Из-под колёс мчащих по грунтовке машин вырывался песок. Густые клубы жёлтой пыли окутывали движущуюся колонну и стелились над бескрайними просторами, уносимые вдаль одичалым ветром. На пронзительно-синем небе торчало солнце. Оно сушило почву с редкой пустынной растительностью и раскаляло стальные кабины автомобилей.

Я ехал на заднем сиденье старого четырёхместного пикапа. Баранку крутил Паша Стриж — мой двоюродный брат, светловолосый верзила двадцати пяти лет, который из-за своего роста вынужден был пригибать голову, чтобы не биться макушкой о потолок на каждой кочке. Возле него сидел мой друг Вася Дымов или просто Дым. Рядом со мной — моя младшая сестра Лиза.

Старейшины были не в восторге от того, что женщинам приходится участвовать в стычках, но за последние полтора года клан потерял более пятидесяти человек убитыми, поэтому воевали все, кто умел держать в руках оружие, то есть почти каждый кочевник, которому исполнилось пятнадцать. Лиза не стала исключением. Она была невысокой, миниатюрной девчонкой, но при этом храброй, как стадо разъярённых быков. Любому мужику фору даст. Да и стреляла неплохо. Видимо, за это ей дали прозвище Оса.

Вот и сейчас взгляд Лизы горел решимостью. Прищурившись, она пристально глядела вдаль, а в руках сжимала цевьё «Калаша», упёртого прикладом в пол. Карманы лизиной разгрузки оттягивали магазины. Свой видавший виды АКМ с украшенным самодельной резьбой прикладом я держал перед собой в таком же положении. Меня тоже обременял разгрузочный жилет, забитый боекомплектом. За три года мои руки привыкли к оружию, а плечи и спина — к снаряге. Иначе здесь было не выжить.

Ржавое ведро, на котором мы ехали, скакало по неровностям грунтовой колеи, словно необъезженный жеребец, усердно дребезжа расшатанными железными внутренностями. В жёлтой дымке перед нами маячил багги с пулемётной установкой, позади натужно гудел мотором армейский грузовик на вездеходных колёсах. Эти три машины принадлежали нашей общине. А те четыре, что двигались впереди — соседней. В них ехал отряд Феди Кузнеца.

Местность начала меняться. Стали появляться деревца, молодой березняк торчал по левую сторону дороги, по правую — кусты. Начиналась прибрежная полоса — зелёный оазис среди замученной солнцем пустыни.

Сквозь рокот двигателей до наших ушей донеслись звуки далёкой перестрелки и редкие, тревожные хлопки взрывов. «Шакалы» опять приволокли миномёты и обстреливали наших у реки. А мы спешили им на помощь. Там проживала одна из общин нашего клана. Сегодня на рассвете она подверглась нападению.

— Да вашу мать, опять миномёты! — ругался Вася Дым. — Откуда у «шакалов» столько миномётов?

— Без разницы, — меня тоже злило наличие тяжёлого вооружения у наших противников. — Мы им в жопу эти миномёты запихнём.

Я вглядывался в кусты, росшие вдоль дороги. Разведчик сказал, что тут спокойно, но мало ли кто мог прятаться среди листвы?

Вася перекрестился и что-то беззвучно забормотал, шевеля губами. Нервничал парень. В прошлом году его брату осколком руку оторвало.

— Попроси того, кто там наверху, чтобы он хорошенько вздрючил этих ушлёпков, — сказал я. — Пускай там на небесах подсуетятся, наконец.

Дым обернулся и с упрёком посмотрел на меня:

— Андрюха, не богохульствуй! Беду накличешь.

— Ладно-ладно, молчу, — хмыкнул я.

Миномёты всех заставляли нервничать. Их было сложно обнаружить и поразить без соответствующего оборудования. «Шакалы» ставили их в километре-двух от места атаки и безнаказанно обстреливали нас и наши поселения. А когда отряды выезжали, чтобы найти артиллерию противника, на них устраивали засады.

— Не ссы, всё нормально будет, — крикнула задорно Лиза. — Андрюха им задницы подпалит, верно? — она толкнула меня локтем.

— Разумеется. Поджарим, само собой, — произнёс я, не отрывая взгляда от придорожных кустов.

Зашипела рация, что лежала в одном из карманов моей разгрузки. Послышался голос Кузнеца:

— Гром, давай тормози. Не будем соваться все сразу. Я схожу к Санычу, узнаю, как дела. Приём.

— Прямо здесь? Приём.

— Да, а что? Считай, приехали. Я скотный двор уже вижу.

— Хорошо, — ответил я и объявил своим бойцам по тому же каналу: — Второй отряд, стоп машины. Приехали.

Мы именовали себя «Детьми бури». Наш клан уже два века, с тех пор как случился Катаклизм, кочевал по подмосковным землям, а лет пятьдесят назад застолбил за собой пастбища в долинах рек Ока, Лопасня и устья Москвы-реки. С тех пор мы считали себя полноправными хозяевами этих земель. Даже бумага у старейшин имелась, подтверждающая данный факт. В то время клан вёл дела с одним из крупных московских родов — князьями Скуратовыми, и те помогли. По этой же причине к нам и другие кланы не лезли — боялись связываться с нашими покровителями.

Не сказать, что конфликтов с соседями не было — случались, конечно, особенно когда наши ходили за Оку на юг. Не все кланы жалуют гостей. Некоторые чуть что — сразу за оружие хватаются, поэтому случалось всякое. Но, как правило, дело ограничивалось мелкими стычками.

Большую же часть времени мы занимались мирными делами: разводили коров, овец и лошадей, продавали их на рынках в Подольске, Домодедово и других пригородах Москвы, промышляли охотой, рыбалкой и мелкими ремёслами. Жизнь у кочевника тяжёлая — это верно говорят, но зато мы свободны, в отличие от городских обывателей, которым приходится ишачить на больших начальников за жалкие гроши. Все кочевники работают сами на себя, чем и гордятся.

Жили бы так и дальше, но два года назад столичные князья начали очередной передел власти, разразились распри в Москве, а через какое-то время беда докатилась и до нас.

В январе прошлого года на нашу землю пришли чужаки. Они называли себя «Пустынными волками», а мы их — «шакалами». Они явились с юга — то ли из-под Тулы, то ли из-под Ефремова, то ли ещё откуда-то и заняли правый берег Оки. Мы их постоянно отгоняли, но эти назойливые ублюдки всё равно лезли, досаждая прибрежным поселениям.

Так с переменным успехом мы с «шакалами» воевали уже второй год, и всё это время я находился на переднем крае обороны.

Я был младшим сыном главы нашей общины. Но это мне не давало никаких особых привилегий. Как и всех детей, с пяти лет меня учили сидеть в седле, с семи — стрелять, с двенадцати — водить машину, квадроцикл и всё, что только может ездить по пустыне. С тринадцати я вместе со старшими братьями и отцом уже участвовали в перегонах скота.

Про образование старейшины тоже не забывали. Молодёжь учили писать и читать, преподавали историю и точные науки. Учили аж целых пять лет — такова была традиция нашего клана. Другая традиция заключалась в том, что «Дети бури» не занимался грязными делами — мы никогда не торговали ни наркотой, ни рабам.

Год назад произошло одно странное событие, изменившее мою жизнь. Мы в очередной раз отбивали атаку «шакалов». Была гроза, дождь лил как из ведра. Мы бежали через открытую местность, и в меня попала молния. Но почему-то не убила и даже не обожгла. Лишь сознание потерял. После этого случая во мне открылся дар — управление электричеством. Я мог создавать направленные разряды, по сути, бить молнией, за что и получил позывной Гром, под которым меня знали даже за пределами нашего клана.

Вскоре после этого я случайно подслушал разговор между отцом и одним из старейшин, откуда узнал, что я — подкидыш. Тогда для меня это стало сильным ударом, однако мой приёмный отец ничего мне так и не рассказал, продолжив хранить тайну моего рождения. Да и я данную тему не поднимал и до сих пор делал вид, будто ничего не знаю.

С тех пор среди общины упорно ходил слухи, будто во мне течёт какая-то необычная кровь, чуть ли не благородная, но я старался об этом не думать. Хоть аристократы и покровительствовали нам, но любой настоящий кочевник в душе своей презирал их почти так же, как и обычных горожан.

В любом случае мои навыки стали большим подспорьем в деле защиты земель клана от «шакалов». Если у кого из кочевников прорезался магический дар, тот оказывался либо слабым, либо бесполезным в бою. Мой случай стал уникальным. Поэтому к восемнадцати годам я уже возглавлял один из боевых отрядов общины. Мне сулили большое будущее. Многие считали, что однажды я стану новым главой общины вместо отца, а лет через двадцать войду в состав совета старейшин.

А спустя два месяца, летом прошлого года, от вражеской пули погибла моя девушка Света. Мы с ней были вместе целый год и строили большие планы на будущее. Мне казалось плохой идеей брать ей в руки оружие, но мужчин не хватало, а женщины нашего клана тоже умели стрелять. Она вызвалась добровольно, и поначалу всё шло неплохо, но третий бой стал для неё роковым. Меня не было рядом в тот момент, я не защитил её.

Это породило во мне огромную ненависть к «шакалам», и я, казалось, только и делал, что искал мести. Эти сволочи принесли нам так много невзгод, что хотелось перебить их всех. Но не получалось. Понеся потери, они убирались обратно в пустыню, а потом возвращались с новыми силами.

Вот и сегодня ночью «шакалы» после некоторой паузы переправились на лодках на левый берег и захватили поселение. Бой обещал быть трудным

Когда Федя Кузнец выяснил, что происходит в прибрежном посёлке, мы проехали ещё немного и остановились возле берёзок. Дорога вела вниз по склону холма, к длинному зданию хлева. Ниже за кустами поблёскивала речка.

Старики рассказывали, что когда-то давно, ещё до Катаклизма, Ока была гораздо шире, а там, где сейчас раскинулись степи и пустыни, шумели леса и колосились поля. С трудом в это верилось. Севернее Москвы до сих пор было зелено, но кочевникам там места осталось. Все хорошие земли давно поделили меж собой князья и графы.

О Катаклизме знали все, но никто не знал, что это такое. Случился он в середине девятнадцатого века. Тогда обмелели многие реки и озёра, а некоторые и вовсе пересохли. Большая часть суши превратилась в пустыни и степи, среди которых были раскиданы зелёные оазисы.

Однако пустыни эти не были безжизненными. Они порождали опасных существ, ставших с тех пор для человечества неприятными соседями по планете. Всевозможные песчаные твари доставлял нам немало хлопот, но, как мне казалось, ни один монстр не причинил столько зла, сколько себеподобные. Хотя крупные нашествия инородных тварей безобидными никак нельзя было назвать.

Большие города вроде Москвы тоже находились в оазисах, но те, как я слышал, поддерживались искусственно с помощью водной магии. Вот только ни первый министр, ни аристократы не торопились озеленять земель больше, чем требовалось им самим. Это ведь денег стоит. Кому нужно тратиться на простых кочевников? А я, сколько себя помню, всегда мечтал увидеть вместо пустыни зелёные поля и леса. Да только кому не плевать на мои мечты?

Но было у Катаклизма и ещё одно последствие не менее серьёзное, чем иссушение планеты. У некоторых людей появились магические способности. Говорят, раньше не было такого, чтобы человек управлял огнём или водой или, к примеру, электричеством, как я, а сейчас это — весьма распространённое явление. Со временем одарённые выделились в отдельную касту, сплотились вокруг аристократических родов, которые взамен прежним государствам сколотили различные союзы и конфедерации и теперь владели всем миром.

Парни вылезли из кузовов. Поснимали очки и платки, защищавшие лицо от пыли и песка во время пути. На себя взвалили ранцы, автоматы и прочее оружие и снарягу. У двоих с собой были пулемёты, у одного — РПГ. Я созвал своих. Под моим началом находилось шестнадцать воинов пустыни, как мы себя называли, у Кузнеца — ещё двадцать пять бойцов. Он же и руководил операцией по праву старшего.

Стрельба раздавалась уже совсем близко, за длинным хлевом, со стороны прибрежного посёлка, который мы отсюда не видели. Пока выгружались, в той стороны хлопнули несколько мин, потом всё затихло. По тропе из низины бежали люди, таща двоих раненых к пикапам Кузнеца. Это были жители местной общины, пострадавшие во время нападения.

— Гром, как слышно? Приём, — снова вызвал меня Кузнец.

— Да-да, говори, — я держал рацию в руке и осматривался по сторонам.

— В общем, я связался с Санычем. Он знаешь где? Сразу за хлевом. Там пригорок такой, а дальше — спуск к посёлку. Он с ребятами на пригорке засел. Говорит, «шакалы» посёлок заняли. Давай дуй со своими к Санычу, а я поверху проеду вдоль берега. Блокирую их со стороны дороги. Как понял, приём?

— Ага. Понял. Мы — к Санычу, ваши — на дороге.

— Да, всё так. Давай, до связи.

Оставив трёх человек охранять машины, я с отрядом побежал по дороге к хлеву.

Вдруг — хлопок левее среди берёзок. Сердце ёкнуло. Мы все попадали на землю. Из-за деревьев поднялась сизая дымка.

У пары человек из моего отряда имелся зачаток дара, и они умели укреплять тело. Шальной осколок им был нестрашен. Мне — тоже. В меня однажды даже пуля угодила — прямиком под ключицу, но рана оказалась поверхностной и быстро зажила. Поговаривали, будто сильного одарённого не то что пуля — снаряд не берёт. Но для остальных любое попадание могло стать фатальным.

Вскочили, побежали дальше.

Страшнее всего было возле хлева. «Шакалы» били именно по нему, как по единственному ориентиру. В одном месте крыша и стена оказались раскурочены, вокруг валялись обломки досок и щепки. В воздухе постоянно раздавалось противное, холодящее душу шуршание, и то там, то здесь хлопали слабые взрывы.

Саныч пристроился на обратном склоне пригорка, защищающего отряд от прямого огня неприятеля. Неподалёку в траве и среди кустов залегли ещё пяток жителей, в том числе женщина со снайперской винтовкой. Она расположилась на вершине и наблюдала за поселением. Большинство же женщин и детей эвакуировались на другие стоянки подальше от сражения, а Саныч с небольшим отрядом человек в двадцать или около того сдерживал наступление противника.

— О, наконец-то молодёжь подоспела! — проговорил хрипловатым голосом Саныч, обернувшись к нам. — Чего так долго-то? Патроны принесли? У меня патроны заканчиваются. Скоро «шакалов» нечем будет кормить.

Саныч — старик невысокого роста, сухой и жилистый. Голову его закрывала широкополая шляпа, а в руках он держал АКМС с разложенным прикладом. Саныч не раз за свою жизнь бывал в переделках. В память об одной из стычек у него остался шрам на левой щеке. А ещё Саныч владел странным даром, и его кожа могла в буквальном смысле слова делаться деревянной. Такого хрен убьёшь.

— Да, принесли, — сказа я и велел одному из парней разгрузить ранец, забитый пачками с патронами.

Вдруг неподалёку один упали две мины. Все распластались на склоне. Левее затарахтели автоматы.

— А вы хрена ли здесь столпились? — выругался на нас Саныч. — Не видите, как кроют? Ща бухнется сюда, всем бошки поотрывает.

— Знаю. Как обстановка? — спросил я. Конечно, мне было страшно, как и всем. Но то ли мой дар, то ли привычка придавали мне спокойствия.

— Да вот, лежим. «Шакалы» дома заняли, а мы высунуться им не даём. Их, конечно, теперь фиг два выкуришь их оттуда, — Саныч крякнул с досадой. — Окопались же, падлы! Ещё и минами сыплют. Если подкрепление к ним подойдёт, нас тут сметут всех.

— Откуда бьют?

— Да из-за реки, поди. Откуда ещё-то?

Я сконцентрировался на своей духовной силе, чтобы максимально укрепить тело. Почувствовал необычайную лёгкость — так всегда бывало, когда активизировались потоки внутренней энергии.

Приминая пузом жёсткую растительность, щекочущую руки и лицо, я заполз на вершину пригорка. Саныч — за мной. Я приподнял голову. В низине у самого берега реки раскинулся посёлок — несколько хлипких дощатых лачуг, сараев и старых трейлеров. Между домами стояли пикапы и микроавтобусы. Тут круглогодично проживал пара десятков рыбаков. Пастухи же использовали селение в качестве временной стоянки. Теперь там обосновался враг.

Я долго вглядывался в постройки, но «шакалов» не замечал. Но вот из-за ближайшего трейлера выскочил человек, перебежал открытый участок и скрылась за домом. За ним проследовал ещё один.

— Ну что, много увидел? — ухмыльнулся лежавший рядом Саныч. — В домах засели. Хрен выкуришь, я же говорю. Нам бы самим миномёты, а то и пушку! Что с этими пукалками сделаем?

— Много их там?

— Кто ж их знает. Побольше, чем нас. Даже пулемётчик есть. Возле синего дома засел, — старик показал пальцем на хибару, что находилась на возвышенности.

Очередная мина рванула совсем близко, я прижал голову к земле:

— Я выкурю их. Только поближе надо подобраться.

— Уверен, что получится?

— Да. Только дома могут погореть.

— Ну и хер с ними. Не жалко, — угрюмо буркнул Саныч. — Тут всё равно житья теперь не будет нам. Придётся в другом месте стоянку обустраивать. Ты только с машинами поаккуратней.

— Это как получится, — сказал я. — Постараюсь, конечно.

Мы сползли вниз к своим. Половину отряда, в том числе Лизу, я отправил на левый фланг, на другой пригорок, где в берёзовой роще сидели несколько бойцов Саныча. Мины почему-то туда не падали. Одного из пулемётчиков и парня с гранатомётом послал занять позиции туда, где трава погуще и кустов побольше.

В это время в дальней стороне посёлка загрохотала стрельба. А в рации звучали переговоры Кузнеца со своими бойцами. Это они работали — прижали шакалов так, что те не могли высунуться.

— Кузнец, это Гром, — сказал я, достав рацию из кармана разгрузки. — Слышно меня? Что у вас? Кузнец, приём!

— Я слышу тебя, Гром. Тут жарко. Мы их долбим из всех стволов. А ты как?

— По нам немножечко мины хреначат, но в целом нормально. В общем, в посёлок не лезь. Там скоро гроза начнётся.

— А мы туда и не лезем. Покажи им кузькину мать. Только под пули не суйся.

— Ага, постараюсь. Ладно, я пошёл. Конец связи.

Трагедия затронула весь род Скуратовых. Ламсдорфы и Фридриксы сообща вырезали почти всех сильных одарённых, сделав род жалким и беспомощным, а затем обокрали его.

Два года прошло с тех пор, как начался незаконный передел собственности. Гибли князья и их ратники, рода терпели убытки, а корпорации приходили в упадок, доставаясь на разграбление тем, кто объявил себя новыми хозяевами Москвы. После пятидесяти лет спокойствия снова наступил период распрей. А государь императора и первый министр Долгоруков молча взирали на то, как аристократы режут друг друга, формально не принимая ни чью сторону, но фактически своим бездействием поддерживая тех, кто учинил произвол.

Два дня назад произошло ужасающее событие. Гавриил Скуратов, глава рода Скуратовых, был убит в собственном особняке в Сокольниках. Вместе с ним погибли жена, старший сын, младшая дочь и слуги. Уничтожить главную ветвь Скуратовых приказал лично Фердинанд Карлович по прозвищу Итальянец — глава рода Ламсдорфов. Он уже связался с исполнительным директором корпорации Скуратовых и заявил, что будет только хуже, если род продолжит упорствовать.

Это и стало поводом, чтобы оставшиеся члены рода собрались сегодня в особняке Владимира Скуратова — брата покойного главы. Владимир погиб ещё в прошлом году, а теперь, после смерти Гавриила, старшей в роду стала его супруга Юлия Сергеевна в девичестве Муравьёва. Более того, теперь она оказалась единственной взрослой представительницей главной ветви Скуратовых.

В большой комнате, расположившись в креслах рядом с камином, сидели Юлия Сергеевна и два её гостя. Дверь была плотно закрыта, чтобы слуги не услышали разговор. Сквозь широкое окно в помещение лился уютный солнечный свет, однако на душе у собравшихся настроение было пасмурное.

Павел Дмитриевич, двоюродный брат убиенного Гавриила Скуратова, занимающий должность исполнительного директора корпорации, был человеком дородным, имел двойной подбородок, а над маленькими глазами нависали широкие брови. В толстых пальцах Павел Дмитриевич держал не менее толстую сигару. Он курил, постоянно стряхивая пепел в малахитовую пепельницу, что стояла на круглом столике рядом с собой. Частота, с которой он это делал, выдавало волнение.

В другом кресле восседал двухметровый великан Вениамин Георгиевич — дальний родственник, который уже четырнадцать лет являлся главой службы безопасности корпорации «Альтаир». Он эмоций не выказывал. Его тяжёлая, апатичная физиономия выглядела спокойной и сосредоточенной.

Эти двое были надёжными людьми. Глава рода доверял им, как самому себе, и Юлия Сергеевна могла положиться только на них. Она и прежде, не смотря свой на довольно молодой возраст, активно участвовала в делах семьи, теперь же на её хрупкие женские плечи легло бремя главенства над почти уничтоженным родом.

Остальные присутствующие в этой междоусобице тоже потеряли родственников. Год назад Павел Дмитриевич потерял брата и отца, а у Вениамина Георгиевича убили племянника.

Поскольку глава рода и его единственный наследник умерли, львиная доля состояния должна была достаться дяде Павла Дмитриевича — Аркадию Аристарховичу. Тот был женат на княгине Хвостовой, а Хвостовы водили дружбу с баронами Ламсдорфами и участвовали во всех их грязных делах. Дядюшка уже сообщил племяннику, чтобы тот не рассчитывал на акции «Альтаира» и не совал нос, куда не просят, иначе прищемят. Это значило, что корпорация скоро окажется под властью вражеского рода.

Была лишь одна возможность не допустить этого, и именно её сейчас обсуждали за закрытыми дверями те, на ком пока ещё держались остатки род Скуратовых. Речь шла о семейной тайне, в которую был посвящён узкий круг лиц.

Мало кто знал, что у Гавриила был не один сын, а два. Восемнадцать лет назад в семье главы рода появились братья-близнецы. Одного он оставил дома, другого отдал кочевникам, с которыми Скуратовы тогда вели дела.

Юлии Сергеевне казалось бесчеловечным так поступить с родным, законнорожденным сыном, но у главы рода имелись собственные соображения. Появление близнецов могло создать трудности с наследованием. Придётся либо делить корпорацию поровну между двумя отпрысками, что навредит делу, либо отдать всё одному, обидев другого, что породит конфликт внутри семьи. Гавриил не желал таких проблем и потому избавился от одного из близнецов. Однако отцовское сердце не позволило убить мальчика.

Но обстоятельства изменились. Никто и подумать мог в те спокойные дни, что начнётся такое безобразие. А может быть, наоборот, Гавриил подготовил запасной вариант на случай гипотетической гибели сына. Так или иначе, брата убитого наследника требовалось вернуть — на этом настаивал Павел Дмитриевич. В этом случае корпорация достанется близнецу. До двадцати одного года парень будет находиться под полным контролем родни, пока не получит право управлять имуществом напрямую. Но и тогда ничто не мешает держать его в узде.

— Мы должны это сделать, — Павел Дмитриевич положил сигару на пепельницу и поправил воротник рубашки, словно тот был ему тесен. — Иначе корпорация достанется Хвостовым, а мы лишимся всего. Этот парень, если он ещё жив — наша единственная надежда.

Юлия задумчиво покачала головой:

— Даже не знаю, что сказать. Юноша восемнадцать лет прожил среди кочевников. Он — дикарь, простолюдин. А вы предлагаете отдать ему корпорацию. Разве можно такое допустить?

— По крови он — князь. Вы, Юлия Сергеевна, слишком пессимистично настроены. Следующие три года управлять компанией будем мы. А его воспитаем и подготовим к взрослой жизни, да так, чтобы он без нашего дозволения шагу шагнуть не смел. Вы правы, он дикарь. Он ничего не знает и не умеет. Он будет вечно чувствовать себя обязанным нам.

— А мне, признаться, не по себе от этого. Разве можно ребёнка, выросшего в волчьей стае, научить человеческим обычаям?

— Будем верить в лучшее. Вряд ли человек с таким прошлым заинтересуется управление компанией. А мы не будем настаивать. Пусть мальчик развлекается, а род позаботится обо всех важных вопросах.

— Да и потом, — Юлия Сергеевна продолжала говорить, словно размышляя сама с собой. — Его же просто-напросто убьют — так же, как убили Гавриила Александровича. Что им помешает? Итальянец перешёл все границы, теперь его никто не остановит.

— Так увезите его на Урал, к своей родне, — пробасил Вениамин Георгиевич. — Там Ламсдорфы вас не достанут. И возьмите над ним опеку.

Юлия скептически посмотрела на главу службу безопасности:

— Допустим, я его увезу на Урал. Допустим, Итальянец действительно не посмеет сунуть к нам свои грязные лапы. Но что произойдёт здесь? Какая разница, кто станет наследником, когда враги заберут всё силой? Они захватили одно наше предприятие, захватят и другие. Как мы их остановим? Никак! — Юлия Сергеевна сделала драматичный жест рукой. События, случившиеся в последнее время, её невероятно расстраивали, особенно безвыходная ситуация, в которой оказался род.

Снова приходилось принимать непростое решение — уже в который раз за последние два года. Юлия Сергеевна прежде не думала, что столкнётся с чем-то подобным. Она родилась в одном из богатейших уральских кланов — роду князей Муравьёвых, а точнее, в их московской ветви. Отец владел крупной транспортной компании, и Юлия не знал ни нужды, ни горестей. Детство и юность она, как и многие девочки из дворянских семей, провела в окружении строгих воспитателей, преподавателей и надзирателей в элитном женском лицее.

В двадцать два года после окончания университета её выдали за человека, что был на восемь лет старше её, с которым она и прожила девять лет в браке, два года назад тот погиб у неё на руках, превратившись в кусок обугленного мяса. Смерть супруга и последующий месяц, проведённый в плену, пока родственники не заплатили выкуп, стали для Юлии тяжёлым ударом судьбы.

Но её это не сломало. Скорее, наоборот, заставило измениться, стать сильнее. Такова была жизнь — жестокая и несправедливая, полная невзгод и тягот. Выросшей в тепличных условиях молодой аристократке было трудно это принять, но она смогла.

Юлии пришлось взять на себя ответственность за дела семьи, а потом — участвовать в управлении родовой компанией. Она отослала своего шестилетнего сына в Екатеринбург, но сама наотрез отказалась уезжать из Москвы, несмотря на уговоры отца и понимание того простого факта, что сама может закончить так же, как и её супруг.

— Не позволим, — спокойный голос Вениамина Георгиевич выражал решимость, от которой становилось спокойнее. — Скуратовы без боя не сдадутся.

— У нас половину рода уже вырезали, — напомнила Юлия Сергеевна. — После каждой схватки с Ламсдорфами нас становилось всё меньше и меньше. Те, кто остались в живых, жаждут отмщения, но у нас нет сил. Просто нет сил что-то изменить.

— Погодите, Юлия Сергеевна, давайте не будем впадать в уныние, — мягко проговорил Павел, Дмитриевич. — Я понимаю ваши тревоги, но мы пока ещё в состоянии бороться. Близнец поможет нам. Даже если представить, что Ламсдорфы силой заберут «Альтаир», у нас останется законный наследник. Понимаете? По бумагам именно он будет настоящим владельцем компании. А это значит, однажды мы сможем вернуть своё. Долгоруков не вечно будет сидеть на своём посту. До выборов осталось менее двух лет, а многим дворянам не нравится, что сейчас творится. Его не переизберут на второй срок.

— Я бы не слишком на это рассчитывал, — произнёс Вениамин Георгиевич. — Надеяться мы можем сейчас только на себя.

— Без сомнения! Я просто хочу сказать, что близнец — единственный наш шанс. Понимаете? Единственный! Хуже ведь не будет. Если ситуация изменится, как мы потом друг другу в глаза посмотрим, зная, что могли спасти род и не сделали этого?

В глубине души Юлия и сама это понимала, но ей претило, что какой-то неотёсанный свинопас станет главой рода, а ей и другим членам семьи придётся крутиться-вертеться вокруг него, учить уму-разуму, всю жизнь подтирать за ним задницу. Да и кто знает, что парню взбредёт в голову, когда ему стукнет двадцать один год? Что если он пошлёт заботливую родню куда подальше и промотает всё состояние? Каково будет наблюдать за тем, как дорвавшийся до денег дикарь, опьянев от безнаказанности, разрушит всё, что строилось поколениями? Его истинное происхождение мало утешало. Как воспитанного стаей волков ребёнка невозможно научить человеческой речи, так невозможно сделать настоящим аристократом человека, выросшего среди грязных кочевников.

— Он вырастет и промотает наследство, — проговорила Юлия Сергеевна.

— Мы не допустим этого, — решительно заявил Вениамин Георгиевич.

— Как?

— Есть разные способы.

Юлия покачала головой:

— Риск. Очень большой риск. Есть много подводных камней, но… не знаю даже.

— Но у нас нет другого выхода, — повторил Павел Дмитриевич. — Мы вынуждены выбирать меньшее из зол.

Воцарилось молчание.

— Ладно, так и быть, — согласилась Юлия Сергеевна. — Завтра же я поеду к кочевому племени. Но давайте условимся. Если близнец выйдет из-под контроля, будут приняты меры.

— Меры? — Павел Дмитриевич потёр складку подбородка. — Понимаю, о чём вы… Да, конечно, меры будет приняты.

Юлия осмотрела собравшихся решительным взглядом:

— Мы должны определить здесь и сейчас, в какие шаги будут уместны в каких обстоятельствах. Мы должны чётко понимать, на что идём, и готовиться к любому исходу. Если наследник пойдёт против рода… Господа, это очень серьёзно.

— Тогда он исчезнет, — озвучил Вениамин Георгиевич то, что Юлия Сергеевна не решилась озвучить. — Навсегда.

Мы с Васей подобрались довольно близко к посёлку. Нас долгое время не замечали, а потом открыли огонь. Мы залегли возле старой развесистой берёзы. Пули резали ветки и колупали кору. А я и Вася уткнулись мордами в землю. Трава высокая — не увидят. Домики находились чуть ниже, возле самой воды, а между нами и противником росли ещё несколько берёз, мешая обзору, как его, так и нашему.

Левее нас звучала автоматная перекличка. Обстановка становилась жарче с каждой минутой. Первая группа вместе с Лизой находилась где-то там. Но за сестру я почти не волновался. Она умела воевать. Только вот Света тоже умела. Однако случайная пуля остановила сердце моей возлюбленной. Я не хотел больше терять родных.

Рация не смолкала. Кто-то из отряда Кузнеца сообщал о раненых.

— Женя, это Гром, — примостившись в траве у берёзы, я вызвал по рации гранатомётчика. — Женя как слышишь?

— Да, Гром, слышу. Приём.

— Где ты?

— На позиции, где ты и сказал.

— Хорошо. Шарахни по «шакалам», как высунутся. Приём.

— Понял тебя.

Спустя минуту что-то бахнуло в посёлке. Со стороны хлева беспокойно затараторили автоматы. Солидно застучал пулемёт. Ему ответил другой.

— Слушай сюда, Дым, — я посмотрел на Васю. — Ползи, короче, туда дальше, — я показал рукой направление. — Там заляг и постреляй по ним. Мне нужно видеть, где «шакалы» засели. Справишься?

— Сделаю, не волнуйся.

Держа одной рукой ремень «Калаша», Вася пополз по траве к зарослям орешника, что зеленели метрах в двухстах слева от нас. Когда добрался, дал несколько очередей по посёлку. Я приподнялся и стал внимательно наблюдать. Моё тело было укреплено и наэлектризовано. Потрескивали разряды, и я опасался, что вокруг меня может загореться трава. Накопленную силу требовалось срочно высвободить.

Враг моментально дал о себе знать. Работали три автомата. Двоих противников я разглядел: они сидели в хибаре на краю посёлка, третьего — никак не мог найти.

Тех двоих я мог попытаться достать. Уничтожу их и зайду на окраину, там будет проще. Главное, чтобы молния не отклонилась в какое-нибудь препятствие на пути.

Встав на колено, я положил на землю «Калаш», сосредоточил в руках силу и направил обе раскрытые ладони в сторону хибары, где засел «шакал» с автоматом. Раздались грохот, похожий на гром. Засверкали слепящие вспышки. Электрические разряды появлялись между моих ладоней и били по посёлку.

Первая молния расщепила осину рядом с домом, где засел враг, и та загорелась. Полыхнули трава и кусты на её пути. Вторая попала в сарай, третья ушла в землю, и лишь четвёртая пробила стенку хибары, в окне которой работал автомат. Тот заткнулся, и я направил молнии в другую точку — туда, где рядом с сараем затаился ещё один «шакал».

Пальба прекратилась. Даже когда Вася снова привлёк к себе внимание, на его выстрелы никто не ответил. Однако в посёлке до сих пор шёл бой. На других направлениях враг продолжал обороняться. Селение сильно растянулось вдоль реки, часть его я даже не видел, и о том, что там творится, знал только благодаря непрекращающимся переговорам в рации. Парни пытались подавить врага огнём, но идти на штурм пока не рисковали.

Между постройками прошмыгнуло три человека. Кажется, отступали.

«Хренушки! — подумал я. — Не уйдёте, сволочи!»

Я сосредоточил энергию так, чтобы создать точку силы над посёлком. Это была вторая моя способность. На высоте примерно в десять метров над землёй, на максимально возможном для меня расстоянии, воздух наэлектризовался. Я мысленно направил туда импульс. Сверкнула молния и ударилась в землю. Послал ещё импульс, затем ещё и ещё — разряды лупить по значительной площади, расходясь конусом от точки силы. Я старался направить их туда, где видел противника, но точность оставляла желать лучшего.

Крыши домов загорались, разлеталось в разные стороны доски от ударов молний. Ох и попадёт же мне от старших! Но ведь Саныч сам сказал: не жалко. Тогда хрена ли? Отстроить дощатый домик — дело максимум пары недель. А сейчас главное, не упустить «шакалов». С ними у меня были особые счёты.

— Дым! — крикнул я. — Давай, вперёд!

Я махнул рукой, показывая направление. Хотел, чтобы Вася под прикрытием молний добрался до окраины посёлка. В такую «погоду» противник побоится нос от земли оторвать.

Вася, пригнувшись, побежал к домам. Я прекратил электрический шторм и тоже помчался сквозь заросли к ближайшему строению. Силы истощались, надо было поберечь их. Вася беспрепятственно добрался до вагончика на колёсах, я — до сарая, тонущего в высокой траве. Он горел, как и несколько других построек. Дым щипал глаза. Серое облако гари заволокло поле зрения. Я натянул на голову противопыльные очки — стало легче.

Нос мой уловил запах жжёного мяса. Поблизости лежал обугленный труп в нелепой позе. Его поднятая рука застыла со скрюченными чёрными пальцами, словно пыталась ухватиться за что-то. На мёртвом теле до сих пор плясали огоньки, пожирая обрывки одежды.

На моих губах появилась торжествующая усмешка. Одного «шакала» достал-таки. Вот бы и других пожарить. Да ушли, наверное.

Вася по кому-то стрелял короткими очередями, я же в поисках противника всматривался в серую пелену, но кроме горящего трейлера впереди, не видел ничего.

Тогда я переместился к дощатому домику. Возле него примостился чудом уцелевший микроавтобус. Отсюда была видна главная «улица» посёлка — грунтовая колея, вдоль которой толпились хлипкие дощатые строения и прицепы. Горели дом на колёсах и внедорожник. За машины мне точно попадёт. Этот ржавый хлам всё-таки денег стоит, пусть и небольших.

А вот что порадовало — так это почерневшее тело рядом с пылающей машиной. Скорее всего, в доме, стену которого проломила молния, зажарило ещё одного. Оттуда, кажется, никто не выбегал. Значит, три «шакала» ликвидированы — неплохой результат.

— Парни, они отходят, — раздался голос Кузнеца в рации. — Вдоль берега бегут, вдоль берега!

— У нас трое сдаются, — тут же отрапортовал кто-то. — Это Филин говорит. Трое у нас. Что с ними делать?

— В плен берите. Не стреляйте. Пленных не убивать.

Пленных не убивать — это понятно. За них можно выкуп затребовать. Жаль, что их взял человек Кузнеца, а не я. Его отряду вся выручка и достанется.

Я достал рацию и нажал кнопку:

— Это Гром. Внимание всем! Я и Дым в посёлке. В западной части. Троих поджарили. Проверяем дома. Конец связи.

Убедившись, что «шакалов» поблизости нет, я перебежал через дорогу и добрался до вкопанного в землю трейлера. Впереди возле реки два вооружённых человека в полувоенной форме и защитных очках тащили лодку к берегу. Хотели удрать.

Один обернулся и, заметив меня, скинул с плеча «Калаш» и дал длинную очередь. Я шлёпнулся на пузо. Пули засвистели над головой, зацокали о стальной корпус вагончика. Рядом что-то невидимое ударило в землю. Это не походило на снаряд. Скорее всего, против меня попытались применить какую-то магию.

Проклиная про себя этих ублюдков, я стал отползать. Что-то ударило по вагончику, смяв стенку. Я спрятался за ним и вновь сосредоточил силу в руках. Высунулся, вытянул вперёд руки. Молнии засверкали над речной гладью и сразу подпалили прибрежные кусты и лодку. Одна угодила в «шакала». Тот вспыхнул факелом и завалился в воду.

Второй куда-то пропал.

Я опять достал рацию:

— Всем внимание! Говорит Гром. Ещё один «шакал» сдох. Один, вероятно, движется вдоль реки, будьте внимательны. Кузнец, кажется, в твою сторону идёт. Егор, как дела? — спросил я у парня, что возглавлял вторую группу.

— У нас хреново, — ответил парень, перекрикивая близкую стрельбу. — Нас атаковали. Мы отогнали их. Но есть жертвы. Лиза ранена. Как слышно?

— Что? — воскликнул я. — Ранена? Сильно?

— Ерунда, в ногу попало. Бегун пулю в живот словил. У него дела хуже. И Крюк убит. Кажись, магией шарахнуло. Воздух или что-то в этом роде. Тут одарённые есть. Будь осторожнее.

— Ясен пень, есть. Уносите раненых. Быстрее только давайте! — отпустив кнопу, я выругался: — Вот дерьмо!

Радость от убийства четырёх «шакалов» резко сменилась угрюмым настроением из-за тревоги за Лизу. Казалось бы, ранение в ногу — пустяки. Но если артерию перебить, то человек быстро умрёт от потери крови. Я видел уже однажды такое. А теперь надеялся, что сестре быстро перевяжут рану и доставят в посёлок. А там наш лекарь её быстро выучит. У него ведь тоже имелись зачатки магического дара.

Из прибрежной хибары правее меня вышел человек в военных штанах, разгрузке, но без оружия. Он поднял руки, а я наставил на него автомат.

— Не стреляй, не стреляй, я сдаюсь! — закричал он.

— Не двигайся! — приказал я.

В голове мигом промчались мысли о том, что надо взять ублюдка в плен, а потом получить за него выкуп. И в то же время меня жгла злость. Только что одного из наших грохнули, Лиза ранена, и всё — из-за этих скотов. А мы их жалеть ещё будем!

— Я сдаюсь, парень, я безоружен, — повторил мужик.

И вдруг я как будто заметил некое подозрительное движение рукой пленника. Среди «шакалов» точно был одарённый. Вдруг это он? Убьёт же, падла!

Мой палец, казалось, дёрнулся сам собой. Несколько выстрелов — мужик завалился у порога дома. Пятый «шакал» за сегодня. Хорошая охота. Жаль только, выкуп не получу.

Отряд Кузнеца устранил ещё пятерых, столько же взял в плен. Сегодня противник потерял много своих, и это должно было отбить у него желание лезть к нам в ближайшее время.

Не встречая сопротивление, мой отряд зашёл в посёлок двумя группами. Противника здесь не было, только погорело много чего. Мои молнии спалили десяток построек и несколько машин. Точечно я бить не умел, под раздачу попадало всё, что оказывалось на пути. А научить меня контролировать свою магию, понятное дело, никто не мог. Это в городах одарённых тренировали мастера за большие деньги, у нас все были самоучками.

Я думал, что Саныч разозлится, увидев, во что превратился посёлок, но он только рукой махнул, глядя на разрушения:

— Ну и Бог с ним. Главное, врага прогнали. А дома и отстроить можно. Машины жалко, да… Ну ничего, невелика потеря. Силища у тебя, конечно, Гром, великая. Сколько вижу, всё диву даюсь, как в тебе такой дар пробудился.

— Надо реку переходить и отгонять «шакалов» километров на десять хотя бы, — сказал я. — Иначе так и будут лезть или обстреливать из миномётов. Мы с ними заколебёмся.

— Надо, — согласился старик. — Да только там нас валить будут. По реке оборону держать удобнее, а там уже мы не хозяева.

Миномёты затихли. Противник больше не давал о себе знать, однако все прекрасно понимали, что «Пустынные волки» не оставят попыток отбить у нас территории на этом берегу. Они не остановятся. Пройдёт пара недель или месяц, и «шакалы» придут снова. У них — миномёты, у них — одарённые, причём достаточно способные. Видать, им помогает кто-то. Возможно, им тоже какой-то княжеский род покровительствует. А если так — дела плохи.

Мы с парнями вернулись в лагерь после полудня. Наша община расположилась возле заброшенного посёлка в двадцати километрах от Серпухова. Трейлеры, пикапы, микроавтобусы и прочая техника кучковались в оазисе на берегу небольшого озера. А рядом в поле пасся табун лошадей.

Первым делом я побежал в трейлер, где жил лекарь Борис — здоровенный, усатый мужик, больше похожий скорее на мясника, нежели на целителя. Меня волновало самочувствие Лизы. Её быстро увезли на машине, мы с ней даже не виделись после боя.

Возле трейлера под брезентовым навесом на земле расположились несколько раненых. У операционного стола, на котором лежал парень из моего отряда, возился Борис, перевязывая бедолаге живот. Заляпанный кровью фартук делал врача ещё больше похожим на мясника, и я бы волновался за судьбу пациента, если бы не видел собственными глазами, какие чудеса творит наш лекарь.

Я с тревогой окинул взглядом раненых, но сестры среди них не обнаружил. Борис поднял на меня взгляд.

— А, Гром, здорова. Сестру ищешь?

— Да. Что с ней? Где она?

— Домой пошла.

— Как? Уже? Она же ранена.

— Да там царапина. Я обработал, дал костыль и отравил отдыхать.

Я вздохнул с облегчением. Худшие мои опасения не подтвердились. Сегодня я не потерял близких мне людей. Крюк, правда, погиб. Жаль его, как и его родителей. У него в семье из трёх сыновей в живых остался лишь один, остальных убили поганые «шакалы».

Заглянув в трейлер, где жили сёстры, я обнаружил Лизу. Она с кислой миной лежала на кровати. Левая штанина цвета хаки была закатана выше колена. На перебинтованной голени расплывалось кровавое пятно.

— Явился, герой? — усмехнулась Лиза. — А меня вот, задело. Чёртовы «шакалы»! Я даже не заметила. Как же нога болит, зараза! Теперь валяться тут не пойми сколько. Вот же скоты!

Я и сел на край кровати:

— Ты молодец. Рад, что ты жива.

— Да куда я денусь? Когда я под пули подставлялась? Хватит обо мне постоянно печься. Не маленькая. А ты, слышала, весь посёлок спалил вместе с машинами. Попадёт тебе от отца.

— Зато завалил пятерых «шакалов». Один из них был одарённым.

— Правда, что ли?

— А ты не знала? Среди напавших был воздушник. И я его прикончил.

— Всё равно влетит, — ехидно проговорила Лиза.

— Да Саныч не в обиде. Говорит, ерунда.

— Посмотрим-посмотрим. У тебя дар, конечно, сильный, но ты такой неосторожный. Хотя бы научился его применять как следует. А то постоянно после тебя что-нибудь сгорает.

Лиза тайно завидовала моему дару. Она и сама была бы не прочь жечь врагов молниями, но магией никакой не владела, как и остальные члены нашей семьи.

Я вышел из трейлера и столкнулся с мамой. Та стояла, подбоченившись, и с укором глядела на меня. Она была уже немолода. На сухом, обветренном лице прорезались морщины.

По городским меркам сорок лет — возраст небольшой, но нас суровая скитальческая жизнь не щадила, и к пятидесяти многие выглядели стариками, а некоторые покидали наш бренный мир. В юности, насколько мне было известно, матери и самой случалось не раз попадать в перестрелки с враждебными кланами. Она не понаслышке знала, что такое война. А сейчас занималась домашним хозяйством, но уверяла, что готова снова взять в руки оружие, если понадобится.

— Ну что, вернулись? — проговорила она. — Наконец-то. Долго возились с дюжиной недоумков. А ты чего за сестрой не следишь, а?

Я вздохнул:

— Ну мам! Я же ей не нянька. Она пошла сражаться добровольно. Не хочешь, чтобы Лиза рисковала жизнью, так не отпускай её. А я там тоже воюю и не могу за каждым присматривать. Да и вообще, она легко отделалась. Крюка сегодня убили.

— Вот же… чёрт, — нахмурилась мама. — Поганые «шакалы»! Бедная Тамара. Потерять второго сына за год… Слава богу, вы все трое живы. Значит, Всевышний сегодня благоволил нам. Тебя, кстати, отец зовёт. Он очень недоволен. Что ты там натворил?

— Всего лишь подпалил пару-тройку хибар. А как Слава? Вернулся?

— Да, брат твой с отрядом ещё полчаса назад приехали. Всё у них в порядке. Говорят, на переправе «шакалов» не было. Только зря бензин жгли.

— Ну и отлично.

— Ладно, поговоришь с отцом — и обедать иди. Я уже сварила.

Вскоре я стоял в длинной армейской палатке с небольшими окошками, а напротив меня за столом сидел отец — грузный мужчина с суровым, загорелым лицом, испещрённым шрамами и поросшим жёсткой бородкой. Обычно его называли Сергеичем, хотя было у него и другое прозвище — Вепрь. Этот человек до сих пор выглядел весьма свирепо и наводил страх на подчинённых. Но потому он и стал главой общины. Несмотря на свой грозный нрав, он умел прощать ошибки, а вот негодяям спуска никогда не давал. Он бы и сейчас продолжал сражаться, да только вместо ноги у него уже пять лет была деревянная колодка ниже колена. С такой не повоюешь.

Отец потребовал от меня отчёт, словно от подчинённого, а не от сына, и я рассказал, как прошла операция.

— Понятно, — отец кивнул. — То, что убил пятерых кочевников — молодец, хвалю. Надеюсь, теперь они долго к нам не сунутся. А вот что поселение сжёг — это плохо. Саныч говорит, много машин пострадало.

— Да, сожалею, — сказал я. — Но ты же знаешь, иначе не получается. Мы же воевали не в чистом поле…

— Знаю. Но ведь это имущество наших братьев, добытое ими в поте лица. А ты по неосторожности нанёс их общине большой ущерб.

— Понимаю.

— А раз понимаешь, будешь возмещать. Завтра же поедешь помогать отстраивать дома. И своих парней возьми с собой.

— А они-то чем провинились?

— Они — ничем. Но мы должны помогать тем, кто попал в беду, особенно по нашей вине. Если хочешь однажды занять моё место, одной силы для этого мало. Ответственность — вот что важно для настоящего лидера.

— Да, отец.

Я понимал, что взаимовыручка — основа нашего выживания. Однако мне совсем не хотелось ближайшие пару недель заниматься плотницкими работами. Моим парням тоже такое не понравится. Но раз отец сказал, его слово — закон. Выбора у нас не было. Возможно, он видел в этом некую справедливость, хотя, как по мне, вина лежала целиком и полностью на «шакалах». Только вот их к ответственности не привлечёшь.

— Тогда отдыхай, а завтра утром поедешь, — подытожил отец.

Вначале я с превеликим аппетитом съел стряпню, что мать наготовила, а в процессе пообщавшись со старшим братом, который вместе со второй группой сегодня ездил к переправе. Затем сообщил парням из своего отряда наши планы на предстоящие недели. Особой радости перспектива переквалифицироваться в строители не вызвала, но меня никто не посмел в этом обвинить. Все знали, что если бы не я, мы понесли бы куда больше потерь.

Лишь после этого я вернулся в свою палатку, что стояла недалеко от трейлера сестёр, и улёгся на раскладную кровать. Рюкзак и штурмовая винтовка лежали в углу вместе с кипой потёртых книг, шахматной доской, фотоаппаратом и прочим барахлом, купленным в городе.

Солнце уже опускалось к горизонту. Ноздри щекотал запах готовящейся у соседей пищи. До ушей доносились лай собак, ржание лошадей, крики ребятни, голоса взрослых. Недалеко урчал бензиновый генератор. Жизнь продолжалась. Сегодня мы одержали славную победу, а значит, ближайшие дни в качестве награды нас ждут покой и мирный быт. А мне предстояло, вместо того, чтобы заниматься табуном, ехать чинить времянки рыбаков. Ну и пусть. Где наша не пропадала? Отец прав: своим надо помогать.

— Вставай, Андрей, отец зовёт, — меня разбудил резкий голос матери, заглянувшей в палатку.

Я поднялся и сел на раскладушку. Как всегда, на следующее утро после активного применения дара, голова казалась чугунной. Натянув военные штаны с карманами по бокам и грязную безрукавную майку, я выбрался из трейлера под лучи утреннего солнца.

— А что ему надо? — спросил я.

— К тебе приехали, — недовольно проворчала мать.

— В смысле? Кто? Кому я понадобился? — мозг ещё не до конца проснулся и с трудом соображал. Неужто Саныч решил лично заскочить, чтобы подвезти строительную бригаду?

— Пойди, и сам узнаешь. А мне некогда. Кур кормить надо, — мать развернулась и зашагала к нашему птичнику.

Озадаченный её странным поведением, я отправился к отцу.

Рядом с длинной палаткой защитного цвета стоял матово-чёрный внедорожник с угловатыми линиями корпуса. Машина сильно запылилась, но всё равно было видно, что авто новое и к тому же не из дешёвых. Наши на таких не ездят — только городские.

Я вошёл. Отец сидел за своим столом, а по другую сторону расположилась довольно молодая женщина. Её одежда состояла из чёрного брючного костюма с приталенным пиджаком и ярко-синей рубашки, ворот которой был расстёгнут. Симпатичное, овальное лицо с неброским макияжем и длинными, подведённым ресницами выглядело крайне надменным. Шелковистые каштановые волосы едва доставали до плеч. Я таких гостей ещё ни разу не видел в нашем лагере. Осанка, выражение лица — всё выдавало в даме какую-то важную особу. Но кто она такая? И зачем я ей понадобился?

Гостья повернула в мою сторону голову и окинула оценивающим взглядом, словно товар на рынке.

— Андрей, здравствуй, — проговорила она холодным тоном.

— Здравствуйте, — я вопросительно посмотрел на отца.

Тот встал со стула:

— Андрей, знакомься. Княгиня Юлия Сергеевна Скуратова. Ваше сиятельство, это Андрей. Как вы и просили.

— Рада знакомству, Андрей. Поговорим? Наедине.

Мы прогуливались вдоль пруда. Осины, росшие на берегу, создавали приятную тень. Солнце забралось на небесный свод и прожаривало лучами сухую землю. Как всегда, в конце мая начиналась несусветная жара, которая продлится до сентября.

Аристократка медленно и важно шагала рядом. Она рассказывала мне историю, которая мне казалась каким-то бредом. Вот только если бы всё это не было правдой, столь важная персона не примчалась бы в нашу глушь. К тому же слова Скуратовой подтверждали слухи о моём происхождении.

По её словам, я родился в семье Гавриила Скуратова — главы крупного княжеского рода, владевшего огромной корпорацией, и являлся одним из близнецов, которого в младенчестве отдали на воспитание в кочевой клан. А буквально три дня назад моих отца и брата убили враги, и я остался единственным наследником. Мне предстояло вернуться в семью.

Юлия Сергеевна являлась женой брата моего отца и приходилась мне тётей. Её муж тоже погиб — два года назад от рук тех же людей, что убили Гавриила. Последние два года Скуратовы враждовали с другим могущественным родом и несли ощутимые потери.

Князей я видел лишь на фотографиях в газете, да по телевизору. Казалось, что это какие-то сверхлюди, ни капли не похожие на нас — если только внешне. Среди кочевников ходили разные сказочные (а возможно, и не очень) истории об их силе и могуществе. И в то же время кочевники презирали их, как и любую власть за пределами своих кланов. Такая двойственность восприятия была присуща и мне.

Но сейчас рядом шла самая настоящая, чистокровная княгиня, а я не чувствовал ни малейшего трепета. Такая же баба, как и все, только накрасилась, причесалась и дорогой костюм напялила. Была она, конечно, не столь загорелая, как мы — люди, проводящие всю жизнь на открытом воздухе. Её кожа выглядела белой и гладкой. Но в целом — ничего особенного.

— Ты нужен семье, — подытожила «тётя Юля», как я её сразу же окрестил про себя. — Тебе предстоит вернуться в род и занять место, принадлежащее тебе по праву.

— Говоришь, меня сюда в младенчестве отправили? — я перешёл на ты, как привык, и тётушка возражать не стала. Без особых усилий я почувствовал себя на равных с этой женщиной. Я ведь был не просто равным, а главным у них, как бы это абсурдно не звучало.

— Именно. Отец отправил тебя сюда, как того требовал обычай.

— То есть меня просто выкинули, а теперь, когда я понадобился вам, зовёте обратно? — несмотря на пространные речи княгини, суть я уловил сразу.

— Тогда это было необходимо. А сейчас необходимо, чтобы ты занял место наследника.

Меня раздражали такие обтекаемые формулировки. В политике это называлось дипломатией. Как я понял в своё время, дипломатия — это когда тебя посылают на три буквы, но делают в такой форме, чтобы было неловко дать в рыло. Вот и тётя Юля говорила примерно так же. Но суть от этого не менялась: Скуратовы вышвырнули меня на помойку жизни, причём сделал это не кто-нибудь, а родной отец, и если бы моих батю и братца-близнеца не завалили, обо мне никто никогда и не вспомнил бы.

— Ну вы вообще молодцы, — сказал я с сарказмом. — Даже у нас не принято так поступать со своими детьми, как у вас, благородных.

— Я понимаю твои чувства, Андрей, — проговорила тётя Юля в свойственной ей деловой манере. — Никто не хотел, чтобы ты оказался здесь. Твоя матушка и другие родственники — все были против. Но отец решил так, а он был главой рода. Нам не оставалось ничего иного, кроме как сохранить тайну. Теперь твоего отца нет в живых, и ты можешь воссоединиться с родом, кровь которого течёт в твоих жилах.

Мне до сих пор казалась странной вся эта история, и я бы не поверил в неё, если бы Скуратова не вела себя со мной, как с равным. Аристократы перед каким-то кочевником уж точно не станут унижаться. Значит, её слова были правдивы.

— Значит, я должен ехать с вами, — уточнил я. — В Москву?

— Да, тебе придётся поехать со мной. Мы немедленно отправимся в город. Можешь даже не собирать вещи, они не понадобятся. Там, куда мы направимся, есть всё необходимое.

— А как же… моя семья?

— Кажется, ты не понял, о чём я веду речь, — в голосе тёти Юли послышалось раздражение. — Мы — твоя семья. По крови ты — князь Скуратов.

Слова княгини меня покоробили.

— Моя семья меня вырастила и воспитала, — заявил я. — Моя семья не выбрасывала меня, как мусор. Сейчас моим близким и моему клану грозит опасность. Мы войну, вообще-то, ведём уже второй год. И пока проблема с «шакалами» не решится, я никуда не поеду.

Сколь бы ни было заманчиво предложение тёти Юли, но я считал себя просто-напросто не вправе бросать своих — тех, кто меня взрастил и воспитал, тех, кто научил всему, что я знал, тех, кто стал мне роднёй не по крови, но по своей сути. Я был в долгу перед ними, особенно сейчас, когда идёт жестокое противостояние с враждебным кланом, когда моя сила может сберечь их от гибели или изгнания.

— Боюсь, это не самое рационально решение, — возразила тётя Юля. — Ты получишь огромное наследство и тогда сможешь сделать для этих людей гораздо больше, чем сейчас. Подумай над этим.

— Нет времени. Мы уже полтора года воюем, и почти каждый месяц случаются стычки с южными кланами. Мы постоянно теряем людей. Вчера погибли двое из нашей общины и несколько жителей из прибрежного поселения. Ещё трое погибли в прошлом месяце. У нас каждый человек на счету.

— Кто на вас нападает?

— «Шакалы». Клан «Пустынные волки». В январе прошлого года они подошли к Оке, с тех пор нам нет покоя. Они нас из миномётов обстреливают, на стоянки нападают… Ты говоришь, мой отец был главой рода?

— Да, он возглавлял род и родовую корпорацию.

— Вот и отлично! Пусть сюда приедут люди из моего рода и защищают эту землю. И оружие пусть привезут. Нам нужны миномёты, гранатомёты и боеприпасы. Стрелковое оружие тоже нужно. У нас старьё одно. Если всё это будет, я поеду в Москву.

Мои слова привели тётю Юлю в замешательство. Она ответила не сразу. Вначале долго думала, а потом произнесла:

— Хорошо. Мы сделаем всё, что в наших силах, но учти, твой род тоже испытывает трудности. Наша ситуация в чём-то похожа на ту, в которой находится это племя. Идёт война с чужими родами. Скуратовы и те, кто им служил, гибнут регулярно.

— И тем не менее вы богаче нас. И пока мы не прогоним «шакалов», я останусь здесь.

— Нет, — отрезала Юлия, и голос её стал властным и строгим. — Об этом и речи быть не может. Ты разве не слышал моих слов? Твои родители и брат убиты. Как думаешь, что сделают с тобой наши враги, когда узнают, где ты находишься?

— Я слышал всё прекрасно. Не кипятись.

Во взгляде княгини мелькнуло недоумение, но она проглотила мою дерзость. Будь я обычным кочевником, она бы не позволила так с собой общаться. Мне же всё сходило с рук.

— Пойми, — проговорила Юля спокойнее, — твоя жизнь в опасности. Наши враги — это очень сильный и могущественный род. Перебить каких-то кочевников для них раз плюнуть. Они не остановятся ни перед чем. Бои с «шакалами», или как вы их там называете, покажутся сущей мелочью по сравнению с тем, что ожидает твою приёмную родню, если убийцы выйдут на твой след. Спасти их ты можешь только одним образом — уехать.

У меня внутри всё похолодело от слов тётушки. Действительно, если враждебный род вырезал целую княжескую семью, что ему помешает перебить кочевой клан, не имеющий ни сильных магов, ни хорошего вооружения? Я уже потерял одного близкого человека, не хотелось терять остальных. Если единственный способ спасти их — это уехать подальше отсюда, мне следовало так и поступить.

— Куда мы поедем? — спросил я. — В Москве?

— Не думаю, что там безопасно. Я отвезу тебя на Урал. Там правят совсем другие рода, и там московские рода тебя не достанут. Тебе предстоит многое узнать и многому научиться. Ты возьмёшь имя своего покойного брата Даниила. О его смерти мало кто знает. Внешне ты похож на него, никто не догадается о подмене.

— Ах вот как! Значит, я даже своё имя не смогу сохранить?

— Увы. Официально у Гавриила Скуратова родился только один сын. О твоём существовании знают всего трое: я, твой двоюродный дядя Павел Дмитриевич и глава нашей службы безопасности. Тебе придётся взять другое имя. Иного выхода нет.

— И надолго я уеду?

— Это уже от нас не зависит. Возможно, ситуация изменится в лучшую для нас сторону через пару лет, когда изберут нового первого министра, возможно — нет. Так или иначе, рассчитываться на возвращение в Москву тебе пока не стоит.

— Ладно. Но свой клан я всё равно не оставлю. Вы должны ему помочь, — я остановился и посмотрел в глаза тёти Юли. — Я ведь теперь глава вашего рода, так? Значит, вы должны сделать то, что я велю.

— А ты, смотрю, уже вошёл в роль, да? Что же, мы поможем кочевникам. Дадим тяжёлое оружие, отправим пару-тройку ратников. Несколько профессиональных военных сразу изменят ситуацию. Тебе же следует волноваться о другом. Сейчас ты — самое ценное для нашего рода, и враг сделает всё, чтобы уничтожить тебя.

Меня угрозы не страшили. Я всю жизнь прожил среди опасностей, а последние полтора года так и вовсе постоянно рисковал собственной шкурой. Гораздо больше пугали грядущие перемены. Меня обучили, казалось бы, всему необходимым — стрелять, ездить верхом, водить машину, я даже умел бить молниями. Но стать аристократом, высокородным князем? К такому меня не готовили.

С другой стороны, мне откроется масса возможностей. Я поселюсь в городе, в каком-нибудь большом доме со слугами и прочей роскошью. Я не буду нуждаться ни в чём, а денег будет столько, что хоть задницу ими подтирай. И тогда я смогу помогу своему клану отвоевать землю и, возможно, даже заняться озеленением окрестностей, создать больше пастбищ и оазисов — сделать то, о чём прежде мог только мечтать. Перед человеком, у которого полно бабла и власти, все пути открыты — это знали даже кочевники.

— Когда оружие будет? — спросил я. — Пока не привезут, я останусь здесь.

— Это может занять время.

— Мне всё равно. Пока тут не будут люди и оружие, я останусь. А потом, даю слово, поеду туда, куда скажете.

— Хорошо, — согласилась тётя. — Постараюсь решить вопрос к завтрашнему дню.

— Вот так-то лучше. Завтра жду вас.

— Договорились, — Юлия улыбнулась.

Она ушла обратно к нашему посёлку, от которого мы за разговором отошли достаточно далеко, и вскоре я увидел, как по дороге, огибающей озеро, уносится прочь чёрный внедорожник, оставляя за собой шлейф пыли.

Постояв возле пруда, я побрёл домой. Думал о том, что было бы, если б Света не погибла. Вот удивилась бы моему «повышению».

А вот отец знал, что я — не её сын, но до сих пор предпочитала скрывать данный факт. Мне захотелось поговорить об этом, и я отправился к нему. Похоже, строительные работы отменялись.

Юлия сидела за рулём, рядом — Вениамин Георгиевич. Павел Дмитриевич тоже хотел поехать, но не заботы испол.

Внедорожник мчал по грунтовке по направлению к трассе. Вокруг раскинулась пустыня, местами переходящая в степь. Слабо верилось, что столица всего в сотне километров отсюда. Трасса и железнодорожные пути охранялись хорошо — для этого были задействованы правительственные войска, но стоило отъехать километров на пять в сторону, как начинались дикие земли, где не властвовал закон.

Впрочем, в Москве последние два года закон тоже перестал существовать, сменившись правом сильного. Тут кочевые кланы резали друг друга, в городе — княжеские рода.

Юлия Сергеевна находилась под впечатлением от разговора с новым наследником рода. Парня звали Андрей, и он был точной копией Даниила, разве что более загорелым, и стрижку носил дурацкую с выбритыми висками.

А вот характером братья отличались сильно. Даниил был утончённым, хорошо воспитанным юношей, он обладал прекрасным чувством такта, умел красиво говорить. Андрей на его фоне выглядел неотёсанным чурбаном. Близнец не имел понятия о банальном этикете и игнорировал все правила хорошего тона даже в общении с людьми более высокого положения. А ещё он часто смотрел исподлобья, словно дикий волчонок — недоверчивый и злой.

В жилах этих двух ребят текла одна кровь, но они были разными, как небо и земля. Жизнь среди кочевников сыграла свою роль. Юлия сомневалась, что из Андрея когда-нибудь получится вытравить дикарство и воспитать настоящего аристократа.

Заметила Юлия Сергеевна и ещё одну черту. Андрей был человеком волевым и склонным скорее командовать, чем подчиняться. Он выделялся на фоне остальных кочевников, которых знала Юлия Сергеевна. Он ни капли не смущался в разговоре и сразу начал ставить условия. В Андрее текла кровь Скуратовых, и это чувствовалось, но своевольный характер мог как сподвигнуть его стать достойным главой рода, так и навредить делу. Её не оставляли опасения, что однажды наследник выйдет из-под контроля и пустить на ветер всё состояние.

— Как он вам? — спросил Вениамин Георгиевич, едва машина отъехала от посёлка, если конечно можно было так назвать скопище трейлеров и палаток, сгрудившихся возле пруда.

— Простоват, как я и ожидала, но считаю, его можно обучить. Он сообразительный и всё схватывает на лету.

— Почему он не поехал с нами?

— Потому что мы должны выполнить некоторые условия, — с сарказмом в голосе проговорила Юлия Сергеевна.

— Условия? Он ставит нам условия? Как это понимать?

— Всё просто. Андрей переживает за судьбу клана, в котором вырос. Они сейчас воюют с какими-то другими кочевниками, и он хочет получить помощь в виде оружия и людей.

— И вы согласились? Откуда мы возьмём людей?

— Да, я согласилась. Иначе он не поедет. Не силой же его тащить, в самом деле. Придётся вам, Вениамин, найти пару-тройку ратников и оружие. Не такая же уж и высокая цена. Тем более род и раньше помогал «Детям бури». Почему бы не помочь сейчас?

— Знаете, Юлия Сергеевна, боюсь, это будет очень сложно. Нам бы себе помочь для начала. У нас просто нет сил, чтобы заботиться о каких-то кочевниках. Раньше они выполняли кое-какие операции, связанные с переправкой оружия, а сейчас… сейчас они для нас бесполезны.

— Послушайте, Вениамин Георгиевич, я всё понимаю, но нам придётся это сделать. Отдав со склада пяток миномётов, пару дронов и двух-трёх человек, чтобы те научили дикарей со всем этим обращаться, мы не обнищаем. А дикари ещё и благодарны нам останутся. Зачем рвать старые связи? Кто знает, чем они нам пригодятся в будущем. Время ведь сложное, а думать надо наперёд.

— Как знать, как знать, Юлия Сергеевна, быть может, вы и правы. Только давайте вначале у Павла Дмитриевича спросим. Я ведь ему подчиняюсь. Если исполнительный директор одобрит, мы отправим кочевникам всё, что потребуется.

— Честно говоря, мне всё равно, что скажет Павел Дмитриевич. Глава рода дал указание. Разве это непонятно? Завтра же оружие должно быть доставлено.

Отец сидел в палатке, ремонтировал электрический чайник. На улице жужжал генератор.

— Ты знал, кто я на самом деле? — спросил я. — Знал про князей?

— Отчасти, — ответила отец сухо, не отрываясь от работы. — Подробности не спрашивал. Однажды к нам приехал важный господин из Москвы. Он сказал, что мы должны воспитывать ребёнка, которого он привёз. Предложил хорошее вознаграждение. Что да как, я не стал интересоваться. В такие вещи лучше свой нос не совать. Сказал «слушаюсь» и забрал тебя. Вот так вот.

— За вознаграждение, значит, взяли? — хмыкнул я.

— Ну а что же? Бесплатно тебя кормить-поить?

Я рассмеялся. Отец тоже усмехнулся. Он был человеком суровым, и сюсюканий от него ждать не стоило.

— Кажется, скоро мне придётся уехать, — сказал я.

— Забирают? — отец кинул на меня быстрый взгляд, а потом снова уткнулась в чайник. Вероятно, ему было жаль, что я покину общину, но он не привык демонстрировать свои чувства.

— Если помогут нам с оружием и людьми, я поеду, если нет — останусь. Клан надо защищать. «Шакалы» не успокоятся. А без меня вам будет трудно.

— Ты совсем дурачок что ли? — на этот раз во взгляде отца чувствовался упрёк. — Хочешь сдохнуть в этой сраной пустыне? Тебе князья предлагают сытую жизнь, а ты хочешь и дальше песок глотать? Я-то думала, у тебя мозги есть.

— А скучать не будешь? Как вы без меня-то?

— Обойдёмся как-нибудь. До тебя мы как-то ведь выживали? Выживали. И сейчас не пропадём. А у тебя теперь другая судьба.

— Тогда нам князья помогали, забыл? А теперь они на нас болт положили из-за своих проблем. И с тех пор мы постоянно теряем людей. В общем, если эта баба… княгиня пушки привезёт, то я поеду. Она мне обещание дала.

— Вот так-то просто взяла и дала обещание? — отец скорчил удивление на лице. — С чего это вдруг?

— С того, что я… — я задумался, стоит ли рассказывать всю информацию. Не повредит ли это моему клану? — Важной фигурой у них в роду оказался.

— Кто бы мог подумать. Не расскажешь?

— Об этом никто не должен знать здесь. Сохранишь тайну?

— Парень, я восемнадцать лет твою тайну хранил.

— И то верно.

Я пересказал всё, что слышал от княгини Скуратовой, а отец сидел и кивал, по-прежнему не проявляя эмоций.

— Высоко тебя забросило, парень, — проговорил он, когда я закончил. — Пользуйся своим шансом. Не надо цепляться за нас. Не бойся, мы не пропадём. Не так-то просто «Детей бури» сжить со света. Каким-то «шакалам» это не под силу.

— Знаю, что непросто. И всё же у нас с княгиней договор. Пусть исполнит свою часть сделки. Эта сраная аристократическая семейка в долгу передо мной за то, что кинули меня. А я в долгу перед тобой и кланом. Ты же сам только вчера говорил об ответственности, забыл?

— Как знаешь. Ты же у нас князь теперь. Воля ваша, ваше сиятельство.

— Да брось. Ерунда это всё. Где бы я ни оказался, моя настоящая родня — здесь. Только ты пока не говори никому о моём отъезде и прочем. А то что машина приезжала… скажи, это по поводу моего дара.

— Как знаешь.

— А теперь поеду дома чинить, пока меня не забрали жить роскошной княжеской жизнью.

— Какие дома? Поздно уже. Твои ребята ещё час назад умчались, пока ты со Скуратовой болтал. Так что отдыхай, князь.

В прибрежный посёлок я так и не поехал. Вместо этого сходил, поговорил с мамой. А пока мы болтали, приковыляла Лиза, опираясь на костыль, стала расспрашивать, что да как. Подошёл и мой старший брат (получалось, сводный) Слава — крепкий, крупный парень, похожий внешне на отца. Ему было за двадцать, и он уже имел собственную семью. Им я сказал не то, что родителями. Сочинил на ходу легенду, будто князья узнали про мой дар, и меня, возможно, скоро заберут в город учиться.

— Откуда они узнали? — возмутился Слава. — Кто им проболтался?

— Вот гады! — выругалась Лиза. — Оставляют наш клан без сильного защитника. Как что-то им нужно — вынь да полож. Долбаные князья!

— Да справимся, чо такого? — пожал плечами Слава и с нескрываемым презрением добавил. — А Андрюха, поди, теперь важной шишкой будет. Городским! На князей будет ишачить.

— А, может, они — на меня, — улыбнулся я загадочно.

— Как же, как же, держи карман шире! Таких, как ты, князья вербуют в свои дружины. Будешь по их указке убивать, кого скажут. Возгордишься, и про семью забудешь, небось.

Меня разозлил такой тон брата. Все кочевники знали, что в городах их не ждёт ничего хорошего, поэтому относились к городскому населению с презрением. Но в глубине души многие жители пустыни мечтали о комфортной и сытой жизни.

Вот только была проблема. Для горожан кочевник — отщепенец, вор и убийца, в лучшем случае, грязный свинопас. Конечно, это — не совсем правда, но именно так нас воспринимали белоручки, сидящие в чистых офисах с кондиционерами.

Разумеется, были среди нас и те, кто прельстившись деньгами, рвались на заработки в Москву. Но таких ждало разочарование, ведь в городах не все живут на широкую ногу. Многие влачат жалкое существование в тесных квартирах, за которые вынуждены отдавать всё до копейки.

Для человека вольного города — это тюрьма. И большинство из тех, кто уходил туда, вскоре возвращались в пустыню. Как, например, дядя Кондрат, который прожил в Москве два года, а потом не выдержал и вернулся в клан. С тех пор за ним закрепилось прозвище Горожанин, что ему очень не нравилось, поскольку звучало укором его сторону.

А теперь, когда община узнает о моём возможном переезде в город, пусть и не по своей воле, и на меня обрушится шквал критики. Чтобы вольный кочевник да на князей пошёл работать? Добровольно себя в рабство отдал? Такое у нас не одобрялось.

— Послушай, Слава, — проговорил я со сдержанным негодованием. — Никого я забывать не собираюсь, понял? И не надо тут языком трепать почём зря.

Брат усмехнулся:

— Как знаешь. Посмотрим, как запоёшь, когда будешь у князей на сытых харчах.

Мама вмешалась:

— Слушай, Слава, заканчивай, а? Андрей не по своей воле едет. Если князья приказали, то не отвертишься. Так что не надо, понятно?

— Как скажешь, мам.

После обеда мы отправились хоронить погибшего вчера Крюка.

Кладбище находилось недалеко от стоянки. Среди степи скорбными рядами торчали однообразные деревянные кресты, напоминая о тех, кто был закопан в этой иссушенной солнцем почве. За последние полтора года оно сильно разрослось. Землю постоянно кормили новым мясом. Много жён овдовели, много детей лишились отцов, а матери — сыновей и дочерей. И всё из-за проклятых «шакалов».

Собралась вся община. Отпевал Крюка наш священник — отец Никодим, тощий, лысый и вечно пьяный. Впрочем, он не только умел молитвы читать. Оружием тоже владел неплохо.

Я не ждал, что Скуратовы быстро исполнят обещание, но уже на следующий день после обеда в лагерь приехали три внедорожника и военный грузовик с тентом.

Из машин вылезли люди в камуфляжной форме с бежево-зелёным рисунком. В кузове грузовика лежали тяжёлые ящики. Отец подрядил нескольких наших мужиков заниматься разгрузкой.

Княгиня Скуратова тоже была здесь. Она приехала на том же матово-чёрном внедорожнике, что и вчера — «Ястреб» Ярославской Автомобильной Фабрики.

Мы с княгиней наблюдали за разгрузкой машины. Я проверил каждый. Как и было обещано, там находилось оружие. Скуратовы прислали четыре миномёта калибра 82-мм, пять ручных пулемётов, двадцать одноразовых гранатомётов «Муха», тридцать новеньких АК-Б1 последней модификации с композитными цевьём и прикладом и кое-какой обвес к ним, оптику. Несколько ящиков были набиты патронами.

Особенно сильно меня заинтересовали две небольшие картонные коробки. Там находились летающие аппараты с дистанционным управлением. Их называли квадрокоптерами. Прежде я никогда такие не видел.

Они управлялись служили для разведки. Юлия объяснила, что с помощью квадрокоптеров можно найти вражеские огневые точки и навести на них миномёты. Обучать этому нас собирались два инструктора, прибывшие с грузом. Ещё двое парней являлись одарёнными и владели магией земли. Род решил, что четырёх бойцов должно хватить.

Поскольку обещание княгиня выполнила, я мог отправиться в город. Теперь мой клан будет находиться под надёжной защитой и сможет отбить очередное нападение «шакалов» без моей помощи. Я успокаивал себя этим, но на душе всё равно кошки скреблись. Не хотелось бросать своих, но меня ждала более великая судьба, чем жизнь пастуха, и профукать её было бы глупо.

Я собрал ранец с минимумом необходимых вещей, попрощался с семьёй и другими членами общины, которые уже все знали о моём отъезде, и мы с тётей Юлей отправились в путь. Она сразу выдала мне некоторые документы моего брата, бумажник с пачкой наличных и пластиковой картой.

Я сидел рядом с княгиней в прохладном салоне «Ястреба», развалившись в кожаном кресле. Мы мчали по грунтовой дороге. Подвеска так мягко отрабатывала неровности, что меня лишь слегка покачивало — не сравнить с ушатанными пикапами, на которых обычно передвигались наши. Стрелка спидометра переваливала за шестьдесят.

Минут десять мы ехали молча. Я рассматривал паспортную книжку своего брата. Было удивительно видеть себя на фотографии рядом с совершенно чужими именем и фамилией.

— Какие планы? — я первым завёл разговор. — Мы в Москву сейчас? Или куда?

— Нет, здесь задерживаться нельзя. Полетишь сразу в Екатеринбург. — объяснила тётя Юля. — Там живёт моя родня. Очень влиятельный род на Урале. У них ты будешь в безопасности. Я отправлюсь с тобой, мне придётся стать и твоей попечительницей. По закону ты не можешь управлять недвижимостью и компаниями, пока тебе не исполнится двадцать один год. Я займусь оформлением наследства и прочей бумажной волокитой, а тебе придётся учиться. Ты должен будешь убедительно играть роль своего брата, чтобы никто не заподозрил подмену.

— Учиться? В школу опять идти?

— В школу тебя поздно, но знания подтягивать надо. Ты ведь не учился даже нигде.

— Неправа. У нас есть школы. Мы учимся пять лет.

— Пять лет, — фыркнула тётя Юля, — а твой брат учился восемь, а до этого три года занимался дома с гувернёром. В этом году он должен был поступать в институт. Ты сможешь поступить в институт?

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Вот именно. А ещё неплохо было бы научиться управлять хоть каким-нибудь даром. Даниил был не слишком силён и не обладал какой-то особой магией, но он тренировался всю жизнь. Будет сложно объяснить, почему наследник внезапно лишился сил. Тебя ведь, полагаю, ничему не обучали в твоём кишлаке.

— Только стрелять, машину водить, верхом ездить и прочее по мелочи. А насчёт магии…

— Погоди. Что-то мне это не нравится, — перебила меня тётя Юля и вдавила тормоз. Внедорожник замер.

Менее чем в сотне метрах от нас поперёк дороги стоял тёмно-бордовый внедорожник, преграждая нам путь. Скуратова стала рассматривать машину.

— Это кто? — спросил я, чувствуя, что появление внедорожника не предвещает нам ничего хорошего.

— Не знаю. Я схожу выясню, а ты сиди здесь, — Скуратова с тревогой посмотрела на меня. — Если что-то случится, беги со всех ног обратно и прячься.

— Думаешь, враги?

— Возможно, — тётя Юля вышла из машины и направилась к преградившему нам дорогу автомобилю.

Из внедорожника вылезли трое мужчин в костюмах. У двоих были автоматы.

Не успела княгиня отойти и на десять метров, как один из мужчин превратился в вихрь пламени и ринулся в нашу сторону на огромной скорости. Я выскочил из машины — огненный шар сбил тётю с ног и впечатался в «Ястреба», подняв вокруг клубы пыли. Меня обдало жаром и ударило воздушной волной. Я шлёпнулся на сухую землю. Обернулся. Капот и половина кабины внедорожника были смяты.

Удар, который нанёс огненный человек-шар, был сравним со взрывом крупнокалиберного снаряда. Машине смяло переднюю часть, обшивка салона и резина воспламенились. «Ну всё, пипец», — думал я, лёжа у дороги среди редкой травяной поросли. После такого никто не выживет.

Я слышал много историй об одарённых. Кто-то мог одним взмахом руки сжечь целый дом, кто-то — разрезать бетонную стену тонкой струёй воды, кто-то создать диковинных магических существ. Сам я ничего этого не видел и с определённого возраста относился с некоторой долей скепсиса к подобным россказням. Даже моя способность бить электричеством выглядела правдоподобнее. Однако случившееся тотчас же вернуло мне веру в необычайные таланты одарённых.

Едва я мысленно похоронил тётю Юлю, как вдруг огненный человек отлетел метров на десять, словно от мощного удара, и шлёпнулся на дорогу. Он тут же поднялся на ноги. Тело мужика было соткано из пламени, а вокруг него крутились огненные вихри.

А из груды металлолома, в который превратился «Ястреб», вылезла тётушка. Её наряд даже не помялся. Юлия обернулась ко мне. Её лицо, руки и волосы выглядели так, словно были отлиты из металла.

— Уходи! — крикнула она, а потом вновь устремила взор на огненного человека и ринулась к нему со всех ног.

А дальше произошли ещё более невероятные вещи. В руках мужика оказались две огненные плети, каждая из которых — метров десять длиной, а вокруг тёти Юли возникли четыре огромных стальных клинка, напоминающих средневековые мечи.

Клинки полетели во врага. Три из них тот отбил плетьми, четвёртый ударил его в грудь и отбросил ещё на несколько метров.

В руках княгини выросли две массивные, стальные пики. Она попыталась пронзить ими огненного человека, но навстречу ей вырвался вихрь пламени, отшвырнувший даму прочь. Она вскочила, и потасовка продолжилась. Соперники держались на большом расстоянии друг от друга, атакуя и защищаясь магическим оружием. Вокруг них поднялись клубы пыли, так что я с трудом различал кто где.

Я поднялся. Моё тело было наэлектризовано. Тётя Юля сказал, чтобы я бежал и прятался. Но какого хрена? У меня сил, что ли, нет? Удирать я не привык, а уж своих спутников бросать в беде — тем более. Выйдя на дорогу, собрал в руках побольше силы, чтобы хорошенько шарахнуть молнией по врагу.

Тем временем тётя Юля отступала. Она защищалась, создавая на пути вражеских атак щиты, и била всё теми же огромными стальными клинками. Однако чувствовалось, что натиск она сдержать не в силах. Она постоянно пропускала огненные копья, а последний вихрь пламени опять сбил её с ног.

— Эй, горелый урод! — окликнул я противника. — Лови.

Огненный маг обернулся. Молния прошла чуть выше его головы, но несколько ответвлений всё же поразили противника. Он замер, сбитый с толку. Я же двинулся вперёд, не переставая создавать разряды, хоть каждый следующий давался мне всё труднее и труднее. Молнии сверкали одна за другой, у меня зарябило в глазах. А противник попятился.

Вдруг огромный огненный сгусток упал передо мной, подняв тучи песка. Лицо и руки ощутили жар. Я перестал что-либо видеть дальше собственного носа.

Выстрелив ещё пятью молниями, остановился. Огненные атаки больше не повторялись. А когда пыль осела, и я увидел, что на земле среди горящих пучков травы лежит обугленный труп. Вот и кончился одарённый…

— Берегись, там противник! — крикнула тётя Юля.

Но я и сам прекрасно помнил, что у машины остались ещё два вооружённых человека. По нам заколотили автоматные очереди. Кажется, эти парни не владели чарами, что облегчало задачу.

Я распластался на земле. Противник находился в зоне досягаемости моей магии, и спустя полминуты над внедорожником возникла наэлектризованная область. Засверкали молнии. Электрошторм продолжался минуты две, а потом, окончательно устав, я прекратил это занятие.

Прислушался — тихо. Приподнялся и осмотрелся — внедорожник противника горел, как и наш. От обеих машин валил чёрный дым. Дорогу затянул смог, воняло жжёной резиной.

Юлия подошла ко мне. Она по-прежнему находилась в своём стальном облике. Магия стихии металла — кажется, это так называлось. Ответвление школы земли. Не самые распространённые чары, но я о них слышал. Поговаривали, что сильный одарённый, владеющий железной магией, мог создать сплав прочнее любой брони.

Тётя стояла в полный рост, но по ней никто не стрелял. Значит, враги либо бежали, либо погибли.

— Нас выследили. Это плохо, — отрывисто произнесла тётя Юля. — Надо уходить отсюда.

— Обратно пойдём? — я поднялся и отряхнулся.

— Нет времени. Отсюда до трассы километров пять. Там нас заберут, — она запустила руку в карман и достала поломанный кусок пластмассы, который прежде был мобильным телефоном. — Ничего страшного. Я позвоню из таксофона в ближайшем посёлке, — она, казалось, совсем не удивилась моему дару.

Вещи пришлось оставить в багажнике горящего «Ястреба». В моём рюкзаке лежали кое-какие шмотки и отцовский нож с костяной рукояткой, который я взял с собой, как память о своей прежней жизни. Нож было жалко.

Когда проходили мимо вражеского внедорожника, я обнаружил, что молнии полностью разворотили машину. Рядом с ней на дороге лежали два сильно обгоревших тела. У одного с головы слезла кожа, и на меня пустыми глазницами таращился почерневший череп.

— Зажарились, — констатировал я. — Все трое. Кто это такие? Из враждебного рода?

— Да, — Юлия уже приняла свой обычный вид.

Больше всего меня поражало то, что её костюм после магической схватки даже не порвался, только запачкался немного.

— Интересный у тебя костюмчик, — я озадаченно оглядел тётю с ног до головы. — Совсем не пострадал от огня.

— Укреплённое магическое волокно, — ответила тётя Юля. — Выдерживает попадание кумулятивного снаряда. Впрочем, обычного человека он вряд ли защитит. А ты где научился своей магии? У нас никто в роду не владел ничем подобным.

— Да так, заняться было нечем на досуге.

— Я серьёзно спрашиваю. Если у тебя есть дар… Это может многое изменить. Но откуда? Твой брат ничего такого не умел. Он вообще дальше управления внутренней энергией не ушёл, хотя его обучали лучшие мастера Москвы.

— Да без понятия. Год назад меня ударило молнией. С тех пор я умею создавать разряды.

— И всё? Но этого мало. Это не приходит просто так. Необходимо объединить сознание со стихией с помощью рун. Тебя кто-то учил.

— Я же сказал. Кто меня мог учить, сама подумай? В клане одарённых по пальцам сосчитать можно, и все они слабаки. Меня учили только укреплять тело с помощью энергии духа. Больше ни чему.

— Странно… — пробормотала себе под нос тётя.

— Поэтому мне и нельзя было покидать клан. Без меня они загнутся. «Шакалов» гораздо больше, чем нас. Только благодаря мне клан отбивался от них последний год. И то без потерь не обходилось. Вчера погиб один мой приятель, в прошлом месяце — ещё трое членов общины.

— Соболезную. Но уверена, военной помощи, которую вам предоставил род, будет достаточно, — сухо ответила Юлия.

— Будем надеяться.

Жёлтая лента дороги вела по пустынной степи, заросшей скоплениями редких кустов и неприхотливой травой. Ветер гонял тучи пыли, что так и норовила забиться в нос и глаза. Позади поднимался дым от двух сгоревших внедорожников, впереди протянулась кривая линия горизонта.

Мы с тётей Юлей волочили ноги по сухой земле. Молчали. Каждый думал о своём. Дорога была неблизкая. Княгиня считала, что пройти нам осталось километров пять-шесть, но мне казалось, что до трассы расстояние гораздо больше. От стоянки мы проехали не более десяти километров, а это значит, топать ещё примерно столько же.

Я заговорил первым, стал расспрашивать о своей семье и о будущей жизни вдали от родных песков. Тётя же, наоборот, не спрашивала меня ни о чём. Ей, похоже, было совершенно безразлично, чем я прежде занимался. Заинтересовалась она только последней стычкой, в которой мне удалось с помощью молний выбить из захваченного села крупный отряд «шакалов».

Часа через полтора добрались до посёлка. С дороги были видны трубы какого-то завода. На въезде располагался блокпост с военными.

Кочевников обычно в города не пускали без удостоверений, которых у большинства из нас никогда не водилось. Обитателей пустыни нигде не жаловали. С администрацией нескольких посёлков и городков, особенно тех, где были скотные рынки, имелся негласный договор: мы не наглеем, нас не трогают. Но так работало не везде. Зависело от начальства и многих других факторов.

К Москве же кочевые кланы и на пушечный выстрел не подпускали — там всё было строго.

Военные решили проверить наши документы, но тётя Юля, видимо, не захотела унижаться, предъявляя удостоверение личности. Она назвала себя, приняла железный облик и пригрозила, что порежет на куски любого, кто попытается нам препятствовать. Сработало. Пропустили.

В посёлке мы зашли в первый же попавшийся магазин. Потребовав телефон, тётя Юля связалась со своими.

Скоро подъехал внедорожник с двумя ратниками из тех, что остались в нашем поселении. Но в Москву он нас не повёз. По пути в столицу он свернул с главной дороги, и через какое-то время мы оказались возле аэропорта. Въехали прямиком на взлётную полосу, где нас ждал небольшой частный самолёт, на борт которого мы с княгиней погрузились.

Я оказался в прохладном салоне, в большом кожаном кресле и овальными окошками — иллюминаторами. Юлия Сергеевна устроилась напротив меня. Между нами был откидной столик с подстаканниками. Самолёт разогнался, оторвался от земли и стал набирать высоту. Я увидел под собой огромные пустые пространства и городские кварталы вдали. Аж дух захватило. Никогда прежде мне не доводилось летать.

Симпатичная стюардесса принесла нам с тётей шипучки. А когда самолёт поднялся над облакам, наша с княгиней беседа продолжилась. Я стал интересоваться ситуацией, в которой оказалось семейство Скуратовых. Надо же понимать, на что подписался. И тётя Юля охотно ввела меня в курс дел.

Мой настоящий отец владел огромной корпорацией «Альтаир», в которую входило несколько групп компаний, занимающихся самыми разными вещами от торговли продуктами питания до микроэлектроники. Среди них была и нефтедобывающая фирма «Полярная звезда» — одно из первых наших предприятий, хотя к настоящему времени далеко не самое главное и не самое прибыльное. Оно находилась на севере. Раньше контора была в Москве, но недавно и её перенесли поближе к месторождениям, чтобы враги не достали.

Несколько лет назад другой крупный московский род с немецкими корнями Ламсдорфы решили сосредоточить в своих руках контроль над сырьевой промышленностью империи и начал всеми правдами и неправдами загребать под себя мелкие компании. Многие склонились перед ним, но несколько родов, в том числе и наш, не уступили, и тогда враг применил силу. Это случилось два года назад, в две тысячи сорок девятом году — году, в котором началась большая война между аристократическими родами Москвы.

На стороне Ламсдорфоы находились ещё три богатых рода, владевших крупными компаниями и небольшими частными армиями. Им противостояли несколько разрозненных дворянских родов. Отец не раз пытался объединить силы, создав подобие оборонительного союза, и действовать сообща, но этому постоянно что-то мешало, в основном гордость и упрямство глав родов, которые просто не умели работать вместе и не признавали ни чей авторитет, кроме самих себя.

В итоге после каждого сражения Ламсдорфы и их сообщники откусывали по куску от нашей корпорации, захватывая то, что не удавалось защитить, пока от «Альтаира» не осталась одна нефтяная компания, контору которой вовремя успели перенести на север, где находилась её основная инфраструктура. Погибло и много членов рода. На сегодняшний день покойных Скуратовых насчитывалось уже почти две дюжины человек, а наша дружина сократилась втрое.

Первый министр смотрел на происходящее сквозь пальцы, и сколько бы Скуратовы не взывали к правосудию, не просили заступничества у государя, всё оказывалось тщетным. Правительство решило устраниться от конфликта. Оно и понятно. Тётя была уверена, что первый министр Долгоруков сильно зависел от денег Ламсдорфов. А император при нынешней системе управления никакой реальной власти не имел.

Теперь я должен был возглавить то, что осталось от рода и корпорации. А тётя Юля отныне становилась моей попечительницей, чтобы вести дела следующие три года, пока мне не стукнет двадцать один год.

Была вероятность, что Ламсдорфы попытаются меня убить и окончательно прибрать к рукам наши дела. В общем-то, они уже пытались, хотя вряд ли знали, что в машине находится их будущая проблема. После гибели моих настоящих отца и брата остатки корпорации достались бы моему двоюродному деду Аркадию. А он оказался той ещё крысой. Его жена происходила из рода Хвостовых, что дружил с Ламсдорфами, и дед занял их сторону. Только я мог спасти ситуацию и остатки рода Скуратовых. И чтобы враги нас не достали, меня везли на Урал к родственникам.

Юлия Сергеевна происходила из рода князей Муравьёвых. Родилась она в немногочисленной московской ветви, хотя костяк рода проживал в Екатеринбурге. Муравьёвы считались одним из богатейших родов на Урале. Занимались они главным образом добычей полезных ископаемые, в том числе урана. Была у них и тяжёлая промышленность: станкостроение и машиностроение.

В политике Муравьёвы тоже участвовали. За последние сто лет их представители трижды становились губернатором Уральского округа, а нынешний глава рода заседал в городской думе.

Одна беда, род не имел большой численности. В главной ветви сейчас было всего три мужчины: молодой глава Иван Георгиевич (ему недавно исполнилось сорок, что по меркам городских жителей считалось самым расцветом сил), его младший брат Денис и его дядя — Андрей Бенедиктович. Последний имел великую магическую силу, но страдал бесплодием. Дожил до шестидесяти, а наследников не оставил. У Ивана Григорьевича же подрастали два сына. Старший был всего на год младше меня.

Кроме главной ветви, в Екатеринбурге обитали ещё четыре семейства Муравьёвых, члены которых занимали руководящие посты в корпорации рода.

Иван Георгиевич и его дядя знали о моей тайне. Первое время мне предстояло жить в особняке Ивана Георгиевича и получать аристократическое образование, чтобы через несколько месяцев стать хоть немного похожим на своего покойного брата и не выглядеть неотёсанным деревенщиной.

Вопрос же с официальным образованием пока оставался открытым. Тётя считала, что мне необходимо поступить в высшее учебное заведение. Непонятно только в какое. Впрочем, в нынешнем году об этом можно было не думать, ведь прежде требовалось подтянуть мой уровень знаний.

Слушая всё это, я поражался тому, сколь огромная ответственность свалилась на мои плечи. Прежде я считал, что князья беззаботно живут в роскоши и праздности, но теперь оказывалось, что у них есть куча своих проблем. И мне сейчас предстояло разгребать эти самые проблемы, удержать на плаву и спасти от гибели некогда крупный и богатый московский род. А ведь буквально вчера я был обычным пастухом. Ну почти обычным. Не зря, видимо, судьба наградила меня магическим даром. Он точно лишнем не станет.

За разговором я и не заметил, как пролетело время. Скоро мы должны были садиться в аэропорту Екатеринбурга, где нас ждала машина, присланная главой рода Муравьёвых.

Один из пилотов вышел из кабины.

— Ваше сиятельство, — обратился он к тёте Юле. — Обязан сообщить вам, что на земле сейчас сложная ситуация. Диспетчер докладывает, что в районе аэропорта замечены пустынные существа, и просит оставаться в небе, пока проблема не будет улажена, или выбрать более безопасный аэропорт.

Я вопросительно посмотрел на тётю. Она была в замешательстве. С пустынными тварями мне приходилось пару раз сталкиваться. Жуткие и опасные существа, с которыми лучше не встречаться в одиночку, если не владеешь магией. Однако в наших краях их почти всех истребили. Столичным аристократам не нравилось такое соседство. Наш клан тоже участвовал в уничтожении порождений пустыни, но было это ещё до моего рождения, и я знал о тех событиях лишь из рассказов стариков. На Урале же ни местная знать, ни кочевые племена, похоже, до сих пор не удосужились обезопасить себя от обитающей в окрестностях гадости.

— Забыла тебя предупредить, Даниил, — тётя Юля с самого нашего приезда в аэропорт обращалась ко мне новым именем, к которому мне уже следовало привыкать. — К сожалению, на Урале есть некоторые проблемы с пустынниками. Уверена, нападение отобьют, но хватит ли нам топлива висеть в воздухе столько времени, я понятия не имею.

— Тогда садимся, — объявил я.

— Ты уверен? Там может быть опасно.

— Да, опасно для этих тварей, если они попытаются к нам сунуться. А ты что, боишься? У тебя тоже магия — будь здоров.

— Знаю. Просто хотела узнать, насколько ты готов к новой стычке.

— Подумаешь, — усмехнулся я. — Не привыкать.

— Хорошо, — Юлия Сергеевна повернулась к пилоту. — Сажайте самолёт.

Барон Фердинанд Карлович фон Ламсдорф, его жена Мария и младший сын Альберт — светловолосый парень двадцати двух лет от роду трапезничали в небольшой семейной столовой, освещённой мягким светом галогенных лампочек. На днях Фердинанд Карлович решил, наконец, пристроить младшего сына к делу, о чём не преминул сообщить за столом:

— Фридрих уже вовсю делами занимается. Пора бы тебя, Альберт, тоже взять на себя какую-то ответственность. Большой уже.

— Как скажешь, отец, — послушно проговорил Альберт. — Твоя воля.

— Ты-то сам как? Готов возглавить предприятие семьи?

— Это большая ответственность и большая честь, — ответил сын.

— Думаю, справишься. Все мы с чего-то начинали. Вступишь в должность, а потом и свадьбу сыграть можно. Пора. Негоже затягивать. У старшего уже четверо.

— Он старше меня на одиннадцать лет, отец, — напомнил Альберт.

— А я как будто не знаю, — Фердинанд Карлович наколол на вилку кусок бифштекса и отправил в рот. — Ну и ты уж, будь добр, постарайся. Мы и так многих потеряли. Ннельзя, чтобы род пресёкся или чтобы ключевые позиции заняли чужаки. Но вначале надо, как говорится, встать на ноги, занять достойное место в семье. Вот что думаю. Возглавишь пока «Полярную звезду», а там посмотрим.

— Это, случаем, не то предприятие, которое ты у Скуратовых забрал? — поинтересовалась, как бы между делом, Мария.

— Верно. Оно самое.

— Может быть, стоит в какую-нибудь нашу компанию назначить? — Мария кинула на мужа мимолётный взгляд, который Фердинанд Карлович перехватил.

— Отныне «Полярная звезда» — тоже наша компания. Наследник уже дал согласие. Остались чистые формальности. Альберту в самый раз. Как говориться, для наработки опыта. Ну что, пойдёшь?

— Как скажешь, отец, — согласился Альберт. — Для меня честь служить роду.

«Полярная звезда», являющаяся до недавнего времени частью корпорации Скуратовых, была относительно небольшой нефтяной компанией. Она находилась на севере, далеко от столицы, и хорошо охранялась, но после смерти Гавриила Скуратова главой рода становился Аркадий Скуратов, обладавший большим благоразумием, чем его родственники, и уже согласившийся передать «Полярную звезду» Ламсдорфам.

Взамен же Фердинанд Карлович пообещал вернуть Аркадию пару небольших предприятий, прежде входивших в «Альтаир» — вполне щедрый, как он считал, подарок, который должен обеспечить верность Скуратовых в будущем.

Новое нефтяное месторождение как раз подходило для первого управленческого опыта. Старший сын, Фридрих, тоже начинал на небольшом предприятии, а сейчас руководил делами отца в Италии, где у того были пара заводов, гостиницы и куча всего по мелочи. Именно за это Фердинанда Карловича и прозвали Итальянцем, что ему, как человеку прусских корней, категорически не нравилось.

Фердинанд Карлович полагал, что с бывшим месторождением Скуратовых проблем не будет. Долгое и кровопролитное противостояние подходило к концу. Смерть главы рода Скуратовых и его единственного сына сломит волю противника, и тогда в Москве установится новый порядок, при котором все важные промышленные отрасли окажутся в руках четырёх крупных родов.

Сырьевую отрасль Фердинанд Карлович решил забрать себе. За последние два года он прибрал к рукам много нефтегазовых месторождений. Прочие, менее значительные предприятия, делили меж собой союзники. Только Кавказ и Каспий остались нетронуты. Там существовали свои сильные кланы, с коими Ламсдорфы пока не решались вступить в открытое противостояние. Да и в Казанское княжество соваться было рискованно.

И всё же Фердинанд Карлович верил, что однажды и те территории возьмёт под свой контроль. В нём жил дух завоевателя, он жаждал власти и порядка. А то, что творилось в Российской империи последние лет сто пятьдесят, он считал настоящим произволом. Правящая династия Романовых давно превратилась в пустую декорацию, а первые министры, сменяющиеся каждые пять лет, были просто марионетками князей, раздирающих империю изнутри. Русские оказались плохими хозяевами на своей земле, империи требовалась железная рука, не знающая пощады. Так пусть правит тот, кто умеет!

Изначально Фердинанд Карлович вовсе не стремился уничтожать всех на своём пути. Перед тем как заполучить желаемую компанию, он предлагал князьям сделку, а если получал отказ, оказывал давление, использую свои связи во властных структурах. Чаще всего, срабатывало, но были и уникальные случаи.

Больше всего упорствовали Скуратовы и Милютины — два гордых московских рода, непомерно задравших нос. На любое предложение и одни и другие отвечали резким отказом, пока два года назад Фердинанд Карлович, оскорблённый поведением этих выскочек, не решил умерить их пыл. Бойни он не хотел, но и выхода иного не видел. Так началась вражда длиной в два года, в которой погибло много Ламсдорфов, но ещё больше — Скуратовых и Милютиных.

Первый министр Долгоруков был в доле. Ламсдорфы щедро делились с ним активами, обеспечив тем самым себе определённую свободу действий. Но несмотря на это, убийство Скуратовых возмутило Долгорукова. Позавчера тот лично позвонил Фердинанду Карловичу и выразил своё неудовольствие.

— Я вынужден буду отреагировать, — волновался Долгоруков. — Всё понимаю, Фердинанд Карлович, но вы перешли границы допустимого. Ваши действия вызовут серьёзный общественный резонанс.

— Поверьте, мне и самому жаль, что так вышло, — посетовал Фердинанд Карлович. — Но неужели вы хотите, что распря и дальше продолжалось? Я намерен положить ей конец. Но иначе никак, поймите. Тяжёлые времена требуют суровых, порой жестоких решений. К тому же, Эдуард Сергеевич, я должен напомнить вам о нашем соглашении.

— Я помню о нашем соглашении, Фердинанд Карлович, но я обязан буду отреагировать. Это не так ситуация, на которую можно закрыть глаза.

— Ну так отреагируйте. Начните расследование, пусть ваши ребята заведут дело. Это всех удовлетворит, а когда шум утихнет… Ну вы и сами знаете, что делать, не мне же вас учить, в конце концов.

— Боюсь, не всех это удовлетворит, Фердинанд Карлович.

— Ну вы-то уж придумаете, что с этим делать. Разве нет?

— Я-то придумаю. Придумаете ли вы? Кровную месть никто не отменял. Однажды те, кого вы пытаетесь уничтожить, могут прийти к вам домой. Боюсь, в этот момент я окажусь бессилен.

— Вам не о чем беспокоиться, Эдуард Сергеевич. Пусть приходят — у меня надёжная охрана.

Первый министр был встревожен на не шутку. Он считал, что конфликт станет неконтролируем, но Фердинанд Карлович сохранял спокойствие и не боялся кровной мести. Слишком слабы Скуратовы. Они не посмеют ответить. Иначе им — конец.

Не успел Фердинанд Карлович окончить приём пищи, как ему позвонили с недоброй вестью — в пустыне к западу от Каширского тракта погиб родственник — Ярослав, старший сын Алексея Николаевича — родственника, возглавляющего службу безопасности.

Средний сын Алексея Николаевича погиб в прошлом году, теперь на небеса отправился старший. Тот работал службе безопасности корпорации под началом отца и недавно достиг третьего ранга искусства огненной магии. Ярослав получил задание уничтожить Юлию Скуратову — последнего человека, который, как считал Фердинанд Карлович, мог помешать планам. Юлия была слабее Ярослава, поэтому его смерть выглядела в высшей степени загадочно.

Первым делом Фердинанд Карлович позвонил Алексею Николаевичу, выразил самые искренние соболезнования и велел отправить младшего сына в Италию, дабы последний отпрыск мужского пола не разделил судьбу братьев. Затем поехал на базу охраны, куда уже привезли обломки машин и тела трёх человек — Ярослава и двух ратников, сопровождавших его на задании.

Саша — незаконнорожденный сын Фердинанда Карловича, служивший капитаном военизированной охраны, широколицый, коренастый парень — лично показал отцу повреждённую технику.

На площадке перед гаражами стояли два сгоревших внедорожника — «Агат» Ярослава, развороченный так, словно в него попал артиллерийский снаряд, и смятый в лепёшку «Ястреб» Юлии Скуратовой. Тело Юлии не нашли. С какой целью княгиня ездила в пустыню и каким образом ей удалось расправиться с магом огня третьего ранга, оставалось загадкой.

Странными были и повреждения. Юлия владела стихией металла, но судя по искорёженным обломкам машины Ярослава и ожогам на трупах, их атаковали или огнём, или молнией. Последнее казалось маловероятным, поскольку у Скуратовых не было магнетиков, тем более столь сильных, но в пользу этой версии имелся ряд доводов. Оставалось ждать заключения экспертов. Случай требовал самого тщательного расследования.

Ярослава было жаль. Тот казался умным малым, но даже он прокололся. Иначе не лежал бы в морге обгорелым трупом.

— Очень похоже, что били молнией, Фердинанд Карлович, — проговорил Саша. — Не думаю, что это человек сделал.

— А кто?

— Песчаные демоны, не иначе, — в голосе Саши чувствовался суеверный страх. Глуповат парень был, хоть и силой обладал не меньшей, чем некоторые чистокровные Ламсдорфы.

— Не неси ерунды. Песчаных демонов под Москвой уже лет двадцать никто не видел. Нет их здесь. Просто у Скуратовых имеется магнентик. И его надо найти… Интересно, что Скуратова вообще в пустыне забыла?

— Не могу знать, — развёл руками Саша.

— Да тебе-то уж куда, — махнул рукой Фердинанд Карлович. — Ты ничего не можешь знать.

В кармане зазвонил мобильный, и Фердинанд Карлович взял трубку:

— Алло, слушаю.

— Фердинанд Карлович, добрый день, я вот по какому делу, — звонил Аркадий Скуратов, и голос его был раздражённым. — Договор наш отменяется. Простите, ничего не могу поделать.

— Что значит, отменяется? Объясните.

— Да потому что наследник жив! Сын Гавриила выжил, теперь он заберёт компанию. И я тут бессилен. Мне не достанется ни гроша.

— Что⁈ — недоумение Фердинанда Карловича сменялось негодованием. — Но этого не может быть! Мальчишка погиб. Я точно знаю, что он мёртв.

— Нет-нет, он жив. Только что я разговаривал с Павлом Дмитриевичем. Он сказал, что Даниил выжил и сейчас находится с семьёй.

— Это что, шутка?

— Было не похоже, что Павел Дмитриевич шутил. Поэтому Фердинанд Карлович, прошу прощения, но договор…

— Погодите. Вы сами парня видели?

— Нет, я передаю лишь то, что слышал от Павла Дмитриевича. Даниил жив, и он получит наследство. А нам с вами пока лучше не общаться и уж тем более публично. Исполните своё обещание, и тогда мы вернёмся к обсуждению условий. Всего хорошего.

Аркадий повесил трубку. Фердинанд Карлович от злости стиснул телефон в руке, и хрупкий корпус треснул. Наследник выжил? Это не могло быть правдой! Ратники доложили, что Даниил Скуратов погиб. Похоже, Скуратовы пускают пыль в глаза. Они никак не желали сдаваться. Но ради чего? Чтобы отправиться на тот свет всем скопом? Ситуация выходила из-под контроля, а этого Фердинанд Карлович терпеть не мог.

Если Даниил, и правда, жив, это создавало большие проблемы. Без сомнений, его следовало устранить, но сперва — понять, что затеяли Скуратовы, какую хитрую игру ведут.

Самолёт пробил низко висящую пелену облаков и, готовясь к посадке, задрал нос вверх. Я прильнул к иллюминатору, пытаясь разглядеть, что творится на земле.

Возле взлётной полосы стояли три броневика в армейской раскраске, напоминающие большие внедорожники, и стреляли из крупнокалиберных орудий в поле, откуда бежали палочники или палконогие — так мы называли самых часто встречающихся пустынных существ, передвигающихся на шести длинных, тонких лапах, напоминающих ветки. Трупы этих тварей лежали по всему полю, но нашествие не прекращалось.

Палконогие были опасны, как опасно любое дикое существо, особенно такое крупное. Туловище их было невелико, но из него росли трёх-четырёхметровые лапы, которым эта мерзкая тварь могла запросто пришибить человека или проткнуть его насквозь, а потом сожрать, словно шашлык на вертеле. Вот только они редко нападали первыми. К тому же их было легко заметить среди голых пустошей и обойти стороной.

Но иногда что-то заставляло этих совсем не стайных существ сбиваться в большие группы, и тогда они шли напролом, сметая всё на пути.

Никто не знал, откуда появились палочники, как и прочие таинственные существа. Старейшины утверждали, до катаклизма ничего подобного не было и в помине, что их породила сама пустыня, и что плоть у этих тварей — из затвердевшего песка.

На прилегающих к Москве территориях палочников активно отстреливали. Когда-то, ещё до моего рождения, наш клан тоже участвовал в истреблении опасных существ, и теперь их редко можно было встретить в подмосковных пустошах. Да и нашествия у нас уже давно не случались. А на Урале власти почему-то до сих пор не решили данную проблему.

По полю бежали десятки существ, быстро перебирая своими длинными-тонкими ногами, словно огромные пауки, и падали, скошенные пулемётными очередями. Со стороны аэропорта звучала автоматная трескотня.

Самолёт ударился шасси о бетон взлётной полосы и, отстукивая чечётку по стыкам плит, начал тормозить.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать, — Юлия тоже уставилась в иллюминатор. — Тварей здесь слишком много.

— Разберёмся. Здесь всё время так? Они постоянно нападают?

— Случается иногда. А сегодня их действительно много… Слушай, ты не лезь на рожон, понятно? Ты слишком важен для рода, чтобы идти на неоправданный риск, тем более из-за такой ерунды.

— Не переживай, тёть Юль, я сегодня подыхать не собираюсь.

— Тогда сделаем так. Я пойду вперёд, а ты держись позади. Создай свой этот… электрический шторм, как прошлый раз. Главное не слишком близко к нам. А то от твоих молний в меня постоянно бьют разряды. Железо притягивает.

— Ладно, постараюсь.

— Тебя бы обучить своим даром управлять… ну ладно, приготовься. Останавливаемся.

Самолёт сбрасывал скорость, пока не затормозил. За иллюминатором простиралась зелёная равнина, очерченная вдали невысоким горным кряжем, кажущимися призрачными в синей дымке. С другой стороны находились двухэтажное здание аэропорта, диспетчерская вышка, и самолёты тускло серели стальными тушами под пасмурным небом.

Меня охватили сомнения: справлюсь ли? Прежде я никогда не дрался с таким количеством пустынных тварей. Я вообще раньше с ними не сражался. Мои силы были не бесконечны, в отличие от палочников. Как-то раз во время тренировки в пустыне у меня получилось растянуть электрошторм на целых пять минут, но потом моя энергия духа иссякала, и я чуть не сдох. По крайней мере, мне так казалось.

Но назвался груздем — полезай в кузов. Да и тётя Юля держалась довольно уверенно.

— Если тварей будет слишком много, отходим к аэропорту, — сказала она. — Кажется, там закрепились люди.

Дверь-трап стал медленно опускаться, и едва коснулся асфальта, тётя выскочила наружу. За ней выбрался и я на холодный порывистый ветер, что гулял в поле под саваном серых туч. Два пилота и стюардесса вышли последними и поспешили к диспетчерской вышке — ближайшему зданию, где можно было схорониться от пустынных тварей.

Рядом лежали три убитых существа. Относительно небольшие овальные тела, напоминающие паучьи, крепились на шести длинных ногах с множеством сочленений. У палочников отсутствовали какие-либо органы зрения, зато в передней части туловища имелось большое отверстие с двумя рядами острых зубов, способных перемолоть всё, что угодно.

Кожа этих существ напомнила спрессованный песок и имела почти такую же структуру. Однако множество отверстий от пуль и валяющиеся вокруг куски тел говорили о том, что убить палочников несложно.

Мы с тётей отошли от самолёта и оказались одни на огромном пустом пространстве в самом конце взлётной полосы, где отдыхали три вертолёта. Существ здесь было меньше, чем возле аэропорта, оставшегося далеко позади, но достаточно много, чтобы создать нам проблемы.

Более дюжины существ заметили наше появление и, ковыляя на своих длинных ногах-палках, поспешили к нам со всех сторон.

Песчаные твари не стреляли, в отличие от людей, от них не требовалось прятаться. Они просто шли и убивали всех, кто попадался на пути. А я стоял на открытой местности и наблюдал за их приближением. Пора было приступать.

Молния пронеслась над взлётной полосой. Яркая, ломаная линия с грозным треском промелькнула в воздухе один раз, два, три. Палочники стали вспыхивать и падать. Одной из молний мне удалось поразить сразу двоих, которые шли близко друг к другу.

Юлия отошла подальше от меня. Видимо, её задевало молнией. Перед тётей стали появляться большие острые клинки. А потом, когда враг подобрался ближе, она принялась швырять их в существ, взяв на себя тех, что шли к нам слева. Лезвия рубили палочникам ноги и кромсали тела.

Очень быстро мы расчистили поле. Более дюжины палочников теперь валялись вокруг взлётной полосы, напоминая кучи поломанных веток. Раненые твари продолжали копошиться, но не издавали ни звука. Лишь ветер завывал на просторах, да гулкие удары пулемётов вместе с автоматной трескотнёй долетали до моих ушей со стороны аэропорта.

Но расслабляться было рано.

— Там! — крикнула Юлия. — Они идут оттуда! Бей их штормом. Их слишком много!

Я посмотрел туда, куда указывала тётя. И правда, к нам плелись ещё множество палочников — дюжины две или больше, даже сосчитать их было трудно.

Пришло время шторма. Я подождал, пока существа подойдут достаточно близко, чтобы их достать, и стал посылать волны энергии в выбранную точку над землёй. Засверкали молнии — всё чаще и чаще, пока воздух не зарябил от них. И ноги тварей стали подкашиваться. Обожжённые тела валились друг за другом.

— Там! — крикнула тётя, указывая в другую сторону. — Бери тех, этими займусь я.

С противоположной стороны прямо вдоль взлётной полосы к нам двигалась ещё одна группа палконогих, но не такая большая. Я перенёс электрический шторм на них. Он разразился перед стаей, но та не прекратила движение и вскоре первые существа задымились и попадали.

Вдруг песчаный вихрь пролетел рядом. Я обернулся. Струи песка собрались в человекоподобное существо — высокое и тощее, совершенно безликое. Меня накрыло волной ужаса от понимания, кто передо мной. О песчаных демонах я слышал лишь из рассказов старейшин, но никогда не видел их сам. Поговаривали, что существа эти настолько могущественные, что не каждый одарённый переживёт встречу с ними.

Тётя Юля стояла далеко от меня, она была поглощена уничтожением первой группы палконогих и не видела, что происходит со мной. Мы с жуткой тварью остались один на один. Демон выставил вперёд свои тощие руки с длиннющими пальцами, и песчаные канаты закрутились вокруг меня, опутывая конечности и стягивая на шее смертельную петлю.

Я чувствовал, что задыхаюсь. Меня душили песчаные струи, превратившиеся в тугие верёвки. А шагах в пятидесяти передо мной стояло жуткое существо без лица, и сквозь сочленения его тела проглядывала тьма.

Я хотел вдохнуть, но рот и нос тут же набились песком, а ударить врага молнией не получалось. Всё что мог — это укреплять своё тело с помощью энергии ки, как меня учил один мастер из клана, чтобы песчаный демон не переломал мне все кости, хотя они, казалось, уже трещали от напряжения.

В отчаянии я направил энергию в точку над существом. Шторм мог убить и меня, но другого выхода не не видел. Если уж помирать, то вместе. В глазах потемнело, воздуха в лёгкие не поступало, я чувствовал, что теряю сознание. И в этот момент сверкнули молнии. Пространство наполнилось электрическими разрядами, а через секунду настало освобождение, и я с хрипом втянул в себя воздух.

Существо, получив удар молнией, отпустило меня. Я упал на четвереньки, закашлялся. Вокруг сверкали яркие вспышки, били и по асфальту, и по демону, оказавшемуся в центре шторма. Он извивался, но не падал, а потом коротким рывком переместился в сторону, пытаясь уйти от ударов.

Но я не мог позволить ему удрать. Собрав в руках остатки энергии ки, я выплеснул её в песчаного демона сильной молнией. Та ударила в существо, и оно раскололось на куски. Меня же силы окончательно оставили. Я сидел на коленях, чувствуя полное изнеможение.

Словно некая тень отделилась от распавшегося на куски существа и влетела в меня. Тело обожгло, я упал и сжал зубы, чтобы не закричать. Казалось, меня скручивает неведомая сила, кости ломаются, а жар был нестерпимым. Думал, не выдержу, закричу, но пытка резко прекратилась.

Я лежал на взлётной полосе и смотрел на небо, где тучи плыли надо мной серыми пятнами. Не осталось ни боли, ни страха, только покой. Лишь в голове немного мутило. Я даже не сразу вспомнил, что поблизости находится множество песчаных тварей.

И напрасно. Потому что, стоило мне подняться, как обнаружил перед собой огромного палконога, переставляющий свои ходули в моём направлении. Молния ударила в зубастую пасть твари. Следующая подпалила во второго. Затем досталось и третьему, и существо повались как подкошенное рядом с остальными. А за ним и четвёртый был убит тем же способом. Других тварей поблизости не наблюдалось. Я же почувствовал второе дыхание и снова бил молниями направо и налево.

И только теперь я увидел, что Юлия лежит и не двигается. Страшная мысль мелькнула в голове: неужели шторм убил и её. Не зря она жаловалась, что молнии к ней притягиваются.

Я бросился к тёте. Она лежала на боку, и её лицо выглядело умиротворённым. Она находилась в своём обычном, не железном, облике. Я приложил пальцы к шее и нащупал пульс. Успокоился. Если и ударило, то не смертельно. Стал хлопать её по щекам и тормошить. Юлия закашлялась, открыла глаза и уставилась на меня непонимающим взглядом.

— Чёрт, что случилось? Это ты меня молнией ударил? Я же просила держаться подальше, — тётя приподнялась и огляделась вокруг. — Что, всех перебил?

— Прости, тёть Юль, не было выбора, — я помог ей встать. — Тут одна тварь на меня накинулась, пришлось штормом шарахнуть. Видимо, тебя задело.

— Какая ещё тварь? — тётя потёрла затылок, размяла шею. — Твою мать… как же голова болит.

— Песчаный демон.

— Что⁈ Песчаный демон? Ты ничего не перепутал?

— Вон он лежит. Правда, по кускам.

Мы подошли к валяющимся обломкам спрессованной песка, в которых угадывались очертания длинного, худого человека.

Про то, что со мной произошло после смерти этой твари, я решил не рассказывать. Подумал, что остальным знать ни к чему. Самому вначале надо разобраться. Тем более чувствовал себя вполне сносно. Наоборот, даже сил как будто поприбавилось.

Юлия присела на корточки и подняла кусок, бывший недавно головой существа:

— В самом деле, похоже…

— Он прилетел вихрем, собрался у меня на глазах, связал по рукам и ногам песчаными щупальцами и начал душить. Пришлось вызвать шторм.

— Очень похоже. Эти твари… опасны. Ты, конечно, молодец…. Но надо убираться отсюда, — Юлия встала и огляделась по сторонам. — Опять палочники идут. Да сколько же их сегодня!

Нова партия палконогих была уже на подходе. Они ковыляли к нам через поле с двух сторон. Стая казалась ещё больше предыдущей. Я склонялся согласиться с доводами тёти, поскольку мне надоело тратить силы на этих твари, которые даже не собирались заканчиваться.

Но в этот момент на взлётной полосе показались три четырёхдверных пикапа в камуфляжной раскраске. В кузовах сидели вооружённые люди. Машины быстро приближались к нам. Он затормозили рядом с нашим самолётом, из них выскочили бойцы в бежевой форме и бронежилетах, с рациями и гарнитурами. В руках их были штурмовые винтовки в серьёзном обвесе, пулемёты, а у одного имелось при себе массивной рельсовое ружьё.

Вся эта компания тут же с колена открыла шквальный огонь по наступающим палочникам, и те стали падать под градом свинца, правда, не так быстро, как от моих молний. Каждое существо выдерживало по несколько попаданий. Кто-то выстрелил из подствольных гранатомётов, и ноги двух тварей подкосились, израненные осколками.

Среди отряда выделялся крупный мужчина без бронежилета. Он вышел вперёд и стал делать пассы руками, собирая перед собой большой водяной шар. Затем маг метнул его с огромной силой, словно снаряд, и тот сбил с ног сразу двух палочников. Когда вода закончилась, он повторил процедуру.

Я смотрел, как завороженный, на это колдовство. Никогда прежде не видел ничего подобного, только рассказы слышал. Оказывается, магия воды в бою была не менее полезной, чем огонь или железо.

— Это кто такие? — спросил я.

— Не обращай внимания, — презрительно проговорила Юлия. — Щербатов со своими ратниками. Явились не запылились. Очень вовремя! Не могли ещё позже приехать.

Не знаю, как долго бы тётя ворчала, да только существа быстро закончились. Маг воды вторым водяным шаром повалил последних двоих тварей и направился к нам.

Он довольно крупным и плечистым. Закатанные рукава кителя демонстрировали мускулистые руки. Квадратная челюсть и ровная складка широкого рта придавали лицу мужественный и волевой вид. Кепи была надвинута на лоб.

— Добрый день! — проговорил маг невозмутимым тоном. — Прошу прощения за неудобства. Сегодня у нас не самый лучший день для полётов. Недавно существа выбрались из пустыни и полностью блокировали аэропорт. Меня зовут Лаврентий Васильевич Щербатов, я — губернатор Уральского округа. Мне доложили, что самолёт знатного рода заходит на посадку, и в связи с неблагоприятной ситуацией, я решил лично встретить гостей и убедиться, что всё в порядке. С кем имею честь говорить?

— О, не стоило беспокойств, — произнесла с сарказмом Юлия. — Небольшая стычка с монстрами иногда бывает не лишней после междугороднего перелёта. Я — Юлия Сергеевна Скуратова. А это — мой племянник Даниил Гаврилович. Надеюсь, наши неприятности ограничатся аэропортом?

— Ещё раз простите за неудобства. Но можете не беспокоиться. В город существа не добираются. И, судя по всему, — он огляделся вокруг, — основная атака отбита. Угроза почти ликвидировано. Но всё равно, позвольте, я вывезу вас отсюда. Под моей защитой вы будете в полной безопасности.

— Спасибо, но нас ждут, — проговорила Юлия. — Вы лучше за периметром следите… А вот, кстати, и наше сопровождение.

Не успела она договорить, как на взлётной полосе показалось ещё одно авто — длинный, серебристый седан «Сапфир» представительского класса с четырьмя круглыми фарами спереди и широкой, хромированной решёткой радиатора.

Автомобиль затормозил рядом с нами, и из-за руля вылез худощавый, немного нескладный мужчина преклонных лет в светлом пиджаке и фиолетовой рубашке с расстёгнутым воротом. Короткая, аккуратная борода белела проседью, а глаза казались выпученными благодаря высоким бровям.

— А, Юлия Сергеевна, вот вы где, — проговорил грубовато мужчина, пряча в бороде улыбку. — А это, поди, Даниил Гаврилович? Ну здравствуйте, гости дорогие! А у нас тут ситуация. Господин Щербатов опять проворонил нападение палочников, и аэропорт пришлось закрыть. Удивительно, как вас пустили на посадку.

— Андрей Бенедиктович, — проговорил губернатора с упрёком. — Вовсе ни к чему бросаться голословными обвинениями. Сами-то вы тоже не спешили.

— Ну так не я ж здесь губернатор, — развёл руками старик и снова обратился к нам. — Юлия Сергеевна, Даниил Гаврилович, прошу в машину. Довезу в целости и сохранности. А вещи из самолёта позже слуги заберут.

— Благодарю, Андрей Бенедиктович, мы налегке, — тётя Юля сразу сменила прежний саркастический тон на довольно вежливый и приятный. — Кстати, Даниил, это мой дядя, Андрей Бенедиктович Муравьёв, самый сильный одарённый Екатеринбурга.

— Очень приятно, — проговорил я.

— И мне, молодой человек, приятно познакомиться. Много о вас слышал интересного. Но давайте вначале уберёмся отсюда, а потом любезничать будем. Прошу в машину.

Мы с Юлией расположились на заднем кресле в приятно пахнущем кожаном салоне «Сапфира», и старик Муравьёв повёз нас прочь из аэропорта. По дороге он сетовал на то, что нынешний губернатор совсем не следит за безопасностью города, что палочники уже второй раз с начала года появляются в окрестностях Екатеринбурга, и что когда он сам был губернатором, то не допускал подобного. Очевидно, эти двое были не в ладах.

Я же всю дорогу думал о том, что со мной произошло, и о загадочной силе, вошедшей в меня после смерти песчаного демона. Беспокоили возможные последствия, но пока моё самочувствие было в норме, никаких отклонений не наблюдалось.

Вспомнилось, что когда меня ударила молния, я пережил нечто похожее, тоже было ощущения, словно моё тело заживо перетирает камнедробилка. Но тогда думал, что это следствие поражения молнией. Сейчас повторилось то же самое.

И всё же я убил песчаного демона. Сделал то, что под силу не каждому одарённому. По рассказам стариков, эти могущественные существа умеют управлять песком, камнями, либо, как и я, молниями, а некоторые и вовсе обладают гипнотическими способностями. Демоны пустынь повелевают полчищами палконогих и прочих тварей и иногда зачем-то насылают их на людей. Но природа их до сих пор оставалась неизвестной. Откуда они появились? Что хотят? Этого никто не знал. Катаклизм породил многое, что оказалось неподвластно человеческому разуму.

Однако стоило нам попасть в дом Муравьёвых, как происшествие на взлётной полосе отошло на второй план. Впечатление, произведённое на меня роскошью княжеского особняка, затмило неприятные мысли.

Машина остановилась на асфальтированной площадке перед трёхэтажным домом с пристройками и лепниной на окнах и карнизах. Перед главным фасадом зеленели опрятные клумбы, а на высокое крыльцо вели две полукруглые лестницы.

В вестибюле пахло благовониями. В глаза бросались множество зеркал, лепнина под потолком, пышные люстры, старинная мебель. Нас встретил высокий мужчина с лысиной, одетый в длинный, чёрный пиджак с бабочкой. Это был слуга.

Он провёл меня в гостевую спальню на первом этаже в дальнем конце дома. Её убранство тоже выглядело довольно роскошным по моим представлениям. Здесь имелось всё необходимое: кровать с мягкой периной, кресло, комод, шкаф для одежды, полки для книг и небольшой письменный стол. На потолке были плоские галогенные светильники, на столе — лампа, а возле кровати — торшер. Имелась даже кнопка для вызова слуги!

В двух шагах по коридору направо располагалась роскошная ванная комната, а дальше была небольшая гостиница с домашним кинотеатром и выходом на террасу.

Над кроватью у меня висел кондиционер. Но погода стояла нежаркая, я быстро замёрз и выключил. Уральский климат сильно отличался от Московского. Кажется, мне предстояло привыкать к постоянному пасмурному небу и холоду.

Прежде я и вообразить себе не мог, каково жить в отдельном помещении. У меня был лишь тесная палатка, где я уединялся для сна и редкого отдыха. Да и то появилась она недавно, а до этого я жил с братом в доме на колёсах.

Окна комнаты выходили на ухоженный парк с фонтаном, скамейками, ровными рядами подстриженных кустов и искусственной аркой. Дорожки подсвечивались лампами. Левее виднелось большое озеро с пристанью для лодок. На улице смеркалось, но вид всё равно поражал воображение.

Однако я быстро взял себя в руки, вспомнив о том, как кочевник относятся к излишней роскоши. Мне не следовало расслабляться. Мою бдительность такими штучками не усыпить.

Пришли мысли о приёмных родителях, о брате, о раненой сестре. Волей судьбы я оказался здесь, в роскошных апартаментах, а им предстояло жить до конца своих дней в пыльной пустыне под палящим солнцем, пасти скот, воевать с «шакалами» и тащить на своём горбу бытовые тяготы, стареть к сорока годам, а к пятидесяти отправляться на кладбище.

Но был ли я виноват в таком положении дел? Если бы не папаша, оказавшийся редкостной мразью, то мне никогда не пришлось бы испытать на себе жизнь кочевых кланов. Моё место было здесь, в княжеском особняке, а не в жаркой пустыне. Но разум отказывался верить в это. Душой я оставался кочевником — частью племени, что скиталось среди песков в сотнях километров отсюда. Мне было грустно от того, что пришлось бросить свой народ.

Большая столовая дома Муравьёвых была просторной и светлой. С потолка свешивались две ветвистые люстры, а сквозь высокие, арочные окна лился дневной свет. Паркетный пол сияли чистотой, как и белая скатерть на столе.

Повсюду глаз натыкался на какую-нибудь бутафорию — вдоль стен стояли полуколонны, потолок украшали лепные плинтусы. Мебель выглядела так, словно её спёрли из музея, но при этом казалась совершенно новой.

Я уже помылся, переоделся и хорошо выспался на мягкой, пахнущей чистотой кровати, а теперь завтракал вместе с семейством Муравьёвых. На мне были брюки, белая рубашка и серая жилетка. Ощущал я себя не в своей тарелке. Сидел и ковырял вилкой и ножом большой ломоть мяса, мысленно негодуя на столь неудобный способ поглощения пищи.

Кроме меня, за столом присутствовали Андрей Бенедиктович и его племянник — Иван Георгиевич с супругой и двумя сыновьями старший из которых выглядел всего лишь немного младше меня. Глава рода был худощав, имел изящные черты лица и тонкие длинные пальцы. Он вёл себя со всеми деликатно и очень обходительно, но от от моего внимания не укрылась его сдержанная надменность, а приторно-вежливое выражение морды отталкивало. Жена его была полноватой, но достаточно красивой дамой, кажущейся благодаря макияжу довольно молодой.

Как оказалось, именно Ивану Григорьевичу, а не старику принадлежал этот дом. Именно Иван Григорьевич являлся главой рода Муравьёвых, и именно его я должен был благодарить за гостеприимство. Он и его дядя знали, кто я на самом деле. От них мне не требовалось скрывать своё прошлое.

Шла лёгкая, непринуждённая беседа, глава рода расспросил меня о том, как я добрался, и рассказал о собственном доме, который был построен ещё в начале прошлого века. Дети же ели молча, а если и говорили, то лишь тогда, когда взрослые задавали вопросы.

Андрей Бенедиктович, наоборот, вёл себя простовато, не стремился подбирать слова. Был он по натуре человеком грубоватым и больше походил на кочевника, чем на аристократа, поэтому сразу и расположил меня к себе.

Все были одеты респектабельно, в костюмы, словно собрались не на семейном завтраке, а на приёме у самого императора. Прислуживал нам Прокофий — тот самый высокий, лысоватый мужчина, который вчера встретил нас с Юлией. Его гладковыбритое лицо выражало почтение, но при этом выглядело ужасно важным. Он ставил на стол блюда и уносил пустые тарелки, а в свободное время стоял возле дверей и ждал. Мне было ужасно неуютно в присутствии этого человека. Он словно наблюдал за мной, за каждым моим движением.

Потом две молодые служанки в скромных синих платьицах и передниках прикатили железный столик с самоваром, принесли поднос с чашками и десертом, налили нам чай.

Особняк у Ивана Георгиевича был огромным, а проживали до нашего приезда тут всего четыре человека — он с женой и два сына. Даже слуг было больше, чем членов семьи. Теперь и нам с Юлей на какое-то время предстояло здесь поселиться.

Но вот мы попили чай с пирогом, и супруга Ивана Георгиевича ушла, забрав с собой детей. Вышел и слуга, закрыв двери столовой. Остались я и те трое, кто знал мою тайну.

— Я весьма счастлив, что имею возможность помочь моим родственникам, — высокопарно проговорил Иван Георгиевич. — Отныне мой дом — ваш дом, Даниил Гаврилович. Можете оставаться здесь столько, сколько посчитаете нужным.

— Спасибо, — ответил я. — Вы знаете, что произошло, да?

— Мне известно. Приношу мои глубокие соболезнования. Также я знаю, что ваши враги наверняка будут выслеживать вас. Но можете об этом не волноваться. У меня высококлассная служба безопасности, а в усадьбе надёжная охрана. Вам здесь ничего не угрожает.

— Ага, пусть только попробуют сунуться к нам на Урал, — добавил Андрей Бенедиктович. — Я этой немчуре носы-то пооткручиваю. В столице устроили произвола, а у нас — не позволим. Ишь чего удумали!

— Андрей Бенедиктович — самый сильный одарённый Уральского округа, — напомнил Иван Григорьевич. — На месте ваших врагов я бы не рискнул с ним связываться. А у вас, Даниил Гаврилович, я слышал, есть необычный дар?

— Я — электрик, — ответил я.

— Электрик, — хмыкнул старик. — Правильнее — магнетик. Действительно, редкий дар. У людей нечасто такой встретишь.

— Это верно, — согласился глава рода.

— Но ему тоже надо обучаться. Я бы мог поработать с вашими базовыми навыками. Но с данной спецификой не знаком. Я — воздушник. Моя стихия совсем другая. Однако, думается, и мне есть чем с вами заняться. Концентрация духа, усиление тела, очистка каналов… Вы знаете об этом хоть что-нибудь?

— То, что я рос в пустыне, не значит, что я ничего не умею. Меня учили.

— Я бы посмотрел на ваши способности. В поединке. И тогда уже можно делать выводы.

— Считаю, это излишне, — вклинилась тётя Юля.

— Не волнуйтесь, Юлия Сергеевна, я осторожно, — усмехнулся старик. — Но оценить-то я должен навыки молодого человека? Чтобы понимать, с чем и как работать.

— Будете меня тренировать? — спросил я.

— Обычно я учеников не беру. Но ваш случай особенный. Мне и самому интересен ваш дар. Поэтому основами я с вами займусь.

— Да, Андрей Бенедиктович займётся вашей магической подготовкой, — проговорил Иван Георгиевич. Но и помимо её, вам, Даниил Гаврилович, предстоит многому учиться. Я предоставлю гувернёра, который работает с моими детьми. Он и Юлия Ростиславовна будут заниматься с вами точными и гуманитарными науками. Программа планируется ускоренной, но хотя бы общие знания вы должны получить. Ну а чтобы совершенствовать дар, придётся найти мастера, владеющего стихией электричества. Дар редкий, поэтому найти такого будет непросто…

— Что насчёт денег и вещей? — спросил я о том, что меня интересовало больше всего. — Я приехал пустой.

— Не волнуйся об этом, — ответила тётя Юля. — Вещи твои скоро приедут из Москвы. Деньги на счёт придут завтра-послезавтра. Документы все у исполнительного директора. Он привезёт их скоро. А вот чтобы оформить на тебя компанию, как я говорила, потребуется время. Возможно, около месяца. Юристы уже занимаются.

— Если Ламсдорфы не сопрут мою корпорацию.

— Увы, они уже это сделали. Одна «Полярная звезда» им пока не подконтрольна. Она на севере, близ Печоры. Там сейчас и остатки нашей охраны, и контора, которую мы перенесли туда после определённых событий. Думаю, исполнительный директор и прочее высшее руководство «Альтаира» тоже обоснуется. В Москве больше никто не сможет чувствовать себя в безопасности.

Я подпёр рукой щёку и окинул взглядом всех сидящих за столом. Не самая приятная компания, как по мне. Ещё и слуги на каждом шагу — ощущение, будто за тобой постоянно присматривают. Возможно, так оно и было. Иван знал, откуда я приехал, и наверняка опасался, что я сопру что-нибудь. Городские считали всех кочевников ворами.

— Может, и мне туда?

— Посмотрим. Думаю, для тебя пока будет безопаснее здесь. Иван Георгиевич тоже так считает, — ответила тётя Юля.

— Верно. Печора — крошечный городок на отшибе. Там вас никто не защитит, — подтвердил Иван Григорьевич. — К тому же то захолустье — не лучшее место для княжеского отпрыска. Можете оставаться здесь, сколько потребуется. Дом большой, вы ни капли нас не стесните. Можете гулять в саду, кататься на лодке, пользоваться библиотекой и видеотекой. Попрошу только об одном: не применяйте магию в доме и рядом с домом. Это пожароопасно, да и слуги могут пострадать.

— К тому же тебе нужно научиться хорошим манерам, — добавила тётя Юля. — Забыл, о чём мы говорили? Ежедневная практика — лучший учитель.

— Ну да, конечно, — согласился я. — Я же дикарь из пустыни.

— Когда пойму, что ты не ударишь в грязь лицом в обществе, будешь постепенно выходить в свет, — продолжила тётя, никак не отреагировав на моё ехидное замечание. — Для нас сейчас главное, чтобы твоё поведение не породило лишние кривотолки.

— А мне думается, главное — разобраться с Ламсдорфами.

— Кто бы спорил, — проговорила Юлия. — Только два года уже пытаемся разобраться, а получается, что не мы с ними, а они с нами разбираются. И почти разобрались… — она вздохнула.

— Ну ничего-ничего, не опускайте руки, — подбодрил нас Андрей Бенедиктович. — Не всё ведь потеряно! Вон наследник-то жив. Одно из предприятий пока уцелело. А значит, шанс есть. Два года бы вам продержаться, пока нового первого министра не изберут. Он-то, может, и прижмёт хвост этой немчуре поганой.

— Много ли изменится, Андрей Бенедиктович? — скептически проговорила Юлия. — Ламсдорфы очень богаты, они самого дьявола купят и в карман положат.

— А вот мы и посмотрим.

— Ладно, я понял, дело это сложное, — вклинился я. — Тогда чем займёмся? Какие планы на сегодня?

— Поедем приводить тебя в порядок, покупать вещи, — сказала Юлия. — Ты пока отдохни немного, погуляй или кино посмотри. А я составлю план действий, всё подготовлю. Надеюсь, до обеда управлюсь.

— Да, сходите подышите свежим воздухом, — согласился Андрей Бенедиктович. — А то, говорят, от песка лёгкие портятся. У нас-то, на Урале, воздух получше будет, чем в вашей Москве. Привыкайте к новой жизни.

— Тогда всем спасибо. Я пойду, — я встал, громко отодвинув стул.

— Хотя погоди минутку, — спохватился старик. — Я вот что подумал. Раз я здесь сегодня, может, тогда уж и поединок заодно проведём? Тренировочный.

— Право слово, это лишнее, — забеспокоилась тётя. — Андрей Бенедиктович, мне думается, Даниил не готов пока к такому испытанию. Лучше бы его вначале поучить.

— А как я пойму, чему его учить, если не увижу в деле? Вы не переживайте. Убивать и калечить не буду. Говорю же, тренировочный поединок.

— Я не против, — меня охватил интерес, хотя, понятное дело, тягаться с таким сильным магом было боязно. — Давайте попробуем.

— Ох, ну как хотите, — скрепя сердце согласилась тётя. — Дело ваше. Только осторожнее, пожалуйста, Андрей Бенедиктович. Не переусердствуйте.

— Да не волнуйтесь вы! Пойдём, Даниил, посмотрим, на что вы способны.

Тренировочная площадка находилась за парком, в дальнем конце усадьбы. Туда-то мы с дедом Андреем и отправились. Юлия хотела с нами, но старик сказал, что зрители только помешают. Он был одарённым первого ранга, в совершенстве владеющим воздушной магией, и торжественно пообещал, что вернёт меня в целости и сохранности.

— Правда говорят, что вы — самый сильный одарённый в Уральском округе? — спросил я, пока мы шли через тенистый парк.

— Молва недалека от истины, — ответил дед Андрей. — Я был победителем уральских магических состязаний среди воздушников шесть лет подряд с тридцать пятого по сорок первый год, а потом три года — на имперских.

— А потом?

— А потом перестал в них участвовать. Слишком много забот навалилось, а ведь для состязаний надо форму держать, тренироваться постоянно. Куда мне? Седьмой десяток уже. Триумф своя я получил, пора молодым уступить дорогу.

— Интересно, я смогу выйти на состязания со своей магией?

— Вот это вряд ли. Не с кем вам соревноваться. Магнетиков у нас слишком мало, в региональных состязаниях даже категории такой нет.

Мы добрались до площадки, огороженной глухой каменной стеной. Дед Андрей скинул пиджак, повесил на турникет возле входа, закатал рукава своей фиолетовой рубашки. Мы вышли на середину большого, посыпанного песком поля.

Я, как умел, сосредоточил духовную энергию, укрепив тело и наэлектризовав воздух между ладонями, да так, что в вокруг меня засверкали искры. Мой соперник выглядел расслабленным. По его виду было неясно, какую технику он сейчас применит.

— Ну что, начали? — крикнул дед Андрей. — Даниил, атакуйте первым.

Я помедлили. Подумал: вдруг случайно убью старика? Нехорошо получится. Впрочем, какая моя вина? Он сам вызвался, значит, понимает, на что идёт. К тому же, он — одарённый первого ранга. Ну не мог маг такого уровня погибнуть от одного электрического разряда. Как бы он сам меня случайно не зашиб.

Резко вытянув вперёд обе руки, я направил в старика импульс. Мощный разряд яркой ломаной линией пронзил пространство. За ним последовали второй и третий. Мой соперник делал движения рукой, отчего молнии рассыпались искрами, так и не достигнув цели.

Внезапно дед Андрей сократил расстояние, я даже не заметил, как это произошло. Меня сбило с ног сильным, но мягким ударом, словно огромной подушкой и отбросило на песок.

Я чувствовал себя оглушённым. Если бы противник хотел меня добить, то сделал бы это запросто, поскольку подняться на ноги получилось не сразу. Процесс занял чертовски много времени. Сложно представить, каковы бы оказались последствия, не укрепи я тело с помощью духа, как меня учил наставник по боевым искусствам.

Кое-как поднявшись на четвереньки, я продолжил стрелять по деду Андрею молниями, направляя их то одной, то другой рукой. Старик с улыбкой на губах отбивал их воздушным щитом. А потом резко перелетел вправо.

Меня подкинуло в небо. Земля стала стремительно удаляться. Сердце замерло от ощущения высоты. Я мысленно приготовился к ещё одной жёсткой посадке, но её не случилось. Приземлился словно на мягкую перину. И только потом упал в песок.

Вскочил. Тут же меня обхватили невидимые путы. Они оказались столь крепки, что было невозможно пошевелить ни рукой, ни ногой. Это происходило так же, как в сражении с песчаным демоном, но только там меня сковывал песок, а здесь — воздух. И так же, как в прошлый раз, я направил энергию в точку над головой противника, и молнии заискрили над его головой.

И вдруг — свобода. То ли дед Андрей намеренно ослабил хватку, то ли мне удалось отвлечь его. Я отчётливо видел, как первые несколько разрядов угодили в старика. Но потом он окружил себя прозрачным коконом и рывком вылетел из-под шторма. Знакомый манёвр. Я сосредоточил в обоих руках энергию духа и выпустил её в противника. Молния ударилась об его кокон, а в следующую секунду меня опять отбросило воздушной волной, но на этот раз ощущение было такое, как от столкновения с бетонной стеной, а не с подушкой. Аж в глазах потемнело, и перед ними поплыли круги.

— Ну что, сдаётесь? — донёсся сквозь туман старческий голос.

Наверняка я мог ещё драться, да только вначале мне требовалось подняться на ноги. Мне казалось, что мои грудная клетка и лоб проломлены. А ведь это была всего лишь магия воздуха!

— С первым рангом мне не справиться, — проговорил я приподнимаясь. — Хотя драться ещё могу. Но… пожалуй, хватит на сегодня.

Дед Андрей стоял рядом в прожжённой в нескольких местах рубахе и добродушно усмехался. Он подал мне руку:

— Ну хватит, так хватит. Как самочувствие? Не сильно вас приложил последним ударом?

— Нормально, — приврал я. — Не так уж и сильно, если кости целы.

— Это точно. А вот вы, Даниил, заставили старика напрячься. Хоть и первый ранг, а когда эти молнии сверху заколотили, признаться, растерялся немного. Не было у меня ещё опыта с магнетиком сражаться. Силища у вас огромная для своего возраста. Честно говоря, первый раз такое вижу, а повидал я на своём веку достаточно. А вот навыков маловато. Защиты нет никакой, тело не укрепляете плохо.

— Если б не укреплял, то вы бы мне все кости переломали.

— Это не защита. Так, баловство. Я-то бил не в полную силу, конечно. Только в последний удар немного вложился, а уже еле на ногах стоите. С другой стороны, противника первого ранга вам найти будет трудно, да и второранговые не на каждом углу попадаются. А вот с третьим-четвёртым, возможно, на равных будете. Если, конечно, в полной мере своим даром овладеете. Хотя бы основам научитесь.

— Научите?

— Почему нет? Пускай Юлия позвонит мне сегодня-завтра, расписание составим. За два-три месяца поднатаскаю маленько — совсем иначе себя чувствовать будете. А вот дальше не знаю, как вам быть. Придётся самому обучаться. Других магнетиков в Уральском округе я не знаю, уж простите. Нет таких у нас.

Мы вышли с площадки, Андрей Бенедиктович надел пиджак поверх прожжённой рубахи и мы побрели домой.

— Только учтите, — продолжал он. — Спуска не дам. Будете трудиться в поте лица. Никаких пропусков, никаких поблажек. Тренировки минимум четыре раза в неделю по три часа. По-хорошему, каждый день надо. Но у вас сейчас и так забот полно, так что придётся идти по облегчённой программе.

Андрей Бенедиктович подкупал своими искренностью и оптимизмом. Стоило его послушать, как я сразу же загорелся желанием тренироваться. Было видно, что передо мной одарённый куда более высокого уровня, чем те, кто меня раньше тренировал, и мне казалось, под его началом добьюсь много.

До обеда у меня выдалось свободное время, но сидеть в комнате я не стал. Прошёлся по первому этажу, где находились помещения для гостей. Личные покои были на втором и третьем этажах, и туда я подниматься не стал. Не заходил и во флигель для слуг, который примыкал к дому со стороны столовой и где также располагалась кухня.

Комнаты имели высокие потолки и были уставлены мебелью в старинном стиле, увешаны картинами, устланы коврами. Дополняли интерьер множество статуэток, вазочек и прочих украшений. В одной гостиной обнаружился огромный камин, а вдоль стены стояли железными стражами рыцарские доспехи. Прежде я видел такие лишь на картинках в немногочисленных книжках.

Однако эта бутафория мне почему-то быстро наскучила, и я отправился в сад.

Дорожка вела к круглой площадке с фонтаном. Правее блестел гладь озера на солнце, вышедшем, наконец, из-за туч, а левее виднелись хозяйственные постройки усадьбы. Садовник с газонокосилкой стриг поляну. Он учтиво поздоровался со мной, когда я проходил мимо.

Вода была настолько чистой, прозрачной, что захотелось скинуть всё с себя и нырнуть. Водоёмы в наших краях встречались редко, да и те были мутные. Казалось невероятным, что в одном месте собралось столько воды. Здесь точно была замешана магия.

Полюбовавшись озером, я отправился в парке с берёзовой рощей, отделяющий сад от пространства для тренировок. Никогда прежде не видел столько деревьев, даже в прибрежных оазисах не встречалось такого обилия растительности.

Обед также прошёл в кругу семьи под пристальным взглядом слуги Прокофия, присутствие которого меня всё сильнее раздражало. Его словно намеренно поставили у дверей следить за мной. Казалось, он замечает каждое моё неловкое движение. Хотя остальные на него не обращали никакого внимания. Вот что значит привычка.

На этот раз за столом не было ни деда Андрея, ни сыновей главы рода. Старик жил в другом месте и после нашего поединка уехал, а парни отправились в гимназию на учёбу.

У нас тоже намечалась поездка в город. Тётя говорила, что скоро должны приехать из Москвы вещи моего покойного брата, но она точно не знала, что уцелело после погрома, да и ждать не было смысла.

Муравьёвы предоставили мне на первое время машину — чёрный микроавтобус с роскошным салоном на четыре места, обтянутым бежевой кожей, тонированными стёклами и, по словам Юлии, некой магической защитой. Водителем и моим телохранителем были двое рослых парней в однообразных, чёрных костюмах с застёгивающимися под самое горло френчами. Мне не нравилось, что ратники Муравьёвых сопровождают меня. Значит, глава рода будет знать, куда я езжу и чем занимаюсь. А зачем ему?

Мы поехали в самый центр города. Улицы здесь полнились дорогими магазинами, а на каждом углу воздвигались стенды с рекламой, иногда они располагались прямо на фасадах. Окраины же, наоборот, были заполнены небольшими бетонными домами в несколько этажей. Уж кому-кому, а их обитателем я не завидовал. Человеку, привыкшему к просторам, претила даже мысль поселиться в тесной, каменной конуре. Не удивительно, что рождённые в пустыне долго не выдерживали городской жизни.

Мы посетили магазин электроники, где мне приобрели ноутбук и мобильник.

— Хоть умеешь пользоваться? — спросила Юлия. — Или тебе объяснить?

— Думаешь, в пустыне живут дикари, которые современной техники в глаза не видели? — проговорил я. — Хотя мы в основном рациями пользуемся. Вышек связи там нет.

— Как хочешь. Если что, обращайся.

Вскоре у меня на руках оказалось всё самое лучшее из представленного ассортимента: дорогой ноутбук в алюминиевом корпусе и новенький компактный телефон с большим цветным экраном. Тётя и себе приобрела электронику, поскольку в Москве мы так торопились, что она не успела прихватить с собой никаких личных вещей, а её мобильник сломался во время драки.

Когда мы покидали магазин с товарами на руках, нам навстречу заходили хорошо одетые мужчина с женщиной, только что вылезшие из дорогого спортивного купе. На их руках я заметил характерные гербовые перстни, как у всех аристократов. Перстни носила знать в качестве отличительного знака, чтобы простолюдины сразу видели, перед кем шею гнуть. Раньше дворянство таскало шпаги, но потом от этих железяк отказались. Во время перелёта тётя и мне выдала такой же, сказала, что он принадлежал её супругу.

Следующим на очереди был магазин одежды. Деловой и парадный костюмы мне собирались шить под заказ (покупать готовое считалось не престижно), а вот повседневные шмотки можно было и в обычном магазине приобрести. Ну как обычном… Когда я увидел цены, у меня глаза на лоб полезли. Простая футболка с рисунком стоила пятьдесят рублей вместо пяти на рынке.

— Здесь дорого, — сказал я. — Давай закупимся в другом месте.

— Где?

— На рынке хотя бы…

— Даниил, забудь о своих прошлых привычках, — ответила тётя негромко. — И переставай мелочиться. У тебя на счету скоро окажутся отцовские сбережения в размере четырёхсот тысяч. Нефтянка приносит в среднем девятьсот тысяч в квартал. Твой внешний вид должен соответствовать статусу. Впрочем, если хочешь, я отправлю слугу на рынок, чтобы накупил всякого барахла для дома. Но только не вздумай в этом выходить на люди.

— Кажется, быть аристократом — дорого.

— Ты верно заметил. Некоторые влазят в долги, чтобы соответствовать статусу. К счастью, тебе это не требуется.

— Идиоты, что с них взять…

Тётя тяжело вздохнула.

Разумеется, персонал магазинов вёл с нами учтиво до приторности. Они кланялись, обращались «ваше сиятельство» и всячески лебезили. Мне было неловко и даже как-то противно от того, что люди передо мной так унижаются. Не чувствовалось в них гордости. Вот что городская жизнь делает с людьми. Вольный кочевник никогда ни перед кем не унижается, потому что знает, что никто над ним власти не имеет.

До конца дня мы таскались по магазинам, заехали в небольшой, но очень богатый торговый центр, где нам кланялись на каждом шагу. Помимо обычных вещей, у меня появился спортивный костюм из зачарованной ткани, который обошёлся мне в шесть тысяч рублей. Прежде я даже не думал, что хождение по магазинам может утомить почти так же, как перегон скота. Я начал чувствовать скуку. Дорогие шмотки не вызывали никакого интереса.

Пока мы бродили по центральным улицам, я обратил внимания, что здесь не так много людей, зато дорогие авто ездят часто, а в магазинах нередко встречались господа с гербовыми перстнями. Да и типовых панелек не было, зато тут и там попадались частные особняки. Когда я высказал свои наблюдения тёте, та объяснила, что мы заехали в особый дворянский квартал, где простые люди почти не появляются.

Вернулись мы поздно, и как же я обрадовался тому, что мне не пришлось ужинать со всеми! Семейство давно закончило трапезу, и мне еду принесли прямо в комнату. Одна из молодых горничных — симпатичная девчонка с кротким каре шелковистых волос, хорошо сложенной миниатюрной фигурой и глубокими, голубыми глазами постучалась в дверь, поставила поднос на мой стол, поклонилась и, словно смущаясь, вышла, да так быстро, что я даже не успел её как следует рассмотреть.

Быстро поев, я отправился к тёте, поскольку собирался обсудить один вопрос, который не хотелось поднимать при посторонних.

Её долго искать не пришлось. В моём крыле имелась отдельная лестница. Я поднялся на второй этаж и оказался небольшой гостиной. Из неё вёл коридор в главную часть дома, а слева по коридору была открытая дверь. Юлия сидела в кресле с ноутбуком, а на столе рядом стоял высокий бокал с красным вином. Обстановка мне показалась довольно уютной, она была не такой вычурной, как в гостевых помещениях.

— Тёть Юль, поговорить надо, — я зашёл, закрыл за собой дверь и сел в другое кресло.

— Да-да, секунду, — тётя пробежалась пальцами по клавиатуре, затем закрыла ноутбук и отложила на тумбочку. — Что-то случилось?

— Да, я по поводу моих конвоиров. Мне не нравится, что они следят за мной.

Тётушка посмотрела на меня непонимающим взглядом.

— Ты имеешь в виду телохранителей? Это обычная практика. Охрана необходима, особенно в такое время. Не исключено, что Итальянец попытается подослать убийц. Мы должны быть готовы к худшему.

— Я и сам могу себя защитить. Песчаного демона поджарил, думаешь, не справлюсь с наёмным убийцей?

— Всё равно лучше иметь при себе охрану. Эти двое — одарённые. Сила лишней не будет. К тому же ратники — это самые верные люди на службе у князей. Мы можем им доверять.

Про княжеских ратников я кое-что слышал. По сути, это были боевые слуги. Любой влиятельный князь имел в своём распоряжении некое количество особо верных людей — либо семьи, служившие аристократическому роду в течение нескольких поколений, либо бастарды, у которых прорезался дар.

Эти так называемые служилые люди делились на две категории — тиуны и ратники. Тиуны становились либо слугами, либо занимали ответственные посты на предприятиях, а ратники работали в охране, СБ, выполняли роль телохранителей — в общем, составляли силовую структуру. Как правило, и те, и другие обладали магическим даром, но ратников целенаправленно обучали ему, и некоторые из них достигали четвёртого и третьего рангов, что даже для чистокровного князя считалось высоким показателем.

— Хорошо. Тогда почему меня сопровождают ратники Муравьёва, а не мои? У меня есть бойцы? Где они? Почему со мной нет ни одного моего человека?

— Потому что они защищают печорское предприятие. У нас погибло много верных людей, мы лишились нескольких крупных компаний. Мы не можем распылять силы. Надо удержать последний оплот. Ты ведь не хочешь оказаться нищим? И вообще, об этом не стоит беспокоиться. Я, как твоя попечительница, обо всём позабочусь. Тебе сейчас нужно учиться. Иначе не сможешь эффективно управлять предприятием. Там много документации, цифр, и чтобы во всём этом разобраться, надо иметь какое-никакое образование.

Мне не нравился тон тётушки. Она словно говорила: за тебя всё решат и всё сделают, а ты делай то, что скажем, будь послушной марионеткой в наших руках. А может, семейство просто не доверяло дикарю-кочевнику?

Я, и правда, пока не интересовался делами рода. Голова была занята другим. Мельком слышал про какую-то нефтяную компанию на севере, оставшуюся от большой родовой корпорации. Однако внутри всё восставало при мысли о том, что из меня собирались сделать покорную куклу, управляемую тётушкой и прочими родственниками. Я должен был разобраться во всём, должен был стать полноправным главой рода, раз уж такая судьба мне предначертана.

— Я уж как-нибудь попробую, тёть Юль, — сказал я. — А ты постарайся объяснить мне так, чтобы я понял.

— Само собой, мы этим займёмся. Я введу тебя в курс дел. Но давай в другой раз. У меня очень много работы. Мы сейчас решаем вопрос, как переоформить на тебя документы без твоего личного присутствия. В Москве тебе, сам понимаешь, показываться нельзя. Поэтому все риски лягут на наши с Павлом Дмитриевичем плечи.

— И всё равно я хочу, чтобы меня охраняли мои люди. Неужели нельзя выделить пару человек? Сколько всего ратников осталось?

— Ивану Георгиевичу не понравится, если сюда притащить нашу рать. Мы — гости, и нам приходится соблюдать правила приличия.

— Они могут жить в другом доме. В чём проблема?

— Как я сказала, нам нельзя распылять силы. У нас две дюжины ратников и около сотни наёмной охраны. Это очень мало. Но боюсь, даже их придётся сократить. Корпорация могла содержать довольно крупное вооружённое формирование. А сейчас, когда у нас отобрали восемьдесят процентов активов, мы тратим почти всю прибыль, чтобы кормить и снаряжать эту сотню и платить им достаточно, чтобы они не разбежались или не предали нас.

— То есть, ты хочешь сказать, нам не на что охрану содержать, а мы дорогие вещи себе покупаем?

— Знаешь, экономия на твоих безопасности и репутации могут сыграть злую шутку. А лишняя тысяча ситуацию глобально не поменяет. Это ведь меньше, чем получает в месяц один наёмник. Поэтому и говорю, удели-ка лучше время собственному образованию, чтобы не плавать в таких элементарных вещах. Иначе как тебе корпорацию рода передать?

— Ты права. Мне надо больше узнать о моей компании. Я должен знать всё. А ещё лучше, самому поехать в Печору и посмотреть, что там происходит.

— Обязательно введу тебя в курс дел. Хотя об этом лучше поговори с Павлом Дмитриевичем. Он — исполнительный директор и знает больше меня. Насчёт визита в Печору подумаем. Но не сейчас. Кстати, если уж нечем заняться… Видишь, на столе папка лежит? Там досье на твоего брата. Заучи всё в мельчайших подробностях. Чтобы от зубов отскакивало. Запомни, ты — это он. Ты должен вжиться в его роль, стать им, чтобы у окружающих не появилось ни малейшего повода заподозрить нас в подлоге.

Я встал со стула, взял папку, открыл и просмотрел листы бумаги. Там была изложена вся жизнь Даниила Скуратова, начиная с первых дней и даже раньше. Про родителей тоже имелась кое-какая информация. Похоже, мне предстояло проделать большую работу, чтобы запомнить все данные.

— Хорошо, займусь, — проговорил я и собрался уже уходить, но Юлия остановила меня.

— Кстати, не обращайся ко мне на людях «тёть Юль». Подобное просторечье для аристократов не свойственно. Мы не в пустыне находимся.

— Хорошо, тёть Юль, буду иметь в виду, — усмехнулся я. — Спокойной ночи.

Вернувшись в комнату, я устроился на кровати и погрузился в изучение жизни моего брата, личину которого отныне и до конца дней своих мне придётся носить.

В судьбе Даниила не было ничего особенного. Мне показалось, что он жил обычной, беззаботной жизнью богатого пацанчика, которому всё подносят на блюдце с голубой каёмкой. Он не испытывал нужды ни в чём! Тогда как я с детства работал в поте лица, ютился в трейлерах и палатках, воевал с враждебными племенами, терял друзей и близких.

Мой брат доучивался последний год в лицее, готовился к поступлению в институт, занимался рукопашным боем, стрельбой и магическими искусствами, состоял в мотоклубе. Как и отец, он владел чарами воздуха.

Последний факт представлял большую проблему. Ещё не было в истории случая, чтобы одарённый, посвятивший жизнь развитию одной стихии, внезапно овладел другой. Родственникам предстояло подумать, как объяснить данный феномен окружающим.

На следующий день тоже были поездки по магазинам, но на этот раз мы сразу отправились в торговый центр. В большом стеклянном здании находилось почти всё, что нужно, включая два ресторана на случай, если посетители проголодаются. Внутри было много зелени, а на крыше имелась терраса для прогулок с искусственным водоёмом.

В торговом центре мы проторчали до обеда, с нами таскался один из муравьёвских телохранителей — Федя, крупный короткостриженный малый. Была от него даже польза: он относил пакеты с покупками в машину. Тут Юлия уговорила меня взять дорогие часы знаменитой марки «Волга» стоимостью в четыре тысяч рублей и ещё кое-что из одежды.

Теперь я не узнавал себя в зеркале. Фирменная замшевая куртка, фирменные брюки, фирменное поло, дорогущие кожаные ботинки. Никто не догадался бы, что под этим нарядом скрывается выходец из пустыни. А крупный перстень с гербом рода подчёркивал мой статус. Что бы сказали мои приёмные родители, если бы увидели меня в таком обличье? Что бы сказала Света? С каким презрением смотрели бы на меня брат с сестрой? Я стал частью некогда чуждого мне мира, с которым до сих пор не мог примириться.

Разобравшись с моим внешним видом, тётя отправилась покупать личные вещи, а мне предложила погулять, а потом выбрать ресторан, чтобы пообедать. Со мной остался охранник Федя.

Мне было скучно среди этой роскоши, мы устроились на мягких диванах, что находились в центральном зале, усаженным по периметру пальмами, и я взялся расспрашивать парня о его жизни. Вдруг возникла какая-то суматоха. Два местных охранника спешно прошли к ресторану. Народу было мало, и мне стало любопытно, что вообще могло произойти в таком спокойном месте. Мы тоже пошли к заведению, и вскоре я услышал громкие голоса, доносящиеся из открытых стеклянных дверей.

— Ты что, вошь, себе позволяешь? Ты с кем разговариваешь, знаешь? Чего-чего? Что ты там бормочешь? Думаешь, можешь мне наболтать всякой ерунды и отделаться извинениям? — раздавался на весь ресторан оскорблённый голос какого-то парня.

Я прекрасно видел, что происходит внутри. За одним из столов на мягких диванах устроились два парня примерно моего возраста: один — в синей рубашке, второй — в белом пиджаке. Перед ним стояли официантка и немолодой мужчина в чёрном костюме и бабочке. Оба униженные, сгорбленные. Мужчина что-то бормотал.

— Я повторяю, ты знаешь, с кем разговариваешь? — парень в синей рубашке выглядел злым и ужасно оскорблённым. Он сидел, развалившись за столом и надменно смотрел на обслуживающий персонал. — Эта салфетка была с пятнами. Ты принимаешь меня за свинью, раз позволяешь приносить мне грязную салфетку?

— Ваше благородие, я прошу прощения, но… — бормотал мужчина.

— Я тебя спрашиваю, ты считаешь меня свиньёй?

— Никак нет, ваше благородие. Я глубоко извиняюсь…

— Твои извинения мне не нужны. Эта сука посмела со мной ещё спорить. Но у тебя же глаза не на заднице, ты же видишь, что на салфетке пятно? Думаешь, я потерплю такое неуважение со стороны вашего никчёмного ресторанчика?

— Что мы можем сделать, ваше благородие? Мы приносим извинения, мы вернём деньги, мы…

— Деньги? Думаешь, неуважение можно искупить деньгами? Ваше заведение оскорбило меня, а эта сука, — он кивнул на официантку, — оскорбила меня второй раз, посмев спорить! Как будто я слепой и сам ничего не вижу! Обмануть решили? Думаешь, я просто так это оставлю?

— Что там происходит? — я приблизился ко входу. Два местных охранника переминались с ноги на ногу возле двери, даже не собираясь вмешиваться. — А вы что тут встали? Может, выведете отсюда этого крикуна? Он всем мешает.

— Виноват, но мы не можем вмешаться, — проговорил один из здоровенных лбов, которым полагалось следить за порядком. — Там сам господин Щерабатов. Скоро должен подойти старший, он решит вопрос.

— Щербатов? Погоди… Знакомая фамилия.

— Это сын нашего губернатора.

— А, точно! Вот это кто! — я сразу вспомнил того мордоворота, который приехал в аэропорт якобы нам на помощь.

Скандал тем временем разгорался.

— Но что я могу для вас сделать, ваше благородие? — совсем отчаялся мужчина, который, видимо, являлся управляющим данного заведения.

— Что ты можешь сделать? Ну, например… — парень в синей рубашке опрокинул тарелку на пол. — можешь слизать всё это с пола. Отлично! Давай слизывай! И не забудь хрюкать. Чтобы знал другой раз, как держать благородных за свиней! И ты присоединяйся, — приказал он девушке. — Вы оба — давайте за дело.

— Но ваше сиятельство, это же… — мужчина попытался возразить, но существо в синей рубашке перебило его.

— Ты что, червь навозный, перечить мне будешь? Совсем обнаглел? Кого возомнил из себя? Ещё слово, и я заставлю тебя сожрать ботинок. А её… собственную блузку!

— Кстати, неплохая идея, — заметил второй парень за столиком, которому, видимо, нравилось всё происходящее. — Девка пускай разденется.

— На колени! Вы оба, на колени! — приказал парень в синей рубашке. — Ты — снимай ботинок, а ты — блузку! Живо!

Управляющий и официантка переглянулись и стали медленно опускаться на колени перед двумя «благородными» выродками. Я вскипел от негодования, глядя на эту картину. Выходит, не зря мы питали такое презрение к аристократии. Кто ещё может вести себя настолько по-свински?

— Ваше сиятельство, вам не стоит вмешиваться, — предупредил меня телохранитель Федя. — Нам лучше пойти.

— А ты что, нянькой мне будешь? Жди здесь! — холодно оборвал я его и направился к столику, за которым намечалось «представление».

Внимание двух молодых аристократов сразу же переключилось на меня, когда я подошёл к столику.

— Вы, парни, не охренели? — возмутился я. — Чего тут устроили? Людям мешаете отдыхать. А вы убирайтесь отсюда, — обратился я к управляющему и официантке, которые уже опустились на колени. — Давай-давайте, встали и пулей!

Официантка и управляющий стали неуверенно, растерянно подниматься, не смея поднять глаза. Не сказать, что я сильно сопереживал им. Это же надо совершенно не иметь чувства собственного достоинства, чтобы так унижаться перед парой гнусных выродков! Как человек может до такого опуститься? И всё же мне было противно наблюдать столь демонстративное и вопиющее унижение слабых.

— Э, стоять! Я не давал разрешения! — воскликнул парень в синей рубашке. — А ты ещё кто такой?

— Давайте, живо, — я схватил за плечо управляющего и легонько толкнул, чтобы он уходил.

— Спасибо, спасибо, господин, — управляющий, кланяясь, удалился прочь, а за ним и официантка спешно зацокала каблуками.

— Я не понял, что ты себе позволяешь? — парень в синей рубашке вскочил.

— А ты что себе позволяешь, дятел? Сядь и успокойся, пока я тебя не вышвырнул отсюда, — я сунул ему под нос придурку кулак с гербовым перстнем. Ну хоть где-то моё благородное происхождение пригодилось. Это должно было успокоить засранца, если тот имел титул ниже моего. — Князь Скуратов.

— Погоди-погоди, Василий, присядь, — вмешался парень в белом пиджаке.

Под пиджаком второй молодой человек носил чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, под которым поблёскивал золотой крестик. На пальце парня был гербовой перстень, как, впрочем, и у его приятеля. Кудрявая светлая шевелюра сочеталась со смазливым лицом, испорченным чрезмерно широким ртом.

Вася, как ни странно, моментально послушался своего друга и уселся, продолжая сверлить меня негодующим взглядом, а кудрявый обратился ко мне спокойным и почти миролюбивым тоном:

— Значит, вы — господин Скуратов? Погодите… Вы, кажется, прилетели к нам на днях, верно?

— Да, было такое.

— Ага! И вы ещё со своей спутницей сражались с полчищами палконогих. Мы с отцом еле-еле успели к вам на помощь, чтобы вас не загрызли эти твари. Кстати, я — Михаил Щербатов. Очень приятно.

Вначале я почему-то думал, что сын губернатора — парень в синей рубашке (хотя того даже «сиятельством» не называли), но, как оказалось — нет. То-то и думаю, слишком уж знакомой выглядит эта широкая складка рта. Как будто видел где-то. Действительно, видел… у губернатора. Похоже, молодой Щербатов тоже принимал участие в том сражении с палконогими, раз знал такие подробности.

— Вы преувеличиваете, — сказал я. — Мы успешно разобрались с целой толпой палочников. Вы приехали поздновато.

— А мне, наоборот, показалось, что вы находились в затруднительном положении… А, впрочем, неважно. Главное, что мы отбили ту чёртову атаку. Палконогие — ужасно противные твари, постоянно создают проблемы. Так что вам угодно, господин Скуратов?

— Всего-навсего чтобы вы вели себя потише и не унижали этих людей, которые ни в чём не виноватые.

— В самом деле так считаете? А знаете ли вы, что в этом заведении практикуется чрезвычайно свинское отношение к посетителям? Причём такое происходит уже далеко не первый раз. Вот мы и решили проучить их немного. Пусть знают. Возможно, впредь будут более учтивы и аккуратны.

— Мне кажется, они уже всё поняли. А вы наделали много шума и намусорили.

— Я бы не был столь уверен, что они поняли. Чернь тупа, до неё трудно доходит. Если холопов не учить постоянно, они быстро отбиваются от рук.

— Это дело владельца. А не ваше.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Мой отец — губернатор Уральского округа. А я — его помощник. Нас положение обязывает следить за порядком.

— Это не похоже на порядок, — я кивнул на разбросанные по полу осколки тарелок и еду.

— И, тем не менее, здесь начальство — мы с отцом. Вы — гость в нашем городе, поэтому я не буду вас упрекать в том, что вы влезли не в своё дело. Но в следующий раз лучше бы вам так не поступать. Уясните раз и навсегда, господин Скуратов. Пойдём, Василий, в этом заведении слишком грязно. Здесь только свиней кормить, — Щербатов встал, поправил пиджак. Поднялся и его друг, который явно играл второстепенную роль. Оба вышли.

Не успел я проводить двух высокородных мразей взглядом, как возле меня словно из-под земли вырос управляющий.

— О, ваше сиятельство, премного вам благодарен! — кланяясь, проговорил он. — Вы спасли нас! Не знаю, что и было бы, если бы не ваше вмешательство!

— А в чём, собственно, проблема? Из-за чего весь сыр-бор?

— Ох, ваше сиятельство, — вздохнул управляющий. — Да по нашему недосмотру всё произошло. Виноваты-с. Показалось господам, будто салфетка грязная. А эта дурочка возьми и скажи, что, мол, не грязная она. Но разве же можно так обращаться с благородными? Не положено ведь! Куда это годится!

Я вздохнул. До чего ж было тошно от раболепия и подобострастия этих людей. Взрослый же мужик, вон усы под носом растут, а чувства собственного достоинства ни на грош. Я взял тканевую салфетку, осмотрел её. Один край немного выцвел, но никакой грязи не обнаружилось.

— Как по мне, всё чисто.

— Так, может, его сиятельство углядели чего. Я-то не проверял. Поди пятно какое или ещё чего… нет, вы не подумайте, я не к тому клоню, что у нас в заведение грязно, но… — управляющий понял, что сам себя загнал в тупик и нервно сглотнул.

— Приятель, не унижайся в следующий раз перед этими уродами, — проговорил я. — Если начнёт буйствовать, гони в шею. Или в полицию звони.

— Никак нельзя в полицию, ваше сиятельство! Иначе — скандал! Репутация заведения пострадает! Мне ж потом хозяин голову снимет с плеч. Я уже распорядился позвонить ему. В таких ситуациях только он и поможет. А как иначе-с? Нельзя лицо аристократическое выгнать из заведения. Невозможно никак!

Эти холуи были готовы сказать, что чёрное — это белое, лишь бы угодить очередной аристократической роже. Мне больше не о чем было разговаривать с управляющим. Я направился к выходу, где меня ждал Фёдор и всё так же неуверенно топтались два бесполезных мордоворота-охранника, как вдруг в дверь влетела девушка, одетая в чёрный мотоциклетный наряд. Под расстёгнутой кожаной курткой была майка с глубоким вырезом, приоткрывающая заманчивый вид на внушительного размера бюст. Хвост вьющихся тёмных волос ниспадал на спину. Большие карие глаза пылали гневом, аккуратный ротик был плотно сжат. В руке вошедшая держала шлем.

— Так, что здесь произошло? — отчеканила девушка. — Кто устроил беспорядок в ресторане? Это он? — она сразу подумала на меня.

— Нет-нет, сударыня, вовсе нет, — залебезил пуще прежнего управляющий, продолжая кланяться. — Это храбрый князь, наоборот, вступился за нас. Он вмешался и прогнал господ, которые устроили шум. Один из них был молодой господин Щербатов, и я…

— Опять Щербатов! — воскликнула в сердцах девушка. — Урод! Когда же они от нас отстанут⁈ Не успела я. А то сама с ним побеседовала бы по душам! А вы… Кому я обязана столь чудесным спасением ресторана?

— Даниил Скуратов, — сказал я.

— Княжна Мария Белосельская, очень приятно. Этот ресторан принадлежит моему отцу. Благородный поступок с вашей стороны, господин Скуратов. В последнее время не каждый аристократ на это способен. Благодарю за помощь. Вы же… не местный? Скуратовы… как будто московская фамилия.

— Надо же. Да о нас везде, что ли, знают?

— Вся империя говорит про вас последнее время. В газетах пишут, что недавно неизвестные напали на особняк главы вашего рода, и будто бы погибли глава и его наследник. Кто бы мог подумать, что в столице творятся вещи похуже, чем у нас.

— Неизвестные? Так и пишут? Забавно. А про наследника — чушь. Он жив.

— Ясно, значит, журналисты опять наврали. Что от них ещё ждать?

— А какие ужасные вещи у вас в городе творятся?

— На самом деле, не такие уж они и ужасные. Всё как всегда: конкуренция, борьба за место под солнцем, вечная грызня… людям всё мало, мало, мало… никак насытиться не могут! Казалось бы, у князей всё есть, но такое ощущение, что чем больше человек получает, тем ненасытнее становится. В общем, не берите в голову мою болтовню, Даниил… простите, вы не сказали, как вас по батюшке.

— Гаврилович.

— Даниил Гаврилович. И ещё раз спасибо, — девушка наградила меня приятной улыбкой. — А теперь прошу меня извинить, но мне надо разобраться со всей этой кутерьмой.

— Не за что, — я хотел предложить ещё какую помощь, но тут зазвонил телефон, я извинился и взял трубку. — Алло, тёть Юль. Ты всё?

— Да, я закончила. Теперь пообедать надо, потом поедем приводить тебя в порядок.

— Ну так давай здесь и пообедаем. Я в ресторане на втором этаже. Могу пока столик занять.

— Хочешь там поесть? Ладно, давай, скоро подойду.

Народу было мало. Мало того что днём люди не так часто по ресторанам ходят, так ещё и из-за инцидента посетителей поубавилось. Я выбрал стол возле окна и стал наблюдать за улицей. Персонал же в это время убирал с пола разбросанную еду и осколки посуды. А вскоре подошла и тётя. Мы сделали заказ.

Из головы никак не выходила та цыпа в мотоциклетном наряде. Хороша деваха, ничего не скажешь! И не такая уже зазнавшаяся, как многие аристократы. Или мне показалось? Я даже про свою покойную подругу почти забыл. Пожалуй, пришло время оставить прошлое в прошлом. Жаль, не взял у Белосельской номер телефона, как это принято у городских при знакомстве.

— Представляешь, только что познакомился с ещё одним Щербатовым, — сказала я.

— С кем это ещё? — произнесла безразлично Юлия.

Я рассказал о том, что здесь недавно произошло, и лицо тёти по мере повествования становилось всё заинтересованнее.

— Стоило мне оставить тебя на часок одного, а ты уже влип в какую-то историю, — проговорила разочарованно Юлия, когда я закончил. — И скажи мне, ради всего святого, зачем полез к Щербатову? Тебе в Москве неприятностей мало?

— Я должен был молча смотреть, как эта мразь над людьми издевается?

— А, так в тебе благородство проснулось! Ну-ну. Хорошо, что всё закончилось на мирной ноте и Щербатов-младший не захотел ссориться с гостем. Возможно, он поступил бы иначе, если б знал, в каком удручающем положении мы находимся. Знаешь, Даниил, дам тебе совет на будущее: не надо наживать врагов там, где можно этого не делать. Их, как правило, и так хватает. Новые нам ни к чему.

— Кажется, я неправильно понял, что значит быть благородным. Мне думалось, это подразумевает защищать слабых, а не издеваться над ними?

— Да-да… это всё… красивые слова. Жизнь сложнее. Ты, как будущий глава рода, должен понимать, как строить отношения с окружающими, куда можно совать нос, а куда нельзя, где надо проявить твёрдость, а где уступить. Ты живёшь среди волков, где тебя каждый хочет сожрать и сожрёт, едва появится хоть малейшая возможность.

— Скорее, среди шакалов. Небольшая разница с нашей пустыней. Только здесь все прячутся за масками.

Официантка принесла заказ, и мы с Юлией принялись за еду. А после обеда поехали на одну из соседних улиц.

Дальше у нас по плану были «косметические работы»: стрижка в элитной парикмахерской, потом — маникюр. Оказывается, богатому аристократу, как и барышне какой-нибудь, считалось зазорным ходить с некрасивыми ногтями. Мне было смешно от этого. Но тётя настояла, как и на процедурах для лица, назначенных на другой день. Сказала, что у меня плохая кожа, ещё и слишком загорелая, что делало меня непохожим на представителя богатого княжеского рода.

Мы кое-как успели домой к ужину и встретили за общим столом очередного гостя. Сегодня в Екатеринбург прилетел ещё один выживший родственник — Павел Дмитриевич, мой двоюродный дядя, исполнительный директор корпорации «Альтаир». Это был тучный мужчина с двойным подбородком, не выпускающий из зубов толстую папиросу. Он стал живо интересоваться мной, нашей поездкой, и вообще показался мне довольно дружелюбным.

После обеда мы втроём уединились в гостиной на первом этаже, где я узнал некоторые интересные подробности происходящего.

С риском для жизни Павел Дмитриевич увёз из Москвы документы нашей компании и испортил всё, что можно было испортить, дабы хоть как-то насолить новым владельцам. Ламсдорфы уже не стеснялись, они внаглую занимали наши предприятия, поскольку те никто больше не защищал с оружием в руках, переоформляли их на себя и своих подельников. А нам оставалось лишь одно — держаться за «Полярную звезду», где сосредоточилась вся охрана. Её контора вместе с нефтяными месторождениями находились на севере, в Печоре, и туда враги нос пока сунуть боялись.

Там, в Печоре, обосновалась ещё одна ключевая фигура — начальник нашей службы безопасности Вениамин Георгиевич, мой дальний родственник. Сейчас он, по сути, возглавлял всю охрану и готовился к обороне предприятия.

Слушая всё это, я думал о том, что должен находиться там же, на последнем узле обороны, а не прохлаждаться в роскошном особняке. Если уж мне суждено возглавить род, то за него надо сражаться, ведь только храбрый воин может стать настоящим предводителем, как сделал когда-то мой приёмный отец. Эту мысль я и высказал на собрании:

— Думаю, мне надо поехать в Печору и сражаться за своё последнее предприятие, а не прятаться, как трус.

— Поедете, Даниил Гаврилович, скоро поедете, — успокоил меня Павел Дмитриевич, пристроивший своё тучное тело в большом кожаном кресле рядом камином. — Надо же на вас оформить право собственности.

— Зачем ему туда ехать? — спросила Юлия. — Документы на подпись и курьером можем переслать. Нельзя рисковать наследником.

— Можно и так сделать, почему нет? Я съезжу пару раз туда-обратно с бумагами, Даниил Гаврилович поставит подписи и…

— Так, погодите, — перебил я. — Почему за меня решаем?

— Простите? — проговорил Павел Дмитриевич.

— Я говорю, почему за меня решаете, рисковать мне или нет? Сам уж как-нибудь разберусь.

— Ты опять за старое? — вздохнула Юлия. — Забыл, о чём мы говорили? Без тебя род развалится. А пока ты жив, пока ты находишься в безопасности, у нас есть шанс вернуть наши предприятия… если однажды что-то поменяется в руководстве империи.

— И всё равно я хочу сам съездить в Печору и своими глазами увидеть, как там обстоят дела. Я не могу побывать на собственном предприятии?

— Почему бы и нет? Можно всё устроить… — хотел заверить меня Павел Дмитриевич, стряхнув папиросу в пепельницу на столике, но тётя перебила его.

— Нет, это слишком рискованно!

— Тёть Юль, а можно, сам разберусь? — раздражённо проговорил я.

— Да мы всё тихо сделаем, — проговорил Павел Дмитриевич. — Скажу Вениамину Георгиевичу, он организует поездку, обеспечит секретность. Даниил приедет тайно, никто не узнает.

— Ох, ладно, — сдалась тётя. — Упёрлись оба, как… ну и делайте что хотите. Сами потом скажете, что я была права.

— А от моих родственников… я имею в виду, приёмных родственников вестей нет? — спросил я.

— Так откуда ж мне знать? Я с ними связь не держу, — развёл руками Павел Дмитриевич. — Вениамин Георгиевич, может, что-то и знает. Он ведь по части охраны всем занимается. А я такими вещами не ведаю.

— Забудь, Даниил, — снова вклинилась тётя. — Нельзя тебе с ними больше общаться. Хочешь подвергнуть их опасности? Ламсдорфы узнают про тебя, всё ваше племя истребят.

— Но если Ламсдорфы им угрожают… — у меня ёкнуло сердце при мысли о том, что моим сестре, брату, друзьям, приёмным матери с отцом грозит смерть, — может быть, их тоже перевезти в безопасное место? Например, сюда. Здесь ведь есть оазисы, где можно пасти скот…

Тётя покачала головой:

— Забудь, ещё раз тебе говорю. Куда им переезжать? Думаешь, местным князьям понравится появление нового племени у них под боком? Насколько я знаю, кочевников здесь вообще не жалуют. Не пускают их сюда.

— Жаль, — я задумался.

Перевезти родню под Екатеринбург мне показалось хорошей идеей, но были две проблемы. Во-первых, тётя считала, что местная аристократия воспротивится этому, а во-вторых, сами Дети бури не согласятся на переезд. Они всю жизнь прожили в подмосковных пустошах, где обитали их деды и прадеды, клан не бросит свои земли, не попрётся на чужбину даже под страхом смерти.

— Да всё с ними хорошо, Даниил! — подбодрил меня Павел Дмитриевич. — Жили десятки лет на тех землях и продолжат жить. А у вас теперь свои дела. Кстати, насчёт последних. Есть у меня мысль закрепиться на Урале. Можем предприятие какое-какое приобрести или доходный дом. Можно зарегистрировать здесь 'Полярную звезду. Для безопасности. Нам нужно где-то пустить корни. Печора — это, конечно, хорошо, но это — крошечный городок в тайге, на отшибе. Цивилизации там нет. А так станем уральским родом. Почему бы и нет, спрашивается? Здесь — родственники, весь высший свет… Пока это только мысли, скажем так, наброски, общие планы.

— Какое предприятие предлагаете купить? — уточнил я.

— Небольшое для начала. Ну или в долю войти, если найдутся желающие. Главное — заиметь активы и официальный юридический статус. Насчёт конкретики пока рано говорить. Сейчас нам важно стратегию разработать.

— Это потом, — отрезала Юлия. — Вначале решим насущные вопросы, затем будем разбираться с активами.

Я прежде никогда не мыслил такими категориями. Приобретать целые предприятия казалось чем-то запредельным. Даже сотню голов скота купить или продать — серьёзная сделка, а то — фирмы, корпорации. И всё же мысль мне понравилась. Раз уж московские активы у нас отобрали, и путь нам туда закрыт, надо развиваться в другом месте, где есть возможности.

Разговор был долгим. Лишь к полуночи мы разошлись по своим комнатам. Но зато теперь, благодаря этому толстяку, я примерно представлял ситуацию, в которой мы оказались, и пути выхода из неё. Предложение моего исполнительного директора мне казалось разумными, да и Юлии — по большому счёту, тоже. Она идею поддержала, хотя и считала, что пока об этом думать рано.

На следующий день, ни свет ни заря, сделав лёгкий перекус, я нарядился в новый спортивный костюм из зачарованных волокон и вместе с телохранителем Фёдором, который был за рулём, отправился к Андрею Бенедиктовичу. Они с Юлией договорились насчёт расписания, и теперь мне предстояло понедельник, вторник, среду и пятницу мотаться к моему новому учителю.

К счастью, дом деда Андрея находился в той же части города, где и особняк главы рода, а точнее, в пригороде, на самой окраине. Дальше начинались поля. Добрались минут за десять. За оградой стоял двухэтажный, синий коттедж с мезонином и крыльцом с колоннами. Здесь проживали Андрей Бенедиктович с супругой

К зданию со стороны заднего фасада примыкал небольшой спортзал, а за ним имелась тренировочная площадка. Туда мы и пошли. Андрей Бенедиктович уже ждал меня на улице, словно важного гостя. Казалось, ему не терпится взяться за моё обучение.

Старик, как и обещал, взялся за меня всерьёз и принялся муштровать изо всех сил.

Первый час была теоретическая часть. Я сидел на песке, а дед Андрей расхаживал взад-вперёд и объяснял материал. Затем начинались упражнения.

Базовые техники заключались в умении управлять энергией духа — внутренней энергией, присущей всем одарённые, независимо от школы и ранга. Специальные упражнения позволяли научиться концентрировать её в различных точках организма, сделать тело прочнее, подготовить основу для создания сложных чар.

С помощью медитации и комплексов упражнений, которые приходилось повторять раз за разом до бесконечности, я учился управлять своими духовными потоками. Для этого требовались отточенные движения и концентрированная работа мысли. Последнее давалось особенно тяжело. Впрочем, с первым тоже намучился.

Дед Андрей со мной не церемонился. Гонял и в хвост, и в гриву, требуя чётко выполнять все указания. Ругался, если у меня что-то долго не получалось. Он видел мою духовную энергию и всегда знал, выкладываюсь ли я на сто процентов или позволяю себе расслабиться. Это было куда хуже, чем тренировки у прежних мастеров, и я понял, что если меня старик со света не сживёт, то мои возможности увеличатся многократно.

Но вот закончились эти мучительные четыре часа, и я голодный, как собака, выполз со спортплощадки.

— Ну… вижу, работать с вами можно, — произнёс дед Андрей удовлетворённо. — Если бы вы ещё магией воздуха владели, а не этой чёртовой молнией, я бы из вас сделал мастера уж если не первой, то второй ступени точно, а так — уж простите. Только стараться вам надо усерднее. Разум молодой, беспокойный, концентрации не хватает. В общем, завтра жду в это же время, продолжим.

— Давно меня так не гоняли, — усмехнулся я.

— А что вы хотели? Магическое искусство требует усердия. Многое вы упустили в своей пустыне, надо навёрстывать. Кстати, как вам новые условия? Привыкаете?

Мы брели по небольшому саду за домом, дед не торопился меня выгонять. Ему почему-то была интересна моя жизнь, в нём чувствовалась искренность, столь редко встречающаяся среди аристократов. Поэтому мне захотелось спросить совета по поводу вчерашней ситуации.

— Чувствую себя странно, — сказал я. — Слишком резкие перемены.

— Да, — усмехнулся старик. — Могу себе представить.

— И, кажется, я здесь уже успел себе нажить врагов.

— Да неужели? Ну ка, ну ка, поподробнее.

— Вчера. Мы были в «Парадизе», это торговый центр в дворянском квартале…

— А то я не знаю, — опять усмехнулся дед Андрей. — Самое известное место в городе. Все там бывали.

— Ну так вот, зашёл я в ресторан и наткнулся на сына губернатора. Он со своим приятелем унижал обслуживающий персонал. Я вступился. Щербатову это не понравилось. Тётя сказала, что лучше бы я этого не делал.

— В какой ресторан? Нижний или верхний?

— Который на втором этаже.

— Вот же скотина… — пробормотал дед.

— Кто?

— Да щенок этот… сын губернатора. Та ещё скотина. Как и губернатор. Все они одним миром мазаны. Сучье племя.

— Вижу, вам они тоже не нравятся.

— Да при чём тут я? Они — те ещё упыри. Много крови у нас всех попили. Объясню вам вкратце, в чём проблема. Нижний ресторан принадлежит родственнику Щербатова, а верхний — господину Белосельскому. Как Щербатов к власти пришёл, так своих конкурентов давить начал. А там ещё такая история, что у Белосельского дочка есть, и сынок Щербатова на неё глаз положил. Но она ему отворот поворот дала. Ну и началось. Вот такая кутерьма творится у нас на Урале. Похлеще, чем у вас в Москве. Здесь тоже, знаешь ли, всякое случалось. Бывало, и стычки крупные происходили между родами, бывало, и целые семьи вырезали. Причём не так уж и давно. Я тогда твоего возраста был, может, чуть постарше. Не думай, что тут лучше, чем там. Везде одинаково. Где аристократы власть делят, там начинается произвол. Когда меня назначили губернатором, стало поспокойнее немного, потому что я спуску не давал всякой швали. Но у Щербатова в Москве связи, поэтому его и поставили управлять округом.

— Значит, я правильно сделал, что вступился? — спросил я, пытаясь вникнуть в ситуацию, описываемую дедом.

— Вы поступили, как честный, благородный аристократ. И в то же время вам следует быть осторожным. У Щербатовых в Москве свези, как я сказал. Может, и не такие уж серьёзные, но есть. Да и здесь они всякое могут учудить, и ничего им за это не будет. Всё замнут. Так что осторожнее. У вас своей войны хватает.

— Знаю.

— Ладно, Даниил, давайте завтра поболтаем, если охота будет. Мне сейчас по делам надо спешить. Да и у вас, насколько мне известно, дел невпроворот. Юлия Сергеевна говорит, вам надо школьную программу навёрстывать, так что просила вас не задерживать.

Обратно я ехал, загруженный кучей новой информацией. Сам того не зная, я вчера влез в чрезвычайно опасную заварушку. В деле были замешаны местная власть и давняя вражда между аристократическими кланами Урала. Крутилась навязчивая мысль, что, возможно, я, и правда, зря полез не в своё дело. С другой стороны, очутись я в такой же ситуации сейчас, после общения с дедом Андреем, поступил бы та кже. Ну не мог иначе. Воспитание не позволяло.

Микроавтобус мчался по почти пустой дороге мимо длинной ограды чьего-то поместья. Как вдруг нас обогнал внедорожник и стал мигать фарами, требуя остановиться.

— Ваше сиятельство, — проговорил Фёдор. — Вы не высовывайтесь. Я сам всё улажу. У машины есть магическая защита. Если что, обычная пуля не возьмёт.

— Хорошо. Спроси, что они хотят, — сказал я, недоумевая, кто и зачем остановил нас посреди дороги. Но когда из внедорожника вылезли мужики в песочной форме, какую я уже видел на людях Щербатова, то сразу начал догадываться, в чём дело. Трое держали штурмовые винтовки, а один был с пустыми руками, лысый и в сером френче со стоячим воротником.

— Из машины на выход! — приказал лысый. — Все, кто там есть!

Едва Даниил уехал на тренировку к Андрею Бенедиктовичу, как Павел Дмитриевич тоже засобирался. Пора ему было в Печору улетать. В Москву он возвращаться больше не планировал. Дел там практически не осталось, а риски имелись нешуточные. Сохранилась разве что кое-какая недвижимость, на которую Ламсдорфы не позарились. Теперь роскошный фамильный особняк, где совсем недавно кипела жизнь, стояли заброшенный в ожидании лучших времён, как и прочие дома и квартиры.

Отныне роду предстояло обосноваться на севере, практически на краю земли. Юлии Сергеевне становилось грустно от этой мысли. Что такое Печора? Маленький глухой городишка, где находятся пара нефтяных компаний да одна золотодобывающая. Живут там только старатели и нефтяники, аристократии почти нет. Да, климат там приятнее, чем в средних широтах, и пески туда не добрались, но и в тайге после Катаклизма появились такие твари, что в леса лучше нос не совать без крайней надобности и хорошего вооружения.

А наследник всё рвётся туда, хочет своё предприятие посетить. Вроде бы ничего плохого в этом желании нет, наоборот, такой интерес весьма похвален. Не думала Юлия Сергеевна, что дикарь из пустыни захочет вникнуть в корпоративные вопросы. Но сейчас ему, пожалуй, в Печоре делать нечего. Не место там для юного аристократа. Ему следует постигать этикет, получать знания, а не сидеть в тайге.

Юлия Сергеевна вышла проводить Павла Дмитриевича. На площадке у крыльца его ждал предоставленные Муравьёвым микроавтобус и шофёр-телохранитель. Тот курил рядом с урной, но завидев пассажира, потушил сигарету и направился к машине, чтобы отвезти знатного гостя в аэропорт.

— Подожди минуту, — велел ему Павел Дмитриевич. — Машину пока заводи, я скоро подойду.

Они с Юлией Сергеевной отошли в сторону к мраморной балюстраде с вазами. Там водитель их не слышал.

— Ну вот и всё, — проговорил Павел Дмитриевич, — наши дела в Москве закончены. Там остались несколько верных людей, которые нас будут информировать, но им пока придётся затаиться, чтобы Ламсдорфы их не вычислили. На всех наших предприятиях уже начались чистки. Гонят в шею всех, на кого хоть малейшее подозрение падает. Высшее руководство всё поувольняли подчистую, среднее звено пощипали меньше, но им тоже досталось.

— Вытеснили нас, — вздохнула Юлия Сергеевна. — Всё-таки вытеснили, гады. Только, боюсь, Итальянец и не остановится. Ему ведь нефтянка нужна.

— Ну, в Печоре там казанские всем заправляют. Да и местные золотодобытчики москвичей не жалуют. Так что… хотя теоретически возможно, что Итальянец попытается нас выбить с месторождений. Поэтому Вениамин Георгиевич охрану пока не распускает. Если цены на нефть не упадут, а с нынешними беспорядками это вряд ли скоро случится, то мы сто человек содержать сможем. Прибыль, правда, небольшая останется. Так что не шикуйте здесь, Юлия Сергеевна. Придётся пояса нам затянуть. Но сейчас безопасность важнее.

— Тратим только на самое необходимое. Но и вечно гостить у родственников мы не сможем. Даниил и сам хочет отдельно поселиться. Не нравится ему, что за ним приглядывают ратники Муравьёвых. А куда нам деваться, спрашивается?

— Знает, я с ним полностью согласен. Нехорошо это. Понимаю, Муравьёвы — ваши родственники, вы им доверяете…

— Ой, бросьте, — махнула рукой Юлия Сергеевна. — Какое доверие. Я ведь из московской ветви, мы от уральской ещё при моём покойном батюшке отделились. У Ивана Георгиевича я тоже не собираюсь жить до старости лет. Но если устраиваться самостоятельно, нужна недвижимость и хорошая охрана. Не могу же я, в самом деле, телохранительницей работать на полставки.

— Да-да, разумеется, об этом речи не идёт. У меня есть одна идея на этот счёт… Но надо обсудить с Вениамином Георгиевичем. А как вам, кстати, парень? Не избавились от своих опасений? Как по мне, вполне себе рассудительный юноша. Поучить его немного манерам, и вполне за аристократа сойдёт. Хотя почему сойдёт… он ведь и есть самый настоящий, чистокровный.

Юлия Сергеевна задержала взгляд на мраморной вазе, возвышающейся на ближайшей балясине. В голове копошились противоречивые мысли.

— Сложно сказать пока. Вижу, у него есть рвение, интерес. Хочет в делах рода разобраться, всё понять, всё узнать…

— Так это же хорошо! Достойный будущий глава! А вы боялись.

— Не понимаю только, откуда у него такая сила. Где он в своей пустыне научился работать с молниями? Он ими кого угодно спалит. Даже я с ним не справлюсь, случись что.

— Значит, даёт о себе знать благородная кровь. Иногда случаются такие феномены. Похоже, ошибся Гавриил Александрович: надо было тогда этого близнеца в семье оставить, а не Даниила.

— Никого не надо было выгонять! — отрезала Юлия Сергеевна. — Это ужасно бесчеловечно. Родную кровь, ещё и чистую, аристократическую выкинуть вот так… Ладно, это дела давно минувших дней.

— И то верно, Юлия Сергеевна. Можно смело говорить, что пока всё складывается для нас наилучшим образом. Правда, есть одна новость… не слишком хорошая.

— Что опять случилось?

— Сегодня утром Вениамин Георгиевич позвонил, сказал, что отозвал наших ратников из кочевого племени. Вчера, говорит, произошла стычка между Детьми бури и людьми Ламсдорфов. Те приехали, стали что-то вынюхивать, началась ссора, потом была перестрелка. Туда ведь человек пятьдесят припёрлись. Наши кое-как отбились.

— Ну конечно! Итальянец же знает, что клан под нами ходит. Он ведь и меня тогда выследил, гад! Стоило ожидать.

— Вот именно. В общем, наши ребята остались целы, но после инцидента Вениамин Георгиевич принял решение их отозвать. Мы нашими ратниками понапрасну рисковать не можем. Четыре бойца против всей армии Ламсдорфов ничего не сделают. Только вот Даниилу об этом лучше пока не говорить. Ни к чему парню лишние переживания.

— Это понятно, но… получается, клану конец? Ламсдорфы вырежут их всех.

— Если клан останется на той территории, скорее всего, так и будет, — вздохнул Павел Дмитриевич. — Вариант весьма и весьма, скажу я вам, вероятный. Надеюсь, главы клана проявят мудрость и перекочуют в другое место, где их никто не найдёт. Но это уже не наша забота. В сложившихся обстоятельствах мы не можем им больше оказывать покровительство. Их старейшины это прекрасно понимают и, надеюсь, примут правильное решение.

Юлия Сергеевна кивнула:

— Вы правы. Даниилу об этом сейчас знать не обязательно. Лишние волнения ему на пользу не пойдут.

Поступить подобным образом Юлии Сергеевне казалось не совсем правильным, но и Вениамина Георгиевича она прекрасно понимала и не осуждала ни капли. Род располагал двадцатью с чем-то ратниками — верными, наделёнными даром бойцами, на которых можно положиться в любой ситуации. Было бы опрометчиво оставить четверых из них в пустыне, обрекая на верную смерть от руки Ламсдорфов. Возможно, ратникам суждено погибнуть, защищая интересы рода, но не так и не там.

А вот Даниилу, пожалуй, действительно не стоило сейчас сообщать эту новость. Парень до сих пор считал Детей бури своей настоящей семьёй и мог повести себя совершенно непредсказуемым образом. Лучше повременить.

Павел Дмитриевич и посмотрел на часы:

— Что ж, Юлия Сергеевна, поболтал бы ещё, да пора. Если никаких больше вопросов нет, поеду. Документы скоро будут готовы: и по наследству, и по опеке. Надеюсь, за неделю справимся, если лишних проволочек не возникнет. Ну а вы тут держитесь, не падайте духом. Не так всё плохо, как могло было бы быть.

— А что ещё нам остаётся, Павел Дмитриевич? Хорошего пути.

— И вам всего хорошего, Юлия Сергеевна, до связи.

Павел Дмитриевич направился к машине, залез в салон, и микроавтобус через открытые ворота усадьбы выехал на дорогу.

— Ваше сиятельство, оставайтесь, пожалуйста, в машине, — попросил телохранитель Федя, оценив угрозу. — Я выйду и спрошу, что они хотят. Судя по форме, как будто щербатовские. А этот лысый — видать, ратник ихний и уж наверняка какой-нибудь маг.

— Щербатовские? Не из-за вчерашнего ли происшествия они здесь? — предположил я.

— Не знаю, право слово. Но вам в любом случае не стоит им на глаза показываться. Недобрые у них намерения, сразу видно. Поэтому позвольте я говорить буду. На меня они не посмеют руку поднять.

— Выходите из машины! — повторил лысый.

Федя вылез из-за руля и вышел на дорогу перед микроавтобусом:

— Вы говорите с ратником князя Муравьёва, — грозно и зычно прозвучал голос телохранителя. — Кто вы такие и по какому праву перегородили мне дорогу?

— Ратник Муравьёвых? — лысый как будто удивился такой встрече, но быстро сориентировался в ситуации: — У нас нет никакого дела к Муравьёвым. В вашей машине — князь Скуратов. Пускай выйдет. Князь Щербатов велел говорить с ним.

— Здесь нет никакого князя Скуратова. Освободите дорогу! У нас с вами мир заключён, и не надо ссору провоцировать. Господину Муравьёву это не понравится.

— Простите, но не могу. У меня есть приказ. Да вы не беспокойтесь, никого убивать мы не собираемся. Парни, пушки спрячьте, — бросил лысый своим спутникам и продолжил, обращаясь к Фёдору: — Вчера случился один инцидент, и нам надо разобраться. Мы знаем, что господин Скуратов ездит на этой машине. Пусть он выйдет, и мы с ним потолкуем.

— Господин Скуратов — гость господина Муравьёва и находится под его покровительством. Если у господина Щербатова есть дело к господину Скуратову, пускай обратится лично в официальном порядке через Ивана Георгиевича. А то сейчас вы ведёте себя как обычные разбойники, и я обязательно доложу его сиятельству, что люди господина Муравьёва такое творят. А сейчас мне некогда с вами языком чесать. Позвольте откланяться.

— Нет-нет, не так быстро. Раз уж мы здесь, и господин Скуратов здесь — а я наверняка знаю, что он находится в машине — мы с ним пообщаемся. Просто пусть выйдет, не прячется. Или боится чего?

— Я сказал, это невозможно, если есть какое-то дело…

— Да-да, я уже слышал. Не заставляйте применять силу, — лысый был настроен решительно и отступать не собирался.

— Что вы сказали? Это угроза? Вы угрожаете мне, ратнику князя Муравьёва? — возмутился Фёдор. — Подумайте над своими словами ещё раз…

Я не стал ждать окончания словесной перепалки. Было очевидно, что люди Щербатова так просто нас не отпустят. Да и не хотелось, чтобы пострадал Фёдор, который не имеет никакого отношения к конфликту, но почему-то вознамерился защищать меня до конца. Поэтому я отодвинул дверь и вышел.

— Спокойно, парни, не ссорьтесь, — прервал я разговор. — Здесь я. Что там от меня господин Щербатов хочет?

— Вот вы-то нам и нужны, ваше сиятельство, — с недоброй ухмылкой проговорил лысый. — Пойдите-ка сюда, поближе. Потолковать надо. А то дело одно осталось неразрешённым, Щербатов просил уладить. Вы не бойтесь, никто стрелять не будет. Парни вон и оружие убрали. Вы, главное, резких движений не делайте.

Трое парней в бежевой форме действительно закинули автоматы за спину. Однако лысый, очевидно, владел какой-то магией, и от него можно было ожидать чего угодно.

— Ваше сиятельство! — окликнул меня Федя, но я жестом велел ему молчать.

— Так вот, я здесь, — я пристально следил за каждым движением лысого, чтобы не пропустить момент атаки. — Говори, что хотел. Я тебя и отсюда прекрасно слышу.

— Нет-нет, вы подойдите, а то я сам подойду, тогда будет хуже.

— Тоже мне испугал. Подходи!

— Я прикрою, — проговорил за спиной Фёдор.

— Да погоди ты, — остановил я его. — Попробуем обойтись без стрельбы.

— Значит, отказываетесь мою просьбу исполнить, — уточнил лысый ратник.

— Хватит пустого трёпа. Говори, какое дело ко мне у Щербатова.

— Ну тогда не обессудьте, ваше сиятельство.

Невидимая сила обхватила меня, да так, что чуть кости не треснули, приподняла над землёй и притянула к лысому.

— Эй, оставь его! — Фёдор выхватил пистолет.

— Оружие убрал! — приказал Лысый. — А то я и его, и тебя по асфальту размажу! — его взгляд обратился ко мне. — Вы не с теми воевать взялись, ваше сиятельство. Напрасно против власти пошли. Поэтому вас проучить велено за вашу дерзость. Чтобы знали впредь.

— Да пошёл ты! — выдавил я.

Меня так туго сжала невидимая сила, что было невозможно сделать вдох. Вокруг крутились воздушные вихри, поэтому сомнений не оставалось, и я сразу догадался, какой школе магии принадлежит этот одарённый. Мои руки были прижаты к бокам, и я не мог выпустить молнию. Оставалось только укреплять энергией духа мышцы и кости, чтобы меня не раздавали, как муху. Ну или стоило попытаться вызвать шторм с риском самому себе подпалить задницу.

— Да не ругайтесь, — лысый словно насмехался надо мной, он чувствовал торжество. — Убивать вас не будем. Мне велели лишь поучить вас немного и предупредить, что любой враждебный шаг в сторону членов рода Щербатовых будет сурово наказан. Наши господа не потерпят произвола от какого-то чужака. Это ясно?

— Я сказал… пошёл в жопу!

— Кажется, не ясно, — лысый швырнул меня об асфальт с такой силой, что в глазах потемнело. Не успел я встать, как воздушные вихри опять сдавили меня и подняли над дорогой. — Непонятливый вы. Ну что ж, значит, будем объяснять, пока не дойдёт.

Меня резко подбросило вверх и на большой скорости швырнуло вниз, ударив спиной о дорожное покрытие. Сдавленный стон сам собой вырвался у меня изо рта. Но на этот раз я был готов действовать. В ту секунду, пока лысый сосредотачивался, чтобы снова применить магию, я, не вставая, вытянул руку в его сторону и создал электрический разряд. Небольшая молния с треском разорвала воздух, лысый завопил.

Не дожидаясь, пока остальные возьмут в руки автоматы, я продолжил стрелять молниями из положения полулёжа. Один из людей Щербатова вспыхнул факелом и упал замертво, за ним — второй. Третий успел спрятаться за машину, но тут же высунулся, целясь в меня из штурмовой винтовки. Молния полоснула внедорожник, пробила капот, и внутри что-то загорелось. Человек вскрикнул и повалился без сознания.

Убедившись, что противники не представляют опасность, я стал подниматься. Лысый стоял на четвереньках, на его коже краснели ожоги, но костюм, сделанный из антимагической ткани, не пострадал. Трое его сопровождающих валялись на дороге в обгоревших шмотках, у двоих кожа местами обуглилась. Силы я не рассчитал, да и не особо думал об осторожности, когда меня швыряли об асфальт, словно игрушку. Спина до сих пор болела, а голова от удара кружилась.

— Федя, держа на прицеле лысого, — приказал я и подошёл к магу: — Стоять! Шевельнёшься — убью!

Лысый бросил мутный, ошарашенный взгляд на моего телохранителя, потом на меня и зашевелил обожжёнными губами:

— Ты труп, москвич. Вы оба… — он недоговорил и без сознания повалился на дорогу.

— Уходим, ваше сиятельство, — сказал Фёдор. — Здесь может быть опасно.

Я кинул взгляд на оружие нападавших, решая, не забрать ли себе. Но от попадания молний штурмовые винтовки пришли в негодность, их приклады и цевьё растрескались. Мимо пронеслась легковушка, за ней — старый внедорожник. Интересно, местные жители часто такие картины наблюдают? Судя по тому, как действовали князья, наверное, расправы над неугодными не были редкостью.

— Идём, — я развернулся и направился к машине.

Я вновь сидел в роскошном кожаном салоне микроавтобуса, который вёз меня в особняк Муравьёвых. Оставалось совсем немного. Удивительно, как боевики Щербатовых меня подловили. Видимо, они здесь каждый угол знают.

В голове крутились разные мысли. Только что я убил трёх, а то и всех четырёх служащих князя Щербатова. Не сказать, что сожалел. Они напали первыми, магия того лысого ублюдка была очень сильной и, не укрепи я своё тело в должной степени, целых костей в моём организме точно стало бы меньше. Беспокоило другое. Мне моё положение и так казалось слишком шатким, а тут Щербатовы — самые главные князья Екатеринбурга — на меня ополчились. Как будто московских врагов нам мало, которые почти весь род истребили. Вступится ли Муравьёв? Ему нет резона развязывать войну из-за какого-то приезжего дальнего родственника. А без его помощи или без моей рати, которая сидит в полном составе в Печоре, нам с тётушкой не отбиться.

— Расскажешь главе рода о произошедшем? — спросил я Федю.

— Иначе нельзя, ваше сиятельство. Я обязан сообщить.

— Хорошо, рассказывай. Нам с Иваном Георгиевичем надо будет потолковать.

Мы вернулись ещё до обеда. Я направлялся по коридору в свою комнату, когда услышал из дальнего помещения, откуда был выход на террасу, звук пылесоса. Прошёл туда и стал свидетелем следующей картины: молодая горничная — та самая, которая мне позавчера приносила ужин — сидела на диване, а пылесос сам собой ездит по ковру под пристальным взором девушки. Такие фокусы для меня были в диковинку. Я слышал рассказы о том, как некоторые аристократы умеют силой мысли пудовые гири поднимать, но от простой служанки такого не ожидал.

— Трудишься? — спросил я.

— Ой, простите, — девушка вскочила, и пылесос остановился. — Да, ваше сиятельство… прибираюсь тут. Простите, что потревожила. Я уже почти закончила и больше не буду шуметь, — она выключила агрегат.

— Да ты не мешаешь, сиди, — махнул я рукой. — Просто мне интересно стало. Это у тебя тоже… магия какая-то?

— Да, ваше сиятельство, — девушка потупила взгляд. — Телекинез.

— Тоже одарённая, значит?

— Одарённая низкого ранга, как и многие тиуны, ваше сиятельство.

— И с таким даром ты работаешь горничной?

— Такова моя служба.

— Как тебя хоть звать?

— Олеся, ваше сиятельство.

— А меня — Даниил… Даниил Гаврилович.

— Очень приятно.

Мне показалось, что девушка не настроена разговаривать: она смущалась, боялась и выглядела крайне скованной. Чувствовался некий барьер между нами, и меня это напрягало. Возможно, слугам запрещалось общаться с господами. Я этого не знал. Да и мне стоило проявлять осторожность. Вдруг своими действиями нарушаю какой-нибудь дурацкий этикет?

— Ладно, не буду мешать, — сказал я и отправился к себе.

Шум пылесоса возобновился, но вскоре затих, а буквально через полчаса Олеся постучалась в дверь и сказала, что меня приглашают к столу.

За обедом сегодня присутствовали мы с тётей Юлей и Валентина Викторовна — супруга главы рода. Иван Георгиевич уехал по делам, а Павел Дмитриевич утром улетел в Печору. Но и сейчас мы не обходились без прислуги. Старший лакей Прокофий всё так же торчал возле дверей и подавал нам блюда.

Разговаривали в основном о моей сегодняшней тренировке, погоде и прочей ерунде. А я всё думал о произошедшей в дороге потасовке. Наверное, у Муравьёвых и Щербатовых уже случались войны, но сейчас между ними был мир, и мне совсем не хотелось стать причиной очередной бойни. Поэтому твёрдо решил, что весь удар приму на себя, и если понадобится, то сам поговорю с Щербатовыми, не привлекая Муравьёвых.

Валентина Викторовна сообщила, что с завтрашнего дня начнётся моё обучение. К счастью, ездить для этого никуда не требовалось, поскольку гувернёр прибудет в особняк сам. А сегодня выдалось свободное время, и я занялся изучением биографии покойного брата, личину которого теперь носил.

Ближе к вечеру приехал портной и снял с меня мерки, и мы с тётей по каталогу выбрали на заказ два костюма: один повседневный деловой, другой — для приёмов. Оба шились из зачарованной ткани, обладающей стойкостью к механическому, химическому и термическому воздействиям, и каждый стоил как квартира в центре города. Это были для меня весьма ощутимые траты, но, по заверениям Юлии, жизненно необходимые.

Таким образом, за эти несколько дней улетели почти сто тысяч из четырёхсот, полученных от покойного отца. У матери были ещё пятьдесят, но, что-то мне подсказывало, погоды они не сделают.

Не успели мы разобраться с костюмами, как пришёл Прокофий и сообщил, что Иван Георгиевич ждёт нас наверху в своём кабинете. Тётя удивилась этому, а я — ни капли, поскольку догадывался, о чём пойдёт речь.

Кабинет главы рода был чуть больше той комнаты, куда меня поселили, и выглядел довольно современным. Светлый ковролин, софиты на потолке, мебель в минималистичном стиле, сдержанные, нейтральные тона и общий минимализм создавал деловую атмосферу.

Часть кабинета занимал огромный г-образный стол с двумя мониторами, телефоном, длинной настольной лампой и подставкой для ручек. За ним сплошной стеной возвышался шкаф с нишами, центральную часть которого украшала картина, напоминающая какую-то бессмысленную мазню. Похожая висела напротив стола над длинным, серым диваном. Всякие древности, как в гостевых залах, отсутствовали.

Иван Георгиевич восседал на своём рабочем месте, что-то записывал в блокнот, но при виде нас отложил своё занятие и предложил нам с тётей обосноваться в двух креслах, стоящих перед столом.

— У нас возникла небольшая проблема, — проговорил он, как обычно, вежливо и спокойно. — Мой ратник Фёдор, возивший Даниила Гавриловича к Андрею Бенедиктовичу, сказал, что на обратном пути на них напали люди Щербатовых и все были убиты или ранены. Мне бы хотелось уточнить несколько моментов. Как я понял, проблемы возникли между вами, Даниил Гаврилович, и кем-то из членов рода Щербатовых? Не могли бы вы рассказать поподробнее, что произошло? Видите ли, дело серьёзное и может коснуться и моего рода тоже, поэтому мне нужно знать всё.

Я снова описал вчерашний конфликт с Щербатовым.

— Мы разошлись мирно, — закончил я рассказ. — Щербатов сказал, что впредь не потерпит вмешательства в его дела… или что-то подобное, не помню точно. Но у меня сложилось впечатление, что он не собирается конфликтовать. Странно, что он послал своих ратников избить меня. Кажется, он любит учить других правильно себя вести. Учитель, блин…

— Я бы тоже не подумал, что так произойдёт, — проговорил Иван Георгиевич. — Но зная младшего Щербатова, ожидать можно чего угодно. Крайне жестокий и эгоцентричный молодой человек. До меня доходили слухи о некоторых его выходках. А с недавних пор отец сделал его одним из своих помощников, и теперь у парня имеется доступ к силовикам рода. Похоже, он использовал свою власть, чтобы наказать вас. И это действительно странно. Если он посчитал, что его честь под угрозой, обычай требует вызвать обидчика на дуэль. Но ведь вы же не оскорбили его?

— Честно говоря, не выбирал слова… Но он как будто не выглядел оскорблённым. Или я что-то неправильно понял? Боюсь, мне пока трудно постичь ваши аристократические манеры. Но готов взять всю ответственность на себя. Вы не виноваты в том, что произошло. Это дело моё и князя Щербатова и никого больше.

— Не совсем, — вставила ранее молчавшая тётя Юля. Закинув ногу на ногу, она сидела в кресле, облачённая в брючный костюм, но на этот раз не чёрного, а тёмно-зелёного цвета, и слушала нас с недовольным видом. — Теперь это не только твоё дело, Даниил, увы.

— Да, это так, — подтвердил Иван Георгиевич. — Нападение было совершено на мою машину и моего человека тоже. Щербатовы не имели права так поступать. Это фактически casus belli, на что я просто не могу не отреагировать. Но вашей вины здесь нет, Даниил Гаврилович. Что бы ни произошло между вами и молодым господином Щербатовым, его поступок не имеет оправдания. Впрочем, пока поводов для беспокойств нет. Мне думается, господин губернатор и сам не знал, что натворил его отпрыск. Уверен, мы с Щербатовым старшим обсудим проблему и придём к некому консенсусу.

— И всё же мне жаль, что пришлось впутать вас в это, — сказал я. — Чтобы подобного не повторялось, мне следует жить отдельно в окружении собственной охраны. Тогда мои проблемы вас не коснутся.

— Как решите, так и будет, Даниил Гаврилович. Со своей же стороны я ещё раз заверю, что ваше присутствие нас не обременяет.

— Благодарю. Но если понадобится моя помощь с Щербатовыми, я готов действовать.

— Если понадобится, сообщу.

— Кажется, надо брать двух телохранителей, даже когда едем недалеко, — проговорила Юлия. — Как вообще Щербатовы его выследили?

— Ну так наверняка у них есть доступ к камерам, — объяснил Иван Георгиевич. — Всё-таки их глава рода — губернатор.

— То есть, если захочет, он может нас спокойно выследить? Забавно… А если Ламсдорфы его подкупят?

— Теоретически. Но мы усложним им задачу. Просто будете менять машины. И я сомневаюсь, что наша знать пойдёт на контакт с московскими. Личные неурядицы — одно, а продаться чужакам — это, знаете ли, совсем другое.

— И в чём разница? — спросил я.

— Удар по репутации.

Я думал, что тётя устроит мне разнос за случай на дороге, и уже приготовился с ней яростно спорить. Но когда мы вышли из кабинета, она лишь напомнила, что с завтрашнего дня начнётся учёба, и посоветовала отдохнуть.

После ужина, не желая сидеть в замкнутом пространстве, я направился к пруду, сел на лодку и погрёб к центру. Мне нравилось это занятие. Чего-чего, а воды на моём прежнем месте жительства было мало, и теперь я просто наслаждался её обилием.

Уже темнело, когда я вернулся к пристани, привязал лодку и направился домой, и тут в сумерках показались две фигуры, что шли мне наперерез. Вскоре распознал в них сыновей Ивана Григорьевича, которые возвращались то ли из парка, то ли с тренировки, поскольку были одеты в спортивную форму.

— Слышал, вы надрали зад людям Щербатовых, — проговорил младший Антон — полноватый мальчишка с ещё не сломавшимся голосом. — Это круто! Щербатовы — негодяи. Им давно надо было устроить взбучку.

— Да, и создали проблемы нашей семье, — надменно добавил старший Алексей, худощавым малый, весь в отца. — Теперь начнёт очередная никому не нужная война между родами.

— Не начнётся, — сказал я. — Сам с ними разберусь.

— А ты что, трус? — упрекнул младший брат старшего. — Боишься сражений?

— Следующий раз на площадке я заставлю тебя ответить за свои слова, если сам не струсишь, — фыркнул Алексей. — Глуп тот, кто желает войны. Могут погибнуть наши родственники. Ты этого хочешь?

— Не будет никакой войны, успокойтесь, — повторил я.

— Откуда вам знать, сударь? Щербатовы наверняка подумают, что их людей убили наши люди.

— Да потому что, если ваш отец с губернатором не договорится, то договорюсь я. По-своему, — сказал я.

— Это как? — не понял младший.

— Как у меня получается лучше всего. С помощью молнии. Пока ещё ни разу не подводила, все переговоры заканчивались в мою пользу.

— А вы покажете нам свою магию? Я никогда не видел, как шпарят молнией, — попросил Антон.

— Подумаешь. Ни разу грозу не видел? — пожал плечами Алексей.

— Я бы посмотрел. Пожалуйста, покажите, а? Только не здесь, а на площадке.

— Ладно, пойдём покажу, — согласился я с неохотой, поскольку уже направлялся домой, и голова моя была занята совсем другими вещами.

— Ура! Я пойду смотреть, — воскликнула Антон.

— Так и быть, тоже схожу, — закатил глаза Алексей.

На тренировочной площадке я продемонстрировал ребятам стрельбу молниями и электрический шторм. Младший был в восторге, старший продолжал делать скучающий вид. Потом парни стали показывать, что умеют. Они оба, видимо, как и вся уральская ветвь Муравьёвых, владели магией школы воздуха, но, в силу своего возрастал, были ещё не слишком сильны. Более того, младший как будто выглядел способнее.

Так мы и провели время до глубокой темноты.

Младший Артур то ли с рождения таким характером обладал, то ли был менее испорчен аристократическим воспитанием, чем старший, но мне он казался попроще. А вот Алексей, хоть и был всего на год или два моложе меня, держался ужасно надменно. Впрочем, стоило ему увлечься магическими техниками (они с братом как будто соперничали друг с другом), как весь его чванливость мигом пропала, и пару раз он даже крепко и совсем не по-аристократически выругался, когда что-то не получалось. Под конец тренировки эти ребята казались мне почти в доску своими.

Впрочем, на следующий день за завтраком они снова надели маски, а их учтивые разговоры с родителями были насквозь пропитаны лицемерием. Мне подумалось, что расти в дворянской семье совсем непросто. Нельзя оставаться самим собой, нельзя быть искренним, надо постоянно играть роль, проявлять сдержанность, не показывать своих настоящих чувств. У кочевников, всё было гораздо проще.

Следующий день начался с очередной поездки к деду Андрею и беспощадной тренировки, а после обеда я приступил к теоретическим занятиям. В здании был школьный класс на втором этаже, правда, всего с четырьмя столами. Уроки проводил немолодой гувернёр, читал мне лекции по естественным наукам, истории, арифметике. Я словно вернулся в самые скучные годы своей жизни, когда приходилось по несколько часов в день торчать за школьной партой.

Мне хотелось больше узнать про родовую компанию, а не слушать скучные лекции. Но тётя Юля считала, что через год я должен поступить в университет, и за отведённое время меня придётся поднатаскать по всем общеобразовательным предметам. Но я понятия не имел, зачем мне туда поступать. Неужели нет других дел у главы рода, кроме как грызть гранит науки и получать бесполезные знания? Но пока не спорил, рассудив, что тёте, вероятно, виднее. Да и самого меня терзало ощущение некой неполноценности: чувствовал себя неотёсанной деревенщиной на фоне образованных, культурных господ. Поэтому решил, раз уж мне суждено жить среди них, надо добиться того, чтобы никто не посмел смотреть на меня сверху вниз.

После двух долгих уроков гувернёра сменила тётя Юля и прочитала мне лекцию по правилам этикета. От неё я узнал, что Иван Георгиевич уже поговорил с губернатором Щербатовым, и тот вроде как извинился за своего сына и пообещал больше подобного не допускать. Тем более что мы с ним были квиты.

— Но ты всё равно осторожнее будь, — предупредила Юлия. — Без охраны не выезжай. Младший Щербатов наверняка затаил злобу и попытается отомстить. Так Иван Георгиевич сказал. Он-то лучше знает, что здесь происходит. Княжич — редкостная сволочь, по его словам.

— Если попытается — получит, — безразлично сказал я.

— Возможно, но не надо накалять обстановку. Мир между Щербатовыми и Муравьёвыми был достигнут высокой ценой. Нас уральские войны никогда не касались, но слухи доходили даже до столицы. Честно говоря, думала, что в Москве такое уж точно невозможно в наше цивилизованное время. Как жестоко, однако, я ошибалась…

— Я и не собираюсь лезть к этому придурку. Мне заняться больше нечем? Но, знаешь… я подозревал, что в городах всё хреново, но чтоб настолько! Кстати, когда я полечу в Печору?

— Давай отложим, а? Сейчас не лучшее время…

— А давай не будем? На следующей неделе я должен быть там. Приготовь, пожалуйста, всё, — я неким подсознательным образом начал понимать, как обходиться с родственниками. Не надо просить. Надо отдавать распоряжения, приказывать. Иначе родня забудет, кто у них главный. Они, похоже, и так не воспринимают меня всерьёз, всё сами решают, без моего участия. А ведь я уже считался полностью дееспособным человеком.

Попечитель мне требовался лишь в качестве управляющего, поскольку по законам Российской империи самостоятельное управление компаниями допускалось с двадцать одного года. То есть я был полноправным хозяином компании с немного урезанным функционалом, а не марионеткой, которой хотели видеть меня родственники, чтобы рулить предприятием по собственному усмотрению. Конечно, у них за плечами — огромный управленческий опыт, и мне определённо стоило к ним прислушиваться, но при этом сохранять контроль над ситуацией, не позволять им слишком многого.

— Ох, ты хоть представляешь, сколько стоит слетать туда-обратно… Сам же ратуешь за экономию средств, — зашла с другой стороны тётя.

— Сколько?

— Да уж тысячи три выйдет точно.

— Почему бы не полететь обычным рейсом?

— Слишком рискованно. При желании билеты могут отследить.

— Тогда ничего страшного. Я готов расстаться с тремя тысячами.

— Это вовсе ни к чему. Запишем в расходы компании, — решила Юлия. — На следующей неделе, говоришь?

— Да, и чем скорее, тем лучше.

— Я согласую время с Вениамином Георгиевичем и Павлом Дмитриевичем. Прилетишь, заодно подпишешь некоторые документы. Как будет всё готово, так и отправишься.

Вот такой разговор мне был по душе. Теперь осталось уломать родню, чтобы взять себе пару-тройку ратников в качестве телохранителей, а потом арендовать в городе квартиру. Гувернёру всё равно, куда ездить. Наоборот, в городе ему будет ближе. А вот к деду Андрею придётся мотаться далеко. Но моё обучение у него займёт всего три месяца, так что можно потерпеть.

После ужина я занялся зубрёжкой своей новой биографии. К счастью, память у меня была с рождения хорошая. Никогда не корпел над учёбой, но давалось мне она относительно легко, просто потому что быстро запоминал материал. Вот и сейчас мне не потребовалось много времени, чтобы заучить факты из жизни моего покойного брата-близнеца.

В воскресенье всё семейство Ивана Георгиевича отправилось на богослужение, а потом — на пикник. Погода улучшилась, солнце начало ощутимо припекать, чувствовалось лето, хоть по календарю был ещё конец май.

Но меня, понятное дело, никто никуда не взял. Я оставался дома, ведь старшие считали, что я ещё недостаточно «воспитан», чтобы появляться в высшем обществе. Да и не очень-то мне хотелось там светиться, надевать маску добропорядочности и вести скучные беседы. Куда больше меня тянуло к своему прежнему клану, друзьям, родственникам, с которыми съел пуд соли. Пытался расспросить тётю, как у них дела, но та ничего не знала. Оставалось надеяться, что всё хорошо.

Таким образом, на весь воскресный день я оказался предоставлен сам себе: никакой учёбы, никаких тренировок, никто не путается под ногами.

Вот только дома совсем не хотелось сидеть. Так и чудилось, что слуги следят за каждым моим шагом, стоит мне выйти за порог комнаты. Где бы я ни оказался, рядом по какому-то странному стечению обстоятельств вертелись то Прокофий, то старшая горничная Варвара — тучная женщина средних лет, такая же строгая и надменная, как и старший лакей. Вместо них я бы предпочёл общество двух молодых служанок, но те, как назло, сегодня куда-то запропастились.

Первую половину дня я повторил мою новую биографию, перечитал записанные в предыдущие дни лекции, потом долго разбирался в недавно купленном ноутбуке, после чего отправился в гостиную по соседству, где в одном из шкафов хранились диски с фильмами. Не сказать, что я совсем был незнаком с современным кинематографом. В конце концов, мы иногда даже кино посещали в ближайших населённых пунктах, да и электроника у нас имелась в наличии. Отсутствовали только телефонная и информационная сети. И всё же мне захотелось поваляться за экраном, что-нибудь посмотреть.

Но потом решил отложить данное развлечение на вечер, а днём, пока погода хорошая, покататься на лодке и искупаться. А ещё подумывал проверить, дала ли учёба у Андрея Бенедиктовича результаты или нет, стал ли я сильнее хоть чуть-чуть благодаря им. Тренировочная площадка как раз весь день пустовала.

Но вначале я отправился к озеру, переодевшись в плавательные шорты, которые приобрёл на днях там же, где и «бронированный» спортивный костюм. Шорты, правда, были самые обычные, не усиленные, из ярко-зелёной ткани. Пошёл в дальний конец озера, чтобы скрыться от любопытных глаз слуг, которым словно дали задание везде и всюду шпионить за мной.

Я шагал вдоль берега, наслаждался пением птиц, зеленью и водной гладью, где плескалась рыба. Что-что, а природа мне здесь нравилась гораздо больше, чем в пустыне. Не так уж там было и хорошо, если сказать откровенно. Засуха и пыль осточертели даже тем, кто жил там с малых лет.

Дальний край озера порос осинами, что свешивали к воде тяжёлые ветви. Однако и там были участки (я видел, когда на лодке плавал), где можно искупаться и позагорать. Я спускался по заросшему деревьями прибрежному склону, как вдруг услышал впереди девичьи голоса. Как оказалось, не я один заприметил это место.

Но кто там мог сейчас отдыхать? Я продолжил спуск и вскоре обнаружил Олесю и вторую горничную. Девчонки в купальниках сидели на траве у воды и о чём-то болтали. Они услышали моё приближение и вскочили.

Олеся была худенькой, но хорошо сложенной. Её напарница обладала более упитанным телом с крупной грудью и широкими бёдрами. Лицо было круглым, но тоже вполне симпатичным.

— Спокойно, девчонки, это я.

— Ваше сиятельство? — девушки переглянулись. — Простите, мы тут это…

— Купаетесь?

— Да, но мы уже уходим, — протараторила вторая, которая была посмелее. — Просим прощения, что потревожили вас.

— Потревожили меня? Да ты прикалываешь. Куда вы вечно убегаете?

— Просто нам тут… как бы сказать, не желательно находиться. Иначе Варвара нас заругает. Она, даже когда господ нет, не позволяет на пляж ходить.

— Если всё дело в той толстой ведьме, то не переживайте: ей я точно ничего не скажу. Поэтому можете оставаться сколько хотите.

— Ой, нам нельзя, — проговорила Олеся смущённо. — Может, всё-таки уйти? А если узнают, что мы с его сиятельством… купаемся⁈ Нас выгонят!

— Говорю же, не скажу никому, — меня ужасно бесили эти искусственные барьеры в общении. Не знай служанки, что я — аристократ, вели бы по-другому. — Но дело ваше. А я в любом случае намерен сегодня хорошенько искупаться. Не стоит терять такую возможность.

Я снял футболку, зашёл в воду и поплыл, забыв про служанок. А те пошушукались меж собой и всё-таки остались. Наблюдали, как я плаваю, но их внимание меня ни чуть не беспокоило. Эти-то пусть смотрят.

Выйдя на берег, я обосновался на траве рядом с девчонками.

— Вы очень хорошо плаваете, — похвалила меня полноватая горничная. — А она вот вообще не умеет.

— Да, научился в своё время, — я действительно не раз купался в местных озёрах, но такой чистой и свежей воды, как здесь, ещё не видел. — Здесь у вас зелено и воды много. Странно, что пустыня сюда не пришла.

— Потому что город и земли вокруг специально озеленяют. Маги воды напитывают почву влагой. Мне так рассказывали.

— Так и думал… Кстати, тебя как звать?

— Людмила, ваше сиятельство, — с некой кокетливостью проговорила полная девушка.

— Меня Даниил. Но ты, наверное, и так знаешь. Часто здесь купаетесь?

— Когда тепло, господ дома нет, заняться нечем, а Жанна куда-нибудь отвлечётся. В общем, хорошо, если три-четыре раза в год, — улыбнулась Люда.

Мы разговорились. Люда была более словоохотливой и раскрепощённой, поскольку она, как оказалось, была и старше Олеси и работала в усадьбе гораздо дольше. Обе девушки росли в семьях потомственных слуг. Люда являлась дочерью одного из ратников, а Олеся — племянницей садовника. Причём садовник и старший лакей тоже приходились друг другу роднёй. В общем, на Муравьёвых трудилось несколько семейных подрядов ратников и тиунов, что, видимо, считалось нормой для крупного аристократического рода. Старались брать тех, кого хорошо знали.

Олеся же появилась в доме Муравьёвых два с половиной месяца назад. Она до сих пор всего боялась, хотя на уговоры Люды пойти искупаться поддалась.

Долго у нас поболтать, к моему великому сожалению, не получалось. Девушки сказали, что если они не вернутся до обеда, их будут искать и обязательно поругают, и ушли. А я ещё раз искупался и побрёл в направлении тренировочной площадки, куда можно было добраться по тропинкам через парк.

На площадке, разумеется, сегодня никого не было, и я устроил себе испытание. Удивительно, но когда создал молниевый шторм, удалось продержать его гораздо дольше, чем раньше. Не ожидал такого. Неужели тренировки деда Андрея помогли? Или усиление произошло после убийства песчаного демона? Жаль тогда не проверил. Теперь фиг поймёшь.

К ужину семейство Муравьёвых так и не приехало. На кухне сказали, господа будут позже, и спровадили меня, дескать, ещё ничего не готово. Но вскоре Олеся принесла мне еду в комнату, и я даже предложил ей посмотреть вместе кино, но она заулыбалась и убежала: не положено ей, видите ли… Я лишь рукой махнул. Местные порядки мне уже стали ясны. А когда на улице окончательно стемнело, решил сходить на второй этаж, узнать у тёти про поездку в Печору, поскольку точной даты до сих пор никто не назвал, и меня начали одолевать подозрения, что родня банально тянет время или игнорирует мой приказ.

Я поднимался по лестнице моего крыла, когда услышал на втором этаже голоса: мужской и женский. Интонация показалась мне встревоженной. Я взбежал наверх и остановился рядом с приоткрытой дверью, ведущей дальнюю гостиную.

— Ваше сиятельство, я не могу. Пожалуйста, не надо! — умоляющий голосок Олеси я узнал сразу.

— Что не надо? Чего ты ломаешься? — второй голос принадлежал Алексею, старшему сыну главы рода. — Сколько уже можно-то? Иди сюда.

— Нет-нет, ваше сиятельство. Пожалуйста, не заставляйте меня. Это нельзя…

— Не мели чушь. Я тут решаю, что можно, а что нельзя. Меня слушайся. Или я тебе не по нраву?

— Вовсе нет, я не то хотела сказать… просто… мы не должны… меня накажут… вы же встречаетесь с Людой.

— Она мне уже надоела. Теперь хочу с тобой. Ясно? Так что давай, не заставляй себя уговаривать. Иначе в этом доме ты работать не будешь. Скажу хоть слово, и у тебя в личном деле появится клеймо неблагонадёжной, ни в один приличный дом не попадёшь. Это запросто можно устроить. Так что не надо перечить.

— Ваше сиятельство, я прошу, не поступайте так, — Олеся уже чуть не плакала.

— Тогда ты сделаешь то, что я сказал. Будешь моей, ясно?

Я закатил глаза, выругавшись про себя последними словами. Да неужели мне опять придётся встревать в новые неприятности? Только на этот раз бодаться предстояло не с кем-нибудь, а с хозяевами дома. Но, видимо, судьба такая, деваться было некуда…

Я прокрался обратно на лестнице, а затем снова стал подниматься, топая как можно погромче и насвистывая мелодию. Голоса в комнате тут же умолкли. Я быстро прошёл к двери и распахнул её.

— Так, а здесь у нас что?

Это была очередная гостиная. В центре располагались диваны и журнальный столик, в углу — пианино, у стены — бар со всякой дорогой выпивкой, которой так любят кичиться аристократы. Стеклянная дверь вела на просторный балкон, нависший над верандой. У окна с тяжёлыми, атласными шторами стояли Алексей и Олеся. Они оба обернулись ко мне. В глазах горничной читалось смятение, в глазах княжича — недоумение и негодование.

— Вы что здесь делаете? — проговорил он.

— Да так, тётю ищу, — произнёс я с самым наивным видом, какой смог изобразить. — У неё комната тут рядом. А там её нет. Наверное, где-то здесь гуляет.

— Здесь её нет, — произнёс сдержанно Артур. — И вообще, гостевая часть — на первом этаже.

— Да не вопрос. Буду иметь в виду. А ничего так комнатка. Уютная.

— Да, вполне, — Артур смерил меня недовольным взглядом и быстро вышел из гостиной, сообразив, что сегодня уже не получится осуществить свои коварные планы. Мы с Олесей остались одни. Я убедился, что парень не торчит где-то поблизости, зашёл в комнату и закрыл дверь.

— Ты как? В порядке? — спросил я. — Что-то случилось? У тебя такой вид…

— Нет-нет, ваше сиятельство, всё хорошо. Я, пожалуй, пойду… — заторопилась Олеся, которая всё ещё выглядела ужасно напуганной.

— Погоди. Я всё слышал, — я понизил голос.

— Что… что именно?

— Ваш разговор.

— А… да? Э… мне жаль. Вы не должны были…

— Всё в порядке. Но, вижу, у тебя конкретные проблемы с этим засранцем.

— Нет, что вы… точнее, да, — Олеся отвернулась к окну. — Действительно, так и есть. Простите. Я не должна с вами об этом говорить…

— Опять какой-нибудь дурацкий этикет? Не волнуйся, никто не узнает.

— Надеюсь. Меня и так угрожают выгнать. Даже не знаю, что теперь делать. Может быть, рассказать князю о случившемся?

— Сомневаюсь. Вдруг он не поверит тебе? А этот засранец наплетёт что-нибудь папаше, как пить дать.

— Да, наверное… вы правы. Он может не поверить. Но тогда как мне быть? Меня уволят, да ещё и с дурной рекомендацией!

— Спокойно, без паники. Он этого не сделает.

— Сделает ещё как! Я ему отказала, понимаете?

— Да как тут не понять. Говорю же, я всё слышал.

— Он раньше как будто не обращал на меня внимания, а недавно стал делать всякие намёки и прочее… Я не ожидала такого. Я знаю, что Люда была его любовницей, поэтому не думала… в общем, кажется, я в большом затруднении. И вы мне не поможете, ваше сиятельство. Вы просто гость.

Я потёр лоб. Ох уж мне эти проблемы! Опять влез туда, куда не должен был, а теперь, разу уж сунул нос в чужие дела, следовало девчонке как-то помочь. С другой стороны, моя ли это забота? Есть ли смысл ссориться с хозяевами дома? Наверное, нет. Только вот внутри у меня кипело негодование.

Мелькнула мысль, что скоро перееду в свой дом, и там тоже понадобятся слуги. У всех ведь аристократов есть слуги, придётся соответствовать. Может, забрать Олесю с собой? Если согласится, конечно. Там к ней приставать никто не станет.

— Ты не парься, — сказал я. — Уволят, и хрен с ним. Собственная честь — важнее всего.

— Да, конечно… Но как же работа? Меня никуда не возьмут.

— В смысле никуда? Пойдёшь… ко мне, например.

— К вам? — Олеся вскинула на меня удивлённый взгляд.

— А ты думаешь, я здесь вечно собираюсь сидеть? Скоро куплю или сниму собственное жильё в городе. Слуг тоже придётся нанимать. Так что смотри сама. Клянусь, я тебя принуждать ни к чему не буду, — я поднял ладонь вверх. — Слово аристократа.

— Вы очень добры, — тихо проговорила Олеся и уставилась в пол.

— Чушь. Я сейчас пипец какой злой… — я замолчал, поскольку услышал шаги в коридоре.

— О боже! — Олеся тоже их услышала. — Нас увидят вместе!

— И что? Какие-то проблемы? А, впрочем… — решение пришло мгновенно: я схватил девушку и затолкал её за плотную штору, а следом залез сам и приложил палец к губам. — Тсс! Не шевелись.

В следующий момент дверь распахнулась, и кто-то вошёл в гостиную.

— Хм, странно, — прозвучал голос тёти Юли. — Как будто кто-то здесь разговаривал. Показалось, что ли… — она прошла в комнату, открыла бар и, судя по булькающему звуку, что-то себе налила.

Тётя находилась буквально в метре от окна, и я замер, стараясь не дышать. Могу себе представить, что чувствовала Олеся. Ей и так сегодня досталось.

Юлия опустилась на диван. Я выругался про себя. Сколько тётушка здесь собирается рассиживаться? Сколько нам прятаться за шторкой? И, как назло, у меня зачесалась рука. Пришлось терпеть, ведь каждое движение могло нас выдать.

Зазвонил тётин мобильный телефон, и она взяла трубку:

— Алло, слушаю, Вениамин Георгиевич.

Ситуация резко изменилась. Звонил глава службы безопасности (его я до сих пор не видел вживую), и мне стало любопытно, о чём тётя с ним будет говорить в моё отсутствие.

— Да… Хорошо, к концу недели тогда, — проговорила Юлия, выслушав долгую реплику собеседника, в которой я, как ни пытался, не мог разобрать ни слова. — В пятницу вылетаем. Надеюсь, у нас не возникнет проблем, как в Екатеринбурге… Знаю-знаю, просто Даниилу нельзя рисковать. А что насчёт кочевников? Есть связь? — она долго молчала, в трубке слышался голос начальника СБ, но я не мог разобрать ни слова, и любопытство моё разгоралось всё сильнее. Про каких кочевников идёт речь? Уж не про мою ли приёмную семью?

— Да, жаль, если честно, — проговорила, наконец, Юлия. — Мы с ними долго работали. А теперь вот так всё повернулось… — у меня сердце ёкнуло. И тон тёти, и её слова намекали на некие неприятности. — Нет, я Даниилу ещё не говорила. Не знаю, стоит ли… Да-да, конечно, сказать придётся рано или поздно, но, думаю, лучше не сейчас. Подождём, когда всё устаканится.

В ногах появилась слабость. Мысли крутились в голове одна хуже другой. От меня скрывали какую-то страшную правду. Моя приёмная семья мертва? Клан уничтожен? Но почему? Почему его не защитили? Там же находились наши ратники, нам привезли кучу оружия перед моим отъездом.

Я жадно вслушивался в каждое слово, пытаясь понять, что произошло, но тётя попрощалась с Вениамином Григорьевичем и положила трубку.

— Ну вот, и там неладно… — проворчала она себе под нос. — Да что ж всё навалилось-то сразу…

Юлия встала с дивана, поставила бокал на стол и вышла из комнаты. Подождав немного, я высунулся из-за шторы. Комната пустовала. Выглянул за дверь — там тоже никого не было.

— Выходи, — шепнул я. — Никого нет.

Олеся выбежала.

— Вы меня спасли, — проговорила она.

— После этой фразы у меня обычно прибавляется проблем, — заметил я. — В общем, забей на этого урода и поступай, как считаешь нужным. Если что, обращайся.

— Спасибо, ваше сиятельство, — Олеса выскочила из гостиной и побежала на первый этаж.

Я же почти сразу забыл о несчастной горничной, поскольку все мои мысли теперь были сосредоточены на загадочном происшествии с моим бывшим кланом. Неизвестность тяготила хуже самых дурных новостей.

В задумчивости спустившись на первый этаж, я закрылся в своей комнате. Стал расхаживать взад-вперёд. Внутри кипело негодование на тётю Юлю и остальную родню. Почему эти гады опять что-то от меня скрывают? Почему не рассказывают всё как есть? Что ещё они утаили? Получается, им вообще нельзя доверять. Я, конечно, и раньше подозревал, что Скуратовы темнят, а теперь никаких сомнений не осталось: соврали в одном, соврут и в другом.

Собравшись с мыслями и успокоив нервы, я снова поднялся на второй этаж и направился в комнату тёти. Одетая в чёрные, деловые брюки и оранжевую блузку с расстёгнутым воротником, она сидела за столом и работала за ноутбуком, нацепив на переносицу изящные очки в тонкой оправе.

— Нам надо поговорить, — я уселся в кресло.

— Да, что-то случилось? — тётя выглядела занятой.

— Когда я поеду в Печору?

— В пятницу. Только сегодня созвонилась с нашей службой безопасности, они подтвердили. К пятнице будут готовы все бумаги, мы сможем поехать.

— Хорошо. А про мою… приёмную семью есть какие-то новости?

Юля вскинула на меня взгляд:

— Ты теперь каждый день будешь спрашивать про них?

— Ну вот не надо, каждый день я не спрашиваю. Но знать хочу, как поживает мой клан. С ними точно всё нормально?

Тётя вздохнула, закрыла ноутбук, сняла очки и проговорила.

— Возникли некоторые затруднения. Ситуация непростая.

— Что это значит? Не тяни, говори как есть.

— Есть вероятность, что клан уничтожен.

— Вот дерьмо! Как это произошло? — у меня внутри всё сжалось. — Почему ты мне сразу не сказала?

— Потому что не было точных сведений… Да и сейчас нет. Новости пришли недавно. На Детей бури напали ратники Ламсдорфов. Наши люди вступили в бой и атаку отбили, но потом было решено отказаться от покровительства Детям бури. Вениамин Георгиевич отозвал ратников.

— Почему? Почему это произошло без моего разрешения? Даже без моего ведома?

— Потому что Вениамин Георгиевич посчитал, что в сложившихся обстоятельствах так будет лучше всего. Мы не можем рисковать понапрасну своими ратниками, пойми. Иногда приходится принимать трудные решения, выбирать меньшее из двух зол…

— Вы должны был уведомить меня, как главу рода.

— Возглавлять род — не в игрушки играть. Ты пока ко многому не готов…

— А это ты будешь решать? — я сверлил тётю негодующим взглядом. — Ты — наследница моего отца или, может быть, Вениамин Георгиевич?

— Прости, Даниил. Так получилось. Я сама узнала постфактум, по сути, ничего нельзя было изменить. И всё же считаю действия Вениамина Георгиевича вполне разумными. Если распылим силы по всем направлениям, Ламсдорфы ударят в самое слабое место, и тогда ты потеряешь всё: и семью, и компанию, а, скорее всего, и жизнь. Этого хочешь? Как я сказала, иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. Это не пустые слова, поверь.

У меня внутри кипела бурю чувств, и всё же сквозь эту душевную какофонию доносился слабый голосок разума, твердящий, что тётя, возможно, не так уж неправа. Я сам вырос в суровых условиях и понимал, о чём она толкует: бывают ситуации, когда хорошего варианта просто нет.

Я постарался успокоиться. Следовало мыслить трезво. Для главы рода эмоции — плохой советчик. Мой приёмный отец часто это повторял, ведь мне предстояло возглавить общину, а, возможно, однажды войти в совет старейшин. Я не раз их видел. Это были мудрые, уравновешенные люди, храбрые, хладнокровные воины, выжившие в десятках сражений. Всегда хотел стать такими же, как они, они бы не устроили истерику, даже если бы мир перевернулся вверх ногами.

И пусть я не стал главой общины, зато мне достался целый княжеский род, и это возлагает на меня большую ответственность. Следовало думать о своём роде, а не о каких-то кочевниках, которые, как бы это цинично ни звучало, теперь не имели для нас никакого значения. Но как я мог остаться равнодушным к гибели семьи, пусть и приёмной, к смерти друзей? Слишком много потерь…

Я потёр лоб, собираясь с мыслями.

— Что сейчас с Детьми бури? Кто-то выжил?

— Насколько мне известно, они покинули приокские пастбища. С их стороны это разумное решение. Там им больше небезопасно. Надо было сообщить тебе сразу, но… на кону сейчас стоит слишком многое. Просто не до этого было. Не знаю, как тебя, а меня судьба нашего предприятия и нас всех заботит куда больше, чем… тех людей из пустыни. Но я понимаю, каково тебе. Правда. Близких терять больно, знаю.

Тётя Юля смотрела на меня с сочувствием. Она тоже потеряла многих из тех, кого любила. Она не была такой уж чёрствой и бездушной, какой казалась вначале. Просто научилась загонять свои переживания глубоко внутрь.

— Что хотели Ламсдорфы? Почему они напали?

— А вот это хороший вопрос. Тоже думала на этим. И вот, как мне представляется ситуация. Наверняка, Итальянец расследует гибель своих людей, пытавшихся нас тогда убить. Если так, не удивительно, что он решил расспросить кочевников. А там его люди столкнулись с нашими ратниками, и завязался бой. К счастью, нападение удалось отразить. Поэтому, возможно, твоя семья осталась жива.

— И куда уехали Дети бури?

— Это уже они сами решали, без нас. Известно только, что ваши стоянки сейчас заняты другим племенем.

— «Шакалы», — процедил я. — Вот же сучьи отродья! Они взяли-таки то, что хотели. Все наши жертвы оказались напрасны. Елена погибла напрасно. Крюк погиб напрасно… Ради чего всё?

— Это твои друзья? Понимаю. Мне жаль.

— Жаль… Да срать на жалость. Надо что-то решать. Куда они поедут? Все ближайшие земли заняты. Их никто не пустит к себе, им некуда деваться. Мы живём на приокских землях уже лет сто не меньше.

— Уверен, ваше руководство что-нибудь придумает.

— Это да… но… надо их найти. Я должен знать, что происходит с моим кланом.

— Даниил, но это больше не твой клан. Тебе надо это уяснить…

— Что надо уяснить, то уясню. Но Дети бури — мой клан и так оно останется впредь. Если понадобится, я перевезу их сюда. Или в Печору. У них больше нет земли, нет пастбищ. Они погибнут с голоду, если не застолбят новое место. Их надо найти. Передай мой приказ начальнику СБ.

— Я передам Вениамину Георгиевичу. Постараемся выяснить, цела ли твоя семья. Надеюсь, с ними всё хорошо.

— И впредь даже не думай от меня что-то скрывать, — угрожающе проговорил я и поднялся с кресла. — Спокойной ночи, тётя.

Вернувшись к себе, я долго расхаживал взад-вперёд по комнате, думая о своей бывшей семье, о клане. Попытался отвлечься просмотром фильма — не помогло. Выключил после пятнадцати минут. Хотелось срочно что-то предпринять, действовать. Промедление казалось подобным смерти. Но что я мог сделать? Я даже не был уверен, послушается ли меня глава СБ. В их глазах я — дикарь, которого они забрали из пустыни ради собственных интересов.

Но если получится найти своих, если кто-то из клана выжил, попытаюсь убедить их переехать на Урал. Какая им разница, куда переселяться? Свои земли они потеряли. Тётя говорила, что местные князья не обрадуются появлению под боком кочевого племени. Да и плевать!

Если уж на то пошло, мне нужны люди, бойцы. А кочевники с детства умеют стрелять, и боевого опыта у них хоть отбавляй. Да, они — не регулярная армия, но и не совсем бесполезны. Другое дело, что не все захотят идти в услужение князю, пусть князь этот и был когда-то один из них. Наше племя гордое, шеи не привыкло гнуть, как и терпеть унижения, какие терпят простые люди под пятой аристократов.

Как минимум семью надо забрать с собой, уговорить во что бы то ни стало. Отец — инвалид, которому не место в песках. Мать там тоже быстро в могилу уйдёт. Сестре надо получать образование. Её можно пристроить в свою компанию. Брат… Вот насчёт него я сомневался. У него — семья, которую он обязан содержать и защищать. Он не пойдёт со мной.

Много я перебрал мыслей за этот вечер и за следующий день. Душой я был в другом месте, с теми, кого до сих пор считал «своими», кто до сих пор оставался мне роднёй, хоть и не по крови.

Весь следующий день я был рассеянным из-за ситуации с Детьми бури. Из-за этого тренировка далась тяжелее обычного, и дед Андрей устроил мне нагоняй за то, что мыслями я никак не мог сосредоточиться на упражнениях. В такой же прострации пребывал я и после обеда на лекциях по физике и химии. А потом подумал, что хватит себя изводить, надо заняться делом.

Вечером мы с тётей снова встретились в её кабинете и обсудили дальнейшие планы. Пока новостей от моего клана не поступало, они затерялись где-то в песках, связь отсутствовала. Там, куда они предположительно поехали — на юг или восток — находились огромные пустые пространства, где не так уж и трудно затеряться племени. Но начальник СБ уже выслал разведчиков, которым предстояло выйти на их след. Большая колонна машин и табуны лошадей не смогут незамеченной проехать земли других кланов. Им придётся с кем-то договариваться о проходе или торговать, а значит, рано или поздно информация появится.

А пока клан ищут, я собирался заняться другим важным делом, а именно найти себе подходящее жильё. Вечно гостить у родни было невозможно, и тётя Юля склонялась к тому же, хотя и убеждала меня повременить. Но я не собирался затягивать с переездом. Нахождение в доме Муравьёвых под пристальным взглядом шпионящих за мной слуг тяготило. Поэтому мы обсудили варианты и возможности.

Варианта, по большому счёту, было два: либо покупать жильё, либо арендовать. Юлия советовала второй. Вначале надо обжиться, а потом думать о собственной недвижимости, если решу окончательно обосноваться на Урале, в чём я не был уверен. На том и договорились.

Второй момент — где именно арендовать жильё: в центральных дворянских кварталах или поближе к дому Муравьёвых. В первом случае мне предстояло жить в городской квартире. Тётя успокоила меня, заверив, что она будет достаточно просторной, но мне всё равно не нравились перспективы оказаться замурованным в бетонной коробке. Зато в городе было безопаснее. Даже в периоды кровопролитных войн между аристократическими кланами дворянский квартал Екатеринбурга считался местом неприкосновенным, где враги обязывались соблюдать нейтралитет.

Мне больше нравилась идея поселиться в особнячке с собственным участком, но уединённое проживание где-нибудь в пригороде повлечёт за собой дополнительные риски.

После некоторых раздумий я остановился на варианте с городской квартирой. Решил попробовать. Не понравится — поищу место получше.

Таким образом, тётя тоже получила задание. А мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать, когда работа будет выполнена, и заниматься своим делом, то есть учиться.

За следующие два дня тётя нашла несколько вариантов съёмного жилья, и по вечерам мы ездили их смотреть. Квартиры действительно оказались роскошными и большими, имели до десяти комнат, и их аренда, соответственно, стоила недёшево: три-четыре тысячи в месяц. Суммы казались мне колоссальными, но правда заключалась в том, что мои доходы были многократно больше. Такие траты я мог себе позволить легко. А вот купить жильё — уже другое дело. Для этого пришлось бы раскошелиться.

Больше всего мне понравилась квартира, которую мы смотрели во второй день. Она располагалась на достаточно тихой улице, окна выходили на большой зелёный сквер. А буквально через два квартала находился торговый центр «Парадиз» — тот самый, где я поссорился с Щербатовым. Квартира была светлая и просторная, имела современный интерьер и восемь комнат. Арендодатель просил за неё три тысячи двести рублей в месяц.

Юлия сказала, что хочет ещё пару вариантов взглянуть. Вдруг те мне больше понравятся. И мы условились заняться этим следующий вечером. Но когда в четверг после лекций я позвонил ей по сотовому и сказал, что готов ехать, тётя попросила зайти в её комнату, чтобы обсудить наедине один важный вопрос.

Когда я пришёл, она сидела за столом и внимательно смотрела на экран ноутбука.

— Даниил, пойди сюда.

Я подошёл. На экране была открыта карта южной части Российской империи.

— Час назад позвонил Вениамин Георгиевич. Его человек нашёл след Детей бури.

— Где? — я склонился над столом, уставившись на карту, сердце заколотилось быстрее от волнения.

— Земли севернее Брянска. Там они проезжали совсем недавно. Похоже, движутся на юг.

— На юг? Но… зачем? Там жарко и почти нет городов. Только пески.

— Чёрное море. Думаю, они хотят поселиться на побережье. Таковы наши предположения. Но найти их пока не удалось. Южнее проживает какое-то враждебное племя, и разведчиков возникли проблемы.

Чёрное море… Я слышал рассказы стариков о том, что на морских побережьях много пастбищ и плодородных земель, что там — настоящий рай для кочевников. Но на самом деле никто точно не знал, что творится на юге. После Катаклизма там осталось слишком мало городов, зато пустоши были необъятными. И обитали там не только опасные твари, но и, как оказалось, враждебные племена, которые не очень-то любили гостей. Двигаясь на юг, Дети бури обрекали себя на гибель. Их следовало остановить как можно скорее. Проблема лишь в том, что их до сих пор не нашли.

— Я должен поехать туда и найти их, — сказал я.

— Но зачем? Что ты хочешь добиться? — удивилась тётя. — К тому же завтра ты летишь в Печору. Тебя ждут дела компании. Ты сам так решил.

— Да-да, знаю. Но полёт в Печору откладывается. Вначале я должен встретиться со своими и решить с ними все вопросы. Им угрожает опасность, и если мы промедлим… всё может очень плохо кончиться. Так что вначале — клан, потом остальные дела.

— Извини, Даниил, но я считаю, в этом мало смысла. Мы попробуем разузнать про клан и…

— Я решил, тёть Юль, даже не спорь. Отправляемся в Брянск. Сам встречусь с разведчиками. Готовь самолёт.

— Да уж… кажется, отговаривать тебя бесполезно, — тётя вздохнула. — Значит, летим в Брянск.

Мой небольшой частный самолёт плыл в безоблачно вышине, а далеко внизу, насколько хватает глаз, раскинулись безликие жёлтые просторы. Я снова летел в другой город. За две недели моей новой жизни мне довелось попутешествовать больше, чем за предыдущие восемнадцать лет.

Я сидел в большом кожаном кресле, тётя Юля расположилась напротив. Она захотела лично сопровождать меня в поездке. Хорошо хоть, муравьёвские ратники не полетели, и на том спасибо.

— Ты, вероятно, встретишься с членами своего бывшего клана, — сказала Юлия. — С теми, кого ты считал родственниками. Надо условиться, что будем говорить им по поводу тебя и твоего положения.

— Мы всё ещё скрываем обстоятельства моего появления в клане?

— Чем меньше людей знает, тем лучше. Думаю, не стоит распространяться.

— Да, наверное. Но помнишь, о чём мы условились: со своими говорить буду я. И им придётся что-то сказать, когда они спросят про мою новую жизнь. Они ведь до сих пор думают, что князья забрали меня на службу. И тут я приеду и начну распоряжаться. Возникнут вопросы.

— Ничего страшного. Просто скажешь, что говоришь от имени главы рода. С них этого хватит.

— Рано или поздно они узнают, особенно если поедут с нами в Екатеринбург.

— О нет, мы же уже обсуждали этот вопрос! Они не поедут на Урал. Там им делать нечего. Никто не обрадуется появлению кочевого племени в окрестностях Екатеринбурга.

— А здесь что им делать? Посмотри, — я кивнул в иллюминатор. — Сплошные пески. Здесь негде пасти скот. Да и жить негде.

— Мы пока не знаем, где они. Может, уже к морю уехали, а мы напрасно теряем время.

— Посмотрим… — я не стал спорить. Второй раз поднимал эту тему, и каждый раз Юлия противилась идее перевезти Детей бури на Урал. Я же твёрдо вознамерился это сделать, если, конечно, кто-то из клана выжил.

Самолёт пошёл на снижение. У земли начало болтать так, что я на всякий случай укрепил свой организм энергией духа. Казалось, нас просто перевернёт. Но вот шасси коснулись бетонной взлётной полосы, подпрыгнул, потом опять случился контакт, и колёса застучали по стыкам плит. В Брянске нас не ждали полчища монстров, как в Екатеринбурге, но здесь была другая проблема: за иллюминатором висела жёлтая пелена песка, а ветер дул такой, что удачная посадка выглядела чудом.

— Песчаная буря начинается, — сообщила тётя. — Вовремя мы прилетели, а то пришлось бы искать другой аэродром и попусту жечь топливо.

— Говорят, на юге бури случаются часто, — я вспомнил то немногое, что слышал об этих краях.

— Так и есть. Здесь повсюду песок, оазисов мало, ветра сильные.

— И почему клан сюда попёрся? Решили оправдать своё название, что ли… Просто бред. Не могли место получше найти.

— Вот сам и спросишь. Хорошие места обычно заняты, так что, возможно, у твоих не было выхода.

Мы вышли из самолёта, и сразу же оказались в туче песка. Но пока буря была несильной. Случалось мне видеть ураганы и помощнее — такие, что палатки срывали и трейлеры переворачивали. Но если ветер усилится, придётся нам день-два ждать в городе, потому что в пустыню в такую погоду ехать — настоящее безумие.

Аэропорт был маленьким, двухэтажным, а сразу за ним начиналась жилая застройка — трёх-четырёхэтажные бетонные коробки, пожелтевшие от песка. На стоянке перед главных входом стоял среди нескольких недорогих авто чёрный «Агат», а рядом с ним — рослый, плечистый мужчина лет сорока с короткой бородкой, одетый в бежево-зелёный камуфляж, какой обычно носят бойцы Скуратовых. Мы направились к нему.

— Ваше сиятельство, добрый день! — проговорил встречающий громко, чтобы перекричать ветер. — Господин Державин предоставил нам машину. Зовёт в гости.

— Тогда вези к Державиным, раз зовут, — сказала тётя.

Мы залезли в салон внедорожника и быстро захлопнули двери, стараясь не напустить пыль. Боец сел впереди рядом с водителем, одетым в штатское. «Агат» тронулся с места и помчался по улицам сквозь усиливающуюся бурю.

Державин был богатым местным аристократом, с которым наши люди недавно вышли на контакт. Он знал, зачем мы пожаловали в эти края, и выразил желание принять нас у себя. Мы же имели некоторые затруднения: чтобы найти Детей бури, предстояло колесить по пустыне, а машина разведчиков заглохла недалеко от Брянска. Им повезло встретить ратников Державина, и те довезли наших до города. Знакомство могло оказаться полезным.

Боец, который нас встретил, был одним из наших ратников, посланных на поиски клана — Василий Соколов с позывным Герой. Он уже много лет служил Скуратовым, имел хорошую репутацию и обладал внушительной силой. Нам на подмогу из Печоры недавно прислали ещё двоих ратников. Теперь нам всем требовались машины для передвижения по пустыне взамен сломанной, а лучше — вездеходы, поскольку обычная техника завязала в песках, и мы рассчитывали взять в аренду транспортные средства у нашего нового знакомого.

Державин лично встретил нас в вестибюле своего особняка. Это был невысокий мужчина с одутловатым лицом и закрученными вверх усами. Волосы его блестели от лака. Его относительно небольшой двухэтажный дом находился в центральной, исторической части города, которая, как и в Екатеринбурге, выглядела более красивой и опрятной, чем окраины.

— О, а вот и гости! — радушно воскликнул Державин, словно увидел старых друзей. — Ну добро пожаловать в мою скромную обитель! Даниил Гаврилович, Ольга Сергеевна, прошу! Как добрались?

— Здравствуйте, Борис Тимофеевич, — проговорила Юлия. — Долетели без проблем, но здесь еле сели. Ну и погодка у вас.

— Это точно! Погода нынче не балует. Не лучшее время для путешествий вы выбрали.

— Но нам крайне необходимо, — сказал я.

— Ну раз так, то ничего не поделаешь. Прошу за мной!

Державин повёл нас на второй этаж. Здесь из просторной гостиной вела распахнутая двустворчатая дверь прямиком в кабинет, заставленные старинной мебелью и моделями кораблей. Хозяин дома налил нам воды из графина и плюхнулся в рабочее кресло. Мы сели напротив. Вёл себя Державин несколько развязно, и, казалось, довольно дружелюбно. Но я чувствовал в нём фальшь, словно за показным добродушием таилось что-то тёмное, неприятное.

— В общем, рад приветствовать вас в Брянске. Повезло вашим людям, что мои парни проезжали мимо, а то так и занесло бы песком, — усмехнулся Державин. — У нас тут техника от песка быстро глохнет. Фильтры забиваются, мотор дохнет моментально. Сами-то вы московские, как я понимаю?

— Родом из Москвы, — ответила Юлия, — но сейчас временно проживаем в другом месте.

— Читал в газетах, что случилось с вашим главой рода и наследником. Мне очень жаль. Негодяи должны понести наказание.

— Да, большая потеря, — сказал я. — Но насчёт наследника газеты ошибаются. Он жив-здоров и сейчас находится перед вами.

— Это большая удача, что вам удалось выбраться из той заварушки, — произнёс Державин. — Ну а что вас привело в наши края. Парни, которых мы встретили в пустыне, сказали, вы ищите некое кочевое племя, затерявшееся брянских пустошах.

— Клан, которому раньше покровительствует наш род, поехал на юг и пропал. Разведчики проследили его до Брянского округа. Но потом они наткнулись на каких-то кочевников, которые их дальше не пустили. Мы предполагаем, что наши остановились где-то в окрестностях, и собираемся их отыскать.

— Что за клан? Как называется? Ваш, я имею в виду. Вдруг я что-то слышал о них?

— Дети бури.

— Нет, о таких слышу впервые. Вы уверены, что они двинулись в нашем направлении?

— Разведчики опрашивали кочевников по пути сюда и установили примерный их маршрут, — сказала тётя. — Мы точно не знаем, разумеется, куда они подались, но след обрывается под Брянском.

— Ясно. Тогда давайте объясню, что к чему. Южнее вам искать нечего. Оазисов там нет — только пески. Рядом с реками и на морском побережье находится несколько небольших городов — и на этом всё. А если и есть где-то места обжитые, они давно захвачены казаками, татарами и всякими южными племенами. Они все до ужаса терпеть друг друга не могут, дерутся за каждый клочок пастбищ, да и нас, имперцев, не жалуют. Нередко людей в рабство берут, а то и просто убивают всякого, кто на их земле случайно окажется. Поэтому крайне не советую встречаться с ними.

— Под Москвой ситуаций не лучше, — заметил я.

— Не скажите. Под Москвой все кочевники князьями контролируются. Стычки иногда случаются, но лютуют редко. Поверьте мне, человеку, который прожил в Брянске с самого рождения: здесь значительно хуже. Южнее, вёрстах в семидесяти отсюда обитает племя одно, называют себя «Тенями пустыни». Злые, как черти. Мы с ними не бодаемся. Они сюда не суются, мы не лезем к ним. Хотя нет-нет, да борзеть начинают. Тогда, понятное дело, получают по морде и сваливают к себе. Но там, на юге, никакой власти нет, кроме них. Они держат у себя десяток оазисов, занимаются работорговлей, контрабандой и всем, чем придётся. Рабов через Балканы на запад. Дело считается выгодное. Так что если ваш клан на их землю ступил, возможно, их уже перебили, а кого не убили, в цепи заковали и отправили на невольничий рынок. Таков расклад. Я объяснил, как есть, не обессудьте, — Державин достал пачку сигарет и закурил. — Мне искренне жаль. Надеюсь, что ваши люди всё-таки двинулись в другом направлении.

— А на море кто-то есть? — спросил я. — Есть там свободные территории?

— Земель возле моря много, но свободных пастбищ вы там не найдёте. Их всем заняли ещё к середине двадцатого века местные. Возле моря с самого Катаклизма шли кровопролитные бои. Кто сильнее оказался, тот и сел править. Сами понимаете, новое племя они не примут с распростёртыми объятиями.

— Благодарю за информацию. Будем осторожнее, — сказал я. — К сожалению, машин у нас нет. Ищем, где арендовать вездеходы. Не поможете?

— Да не вопрос. Вездеходы есть. О цене договоримся. Только видите, как метёт. Сегодня-завтра дни будут невыездные. Если и распогодится, то не раньше, чем пару дней.

О цене мы договорились быстро, хотя мне и казалось дороговато, но торговаться не стал. В случае потери или повреждения техники нам предстояло отвалить круглую сумму. Затем мы пообедали в компании Державина, после чего его человек отвёз нас на базу.

К тому времени мело уже так, что разглядеть дорогу в пятидесяти метрах перед собой представлялось задачей непростой. Хорошо хоть, что было недалеко. В гараже на базе, что располагалась за жилыми кварталами, нашлись два старых, гусеничных вездехода «Самара-2». Они имели пятиместную кабину, небольшие багажные отсеки, а над крышами торчали шноркели.

Моя тревога после разговора с Державиным усилилась. От мысли, что сестра, мать, другие женщины из нашей общины попали в лапы к каким-то выродкам, которые продадут их в рабство, внутри поднималась волна негодования и отчаяния. Хотелось как можно скорее найти уродов и испепелить их всех, но прежде помучить хорошенько в наказание за страдания мой общины. Но из-за чёртовой песчаной бури я должен был сидеть в городе и ждать, в то время как мои родные и близкие, возможно, томятся в плену.

Одно утешало: сейчас не только мы были прикованы к месту, но и племя работорговцев. Даже если мои приёмные родственники попали в плен, они останутся в поселениях Призраков пустыни до тех пор, пока не распогодится.

Обратно в город кое-как добрались. Нам надо было в гостиницу. Она находилась тоже на одной из центральных улиц. Впереди ехал человек Даржавина на «Агате», за ним — Герой на первом вездеходе, следом — мы с Юлией на втором. Я сам села за руль, чтобы попривыкнуть к управлению на случай, если понадобится вести машину по пустыне. Ползли мы еле-еле.

— Как тебе этот Державин? — спросил я.

— Сложно сказать, что он за человек — проговорила Юлия. — Похоже, он тут все заправляет.

— Мутный тип, как по мне.

— Какое нам дело? Он дал нам вездеходы, остальное в данном случае не имеет большого значения.

— А что, если он сам этих «призраков» контролирует?

— Не похоже. Но исключать не будем. В любом случае нам надо быть осторожными. Места здесь опасные. Цивилизации нет, одни дикари вокруг.

— Осторожными… — повторил я. — Если мои родные пострадали, я сожгу молниями всех этих ублюдков.

— Прости, но нас не так много, чтобы идти войной против целого племени.

— Хочешь сказать, мы отступим? Я не уйду, не выяснив судьбу моих людей. Я не позволю продать их в рабство.

— Можно по-разному решить проблему. Не обязательно драться. Если выяснится, что твои приёмные родственники находятся в плену, можешь их выкупить. Думаю, оставшихся трёхсот тысяч для этого хватит. Рабы обычно стоят десять-двадцать тысяч.

— Чтоб я этим сукам ещё и платил⁈ Да пошли они!

— Мне было бы тоже досадно, но… иногда стоит заплатить. Когда меня и ещё пару человек Ламсдорфы взяли в плен, нас выкупили. И… это был на тот момент лучший выход. Иначе нас всех просто поубивали бы.

— Ты побывала в плену? Вот это да… — я очень удивился данному факту и даже проникся сочувствием к тёте, ведь она тоже пережила много ужасов.

— Случалось и такое. В бою убили моего мужа и… В общем, это не имеет значения, — осеклась тётя. — Возможно, ты напрасно за своих переживаешь. У Детей бури много бойцов и оружия. Так просто пленить себя они не позволят. Даже если на них напали, они, скорее всего, отбились.

— Будем надеяться.

В гостинице мы нашли ещё троих ратников. Все наши снимали комнаты на одном этаже. Это были полноватый азиат Азамат, коренастый крепыш Сергей «Ёж», возглавлявший отряд, и высокая, светловолосая девушка Елена. Она обладала необычным даром: управление эфирными существами. Я пока не знал, что это такое, но вроде как что-то очень полезное.

Ратники наши имели с собой всё необходимое снаряжение: оружие, патроны, всякую амуницию. Причём нам с тётей тоже привезли кое-что интересное вместе с двумя комплектами камуфляжной формы из укреплённого, зачарованного волокна.

Остаток дня я разбирался с новым оружием, сидя в отдельном номере. Мне выдали новые штурмовые винтовки «Удар». Они имели заднее расположение магазина, были более компактные, лёгкие и удобные, чем «Калаши» столетней давности. На композитном цевье, выкрашенном в камуфляж, и ствольной коробке имелись планки для дополнительного оборудования. К автоматам прилагались коллиматорные прицелы.

Форма выглядела обычно, как и у всех ратников, но с внутренней стороны на воротнике имелась маркировка «Ф. Т. Х», что означало сопротивление физическому, термическому и химическому воздействию, а также тип ткани А-30 — не самый высокий класс защиты, но вполне приемлемый. На рукаве красовался шеврон с гербом: шлем русского воина, под ним — два скрещенных меча и каменный кулак. Фон делился на четыре квадрата красного и синего цветов, расположенных в шахматном порядке. Такой же герб был на моём перстне.

Тётя сказала, что форма принадлежала моему брату, но он её почти не носил.

Кроме штурмовых винтовок, нам выдали по четыре подсумками для магазинов, цепляющиеся на широкий тактический ремень, один — для перевязочного пакета, один — для прочих вещей, нож и пистолет «Грач» в набедренной кобуре. Широкие противопыльные очки, маски с фильтрами и рации прилагались.

Весь следующий день я маялся от безделья в гостинице. Ожидание было невыносимым. Хотелось действовать, но я не мог. Вечером Державин позвал нас в гости, где нас познакомили с его супругой — дамой с вытянутым лицом, имеющим глуповатое выражение, и дочерью, которая походила на мать, и оттого мне не показалась не слишком симпатичной. Разговоры мы вели отвлечённые. Ни о моём клане, ни о работорговцах на юге никто не упоминал. Зато я узнал, что Державин владеет транспортной компанией и угольными шахтами где-то южнее, что ещё сильнее укрепило мои подозрения в его связи с местными «дикими» кочевыми кланами.

К вечеру ветер почти утих, и когда мы поехали после ужина в гостиницу, видимость стала почти нормальной. Это значило, что завтра нам предстояло отправиться в путь, и я надеялся, что погода опять не испортится.

Утро выдалось ясным. На небе, сквозь мирную рябь облаков проглядывало солнце, лучи которого иссушали землю. Облачённые в защитный камуфляж, обвешанные ремнями с подсумками, мы расселись по вездеходам. В первой машине находились Ёж, Азамат и Елена, во втором — мы с тётей и Герой за рулём.

Только сейчас я, наконец, узнал, что такое эфирные существа, которыми управляла Елена. Одно из них выглядело как прозрачный шар из гелеобразного материала. Он поднялся в небо и полетел над нами. Юлия объяснила, что это — разведчик. С помощью него Елена умела осматривать местность. Объединив сознание со своим творением, она видела на многие километры вокруг.

Но было в её арсенале и кое-что посильнее. Их называли эфирными волками — четвероногие существа, которые могли разорвать на куски даже медведя.

Мы выехали из города, миновали зелёные поля, пересекли мелкую речушку, и вскоре началась пустошь. Насколько хватает глаз бугрились барханы, а слева виднелись полузасыпанные каменные постройки с торчащей над ними трубой. Вдоль дороги дремали остовы бревенчатых изб. Дорога постоянно терялась под песчаными наносами, и чем дальше мы ехали, тем хуже она просматривалась. Но вездеходы уверенно пёрли вперёд, оставляя за собой клубы пыли. А на расчистившемся от облаков небе висело солнце раскалённым добела кругом.

— Если встретим кого-то, говорить буду я, — предупредила меня тётя Юля. — Не хочу, чтобы ты всё испортил.

— Как скажешь, — согласился я. — Сомневаюсь, что ты найдёшь общий язык с кочевниками, но вдруг получится? Но со своими говорить буду я, не забывай.

— Помню.

Я не стал возражать, прекрасно понимая, что тётя за свои годы поднаторела в ораторском мастерстве. Вот и пусть языком чешет. А когда понадобится драться, вступлю я со своими молниями.

Мы к землям враждебного племени, и я непрестанно думал о том, с чем мне предстоит столкнуться. Какая встреча нас ждёт? Удастся ли мне освободить приёмную родню? Живы ли они вообще? И если нет, как поступить с убийцами?

— Внимание всем, говорит Ёж, — раздался в наших рациях голос командира отряда. — Слева палочники. Приём.

Я нажал тангенту рации, что висела у меня на груди:

— Поняли тебя, Ёж. Какое расстояние? Нам надо волноваться?

— Метров пятьсот примерно. Пока угрозы нет.

Машины даже не притормозили. Пока всё было спокойно. Я наблюдал за мирно бредущими вдали тремя палконогими тварями, а те не обращали на нас ни малейшего внимания. Прекрасно помнил, на что они способны, когда сколачиваются в стаи, но сейчас существа не казались опасными.

— Мёртвая земля, — сказала тётя Юля. — Большая высохшая пустыня. А ведь когда-то, до Катаклизма, тут было зелено.

— Никто не помнит тех времён, — сказал я. — Даже фотографий не сохранилось. А хотелось бы посмотреть.

— Да, очень давно это было. Даже не представляю, как тут сейчас люди живут. От одного этого вида удавиться можно. Тоска смертная.

— Было бы здорово вернуть сюда жизнь. Представь, если все эти земли озеленить?

— На это потребуются огромные вложения. Пожалуй, даже у государя нет средств, чтобы озеленить столь огромные территории. Да и сил не хватит, даже если собрать всех водных магов империи.

— Машина два, говорит Ёж, — снова отвлёк нас старший ратник. — Слева песчаные собаки. Три штуки. Придётся открыть огонь. Если не уничтожить, они на нас нападут. Приём.

— Понял, разберёмся, — сказал я. — Не останавливаемся. Приём.

— Понял, скорость не сбрасываем.

Я открыл окон, и в салон ворвалась туча песка. Стал всматриваться в бескрайнюю жёлтую пустошь, пока не заметил движение. Наперерез нам мчались крупные четвероногие твари. На своих длинных ногах они могли запросто догнать и перегнать вездеходы. Отчётливо виднелись огромные пасти с острыми зубами, способными прокусить лист металла. Из первой машины раздались выстрелы. Три твари на бегу стали прыгать из стороны в сторону, уворачиваясь от пуль. Судя по трассирующим снарядам, попадания были, но существа не падали.

— Попробую их поджарить! — крикнул я.

— Только осторожнее, — предостерегла тётя. — В своих не попади.

Я собрал в руках силу, сосредотачиваясь на одном из существ. Они были довольно вёрткие и резвые, и молния могла уйти мимо.

Возле первого вездехода появилось существо, похожее на песчаного волка, практически копия, только состоящая из прозрачной желеобразной субстанции. Оно ринулось на одну из волка, сбило её с ног и вгрызлось ему в шею. Я ударил молнией, но та угодила между двумя существами, никого не задев. Тут же создал ещё два разряда. Одна собака разлетелась на куски от прямого попадания. Закувыркалась в песке вторая, сражённая автоматными очередями.

— Вторая машина, говорит Ёж. Противник уничтожен. Отбой тревоге. Приём.

— Понял, — ответил я. — Конец связи, — я отпустил кнопку рации. — Вёрткие твари оказались.

— Да, лучше им не попадаться в зубы, — сказала Юлия. — Обычного человека разорвут в два счёта. Пуля может не взять.

Сражение закончилось, продолжилась однообразная дорога сквозь безжизненную пустошь. Минуты тянулись невыносимо долго под аккомпанемент завывающих моторов.

Более часа прошло с тех пор, как мы выехали из Брянска. Всё это время двигались на юго-запад. Где-то там находилось враждебное племя. Мы с тётей молчали, каждый думал о своём, готовились к встрече.

Наши раздумья снова нарушил Ёж:

— Машина два, говорит Ёж. Елена обнаружила вездеход впереди на дороге и людей. Что-то вроде блокпоста. На вездеходе — пулемёт. Кажется, местные хозяева. Как поступим: сразу будем уничтожать или поговорим вначале? Приём.

— Думаю, ни к чему сразу в бой лезть, — сказала тётя. — Мы пока не знаем, кто они. Давай вначале выясним.

— Согласен, — сказал я и нажал тангенту. — Это Гром, первыми огонь не открывать. Вначале побеседуем. Приём.

— Понял.

— Остановимся на безопасном расстоянии.

Вскоре я и сам увидел вездеход. Это был старый микроавтобус, установленный на гусеницы. На крыше его имелась пулемётная турель. При нашем приближении за пулемёт забрался человек и взял дорогу на прицел.

Не доезжая метров пятьдесят, мы остановились.

— Пойду спрошу что хотят, — сказал тётя Юля.

— Я с тобой, — вызвался я. — Не волнуйся, лезть в драку не буду. Дипломатия на тебе.

— Хорошо, — Юлия нажала кнопку рации. — Отряд, внимание! Мы с Громом выходим. Остальные, покиньте машины и прикрывайте нас.

— Слушаюсь! — ответил Ёж.

Все вылезали, и мы с Юлией двинулись к блокпосту, не снимая с плеч наши штурмовые винтовки. Перед чужим вездеходом стояли два мужика. На груди висели «Калаши», на животах — запасные магазины в карманах самодельных разгрузок. Стволы смотрели в землю, но в любой момент могли подняться на нас.

Лица незнакомцев закрывали маски с воздушными фильтрами и защитными стёклами. В наших краях такими не пользовались, но здесь условия были суровее, а песка — больше, поэтому защита требовалась постоянная. Без неё дышать было практически невозможно.

Мы с тётей остановились, я приготовился пустить в ход молнии, случись чего, но виду не показывал, держал руки опущенными.

Кочевник, который был повыше, поднял маску на лоб, открыв обветренное, грубое лицо с выгоревшими на солнце бровями.

— Вы на земле клана «Призраки пустыни», — отрывистым, хриплым голосом сообщил нам кочевник. — Кто такие, куда едете?

— Мы находимся на территории Российской империи, — возразила тётя. — Эта земля принадлежит государю императору.

— Императора здесь нет и никогда не было, а мы есть. Так что хватит болтовни. Кто вы такие?

— Княжна и князь Скуратовы. Мы ищем пропавший клан «Дети бури». Они двигались на юг, связь с ними была потеряна в этом районе.

— Мы про таких ничего не слышали. Разворачивайтесь и поезжайте прочь, князья Скуратовы. Дальше дороги нет.

Мы с тётей переглянулись. Что-то подобное я ожидал…

То, что местные перекрыли дорогу, для меня сюрпризом не стало. Державин нас предупредил, что клан здесь обитает довольно агрессивный. Поэтому я не сомневался, что придётся применить силу. Передо мной стояли два человека, третий сидел за пулемётом, держа нас на мушке. На всех троих хватит пары молний. Проблем возникнуть не должно, даже если кто-то из них — одарённый. Среди кочевников они встречались нечасто, а если и были, то слабые, и магией, как правило, не владели.

— Жахнем? — негромко проговорил я.

— Подожди. Я не закончила, — ответила тётя и произнесла громко: — Господа, мы желаем говорить с вашим главным. Проводите нас к нему.

— Хотите говорить с атаманом? — переспросил высокий кочевник.

— Ты правильно понял, — подтвердила Юлия. — Именно с ним мы и будем говорить. Немедленно сопроводи нас к нему!

— Немедленно? Чего раскомандовались? Здесь вашим приказам никто не подчиняется. Приехали в гости, так ведите себя подобающим образом! Я спрошу вначале у старшего, стоит ли вас пускать. Ждите здесь, и без фокусов!

Высокий отошёл к вездеходу и залез в кабину. Второй кочевник не сдвинулся с места. Он стоял, угрожающе положив указательный палец на спусковой крючок, как бы показывая, что настроен решительно. Только меня это не пугало ни капли. Две молнии — и никого здесь не останется.

Высокий разговаривал с начальством недолго. Вскоре он вылез из кабины и вернулся к нам.

— В общем, так. Старший сказал, что никаких князей сюда не звали. Атаману сейчас некогда с вами разбираться. Занят. Приезжайте позже, может, и примет вас. А теперь, — он передёрнул затвор висящего на груди «Калаша», — валите, откуда приехали. Посторонним здесь проезжать запрещено.

— Да ты понимаешь, с кем говоришь? — повысила голос тётя.

— Прекрасно понимаю, сударыня. Княжна какая-то там. Но мне всё равно. Князья нам не указ, — он выставил вперёд руку, и вокруг неё закрутился поток воздуха. — А магией мы и сами владеем. Так что не советую артачиться. Ищите свой клан в другом месте. На нашей земле их нет. Мы не пускаем чужаков.

— Пожалуй, пора, — произнёс я тихо.

— Давай, — согласилась тётя. — Совсем обнаглели!

Молния ударила в мага воздуха, и тот моментально превратился в почерневший труп. Второй вскинул штурмовую винтовку, но его постигла та же участь. Следующая молния прошла сквозь машину. Вокруг разлетелись куски железа, человек за пулемётом обмяк. На всякий случай я выпустил четвёртую молнию. Вездеход кочевников загорелся, источая вонь жжёной резины.

— Быстро ты управился, — удивилась Юлия, которая только-только создала перед собой стальные клинки.

— Пустяки. Если будут упорствовать, я всё их племя сожгу к чертям собачьим.

— Попридержи коней, Даниил. Похоже, у них много одарённых. С ними не так-то просто будет справиться. Иначе местные князья давно бы их к ногтю прижали.

— Да ладно! Эти уроды, небось, сами на местных князей работают.

— Возможно. Но тогда наше положение ещё хуже. Поехали, нам нужно найти их главного, пока сюда вся их рать не сбежалась. Хотелось бы мне посмотреть на этого «атамана». Слишком важную персону из себя корчит.

— Да, важный гусь, похоже. Но, мне кажется, ты зря сразу сказала, что мы ищем наш клан. Если мои люди в плену у этих уродов, с нами никто не будет разговаривать. Они поняли, зачем мы приехали. Лучше бы ты придумала что-то другое…

— Ну всё-всё, поехали, — перебила меня тётя. — Они в любом случае не имели права нам угрожать.

Похоже, тётя всё-таки прокололась со своей дипломатией. Не так уж хорошо она и разбиралась в местных порядках. Считала, раз мы — князья, то для нас все дороги открыты, нам все кланяться будут. Но не тут-то было! Она не учла, что с кочевниками такое не работает.

— Кочевники князей ни во что не ставят, — сказал я, когда мы шли обратно. — Поэтому ты зря начала на них давить.

— Если так, то это племя слишком самонадеянно и рано или поздно навлечёт на себя беду. Какое вообще они имеют право?

— Право свободного человека. Кочевник никогда ни перед кем не кланяется.

— Ну конечно! Только вот покровительство им оказываем мы, аристократы империи.

— Нас с детства учат полагаться только на себя. А князья и прочие городские приходят и уходят. Пока выгодно, мы с вами сотрудничаем. Но для кочевника титулы не значат ничего.

— Кто бы мог подумать. Важные какие.

Мы подошли к своим, и я объявил:

— Бойцы, всем слушать сюда! Мы углубляемся в земли враждебного племени. Нас там не ждут с распростёртыми объятиями. Так что всем быть начеку. Лен, ты смотри внимательно по сторонам. Нам сейчас разведка очень важна.

— Слушаюсь, ваше сиятельство! Буду глядеть в оба! — отрапортовала ратница.

— Нам необходимо найти их поселение и выведать, не появлялись ли здесь «Дети бури». Столкновений с крупными силами противника желательно избегать. Если обнаружим стоянку моего клана — совсем замечательно. Ну всё, по машинам.

Мы с Юлией залезли в вездеход, и наша процессия двинулась дальше сквозь бесконечные пески.

Первая преграда была уничтожена, нам открылся путь в земли «Призраков пустыни». Но никто не знал, что нас там ждёт. Наверняка придётся не раз столкнуться с их вооружёнными группировками. Но каковы мои планы? Что я буду делать? Ездить по стоянкам и спрашивать, не проезжал ли мой клан? Глупая идея, но ничего другого нам просто не оставалось.

— Так что планируешь делать? — спросила Юлия. — Добиваться аудиенции у их «атамана»?

— Вряд ли в этом есть смысл. Доедем до ближайшего поселения, расспросим людей. Если нам окажут сопротивление, устроим хаос, схватим пленником и смоемся. А потому уже допросим их. Если наш клан здесь появлялся, то каждый кочевник об этом знает. В пустыне слухи разлетаются очень быстро. Только, тёть Юль… — я посмотрел на свою родственницу, — давай в следующий раз я буду говорить, хорошо? Потому что ты совсем не понимаешь этих людей. Общаешься, как с обычной челядью. Нельзя так.

Юлия закатила глаза:

— О боже мой, господа какие важные… Так они и есть обычная чернь, а строят из себя… Ладно, говори ты в следующий раз.

Вездеходы мчались на пределе возможностей, вгрызаясь в песок гусеницами и ревя мотором на всю округу. Мне хотелось быстрее, но нужно было щадить двигатели. Жара и песок могли вывести их из строя в считаные часы.

Вскоре Ёж сообщил по рации, что Елена обнаружила ещё один вездеход. Тот стоял неподалёку на возвышенности и не двигался с места. По всей вероятности, за нами наблюдали. Клан уже знал о вторжении, а значит, скоро устроит перехват. Нам следовало поторопиться.

Минуты тянулись вязко. Я ждал очередного сражения. Оно казалось неминуемым. Мы углублялись в земли Призраков пустыни, в логово врага, который готовил нам жаркий приём. Прошли двадцать минут, тридцать… наши вездеходы всё так же пёрли по барханам.

— Вторая машина, говорит Елена, — прозвучал в рации голос ратницы. — Верстах в пятнадцати к северо-западу отсюда наблюдается предположительно стоянка кочевников. Ещё одна — на юге примерно на таком же расстоянии. Рассмотреть их не могу, они на границе видимости. Прём.

— Насколько стоянки большие, сколько там сил, техника есть? — уточнил я.

— Простите, ваше сиятельство, но не могу разглядеть, — повторила Елена. — Вездеходов поблизости не вижу. Приём.

— Понял. Жди указаний, — я отпустил тангенту. — Тёть Юль, у нас два поселения на выбор: одно севернее, другое — южнее. Ты всё сама слышала. Предлагаю вторгнуться в то, что севернее. Оно ближе к границе земель «призраков». Подкрепление туда будет добираться дольше, а значит, у нас будет больше времени.

— Да, пожалуй…. Правильно рассуждаешь, — согласилась Юлия. — Давай в северное.

— Тогда беру руководство на себя, — я зажал кнопку рации. — Говорит Гром, поворачиваем к поселению на севере. Всем приготовиться. Вначале попытаемся подъехать, поспрашивать без стрельбы. Если не получится, открываем огонь, берём заложников и сваливаем. План понятен? Приём.

— Мы поняли, Гром, — ответил Ёж. — Действуем по вашему плану. Приём.

— Продолжайте держать меня в курсе передвижение противника. Конец связи.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — проговорила Юлия.

— Не волнуйся, тёть Юль, мне не впервой малым отрядом командовать. И пока никто не жаловался, кроме последнего раза, когда я поселение прибрежной общины спалил.

— Целое поселение? Могу себе представить. Наверное, твои соплеменники были не слишком довольны. Однако забавно будет, если эти кочевники слыхом не слыхивали ни о каких Детях бури, а мы устроим бойню.

— Можно подумать, ты переживаешь из-за этой «черни», — язвительно заметил я.

— Если бы. Просто мы сильно рискуем. Ввязались в драку и ради чего? А может, наше племя даже не показывалось здесь? Их предупредили об этих «призраках», и они сменили направление. Такое возможно? Если они не полные идиоты, так и поступили бы.

— И, тем не менее, их видели последний раз в районе Брянска.

— Значит, у ваших главных совсем нет мозгов.

— Кстати, напоминаю, что эти ублюдки торгуют рабами, и истреблять их сам пустынный бог велел. Так что наш рейд не будет напрасным в любом случае.

— Как будто они такие одни. Всех не истребишь.

Мы добрались до развилки. Одна из дорог вела на север, видимо, к тому самому поселению, которое обнаружила Елена. Меня поразило количество разбитой техники, что валялась тут и там рядом с перекрёстком. Коричневыми пятнами выделялись на жёлтом фоне окислившиеся кузова двух сожжённых пикапов, ещё один был изрешечён пулями, два внедорожника стояли сильно помятые, третий лежал перевёрнутый. Чернел обугленный дом на колёсах, брошенный у самой обочины, чуть дальше виднелся другой с проломленной стеной.

— Чёрт, что здесь произошло? — я прильнул к окну. — Такое ощущение, что было сражение.

— Причём как будто недавно, — добавила Юлия, тоже с интересом рассматривающая представшую перед нами картину.

В песке возле машин лежали три небольших тёмных объекта — трупы. Страшная мысль посетила меня. А не техника ли это нашего клана? Вдруг он попал в засаду на перекрёстке и был уничтожен, а выживших взяли в плен? Я всматривался в помятые и сожжённые машины, но не узнавал ни одной. Если и наши, то другой общины. Да и мало их здесь. Вряд ли весь клан погиб. Если и случилось сражение, большая часть его, скорее всего, выжила. Так я себя успокаивал.

Двигаясь по дороге на север, мы обнаружили на обочине ещё два брошенных внедорожника, а потом в жёлтой пелене стали вырисовываться машины и прицепы, сгрудившиеся кучей. Подъехав ближе, я приказал тормозить. Стоянка выглядела так, словно находилась в обороне. По периметру были расставлены автомобили и грузовые прицепы, жилые располагались за ними.

Дорогу перекрывал старый грузовик. Возле него стояли два человека со штурмовыми винтовками. Мы с тётей вышли и направились к ним. Я ещё раз напомнил, что на этот раз сам буду говорить, а остальным велел не открывать огонь без приказа.

— Добрый день! — крикнул тощий, бородатый малый со шрамом на щеке, стоявший возле грузовика. — Вы — кто и откуда?

И вдруг я понял, что знаю его. Этот парень был родом из соседней общины, с которой мы нередко проводили совместные операции против «шакалов». Имя его не помнил, но физиономия крепко засела в памяти.

Сердце моё учащённо забилось. Я понял, что мы наткнулись на стоянку Детей бури. Разведчики их не нашли, а мы выехали прямиком к цели. Правда, для этого пришлось вначале разобраться с дозорным разъездом «призраков». Значит, клан действительно сражался с местными и отступил, но почему-то не уехал, а встал на границе их земель и занял оборону.

— Князья Скуратовы, — сказал я, совсем забыв, что мы с тётей договорились не выдавать моё настоящее происхождение. — Что вы здесь делаете? Это разве не территория «Призраков пустыни»?

— Слава богу, нет! Эти ублюдки обитают южнее, а здесь вроде как ничья земля. Мы к морю пытаемся проехать, а они нам не дают. Напали, людей много побили. Вот, стоим не знаем, как быть дальше. Уж вас-то никак не ожидали увидеть. Думали уж, бросили нас князья окончательно, оставили на произвол судьбы, и разбирайся, как хочешь.

— Как видишь, мы здесь. Попытаемся вам помочь. Проводи нас к старейшинам, а вездеходы загоните на стоянку, — распорядился я.

— Да пожалуйста, ваше сиятельство, — проговорил парень. — Пойдёмте за мной.

— Только я — не сиятельство, — вспомнил я уговор. — Я сам отсюда, из клана. Осиных знаешь из центральной общины? Ну вот. Андрей Осин. Меня взяли на службу, а теперь послали вести с вами переговоры.

— А, Осины… Как не знать.

— Вепря знаешь? Он жив?

— Кто ж Вепря не знает. Только погиб он. И его жена погибла. Ещё под Москвой, когда немцы напали. Бой целый день шёл.

Новость заставила моё сердце сжаться от боли. Ну вот, значит, приёмные отец и мать всё-таки мертвы. Не уберёг я их, оставил на произвол судьбы. А они от рук проклятых Ламсдорфов погибли. Но что с остальными? Живы ли Вячеслав, Тамара, мои друзья?

— Много ещё народу в общине погибло? Кто её возглавил?

— Да сын его, если память не подводит. Вроде бы он. А насчёт погибших не знаю. После этого мы с места сняли и поехали на юг. Если уж вы нас защищать не хотите от других князей, что ещё остаётся делать? Ну и вроде нормально всё было. А тут — на тебе! Нас на перекрёстке атаковали, километрах в пятнадцать отсюда. Был бой, нас пощипали, конечно, но, слава богу, мы отбились и отошли. Только вот те ублюдки наших женщин и детей в плен взяли. Человек тридцать, наверное, схватили. Ну мы и думаем, что вызволять надо.

— Ясно. Веди меня к старейшинам, — приказал я, сдержав нахлынувшее отчаяние.

Мои приёмные родители погибли, но хотя бы брат жив, да и остальной клан, судя по количеству техники, уцелел. А кровь Вепря и жены его — на руках всё тех же Ламсдорфов, которые моих настоящих родителей убили. «Призраки» тут ни при чём. Похоже, у меня появился личный мотив разобраться с немецким бароном. Но местные кочевники тоже хороши: женщин и детей забрали в плен, и наверняка собирались их продать на невольничьем рынке. Вот же мрази! Нельзя это без ответа оставить.

Парни связали по рации с Богатырём — одним из старейшин, сообщили о нашем приезде. Тот согласился принять нас. Петра Борисовича Богатырёва я хорошо знал. Он, можно сказать, был лидером клана, хотя и не обладал полнотой власти. Старейшины могли принять некое решение, но каждая община сама решала, слушаться их или нет. Тем не менее Богатырь имел огромный авторитет среди соплеменников. Силой он отличался незаурядной, да и повоевать в своё время ему довелось немало.

Нас с Юлией повели к нему. Вокруг хаотично толпились пыльные фургоны, микроавтобусы и внедорожники. Техника жарилось под палящими лучами, подставив стальные бока горячему ветру. Среди машин суетились люди, игралась ребятня, многие мужчины и женщины хлопотали по хозяйству под брезентовыми навесами, а то и просто отдыхали. Завидев гостей в военной форме, кочевники отрывались от дел и провожали нас взглядами. В поле дремала колонна грузовиков и прицепов с забитыми сеном кузовами. А вот стада и табуны я не видел.

Я глядел на эту картину, и меня объяла ностальгия. Словно домой вернулся после длительного отсутствия. Вот только дом оказался на чужбине. Переехал, что называется.

По пути я снял с пальца гербовый перстень и сунул в карман. Рано или поздно клану придётся узнать, кто я есть на самом деле, но не сегодня.

Возле мелкой речушки, почти ручейка, вдоль которого росли чахлые осины и сухая трава, расположилась группа домов на колёсах. Среди них выделялся один большой на платформе современного грузовика. Возле него был навес, под которым две женщины — молодая и постарше — чистили овощи. Из дома вышел Богатырёв — крупный тяжеловес, лысый, подтянутый, с густой седеющей бородой. На правой руке его не хватало двух пальцев, на левую ногу он прихрамывал.

— Добрый день, ваше сиятельство! — поздоровался он с Юлией басовитым голосом. — Добро пожаловать! Проходите в дом.

Мы зашли в фургон и оказался в относительно просторном (для дома на колёсах, но не для городской квартиры) помещении с диванами, шкафчиками и обеденным столом, расположенном по центру. Здесь даже кондиционер имелся — огромная редкость для жилищ кочевников.

Мы уселись за стол. Пётр Борисович достал из холодильника содовую, из шкафа — стаканы и налил нам. Как же было приятно промочить освежающим напитком разодранное песком горло!

— Честно сказать, вижу вас впервые, — проговорил Богатырёв. — Раньше к нам другие приезжали. Я — Пётр Богатырёв, но зовут меня обычно Богатырь.

— Юлия Сергеевна Скуратова, — представилась тётушка. — Ну этого-то молодого человека ты наверняка знаешь.

— Ещё бы! Андрей был у нас самым способным одарённым. Не удивлён, что вы его на службу взяли. Только вот жаль, что его с нами не было, когда немцы те напали. Ты ведь знаешь, Андрей, что твои родители погибли в сражении?

— Уже знаю, — проговорил я.

— Ну вот, — вздохнул Богатырь. — А ты как раз за пару дней до этого уехал.

— Как это произошло?

— На вас ратники немецкого барона напали, с которым Скуратовы воюют. Атаку-то отбили, потому что у нас тоже княжеские ратники тогда были, да и мы подоспели, но потери оказались большие. Бой до самого вечера продолжался, враг раза три на штурм ходил. Настырные, гады. Только ночью отступили. А когда Скуратовы своих людей отозвали, нам ничего другого не осталось, кроме как сняться с места и поехать на юг, к морю. Там пастбищ много, глядишь, и нам найдётся, куда приткнуться.

— Брат мой и сестра живы? Где они?

— Живы-то живы, да только колонна наша растянулась сильно, вёрст на десяти, поди. И некоторые общины позади остались.

— У вас недавно было сражение с местными?

— Да, нам не повезло. Мы первыми двигались и напоролись прямо на этих «призраков», мать их. Раньше племена, если какие встречались, нас пропускали за небольшую плату. А эти — ни в какую. Напали без предупреждения! Со всех сторон атаковали, чуть не окружили. Мы отступили, развернули миномёты и отогнали ублюдков. Но те всё-таки кое-кого из нашей общины в плен взяли. Там женщины в основном и дети, кто отойти не успел. Ну мы встали тут, значит, и стали обмозговывать, как быть, как своих выручать. Некоторые другие общины говорят, что надо уходить, пока нас всех в рабство не угнали. А я говорю, мол, нас много, неужели не отобьёмся, неужели своих не вытащим? В общем, спор вышел. А пока суть да дело, разразилась буря. Мы и застряли тут, ни туда ни сюда.

Я слушал Богатыря с невозмутимым видом, а внутри бушевала буря. Ведь трагедия эта, по сути, по моей вине произошла. Ламсдорфы меня разыскивали. Останься я дома, то свою общину точно защитил бы. Мои молнии быстро обратили бы в бегство людей барона. Глядишь, и приёмные родители не погибли бы.

И в то же время появилось некое облегчение оттого, что брат с сестрой уцелели. Если бы ещё Дым, Стриж и прочие парни из моего отряда выжили, будет совсем замечательно.

— Значит, собираетесь своих вытаскивать. Это правильно, — сказал я.

— Да у меня нет другого выхода, — Богатырь стал мрачен как туча, между его густых бровей появилась глубокая морщина. — Моя младшая дочь… она пыталась вывести детей и… кажется, её схватил, а вместе с ней двух моих внуков. Оставить их я там не могу. Да и у некоторых других мужиков детишек и жён забрали. Там несколько машин отбились, их и взяли… Да что говорить. Будем их вызволять, чего бы это ни стоило.

— Мне жаль, — проговорил я. — Мы их вытащим. Племя это дурное. Они промышляют работорговлей, поэтому тянуть нельзя. У вас есть миномёты, со мной — четыре ратника и мой дар. Да и у вас полсотни стволов можно собрать, даже если некоторые общины откажутся. Но вначале хорошо было бы послать разведчиков, узнать, где пленников держат.

— Спасибо тебе, Андрей, только вот времени нет. Сколько дней прошло с тех пор, как наших пленили. Их уже далеко увезли, наверное. Да и на разведку попробуй тут сходи. Открытая пустыня. Мышь не проскользнёт без ведома местных хозяев.

— Не факт. «Призраки» так же, как и вы, сидели на месте во время песчаной бури. Так что рано руки опускать. А на разведку… мы съездим. Отправимся к «призракам», попробуем что-нибудь вынюхать. Она вон княжна. Скажет, что приехал за рабами. Или придумаем ещё какую историю, чтобы им голову заморочить и выиграть время, пока будете готовиться к нападению.

— Идея, конечно, неплохая… — произнёс Богатырёв и посмотрел на тётю. — А что вы, ваше сиятельство скажете?

— Я подумаю, и мы решим, как поступить, — сухо ответила Юлия.

— Только есть одно условие с нашей стороны, — продолжал я.

— И какое же? — приподнял брови Пётр Борисович.

— Вы уговорите общины поехать с нами на Урал. Возле моря делать вам нечего. Все земли там заняты, а по пути туда — казаки, татары и южане. И со всеми придётся воевать. Готовы к такому? Сомневаюсь. Вас либо перебьют, либо угонят в рабство. Так что идея ваша изначально была провальная. А за Уралом посвободнее. Пастбищ больше, кочевников нет. Там можно найти подходящее место.

— А вот тут подумать надо. Не могу говорить за всех. Мы ведь такой дальний путь не рассматривали даже.

— Ну так думайте, решайте. А я хочу пока с родственниками повидаться. Слышал, брат теперь общину возглавляет. Как его найти?

— А прямо по дороге поезжай. Где-то там дальше они и встали лагерем.

Я допил лимонад.

— Ну спасибо, Пётр Борисович. Думай над моим предложением, — я поднялся с места. — И будьте бдительны. «Призраки» почуяли добычу и попытаются напасть снова. Теперь от вас не отстанут, пока всех не переловят или не убьют.

— Да знаю я, знаю, — махнул рукой Богатырь. — Мы уже который день на осадном положении. Ждём гостей.

Мы с тётей Юлей вышли из трейлера. Стоянка жила своей жизнью, люди занимались повседневными делами. Казалось, ничего не поменялось с тех пор, как я покинул клан. Только вот находились мы сейчас у чёрта на куличках, и над всем кочевым племенем нависала угроза истребления.

Скоро предстояло встретиться с братом, с сестрой, с приятелями. Как они меня примут? Как отнесутся к моей новой роли? Конечно, всей правды пока им не скажу. Буду придерживаться легенды, что работаю на князей. Славе это точно не понравится. А с другой стороны, мне-то какое дело? Родня больше не имеет на меня влияние, зато их судьба от моих решений отныне зависит практически полностью.

Едва мы вышли из трейлера, тётя сказала:

— Даниил, ты наговорил лишнего. Неужели, мы друг друга не поняли? Давай ещё раз всё проясним.

— Тебе до сих пор что-то не ясно? Давай повторю.

— Только не здесь.

Вокруг суетилось слишком много народу, невозможно было уединиться без посторонних ушей, и мы с тётей вернулись к нашим вездеходам. Их поставили на огороженной территории недалеко от въезда, втиснув между грузовиком с сеном и старым жилым прицепом, переделанным под содержание домашней птицы.

Пока шли, я наблюдал за жизнью лагеря. Люди просто занимались тем, чем привыкли — бытом и борьбой за существование. Они были оторваны от своих пастбищ, загнаны на чужбину, над ними нависла угроза уничтожения или обращения в рабство, но они продолжали выполнять свои обыденные обязанности. Да и что им ещё оставалось?

Тётя явно была недовольна тем, что я наговорил Богатырю. Но мои намерения претворить свои планы в жизнь оставались непоколебимы. Мне казалось, кочевое племя у меня под боком в Екатеринбурге будет полезным. Снова возьму над ними шефство, как когда-то — мои отец и дед. Не стоит нарушать традиции.

— Кажется, мы в самолёте уже обсуждали этот вопрос, — проговорила сдержанно Юлия. — Кочевникам на Урале делать нечего. И ты в самом деле решил освобождать ту горсточку людей, попавших в плен? Хочешь наших ратников угробить и сам погибнуть? У нас осталась всего дюжина верных бойцов, пойми ты это наконец. Я бы согласилась, если бы там были те, кого ты считал своей роднёй, но сейчас это просто не имеет никакого смысла.

— Мы должны освободить людей. А по поводу переезда Детей бури на Урал я тебе говорил и ещё раз скажу: там для них самое место. Если мы обоснуемся в Екатеринбурге, я хочу, чтобы клан находился поблизости, — терпеливо повторил я своё видение ситуации.

— Ввязываться в войну с местными — безумие! Мы не знаем, сколько у них сил, мы не знаем, где держат пленных, ничего не знаем! Наших кочевников уже разбили в одном сражении. «Призраки пустыни» сильнее.

— Не факт. Наши шли походной колонной и были не готовы к бою, поскольку прежние кланы не проявляли враждебности. Если мы начнём действовать организованно, ещё неизвестно, на чьей стороне будет победа. Но вначале надо разведать обстановку. Поеду к их атаману, скажу, что хочу купить рабов, попрошу показать «товар». Так мы выясним, где их держат.

— Ты думаешь, они не догадаются? Они уже знают, ради чего мы здесь.

— Ага, благодаря тебе. Но надо попробовать. Другого выхода нет. Я ведь обещал Богатырёву.

— Скажу, что мы передумали. Точнее, я передумала. Они ведь считают, что ты — простой ратник.

— Рано или поздно узнают. Не получится скрывать вечно.

— Это-то и плохо…

Я с удивлением посмотрел на тётю. Странная мысль посетила меня.

Юлия поймала мой взгляд:

— Что?

— Погоди… Не хочешь ли ты сказать, что вы планировали гибель клана, чтобы никто не узнал моей тайны?

— Вовсе нет, я такого не говорила. С чего ты взял? Они и так ничего не знают. Только Вепрь знал с женой, а они погибли.

— Да уж, нечего сказать… «удобно» получилось, — проговорил я с досадой.

— Никто не желал их смерти, поверь. Да хоть бы кто и узнал, что теперь нам от этого? Тело твоего брата исчезло, от него избавились, никаких документов, подтверждающих нашу рокировку, нет. А слухи… они не имеют юридической силы. Нам сейчас важнее сохранить то, что у нас осталось, в том числе ратников. Ведь Ламсдорфы однажды нападут опять. Ты это осознаёшь?

— В таком случае кочевники могут стать для нас подспорьем, разве нет?

— Думаешь, они воевать за тебя пойдут? Что-то сомневаюсь. А вот если с Урала их местные князья изгонят, что твоё племя будет делать?

— А что они сейчас будут делать? Им некуда податься. Говоришь, князья не хотят? Так скажем им, что Дети бури зачистят пустыню от палочников, которые постоянно лезут в Екатеринбург. Кочевники в своё время уничтожали тварей вокруг Москвы. Поэтому князья их и держали под своим началом, разве нет? Пусть теперь займутся тем же самым на Урале.

— Мы сейчас не в том положении, чтобы думать о столь амбициозных проектах. Нам бы своё удержать. А когда на ноги встанем, будет видно.

— А я уже сейчас думаю. Заранее. А ещё о том, как вызволить женщин и детей из рабства. Попробовать-то надо? В общем, тёть Юль, я всё решил. Сделаем вот как. Ты найди место для ночлега. Мы здесь задержимся на несколько дней. А я поеду навещу родню. Тут уж сопровождать меня не надо.

— Ну… хорошо, — согласилась тётя через силу. — Хорошо, посмотрим, что из этого выйдет. Но если погибнет хоть кто-то из наших ратников, ты откажешься от своей авантюры и будешь слушаться старших. Договорились?

— Договорились.

— Пообещай мне.

— Обещаю.

— Ну тогда удачи. Повидайся со своей роднёй, а я остальным займусь.

Юлия вылезла, а я сел за руль вездехода и поехал туда, куда указал мне Богатырёв.

Ехать пришлось километра два, не меньше. Клан сильно растянулся вдоль ручья, что было обусловлено необходимостью доступа к воде, ну или просто не организованным передвижением, ведь каждая община, по сути, являлась самостоятельной единицей.

Наконец, я увидел знакомую технику. У дороги стоял длинный старый пикап с красной полосой, принадлежащий семейству Горбуновых, и два дома на колёсах. Вот внедорожник Дымовых с приваренным ржавым скотобойником. Интересно, Дым жив? Вот древний армейский внедорожник АФК-496 с брезентовым верхом, увеличенным дорожным просветом и вездеходными колёсами. Он принадлежал Ивановым, которые за этот год потеряли двух сыновей. Погибший в нашем последнем сражении с «шакалами» Крюк был одним из них.

Все машины и дома мне были хорошо знакомы, но я с прискорбием отметил, что стало их значительно меньше, чем было до моего отъезда.

Почти сразу заметил отцовский внедорожник и шатёр в низине, у самого берега ручья. Сердце защемило. Веяло от всего этого чем-то родным и знакомым. Казалось, войду и увижу сурового Вепря, который, как обычно, чинит какое-нибудь барахло, а возле соседнего дома мать хлопочет по хозяйству, кур кормит или занимается стряпнёй.

Но я знал, что этого не будет, что их нет в живых, и к горлу подкатывал ком. Мы, кочевники, привыкли к потерям. В каждой стычке с враждебными племенами были убитые и раненые. У меня самого не так давно погибла возлюбленная, а теперь — и те, кто взрастил меня, воспитал и научил выживать в этом жестоком мире.

Из шатра вышел Святослав и упёр руки в бока, глядя на мой вездеход.

Я вылез и направился к брату. На его лице появилось удивление.

— Да не может быть! — воскликнул он. — Какие люди! Неужели сам Гром к нам пожаловал? Как ты нас нашёл?

— Здорова, брат! — мы обнялись, похлопали друг друга по спинам. — Рад видеть. Да так, знающие люди подсказали. Как до меня дошли вести, что вы пропали, сразу стал справки наводить, ну и вышел на вас. Далеко забрались.

— Да, Андрюх, ваши князья нас предали. Бросили на произвол судьбы! Отец и мама погибли. Полно бойцов полегло, когда на нас барон тот московский попёр. Что нам оставалось делать? Ну, Богатырь со старейшинами решили, надо на юг двигать, к морю. Мол, хватит с нас пустынь. А оно вон как вышло, здесь ещё хуже, чем там оказалось. Какие-то уроды на нас напали. Слышал, будто общины, ехавшие первыми, кучу людей потеряли, и кого-то даже угнали в рабство. Ну пипец просто! Поехали счастья искать, называется…

— Мне уже сказали про отца и маму. Жаль.

— Ладно уж, погибли они в бою, как воины и свободные люди. Достойная смерть!

— Твои-то целы?

— Целы, слава богу. Да только… Стриж тоже погиб. Жора, Серёга Хрящ… Полно ребят полегло. А ты-то как? Неужели надоело на своих князей ишачить? Решил вернуться?

— Не совсем так, Слав. Дело просто есть одно, вот и приехал, — весть о гибели Стрижа меня ещё больше опечалила. Да и остальных ребят я знал хорошо, хотя те ездили в основном под началом брата.

— Опять сплошные загадки. Может, уже прямо скажешь, что к чему?

— Давай пройдём в палатку и…

— Так-так, а это кто у нас? — раздался знакомый голосок. Я обернулся и увидел шагающую от ручья Лизу, которая прихрамывала на раненую ногу. — Да иди ты! Андрюха, неужели приехал? Я тебя еле узнала!

Сестра бросилась мне на шею, я улыбнулся.

— Мама и отец погибли, — сказала она. — Ты знаешь?

— Мне уже сказали. Очень жаль.

— Да уж… там такой замес был. Пальба, магией фигачили все. Почти целый день нас атаковали. Хорошо, что у нас были ратники и миномёты. А то хрен отбились бы! А потом княжеские уехали. Просто кинули нас, прикинь! Так ты к нам насовсем или просто навестить приехал? Как нашёл-то нас?

— Пошли в шатёр, — сказал я. — Всё расскажу.

Мы зашли под брезентовый навес. В центре стояли стол, за которым раньше сидел Вепрь. Теперь на его месте устроился Святослав — смело, по-хозяйски, словно уже давно был главой семьи и общины.

— Ну что, как тебя величать? — спросил Слава. — Сиятельством ещё не стал? Или так, простой солдат?

В его голосе слышалось ехидство. До сих пор он не мог простить мне мой отъезд.

— Скажем так, выполняю некоторую работёнку. Подробнее сказать не могу. Тайна, — ответил я.

— О-па! Важная птица ты теперь, оказывается. А я так и думал, что этим всё закончится. Сильных князья всегда к себе заманивают.

Мне почему-то показалось, что в голосе брата звучит зависть. Она давно чувствовалась. Я был младше его, а внимания и уважения получал больше из-за своей способности.

— К нам-то как добрался? — продолжал Слава. — Неужели отпустили?

— Отпустили, но дали одно важное задание. Мне велено перевезти вас на Урал. Сам глава рода поручил.

— Вот это да! Какая муха его укусила? То нас кидают, а теперь — на тебе! Опять, значит, про нас князья вспомнили? Чего это вдруг?

— Никто вас не кидал. Скажем так, вышла неразбериха. Непонятки получились, короче. Некоторые служащие у нас решили, что от вас нет пользы, и отозвали ратников. Но главе рода сообщили не сразу. А он, когда узнал, приказал ваш клан вернуть. Для него вы важны.

— Вот же засранцы, — усмехнулся Слава. — Бесполезны мы им, видите ли. Ну и пусть идут лесом. Без них проживём.

— А почему именно тебя послали? — спросила Лиза.

— Да потому что я вырос в клане, хорошо всех знаю. Князья посчитали, что мне удастся вас уговорить.

— На что?

— Говорю же, чтобы переехать на Урал. Потому что Скуратовы обосновались в Екатеринбурге и думают пустить там корни. И вас планируют переселить туда же. Там тоже есть оазисы и много пустых земель.

— То есть ты предлагаешь аж до самого Урала чесать? — воскликнул Слава. — Далековато будет. Да и потом, старейшины хотят на море обосноваться. Мы к побережью едем. Поговаривают, слишком уж хорошие там территории.

— Забудь. Старейшины сами ничего не знают. Раз территории хорошие, то они уже давно заняты. Вы по пути все погибнете. На вас и так уже напали. Дальше будет хуже. А на Урале кочевников нет, если только на юге.

— Так, может, там и пастбищ подходящих нет? Иначе почему никто там не обосновался.

— Скажу так, местные князья противятся. Но мы над этим уже работаем. Там кое-кто другой обитает в окрестностях — палконогие. Но лучше уж кочевники, чем пустынные твари.

— Ну прекрасно! Значит, князья решили переселить нас в места, где полно палочников? Да пусть идут в жопу.

— Наш клан тридцать лет назад перебил всех палочников возле Москвы, и там истребите. Если хочешь хорошую землю получить, придётся потрудиться. Но смотри: здесь у вас никого нет, вокруг — враждебные племена. А там — ваши покровители, которые вам дадут и оружие, и всё необходимое. Что лучше?

— Да уж… неожиданно это всё. Подумать надо. Со старейшинами перетереть. Такие вещи с бухты-барахты не решаются.

— С Богатырём, если что, я уже говорил. Он в курсе.

— И что решил?

Ответить я не успел, потому что полог шатра приоткрылся, и внутрь заглянула знакомая физиономия Васи Дымова.

— Слав, я вот что пришёл… по поводу лошадей… — проговорил Дым, да так и замер. — Я не понял, Гром, ты, что ли?

— Нет, блин, песчаный демон! — я поднялся со стула. — Жив?

— А куда я денусь?

Мы по-братски обнялись. Я был ужасно рад, что не все мои знакомые погибли. Дым быстро выяснил обстоятельства моего приезда и сразу побежал собирать ребят. Вскоре в шатёр набились кочевники. Всем было интересно моё появление. Поначалу парни вели себя сдержанно и настороженно, ведь они считали, что я теперь — княжеский ратник, но постепенно привычная раскованность вернулась, хотя как будто и не до конца. Всё-таки чувствовалось, что они выбирают выражения и не говорят всего, что на уме.

Здесь были все, кого я знал, но многих лиц сегодня не увидел. По словам парней, треть воинов общины полегла — это больше, чем за всё время сражения с «шакалами». Мужчин, способных держать оружие в руках, осталось менее тридцати человек. Плюс женщины и подростки. Хотя среди них потери тоже были.

С домашней скотиной дела обстояли тоже плохо. Стадо коров пришлось продать, как и половину табуна лошадей. Осталось полсотни лошадей, но их было нечем кормить и поить. Запасы сена и овса заканчивались, воды не хватало, подножного корма практически не было. Той чахлой травой, что росла местами вдоль ручья, лошади не наедались. Пока двигались через земли относительно миролюбивых кланов, еду покупали у них, либо в ближайших городах, а как застряли под Брянском, продовольствие стало быстро заканчиваться.

И что самое обидное, «шакалам» пришлось заплатить дань, поскольку ехал клан через их владения за Окой. Они ещё и нашу территорию, скорее всего, заняли. Все усилия, все жертвы отказались напрасны. Мы отдали землю без боя. Этого-то Ламсдорфы и добивались, ведь именно они, как считалось, покровительствовали «шакалам».

Жена Славы и Лиза накрыли на стол на улице под навесом, и мы пообедали. Потом я стал расспрашивать брата и сестру о том, как они добрались сюда. Но за несколько дней пути ничего интересного у них не произошло. По большому счёту они просто ехали и ехали. Все вопросы решали старейшины. Иногда торговать приходилось. Пришлось бросить три сломавшиеся в дороге машины.

Кланы, проживавшие севернее, пропускали нас без вопросов. Здесь «Дети бури» впервые столкнулись с агрессией местных обитателей. Подробностей Слава не знал, поскольку со своей общиной ехал одним из последних, однако и до него дошли вести, что Призраки пустыни взяли в плен наших людей и что старейшины собирались их вызволить и готовили нападение.

— Только некоторые сомневаются, — признался Слава. — Тоже вот думаю: у нас и так людей мало осталось, а сколько воинов у этих упырей пустынных, мы не знаем. Известно, что у них одарённые есть. А у нас почти нет. А если и нас в рабство угонят? Или перебьют всех? У Богатыря, понятное дело, зятя убили, дочь взяли в плен. Вот он и рвётся отомстить. Но знаешь, что я думаю: надо двигать отсюда подальше, а то всем нам хана. Тем более пленников мы вряд ли найдём. Сколько дней уже прошло. Их давно увезли за Карпаты. Держать, что ли, здесь будут?

— Насчёт пленников не уверен. Куда их увезут? Последние дни была буря, — напомнил я. — А для нас дальше на юг дороги нет. Я разговаривал в Брянске с местным князем. Он объяснил расклад: территории на юге заняли казачьи общины и татары, и все они ещё злее этих «призраков». Так что там не пройди.

— А больше-то и некуда.

— Ну как некуда? Остаётся восточное направление. Поедем на Урал. Но вначале надо пленных вызволить. Иначе нехорошо это получается.

Слава недовольно свёл брови.

— Надо, знаю. Но я теперь за всю общину отвечаю. Не хочу, чтобы люди гибли понапрасну. И так много смертей. Нельзя больше, — он налил себе воды и отпил из стакана. — Лучше бы подумать, как пропитание себе добыть.

За столом, кроме нас, сидели Лиза, Нина — супруга Славы, Дым и ещё два моих приятеля. Они молчали. Малодушие оказалось заразным. С другой стороны, понять ребят было можно. Сколько они смертей видели за последние дни, сколько родственников и друзей потеряли в бессмысленных сражениях. Никто больше не хотел умирать, тем более на чужбине.

— В общем, поступим так, — сказал я. — Я со своими людьми поеду к «призракам» на разведку. А потом решим. У меня с собой пять бойцов, все одарённые. Да и я сам кое-что умею. А пленных вернуть надо. Пусть они и не из нашей общины, но мы же всегда друг за друга горой стояли. Если на одну общину нападают, остальные на помощь приходят.

— Да я что, против? — воскликнул Слава. — Надо вернуть, согласен! Но сил у нас нет, бойцов нет! К тому же две соседние общины отказались. Что твои пять одарённых сделают?

Зашумела рация у меня на плече.

— Гром, Гром, вызывает база, — проговорила Юлия, — слышишь меня? Приём.

Я зажал тангенту:

— Гром на связи. Что-то случилось? Приём.

— Ты где? Ты здесь нужен. Приём.

— Так что случилось-то?

— Елена только что обнаружила силы противника, движущиеся в обход. Дюжина машин. Они могут ударить в тыл. Приём.

— Вот же срань… Да-да, я понял. Хорошо. Я как раз со своими ближе к концу колонны. Клан сильно растянулся вдоль речки, все общины порознь. Пришли сюда двух ратников. И пусть Лена следит за противником и вовремя докладывает об их манёврах. Приём.

— Нам нельзя распылять силы. Возвращайся.

— Пока останусь здесь. Если понадобится моя помощь, я быстро подскочу. Я на колёсах… точнее, на гусеницах. Говорю, вышли двух человек. Приём!

В эфире воцарилась тишина, но спустя секунд пятнадцать Юлия снова вышла на связь:

— Я тебя поняла. Герой и Азамат скоро будут.

— Жду. Конец связи, — я отпустил кнопку и посмотрел на Славу. — Ну вот, не хотел ты к «призракам» идти, они сами припёрлись за новыми рабами. Дюжина вездеходов движется в обход. Это значит, по нашу душу выехали полсотни пустынников.

— Ну значит, повоюем. Сукины дети сами напросились, — в голосе Славы звучала холодная решимость. — Сейчас объявлю общий сбор.

Сквозь трескотню пулемётов и штурмовых винтовок прорывались крики людей:

— Прямо на нас прёт!

— Вон он! Вали его!

— Слева один!

— Справа! Ещё один справа заходит!

Вездеходы противника приближались, пёрли на нас рассыпным строем, поливая пулемётным огнём. Пули то свистели над нашими головами, то выбивали фонтанчики песка прямо перед носом.

Люди залегли в ложбине, по дну которой тёк ручей. Бывшее русло реки служило для нас окопом, где расположились все мужчины общины, способные держать оружие в руках. Женщины и подростки спрятались среди трейлеров, тоже готовые оказать сопротивления, если переднюю линию обороны прорвут. А в рации моей звучали переговоры. Пока одна группа вездеходов обходила нас с фланга, появилась вторая, ещё более крупная, и попёрла в лобовую атаку. Поэтому всем своим людям я приказал оставаться на месте, решив справляться самому.

Мы со Славой, Дымом и ещё тремя парнями залегли в ложбине среди редкого кустарника. Противник пока нас не видел, но пулемёты его импровизированных боевых машин так и поливали нас свинцом, не давая поднять головы.

— Поближе подпустим! — крикнул я. — Не высовываться!

Я выглядывал из-за присыпанного песком камня. Напротив меня были два вездехода. Они пёрли по пустоши в клубах песчаной пыли и представляли собой прекрасную цель. Молнии их остановят, не подпустят слишком близко. И даже если десант выживет, дальше ему придётся топать пешком под нашим огнём. Лёжа в укрытии, мы находились в выигрышном положении. Однако для эффективного удара следовало подпустить врага поближе, хотя бы метров на сто, чтобы молния попала точно в цель, что на более длинных дистанциях получалось далеко не всегда. Молния летит далеко, но как ни фокусируй внимание на мелком объекте вдалеке, практически нереально сделать так, чтобы она угодила точно в него.

«Призраки» же не знали про мою молнию и даже не думали от нас прятаться. На их вездеходы были нашиты дополнительные листы стали, уберегавшие их от пуль, и машины пытались подойти максимально близко. А позади наступающих полз грузовой вездеход, который не спешила подкатываться ближе, а расположился на пригорке где-то в километре от нас. В его кузове, судя по всему, стоял миномёт, потому что очень скоро вокруг стали рваться снаряды. Один за другим они вспахивали песок то перед нашими позициями, то позади. Один упал прямо в лагере, следующий расплескал воду в ручье.

— Они по лагерю шарашат! — закричал Слава. — Надо уничтожить миномёт!

— Где наши миномёты? — спросил я.

— Они все у Богатыря! После первой атаки мы их все передовым отрядам отдали!

Рваное шуршание пронзило воздух, и очередная мина бахнула метрах в десяти перед нами, заставив нас уткнуться носами в песок. Над головой прожужжал осколок.

Слава крикнул одному парню, чтобы тот тащил гранатомёт. И вскоре во врага полетела ракета, но стрелок промахнулся и никого не задел.

Пора было атаковать. Я приподнялся над краем ложбины, собрал в руках энергию духа, а всё внимание сосредоточил на ближайшем вездеходе. Яркая вспышка пронзила пространство. Машина, на которой я концентрировался, остановилась, от неё повалил дым. Перенёс внимание на второй вездеход, что полз левее. Сверкнула молния, и вокруг него поднялась туча песка. Он тоже замер, из кабины и кузова выпрыгнули люди. Похоже, я промахнулся, но противник всё равно испугался и покинул транспортное средство.

Мина упала за спиной, и я снова припал к земле. Кто-то вскрикнула справа от меня.

— А, твою мать… Я ранен, парни! — простонал один из парней, что лежали там.

— Куда? Где?

— В лопатке что-то застряло! Твою мать!

— Уносите его отсюда!

— Да ни хрена! Я ещё могу стрелять!

Два вездехода — гусеничный и колёсный ползли правее. Колёсный почти добрался до русла реки, но тоже остановилась, а из салона выпрыгнули люди. Гусеничный вездеход — очередной переделанный микроавтобус — приближался, попасть в него было раз плюнуть, но я сильно торопился и промазал. Однако вторая молния ударила точно в бронированную плоскую морду. На всякий случай направил третью в ту же цель. В салоне полыхнуло пламя, машина замерла. Никто из неё не вылез.

Вездеходы, ползущие последними, дали задний ход, развернулись и помчались обратно. Молния попала в один из них, но тот, к моему большому разочарованию, не остановился. Он спешно удалялся, и следующие молнии уже не доставали его, били то выше, то ниже. Посланная вслед ракета из РПГ, тоже промазала. Машина, стоящая на дальнем пригорке, двинулась в обратном направлении и скрылась за барханом. Мины перестали рваться.

Залёгшие в песке противники, выбравшиеся из подбитого транспорта, вскочили и побежали следом за своими. Их никто даже не пытался вытащить отсюда. Но пальба с нашей стороны не смолкала, я вместе со всеми стрелял из своей штурмовой винтовки. Опустошил целый магазин. Пули скосили почти всех удирающих. Жалости к ним не было, никто не собирался их щадить, хотя, возможно, если взять в плен нескольких вражеских воинов, их удалось бы обменять на наших пленных.

— Отбили! Отбили атаку! — закричал Дым. — Гром, молодец! Так их!

— Пошли в жопу, Призраки пустыни! — заорал ещё один парень, словно его могли услышать. — Хана вам, ублюдки!

— Только попробуйте сунуться! — вторили ему кто-то.

Как оказалось, я снова всех спас. Кажется, моя судьба — оберегать свою общину и свой клан. Неужели я мог их бросить? Нет, это было выше моих сил.

В песке за небольшими пригорками до сих пор кто-то прятался, и наши продолжали постреливать, прижимая неприятеля огнём. Оставшимся «призракам» было не уйти, они оказались в ловушке. Им следовало либо сдаться, либо погибнуть. Да и левее по-прежнему гремела пальба, доносимая до нас ветром. Что там происходит, я не видел за возвышенностью, на которой застыл ещё один обшитый бронёй гусеничный микроавтобус. Атака продолжалась. Вероятно, туда направились остальные пять машин, поскольку на нашем участке выдвинулись лишь семь, а тётя говорила о дюжине.

Нажав кнопку рации, я сообщил:

— База, говорит Гром. На нашем направлении атака отбита. Как обстановка на других участках? Приём.

Ответили не сразу. Мне пришлось повторить вопрос. Наконец, в динамике раздалось шипение и треск стрельбы где-то на фоне, а потом — голос тёти Юли:

— Говорит база. Ведём бой. Если освободился, помогай. Их ещё много. Приём!

— Понял. Что сообщает эфирная разведка?

— Атакуют по всему периметру. Осторожнее там!

— Понял. Буду к вам продвигаться. Конец связи.

Знакомо зашуршал в воздухе миномётный снаряд и упал в поле перед нами. Враг возобновил обстрел, но теперь с закрытой позиции. Он нас не видел, не мог корректировать огонь, и всё же продолжал сыпать нам на головы проклятые мины, словно мстя за гибель своих людей.

— Да когда у них снаряды закончатся, сучьи дети! — злился Слава. — Мы теперь их даже не видим!

— Спокойно, не суетись, — сказал я. — Они бьют вслепую. Наугад кладут. Главное, головы не высовывайте.

— Да у нас тут стоянка! Женщины, дети! А если у них корректировщик в небе?

— Послушай меня, Слав, — я схватил брата за плечо. — Мне нужно идти. На других участках тоже жарко. Надо помочь. «Призраки» везде атакуют. Вы тут справитесь.

— Да, конечно! Беги давай к своим. Этих мы прижали, никуда, собаки, не денутся.

Главное, чтобы среди тех, кого мы прижали, не оказался какой-нибудь одарённый, подумал я. Но если бы маг был, он, скорее всего, уже показал бы, на что способен, поэтому я почти не волновался.

— Вон они! Бегут! — крикнул кто-то.

Три человека ринулись от едва заметного холмика к подбитому вездеходу, и тут же с новой силой раздалась автоматная трескотня. Двое упали, третий успел спрятаться и даже выпустил ответную очередь.

Надеясь, что наши справятся, я побежал через ручей к стоянке, где осталось моё транспортное средство. За спиной рванули две мины, пока я добирался до своего вездехода, а я думал о том, как бы машину не повредили, иначе за неё придётся заплатить.

Запрыгнул за руль, повернул ключ в замке зажигания. Мотор заревел, машина развернулась на месте, и, скрежеща гусеницами, поползла в обратную сторону. Хотелось поскорее добраться до своих, но я не торопился. Вглядывался в дорогу, в стоящие на обочине машины и прицепы. Вдруг враг прорвался сюда и спрятался? За себя я не сильно переживал, больше за вездеход беспокоился. Если потеряю, придётся отдать пять тысяч. Вроде бы для меня сейчас — не деньги, но всё равно жалко.

Я выбрался на открытый участок, где почти не было ни растительности, ни машин — большое пустое пространство между стоянками общин, куда мог запросто вклинился враг. И он это, конечно же, сделал. Вдали, в жёлтой дымке, ползли два вражеских вездехода, только что пересёкшие ручей. С ними двигались люди — человек десять. Гремела стрельба. Шёл бой. На меня пока никто не обращал внимания. Я затормозил, выскочил из машины и добежал до брошенного возле ручья жилого прицепа, за которым и укрылся.

Меня всё-таки обнаружили. Пули застучали по железной обшивке. Долго ждать я не стал и принялся лупить в ответ молниями. Один за другим разряды стали пронзать пространство, попадая то в землю, то во вражеские машины.

Выжившие противники попрятались. Чтобы не устать, я скинул с плеча свой «Удар», который всё это время таскал с собой, и, распластавшись на животе под прицепом, стал выискивать уцелевших, глядя сквозь квадрат коллиматорного прицела. Перед вездеходами остались четыре поражённых молниями мёртвых тела. Вездеходам тоже досталось, их кузова покорёжило, один горел. Пулемётчики на крышах были мертвы.

Увидев высунувшегося из-за машины человек, я навёл на него точку и сделал несколько выстрелов. Противник упал. Затем я завалил следующего, который открыл по мне огонь очередями. Остальные показываться не рисковали.

Обзор был плохой, и я решил сменить позицию, чтобы подобраться на расстояние, удобное для электрошторма, чтобы ударить по площади и поразить всех, кто остался. Поднялся и вдоль ручья перебежал за каменистый выступ, что находился примерно на середине пути. По мне тут же открыли огонь. Пули засвистели, зацокали о камни. Похоже, мне не стоило совершать этот манёвр. Лучше бы подождал. С другой стороны, чего ждать, когда осталось четыре или пять человек?

Высунувшись из-за камня, я опять стал лупить молниями — на этот раз наугад, не целясь, поскольку не видел противника. Автоматная стрельба загремела в ответ, и я спрятался, чтобы не поймать пулю. На всякий случай выключил рацию. Она выдавала меня, а шум и переговоры в динамике отвлекали.

Внезапно меня обдало пылью. Мощный порыв ветра пронёсся над берегом, и я сразу понял, что среди нападающих есть маг. С воздушниками мне драться было не впервой, но его прикрывали автоматчики, и я носа не мог высунуть из-за камня.

И всё же сидеть и ждать у ручья погоды было нельзя. Мне показалось, что на таком расстоянии создать молниевый шторм будет несложно, поэтому я немного высунулся из-за камня и сосредоточил внимание на точке над машинами. Две пули выбили искры почти у самого моего носа, несколько свистнули над самым ухом. Мне стоило чудовищных волевых усилий, чтобы не спрятаться и выждать те критические секунды, которые требовались, чтобы направить энергию в нужном направлении. Вряд ли одна случайная пуля меня убьёт, но будет как минимум больно.

И вот воздух над подбитыми вездеходами заискрился, молнии сверкали и трещали всё сильнее. По мне опять ударила воздушная волна. Что-то двинуло прямо в лоб, и я обнаружил себя лежащим на земле. Глаза были защищены противопыльными очками, но нос и рот сразу забились песком.

Молниевый шторм тут же прекратился, но когда я высунулся в следующий раз, по мне больше никто не стрелял. Стало удивительно и даже как-то подозрительно. Лишь вдали, в стороне главной стоянки продолжался бой.

И всё же воздушник, вероятно, был жив. И с ним мне предстояло разобраться, ведь больше с магами воевать здесь некому. Вряд ли он сильнее деда Андрея, поэтому, казалось бы, переживать не из-за чего. Но у противника имелось при себе и обычное оружие. А я начал уставать. Постоянно укреплять энергией духа кожу, мышцы и кости просто-напросто утомляло. Ещё и молнией пришлось пострелять.

Я лежал за камнем на животе, прислушиваясь к звукам боя, расслабившись и набираясь сил для следующей атаки. Возможно, маг воздуха думал, что убил меня. Стук сердца отдавался в ушах, секунды тянулись вечностью. Мне отсюда не уйти, если не прикончу гада. Либо я, либо он.

До меня донёсся шорох осторожных шагов. Я тут же направил энергию в ткани своего тела. Враг приближался. Или не враг? Вдруг наши прочёсывают местность? Попробуй разбери. Я выглянул, и тут же пули застучали о камни, а воздух вздрогнул от очередного ураганного порыва, пронёсшейся над берегом. Меня сбило с ног, словно огромной кувалдой. Я оказался на песке. Лёжа и кашляя от пыли, дезориентированный, я вытянул руку вперёд и наугад, машинально кинул несколько молний в два силуэта, что двигались вдоль ручья.

Кто-то жутко завопил, и оба человека повалились. Я поднялся. Голова кружилась, а лоб болел. Шагах в пятидесяти от меня лежали два тела. Из-за подбитых вездеходов снова кто-то открыл огонь короткими очередями. Туда полетели ещё три молнии, и стрельба стихла. Воцарилась тишина, и я медленно направился осматривать трупы.

Двое лежали на берегу. Один был мёртв, его лицо оплавилось, а голова почернела из-за поражения электрическим разрядом. У второго на груди краснел сильный ожог. Человек хрипел и хватался руками за землю. Рядом валялась его штурмовая винтовка с расплавившимся прикладом. Выстрелом в голову я добил раненого.

Похоже, маг воздуха не справился, погиб. Но расслабляться было рано. Враги могли затаиться. Я медленно продолжил двигаться в направлении вездеходов, держа на мушке обе машины и пытаясь уловить любой подозрительный звук, любой шорох, который выдаст присутствие противника.

Но возле вездеходов никого не было, кроме обгоревших покойников. Я обходил и осматривал, как вдруг краем глаза заметил движение за грузовиком, что стоял немного дальше возле берега. Вскинул штурмовую винтовку и направил на человека, высунувшегося из-за капота и целящегося в меня. Но спуск каким-то чудом я не нажал, хотя нервы были на взводе.

— Эй, ты кто? Из какой общины? — крикнул человек, прятавшийся за грузовиком.

— Центральная община. У нас Осин — глава, — ответил я.

— А, так ты Гром, что ли?

— Точно, Гром! — воскликнул второй голос. — Только он у нас молнией шмалял.

— Так он же уехал!

— Как уехал, так и приехал, — я опустил штурмовую винтовку. — Всё нормально, мужики, это я. «Призраков» перебили? Или ещё кто-то остался?

— Как будто больше нету, — из-за грузовика вышли трое мужчин с «Калашами». Один из них был низкорослый лысый малый средних лет. Знакомая рожа. В отряде Кузнеца воевал: — Мы один вездеход подбили, два вот эти до нас добрались. Ещё два дёру дали, когда ты стал молниями фигачить. Вовремя ты, Гром. А то нас воздушный маг чуть не зашиб, сука. У «призраков» магов полно! Откуда столько набрали? А тебя какими судьбами к нам занесло? Ты же вроде того… в город уехал. Слышал, князьям теперь служишь.

— Почти так. Потом расскажу. Некогда сейчас, — я включил рацию: — Гром вызывает базу. Гром вызывает базу. Как дела? Приём!

— Слышу тебя. Атака отражена, — ответила тётя Юля. — Как у вас?

— Тоже всё хорошо. Большинство вражеских машин сожжено. Убит один маг воздуха. Пойду осмотрюсь. Вдруг кто прячется.

— Да, а потом давай к нам. Конец связи.

Дым тянулся над берегом ручья, воняло жжёной резиной и горелой плотью. Атака была отбита, но я не чувствовал облегчения. Мы находились на вражеской земле, и Призраки пустыни, похоже, твёрдо вознамерились уничтожить нас. Они не успокоятся, пока не перебьют нас и не уведут в рабство наших женщин и детей. На месте брянских князей я бы давно истребил этих выродков. Но кто знает, быть может местная аристократия в доле.

По моему настоянию, отставшие общины подтянулись вперёд и организовали один огромный лагерь, окружённую машинами и прицепами. Защищать такой большой периметр представлялось делом непростым, но другого выхода у нас не было. Каждая община на своём участке выставила часовых, и мы надеялись, это поможет. Елена постоянно мониторила окрестности с помощью эфирного шара, но ей тоже требовался отдых.

В ходе сражения клан снова понёс потери. В нашей общине оказались трое раненных осколками. В других дела обстояли хуже, там были убитые. Пусть немного, но даже это стало трагедией для их семей. Зато нескольких «призраков» взяли в плен. Слава захватил двоих — тех самых, кого бросили свои. Сами сдались. Это были хорошие новости, поскольку мы их могли обменять на наших.

Вечером мы с тётей Юлей, Петром Борисовичем, тремя старейшинами и семью главами общин собрались возле дома Богатырёвых. Я настоял, чтобы присутствовали все, поскольку хотел сделать всенародно объявить о своих планах. К тому времени Богатырь, как оказалось, уже узнал, кто я такой на самом деле. Тётя решила открыть ему тайну, чтобы не возникало лишних вопросов. Другие пока не знали, но мне казалось, долго секрет не сохранится.

Так или иначе, нам срочно требовалось решить, что делать дальше. Промедление было недопустимо. Завтра, а, возможно, уже сегодня ночью атака могла повториться. «Призраки» понесли большие потери, но никто не мог сказать точно, как они поступят. То ли угомонятся, наконец, то ли разозлятся ещё сильнее. Все опасались худшего варианта. Главы общин и старейшины были реалистами, они привыкли жить в жестоком мире и иллюзий не питали, как, собственно, и я. И только тётя Юля наивно полагала, что враждебный клан успокоится. Зачем им лезть на рожон, рассуждала она, зачем терять ещё больше людей?

Перед главами общин и остальными старейшинами я также назвался представителем князей Скуратовых и объявил о том, что те желаю переселить Детей бури на Урал. Среди собравшихся пробежал ропот, люди стали спрашивать, как мы туда доберёмся, какова там обстановка. К сожалению, я мало что мог сказать, особенно по поводу предстоящего пути. По-хорошему, вначале следовало разведать маршрут, определить территорию для заселения, но мы просто-напросто не успели подготовиться. Поэтому я напирал на то, что в этих краях гораздо опаснее, чем на Урале, что земли возле моря заняты, а дорога туда лежит через территории воинственных племён, вроде Призраков пустыни.

Был вечер. Мы сидели при свете костра. Отблески огня плясали на суровых лицах, глядящих на меня с недоверием.

— В общем, думайте. Даю время. Кто не захочет, князь Скуратов неволить не будет, — подытожил я свою речь. — А теперь второй момент. Вы знаете, что более тридцати членов нашего клана, среди которых в основном женщины и дети, оказались в плену, и скоро их отправят на невольничий рынок. Мы не можем позволить дикарям измываться над ними. Наш долг сплотиться и встать на защиту членов клана, оказавшихся в беде. Там — чьи-то жёны, сыновья, дочери, внуки. Нельзя их оставить. Я предлагаю нанести ответный удар.

— И как мы это сделаем? У нас недостаточно сил, — спросил Слава.

— Я и мои люди помогут. Но вначале я собираюсь отправиться на разведку и выяснить, где они держат пленных. Завтра всё решится. Я не требую, да и не имею права требовать от вас такой жертвы. Пойдут только добровольцы. Но имейте в виду: если кто-то останется в стороне, нас может оказаться слишком мало. Тогда многие погибнут, и оставшимся будет труднее продолжать путь. Те, кто захотят сохранить собственную шкуру, по сути, только отсрочат свою гибель. Мы все в одной лодке. Сейчас — время сплотиться, как никогда прежде. Мы всегда сражались вместе, всегда стояли горой друг за друга. Неужели трудные времена разобщат нас, внесут разлад в наши ряды? Если так, то нам конец. Клану не выжить, если он не объединится перед лицом угрозы, если каждый будет сам по себе. Так что думайте. Я закончил. Вопросы есть?

Люди стали бурно обсуждать мои слова, а я отошёл в сторону и стал наблюдать за ними. Рядом оказалась тётя Юля.

— Хорошая речь. Ты, смотрю, умеешь побудить людей к действию, — отметила она.

— Пока я никого ни к чему не побудил. Посмотрим, как они себя поведут. Кочевники — люди вольные, приказов не послушаются. И… кажется, иногда это не так уж и хорошо. А нам надо думать о разведке. Завтра поеду к атаману «призраков», поговорю с ним. Поеду один. Вам ни к чему.

— Ну уж нет, я тебя не отпущу, даже не мечтай!

— Такое чувство, что ты у меня не попечитель, а телохранитель.

— Я — одарённая, а тебе в логове врага лишний маг не помешает. Предлагаю также взять водителя и Елену. Она может многое высмотреть сверху.

— Это точно. Она — полезный человек. Только я не хочу вами рисковать.

— А мы не хотим рисковать тобой. Так что не спорь!

— Ладно, договорились. Завтра утром отправимся. Надеюсь, «призраки» поняли, что мы не пальцем деланные, и отнесутся к нашему визиту более уважительно, чем прошлый раз. Хотя от этих психов чего угодно можно ожидать.

— Да, риски есть, и немалые, — вздохнула тётя. — И ради чего всё это, спрашивается…

— Может быть, однажды поймёшь.

Утро. Песок. Наш вездеход снова мчится через пустыню. Перед глазами — жёлтая пелена, в небе — белый диск солнца. Куда ни глянь — повсюду пустота, нет ни травинки, не деревца. Кабины вездеходов раскалились от жары. Спасают только кондиционеры в салоне. Хоть я и привык жить под открытым небом, но местный климат всё равно сводит с ума.

В этих краях оказалось гораздо хуже, чем под Москвой. Там песка было меньше, а здесь, кроме них, ничего и не увидишь. Он забивался в нос, глаза, уши, скрипел на зубах. Стоило провести пару дней в таких условиях, и всё вокруг начинало осточертевать. Даже небольшие, утомлённые жарой оазисы возле редких ручейков казались иссохшими, умирающими.

Мы на одной из наших арендованных «Самар» двигались в направлении ближайшего поселения «Призраков пустыни». За рулём был Герой, рядом с ним сидела Елена, а мы с тётей — на заднем кресле, вооружённые до зубов и готовые в любой момент вступить в бой. Елена находилась почти что в трансе — закатила глаза и не шевелилась. А её эфирный шар летел над нами на высоте метров пятнадцати-двадцати, и разведчица то и дело докладывала об увиденном.

Сегодня ночью я снова спал в доме на колёсах, как в старые добрые времена. Но на этот раз его мне предоставил Пётр Борисович. Тётю Юлю и Елену поселили в другой трейлер, а остальные три ратника разместились на раскладных креслах в наших вездеходах. Правда, уснул я поздно. Весь вечер до самой ночи провёл в компании ребят из общины, расспрашивал, как они тут без меня поживают. Они тоже интересовались моими делами, но мне пришлось умолчать о многом, не желая пока разглашать свою великую тайну.

И хоть я опять сильно помог клану, чувствовалось, что отношение ко мне изменилось. Общинники вели себя со мной в лучшем случае осторожно, а некоторые — почти с пренебрежением. Похоже, я больше не был для них «своим», как бы мне ни хотелось этого. Теперь я принадлежал совсем другому миру, чуждому для жителей пустыни.

А сегодня ни свет ни заря мы с тётей и двумя ратниками выдвинулись в путь. Мне следовало выяснить месторасположение заложников, но я с трудом представлял, как это сделать. Задачка мне предстояла не из лёгких. Мой план даже мне казался слишком сомнительным, ведь его успех зависел от совпадения многих факторов.

Едва мы добрались до перекрёстка с разбитой техникой, как Елена сообщила, что в нашем направлении движутся два вездехода.

— Вот нас и засекли, — сказал я.

— Быстро они, — заметила Юлия. — Неужели у них тоже есть эфирная разведка?

— А что в этом такого?

— Редкий дар. Очень мало тех, кто умеет управлять эфирными существами. У нас так и вообще никого нет, кроме Елены. Но, возможно, у них квадрокоптер висит где-то поблизости. Такое более чем вероятно.

Мы двигались ещё какое-то время сквозь пески, а потом увидел впереди два вездехода. Один был гусеничный, переделанный из старого микроавтобуса, второй — на шести толстенных баллонах. Оба имели на крышах пулемёты. Мы остановились, противник — тоже. Нас разделяли метров пятьдесят.

— Покиньте машину, иначе мы откроем огонь, — приказал через громкоговоритель тот, кто сидел внутри.

— Так, оружие не доставать, мотор не глушить, — велел я своим. — Мы с тётей пойдём к ним. Вы оба будьте начеку. Если что, думаю, с двумя машинами разберусь. Но у нас другая задача: попасть в селение Призраков пустыни.

— Ну давай попробуем, — скептически произнесла Юлия.

— Только на этот говорить буду я, хорошо?

— Конечно, дерзай, оратор.

Мы выбрались из салона и, пройдя полпути, остановились. Из машин никто не выходил. На нас смотрели пулемёты, причём на колёсном вездеходе пулемёт был крупнокалиберным, и он уже представлял для меня серьёзную угрозу.

— Выходи! Говорит будем! — потребовал я.

Из гусеничного вездехода выпрыгнул парень в потёртых, выцветших куртке и штанах, в маске с фильтром, в кепке и противопыльных очках. В руках он держал «Калаш».

— Вы находитесь на землях клана «Призраки пустыни», — приглушённо прозвучал голос сквозь маску. — Кто такие? Куда направляетесь?

— Я — Даниил Скуратов, глава княжеского рода и покровитель кочевого клана, который встал недалеко отсюда. Желаю говорить с вашим главным.

— Князья Скуратовы? Не знаем таких. Откуда сами?

— Из Москвы.

— А, столичные! Далеко забрались.

— Тебя это не касается. Я буду говорить только с вашим главным.

— Подожди минутку, князь. Мне нужно сообщить о твоём визите, — человек вернулся в свой вездеход.

Мы с Юлией остались ждать, как и в прошлый раз. Вариантов было немного: либо нас проводят к их атаману, либо случится очередная бойня. Я заранее определил, что первой моей целью станет колёсный вездеход. Не очень-то хочется получить в лоб пулю двенадцать и семь. А семь и шестьдесят два уж переживу как-нибудь. Не впервой.

— Что за манеры, никакого почтения к лицам благородного происхождения, — проворчала Юлия, оскорблённая, видимо, обращением на «ты».

— Для жителей пустыни наше происхождение мало что значит, — напомнил я.

— Это немыслимо! Подумать только, на территории империи живут люди, которые ни во что не ставят власть государя. Возмутительно!

— Кого-кого? Государя? Это который живёт в своём дворце, красуется на парадах и ни черта больше не делает? Не смеши. Все вы точно так же ни во что его не ставите.

— Царственная особа священна. За её оскорбление полагается наказание. Так что будем считать, я этого не слышала. Но… пожалуй, ты недалёк от истины. Просто подобные мысли следует держать при себе.

— Не волнуйся, я давно понял, как у вас всё устроено. Сплошное лицемерие. Ну ничего, я уже почти научился. А если нашего священного государя императора или кому-то в правительстве не нравится присутствие кочевников-работорговцев на своей земле, так флаг им в руки. Соберите армию и уничтожьте их. Не так уж сложно.

— И не так просто, когда вокруг сплошные дикие пустоши.

— А мне кажется, сложность заключается в том, что все эти кочевники находятся под покровительством князей, и именно они обладают настоящей властью, в отличие от царя.

— А ты неплохо разбираешься в политике для человека, прожившего всю жизнь в пустыне.

— В вашей политике нет ничего сложного. В ней все разбираются.

Тётя Юлия усмехнулась, и некоторое время мы молчали. Но парень из вездехода всё не выходил, и тётя стала нервно посматривать на часы:

— Где он там застрял?

Я не ответил, глядел на машины, готовился к бою, хотя промедление меня тоже начинало раздражать. Напряжение росло. Но Елена молчала, а значит, подкрепление пока не вызвали. В противном случае разведчица за двадцать километров обнаружила бы колонну технику.

— Если случится драка, беру на себя колёсный вездеход с крупнокалиберным пулемётом, — объяснил я тёте свои тактические планы. — Его надо уничтожить первым. Ты бей по второму. Надеюсь, у них нет магов…

Тётя не успела ответить, поскольку из вездехода вылез парень в маске и вернулся на прежнее место.

— Наш атаман, князь Чагин, готов принять вас как гостей, — сказал кочевник. — Поезжайте за мной, я вас провожу к его дворцу.

— Благодарю, — сказал я.

Мы вернулись в вездеход.

— Не нравится мне это, — проговорила Юлия. — Они нас заманят в ловушку и убьют. И что ещё за князь Чагин? Первый раз такую фамилию слышу. Уж не самопровозглашённый ли?

— Гостеприимство у кочевников священно, — сказал я. — Нельзя убивать гостей. Вряд ли здесь иначе. Племя не поймёт, если их атаман убьёт гостя. Главное, не делай резких движений и не демонстрируй агрессию. Это шанс проникнуть вглубь их территории и выяснить, где они держат пленников.

— Ага, так нам и расскажут.

— Нам удалось проникнуть вглубь их земель, и это уже хорошо. Дальше действуем по обстоятельствам. К тому же у нас есть Лена. Она с высоты осмотрит всё поселение.

— Пожалуй, да. Если нас не убьют, считай, нам повезло.

Колёсный вездеход остался на дороге, гусеничный двинулся на юг, и мы поехали за ним.

Вскоре справа показалась стоянка с палатками и домами на колёсах. Но мы сворачивать туда не стали, продолжили движение прямо, углубляясь в земли враждебного клана всё дальше и дальше. Я понимал, сколь шатко наше положение, но не давал воли накатывающей тревоге, стараясь направлять мысли на планирование, а не на пустые переживания. Обычно это помогало. Когда твёрдо знаешь, что и при каких обстоятельствах делать, страх отступает. Мне казалось, что с моей молнией не так уж и трудно будет выбраться из вражеского логова, если не втягиваться в бой. Нужна лишь капелька удачи.

Навстречу нам пронёсся приземистый, грузовой вездеход, потом попалось блокпост, и Елена сказала, что видит впереди что-то вроде города. Мы с тётей, естественно, не поверили: ну какой город может быть в песках? Если только заброшенный. Но разведчица уверяла, что там настоящее жилое поселение, и вскоре мы убедились в её правоте.

Мы проехали несколько шатров и трейлеров и выбрались на улицу с двухэтажными домами, построенными из грубых каменных блоков. Здания имели террасы на крышах, и чуть ли не на каждом углу росли деревца. Миновав один квартал, мы и выбрались на зелёный проспект.

— Откуда здесь столько зелени⁈ — недоумевал я. — Охренеть можно. Посреди песков такое растёт!

— Водные артефакты, — объяснила Юлия. — По-другому никак. Меня скорее удивляет, откуда у племени столько денег. Озеленение территории — дело недешёвое.

— Похоже, работорговля — прибыльное занятие.

— О, ты не представляешь, какое!

— Вот же скоты! Перебить бы их всех.

— Советую не давать волю эмоциям, когда будешь разговаривать с их главным.

— Не волнуйся, я всё прекрасно понимаю. Надо вести себя типа дипломатично. Лишнего не наговорю.

— Рад, что понимаешь это.

— Кстати, Лен, смотри в оба, — напомнил я. — Мы должны понять, где они держат рабов. Возможно, какое-то здание, клетки, ямы… я не знаю, что. Но их надо найти.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Я уже оцениваю обстановку.

Мы упёрлись в длинное здание, выбеленной и украшенное поясами с геометрическими узорами. Оно тоже имело два этажа, но было больше и богаче остальных. Перед крыльцом росли осины, создавая тень, такую желанную под палящим солнцем. Там мы и припарковались.

Парень, что разговаривал со мной, велел нам оставить оружие в машине, и провёл нас с Юлией в дом. В вестибюле нас встретила девушка в соблазнительном наряде, состоящем из длинной, лёгкой юбки ярко-синего цвета с узорами и расшитого серебряными нитями лифчика. Лицо закрывала тонкий, полупрозрачная ткань.

— Господин ждёт вас, — девушка поклонилась. — Прошу проследовать за мной.

Она провела нас через дом. В следующей комнате расположились ещё две девушки в почти таких же одеяниях. Они сидели на подушках, разложенных на полу, устланном узорчатым ковром. Обе вышивали. Затем мы прошли через помещение с чучелом льва.

Подушки, узоры на стенах, ковры — всё это не походило на убранство княжеских жилищ. Что-то подобное я видел на картинках в книжке с восточными сказками.

Мы вышли в сад, что раскинулся вокруг большого озера. Здесь прогуливались ещё две полуголые девицы в соблазнительных нарядах, а одна сидела на скамейке и смотрела на воду.

— Да он тут целый гарем собрал, — неодобрительным тоном произнесла Юлия, оглядываясь по сторонам. — Как будто шейх какой-то.

— Кто-кто? — переспросил я.

— Не бери в голову. Потом расскажу.

— Явно не бедствует. Настоящий дворец.

На берегу озера в большой круглой беседке в кресле сидел невысокий, толстый мужчина в белом костюме и фиолетовой рубашке с расстёгнутым воротником. Он был смуглым, широколицым, носил тонкую бородку и длинные волосы, собранные в хвост, а раскосые глаза и выпирающий подбородок придавали ему вид не слишком добродушный. На пальцах поблёскивали крупные золотые перстни с драгоценными камнями. На низком столике стояли кальян, графины с водой и лимонадом, кальян.

Обвешивать себя золотом было несвойственно для аристократов. Подобное считалось правилом дурного тона, вульгарностью, недостойной человека знатного происхождения. Кажется, местный князь не знал этого.

Девушка, что вела нас, ушла, оставив нас наедине.

— Здравствуйте, дорогие гости, — проговорил человек, поднимаясь нам навстречу. — Рад приветствовать вас в своём доме. Меня зовут Чагин Тимур Фахитович, и я возглавляю клан Призраки пустыни. Мне сообщили о визите знатных людей.

— Юлия Сергеевна Скуратова, — представилась тётя, — а это глава нашего рода — Скуратов Даниил Гаврилович.

— Мне очень приятно видеть вас у себя. Присаживайтесь. Налить вам что-нибудь? Вино, лимонад, воду? На улице жарко.

— Жарковато тут, — сказал я, располагалась на мягком диване напротив Чагина. — Но спасибо, я не буду. Мы по делу.

— Само собой. Мне сказали, вы приехали из Москвы. Видимо, очень важное дело, раз вы проделали столь долгий путь. У нас такая глушь, до которой мало кто добирается.

— Не думал, что найду здесь, в песках, город.

Чагин самодовольно усмехнулся:

— Необычно, правда? Его основали ещё наши прадеды — райский уголок среди жестоких пустошей. С тех пор мы оберегаем наши владения. Не раз чужаки пытались отобрать то, что принадлежит нам, но храбрые воины пустыни умеют защитить своё.

— Иногда ваши воины переходят все границы. Собственно, поэтому я здесь.

— Ну что ж, внимательно вас слушаю.

— Я покровительствую клану Дети бури. Недавно они появились у границ ваших земель и подверглись нападению. Более тридцати человек в основном, женщин и детей, захвачены в плен. И это сделали ваши люди.

— Как я сказал, мы не пускаем чужаков на нашу землю, — проговорил таким же спокойным тоном Чагин,и в глазах его блестел недобрый огонёк. — А ваш клан нарушил границу, проигнорировав предупреждение. Нам пришлось применить силу. Прошу прощения, что так вышло, но мы защищали себя и понесли потери. Пленные компенсируют наши убытки.

Мне казалось, Чагин врёт. Мой клан проезжали через земли нескольких кланов, и нигде не возникло проблем. Скорее всего, «призраки» просто решили набрать себе рабов на продажу.

— Думаю, возникло недопонимание, — сказал я. — Моих людей никто не предупреждал, чьи здесь земли. Как они могут это понять? Да и вчерашнее нападение не вяжется с вашей версией.

— Возможно, вы не всё знаете, вот и смотрите на ситуацию несколько однобоко. Наверняка от вас утаили некоторые детали.

— В любом случае я намерен вернуть пленников. Как только они вернутся в свои семьи, клан покинет границу ваших земель, если вам так не нравится наше соседство. В противном случае, боюсь, мне будет трудно остановить моих людей. Они очень злы, готовы грызть глотки обидчикам. Я пытаюсь сдерживать их, но это становится всё труднее. Их жёны и дети находятся в плену, мужики на взводе.

— Я понимаю, но что могу сделать? Мы тоже понесли потери. Чьи-то мужья, отцы, сыновья не вернулись в тот день. Так что советую удержать своих людей от необдуманных поступков. Земля Призраков пустыни ничего хорошего не сулит чужакам, вторгающимся без разрешения. Поезжайте с миром. Все, кто придёт сюда с войной, останутся в песках навечно. Вы же этого не хотите.

Ну вот мы и высказали друг другу свои претензии. И пока никакого прогресса не наблюдалось. Намечалась война, а это значит, что вернуться в Екатеринбург мне придётся нескоро. Не бросать же я здесь свой клан. Однако у меня были ещё аргументы в запасе.

— К сожалению, в таком случае мне придётся вмешаться, — сказал я. — Если война продолжится, сюда приедут уже не кочевники, а профессиональные, одарённые бойцы.

— Господин Скуратов, насколько мне известно — в газетах пишут — что у вас и без того проблем хватает. Вам ни к чему ввязываться в ещё одну войну.

Этот гад уже знал нашу ситуацию. Было трудно возразить, но я сделал это:

— Да, у нас есть проблемы, но, поверьте, когда речь идёт о вопросах чести, остальное перестаёт иметь значение. Освободить моих людей для меня — дело принципа. А вы пока не выиграли ни одного сражения. Сколько ваших бойцов не вернулось вчера? Так будет продолжаться и впредь, пока мы не найдём взаимовыгодное решение. Но есть способ закончить войну, сделать так, чтобы никто больше не пострадал.

— Мало кто рискнул угрожать мне в моём же доме, — Чагин сложил губы в сдержанную улыбку. — Вы говорите, как силу имеющий, господин Скуратов. До меня уже дошли слухи о вас. Какой у вас дар?

— Молния.

— Дар пустыни. Надо же. Мы с вами чем-то похожи. У меня тоже пустынный дар, но немного другой. Как-то раз я убил песчаного демона. Он тоже бил молниями, но я одержал победу в том поединке. Какой у вас ранг?

— Четвёртый, — я не знал, какой у меня ранг на самом деле, но, опираясь на слова, деда Андрея, мог предположить, что третий или четвёртый. — А у вас?

— Третий. И вы, и я достаточно сильны. Вы можете и впредь убивать моих бойцов, а я — ваших, но мы оба — благородные люди, а что благородного в том, чтобы испепелять тех, кто заведомо слабее? Однажды нам придётся встретиться на поле боя, и тогда всё решится. Рано или поздно это случится. Так зачем оттягивать неизбежное? Можем ускорить процесс. Честный поединок один на один на нейтральной территории поставит точку в наших разногласиях. Побеждаете вы — я возвращаю вам ваших людей. Побеждаю я — ваше племя отдаст нам лошадей и скот, которых вы ведёте с собой, и немедленно уедет.

Предложение казалось разумным. Князь Чагин мыслил верно: если война продолжится, нам с ним ано или поздно предстоит встретиться на поле боя. Но прежде чем это случится, погибнет много народу с обоих сторон.

— Я согласен. Будем драться. Давайте назначим место и время. Привезите туда моих людей. Как только я одержу над вами победу, они должны быть немедленно освобождены.

— Да будет так, — Чагин посмотрел на часы. — Встретимся в три часа дня ниже по течению реки возле Скалы Судьбы. Это в двадцати километрах к югу от вашего лагеря. Вы легко найдёте это место. Буду ждать вас там до четырёх. С собой каждый может взять не более четырёх сопровождающих. Никаких артефактов и усиленной одежды — только магический дар. Пленников я привезу. Поединок закончится, когда один из нас признает поражение. Или погибнет. Таковы мои условия.

— Согласен, — я прикинул, нет ли подвоха, но ничего подозрительного не обнаружил. — К трём часам я буду на месте.

— Хорошо.

Мы поднялись:

— До встречи, господин Чагин.

— Буду вас ждать.

Мы вышли из здания, сели в «Самару». Обратно нас сопровождал тот же самый вездеход, с которым мы приехали сюда.

— Поединок? Он что, с ума сошёл? Ты зачем согласился? — Юлия снова была недовольна моим решением.

— Какой у меня выбор? Нам с ним в любом случае придётся столкнуться. Он прав. Лучше уж так, чем терять людей.

— А если погибнешь? Думаешь, этот подонок тебя пощадит?

— Мне не нужна пощада. Мне нужна победа.

— Он третьего ранга. А ты какого? Четвёртого, серьёзно? Что-то я сомневаюсь. Вряд ли выше пятого. Разница критическая! Боже мой, зачем ты вообще в это ввязался?

— Тёть Юль, ты же понимаешь, что я не могу уехать просто так, не могу бросить своих? Я не поступлю так, как вы поступили. Вы предали тех, кто вам доверял, предали в самый трудный час. Теперь будет всё иначе.

— Никто вашему племени в верности не клялся. Поэтому не надо громких слов. Просто обстоятельства изменились.

— Для меня ничего не изменилось. В общем, я буду драться с Чагиным.

— Да уж… Вижу, тебе эти кочевники важнее, чем княжеский род и твоя собственная компания. Стоило предвидеть это, когда мы тебя брали в семью.

Я не ответил. Тётины манипуляции не могли на меня повлиять, ведь решение уже было принято.

В Екатеринбурге тётя кое-что рассказывала мне про нравы аристократов, в том числе и про дуэли, к которым дворяне часто прибегали для решения личных разногласий. После Катаклизма этот обычай долгое время сохранялся, да и сейчас иногда вопросы чести решались через драку. Вот только случалось это теперь значительно реже. Вызывать на поединок члена собственного рода не разрешалось, а если кто-то хотел сразиться с представителем другого рода, то могла вступиться родня, и тогда поединок превращался в настоящее побоище.

А поскольку это влекло за собой большие потери, до такого старались не доводить, и споры князья решали через императорский суд чести, где заседали уполномоченные представители первого министра. Законом дуэли запрещались и раньше, и сейчас. Дуэлянтов могли серьёзно наказать, вплоть до конфискации имущества и ссылки. Впрочем, если кто-то хотел подраться, о законности думали в последнюю очередь.

Но в этих диких краях, очевидно, в суды обращаться не привыкли. Да и закон тут был свой.

Чагин понимал, что я со своим даром способен убить очень много его людей. Видимо, не было в его клане такой силы, которая могла бы противостоять моим молниям. Прекратить эту бессмысленную бойню — вполне разумный шаг с его стороны. Хотя я с удовольствием сжёг бы ещё пару-тройку десятков работорговцев. Но сейчас у меня вовсе не было желания разбираться с местными племенами, наводить справедливость и порядок. Я просто хотел вернуть из плена членов своего клана и уехать из проклятой пустыни.

В назначенное время мы были на месте. Скалу нашли быстро. Большой каменный выступ на берегу ручья виднелся издалека. Меня сопровождали тётя Юля, Елена, Герой и Азамат. Чагин уже ждал нас. Он приехал на современном легковом вездеходе с широкими гусеничными траками. Его сопровождали четыре бойца на старом вездеходе.

Чагин был в светло-оливковой военной форме, я — в спортивном костюме, не снабжённым укреплёнными волокнами, который взял с собой в поездку в качестве запасной одежды. Люди самозванного князя обыскали меня, мои ратники — Чагина. Проверка наших нарядов заключалась в банальном протыкании шилом.

— Пора приступать, — сказал Чагин. — Мой человек выстрелит в воздух. Это будет сигнал к началу поединка.

Мы с Чагиным отошли в поле подальше от всех, чтобы никого не задеть магией. Расположились в пятидесяти шагах друг от друга и стали ждать.

Вокруг простиралась бескрайняя жёлтая равнина. Корявое деревце дрожало на ветру сухими ветвями, под ногами зеленели пучки редкой травы. Мы с Чагиным сверлили друг друга глазами. Я так сильно напрягся, что воздух вокруг стал потрескивать электричеством. А мой противник был спокоен. Его поза выглядела расслабленной.

Выстрел щёлкнул словно плеть. Я выставил руки вперёд и сделал единственное, что умею — создал разряд.

Почва ушла из-под ног. Ощутив сильный удар в грудь, я упал. Даже не понял, что это было. Только увидел над собой огромный ком спрессованного песка, который грозился придавить меня. Инстинктивно выпустил молнию, и ком раскололся, осыпавшись градом мелких камней.

Я поднялся, откашливаясь, отплёвываясь от песка. Вокруг стояла такая плотная стена пыли, что сквозь неё не было видно ничего. И где-то там скрывался мой враг. Из завесы вылетел ещё один ком, удар молнией разрушил и его, и меня задели только обломки.

Краем глаз заметил смутный образ. Резко развернулся и дважды выстрелил молнией. Песчаный вихрь ударил мне в грудь, сбив с ног. Мне почудилось, что сердце остановилось на секунду, а рёбра хрустнули. Но я быстро поднялся. Однако на ноги вставать не стал. Сидел на песке и стрелял молниями во все стороны. Плотная пелена застилала взор. Чагин мог оказаться где угодно, и я не хотел попасть под очередной удар. Этот гад умел управлять песком, как и демоны. Теперь понятно, о каком даре пустыни он говорил.

Выпустив пару десятков молний и почувствовав, что занятие это меня утомило, я остановился, поднялся на ноги и стал оглядываться. Чагина по-прежнему нигде не наблюдалось, но он мог появиться откуда угодно. Не желая оказаться жертвой внезапной атаки, я вертел головой по сторонам чуть ли не на сто восемьдесят градусов, готовясь атаковать в любой момент.

Из земли вынырнула песчаная фигура, и в следующий миг оказалась рядом. Мощный удар в голову отбросил меня на несколько шагов, но я успел создать разряд. Приподнявшись, опять стал озираться вокруг. Враг снова пропал из виду, и меня это нервировало. Наэлектризованные ладони были готовы выпустить молнии, но в кого? Тратить энергию впустую? Терять понапрасну силы, чтобы в какой-то момент враг просто прихлопнул меня, как муху?

Мой взгляд упал на тело, лежащее возле кривого деревца. Неужели Чагин помер от моей последней молнии? Или он пытается меня обмануть? Ожидая подвоха, я медленно пошёл к нему.

Чагин зашевелился, я застыл на месте, приготовившись бить молнией. Он стал медленно, неуклюже подниматься.

— Сдаюсь! — прохрипел он. — Прошу прекратить бой!

Я вздохнул с облегчением. Честного говоря, мне хотелось прибить Чагина. Не нравился он мне. Один тот факт, что он намеревался продать в рабство членов моего клана, вызывало у меня лютую ярость. Эта мразь, как и его подельники, банально наживаются на человеческой беде. Такие не должны топтать пустыню.

Но что изменит смерть этого ублюдка? Убью, и его место займёт новый Чагин и продолжит войну, ведь я нарушил договорённость. Останется жив, и есть шанс, что он исполнит обещание.

— Бой окончен, — согласился я.

Князь уселся на песке. Его китель превратился в обгорелые лохмотья; на груди и плече краснели пятна ожогов.

— Значит, признаёте поражение? — я подошёл ближе.

— Признаю, — произнёс он, и вырвавшийся из его глотки кашель перешёл в сдавленный стон. Но Чагин взял себя в руки, терпя боль, продолжил. — Вы сильнее. Впервые меня победили. Вы — достойный соперник, — кряхтя и тяжело дыша, Чагин поднялся на ноги. — Позвольте пожать вам руку… — он протянул мне ладонь, но едва наши ладони соприкоснулись, лёгкий разряд ударил его.

— Простите, — усмехнулся я. — Остаточное электричество.

— Ничего страшного, — Чагин потряс ладонью. — Дар пустыни… Откуда он у вас?

— Молнией ударило.

— С моим дедом случилось то же самое. Так наш род и получил дар.

— Не забудьте уговор, — напомнил я. — Вам придётся отдать мне пленников.

— Разумеется. Они в деревне. Сейчас прикажу их привести. Ну и вы не забудьте о своём обещании. Даю три дня, чтобы ваш клан уехал от границ моих владений. В противном случае погибнет много людей и ваших, и наших.

— Я исполню своё обещание.

К нам подошли кочевники и Юлия с Героем. Чагин объявил о результатах поединка, после чего мы с одним из подручных обговорили детали обмена. Чагина отвели в вездеход, мы и члены враждебного клана разошлись в разные стороны и стали ждать. Я по рации велел Богатырю, чтобы тот прислал машины для наших людей и пленных для обмена.

— Ты победил, — проговорила Юлия. — Это не может не радовать. Думала, что этого поединка тебе не пережить.

— Опасный соперник. Пришлось попотеть, — я сплюнул скопившийся во рту песок. — Странный этот дар пустыни. Откуда он вообще берётся? Чагин сказал, что его деда тоже молнией ударило, как и у меня, после чего пробудился дар.

— Для любого дара нужна скрытая сила, затем с помощью особых рун нужно объединить сознание со стихией. Но… я не знаю, как у вас такое получается. Какой-то феномен. Наверное, он ещё не изучен.

Мы ждали, никто не уезжал. Теперь предстояло главное — обмен пленными. Вскоре на дороге показались три крытых грузовика на вездеходных колёсах. Когда они подъехали, водители открыли кузова, и оттуда вылезли женщины и ребятня всех возрастов. Лица были утомлёнными, глаза потухшие, младенцы плакали, дети постарше стойко выносили все тяготы.

Под конвоем трёх вооружённых кочевников эту толпу подвели к нам. Страх и недоверие читались в глазах, ведь нас освобождённые не знали и думали, вероятно, что их привезли покупателям.

— Куда нас привели? — возмутилась коренастая широколицая девушка. В её больших карих глазах сверкал гнев и непокорство. — Вы, ублюдки, ответите за всё!

— Валите на все четыре стороны, — сказал один рослый кочевник в круглых противопыльных очках. — Князья вас освободили.

— Что? Какие ещё князья?

— Князья Скуратовы, — ответил я. — Мы приехали освободить вас. Сейчас вы отправитесь к своим семьям.

— Князья Скуратовы? — девушка скрестила руки на груди. — Ну надо же! Вначале нас бросили, а теперь спасать приехали? Удивительно!

— Прошу прощения, что так получилось. Это было досадное недоразумение. С вами хорошо обращались в плену? Как тебя зовут?

— Валерия Богатырёва. Эти уроды держали нас в клетках, как диких животных, и собирались погнать нас на запад. Ещё чуть-чуть, и было бы слишком поздно.

Это и была, как оказалось, младшая дочь Богатыря — девка крепкая, как и её папаша, и явно не робкого десятка.

— Рад, что всё обошлось. Мне надо вас пересчитать.

Все тридцать два человека оказались на месте. А спустя минут пять подъехала колонна из двух грузовиков и пяти внедорожников. Из кузова первой машины вылезли четыре наших пленника. У одного была перебинтована нога, и он опирался на палку, у второго — голова. Юлия пошла с ними к машине Чагина, передала их и получила пачки с деньгами.

Дело было сделано, наши люди освободились, а я ещё и заработал немного. Правда, деньги эти брать себе не планировал, а намеревался отдать родственникам погибших. Теперь предстояло вытащить Детей бури из проклятой пустоши, и задачка эта представлялась непростой.

По возвращении я велел Юлии собирать глав общин и старейшин, а сам отправился к своим.

Два внедорожника и два жилых прицепа расположились на северной окраине стоянки среди прочей техники. Один дом на колёсах принадлежал семье брата, во втором когда-то жили Лиза со старшей сестрой Тамарой, но последняя давно переехала к мужу, и теперь весь дом занимала младшая. Прицепы и машины сгрудились так плотно, что между ними едва можно было протиснуться.

Когда мой вездеход подъехал, Лиза вышла из дома мне навстречу. Я вылез из машины.

— Что, надавал уроду пинков по жопе? — спросила она.

— Всего лишь немного поджарил.

— Хотелось бы посмотреть на эту картину. Жаль, меня там не было.

— С тебя хватит этого дерьма. Давай лучше поговорим о том, как быть дальше.

— А что дальше?

— Вот и обсудим. Пошли внутрь. Брата только позову.

Слава околачивался неподалёку, его голос я сразу услышал. Он ругался с каким-то парнем из соседней общины из-за того, что тот неудачно поставил машину, перегородив спуск к речке.

Мы обосновались в «сестринском» доме. Он был старый, обшарпанный внутри и снаружи и тесный. Обшивка на стенах кое-где отслоился, дерматин на сиденьях местами порвался.

Мы устроились за столом. Слава и Лиза сели напротив меня. Брат сцепил руки замком и приготовился слушать, хотя на его лице читалось недоверие.

— В общем, если ещё не знаешь, я хочу перевезти клан за Урал, — сказал я. — Скуратовы сейчас обосновались там. С ними переезд уже согласован. Разумеется, силой тащить никого не собираемся. Но сама видишь, как мало у вас хороших вариантов. Чагину не нравится, что мы сидим у него под боком, да и поселиться здесь негде: пастбищ нет, водоёмов нормальных нет, только песок. Обратно вам ехать тоже некуда, там теперь барон Ламсдорф всем заправляет. А возле моря делать нечего, там все плодородные земли контролирует правительство и чужие кланы.

— А там на Урале что? Разве не то же самое? — спросил Слава.

— На Урале ситуация немного другая. Вокруг Екатеринбурга кочевников нет, насколько мне известно. Но не буду скрывать: там обитают пустынные твари, и их придётся истребить. Существа, конечно, тоже опасные, но, как по мне, лучше воевать с ними, чем с другими кочевниками.

— То есть, куда ни пойди — везде засада, — подытожил Слава. — Паршиво.

— Согласен, но сейчас всем тяжело. Вот разобьём Ламсдорфов, тогда станет получше. Возможно, удастся вернуть вас на свои земли. Но пока вам туда путь заказан, и нам — тоже… в смысле Скуратовым. Кстати, вас двоих и твою семью, Слав, я могу перевезти в город. Я хорошо зарабатываю, скоро приобрету собственное жильё. Вас тоже пристрою. Воевать всю жизнь и коров пасти — не дело.

— И зачем тебе с нами возиться? — фыркнул брат.

— Потому что вы — моя семья.

Слава задумался.

— Знаешь что. Нет. Я не поеду в город. Я привык к такой жизни и продолжу заниматься тем, чем занимались отец и дед. А ты уж как хочешь. Если тебе гнуть спину на князей по нраву, твоё право. А у нас всё необходимое есть, разберёмся уж как-нибудь. Спасибо, конечно, за предложение, но Осины никогда подачек не принимали, и впредь не собираемся. К тому же я теперь возглавляю общину. Предлагаешь бросить всех и свалить?

— Общину мог бы возглавить кто-то другой.

— Кто? Те, кто мог, погибли. Некому больше.

— Ладно, с тобой всё понятно. Я бы на твоём месте, скорее всего, поступил бы так же.

— Но не поступил.

Я пристально посмотрел в глаза брату, но спорить не стал:

— А ты, Лиз, что скажешь? Поедешь в город? Будешь жить в огромной квартире с кондиционером и всеми удобствами, а не в этой конуре.

— Да ты издеваешься. Сам всегда презирал городских, а теперь что? — Лиза тоже приняла моё предложение в штыки.

— У меня есть возможность о вас позаботиться, — повторил я. — И я хочу это сделать. Ладно, Слава, он за общину отвечает, а ты? Какие твои годы?

— И что я там буду делать?

— Учиться пойдёшь.

— Учиться? — поморщилась Лиза. — За партой сидеть, что ли? Вот ещё!

— Не хочешь, не иди. Мне наверняка понадобятся помощники по хозяйству.

— А, служанкой твоей стать! Ты не охренел, брат?

— Нет-нет, ты меня не так поняла. Мы найдём тебе занятие. Вернее, сама найдёшь. В городе полно возможностей, особенно когда есть деньги.

— Что, таким богатеньким стал? Деньги девать некуда? — в тоне сестры тоже чувствовалось презрение, и мне было больно это слышать. Моя родня, которую я всегда считал своими, отворачивалась от меня, презирала, смотрела, как на предателя. Самое забавное, ещё месяц назад я отреагировал бы также, вздумай мне кто-то предложить стать обычным горожанином.

— Да, стал. И хватит паясничать, — проговорил я твёрдо. — Короче, последний раз предлагаю: либо забираю тебя с собой в город, где ты можешь заняться всем, чем душа пожелает, либо остаёшься здесь, в ободранной конуре, чтобы до конца дней своих пасти коров, кормить кур и возиться на кухне.

— Ты изменился, — Слава посмотрел на меня исподлобья, и в голосе его прозвучала затаённая злоба. — Пожил пару недель в роскоши, с князьями своими скорешился, теперь нос от нас воротишь. А ведь раньше был работящим малым.

Похоже, брат был прав. Я действительно изменился с момента отъезда, сам того не заметив. Погрузившись в дела рода, стал мыслить иными категориями. Прежде я был мальчишкой-кочевником, для которого не существовало ничего другого, кроме тяжкого труда, родственников с друзьями и сражений с вражескими кланами. Сейчас мне приходилось думать о целой корпорации, о роде, который мне предстояло вести в светлое (а, возможно, и не очень) будущее — ответственность куда серьёзнее, чем раньше. И возня кочевых кланов, их борьба за существование, казались уже не столь значительными.

— Слав, с тобой понятно. Давай иди к своей семье, там у тебя дело важное. Кто-то машину не так поставил. Без тебя не разберутся, — произнёс я, глядя брату в глаза.

Слава не торопился.

— Давай-давай, — я кивнул на дверь.

— Меня из собственного дома гонишь? А ей собрался лапшу на уши вешать?

— Вовсе нет. Можешь дальше сидеть здесь и смотреть в стену. Мы сами пойдём поговорим наедине.

— Да ладно уж, оставайтесь, не буду мешать, — неожиданно сдал назад Слава, встал и вышел.

Лиза потупила взгляд.

— Да что вы как не родные! — воскликнул я. — Хватит уже… этой ерунды. Поедешь в город? Или нет?

Лиза пожала плечами.

— Что это значит? — спросил я.

— Не знаю. Ты странный стал, правду Слава говорит.

— Да какая разница? Ты в город хочешь?

— Ну так… ради интереса. Любопытно поглядеть, как господа живут.

— Тогда поедем.

— Но я не могу вот так… насовсем. На мне хозяйство… после смерти мамы и… Клим. Как же он? Мы же жениться собираемся.

Я почесал голову. Клим Иванов или просто «Бык» был женихом Лизы. Они уже давно хотели сойтись, и Отец был вполне доволен будущим зятем, а вот мне этот неотёсанный бугай и раньше не нравился, а теперь и вовсе казался неудачной парой для сестры.

Его прозвище полностью отражало облик и натуру парня: большой, туповатый, со взрывным характером, впрочем, довольно храбрый. Именно такого зятя Вепрь и хотел. А вот у меня с Климом никогда отношения не складывались. Мне он казался слишком бестолковым и неотёсанным даже для кочевника. И чем он Лизе приглянулся? Я полагал, что она с ним будет несчастлива, и твёрдо решил: если он хоть раз руку на неё поднимет — поджарю молнией.

Одно в нём было хорошо: этот парень умел управлять энергией духа, хотя и не владел никакой магией, и считался одним из самых сильных бойцов в нашей общине. Такой ратник мне бы пригодился. Но вряд ли он согласится служить князьям.

— Ох уж это Клим, — вздохнул я. — Не понимаю… Из-за этого неотёсанного болвана ты не хочешь лучшей жизни для себя?

— Ты к нему несправедлив. Он славный, и мы любим друг друга. Отцу он нравился! — вспыхнула Лиза.

Ну на такой «весомый» аргумент было уже трудно возразить. Да и какое я имел право лезть в личную жизнь сестры?

Меня ждали главы общин и старейшины, и я не мог задерживаться.

— Ладно, давай так поступим, — подытожил я. — Пока будем ехать до Урала, подумай хорошо о моём предложении. А там ещё поговорим. В любом случае, даже если решишь остаться, забегай в гости. Всегда буду рад. Ну и с Климом своим… а хрен с ним, так и быть, приходите вдвоём, — я поглядел на часы. — А сейчас пора, надо со старейшинами обсудить переезд.

Я встал и вышел.

Возле дома Богатыря собрались все семь глав общин и четыре старейшины, как и позавчера. Присутствовал среди них, разумеется, и Слава. Тётя Юлия стояла неподалёку в тени дерева и наблюдала за происходящим со стороны. Она больше не пыталась лезть в наши с кланом дела, полностью доверившись мне.

— Итак ваши люди освобождены, — сказал я без лишних предисловий. — Все вернулись домой в целости и сохранности, как я и обещал. И нам выплатили компенсацию, которая будет разделена между семьями погибших. Но атаману «призраков» не нравится наше соседство. Он дал нам три дня, чтобы мы покинули его владения. Поэтому решайте. Дальше на юг вам дороги нет. Территории возле моря заняты, чужаков туда никто не пустит. Остался один путь — на восток. Род Скуратовых продолжит оказывать вам покровительство за посильную плату. Как видите, слов на ветер мы не бросаем и защиту обеспечить всё ещё можем. Но для этого вам придётся отправиться со мной за Урал и очистить те территории от палочников. Как по мне, это гораздо легче, чем воевать с полчищами чужих кланов. Решение за вами.

— Мы благодарны князья Скуратовым за заступничество, — проговорил Богатырёв. — Моя дочь вернулись в семью благодаря вам, и многие Дети бури вам скажут спасибо за то, что вы выручили из беды их жён и детей. Вы исполнили обещание, восстановили наше доверие. И потому я готов повести клан в указанное место. Кто-то имеет возражения?

— Имею, — проговорила Слава. — Я возражаю.

Меня охватило недоумение. Кто бы мог подумать, что именно родной брат ударит мне в спину. Правда, он был не родной и не брат, но всё равно от него я не ожидал такого поступка. Неужели обиделся, дурень? И из-за этого решил мне сделать гадость? Так он, по сути, себе же подгадил — себе и своей семье.

Слава встал во весь рост и сказал:

— Ну что уши-то развесили? Князья вас пальчиком поманили, а вы и повелись? Они нас один раз кинули. Думаете, не кинут снова, как только мы неугодны им станем?

Среди собравшихся пронёсся ропот.

— Скуратовы исполнили обещание, — проговорил Богатырёв.

— Исполнили. А завтра кинут нас опять! Вы что, не знаете, что у них тоже проблемы? Их самих давят по всем фронтам. Из Москвы даже выгнали. И какой смысл полагаться на них? Сами себя не могут защитить, а нам покровительство предлагают? Они только и делали, что дань с нас брали всю жизнь! Да и потом, угадайте, из-за кого мы попали в эту передрягу? Из-за кого мы лишились земли и превратились в изгоев? Из-за них! — он ткнул в меня пальцем. — Если бы князья не втянули нас в свои игры, мы до сих пор жили бы на своей земле!

— Если бы не князья, вас бы раскатали другие кланы, — напомнил я.

— Все они так говорят, — продолжал Слава. — Аристократы нам с самого начала внушают, что мы без них яйца выеденного не стоит, что мы ни на что не способны, не можем себя защитить. Но это неправда! Мы — воины пустыни! И мы никогда ни перед кем не склоняли голову.

— Так куда же нам ехать? — спросил щуплый лысый мужик с несколькими золотыми зубами и глазами навыкате. Звали его Никодим Потапов, он возглавлял восточную общину.

— На запад. Там и пастбищ больше, и проблем меньше, и нет такой жары, как здесь. За Карпатами вообще пустыни нет. Разве никто об этом не знает? Туда и добраться ближе. Так зачем нам Урал? Там нас ждёт только смерть и рабство.

Действительно, про европейскую часть материка ходило много слухов. Дескать, на западе плодородных земель и пастбищ гораздо больше, чем у нас, а кто-то поговаривал, что там так же зелено, как и до Катаклизма. Но что-то мне не верилось. Вероятно, такая же глупая сказка, как и земля обетованная возле моря. Хорошие территории никто без присмотра не оставит.

— А что, идея неплохая, — проговорил Саныч — глава прибрежной общины. — Далось нам это море. А до Урала дюже далеко. Сколько туда тащиться надо? Вряд ли доедем. Попадётся на дороге какое-нибудь мудачьё вроде этих «призраков», и пиши пропало. Я тоже за западное направление.

Эх, Саныч, кажется, до сих пор не мог простить мне, что я его поселение спалил, хоть и защитил при этом всех прибрежников.

Начались споры. Я стоял в стороне и слушал. Мнения разделились. Старейшины сошлись на том, чтобы клан ехал вместе со мной. Всё-таки Богатырёв был влиятельным мужиком, настоящим лидером, и остальные три деда склонялись на его сторону. И, казалось бы, решение старейшин есть, значит, клан должен слушаться, но на деле всё было куда сложнее: общины приказам не подчинялись, каждая сама решала, в какой мере следовать указанию высшего управляющего органа.

В итоге четверо глав общин, включая Саныча и Славу, посчитали нужным отправиться на запад, и только трое остались на моей стороне, да и то Потапов колебался. Он заявил так: кто окажется в большинстве, у того больше шансов уцелеть, потому он к ним и примкнёт. То есть, фактически он тоже склонялся ехать со Славой.

Со мной оставались лишь две общины и семьи старейшин — не так много, как хотелось бы. Но, возможно, это даже лучше: чем меньше колонна, тем легче провести её через пустыню. Хотя мне всё равно было грустно: клан, состоящий из двух небольших общин — это не клан, а какое-то недоразумение.

Я уж думал махнуть рукой, мол, пускай едут куда хотят. Больше меня эта проблема волновать не будет, даже если все они там подохнуть.

— Неблагодарные! — грозный голос тёти Юли прервал всеобщий гвалт, и главы общин замолчали. — Вы твердите, что вас бросили, что князья вас не защищали, только деньги брали. А помнишь ли ты, Осин, кто вас оберегал от соседних племён, пока вы беззаботно пасли свои стада на подмосковных пастбищах? Забыли, что было сто тридцать лет назад? Забыли, как вас гнали с границы Польского княжества, куда вы так отчаянно сейчас стремитесь, и как жалкие остатки вашего клана прибились в Московский округ? Неужели память такая короткая? А теперь вы обвиняете нас в том, что на вас напали чужаки? А кто снабдил вас оружием? Кто дал вам своих самых сильных воинов, чтобы защитить вас? Двух недель не прошло, а вы уже забыли? А знаете ли вы, что основной поток рабов из наших земель идёт именно на запад, в Европу, потому что в Российской империи рабство запрещено, а там — нет? Ну так знайте! Поэтому вся ваша неблагодарная шайка скоро пополнит невольничьи рынки. Уже чуть было не пополнила. Где бы вы были, если бы князья Скуратовы снова не спасли ваши шкуры?

Я с удивлением посмотрел на тётю. Даже не думал, что она вступится. Вроде бы она была против того, чтобы клан ехал на Урал, и вдруг такое рвение, такая пылкая речь в мою защиту! Что на неё нашло?

— Верно её сиятельство говорит! — прогремел зычный бас Богатырёва. — Совсем память отшибло? Уехать хотите? Хорошо, езжайте. И сдохнете там все. И всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит! Помните об этом! Клан всегда вместе держался, а теперь — все врозь? Безумцы вы!

— Хватит этого старческого брюзжания, — огрызнулся Слава. — Я отвечаю за свою общину, и если хотите гнуть шеи перед ними — пожалуйста!

— Да что ты о себе возомнил, сопляк! Тебе-то я уж шею точно сверну, если на поединок выйдем! Да твой отец, если бы услышал твои нелепые речи, сам бы тебе в морду дал! Сядь!

— Я всё сказал, — Слава уселся на место. Но во взгляде его по-прежнему таилась злоба. — Делайте что хотите, а мы на Урал не поедем!

— Оставь его, — проговорил я. — Не хочет, принуждать не буду. Кочевники — вольный народ. Я покорности от вас не требую. Но знайте: если кто уедет, помощи больше не ждите. Мы не побежим за вами на край земли.

— А ведь правду княжна говорит: многим мы им обязаны, — произнёс Саныч. — А трудности у всех случаются. И у нас, и у них. Если враг какой могущественный появился, то бесполезно на судьбу сетовать. Чья это вина? Да ничья. Пожалуй, Слава, я со своими отправлюсь на Урал. Нам в пустыне куковать смысла нет, мы — рыбаки. А на западе… а чёрт знает, что там на западе. Ляхи, литвины да прочие нехристи. Нет у меня охоты под ними ходить. Уж лучше свои.

— Ну если большинство на Урал, тогда восточная община — тоже, — подытожил Потапов. — Жалкой горстке кочевников в одиночку не выжить. Больше народу — больше шансов уцелеть. Так что надо всем вместе идти, по-хорошему.

— Да-да, — вставил ещё один глава общины, Захар Длинный, вполне соответствующий своему прозвищу. Он с самого начала был за меня. — Верно княжна говорит. Я о том и толкую! К полякам хотите? Да для них мы все — рабы. А я — свободный человек.

Две коалиции окончательно оформились. Одна состояла из общины Славы и достаточно крупной западной общины, а во второй были все остальные. Набралось более сотни семейств, и теперь следовало думать о том, как их перевезти через полстраны за Урал.

Однако сердце моё было неспокойно. Сёстры и все мои друзья оставались со Славой и, как мне казалось, обрекали себя на смерть. Хотя самого его мне уже было не жалко. Разозлил он меня окончательно своими упрямством и глупостью. За остальных сердце болело. Не один же он, дурак, ехал. Семью с собой тащил, женщин, детей. Ничего хорошего их на западе не ждало. Впрочем, обстоятельства могли сложиться и не столь трагично. Если повезёт, небольшая группа прибьётся к другому кочевому клану и продолжит жить, как раньше.

Завтра утром мы решили выдвинуться в путь. Я не собирался ждать три отпущенных нам на сборы дня. Чем быстрее свалим отсюда, тем лучше. В конце концов, Чагин мог и передумать. Не доверял я этому псу.

В лагере закипела работа. Начались суета, сборы. Палатки сворачивали, прицепы крепили к машинам. Всё смешалось в сплошном гаме: ржание лошадей, крики людей, рычание моторов. Я хотел пойти к сестре и поговорить с ней напоследок, но меня отвлекла Юлия. Отозвала мне в сторону, и мы отошли в тень дерева.

— Спасибо, что вступилась, тёть Юль, — поблагодарил я. — Только не понимаю, что на тебя нашло.

— Меня взбесили эти неблагодарные ублюдки. Сколько мы для них сделали, а в ответ получаем лишь глупые обвинения! Какие же подлые людишки! Даже своей истории не знают. Да за то, что это кретин наговорил, его следовало испепелить. Старший Осин был умнее, чем его сын.

— Он сам себя наказал. Правда, не только себя… Весь клан, женщины, дети, моя сестра, в конце концов… они же все погибнут! И всё из-за этого барана! Придурок… — я и сам был зол и, чем больше думал о сложившейся ситуации, тем сильнее негодовал.

— Ты не спасёшь всех, как бы ни старался. Их жизнь — в их руках. Они сами выбрали свою судьбу.

— Не они, а один осёл, который их ведёт на убой.

— Что поделать. Лидеры и сильные мира сего принимают решения, а за их ошибки платят все остальные, порой страшными страданиями. Так устроен мир, Даниил. Вот поэтому ты должен стать мудрым лидером, чтобы твои подопечные не расплачивались за твои ошибки.

— Знаю, — тётя так хорошо выразила в словах то, что было у меня на душе, что я бы сам лучше не сказал. — И всё же это несправедливо. Я бы хотел, чтобы моя сестра и мои друзья находились в безопасности.

— Можешь попытаться убедить их. Как я понимаю, за тобой люди шли в бой. Возможно, пойдут и сейчас. К тому же я много думала над твоим планом… В общем, я считаю это неплохой идеей. Клан действительно мог бы защитить Екатеринбург от палочников и прочих пустынных тварей. Возможно, губернатор не сразу поймёт свою выгоду, но я постараюсь убедить его.

— Отлично! Наконец, ты на моей стороне.

— А когда-то было иначе?

— Я не знаю. Было? — я пристально посмотрел на Юлию.

— В первую очередь я думаю о благополучии рода. Когда погибли мой муж и твой отец, осталось слишком мало людей, кто бы позаботился о нашем будущем. Я много размышляла над предложением Павла Дмитриевича обосноваться в Екатеринбурге и нахожу его вполне резонным. Приобретать активы на Урале нам важно, причём не только материальные. И твой клан может стать для нас подспорьем. Очистив окрестности от пустынников, мы заслужим репутацию среди местных аристократов. Кто-то будет против присутствия кочевников в окрестностях, но, уверена, большинство не станет спорить, когда увидит собственную выгоду. Если в Москву нам пока пути нет, значит, пустим корни на Урале.

— Ну вот и хорошо. Только есть проблема. Со мной осталось две трети клана. Ещё и куча воинов погибли по дороге сюда. Народу мало! Как бы палочники сами не очистили окрестности от нас.

— Посмотрим, что можно сделать. Вас не так уж и мало, на самом деле. Ты сейчас поедешь с ними?

— Да, я буду их сопровождать. А ты лети обратно в Екатеринбург. Где-то через неделю мы доберёмся туда. Будет здорово, если ты поговоришь с губернатором насчёт кочевников и всё уладишь перед нашим приездом.

— Что ж, здесь — твоя стихия, распоряжайся своими людьми, а я подготовлю всё к вашему приезду. Если ты не против, с тобой останется Елена. Мы с Вениамином Григорьевичем посовещались и решили, что тебе необходим телохранитель из наших, а не муравьёвских ратников. Елена молода, но она — настоящий профессионал. Её необычный дар сильно нам помог и может спасти тебе жизнь. Полагаю, одной её пока хватит. Остальные вернутся в Печору, где они нужнее.

— Наконец-то меня услышали! И, может быть, заодно займёшься арендой жилья? Сними ту квартиру, которую мы присмотрели. Как вернусь, сразу же и перееду от Муравьёвых.

— Если она до сих пор выставлена, так и сделаю. Правда, придётся снять на моё имя. За тебя я не могу расписаться в документе.

— Да ничего страшного. Сними пока на себя. Если понадобится, потом перезаключим договор.

Мы обсудили ещё несколько деталей, и Юлия отправилась к себе. А я собирался найти Лизу, Дыма и прочих приятелей и попытаться убедить их поехать со мной, что, впрочем, мне казалось маловероятно. Никто не оставит свои семьи. Долг перед роднёй выше всего. Так нас воспитывали с детства.

Но не успел я и десяти шагов отойти от места совещания, как увидел сестру, которая уверенным шагом направлялась ко мне.

— Да он совсем охренел! — воскликнула Лиза. — У Славы крыша потекла, блин! Я не поеду с ним на запад. Пошёл он! Ехать не пойми куда, ещё и в одиночку! Просто бред!

— Может, до завтрашнего утра образумится.

— Чёрта с два! Упёрся, как баран! Короче, я забираю свой дом и еду с вами. Хотела позвать Тамару с её семейством, но и эта туда же! Ну и пусть остаются!

— Я очень рад, что ты сделал правильный выбор.

— А какой ещё выбор сделать? Они же едут на погибель! Нас один раз уже чуть было не перебили всех. Им мало? Вот же идиоты!

— Хорошо. Завтра утром выступаем. Будь готова. А как же твой жених?

— Клим тоже поедет.

— Ты уже говорила с ним?

— Нет, но он поедет.

— Ты уверена?

— Да, пойду к нему прямо сейчас и скажу, что мы уезжаем на Урал.

Я усмехнулся:

— Ну ладно, пошли. Посмотрю, какая у него будет физиономия, когда он это услышит.

Идти пришлось недолго. Пикап Ивановых стоял через три машины от домов Осиных. Лиза увидела своего возлюбленного издалека и позвала его. Тот послушно подошёл.

— Э… здоров, Андрюх, — проговорила парень.

Он выглядел немного растерянным и неуклюжим. Как всегда. Я бы не назвал его уродов, но низкий лоб и широкий нос на круглом лице придавали ему диковатый, первобытный облик.

— В общем, так, — сказала Лиза. — Я поеду с братом на Урал.

— Э… погоди. Как так? А как же мы? — удивился Клим, и его физиономия стала ещё глупее. — Мы же едем туда… в другую сторону…

— Да, второй мой брат хочет ехать на запад. Он — идиот и решил угробить всю общину. Но ты же не такой глупый, правильно? Пусть сами подыхают. Я не собираюсь, и ты — тоже. Так что поедешь со мной.

— Э… правда?

— Ну да! А ты что, против? Или раздумал жениться? — Лиза упёрла руки в бока.

— Нет, я… э… не раздумал, ты чего, Лиз? Я поеду, да! — Бык приосанился, словно только что совершил подвиг. — Погоди, у меня же нет машины…

— У меня есть, всё в порядке. И машина, и дом на колёсах.

— А брат отдаст?

— Мне не нужно его разрешение.

— Ну да… конечно. Это хорошо, что есть машина. Тогда я поеду сто процентов!

— Вот видишь, — Лиза обернулась ко мне. — Он поедет.

Мне оставалось только руками развести. Этот здоровенный, грозный на вид увалень сейчас выглядел смутившимся пацаном. Лиза хоть и была моложе его, но крепко ухватила Быка за рога… ну или за кое-что другое. Пожалуй, мне не стоило переживать за её будущее. Её фиг обидишь. Она сама обидит кого хочешь. Да и зять со способностями мне точно пригодится.

— Добро, — сказал я. — Поедешь с нами. И тащи всех своих друзей и родственников. Скажи, что на западе все погибнут. Две общины не смогут отбиться даже от самого слабого клана.

— Да, конечно, я им скажу, Андрюх! — с готовностью согласился Бык.

Не успели мы решить вопрос с Быком, как подбежал Дым и тоже заявил, что намерен поехать со мной. Меня это обрадовало. Вася Дымов был моим лучшим другом, и я не хотел его гибели.

А под вечер в общине разразилась настоящая ссора. Многие желали отправиться со мной на Урал, ведь они меня знали. Слава же авторитета, как выяснилось, имел мало. Главой общины стал только благодаря отцу, видимо.

Подействовал ещё и тот факт, что две трети клана вместе со старейшинами последовали за мной. У брата были свои сторонники, но они оказались в меньшинстве, и, в конце концов, Слава прогнулся. Я сам не ожидал, что так получится. В итоге наша община решила ехать на Урал, а потом к нам присоединилась и последняя, не желая оставаться в одиночестве.

Таким образом, клан уцелел, не разделился, и это воодушевило меня сильнее, чем победа над Чагиным. Я был полон решимости преодолеть все трудности пути, ведь мои люди последовали за мной. С другой стороны, теперь на мне лежала большая ответственность. Я понятия не имел, какие проблемы нас ждут впереди. До Урала путь неблизок.

И на следующее утро, едва солнце показалось над линией горизонта, загудели моторы, и машины со всевозможными прицепами выдвинулись по дороге на Брянск, а следом потянулись табун лошадей и стадо коров, точнее, та его малая часть, которую клан не успел распродал. Мы с тётей Юлей на двух «Самарах» поехали первыми. Я с облегчением прощался с этими неприветливыми краями и с надеждой смотрел в туманное будущее.

В Брянске Юлия Сергеевна и три ратника отделились от общей колонны. Даниил поехал дальше вместе с кочевым кланом и телохранительницей Еленой, а Юлия Сергеевна отправилась в аэропорт и созвонилась с Державиным, сообщив тому, что вездеходы можно забирать. Вскоре подоспели люди брянского князя и увели технику на базу. К тому времени сломанный внедорожник был уже починен, и три ратника отправились на нём в Печору.

В ожидании разрешения на вылет Юлия Сергеевна позвонила Вениамину Георгиевичу, чтобы отчитаться о проделанной работе и скорректировать дальнейшие планы. В пустыне связи не было, и всё это время родственники не знали, как дела у неё и Даниила.

Выйдя на улицу, Юлия Сергеевна набрала номер начальника СБ. Тот ответил быстро:

— Добрый день, Юлия Сергеевна, наконец-то вы вышли на связь. Я уже начал волноваться.

— Да я и сама начала волноваться, Вениамин Георгиевич! Столько всего произошло. Нашли мы Детей бури с горем пополам, но что потом началось… Даниил объявил, что его племя едет с нами на Урал. Потом на нас напал враждебный клан. Целую роту отправили, не меньше. Ещё выяснилось, у местных в плену сидит несколько человек из племени. Даниил поехал к местному атаману, чтобы освободить их, а тот его вызвал на поединок. Да я за эти два дня на два года постарела! Но, слава богу, всё обошлось. Даниил жив и здоров, враги повержены, а у нас потерь нет. Теперь Елена и Даниил едут с кланом в Екатеринбург, я лечу самолётом, а трое ратников возвращаются своим ходом в Печору.

— Да уж, ну и приключение… Послушайте, нельзя позволять Даниилу так рисковать собой. Не для того мы его взяли, чтобы он помер в какой-нибудь дурацкой стычке с кочевниками! Будьте бдительнее, Юлия Сергеевна!

— Я и так делаю, что могу, Вениамин Георгиевич. Но Даниил стал таким самостоятельным, что просто ужас! Я при нём словно секретарша уже бегаю. Тёть Юль, сделай то, тёть Юль, сходи туда… Чувствуется аристократическая кровь. Даже не назвала бы его дикарём, если уж на то пошло. Быстро осваивается. И сила в нём большая. Он почти в одиночку половину отряда противника пожёг, а их там было… человек сто точно. Главу местного племени чуть не поджарил, хотя у того вроде как третий ранг был.

— Если парень начнёт самоуправством заниматься, всем нам будет плохо, — назидательно проговорил Вениамин Георгиевич. — Очень жаль, что он вас не слушается. Необходимо вернуть над ним контроль.

— Им не получится управлять напрямую, это уже ясно. Нужен другой подход, более мудрый. К тому же ничего дурного он пока не сделал. Наоборот, мне понравилась его идея. Если поселить Детей бури на Урале, это станет для нас большим подспорьем. Вначале я и сама думала, что кочевники только помешают. Но они могут оказаться полезны, очистят окрестности от палочников, например. Теперь дело за губернатором. Мне надо убедить его дать согласие. В общем, посмотрим, что получится.

— Знаете, Юлия Сергеевна, поступок этот был безрассудный. И если у вас не получается контролировать наследника, возможно, этим стоит заняться кому-то другому? Вы — женщина, и, боюсь, вас он ни во что не ставит.

— На что вы намекаете?

— Что вы не справляетесь. Дело очень серьёзное. Вы сами говорили, когда мы решали вернуть парня в клан, что его необходимо держать в узде. Нужна крепкая рука. Возможно, мне придётся самому взяться за воспитание наследника. Но сейчас нам надо подумать о другому. Мы получаем косвенные данные, что Ламсдорфы готовят захват «Полярной звезды». В городе шпионы. Мы возле ворот базы обнаружили машину с записывающим устройством. Есть и другие признаки. И, если честно, я не удивлён. Итальянцу важно заполучить нефтянку. Он не остановится. Нападение — всего лишь дело времени.

— Мне приехать?

— Нет-нет, ни вам, ни Даниилу не стоит здесь находиться. Поэтому даже не говорить ему. Ламсдорфы могут забрать компанию, но пока жив наследник, род останется на плаву, и у нас будет шанс всё отыграть. Но если Даниил погибнет…

— Тогда всё заберёт Аркадий Аристархович и отдаст нашим врагам. Помню. Значит, полёт в Печору отменяется? Боюсь, у Даниила это вызовет вопросы…

— Ну почему же? Пусть летит. Уверен, в ближайшую неделю-другую ничего такого не произойдёт. А если будет опасно, я сообщу. Наследник сейчас с вами?

— Я же сказала, он поехал с кочевниками. Сопровождает их на пути в Екатеринбург.

— Да что б его… Не надо было его отпускать! Там чёрт знает что творится в этих южных землях.

— Разберётся. Я почему-то в нём уверена.

— Нет, нам определённо нужно что-то менять. Ладно, это потом обсудим, в более спокойной обстановке. До связи, Юлия Сергеевна. Завтра созвонимся.

Юлия Сергеевна положила трубку. Она снова задумалась о наследнике, и о тех вещах, которые увидела за последние два дня. Прежде она презирала пустынных дикарей, но сейчас её отношение изменилось. Новый наследник определённо умел расположить к себе. Внешне он был как две капли воды похож на своего брата, хотя и более смуглый из-за постоянного солнца, но воспитанием и характером отличался колоссально. Его непосредственность, молодой задор, удаль и решимость располагали к себе. Прежний Даниил был лишь бледной тенью своего изгнанного брата.

Вот только новый наследник обладал огромной силой, которую следовало держать в узде. Но как? Юлия Сергеевна не могла ответить на этот вопрос. Она думала, что взять под контроль юного дикаря из пустыни не составит труда. Но реальность оказалась сложнее. А тут ещё и Вениамин Георгиевич подливал масла в огонь. Да как он вообще посмел такие разговоры вести? Кого он из себя возомнил? Думает, раз службой безопасности заведует, так теперь может и роднёй командовать?

— Ваше сиятельство! — выглянула из самолёта стюардесса. — Разрешение получено. Мы можем вылетать в любой момент.

— Наконец-то! — Юлия Сергеевна вернулась в салон и устроилась в большом, кожаном кресле.

Турбины загудели, самолёт пополз к взлётной полосе, а выехав на неё, начал разгоняться. Набрал скорость, оторвался от земли. В иллюминаторе виднелись городские кварталы и дымящие заводы, окружённые зелёными полями.

Но вскоре клочок цивилизации исчез из виду, и под крылом оказалась жёлтая бескрайняя равнина, что простиралась до самого горизонта. И через пустошь эту ползла длинная колонна из машин и лошадей. Это Даниил вместе со своим племенем двигался на восток, и Елена Сергеевна мысленно пожелала ему удачи.

Вторые сутки вокруг не было ничего, кроме песка. Брянск остался позади, впереди простиралась бескрайняя пустыня. Мы старались держаться подальше от больших городов. Незачем было привлекать к себе внимание властей.

Вездеходы пришлось оставить в Брянске, вернув их Державину. Я же пересел в Лизин пикап. Загруженный пожитками кузов был затянут тентом, позади нас в тучах пыли волочился дом на колёсах. Баранку крутили по очереди: час — я, час — сестра. Было нелегко, и мы оба сильно уставали. Дорогу почти занесло песком, и мы еле-еле различали её в окружающем нас жёлтом мареве. И только благодаря Лене, которая ехала в следующей машине вместе с Богатырёвыми, мы кое-как ориентировались в пространстве, хотя порой оказывались в таких местах, где на многие десятки километров не было ни одного поселения, ни одного человека.

За спиной остался Орёл — небольшой город с огромным заводом, дым от которого застилал небо. Жуткое зрелище. Чтобы пересечь мост через Оку, пришлось переться через сам город. До нас докопались военные на въезде, но я представился княжеским ратником, объяснил ситуацию и заплатил. Пропустили. В таких мелких населённых пунктах власти обычно закрывали глаза на кочевников, которые часто приезжали торговать. Мост мы проехали без проблем и снова углубились в пески.

Потом миновали два заброшенных города. Полуразрушенные постройки тонули в жёлтом мареве, занесённые песком. Они словно призраки прошлого мира торчали среди бескрайней пустоши, напоминая о тех временах, когда здесь шумели кронами леса, поля колосились пшеницей и рожью, а тучные стада щипали траву на огромных пастбищах.

Но сейчас даже не верилось, что мы едем через имперские земли. Казалось, в краях этих не властен человек, что они давно стали владением песчаных существ и ветров.

Елена постоянно сообщала нам, что видит палконогигих, а иногда мы и сами замечали их невооружённым глазом. А один раз даже убили двух, которые подошли слишком близко к дороге. Остальных не стали провоцировать, и они не нападали.

Существ в окрестностях было много, а вот оазисов и человеческих поселений нам не попадалось. Всего два раза за день мы встретили караваны из грузовиков и вездеходов. В сопровождении бронированных машин с пулемётами колонны двигались из города в город, везя различные грузы.

К вечеру мы добрались до Липецка, понеся некоторые потери в технике. На стоянке выяснилось, что две машины в пути заглохли. Две взяли на буксир, одну бросили. Ночью, разумеется, никуда не поехали. Все валились с ног от усталости. Я заночевал в трейлере сестры. Там как раз имелись две отдельные кровати. Следующий день мы стояли, ждали отстающих и стада, которые шли значительно медленнее, восполняли запасы воды и продовольствия. А через день рано утром двинулись дальше.

В Липецке имелся мост, и нам снова пришлось ехать через город, хоть мы и рисковали столкнуться с местными властями. Но на этот раз проблем не возникло. Большая часть города была покинута, отовсюду смотрели дома пустыми окнами, молчали заводы, стыдливо прячась за бетонными стенами и ржавыми железными воротами. И всё же люди здесь были. Мы видели на улицах пешеходов и старые машины, а некоторые кварталы выглядели вполне жилыми. Местные нам объяснили, что руины города делят меж собой три клана. Имперская власть в этих краях отсутствовала. Зато были заправка, магазины, и мы нашли здесь всё необходимое, чтобы продолжать путь.

За Липецком начались неприятности посерьёзнее. Впервые с начала путешествие мы столкнулись не с одиночными палочниками, а с целыми их скоплением. Дюжина тварей брела вдоль дороги, и нам пришлось их уничтожить — расстрелять из штурмовых винтовок и молниями, поскольку все боялись нападения.

Затем увидели огромную, чешуйчатую змею, что быстро скользила по песчаной поверхности в нашу сторону. Я ударил её молниями, но не убил, а только спугнул. Она уползла и больше не показывалась нам на глаза. А спустя буквально полчаса на хвост колонны напали песчаные собаки. Об этом сообщила Елена. Я приказал ей отправить на защиту эфирных волков. Подмывало самому броситься в бой, но ехать было слишком далеко. В конце концов, справились без меня. По рации я узнал, что среди людей жертв нет, но твари погрызли нескольких лошадей.

Пока всё шло неплохо, но путь становился всё труднее, и я опасался, что дальше будет хуже, поскольку там находились неразведанные, дикие края. Люди в Липецке говорили, что туда даже военные редко заезжают. Да, нас много, и если столкнёмся со стаей палочников, то отобьёмся как-нибудь, не вопрос, но будут погибшие и раненые. А я не хотел терять людей. Предыдущая неделя странствий клана и так унесла много жизней. Во время одного только нападения Призраков пустыни погибли пять человек, и более десятка получили ранения.

Но не только дикие существа нам встречались на пути. Во второй половине дня Елена заметила квадроцикл, который двигался на большом расстоянии параллельно колонне. За нами следили. Наше появление встревожило какой-то местный клан. Я готовился к контакту, надеясь, что удастся договориться о проходе, но ничего не произошло. Квадроцикл часа два ехал за нами, а потом отстал.

Через некоторое время мы добрались до Тамбова.

Там было всё совсем иначе. После нескольких дней странствий по пескам глаза отдыхали, созерцая зелёные поля, расчерченные лесополосами. Вокруг простирался плодородный чернозём, не тронутый Катаклизмом.

Но здесь нас завернули военные, не позволив заехать в город. Сказали, что южнее есть мост, и мы можем пересечь реку по нему. Мост там действительно нашёлся — старый, деревянный. Но чтобы добраться до него, пришлось сделать большой крюк, созерцая осточертевшие пески, и потерять время. Города мы так и не увидели.

Поздним вечером мы опять разбили лагерь. Никто не знал, что готовит нам очередная ночёвка. По пути мы потеряли ещё две машины, и я всерьёз опасался, как бы техника не начала массово глохнуть. Условия были ужасные, а наши пикапы и внедорожники были, по большей части, старые.

Солнце почти закатилось за горизонт, когда к нам подъехал багги с пулемётом и двумя молодчиками в противопыльных масках. Один вылез, придерживая висящий за спиной «Калаш», я вышел навстречу.

— Добрый вечер! Кто у вас главный? — спросил человек.

— Я главный. Князь Скуратов, — на этот раз я представился своим настоящим именем, подкрепив демонстрацией гербового перстня, который носил в кармане. Надеялся, что аристократическая фамилия заставит местных быть осторожнее, тем более что мои люди не слышали этот разговор.

— Могу я узнать, ваше сиятельство, что делают все эти люди на нашей земле? Она принадлежит Тамбовской конфедерации кочевых племён.

— Клан Дети бури. Мы движемся на восток, к Уралу. Здесь задерживаться не планируем. Нам необходимо только переночевать. Рано утром выдвинемся в путь.

— Никогда не слышал о таком клане. Откуда вы?

— Из Подмосковья. Обстоятельства вынудили этих людей сняться с места.

— Долго же ехали. Ждите здесь, ваше сиятельство, мне нужно сообщить о вас главному.

Человек отошёл к багги и долго говорил по рации, а потом вернулся и объявил:

— Глава нашей общины сказал, что не будет брать с вас плату за проезд, поскольку вам предстоит тяжёлый путь. Но если задержитесь дольше суток, вам придётся заплатить.

— Передай ему мою большую благодарность, — сказал я. — Завтра утром мы двинемся дальше. Тебе что-нибудь известно о том, что нас ждёт впереди?

— Вам придётся пересечь Волгу. Там находятся Самарская агломерация и Приволжский оазис, который тянется до самой Казани. Кочевникам туда путь закрыт. Чтобы перейти реку, нужно сделать крюк через Саратов. Местный губернатор за определённую плату пропускает племена через переправу. За Волгой начинается мёртвая пустошь. Пятьсот километров до самого Урала ни одной живой души. И учтите: пустынных существ там никто не истребляет.

— То есть их там много.

— Их там полно!

— А другой путь есть?

— К сожалению, я не знаю другой дороги. Через Приволжский оазис кочевников не пускают ни за какие деньги. Там повсюду блокпосты. Без документов заворачивают сразу. А как дела обстоят севернее, мне неизвестно. Моё мнение, что через Саратов проще и быстрее.

— Благодарю за информацию.

— Удачи! Надеюсь, доберётесь до своей цели, — сказал парень, вернулся в багги, и машина умчалась за горизонт. А мы продолжили устраиваться на ночлег в сгущающихся сумерках.

Разбитая, растрескавшаяся дорога едва просматривалась на жёлто-серой поверхности земли. Мотор старого пикапа надрывался, выл, но пока машина тянула. Вчера пришлось бросить ещё три автомобиля. Техника не выдерживала, сыпалась. Чинили лишь то, что не требовало много времени. Крупные поломки ремонтировать не получалось из-за отсутствия запчастей.

Я крутил баранку. Старая оплётка натёрла мозоли на руках. Лиза сидела рядом и безразлично глядела в уходящую сквозь пустошь дорогу. Песка здесь не было — вокруг простиралась лишь мёртвая, растрескавшаяся земля, изнемогающая под горячим солнцем, да ветер носил тучи пыли над просторами.

Елена по-прежнему была нашими глазами. Её эфирный разведчик продолжал лететь над нами, и ратница докладывала обо всём, что видела в радиусе пятнадцати-двадцати километров. Недавно она засекла крупное скопление палочников. Они могли ринуться на нас в любой момент, но пока вели себя смирно.

— Когда же эта пустыня закончится, — проворчала Лиза. — Знаешь, я не думала, что есть места ужаснее, чем у нас. Конечно, старейшины рассказывали… но чёрт возьми, здесь просто ничего нет! Мы уже часами едем — и пусто.

— Места так себе, согласен.

— Зато, когда приедем к тебе домой, приму душ и устроюсь под кондиционером в твоей огромной квартире. Мне прям не терпится пожить богатой жизнью!

— Сам мечтаю поскорее добраться. Стоило пожить в нормальных условиях, и от этой пустыни начинает тошнить.

— А представь, если и мне возвращаться не захочется? Вот будет прикол!

— Ну останешься в городе, подумаешь…

— Ага. Интересно, каково там…

— Увидишь сама. Смысла рассказывать? В целом, неплохо.

Мы замолчали. Я сжимал руль затёкшими пальцами и вглядывался в безликие просторы. Рот пересох, язык еле шевелился, и я делал глоток тёплой воды из бутылки. Но это помогло ненадолго. Из-за ужасной духоты в салоне пот заливал глаза, а открывать окна мы не рисковали, чтобы не дышать песком.

Вчера и позавчера мы отдыхали в зелёном оазисе, на опушке лесного массива. Мне пришлось полдня потратить, чтобы договориться с Саратовским губернатором, точнее, его заместителем о пропуске нашей группы. В связи с величиной клана с нас затребовали двойную цену за проезд по мосту через Волгу, но я не стал торговаться. Устал и не хотел лишний раз бодаться с администрацией. Да и был ли смысл? В Саратове находилась единственная переправа на несколько сотен километров, где могли пройти кочевники. Нас обещали не трогать, и чиновник сдержал своё слово: полиция и военные, попадающиеся на пути, были поставлены в известность о нашем проезде.

А сегодня утром мы снялись с места и двинулись через очень длинный мост. Под ним текла самая большая река, которую мне доводилось видеть в жизни, а если судить по величине русла, до Катаклизма она была ещё шире. Лиза тоже изумилась такому количеству воды.

Но вскоре зелёные просторы остались позади, мы миновали последний блокпост военных и выбрались в так называемую мёртвую пустошь — земли, не было ни одной живой души, ни одного оазиса, ни одного водоёма. Ещё и ветер усилился, начало мести, и мы с трудом видели дорогу. Оставалось молиться богам пустыни, чтобы не разразилась буря, и мы не застряли здесь на несколько дней под палящим солнцем, не имея достаточного количества воды. Чтобы поить лошадей, мы везли с собой цистерну, но хватит её ненадолго. К тому же в двигатели тоже надо заливать воду. Не доберёмся за пару дней до очередного водоёма — и конец нашему путешествию.

— Слыш, а ты девчонку там себе подцепил, в городе? — нарушила молчание Лиза. — Или всё по Свете грустишь?

— Не подцепил… Да и не до этого было, — я достал носовой платок и вытер лицо от пота.

— И чем ты там так занят?

— Говорю же, тайна. Не могу открыть. Можно сказать, работаю на службу безопасности. Поэтому всё секретно.

— Да ладно! Что там за государственная тайна такая?

— Лиза, я серьёзно. Не приставай с вопросами. Мог бы сказать — сказал бы.

— Ой, ладно, такой скучный стал. Но мне кажется, ты — крупная шишка.

— С чего ты взяла?

— Да та девка… ратница, которая едет с нами. Она постоянно отвечает «слушаюсь», да «слушаюсь», как будто ты — командир у них.

— Возглавляю отряд, да. Они пустыни не знают, а я знаю. Поэтому так решили.

— Хм, да ты же у них две недели всего, — Лиза, кажется, о чём-то начала догадываться, и я понимал, что скоро и ей придётся рассказать. Но не сейчас.

— Быстрый карьерный рост называется, — отрезал я.

— Всё понятно с тобой. Ну ты сильный, не удивительно… Слушай, ну хотя бы кто-нибудь на примете есть?

— Не знаю…

— А, значит, есть! Кто она? Давай, колись, брат.

— Да никто. Говорю же, не знаю. Нет никого. Занят был.

— Ладно, проехали. Ох, долго там ещё… Надеюсь, мы вообще доедем… А то здесь и сдохнуть запросто можно.

Висящая на плече рация зашипела, и я нажал тангенту.

— Гром, говорит Елена. Вижу трёх крупных змей. Одна — слева, две — справа, быстро движутся в нашу сторону. Приём.

— Вот же собаки! Всё-таки решили прижать нас! Ладно, разберёмся. Наблюдай. И приготовь своих эфирных волков. Пусть отвлекают. Приём.

— Слушаюсь.

Я тут же взял манипулятор автомобильной рации, которая была настроена на общую частоту:

— Говорит Гром, говорит Гром. Внимание! К нам движутся три червя с двух сторон. Три червя с двух сторон. Остановить колонну! Приготовиться к обороне!

Пот на лбу выступил ещё обильнее. Предстоящее сражение ничего хорошего для нас не сулило. А тот факт, что поблизости бродят три дюжины сбившихся в стаю палочников, могло говорить о присутствии поблизости очередного песчаного демона. Просто так палконогие толпой не ходят.

Я остановил пикап и вышел. Лиза схватила «Калаш» и тоже выскочила из машины.

— Иди назад! — приказал я, всматриваясь в жёлтую дымку вокруг.

— Нет-нет, я тебе помогу, — возразила сестра.

Я хотел прогнать её, но быстро сообразил, что со мной ей будет безопаснее.

— Тогда держись рядом, но не слишком близко, а то током ударит.

До моих ушей донёсся звук ползущих тварей и стук их чешуи. Я сосредоточил в ладонях энергию духа. Моё тело наэлектризовалось, вокруг затрещали разряды…

Скрежет каменной чешуи раздавался всё ближе, и вскоре в пыльном мареве показалась огромная змея. Извиваясь, она стремительно ползла к нам. Я выпустил электрический разряд с двух рук, но существо даже не остановилось.

— Там ещё одна! — закричала Лиза.

— Держись ближе! — крикнул я и метнул вторую молнию.

Существо отклонилось в сторону, быстро преодолело оставшееся расстояние и, оказавшись рядом с нами, подняло переднюю часть туловища для атаки. Разверзлась круглая пасть, полная острых зубов, готовая поглотить нас. Этого момента я и ждал. За несколько секунд, пока тварь ползла, мне удалось собрать в своих ладонях чуть больше энергии, чем обычно, и теперь вся она разрядилась морду существа мощной электрической вспышкой.

Брюхо не было защищено щетиной. Змея, получив заряд, отпрянула, шлёпнулась на землю и стала извиваться и бить хвостом, поднимая тучи пыли и песка. Я же продолжал метать молнии, чтобы поскорее прикончить громадную тварь.

А в это время над колонной разразился грохот пальбы. Десятки стволов плевались свинцом, пытаясь остановить атакующих тварей. Захлопали гранаты.

Лиза, спрятавшись за пикап, длинной очередью расстреливала ползущую к нам ещё одну чешуйчатую, извивающуюся тушу. Ещё одна змея стремительно приближалась. Я отвлёкся от добивания первого, почти сдохшего, существа и приготовился сражаться со вторым. Теперь знал, как действовать. Надо подловить момент, когда тварь покажет незащищённое брюхо, и бить туда.

Змея, однако, устремилась не к нам, а к следующим машинам. Я обежал свой пикап, чтобы хорошо видеть врага, споткнулся и чуть не упал. Но всё же, когда тварь приподнялась для атаки, я успел направить в неё молнию, потом вторую и третью. Пламя полыхнуло на незащищённом брюхе. Существо опустилось на землю и стало извиваться. Раздался грохот железа — это хвост задел один из прицепов. А люди стреляли и что-то кричали, но я разобрать не мог их слов.

К нам уже мчалась третий чешуйчатый шланг. Он легко и стремительно скользил по растрескавшейся земле, направляясь к машинам, что находились ещё дальше от меня. Туда я просто не успевал добежать.

И тут я заметил, как сквозь пыль мчатся два полупрозрачных, желеобразных существа. Они ринулись прямиком к третьей змее и вцепились зубами в её за бока. Она остановилась, стала извиваться, била хвостом и пыталась схватить эфирных волков ртом. Я старался достать существо молниями, но те попадали во вторую змею, которая уже дёргалась в конвульсиях.

Понимая, что не достаю, я стал концентрировать внимание и энергию в точке над полем боя. Существо крутилось и виляло, пытаясь избавиться от назойливых эфирных тварей, а те не сдавались и продолжали нападать и хватать зубами бронированные бока змеи, давая мне время на подготовку.

Молнии засверкали в воздухе. Они били всё чаще и чаще, пронзая электрическими разрядами последнего бронированного червя. И тот внезапно развернулся и пополз прочь. Выбрался из зоны поражения штормом и скрылся в жёлтом мареве, что висело вокруг.

— Спасибо, Лен, — сказал я по рации. — Очень помогла.

— Рада стараться!

— Кого-то ещё видишь поблизости?

— Дайте мне немного времени. Я отвлеклась на волков.

— Ага, жду.

Я обернулся к Лизе. Та перезаряжала штурмовую винтовку.

Первая убитая мной тварь больше не шевелилась. От змеи шёл дымок и ужасно воняло. Я подошёл и осмотрел тушу поближе. Подбежали Богатырёв, его младшая дочь Валерия и ещё трое вооружённых человек, а потом и Лиза. Чешуя змеи была вся побита. Пули и заряды молний оставили отметины в виде отверстий и трещин. Но, кажется, только электрический разряд, попавший в морду, мог убить существо.

Моему взгляду предстала обожжённая пасть существа. Её вид вызывал отвращение. Крупное отверстие, сжимаемое круговыми мышцами, было заполнено тремя рядами острых зубов. Сейчас змея не представляла для нас опасности, но всё равно становилось жутко при виде этой дыры, способной перетереть в порошок кого угодно.

Я же с опаской посматривал в сторону пустыни, куда уползло последнее существо, и прислушивался. Вдруг решит вернуться?

— Ну и уродина, — проговорил кто-то из наших, и был совершенно прав.

— Почему она не уползла, как та, предыдущая, которая нам раньше встретилась? — спросила Валерия.

— Наверное, эти были настроены более решительно, — предположил Богатырь.

Зашипела моя рация:

— Гром, говорит Елена, стая палочников движется к нам с левого фланга! Приём.

— Я понял тебя. Сколько их? Сосчитать можешь?

— Около сорока штук.

— Хорошо. Пока веди наблюдения. Как поняла?

— Слушаюсь. Веду наблюдение.

Я обернулся к своим:

— Дамы и господа, сражение не окончено. Займите позиции и передайте остальным. Слева идёт стая палконогих.

— Понял, сейчас сообщу всем, — проговорил Пётр Борисович и позвал своих: — Все за мной! К оружию!

И вскоре снова воздух наполнился звуками стрельбы, поскольку в желтоватом мареве показались большие существа на ногах-палках, что двигались в нашу сторону.

Люди расположились за машинами и встречали противника единым фронтом. Шквальный огонь обрушился на существ, что лезли к нам, и те, выдержав некоторое количество попаданий, стали падать одно за другим. Их тонкие, длинные ноги подкашивались, и тела валились на растрескавшуюся почву. Но уцелевшие продолжали двигаться к своей цели.

Лиза перезарядила автомат и крикнула:

— У меня патроны закончились! Последний рожок! Почему не стреляешь?

— Рано ещё, — сказал я спокойно. — Ждём. Эти твари не столь опасны.

— Ни хрена себе, не опасны! Да они нас сомнут!

— Вряд ли им это под силу. Сейчас, пусть подойдут ещё немного… Ну всё, пожалуй, пора.

Блеснула молния — и палочник, который подобрался ближе всех, упал на землю. Вторая молния ушла куда-то выше, задев следующих существ ответвлениями. Третья тоже попала в цель. Полыхнуло пламя на теле у очередного палочника, тот покачнулся и рухнуло. Но воины пустыни и без меня справлялись хорошо: от автоматного огня полегло уже более половины палконогих тварей.

— Гром, говорит Елена! — прозвучал в рации встревоженный голос. — С востока движется какое-то существо. Небольшое, но очень быстрое. Вероятно, песчаный демон!

Я нажал тангенту и произнёс только одно слово:

— Понял.

Внутри всё сжалось. Похожая тварь чуть не убила меня в прошлый раз. Теперь мне предстояло столкнуться с ещё одной. Как предчувствовал ведь! Но другого выхода, кроме как вступить в открытое противостояние, у меня не было. Только я мог остановить его. И если не справлюсь… тогда путь моего клана здесь же и оборвётся, как и наши жизни. Приехали, называется…

Я схватил сестру за плечи:

— Беги отсюда! Беги как можно дальше! Поняла? То, что к нам приближается… это очень сильная тварь. Она убьёт всех!

— Что? Что за тварь? Что ты несёшь?

— Вопросы потом! Я должен остановить демона! Уходи быстро!

Демон двигался с востока — со стороны, куда мы направлялись, и я выбежал вперёд перед колонной, чтобы привлечь существо к себе.

— Лена, где демон? — спросил я по рации. — Ты его видишь?

Ратница не успела ответить. Над моей головой сверкнула молния, меня тряхнуло током, рация заглохла. Среди песчаных демонов тоже есть кинетики? Такого подвоха я не ожидал. Не понимая, где противник и как мне с ним бороться, я начал метать наугад молнии в ту сторону, откуда по мне стреляли. Следующий разряд ударил меня в грудь, отбросив на несколько шагов.

Казалось, мне проломили грудную клетку. Мой китель обуглился, но не прогорел. Укреплённая ткань выдержала. Приподнявшись, я опять стал метать молнии, пока не увидел моего врага. Длинная человекоподобная фигура приподнялась над равниной, а воздух вокруг так и искрился. Молнии вылетели из рук демона и ударили совсем рядом, швырнув вверх клочья земли. В местах попаданий образовались небольшие воронки.

От боли хотелось выть, но желание жить было сильнее. Я перекатился, вскочил на ноги и бросился в сторону, уходя от атак демона. Тот пускал молнию за молнией, и меня встряхивало от каждой из них. Что-то обожгло ногу, я споткнулся, упал на четвереньки, но тут же вскочил и, стиснув зубы, продолжал свой обречённый бег, уходя всё дальше от колонны и стреляя в существо электрическими разрядами одной рукой, но то ли мазал, то ли враг оказался слишком крепок. Я даже сосредоточиться нормально на нём не мог.

А длинная фигура продолжала висеть над землёй, испуская во все стороны сверкающие заряды. А я бежал и бежал. Мне становилось тяжело дышать, и пришло отчётливое понимание, что сейчас мне придёт конец.

Краем глаза я заметил, как к песчаному демону ринулись две небольшие фигуры. С удивлением отметил для себя, что это — какие-то летающие, прозрачные существа. Откуда они взялись? Елена создала? Они отвлекли от меня демона, и тот временно перестал бить молниями. Но как долго они продержатся? Как скоро могущественная тварь уничтожит их своей безжалостной магией? Вероятно, у меня были считаные секунды, чтобы хоть что-то предпринять.

Я остановился и сосредоточился на демоне. А тот полностью переключился на эфирных летунов. Молнии посыпались на существ, те бросались на него, но их отбрасывало назад, и они довольно быстро рассеялись. Но этих секунд хватило, чтобы я направил энергию в точку силы над врагом. Молнии продолжили сверкать вокруг демона, но теперь они били в него самого.

Существо стало извиваться, получая удар за ударом, и упало, но продолжало шевелиться под непрекращающимся электрическим штормом. Я быстро зашагал к нему, концентрируя в руках всю энергию духа, какую только мог. Шторм всё-таки утих. Создавать одновременно два заклинания мне было не под силу. Песчаный демон поднялся. Он повернулся ко мне, выставил вперёд руки, и в этот момент мощная молния вонзилась в его тощее, длинное тело, и оно разлетелось на куски, как от взрыва.

Вместо грозной твари теперь на земле передо мной валялись лишь дымящиеся обломки песчаной породы. Я остановился, меня повело, и я чуть не упал. Сил оставалось мало, а лёгкие и горло горели от пыли и долгого бега.

Вдруг некая тень вылетела из останков песчаного демона и ринулась ко мне. Я даже отскочить не успел. Ощутил резкую боль во всём теле, упал, скрючившись, словно мне выкрутили одновременно все суставы, закричал и отключился.

В окутывающий меня мрак пробились голоса.

— Очнись, Андрюх, очнись! Ну давай же! — это меня упрашивала сестра, тормоша за одежду.

— Он помер? — спросил незнакомый мужской голос.

— Наверное, молнией ударило. Видали, как эта тварь лупила молниями? — предположил другой, в котором я узнал бас Богатыря.

— Жаль, — вздохнула ещё одна девушка, кажется, Валерия.

— Это точно. Такое никто не пережил бы. Странно, что дышит ещё. Значит, ещё может очнуться. За лекарем послали? — спросил ещё кто-то.

— Уже послали, — ответили ему.

— Если бы не Андрей, нам бы всем хана, — рассудил Богатырь. — Надеюсь, очнётся… Давайте перенесём его к машинам. Опасно здесь долго оставаться.

Я открыл глаза и обнаружил себя лежащим на земле в окружении пары десятков человек. Одни стояли, другие сидели на корточках и все смотрели на меня. А прямо надо мной нависала Лиза, заслонив солнце.

— Андрюха, ты очнулся? — на лице сестры засияла улыбка. — Он очнулся!

— Живой! — обрадовался Богатырь. — Вот так здорово! Говорю же, дышит ещё, значит, не помер!

— Помер? — слабо проговорил я. — Ага, не дождётесь. Разойдитесь, дайте встать.

Тут ко мне подбежала Лена, которая, видимо, стояла в стороне, и они с Лизой помогли мне подняться.

— Идти можешь? — спросила сестра.

— Могу, не инвалид. Так, погодите… отойдите все. Да не надо меня держать. Всё в порядке.

Меня пошатывало, болела голова, но я не чувствовал себя больным и ослабшим. Наоборот, ощущалась наполненность, словно в меня влили дополнительную порцию энергии. Похоже, мне снова передалась какая-то частица мёртвого существа. Надо бы проверить на досуге, стал ли я сильнее, смогу ли дольше удерживать молниевый шторм. Хотелось надеяться, отрицательных последствий не будет.

— Какие потери? — спросил я у Богатыря.

— Повезло нам в этот раз. Убитых и раненых нет. Только та змеюка машину и прицеп своим хвостом помяла. Кажется, придётся бросить.

— Жаль, техники становится всё меньше и меньше.

— Дотянуть бы до Урала. Как бы нам скоро пешком не пришлось бы идти.

— До Оренбурга километров триста осталось. А дальше легче пойдёт.

— Триста километров… много.

— Тогда давайте не будем задерживаться.

Все стали расходиться по машинам. Я остановил Елену.

— Подожди.

— Слушаю, — проговорила девушка.

— Спасибо. Ты меня сегодня спасла. Это ведь твои существа отвлекли демона?

Ратница опустила глаза, и мне показалось, что на её изящном, бледном личике с утончёнными чертами появился румянец.

— Мой долг защищать вас, ваше сиятельство.

— Только смотри, не назови меня так при остальных. Мы договаривались, помнишь?

— Я помню, ваше сиятельство.

— Всё, давай в машину. Поехали уже. Мне эта проклятая пустошь уже в печёнке сидит.

Я вернулся в пикап, и мы продолжили путь. На этот раз за руль села Лиза, поскольку у меня всё ещё кружилась голова.

Но расслабиться не получалось. Я ждал нового нападения. В этой пустоши могли обитать сотни всевозможных опасных тварей, о которых мы знать не знали. Рация моя сдохла, поэтому пришлось взять лизину, чтобы связываться с Леной. Ратница продолжила наблюдать за окрестностями с помощью эфирного шара. Но пока было всё спокойно. Она засекла лишь несколько одиночных палочников вдали.

Сама пустыня порождала этих тварей, создавая собственную, загадочную жизнь, которая пыталась уничтожить прежних хозяев планеты. И кто знает, что водится в глубинах мёртвых земель, где не ступала нога человека.

Примерно через час нам встретились несколько палочников, которых мы быстро уничтожили, а часа через два мне стало казаться, что мы заблудились. Дороги окончательно потерялась, и мы просто ехали по иссушенному полю, простирающемся от горизонта до горизонта, и не было ни одного ориентира, ни одной зацепки.

В какой-то момент меня охватило отчаяние. Мы в этой пустыне просто потеряемся и погибнем. Машины заглохнут, а жажда и жара сведут людей в могилу. Никто нас не спасёт, никто не вытащит отсюда. Даже моя магия здесь бесполезна. На лошадей полагаться тоже нет никакого смысла. Они не железные, и многие не выдерживали дороги. Остатки табуна редели. Остановиться бы, дать отдохнуть, да только где?

И когда я уже потерял всякую надежду, Елена сообщила, что видит вдали город. Мы направились туда и вскоре упёрлись в пустующие здания на берегу пересохшей реки. У Петра Борисовича были карты, и мы попытались определить, где находимся. Но заброшенные города на карте не отмечались, и это осложняло задачу. Нам требовалось добраться до Оренбурга, где заканчивалась мёртвая пустошь, но как далеко туда пилить, можно было лишь догадываться. Мы знали примерное направление по компасу — и всё.

И тут снова нас всех спасла Лена. Она заметила некую антенну среди разрушенных построек. Мы с ратницей отправились на разведку, долго шли через пустые кварталы, пока не наткнулись на огороженную территорию с запертыми воротами. К ним тянулись следы гусениц, а за забором торчала антенна.

Я постучался. В калитке открылось окошко.

— Кто такие? — грозно спросил человек за дверью.

— Князь Скуратов, — сказал я. — Я со своими людьми еду на Урал. Хочу понять, где мы находимся, — в подтверждение своих слов я показал человеку перстень с гербом.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, я сейчас позову старшего, — проговорил парень и ушёл.

Вскоре из калитки вышел рослый мужчина с длинными усами. На нём были форма императорской армии и капитанские погоны.

— Далеко же вы забрались. Гиблые здесь места, — сказал капитан после обмена приветствиями. — Раньше, до Катаклизма этот город назывался Уральск, а сейчас — военная база. Мы из Самары, но до Оренбурга добраться отсюда тоже можно. Пройдёмте со мной, я покажу карту.

Так мы попали на какую-то секретную базу военных. Сама она оказалась небольшой — два жилых здания и гаражи располагались на тесном огороженном участке. Капитан провёл нас к себе в кабинет на второй этаж одного из строений, достал из холодильника две бутылки содовой, расстелил на столе карту и показал, где мы находимся и как доехать до Оренбурга. Оставалось как будто совсем немного.

Но когда я спросил, чем они тут занимаются, капитан отвечать отказался.

— Не имею права этого сообщить, сударь, прошу прощения. Государственная тайна. Если в общих чертах — исследования. Это всё, что могу сказать. Да и вас по-хорошему не должен был сюда пускать. Но раз уж вы в такой ситуации оказались, не могу не помочь. Но простите моё любопытство, откуда вы здесь?

— Сопровождаю кочевой клан на новое место, — сказал я. — Долгая история. Они забрели не туда, а я их вывел. На Урал теперь едем.

— Ну на Урал, так на Урал. Только имейте в виду, здесь очень опасные места. Твари такие встречаются, о которых вы, возможно, и не слышали… Опять же, не имею права всего разглашать.

— Песчаные демоны?

— Бывают песчаные демоны, обычных палочников полно. Но есть кое-что и другое. Так что смотрите в оба и долго не задерживайтесь. И не советую вам ночевать в открытом поле. День к вечеру клонится. Лучше останьтесь в городе. А утром последний рывок до Оренбурга сделаете. А там — зелёная зона, прямиком вдоль Урала. Там относительно безопасно.

Я послушался совета капитана и, когда мы с Леной вернулись к колонне, отдал распоряжение разбивать лагерь. Машины поставили на улицах заброшенного города, назначили дозорных — всё, как положено. И этой ночью спали спокойно. Утром продолжили путь, и часа через три мы выбрались на дорогу. Нам стали попадаться встречные машины, вдоль трассы росла трава, вдали паслось стадо коров на фоне лесного массива. Дорожный указатель гласил, что до Оренбурга — двадцать километров.

Самый трудный, смертельный участок остался позади, но впереди нас ждала ещё сотня километров пути и Уральские горы. А за ним находился наш новый дом — дом, который нам ещё только предстояло отвоевать у нынешних хозяев. Однако теперь я был полон надежд. Мы прошли через настоящий ад, дальше будет легче.

Впереди показался пропускной пункт — одноэтажная постройка с поднятым шлагбаумом. Влево и вправо от него тянулся ров, утыканный кольями. Похоже, здесь нашествия существ тоже не были редкостью. Мы за время пути уж не раз сталкивались с военными. Обычно они не позволяли группам жителей пустыни заезжать в город. Кочевники часто не имели никаких документов, что фактически не позволяло им проживать на территории империи.

Впрочем, за определённую плату местная власть, особенно в мелких городках, закрывала глаза на присутствие нелегалов в своих населённых пунктах, разрешала нам даже торговать на вольных рынках. Условие было одно: чтобы мы не создавали проблем. По пути сюда наша колонна уже пару раз сталкивалась с военными и городской администрацией, но мой «волшебный» аристократический перстень и некоторая денежная сумма решали почти все вопросы. Поэтому я не сомневался, что и сейчас нам удастся договориться. Может, в сам Оренбург нас и не пустят, но какими-нибудь окольными путями наверняка позволят проехать.

До пропускного пункта оставалось метров двести, как вдруг оттуда донёсся треск автоматной очереди.

— Ложись! — крикнул я и вдавил тормоз.

Лиза тут же нырнула под приборную панель. В следующий момент в лобовом стекле образовались три маленьких, круглых отверстия.

— Что это, на хрен, такое было! — воскликнула испуганно сестра.

— Из машины! Быстро! — я и вдавил педаль тормоза.

Местные обитатели встретили нас совершенно неожиданным образом.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.