придётся изо всех сил сдерживаться, чтобы не схватить её за голову и не вдохнуть запах её волос, и что я перережу горло любому, кто слишком долго на неё посмотрит…

— Конечно. Без каких-либо обязательств, — отвечаю я.

☆ОПАЛ✰

Я вытаскиваю руки из церемониальной мантии и, обхватив рукой свой тяжёлый живот, вхожу в купальные покои.

— Можем ли мы ещё чем-нибудь помочь, моя королева? — спрашивает Джесинт.

— Я в порядке, спасибо, Джесинт, — говорю я, заходя в большую ванну траэль, наполненную тёплой мыльной водой. Она приятно омывает бёдра и согревает уставшие суставы.

Мы добились потрясающих успехов в искоренении Динзов. Мы разоблачили их перед Вселенским Правящим Сенатом и полностью остановили торговлю людьми с Земли.

Каждый день к нам прибывают новые группы спасённых женщин. Я даже превратила одно из крыльев дворца в то, что беженки называют «Землёй-2».

Это немного похоже на женское студенческое общежитие, и проблем тоже хватает. Оказывается, если собрать кучу случайных земных женщин вместе, нет никакой гарантии, что они поладят.

Некоторые из них сделали Сонтафрул-6 своим новым домом. Несколько девушек, переживших крушение, нашли пару среди своих спасителей. Я до сих пор не до конца понимаю эту инопланетную связь, но, чёрт возьми, эти фил’енские мужчины точно её чувствуют. Кажется, они понимают, что это «то самое», в тот же миг, как связь срабатывает.

Некоторые женщины относятся к этому скептически, но многие так сильно жаждали любви и безопасности, что сразу бросились в эти отношения.

Удивительно, насколько хорошо фил’ены совместимы с нами. Я смотрю на свой огромный живот. На третьем месяце беременности я выгляжу примерно на восьмом по человеческим меркам. Может, даже слишком совместимы.

Возможно, я и не планировала становиться мамой именно сейчас, но, блядь, как же я хочу детей от этого большого серого парня! С тех пор, как мы выяснили, что сперма фил’енов отлично проходит через человеческую репродуктивную систему, нам пришлось учить женщин пользоваться странными инопланетными презервативами. Я думала, медик Хи’рей умрёт от стыда, когда в зале, полном женщин, достал огромную модель фил’енского члена и начал показывать, как надевать семенную оболочку. Так ему и надо за то, что рассказал Кейну о моей беременности раньше меня. У фил’енов, очевидно, нет ничего похожего на HIPAA.

Я нахожусь под постоянным медицинским наблюдением, потому что мы точно не знаем, когда я рожу. На сегодняшнем осмотре врачи подтвердили, что ребёнок уже жизнеспособен вне моего тела.

Я откидываюсь назад в ванне, чувствуя, как ноющая спина бесконечно благодарна за невесомость. Закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

Дверь приоткрывается, и я точно знаю, кто это. Мой крупный седовласый муж спускает штаны на пол.

— Сегодня я услышал кое-что интересное от твоей подруги Джесси, — говорит он, подвигая меня вперёд и забираясь в ванну позади меня.

— Надеюсь, это хорошие новости, раз ты прерываешь мою невероятно расслабляющую ванну. — Я зеваю. — Знаешь, мне кажется, этот малыш похож на тебя. Он такой огромный!

Кейн смеётся.

— Думаю, тебе понравится эта информация.

Он проводит рукой по моей киске, лаская её.

— О? — Я выгибаю бёдра навстречу его ладони.

— Я упомянула, что наш ребёнок уже полностью сформирован, и она рассказала мне об одной человеческой традиции.

— Что за традиция? — спрашиваю я, поглаживая ставшую очень чувствительной грудь.

— Когда у людей приближаются роды, они едят острую еду и трахаются, чтобы ускорить процесс. — Он целует меня в шею и вводит два больших пальца внутрь.

— Значит, никакой острой еды? — ахаю я, когда он начинает меня ощупывать.

— Я подумал, что сначала стоит попробовать потрахаться несколько раз. — Он притягивает меня выше, к своей груди.

Он вытаскивает пальцы и нежно поглаживает клитор, а свободной рукой берёт свой уже твёрдый член. Грубо проводит им по моему входу.

— Чёрт, Кейн, — стону я, когда он входит глубже.

— Именно этим я и занимаюсь, Опал, — рычит он, хватая меня за ягодицы.

Даже без воды он легко поднимает мою огромную беременную задницу. Этот инопланетянин умеет делать меня невесомой.

Когда он снова резко входит, я громко стону — его член попадает в новое любимое место. Он шлёпает меня по заднице.

Хотя в последнее время он не может нормально дотянуться до клитора, я не жалуюсь. Я вообще-то никогда не была большой любительницей анального секса, но сейчас — не знаю, из-за прилива крови или потому что беременность превратила меня в нимфоманку — это как зуд, который я наконец-то могу почесать.

Когда Кейн входит в меня, я полностью откидываюсь ему на грудь.

Он перемещает руки на мою грудь и шепчет на ухо:

— Я буду скучать по ним. Думаю, их рост — моя любимая часть процесса размножения.

Я резко опускаюсь на его член, и когда он входит полностью, задевает такую точку, до которой ни один мужчина раньше не доставал. Я впиваюсь ягодицами в него и тянусь рукой к клитору.

— Хочешь почувствовать, как я обхватываю твой член, детка? — выгибаюсь я изо всех сил, а Кейн поддерживает мой живот.

— Да, — выдыхает он.

Его голос вызывает всплеск серотонина в мозгу. Я с грацией новорождённого жирафа подтягиваюсь вперёд и встаю на колени.

— Тогда трахни меня как следует, без всяких сомнений, — говорю я, оглядываясь через плечо.

Кейн встаёт на колени, мыльная вода плещется на пол. В его глазах горит тот самый огонёк, который говорит, что меня сейчас будут драть до потери сознания. Я виляю задницей, подзадоривая его.

Он хватает свой член и без промедления входит в меня. Все прежние вопросы «Я тебя не обидел?» и «С ребёнком всё в порядке?», которые были в начале беременности, исчезли.

Даже если это просто способ вызвать роды, я собираюсь получить от этого максимум удовольствия.

Когда он входит, у меня перехватывает дыхание. Он отстраняется и снова резко вгоняет член.

— Это то, чего ты хочешь… моя королева? — рычит он.

Кейн кладёт руку между моих ног и сжимает клитор. С каждым толчком его член идеально стимулирует меня сзади. Я теряю контроль после последнего движения его пальцев.

Я упираюсь в бортик ванны и позволяю оргазму захлестнуть меня. Клянусь, я чувствую, как мои кости тают, когда он притягивает меня к себе.

— Думаешь, мы хоть немного приблизились к родам? — спрашивает Кейн, пока я пытаюсь отдышаться.

— Может, попробуем ещё раз? — Я поднимаю подбородок и смотрю на этого чёртова инопланетного бога секса, с которым мне посчастливилось провести остаток жизни.

— Полагаю, столько раз, сколько потребуется. — Он вздыхает, переносит моё тряпичное тело в спальню, аккуратно укладывает на кровать и раздвигает мне колени.

— В любом случае, мне хотелось торта, — это последнее, что я от него слышу, прежде чем его голова исчезает за моим огромным животом.