В которой Фейри Грин смотрит на замок с высоты

У аранийцев есть штука, что жителей Клавдиума однажды напугал большой желтый шар в небе. Панику пришлось успокаивать экстренным выпуском газет, в которых перепуганным столичным жителям разъяснили, что в небесах самое обычное солнце. Просто его редко видно.

Конечно, это всего лишь шутка — солнечные дни в Клавдиуме случаются даже осенью. Сегодня оказался как раз такой день и лучики небесного светила заглядывали сквозь окно в кабинет моего начальника. Осторожно, словно боясь, что здесь их немедленно арестуют то ли за вольнодумство, то ли за шпионаж в пользу всех врагов Арании разом. Но все же они принесли в столичную осень хоть немного тепла и света. Его хватило на целую дюжину серебристых пылинок и одинокую муху, жужжащую где-то в углу, над книжным шкафом. Увы, чтобы высечь из каменного лица хозяина кабинета хотя бы подобие улыбки, осеннего солнца явно не доставало. Мое непосредственное начальство, полковник Ночной Гвардии Эдмонт Кард по уровню мрачной угрюмости сегодня вполне мог заменить собой грозовую тучу средней величины.

— Как ваша нога, сэр?

— Врач пока советует не гулять без трости, — Кард кивком указал на прислонившееся к стене произведение гравёрно-лакировочного искусства. Наверняка гномская работа, наверняка со скрытым клинком внутри. Подгорные коротышки такое обожают, полковник — тоже!

— Как и вам, насколько вижу.

Моя тросточка рядом с орудием — или оружием — Карда выглядела даже не просто тонкой, а какой-то соломинкой для коктейлей. Со стороны даже не верилось, что на неё и вправду способна опереться хотя бы эльфийка.

— На самом деле я чувствую себя здоровой, но целитель Гилан все же настаивает пока ограничить нагрузки.

— Хороший пациент с точки зрения врача, это надежно зафиксированный пациент, — выдал очередную сентенцию полковник и начал выбираться из-за стола. Глядя, как он прихрамывает, я решила, что его лечащий врач явно позволяет своим пациентам куда больше Гилана. Или Кард лучше меня умеет настаивать на своем.

— Новое пальто?

— О, вы заметили…

Вообще-то новыми являлись также блузка, юбка и ботинки, не говоря уж более мелких аксессуарах. После возвращения из Скаузера мне захотелось обновить свой гардероб. А полученное наконец-то жалование офицера Ночной Гвардии, с учетом разных «поездочных», «боевых», «за ранение на службе Её Величества» и прочих надбавок оказалось даже больше, чем я предполагала. Да и аранийская мода в этом сезоне оказалась чуть менее отталкивающей. Впрочем, я могла и просто привыкнуть.

— Крупная клетка вам идет, — выдал Кард с таким видом, словно размышлял, не проверить ли, как мне пойдет камера для задержанных.

— Надеюсь, полеты вам посольский врач не запретил?

— Не догадался, сэр. А далеко?

— В полчаса уложимся, — пообещал Кард, — или еще быстрее. Сэр Невилл все же выжал из казначейства средства на приведение в порядок Тинтагеля. А столичный особняк Дома Дарнли не только лучше приспособлен для жизни, чем старый замок, но и расположен ближе.

— Мы полетим в гости к Пауку? Но… зачем там я?

Где находится упомянутый полковником особняк, я не знала, но могла предположить. Дом Дарнли являлся одним из пяти нынешних Великих Домов Арании, следовательно, их столичное родовое гнездо располагалось в «старом» Клавдиуме, на правом берегу Эффры. Еще точнее, в одной из долин за королевским замком. До позапрошлого века логичным выводом являлся бы дворец у реки, тогдашняя мода требовала сходить с корабля прямо в окна. Но после «Горелой весны» и особенно восстания на «Инвергордоне», когда мятежный корабль шел вверх по течению, паля по фасадам тех самых дворцов двойной картечью, аранийская высшая знать предпочла отгородиться от завистливых взоров и потенциальных пушечных залпов прибрежной грядой холмов. Многочисленные же вассалы получили очередной повод к интригам — отныне наиболее престижным считалось поселиться на дальнем от реки склоне, поближе к сюзерену. Вершины и особенно обращённый к воде склон почитались уделом неудачников, годных лишь принять на себя первый удар врагов и выиграть время для более достойных.

Увы, прогуливаясь по набережной Эффры, получалось увидеть лишь дома этих неудачников. Однообразно-унылые и вообще больше напоминавшие бастионы крепостей, чем жилые строения. Проникнуть же дальше одной ушастой любительнице архитектурных редкостей не дали высокая чугунная ограда и бдительная стража.

— Сэр Невилл желает обсудить мой доклад по Скаузеру, — нехотя признался Кард.

— … и поэтому вы решили принести меня в жертву, надеясь избегнуть начальственного гнева!

— Почему «в жертву»? — возмущение в голосе полковника прозвучало, на мой вкус, как-то неубедительно. — Сэр Невилл упоминал, что будет рад вас увидеть… и Марилена тоже.

— О, и она тоже там будет⁈ — оживилась я.

— Переданное с нарочным письмо, — Кард покосился на стол, где на зеленом сукне среди бумаг, папок и книг явно выделялся розово-желтый прямоугольник, с алой восковой печатью и тремя цветными ленточками. Выделялся, осознала я, не только цветом, но и запахом — от него тянулся слабый, но вполне различимый аромат «Ночной степи», любимых духов Марилены. «Сухая трава, холодный воздух и тихий дым под звёздным небом…»

Только сейчас я вдруг поняла, чем наследницу Великого Дома мог привлекать именно этот аромат — не совсем «женский», не в модном сладком стиле. Степные травы, горьковатые ноты, дымный оттенок — для Марилены он казался запахом свободы.

— … состояло из обычной светской болтовни, что мало похоже на нашу общую знакомую. Зато похоже, — полковник усмехнулся, — на отчаянный вопль: «заберите меня отсюда! как можно скорее! пока я не рехнулась окончательно!»

— И мы её заберем?

— Если вам с ней удастся убедить сэра Невилла, — с явным сомнением произнес Кард. — Меня он точно не станет слушать.

— Что ж, — встав с кушетки, я расправила складки на юбке и поправила блузку, — согласно вашей религии, спасение друга или подруги является поступком, угодным Творцу, верно?

Кард не отреагировал на мое замечание, видимо, приняв за очередной выпад по поводу человеческих религиозных воззрений. А зря.

Выжимание денег из казначейства для сэра Невилла не ограничилось ремонтом старого замка. Наша контора наконец-то получила новый воздушный катер, взамен потерянного в битве с подручными Музыканта. Чуть длиннее прежнего, в полтора раза шире, четыре пассажирских места, два вписанных в обводы фонаря, отдельная сигнальная лампа, полноценная сдвижная крыша вместо коротенького тента и обогреватели. Отдельную бурю восторгов у Тайлера вызвало котельное отделение, но мне вполне хватило заверений, что новый катер даже быстрее старого.

Первые пять минут я еще держалась за ремень, опасаясь ветреной болтанки, а затем прильнула к окну, жадно разглядывая осенний Клавдиум с высоты. Солнечный Клавдиум, где внезапно нашлись какие-то иные цвета, кроме привычных ста пятидесяти оттенков серого. В солнечном свете даже угрюмые коробки фабричных предместий на горизонте, с частоколом труб и слившимися в одну грязную полосу многочисленными дымами обрели некую привлекательность. «Старый» же город, с его разноцветьем крыш и домов с высоты, как обычно, казался набором игрушек, прихотливо расставленных неведомым великаном на правом берегу Эффры. Особняки, дворцы, храмы… вот из-под левого «плавника» показалась громада Линдла, королевского замка. С высоты он даже не выглядел особо грозным, напоминая скорее большой торт, с крышами угловых башен из кофейного заварного крема. Окружающий парк уже растерял вместе с листвой большую часть очарования, но герб на лужайке перед фасадом по-прежнему радовал взгляд яркими красками — должно быть, королевские садовники периодически обновляли цветы. Хотя Её Величество в резиденции сейчас отсутствует. Флагшток пуст и над замком нет дежурного крейсера, что в наше время куда более верная примета. Если подумать, Анриетта вообще не так уж часто посещает Линдл, используя старый замок лишь для приёмов и прочих официальных мероприятий.

Впрочем, у охраны королевской резиденции наверняка имелись и собственные средства от нежелательных гостей с неба, так что не стоило заставлять их лишний раз нервничать. Зато миновав Линдл, наш катер пошёл на снижение, одновременно набирая скорость. Деревья и здания на склонах мелькали сначала под «плавниками», затем почти вровень с окном. Ритмичный стук паровой машины за спиной затих, остался лишь свист рассекаемого катером воздуха. Вот катер накренился, забирая к реке и почти сразу же завалился в другую сторону, описывая широкую дугу над слегка пожухлой, но еще зеленой травой и рядами аккуратно подстриженных кустов, окаймляющих гравийные дорожки. Затем внизу что-то зашипело, лязгнуло, и катер, покачнувшись, замер.

— Отличная посадка, старший матрос Лэр, — открыв дверцу, полковник легко выпрыгнул наружу… и охнул.

— Я сама вылезу!

— Все в порядке, — сквозь зубы процедил Кард, протягивая мне руку, — правила этикета следует выполнять, поэтому будьте любезны, мисс Грин… и захватите мою трость из салона.

Свою палку я брать не стала — полагаю, мы и без того представляли весьма забавное зрелище для любого стороннего наблюдателя. Хорошо еще, посадочная площадка располагалась в сотне ярдов от входа, частично закрытая цепочкой акаций перед фасадом дворца. Надеюсь, наше ковыляние по дорожке все же смогло сойти за величавое шествие.

— Полковник… инспектор…

За створками морёного дуба и сиянием бронзовых ручек, помимо чопорного камердинера и двух ливрейных истуканов рангом поменьше обнаружился и наш давешний знакомый — идеально черно-белый Джентльмен, он же секретарь Верховного Судьи.

— Мессир ожидает вас. Прошу, — он указал на лестницу, — новый кабинет сэра Невилла на втором этаже.

Чистота ковровой дорожки вогнала меня сначала в краску, затем в тоску. Если обувь Карда, не покидавшего сегодня здание, выглядела сравнительно чистой, то мои ботинки уже третий день честно собирали на подошвы уличную грязь. И теперь каждый шаг оставлял на ковре предательское пятно. Что все эти люди подумают об эльфах? А еще…

— Фейри!

Розово-голубой, ленточно-кружевной, пахнущий сиренью с нотами жасмина и ванильным шлейфом вихрь стремительно налетел из-за угла, схватил меня за руки, попытался закрутить… и, виновато кашлянув, отступил на шаг.

— Простите, сэр.

— Ничего-ничего, — пробормотал полковник, пряча улыбку, — я тоже рад вас видеть, юная леди.

— Я пойду с вами, хорошо? — Марилена в замешательстве оглянулась на дальний конец коридора, где уже появилось полдюжины служанок, возглавляемых дамой «суровой наружности», как принято именовать подобное выражение лица и состояние души.

— Джотто? — в отличие от меня, Кард помнил имя секретаря.

— Мессир не делал на этот счет никаких распоряжений, — невозмутимое лицо секретаря не «читалось» даже эльфийским взглядом, но я отчего-то твердо знала, что черно-белый Джентльмен искренне наслаждается ситуацией. — Поэтому не вижу препятствий.

Радостно пискнув, Марилена схватила меня за свободную руку, гордо вскинула подбородок, и наша троица проследовала мимо суровой дамы с её свитой к массивной двери.

— Явился наконец-то!

Королевский Паук скатился с подиума возле окна, развернул кресло навстречу нам и недовольно уставился на полковника.

— Между прочим, Эдмонт, я ждал тебя еще позавчера!

— Вы не указали, что я должен явиться немедленно, мессир, — спокойно возразил Кард, — поэтому я счел необходимым дождаться инспектора Грин и явиться с ней.

— Решил спрятаться за юбкой, — ворчливо произнес Паук, объезжая стол и подкатываясь ближе к нам. — За двумя юбками, — уточнил он, смерив недовольным взглядом покрасневшую родственницу. — Да, теперь я не сомневаюсь, что ты настоящий военный, Эдмонт. Именно так и любит действовать наша доблестная армия и оба флота.

— Это была моя идея, сэр! — соврала я. —

— О, научились выгораживать начальство? — приподнял бровь сэр Невилл. — Вижу, ваша интеграция в человеческое общество идет полным ходом. Возможно даже зашла слишком далеко. Эдмонт, скажи: у тебя есть другие оправдания? Кроме подаренной мне очередной возможности взглянуть на эльфийку?

— А разве этого недостаточно, мессир?

Cэр Невилл еще некоторое время хмуро глядел на полковника, затем не выдержал и хрипло рассмеялся.

— Рассаживайтесь, — развернув кресло, он махнул рукой в сторону вельветового дивана и двух кушеток, выставленных полукругом у низкого пня-столика из Леса, с нежно-сиреневыми колокольчиками «вечернего света», пророщенными в центре столешницы. — Джотто! Чай для леди, кофе Эдмонту и твою любимую полезную гадость для меня!

— Слушаюсь, мессир, — секретарь вышел и через полминуты вернулся, катя перед собой сервировочный столик с чайничками, чашечками, медной джезвой… а еще тарелочками с ломтиками фруктового торта и кремовыми пирожными. Пахло… вкусно и эти чудесные ароматы заставили меня осознать, насколько маленькая эльфийка проголодалась.

— Я подал доклад Её Величеству, — дождавшись, пока мы рассядемся, начал Паук, — и королева изволила выразить полное согласие с изложенными в нем тезисами. Мы должны перестать жить в прошлом. На календаре эпоха пара, кейворита и электричества!

— Очень мудрое и крайне своевременное решение, сэр.

— Тебя, точнее, твоей конторы это тоже касается, Эдмонт.

От Королевского Паука данная фраза прозвучала настолько угрожающе, что я замерла, не донеся до рта ломтик торта. Впрочем, еще надо было прожевать пирожное…

— Как именно, сэр? — спокойно уточнил полковник.

— Для начала тебе придется завести аналитический отдел. Пусть хоть кто-то у вас поработает еще и головой, а не ногами с кулаками.

На лице Карда отразился непритворный ужас.

— Надеюсь, речь не идет о лорде Риче?

— А он хорошо бы смотрелся в этой роли, верно? — хихикнул Паук. — Не переживай, я не настолько жесток и бессердечен, как хотелось бы. В рапорте ты упоминал некоего пехотного майора…

— … Патрик Макфарлейн из Восьмого Фузилерного.

— … так вот, можешь забрать его к себе. Все равно, в порту Скаузера для него работа появится не скоро.

— Понимаю, — кивнул полковник, — судя по газетам, о случившемся велено говорить глухо.

— Правильно понимаешь. Это не мое решение, но я с ним солидарен. Разумеется, полностью скрыть событие подобного масштаба не представляется возможным. НО! — сэр Невилл поднял палец, — официальная версия выглядит следующим образом: в погоне за прибылью на некоторых опасных производствах систематически нарушалась правила противопожарной безопасности. Когда же начались волнения в рабочих кварталах, отсутствие должного контроля привело к пожару и взрыву. Поскольку память у нашей так называемой общественности меньше, чем у рыбок в аквариуме, пока хватит и этого. К слову… Джотто, что там с заключением комиссии? Они, наконец, разобрались, как дикарь сумел взорвать целый город?

— Боюсь, что так и не сумели, мессир.

— Дармоеды…

— Они ведут довольно активную переписку, мессир, — невозмутимо продолжил Джотто. — Как вы знаете, изначально комиссий создали две, от флота и указом лорда-канцлера. Для лучшего взаимодействия их соединили в одну, однако не уверен, что данное решение оказалось верным. Главным экспертом в комиссии лорда-канцлера счета являлся профессор Суэйн, тогда как в комиссию флота входит достопочтенный Бьёрнссон из компании «Харви, Халл и сыновья».

— Ха и Ха, это ведь пороходелы, плотно сидящие на военных поставках? — Кард глянул на дно кофейной чашки, затем протянул её секретарю. — То есть флотские позвали гномского эксперта по взрывчатке?

— Именно так, сэр, — кивнул Джотто, вновь наполняя чашку из джезвы, — «Харви, Халл и сыновья» сейчас поставляют примерно три четверти пороховых зарядов для флота. Проблема в том, что достопочтенный Бьёрнссон уже некоторое время весьма яростно критикует в прессе и просто на публичных мероприятиях практически любое высказывание профессора Суэйна… и тот отвечает ему взаимностью. Поэтому, когда профессор огласил на очередном заседании свою теоретическую модель возможного взрыва, достопочтенный Бьёрнссон не преминул указать на целый ряд слабых и сомнительных моментов, причем сделал это в достаточно резкой форме, даже для гнома. Подробностей, — Джотто слегка пожал плечами, — стенограмма заседания не содержит. Судя же по косвенным деталям, дискуссия приняла весьма оживленный, можно сказать, ожесточенный характер.

— А борода достопочтенного Бьёрнссона приняла весьма клочковатый характер, — ехидно добавил Паук, — и сам он тоже в долгу не остался. Ох уж эти научные дискуссии высоколобых интеллектуалов, теоретики против практиков.

Марилена, прикрыв рот ладошкой в тонкой кружевной перчатке, сдавленно хихикнула.

— Достопочтенный Бьёрнссон, — произнес Джотто, — потребовал внести в доклад комиссии свое особое мнение. Он полагает, что все существующие теории не позволяют объяснить масштаб взрыва и разрушений в Скаузере без существенных натяжек. Либо там все же имелась в больших количествах некая незадокументированная взрывчатка, либо известные нам вещества в больших объемах при пожаре демонстрируют новые свойства. Для проверки последнего требуется натурный эксперимент, но…

— … взрывать еще один город, — без всякого намёка на сарказм уточнил Кард, — выйдет слишком дорого?

Королевский Паук, доразвернув кресло, внимательно посмотрел на полковника.

— Не дороже денег, — наконец произнес он. — А они бы нашлись, роди гном, профессор или кто другой внятную картину случившегося в Скаузере. А пока… — взяв чашку с травяным настоем, Паук сделал большой глоток и скривился, — ну и гадость… так вот, Эдмонт, как ты думаешь, откуда у нас берутся деньги?

— Полагаю, ответ «из шкафчика», вас не устроит, мессир? — осведомился полковник.

— Равно как и ответ: «вы же их печатаете», — кивнул Паук. — Ладно, не буду тебя лишний раз пытать. В этот раз средства на твою и не только твою контору взяли в бюджете флота. Даже Виллем Сайк вынужден был согласиться, что стоимость одного только недостроенного в Скаузере броненосца заметно выше, чем содержание всей Ночной Гвардии. Заметно, Эдмонт, это в разы.

— А уж насколько, — не сдержалась я, — дешевле ящик с гвоздями!

— Если вы, прекрасная леди, — развернулся теперь уже ко мне Паук, — намекаете на исповедь бедняги-боцмана, то советую вам поскорее забыть о ней. Пожар на корабле случился по вине врагов Арании, внешних и внутренних. Которые понесут или уже понесли заслуженную кару! Что же касается того боцмана…

— … Толливера, — подсказал секретарь.

— … он пал в бою во славу Её Величества, а его родные получат соответствующие льготы и выплаты. Понятно? — Я молча кивнула.

— Но ведь флот, — медленно произнес Кард, — не будет ради нас отказываться от покупки новых красивых игрушек? В чем же подвох?

— В том, что я еще не договорил, — Паук, уже заранее кривясь, взял чашку с настоем, — про экономику. Тебе наверняка неизвестно, но последнее десятилетие лорд-канцлер… и некоторые другие… прилагали воистину невероятные усилия, чтобы сводить бюджет королевства с минимальным дефицитом. Скажи-ка, что составляет основную статью нынешнего дохода казны? Ну, быстро? Уголь, шерсть, сталь, паровые машины?

— лет полтораста назад я выбрал бы что-то из предложенного списка, — задумчиво произнес Кард, — но сейчас предположу, что речь идет об акцизах на табак и алкоголь. Хотя, как вам прекрасно известно, данная информация считается тайной Короны, и даже Ночная Гвардия может получить к ней доступ лишь по специальному запросу.

— Что ж, — слегка улыбнулся Паук, — ты не совсем безнадежен, назвал два из трех во главе списка. Но первое место, причем с заметным отрывом, сейчас дает кейворит!

Сэр Невилл бросил эту фразу на стол, словно бомбу с дымящимся фитилём, после чего с усталым видом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Кейворит и связанные с ним группы товаров, — добавил он после долгой паузы. — В настоящий момент Арания обладает наиболее передовыми технологиями, как выплавки кейворита, так и добычи гелиона. А еще нам невероятно повезло с месторождениями у хребта Глен-Мор, с их высоким содержанием гелиона. Наши добытчики считают бедным скважину с четырьмя процентами гелиона, в то время как в Коррезе прыгают от радости, получив на выходе больше полпроцента. Понимаешь, к чему я веду и почему хотел говорить об этом лично?

— Начинаю догадываться, — кивнул полковник. — Дело вовсе не в Скаузере, верно? Погибший город лишь формальный предлог для тех, кто не допущен в тайну Короны. На самом деле Большой Курятник всполошился из-за отчета Винсента о кейворите со взорванного пиратского брига.

— Как говорили в Первой Империи, sapienti sat. И, — сэр Невилл предупреждающе поднял руку, — пока закончим на этом. У нас есть и другие дела, причем одно из них, — Паук с улыбкой оглянулся на Марилену, — скоро просверлит взглядом дыру в моем сюртуке.

— Ну-у-у дя-я-ядя-я Ви-и-ил!

До этого дня Марилена в моей присутствии никогда не использовала подобные интонации. Судя по тому, как вздрогнул полковник, он тоже испытал некий шок.

— Считаю своим долгом заметить, — Джотто, наклонившись, забрал у меня из рук опустевшую тарелочку со следами крема, — что мессир и так добился значительно прогресса. Первоначально, как вы помните, ваши родители колебались между коллежем святой Маргариты и поместьем в Думнонии.

— Спасибо, что напомнил, Джотто! — Марилена картинно закатила глаза, — и да, я бесконечно благодарна дяде за избавление от заточения в одной из двух лучших женских тюрем королевства. Но… я хочу и дальше работать с мистером Кардом! И эта ужасная старая клуша…

— Полагаю, мадам Клементине нет и сорока, — возразил секретарь, — пяти. Хотя, — после паузы добавил он, — мне сложно возразить против другого использованного вами эпитета. За время своего пребывания во дворце мадам Клементина не стремилась обрести хоть какую-то популярность среди прислуги.

— Мне даже кучер и садовник на неё жаловались! Дядя, только представь себе, она вздумала учить бедного Жака, как следует подстригать кусты!

— Полагаю, — не без ехидства произнес Джотто, — сия дама принадлежит к числу людей, считающих себя выдающимися специалистами в любой области деятельности. На некоторых подобное поведение производит впечатление.

— Уж точно не на меня! — фыркнул Паук. — Я-то сразу сказал Бетти… м-да.

— Разумеется, мессир, о подобном и речи не было!

— И что же мне делать⁈ — картинно всхлипнула Марилена, глядя при этом даже не на всесильного дядюшку, а на вытянувшегося у сервировочного столика Джотто. Что интересно, сам Королевский Паук тоже оглянулся на своего секретаря.

— Рискну предположить, — медленно произнес тот, — что мадам Клементина, как собственным поведением, так и количеством жалоб на оное уже несколько, гм, поколебала веру ваших уважаемых родителей в её выдающиеся педагогические способности. Если правильно воспользоваться моментом и предложить в качестве компаньонки для юной леди более достойную во всех отношениях кандидатуру…

Джотто еще не закончил фразу, но я вдруг с ужасом осознала, что теперь все собравшиеся смотрят на меня.

— Не-ееет!

В которой Фейри Грин достаются кексики

В которой Фейри Грин пробует клубнику

В которой Фейри Грин смотрит на картины маринистов

— Кхм, мисс инспектор, — прокашлялся за моей спиной тролль. — Давайте лучше я разберусь.

С ответом я замешкалась, и констебль просто сдвинул меня лапищей в сторону, выходя вперед.

— Дарова, Мордек.

— Гррокс, ты штоле? — удивленно произнес один из оставшихся на ногах орков. — А эта малахольная с тобой?

— Со мной, — после короткой заминки признался тролль. — Инспектор Грин с нашего участка… ну, допрежь была. Эта… я просто ей рассказывал, что в предместье новая банда объявилась, а тут вы подвернулись. Ну и вот.

Заговоривший с констеблем орк вышел вперед, нагнулся к начавшему постанывать упавшему и без особых усилий приподняв его за воротник пиджака, поставил обратно на ноги. После чего снял с пострадавшего кепку, отряхнул наиболее пыльные места на пиджаке и брюках, после чего водрузил её обратно на макушку.

— А вы ничего такая дамочка, — обернувшись, заявил он, — резкая, как по… а, так вы ж эльфийка, тады понятно усе. Не свезло, значит, Ржавоклыку, за неделю второй раз по яйцам прилетает. Гульфик на трусы ему, штоле, железный приделать? Или… у него и так семеро по углам, ежли поубавить в темпе, старуха его только спасибочки скажет.

— Таннера пострадавшему хватит? — устало уточнила я. Осознав, что смертельная схватка отменяется, организм принялся срочно ликвидировать последствия адреналинового шока. — На поправку здоровья.

— Да за таннер мы все тут, — повеселел Мордек, — и здоровье поправим, и настроение, и все остальное!

Его приятели поддержали данное заявление одобрительным рычанием. Даже пострадавший приоткрыл глаз и промычал что-то неразборчивое.

— Мы ж теперь тоже эта… — орк выудил из кармана нечто смятое и засаленное, — добровольно судействуем, ну и все такое. Кстати, в той шайке орков только четверо имелось, а остальные два десятка — гоблины и человеки, во! Еще гном один затесался, — остальные орки при упоминании гнома отчего-то начали скалиться и пихать друга локтями. — Эта самое… а чего вы заявились-то в Черную Часовню?

— Нам нужен Ржавый Мэл, — выглянув из-под локтя тролля, заявила я. — Знаете, как его найти?

— Мистер Догерти? — орки озабоченно переглянулись, и я вдруг осознала, что насчет отката после шока организм, возможно, поторопился. — Не, понятия не имеем. А с чего его полиция вдруг ищет?

— Сейчас я не в полиции, — быстро сказала я. — Мне просто надо поговорить с мистером Догерти. Несколько вопросов и я снова исчезну.

— Ну разве что так, — орк, сдвинув котелок на лоб, поскреб затылок. — Тогда эта… давайте мы вас проводим. Квартал-то тута все-таки не самый спокойный, мало ли чего приключиться…

До сегодняшнего вечера я никогда не встречала Ржавого Мэла. Он же мистер Мелвин Догерти, сквайр — почему сквайр, никто не знал, а спрашивать у самого Мэла желающих как-то не находилось. Имевшийся в участке словесный портрет описывал некоего полуночного монстра, с черными кругами вокруг алых глаз, белой, как снег, кожей, острыми зубами, в три ряда наполняющими пасть до ушей, заточенными до бритвенной остроты когтями на вечно скрюченных пальцах и так далее.

Реальный Мелвин Догерти оказался похожим на студента, пытающегося совместить учебу с подработкой в лавке, то ли книготорговца, то ли старьевщика. Причем полубольного студента, с вечной простудой, неумолимо грозящей перейти в чахотку, так что бледность и мешки под глазами в сочетании с замотанным вокруг шеи вязаным шарфом выглядели более чем естественно.

С другой стороны, несмотря на неказистый внешний вид, его жилище оказалось хорошо протопленным, освещенным даже не газом, а совсем уж новомодным электрическим освещением и на удивление чистым. Запах пыли почти не ощущался и даже огромное количество старых вещей ближе в ходу не казались разбросанным в беспорядке хламом. Скорее похоже на музей, где старались выставить для публики как можно больше экспонатов. А дальше, где стояли книжные шкафы, а на стенах аккуратно развесили картины, помещение и вовсе становилось похоже на библиотеку. Причем не бедного и отнюдь не лишенного вкуса хозяина,

К примеру… стоп! Этого просто не может быть! Никто в Черной Часовне не повесит на стену картину за две тысячи броудов!

— Ваш чай, инспектор. Две ложки сахара, как вы и просили. Интересуетесь старыми книгами?

— В числе прочего, — призналась я, забирая блюдце с чашкой. — Как и картинами. Вон та за шкафом, вторая справа, это же работа Лионеля Хемуля?

— Подражание, но хорошее, — полуэльф вернулся за конторку, — Хемуль всегда подписывал свои работы. Плюс еще несколько деталей, видимых лишь нашим с вами глазам. К примеру, аквамарин у Хемуля светлее. Вот на этой стене, — он указал куда-то справа, — есть подлинник, «Закат после шторма», можете сравнить.

— Не боитесь открыто держать такую ценность?

— Я вообще мало чего боюсь, инспектор, — усмехнулся Мелвин, — к тому же, ранние работы Хемуля известны куда меньше, чем его поздние батальные полотна. Для большинства, даже мнящих себя знатоками, Хемуль это: «Последний бой адмирала Саклинга», панорама в сорок два фута в «морском» крыле Садингема.

— А вы, стало быть, знатоком являетесь?

— Замечать мелочи, знать мелочи, вот и все слагаемые моего успеха, — вновь выйдя из-за конторки, Мелвин встал рядом со мной, опершись о шкафчик. — Вы бы тоже смогли разглядеть столовое серебро посреди россыпи гнутых вилок или же серьгу с настоящим сапфиром среди дешевой бижутерии. Но многие ценные предметы на первый, даже очень внимательный взгляд, неотличимы от хлама. Надо не просто уметь внимательно смотреть, но и знать, на что стоит обратить внимание. Ту же подпись художника не так сложно подделать, что многие и проделывают. Но в точности воспроизвести оттенки красок, манеру работы с кистью… таких умельцев совсем не много. Не в последнюю очередь, — усмехнувшись, добавил полуэльф, — по той простой причине, что им проще и удобнее зарабатывать честным трудом.

— Поэтому вы обложились таким количеством справочников и каталогов?

— Именно так. Я ведь еще и эксперт-оценщик, и это достаточно весомая часть моих доходов. Да и остальное… в этом доме, инспектор, нет вещи, которая была бы добыта нечестным путем, и… — полуэльф сделал паузу, — я бы знал об этом. Не буду отрицать, происхождение некоторых скрыто в тумане, но это вовсе не обязательно связано с кражей. Если же что-то такое и найдется, что ж, — Мелвин пожал плечами, — любой предмет, сколько бы я ни отдал за него, будет незамедлительно возвращен владельцу. Такое тоже случалось, не раз и не два. Неизбежные издержки моей работы.

— Как и жизнь в Черной Часовне?

— Нет, это уже сознательный выбор. У меня имеется особняк и в другой, куда более престижной части города. Но это предместье стало мне домом в… — полуэльф запнулся, — тяжелый момент жизни. У Черной Часовни, при всех её недостатках, мнимых и реальных, есть одно важное преимущество. Здесь не важно, кем были твои предки, какого цвета твоя кожа, длина твоих ушей и так далее. Важен лишь ты сам. Поэтому мы, — выделил голосом Догерти, — пытаемся сделать предместье более удобным для жизни, а также «инвестиционно привлекательным». Конечно, в любом раскладе вряд ли оно станет новым островом Айл, но перестать считаться городским дном — уже большое достижение.

— И кто же такие «мы»?

— Желающие странного, — судя по интонации полуэльфа, он цитировал какой-то текст, — в данном случае, сделать чуть лучше небольшой кусочек мира. Оплата воскресной школы при храме, благотворительные обеды, ремонт в больнице.

— И наведение собственных порядков?

— Вы про Мордека и его приятелей? — понимающе кивнул полуэльф. — Что ж, многие разделяют ваше опасение, что лекарство может стать хуже болезни. Однако замечу, все происходит строго в рамках закона, право на добровольную дружину стражников появилось в своде городских уложений Клавдиума, — нагнувшись, Догерти провел рукой по темно-синей обложке пухлого, раза в три толще обычных книг, томика, — примерно семьсот лет назад и до сих пор не отменено, как и многие иные правила и уложения тех времен. К примеру, вы знаете, что в центре Клавдиума запрещено ехать на лошади, сидя задом наперед, если у вас на ногах деревянные башмаки? Впервые услышали, верно? А там в основе весьма забавная старая история.

— С удовольствием выслушаю её, — пообещала я, ставя опустевшую чашку на блюдце, — но как-нибудь в другой раз. Сегодня у меня иная цель.

Выслушав мой рассказ и подробное описание обоих работавших на Музыканта полуэльфов, Догерти явно помрачнел.

— Вот, значит, как… — пробормотал он. — Кэл и Амалинта.

— Вы их знаете, — уверенно сказала я.

— Знал обоих, — не стал отрицать полуэльф. — Вы правы, нас не так уж и много, а мир не так уж велик, рано или поздно, но все как-то встречаются. Да, я их знал… а теперь выходит, Кэл жив, а она мертва, — вздохнув, Догерти очертил святой круг.

— Предпочел бы, чтобы случилось наоборот. Нет-нет, — быстро добавил он, развернув ладонь, — вас я ни в чем ни виню, инспектор. Амалинта, как и многие из нас, имела склонность к… ну, назовём это «поспешными и непродуманными решениями». Добавьте сюда проблемы с эмпатией и получим закономерный итог. Увы, тут не всегда способны помочь даже эльфийские лекарства, подобранные по всем правилам, в инициальном порядке. Мы же не эльфы, и не люди. А вот Кэл… Калеб Паркер, если вы это еще не выяснили, он из другого теста. Не просто из тех, кто перережет горло за медяк или горбушку, но и сделает это с удовольствием. Злобная и лживая тварь.

Не глядя протянув руку, полуэльф снял с полки тонкую книжицу в зелено-красном переплете. Наклонив голову, я сумела прочесть название на корешке: «Старинные аранийские предания и сказки, записанные и обработанные Крагнуром Серобородом». Мелвин раскрыл книгу примерно на середине, пролистал несколько страниц и, довольно кивнув, развернул, продемонстрировав мне рисунок с жуткой оскаленной мордой антропоморфного лиса, нависшего над сжавшейся крольчихой в крестьянском платье.

— Данный рисунок очень точно изображает его внутреннюю суЧность, — захлопнув книгу, Догети так же не глядя вернул её на полку.

— Сильно подозреваю, чтобы оправдать свой провал, Калеб насочинял изрядных сказок про вашу контору и лично вас, инспектор. Возможно, как раз из-за них Амалинта и отреагировала на ваше появление в Скаузере так экспрессивно. К слову, — озабоченно добавил Догерти, — несколько дней, точнее, примерно неделю назад мне сообщили, что Калеб снова появился в Клавдиуме. Не думаю, что его послали мстить, но ближайшее время оглядывайтесь почаще. А еще лучше, обзаведитесь хорошим телохранителем. Констебль Гррокс хорош, если надо проложить дорогу сквозь толпу. Но если за вами открыл сезон охоты кто-то вроде Калеба Паркера, тролль его не остановит. Как и Мордек со своими друзьями, тут угроза иного уровня.

— И у вас, — догадалась я, — наверняка есть кто-то на примете.

— Есть одна особа, — Догерти с очень задумчивым видом глянул на потолок, — я запишу её адрес. Но сразу предупреждаю, про меня лучше не упоминать, там такой коктейль гордости с предубеждением. Если спросит прямо, соврите что-нибудь правдоподобное, уверен, она числится в каких-нибудь картотеках. И вот еще…

Развернувшись, он быстрым шагом удалился за шкафы, хлопнул дверью… но закрыл не до конца, и я смогла слышать, как полуэльф поднимается по ступенькам, идет по длинному коридору, отпирает ключом еще одну дверь, затем что-то металлическое… несгораемый шкаф?

— Вот эти штуки могут вам пригодиться.

— Штуки? — озадаченно повторила я. Выложенные полуэльфом на конторку слегка изогнутые пластины выглядели… странно. Темная, словно бы обугленная, поверхность, из-под которой в нескольких местах проглядывали колечки кольчуги. Обратная же сторона выглядела почти как внутренность кокоса, только бесчисленные волоконца имели зеленый цвет, а не привычный золотисто-коричневый.

— Итог попытки одной из Ветвей совместно с гномами создать доспехи нового типа. Получили несколько весьма многообещающих прототипов, но добиться хоть какой-то стабильности результатов и масштабировать процесс таки не сумели. Насколько я помню, подарок от хэи Таринэль вам не подошёл по размеру, — полуэльф деликатно не стал уточнять, что именно я не смогла упихать в подаренный доспех, — а эти пластинки хорошая портниха сможет просто вшить в корсет.

Учитывая новость про возвращение Кэла, идея обзавестись дополнительной защитой выглядела очень разумной. Но…

— Сколько стоят «эти штуки»?

— Возможность плюнуть в глаза Калеба Паркера! — Глядя на гримасу Догерти, я осознала, что мстительность довольно широко распространена среди полуэльфов. — Можно взять одну голову, целиком его тащить не обязательно.

Лучик света между дверью кабинета полковника и косяком выглядел слишком слабым для газового рожка, даже прикрученного на минимум. Больше похоже на уличные фонари с площади перед «Четырьмя Банками». Но при этом сам Кард находился внутри, причем еще не спал — дыханье спящего человека звучит иначе.

А еще из-за двери соблазнительно пахло ягодно-травяным настоем. Пройти мимо подобного аромата я попросту не могла.

— Сэр? Я могу войти?

— Заходите, мисс Грин. Я ждал вас.

— Ждали, сэр? У меня нет срочной информации, а про визит к лорду Ричу собирался доложить Аллан…

— Он и доложил.

Кард сидел в кресле возле окна, спиной ко входу, и при моем появлении даже не повернулся.

— Я ждал вас для иного. Выпейте со мной, мисс Грин.

— Что, простите⁈

— Не алкоголь, разумеется, — пояснил Кард, — я помню ваши специфичные вкусы. Специально попросил Тайлера сварить для вас большую кружку подгорного варева по фамильным рецептам. Стоит на моем столе, на правом краю. Бутылка кринанского виски только для меня.

Он наклонился, чтобы поднять упомянутую бутылку с пола и при этом стиснул зубы так, что я отчетливо расслышала скрип.

— Последствия ранения дают о себе знать, сэр?

— Главным образом, — полковник достал из кармана складной нож и принялся счищать восковую заливку с горлышка, — а также осенняя погода, новости, брат Винсент со своей очередной гениальной идеей, взаимное положение лун в небесах и что там еще по списку. Осенняя депрессия в Клавдиуме куда страшнее простуды, это вам подтвердят в любом пабе. Но вы правы, первичны все же последствия ранения. Временами голова ноет настолько, что я сам почти готов расколотить её о стенку. В этот раз как-то пришлось особо неудачно… или просто я уже не тот мальчик, что через две недели, весь в бинтах, сбегал из лазарета.

Присев на кушетку, я поднесла кружку к лицу и вдохнула. Определённо что-то новое, в чем-то больше эльфийское, чем гномское. Больше лесных ягод, добавилась кислинка, вместо мяты появились ноты хвои с корицей, странное сочетание. Коктейли Тома и раньше не отличались простотой, но сегодня он определенно решил превзойти свои прошлые достижения, у меня не получалось выделить и половины компонентов. Можжевельник, валериана, хмель, что-то еще? Буквально мельтешащий на кончике языка вкус: горьковатый, с «пряным» оттенком, горчинка, ощущение тепла по рту… неужели дамиана? Люди обычно используют его как афродизиак, хотя к чему он и без того вечно перевозбужденным коротышкам.

— Врач же выписал вам что-то против боли.

— Новое, совершенно безвредное, не вызывающее привыкания средство на основе старой доброй настойки опиума. Или там уже морфий? Неважно. К этому, — полковник качнул бутылкой, заставив её булькнуть, — я точно не буду обращаться слишком часто. А вот опиум или морфий… несколько моих друзей после ранения подсели на эту дрянь, довольно печальное зрелище. Между прочим, вам ведь посольский лекарь тоже выписал какое-то лекарство? В красивом сиреневом флакончике…

— Там всего лишь нейромедиаторы, а не… и вообще, как вы узнали⁈

— Вы его бросили в ящике стола и забыли, — без малейшего раскаянья в голоса объяснил Кард, — надпись на эльфийском я прочесть не смог, но уж наглухо запечатанный флакон отличить сумею.

— Спасибо, сэр, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно ядовитей, — что не стали обращаться к Молинари за помощью в переводе.

— Да пожалуйста, — полковник снова качнул бутылкой. — Вы тоже не забывайте пить гномское пойло. Хоть оно и давно уже остыло, но понемногу выдыхается.

— Как скажете, сэр. И… почему я?

— Аллан, Том и все остальные не должны испытывать сомнения в своем командире, — пояснил Кард. — Для них я не просто человек, но еще и символ. Уверенный, не знающий страха, сомнений. А вы и так «читаете» любого, как открытую книгу…

— Вы преувеличиваете возможности эльфийского зрения, сэр.

— В самом деле? — Кард сделал вялую попытку подняться. — Вам видно небо за окном? Слева, примерно за шпилем святого Лидла есть красный отблеск на облаках?

— Не уверена, сэр, — честно призналась я полминуты спустя. — Там фабричное предместье постоянно затянуто дымом из труб.

— Он там есть, — полковник сделал большой глоток, — завод Бартона и Хейворда. Сегодня туда доставили восемь новых станков. Кто-то пустил слух, что из-за этого сократят четверть или даже треть нынешних работников. Собралась толпа, начали выкрикивать лозунги технофобов, а идиот-управляющий, выйдя к ним, не придумал ничего лучшего, чем угрожать уволить зачинщиков и вообще всех подряд. Ну а дальше, как обычно в таких случаях, все случилось быстро. Час назад… — полковник, вытянув руку, подобрал со стола обрывок телеграфной ленты, — доложили про восемь убитых и двух десятках раненых. Один гном и семь человек, если для вас это имеет значение. К утру… и да, горел склад, огонь вот-вот мог перекинуться на другие заводские строения. Учитывая, что для покупки станков наверняка брали крупный кредит, итог понятен — банкротство, закрытие завода, на улице окажутся все.

Кард снова приложился к бутылке.

— Впрочем, есть шанс, что настоящими владельцами окажется кто-то из Домов и тогда деньги найдутся. «Фабриканство» считается недостойным для настоящего аристократа занятием, но вложение капитала приемлемо. К примеру, Дарнли напрямую или через вассальные Дома вложились в колониальную торговлю. Иронично… наследницу Дома Дарнли едва не убили орки, доставленные в Аранию на принадлежавшем ей судне.

— И что же, — с горечью спросила я, — никто ничего не может сделать? Сэр Невилл, отец Марилены…

— Могут и делают, — после долгой паузы ответил полковник. — Как и мы. А если вам вдруг хоть на миг покажется, что мы делаем недостаточно, вспомните Скаузер.

— Не хочу…

Почти правда, я действительно не хотела вспоминать недавние события, тщетно пытаясь прогнать их прочь, похоронить под слоями прочих воспоминаний. А они все равно возвращались вновь и вновь, болезненно яркие и отчетливые. Чужая кровь, присохшая к ладоням. Чужое тело на твой руках, вдруг потяжелевшее. Охваченные пламенем дома. Тела на полуразрушенных улицах, низкое серое небо в мертвых глазах. Собственный липкий страх, когда ты отчетливо понимаешь, что следующей атаки тебе и всем оставшимся защитникам баррикады не пережить. Приходящая на его место усталость, когда бояться уже нет сил, как и на все остальное. Именно последний кошмар почему-то оказался самым страшным и приходил чаще других. Жуткое ощущение, что вся следующая жизнь все лишь галлюцинации усталого мозга и стоит лишь стряхнуть наваждение, как ты снова очнёшься под серым небом.

Внезапно я поняла, что голос Карда я не слышу, а вижу. Яркие разноцветные волны, рождающиеся в районе головы и расходящиеся по комнате, отражаясь и переотражаясь от стен. А вот запахи стали звучать — к примеру, остаток гномского варева на дне кружки выплетал тихую мелодию, такую спокойную, расслабляющую, усыпляющую…

— Сэр… что-то не то… со мной…

Попытка встать с кушетки не удалась, ноги словно превратились в камень. А Карл вдруг оказался рядом, вынимая кружку из онемевших пальцев. Невозможно, я ведь не слышала, как он вставал, как подходил…

— Грибная вытяжка, Фейри, — прозвучал откуда-то издалека его голос. — И нейромедиаторы.

— Но, сэр… мне надо… я должна…

— Вам надо выспаться. Устраивайтесь поудобнее на подушке, сейчас принесу плед.

— Но… почему…

— Как ваш командир, — теперь голос полковника сверкал прямо над мой головой, ярко-зелеными волнами разбегаясь по кабинету, — я считаю своим долгом проследить, чтобы вы все-таки выполняли предписания лечащего врача. И, поскольку вы так и не притронулись к фиалу с лекарством, мы с целителем Гиланом придумали другой вариант.

— Это… — глаза уже совсем закрывались, а язык стал неожиданно большим и тяжелым, с трудом ворочаясь во рту, — очень коварно с вашей стороны, сэр.

— Так и было задумано, — согласился полковник. — А теперь спать, инспектор Грин! Это — приказ!

В которой Фейри Грин изучает живопись

В которой Фейри Грин общается с котёнком

В которой Фейри Грин выбирает вино к сыру

— Бал⁈ Я не ослышалась?

— Ты все прекрасно расслышала, — Марилена кончиком вилки согнала оставшиеся горошины в горку, но доедать их не спешила… как и половину салата, — мама устраивает завтра бал, и мы должны там присутствовать, обе-две.

— Мисс Нортвуд, как верная дочь, должна, — возразила я, — а при чём тут мисс Грин?

— Как моя компаньонка, разделишь груз «социальной ответственности», — Марилена начала выстраивать горошины в линейку, — на самом деле, я подозреваю, маме хочется похвастаться «настоящей эльфийкой».

— А-а, то есть я должна буду исполнить роль дрессированной обезьянки⁈ Ну спасибо…

— Фейри, ну чего бы? — удивленно посмотрела на меня Марилена. — Это же просто бал. Пройдешься по залу, танцы — по желанию и только не ври, будто не умеешь танцевать, не поверю. Если станет совсем скучно, сошлёшься на недомогание и улизнешь.

— У меня теперь неважные ассоциации с балами, — призналась я, — если помнишь, прошлый мой бал неожиданно закончил орк, швырнувший в нас отрубленной головой.

— Раз так, Фейри, — после короткой паузы с жаром заявила Марилена, — раз так, то тебе вдвойне нужно побывать на нормальном балу, затереть это жуткое воспоминание. Сразу станет легче, вот увидишь.

— А если опять что-то приключится? Не забывай, где-то там, — я указала на окно ложкой для десерта, — бродит один злобный полуэльф, от которого можно ждать чего угодно.

— Ну не до такой же степени! — запальчиво возразила Марилена. — Бал Великого Дома Дарнли, где соберутся аристократы со всего королевства… уверена, после Садингема наш дворец будет самым защищённым во всей Арании.

— Сюда тоже пришлют воздушный крейсер?

— Вообще-то в числе приглашенных Роберт Сайк, он однажды прилетел на… — тут Марилена увидела мою улыбку и обиженно надулась. — Я-то серьезно, а ты…

— А я уже смирилась, так что можешь не переживать.

— В самом деле? — недоверчиво переспросила Марилена и затем почти без паузы затараторила: — Увидишь, все не так страшно и плохо. Платье обещали принести на примерку с утра, я предупредила портниху, чтобы не вздумала использовать черный и красный…

— … и зеленый!

— Про зеленый я не предупреждала, — призналась Марилена. — Но бал вечером, если тебе не понравиться первый вариант, наверняка успеем подшить что-то из моих.

— Тебе только дай поиграть в платья и куклы…

— Между прочим, — обиженно надула губы Марилена, — я тебе все рассказала про банковские бумаги. И где взаимность? Куда ты отослала свою новую колючую тень?

— Не части так, — оглянувшись на чайник, я печально констатировала, что еще одна кружка в меня не влезет. Равно как и порция десерта. На ближайшие пару-тройку часов организм сыт и доволен. Если повезет, этой порции хватит до утра и не потребуется среди ночи красться на кухню. В некоторых вопросах люди проявляют исключительную упертость и сломить стену «мнения авторитетных докторов», то есть идиотов-шарлатанов из дешевых брошюрок на тему ночного дожора я пока не сумела.

— Во-первых, твое «все рассказала» сводится к: «пока ничего важного не нашла». Подробности о количестве содержанок обоих полов у ваших столпов общества ни мне, ни полковнику интересны не будут. Что касается миссии Клэр, обещаю рассказать все сразу, как только эта «колючая тень» вернется.

— Злюка ты, — решительно заявила Марилена. — Я же теперь уснуть не смогу. Буду целый час ворочаться, ерзать и гадать, что же вы с ней задумали.

Целый час она, разумеется, не выдержала. Уже на двенадцатой минуте сопение в соседней комнате стало ровным и ритмичным, а частота вдохов уменьшилась. Поскольку нас разделяли только деревянные панели, дыханье подруги я слышала так же ясно и четко, как тиканье коридорных башенных часов.

Потому что сама уснуть не могла из-за жары.

Считается, что эльфы теплолюбивая раса и это даже правда. Но мы любим именно комфортный диапазон температур, в противном случае все Ветви давно бы переселились ближе к экватору. Увы, это различие понятно не всем.

Хотя дворец проектировал человеческий архитектор, обойтись без гномов столько масштабное строительство, разумеется, не могло. В частности, для обогрева использовалась любимая гномами система теплых полов, при помощи горячего воздуха от печей. Не самая плохая идея на свете и гномы действительно за сотни лет довели её до совершенства. Однако истопниками в дворце работали явно не гномы, а люди. Возможно, им даже рассказали, что аранийской осенью температура по ночам падает быстро, а камни нагреваются и остывают медленно. Или же в начале рабочей смены они просто старались накидать в печи побольше дров или угля, чтобы затем спокойно дремать большую часть ночи, лишь изредка докидывая очередную порцию. Точно я знала одно — когда дворец погружался в сон, в моей комнате очень скоро наступала тропическая жара. Спастись получалось лишь одним способом — раскрыв окно. Еще после первой ночи я категорически потребовала придвинуть кровать к внешней стене и сейчас, не вставая, могла манипулировать створками окна, пытаясь нащупать грань между «перегрелась-простудилась-заболела» и «замерзла на сквозняке-простудилась-заболела». Болеть категорически не хотелось. Хотелось просто лежать, чувствуя, как прохладный ночной воздух ласкает кожу, слушать шорохи опавшей листвы, тихий свист запутавшегося в голых ветвях ветерка, стук редких капель, звук шагов. Легких, почти не слышных — и не по дорожке внизу, а по идущему вдоль фасада широкому карнизу.

Сонную расслабленность сняло как ударом тока, я даже подпрыгнула на кровати. Пистолет в тумбочке рядом, надо лишь проверить давление в баллоне и дослать пулю. А еще приготовить оба клинка, «клык» и «коготь» — на случай, если для пуль ночной гость окажется слишком проворным. Спрятаться же лучше всего… я замешкалась, пытаясь просчитать сразу несколько сценариев схватки, шаги звучали все ближе и… я решительно распахнула окно во всю ширь.

— Забавная у тебя привычка ходить в гости по ночам, мисс де Бриенн.

— Услышала? — Клэр подобралась вплотную, но влезать в окно не спешила. — Вот правильно говорят, этих длинноухих совершенно невозможно застать врасплох. Была у меня мыслишка снять ботинки, но камень мокрый и холодный.

— Тебя еще скрип кожи выдал, — сообщила я, — точнее, позволил идентифицировать. А запах масел, которыми ты пытаешься натирать свою сбрую, чтобы не скрипела, снял малейшие сомнения. Залезай, только сними сначала ботинки. Не хочется утром объяснять, откуда на постели грязные отпечатки подошв.

— А откуда в постели лишняя девка, объяснить проще? — хихикнула полуэльфка.

— Мы же договорились, что встретимся утром.

— Договорились, было такое, — присев на подоконник, Клэр начала возится со шнуровкой. — Но так уж вышло, что я закончила с делами на этой стороне реки, так что идея тащиться в Уизровию на ночном с двумя пересадками, чтобы приехать под утро, выглядела как-то не очень. Да и давно уже хотелось лично проверить, так ли хороша охрана наших «золотых дедушек»?

— Судя по тому, что ты здесь, а не за решеткой, недостаточно хороша.

— Сказала бы «убожество», — фыркнула полуэльфка, — но даже это понятие слишком хорошо звучит. Похоже, Великие Дома поручили охрану своим вассалам, а те выполнили порученное в меру своего разумения и возможностей. То есть, высокий забор и редкие патрули на дорожках, которых слышно за милю. Пьяных ёжиков такая охрана, возможно, сумеет остановить, но кого-то более серьезного только насмешит. И да, насчет поручения…

— Стоп, — я забрала ботники, — прежде чем начнешь докладывать, есть две срочные задачи.

Полуэльфка, уже опустившая ноги на кровать, тут же вспрыгнула обратно на подоконник, став похожей на ночную птицу.

— В соседней комнате спит Марилена. Разбуди её и приведи сюда.

— Она же весь дворец на ноги поднимет.

— А ты сделай так, чтобы не подняла.

— Угу, — Клэр злорадно улыбнулась, — когда еще выпадет случай придушить наследницу Великого Дома. Ну а что второе?

— Принеси чего-нибудь поесть. Где тут кухня, ты ведь уже выяснила?

— Где раздобыть жратву и выпивку я всегда выясняю в первую очередь! — гордо заявила Клэр, спрыгивая прямо на пол. — Жди.

Прикрыв окно, я закуталась в одеяло — после нашего разговора при распахнутом окне в комнате стало заметно прохладнее — закрыла глаза и начала вслушиваться. Вот полуэльфка пробежала, нет, протанцевала по коридору. Шаги с проворотом на носке, она вправду воображает себя балериной на сцене? Скрипнула дверь, затем пружины кровати, ритмичное сопение оборвалось придушенным всхрипом, затем долгая пауза… а вот шепот разобрать не удалось. Так, обе встали, начали хлопать дверцами шкафчика — интересно, зачем? Чем они там звякают?

Ответ я получила, когда ночные гостьи ввалились ко мне, нагруженные тарелками, свертками, бокалами, а главное — двумя бутылками вина. Похоже, у Марилены в роду затесались бурундуки.

— Гуляем, девочки! — Клэр выронила свертки на кровать, поставила следом тарелку и победно взмахнула бутылкой. — Настоящее «паломино» из Мальсы, да еще высший сорт. Вот уж не думала, что доведётся пробовать винцо по десять таннеров за бутылку. Фейри, дай-ка твою ковырялку…

— Такая боевая, — не удержалась я, — вся увешалась ножами, а штопора не носишь.

— У меня и консервного ножа при себе нет, — получив от меня стилет, полуэльфка принялась ожесточенно ковырять пробку, — живые быки гоняли, случалось, а вот ни одна консервная банка пока не нападала. Ну, не считая одного раза, но там просто шторм, качка, вот с полки все и попадало. А вот колбаску, так и быть, порежу своим… ага! Ушастая, ты вино будешь или пойдешь искать свой любимый чай?

— Для Фейри лучше вторую бутылку, — посоветовала Марилена, — «Паломино» может показаться странным. К тому же она захочет сыр, а к сыру лучше пойдет вино из Дору, хотя оно крепче и грубее на вкус.

— Еще и сыр… мы разграбили твои запасы на зиму? — не удержалась я от вопроса.

— На случай осады, — покраснев, созналась подруга. — Читала недавно один рыц… одну книжку и там замок осадили враги. У осажденных закончились припасы, и героине пришлось убить свою любимую кобылу. Она так стра-а-адала… целых пять ста-аниц.

— Не понимаю, — честно призналась я, — если она так любила эту лошадь, зачем потребовалось заставлять её долго страдать?

Клэр моргнула, затем неожиданно взоржала ничуть не хуже обсуждаемой лошади, зажала себе рот обеими ладонями, упала на спину, чуть не скатившись при этом с кровати. Марилена накрыла её подушкой, но все равно из-под вышитой ткани доносилось придушенное хрюканье.

— Страдала, конечно же, не кобыла, — начала объяснять Марилена, — ой, в в смысле, не лошадь, а сама героиня романа. Им пришлось убить и съесть всех лошадей в замке, иначе бы они не продержались до конца осады.

— Тоже мне, страдания, — пренебрежительно фыркнула подушка, — они даже до крыс и мышей не дошли.

От последней фразы я едва не подавилась куском сыра и пришлось срочно прополаскивать горло вином. И лишь ощутив поднимающуюся снизу волну тепла, догадалась глянуть на этикетку. Двадцать один градус… ой…

— Ты! Вылезай и рассказывай!

— Нет уж! — подушка отлетела в сторону, а Клэр вернулась в прежнюю позу с куском колбасы в одной руке и бокалом в другой. — Жрать, пить, морды бить… ладно, этот пункт пропустим, но сейчас я злая, трезвая и голодная, а хочу стать доброй, сытой и пья-яненькой… вот!

— Ни малейшего понятия о дисциплине, — вздохнула я и приложилась к бутылке. — Хорошо, полковник нас не видит.

— Хорошо, — Марилена опасливо глянула на дверь, — что нас вообще никто не видит.

— Ой, да ладно вам, — вгрызаясь в колбасу, почавкала Клэр, — Обышный ношной девишник, можно пожумать… что не так? Разве юные эльфийки по ночам не собираются с флаконами этого вашего з-з…

— … здравура. Нет, не собираемся.

— Разве? А вот я слышала другое. Что вы напиваетесь и потом нагишом танцуете в свете зеленой луны на полянах.

— Танец при лунном свете, это совсем другое. И обычно его исполняют как раз одетыми, в особый наряд.

У меня их имелось даже несколько — я любила саэлен терен. Древний обряд прошлых Эпох, а здравур нужен лишь в самом начале. Потом тебя подхватывает ночной воздух, звуки ручья, ветра в кронах, ощущение свободы и единения с Лесом. Все получается само собой, естественно и недаром саэлен терен один из немногих танцев, где запрещены любые сложные прически.

Кажется, в какой-то момент я почти собралась показать настоящий саэлен терен — ну, насколько это возможно в ночной рубашке вместо наряда и на ковре. Но при попытке резко встать, окружающий мир как-то дернулся и поплыл.

Определенно, нужен еще кусок сыра… например, вот этот голубой выглядит очень даже соблазнительно.

— М-м-м… а необычно?

Несколько секунд я честно пыталась придумать адекватное описание украшений для саэлен терен на аранийской, затем спохватилась и задала себе простой вопрос: как бы поступил в этой ситуации полковник?

— Агент де Бриенн, жду ваш доклад!

Надо же, сумела выговорить и не запнуться! А все почему — сыр! Кстати, это не голубой, а бри.

Странно, но Клэр после моих слов просто застыла с бокалом у губ, а вот Марилена издала булькающий звук и раскашлялась.

— Кэл действительно вернулся в Клавдиум, — отставив бокал на подоконник, сухо и четко начала Клэр. — Его видели с полдюжины человек, двое — достаточно близко, чтобы считать вероятность ошибки минимальной. Народец по этому поводу зашевелился, ведь за его голову назначена награда. Поговаривают, что Калеб приложил руку к недавней смерти Десятого Мешка и кучи его подручных, включая банду Хомяка. Хотя, — полуэльфка внимательно глянула на меня, — помню, ходили слухи про некоего монаха и эльфийку, что среди ночи явились к ним в «Дырявую кружку» и всех поубивали. Раньше-то я считала, что в том кабаке просто перепились и устроили пожар, но теперь уже не так уверена.

Мысленно я в очередной раз поразилась гибкости человеческой «логики» — если, как утверждают слухи, в кабаке поубивали всех, кто же в итоге рассказал про монаха и эльфийку?

— Несколько самых жадных и нетерпеливых уже дернулись его искать, — не дождавшись моей реакции, продолжила Клэр. — Двое даже нашли… ну, судя по тому, в каком виде нашли потом их самих. Один просто свою башку в руках держал, аккуратно так, словно на «безголовой фотографии». Второго по штанам и башмакам опознали, все, что выше пуза того… разбрызгало. Видать, Кэл ему динамитную шашку к спине прилепил, ну или в пасть запихал. То еще зрелище, кругом все в крови, ошметках, народ хоть и бывалый, всякое видали, но с такого блевали дальше, чем видели. Еще говорят… — полуэльфка осеклась, увидев, как я подняла ладонь.

А я просто пыталась понять, что в её словах меня задело. Не описание зверской расправы, конечно же, или реакции на нее, а другое. И теперь, глядя на прячущиеся за тучами луны, я пыталась ухватить скользкие и тонкие нити воспоминаний. Не то, не то… точно! Курс боевой адаптации, лекция по уходу от погони! Чередование верхних и нижних путей, запутывание следов, использование ручьев, ловушки, средства от собак… и еще кое-что, сказанное даже не на лекции, а в перерыве. «Иногда», говорит присевший на корягу ветеран с длинной седой косой, «стоит пойти навстречу погоне. Подранить самых настырных, иногда этого хватит, раненые в таком деле хуже кандальных цепей. Но бывает и так, что и раненых бросают, продолжая переть дальше. Тогда приходится убивать и не просто убивать — страшно, чтобы идущие за ними дрогнули».

Совпадение — или полуэльфу Паркеру тоже кто-то давал схожие советы?

— Можешь продолжать.

— А продолжать особо нечего, — сообщила Клэр, — конечно, гоняться за Кэлом теперь будет поменьше желающих, раз дичь такая зубастая. Но и он вряд ли сможет нанять кого для своих делишек. За донос-то тоже заплатят, хоть и сильно меньше, чем за голову.

— Если только ему не удастся качественно испугать своих подручных, — подала голос Марилена. — Так, чтобы они даже подумать об измене боялись. А он, судя по твоим словам, умеет пугать.

— Ты права и не права одновременно! — развернулась к ней полуэльфка, — пугать Кэл и впрямь умеет. Но! — голос Клэр приобрел учительские нотки, — такие штучки-дрючки лучше всего действуют на людей вроде тебя, уточненных, с фантазией. А на клавдиумском дне обычно копошатся другие, слишком тупые и ограниченные, чтобы всерьез и надолго чего-то испугаться. Уж тем более они думать наперед не умеют. Инспектор Грин, правильно я излагаю?

— Близко к истине, — кивнула я, — большинство мелких преступников имеет низкий интеллектуальный уровень и неспособны просчитать последствия своих действий. Они действуют под влиянием импульса, без плана.

— Вот, и я о том же. Такого барана сколько не пугай, а он вдруг вспомнит, что за Кэла награда назначена и побежит доносить. Потому и говорю, вряд ли он в этот раз кого нанять сможет. Одного-двух еще куда ни шло, но точно не банду в два десятка, в такой толпе кто-нибудь непременно скурвиться и донесёт.

— А привезти подручных откуда-то еще он может? — спросила Мариана.

— Ну-у… — задумалась полуэльфка, — так-то может, но! Клавдиум-то большой, одному в нем спрятаться легче легкого, а вот кучке приезжих, да еще таких, что вместе пытаются держаться, уже сложнее. Им же есть где-то надо, спать, да и другие потребности наверняка имеются. А это все как следы на воде.

— На воде же нет следов!

— Еще как есть! Брось в лужу камень побольше, увидишь!

— Что еще удалось выяснить? — пресекла я начинавшийся балаган.

— Про Кэла-Калеба практически ничего, — виновато добавила полуэльфка. — На редкость скрытый тип. Есть мысли, где и у кого можно еще поспрашивать, но это требует времени. Ну и денег, разумеется.

— Сколько?

— Десять скаттеров, — зажмурившись от собственной наглости, выпалила Клэр и, не дождавшись возмущенного вопля, открыла один глаз и быстро добавила: — для начала.

— Надо будет утром взять в конторе…

— Дам из своих карманных, — небрежно произнесла Марилена, — потом сочтемся. Что еще тебе удалось узнать?

— Королевские воздушные гонки в этом году будут проходить в графстве Садри. Туда как раз проложили ветку железной дороги, а также куплен большой участок земли, пока почти ничем не занятый.

— Графство Садри… дорога… участок… — я мысленно перебрала заголовки газет, — постой, ты говоришь про Большой Некрополь⁈

— Ага, — хихикнула полуэльфка, — тот самый проект по переносу всех старых кладбищ, чтобы освободить землю в столице для новых построек. Удобно же, правда? Если, как в позапрошлом году, кто-то свалится прямо на толпу, можно будет хоронить прямо на месте.

— Садри, — Марилена закусила нижнюю губу, — что-то я про него слышала или читала. А, вспомнила, у меня там замок!

— У тебя или Великого Дома Дарнли? — уточнила я.

— Настоящий замок? — одновременно со мной выдохнула Клэр. — Старинный, как в твоих рыцарских романах?

— Отвечаю по порядку! — вздернула подбородок Марилена. Правда, из-за крошек и взбитых сливок жест не выглядел особо пафосным.

— Замок лично мой, достался в наследство после какой-то троюродной тетушки. Понятия не имею, — добавила она, — с чего ей вздумалось включить меня в завещание, я и в гостях-то была у неё всего пару раз, еще ребенком. Замок самый настоящий, по легенде, построен еще во времена короля катувеллаунов Тугодумуса, того самого легендарного воителя с Первой Империей. Сказать по правде, там сейчас уже скорее руины замка и единственное, что содержится в порядке — конюшня для «талли-хо».

— Кстати, — отставив бокал, полуэльфка вытянула руки надо головой и зевнула, — всегда мечтала поучаствовать в «талли-хо».

— В роли лисы? — ехидно уточнила я, — думаю, это можно устроить.

— Фыр-фыр-фыр.

— Это больше похожа на ёжа, чем на лису. И вообще, — я обняла подушку, — если доклад закончен, давайте спать. Завтра будет новый день и куча дел.

— Клэр, а идем спать ко мне, — неожиданно предложила Марилена. — У меня кровать больше… и вообще, вино еще осталось.

Лично мне хватило и уже выпитого — хоть и считающийся «мужским» дорувейн под сыр в самом деле оказался неожиданно приятен. Даже прикладываясь «по чуть-чуть» я опустошила две трети бутылки. С трудом дождалась, пока хихикающие девушки соберут остатки пиршества и удалятся, стряхнула с покрывала крошки, открыла окно, попыталась уснуть — и снова не смогла. В соседней комнате продолжали болтать, затем началась возня — тихая, но для моих ушей вполне отчетливая.

Возможно, мне все-таки не стоило приводить полуэльфку во дворец. Хотя… что маленькая эльфийка может понимать в странных людских обычаях? Сами разберутся.

В которой Фейри Грин страдает

— Уверен, в одном из этих заведений мастер Алдрик точно будет. Почти гарантированно.

Голос Тайлера звучал вроде бы негромко, но при этом как-то проникал сквозь уши внутрь черепа и начинал многократно резонировать от стенок. В пустоте, разумеется — имейся там хоть капля мозгов, разве я стала бы допивать под утро ту злосчастную бутылку. Полусонная, мучаясь от жажды и головной боли, но все равно — час расплаты все равно наступил, просто случился позже. А сейчас на меня обрушилось все одновременно: головная боль, жажда, сухость во рту, раздражительность и апатия.

— К тому же, я слышал, в «Хромого лебедя» завезли новый стаут…

— Не тараторь, пожалуйста, Том.

Ответа полугнома, если он вообще что-то произнес, я не расслышала. Из-за угла вывернул паровой трамвай и начал приближаться. Грохоча, издавая пронзительные свистки, слепя в глаза прожектором и вообще всячески показывая: на самом деле он создан демонами с красный луны как жуткое анти-эльфийское оружие, а перевозкой пассажиров занимается для маскировки. Я ослепла, оглохла и лишь каким-то чудом осталась на ногах, пока железное чудовище проползло мимо, напоследок злорадно плюнув струей горячего пара.

— Фейри, — озабоченно шепнула идущая рядом полуэльфка, — с тобой точно все в порядке?

— Да, просто… мне немного не по себе под землей.

— Мы пока лишь на втором уровне, — снова зачастил Тайлер, — и он даже не относиться к собственно Подгороду. Просто заглубленная улица…

Схватить мелкого паршивца и бросить головой об стену так, чтобы мозги брызнули? Вариант… или все же убиться самой, чтобы прекратить эти мучения? Мечты, мечты… сил едва хватает ноги переставлять. И вообще, надо снисходительней относиться к недостаткам низших рас. Возможно, этому недомерку в самом деле непонятно, что испытывает эльф, попадая в узкий каменный тоннель. По крайней мере, тут светлее и чище, чем на большинстве городских улиц. Запахи только… гномы наверняка просто не замечают их или полагают приятными, человек сочтет менее раздражающими, чем уличный навоз или вонь гниющих отходов с помойки. Но для меня все они казались отталкивающе чуждыми: разогретый металл, густые ароматы минеральных и животных масел, дробящиеся на десятки оттенков, горячая вода, ржавчина, сырость, уголь, кокс и едкий запах чего-то непознаваемо-кислотного. Там, внизу, под нашими ногами, ворочался, тяжело дыша, огромный зверь и многочисленные отдушины исправно доносили его сухие и жаркие выдохи. Словно иду по пустыне… третий день… и в горле уже не просто пересохло, а скребет железными когтями.

— Долго нам еще идти, Том?

Наверное, что-то такое в моем голосе все же прозвучало даже сквозь улыбку, поскольку Тайлер пробормотал «уже почти на месте» и ускорил шаг, топоча ботинками по плитке, словно эскадрон. Сумей я его догнать, не пожалела бы остатка сил, чтобы придушить гаденыша.

— Сюда, — пройдя под вывеской с птицей, отдалённо напоминавшей гуся, Том распахнул дверь и посторонился, пропуская нас внутрь.

Оценив толщину и размеры дверной панели, я немедленно простила Тайлеру его прегрешения, мнимые и реальные. Дверь явно изготовили те же демоны, что и паровой трамвай, с той же целью — заставить страдать как можно больше бедных маленьких эльфиек.

— Куда дальше?

С обычными «верхними» питейными заведениями взгляд снаружи позволял хоть как-то прикинуть размеры. Но вход в «гуся-лебедя» являлся очередной дырой в стене тоннеля… в другой тоннель. Справа почти сразу за дверью начиналась длинная стойка, из поверхности которой тянулась буйная поросль бронзовых кранов и краников — дюжины три, не меньше. В небольшом зале слева часть столов просто стояли вразнобой, а но некоторые старательно разделили загородками в подобие кабинетов. А коридор от двери уходил куда-то вперед и вниз, теряясь в сумраке.

— Подождите пока у стойки, — попросил Том, — я пройдусь по залам, поищу мастера. Бьярни, — окликнул он скучавшего за стойкой коротышку. — Подбери дамам эль, как ты умеешь…

— Сделаю, — буркнул коротышка, не поднимая головы.

Насколько я знала, в пабах и прочих подобных заведениях бармены обычно коротают время за протиркой посуды — одной и той же грязной тряпкой. Тряпица имелась и тут, но чистая, не считая абразивной пасты, а клановый топорик действительно нуждался в полировке… наверное. Рассмотреть его я толком не сумела — Бьярни убрал оружие и тряпку под стойку, после чего неторопливо подошел к нам и оценивающе глянул. Сверху вниз, что для меня оказалось крайне непривычно — возвышение за стойкой добавило к росту гнома не меньше двух футов.

— Полуэльфь, — подытожил он свои наблюдения, тыча пальцем в Клэр. — А ты, — обгрызенный ноготь переместился на треть дуги, — чистокровная.

— Угадал, борода!

Никак не отреагировав на замечание Клэр, коротышка развернулся, спрыгнул с возвышения и удалился куда-то в дальний конец стойки, где принялся чем-то звенеть, греметь и булькать.

— Фейри, — неожиданно развернулась ко мне полуэльфка, — у меня просьба… важная. Не говори Элизабет, что я… ну, что мы с Мариленой…

— Не говорить, что вы с Мариленой что?

— Спали на одной кровати, — выпалила Клэр и, покраснев, отвернулась. — Обещаешь?

— Обещаю, — растерянно кивнула я, — только все равно ничего не поняла.

— Тсс! Бармен возвращается.

Гном действительно шёл назад, бережно держа в руках две пинтовые кружки.

— Крик для полукровки, — кружка на удивление бесшумно встала на стойку перед Клэр, — и «живой поток» для тебя. Таннер и два гроша.

— «Живой поток»?

— Саэлен Велай, — на удивление чисто произнес гном. — Пробуй.

Взявшись двумя руками за кружку, я зажмурилась, отпила глоток… и согласно кивнула.

— Хорошее название. Подходит.

Уверена, этот эль варили не для гномов и даже не для людей. Только Перворожденный сможет оценить легкую кислинку лесных ягод, мягкую сладость мёда, теплую травяную глубину послевкусия, в полной мере раскрывающуюся через пару мгновений после глотка. А где-то в глубине таилась еще одна нота, непонятная, не опознаваемая с ходу — но тоже что-то знакомое, лесное, привычное. Человек наверняка скажет «слишком слабое» или «мало горечи, хмель не чувствуется», а для гнома все, где ложка не стоит стоймя «лошадиная моча, а не добрый эль!».

— Еще бы, — невозмутимо подтвердил бармен, — на пойло с названием «еще один осенний гоблинский эль» вы бы вряд ли согласились даже взглянуть. Снобизм у вас длиннее ушей.

— Не скажу насчет снобизма, — попыталась возразить я, — но никогда еще не слышала про гоблинский эль.

— Так и запишем, ушастая дамочка, — гном сделал вид, что тянется к висевшему над стойкой блокноту с карандашом, — не снобизм, а банальное невежество. По-вашему, гоблины всего лишь дикари, бегающие в шкурах с заостренными палками наперевес? Ну или набедренных повязках и с костяными дубинками?

— Мне приходилось встречать разных гоблинов, — уклончиво заявила я. Все же до уровня «некоторые мои друзья тоже гоблины» служебные отношения не дотягивали. Максимум, приятели.

— Что ж, тогда для вас еще не все потеряно. Если захотите, расспросите кого-нибудь из них про традицию осеннего эля. Узнаете много нового для себя, гарантирую.

— Почему именно… ах, да. Праздник Урожая. Но… вы сказали «традицию»? Но на родине гоблинов хмель не растет!

— Когда гоблинов останавливали подобные досадные мелочи? — задал встречный вопрос гном. — Имелось бы желание… а оно, как легко догадаться, у гоблинов обычно имеется. А уж когда они появились в Арании, получили доступ к нашим гномским технологиям и соединили со своими старинными рецептами… — шагнув чуть в сторону, гном указал на второй снизу ряд бочонков. «Жатвенный груит М'Граббина», «Корневой эль О'Чертополоха», «Котловой эль Кривой Шляпы», «Шиповниковый груит Красной Шапки», «Тлеющий болотный эль»… и еще с десяток подобных наименований.

— Сейчас у них примерно четверть рынка. Еще лет через десять возьмут половину или больше. Конечно, в традиционных гномских сортах они не сильны, но по части новых вкусов, это к ним. Экспериментировать они не боятся, а результат… как показывает моя практика, на всякий странный вкус может найтись любитель. Вы же нашлись, — ехидно добавил он.

— Сколько с нас?

— Таннер и два гроша, — усмехнулся в бороду коротышка. — Ваш приятель возвращается. Допьешь, я принесу добавку. Вы здесь редкие гости, так что бочонок почти полон.

Выложив на стойку пару монет, я вцепилась в кружку и пошла навстречу Тайлеру, сделав по пути еще пару глотков и чувствуя, как «живой поток» возвращает меня к жизни.

— Нашел мастера, — схватив меня за рукав, принялся шептать полугном, — сначала он говорить не особо хотел, но как узнал, что вы про воздушные гонки узнать желаете, сразу сменил гнев на милость.

— По запаху нашёл?

— Что? — не понял Тайлер. — Ты о чем?

— О своем, эльфийском…

Знай я заранее об этом пристрастии Алдрика, действительно нашла бы его без помощи Тома, причем быстрее, просто по сложносоставному запаху. Для курения мастер Алдрик использовал не простую трубку, а сложную конструкцию, явно прошедшую большую часть пути до гордого звания кальяна. Три отдельные чашечки для табачной смеси плюс некий механизм, заводимый сбоку особым ключиком и теперь с тихим жужжанием гоняющий дым по изогнутой стеклянной трубке. Насколько я слышала, подобное устройства предпочитают гномские Старейшины.

Сам же мастер Алдрик оказался куда моложе, чем я ожидала по рассказам Тома. Ухоженная и тщательно завитая борода почти не блистала сединой, а кожаная куртка и вовсе выглядела новой, а не поношенной тремя предыдущими поколениями коротышек. Похоже, традиционная гномская бережливость не относилась к числу достоинств, которые Алдрик считал бы необходимым демонстрировать всем подряд.

— Том сказал, вы хотите поговорить о Королевских гонках. Не самый обычный вопрос для эльфийки.

— Гномы тоже живут под землей, — возразила я, — а не летают по небу, как птицы.

— Хороший довод, — гном отставил свой курительный прибор и взялся за кружку. Тоже уникальную, напоминавшую то ли шлем древнего воителя, то ли его череп. И да, врага даже бить такой штукой не обязательно, можно и утопить прямо в чаше. Или просто подержать над ней, дожидаясь, пока концентрация алкоголя в крови достигнет смертельного предела. Тот самый легендарный кузнечный эль, полученный вымораживанием? Как по мне, пивным напитком он мог считаться градусов двадцать назад.

— Королевские воздушные гонки, это не просто соревнование летунов, как думают некоторые. Когда-то давно, в самом начале… да, в первый год все летали на обычных воздушных катерах, какой удавалось раздобыть, а самые хитрые разве что угля старались брать поменьше. Хитрецы… кто-то потом обшивку рубил и кидал в топку, кто-то спускался внизу дров наломать.

— А как же история про бочку бренди? — подал голос Тайлер.

— Кто тебе рассказал такую чушь? — удивленно посмотрел на него Алдрик. — Бренди… надо ж выдумать такое… небось Балин Углежог сболтнул? Так он врет как человек, вчера одно, завтра другое. Майор Хопкинс тогда купил бочонок яблочной самогонки, небольшой, галлона на два. Ну и когда уголь у них с Грором стал заканчиваться, а до финиша оставалось миль пять, они плеснули немного в топку. Вернее, — мастер сделал большой глоток из кружки, — сказали, что вылили половину, но я думаю, в топку попало не больше трети. Очень уж их катер мотало на финише и после.

Пока гном предавался воспоминаниям, я изображала вежливую заинтересованность, одновременно изучая окружающий интерьер. Массивный стол, сколоченный даже не из толстых досок, а скорее, брусков мореного дуба, столь же неподъемные скамьи, перегородка из досок, обильно украшенных резными народным творчеством, то есть рисунками на различные сюжеты или просто рунными надписями. Желтые электрические лампы под потолком с трудом пробивались через дымные облака, поэтому свечи на столах оказались отнюдь не лишними. В общем, темно, накурено, пахнет элем, сырными гренками, углем, жаренными ребрами. Один пряный масляный запах я с ходу не смогла опознать, но затем осознала, что его волны приходят в такт покачиваниям бороды гнома. Жирный масляный минус бывшей ассистентке придворного парфюмера, средства для умащивания бород как-то прошли мимо моего внимания — а ведь в той же лавочке, где я нашла духи Сноррадоттир, флакончиков с ними на прилавке имелось не меньше трех десятков.

— … так вот, мисс эльфийка, сейчас воздушные гонки, это вам не какие-то там скачки, где первым приходит живодер, сильнее пришпоривший бедное животное. Летающий гоночный катер являет собой квинтэссенцию достижений научно-технического прогресса. Подобного нет больше нигде.

— А соревнования паровых гигантов? — запальчиво вставил Тайлер.

— Разве что паровые гиганты, — нехотя согласился мастер Алдрик, и утешилс очередным же могучим глотком. — Но и у них труба пониже, дым пожиже. В остальном… — гном повысил голос, — мы летаем не просто выше, дальше, быстрее. Воздушный катер должен порхать, набирать высоту, пикировать, виражить! Обычный котёл выйдет из строя при первом же крене, паровая машина рискует получить гидроудар, — последнюю фразу Алдрик подкрепил ударом кружкой о стол, — а уж что происходит с радиаторами, наземнику не увидеть в страшном сне! На воздушных гонках, чтоб вы понимали, мисс эльфийка, проверяются самые свежие научные идеи! Там, внизу, на поверхности, — гном пренебрежительно махнул рукой в сторону пола, хотя упомянутая им поверхность находилась где-то над потолком «Лебедя», — паровозы с пароходами только начали всерьез переходить с огнетрубных котлов на водотрубные. Эти мнящие себя передовыми ретрограды всерьез размышляют, переходить им на машины тройного расширения или остаться пока на двойном⁈ Ха! Для нас это даже не вчерашний, позавчерашний день! Мы-то можем использовать прямоточные котлы, а не думать о том, как набирать воду из ближайшего болота, вместе с лягушками! Смекаешь, малец⁈ — подмигнул он Тайлеру, — И я говорю только про «классическую» схему, с паровой машиной.

Насколько я помнила, споры про допустимость использования паровых машин для откачки воды из шахт у Старейшин гномских кланов проходили на протяжении примерно двух сотен лет.

— А ведь есть еще и… — не договорив, гном вдруг резко мотнул головой, словно пытаясь увидеть кого-то позади, — но, т-т-т-с! Тайна! Но… смекаешь теперь, зачем нужны гномы? Конечно, летать могут не все, но сердцем любой команды является её главный механик. Пилоты на публике могут лихо крутить усы, подмигивать млеющим от восторга девицам и поливать друг друга игристым вином на пьедесталах. Они молодцы, настоящие герои неба, любую афишку подхвати, будет размалеванная рожа очередного супер-пупер-чудо-летуна. Но видел бы ты их в шатре перед гонками! Смирнее любого ягненка, стоят и внимают, когда главный механик составляет план прохода трассы! А почему, спросите вы⁈ Да только главный механик досконально знает возможности машины, а значит, всего катера! Ну а пилот… будет слушаться, будет и лететь, а начнет своевольничать, в лучшем случае запорет машину, а в худшем… ну, сам понимаешь. Гоночный воздушный катер, это машина предельных параметров, её надо чувствовать до последней заклёпки, а у людей тут ба-альшие проблемы.

Глядя на лицо Тайлера, я поняла, что внутри нашего полугнома сейчас идет настоящая битва человеческой и гномской половин. Для коротышечной части слова о ведущей роли механиков явно лишись бальзамом на душу. Человеческая же рвалась в бой, отстаивать честь и достоинство лихих усачей с афишек.

— Хороший пилот все же кое-что да значит, — пробормотал Том, — вспомни Жерома де Грасси в прошлом сезоне. Он отыгрывал полста ярдов на каждом вираже, начал в конце первой дюжины, а в итоге поднялся на подиум.

— Жером в том сезоне полетел неплохо, согласен, — пробулькал из-за кружки Алдрик, — но ведь не рукавами он закладывал свои крены? А кто сделал на его катере рули с большей площадью? Кто сделал ему рулевую машинку с гидравлическим усилителем? Кто постарался, чтобы его катер не развалился от перегрузок⁈

Меня охватило странное чувство. Оба гнома вроде бы говорили на чистом аранийском, но смысл произносимого упорно ускользал.

— Да если бы не Даин Белый Дым, — продолжил горячиться гном, — он бы рассыпался еще на первой миле! И вообще, Жером поднялся с одиннадцатого места на третье, а вспомни, кто занял второе! Стивенс и его механик Мангуссен. А все почему⁈

— Потому что вообще отказались от радиаторов на финальном этапе, — теперь настала очередь Тома пренебрежительно махать рукой, — любой мог догадаться, видя, какой шикарный шлейф пара остается за их катером.

— Все так, — хитро прищурился Алдрик, — радиаторы, трубопроводы, насосы… Мангуссен раздел их катер почти что догола. Больше такой номер уже никому не повторить, судейская коллегия изменила правила, но в тот раз у них получилось.

— Получилось-то получилось, — возразил Том, — но где тут красота, где новизна, научная мысль, про которую ты талдычишь? Снять и упростить до предела может любой, а толку? Это даже не тупиковая конструкция, просто машина на один короткий полёт. Вот если бы он догадался использовать хромомолибденовые сплавы…

— Вот же малец! Да что тебе даст хром⁈ На горячие участки надо ставить никелевый сплав!

— Тогда уж медный! Теплопроводность…

— Совсем ума лишился? Тяжелая, мягкая, под нагревом просто потечет…

Тайлер и Алдрик сдвинули кружки в сторону, дружно качнулись вперед и принялись засыпать друг друга технической заумью, где я понимала в лучшем случае каждое десятое слово. Вдобавок, у меня кончился «живой поток».

— По-моему, — шепнула мне Клэр, — нам самое время уйти. Они будут спорить еще часа два, не меньше.

— Согласна, — я начала выбираться из-за стола. Как и ожидалось, увлеченные спором пьяные техноманьяки не заметили нашего исчезновения, продолжая кидаться друг в друга фразами «только насосная подача» и «забор через нижние коллекторы».

Зато бармен, опять что-то увлеченно полировавший, наше отступление засек… и выставил на стойку бочонок с выжженным на досках орнаментом. Небольшой бочонок, вполне можно унести…

— Ты же не думаешь его утащить? — оглянулась на меня полуэльфка. — Фейри, перестань. Дубовый пин сам по себе потянет на дюжину фунтов, а вместе с элем наберется почти полсотни. Ты точно не сможешь его унести.

— А если катить? — жалобно спросила я. — Зима же впереди, нужно будет чем-то греться?

— Зачем такие сложности? — удивилась Клэр. — Просто скажи адрес и заплати за доставку.

В которой Фейри Грин играет со спичками

Бальный зал дворца Великого Дома Дарнли был поименован «янтарным» и поначалу это меня всерьёз озадачило. Нет, янтарь в нем даже имелся, пусть и в довольно небольшом количестве — несколько декоративных панелей. Но, раз уж вы соизволили поименовать зал «янтарным», и образцы перед глазами наличествуют, почему бы не сделать его целиком в соответствующем цвете? Хотя бы близких оттенков, но не вырвиглазный желтый разнобой, такой отчетливый в ярком электрическом свете. Не понимаю…

— … в полном восхищении. Это так прекрасно, величественно, такие яркие краски.

Точнее, сначала не понимала — потом кто-то наступил мне на ногу, и я как поняла-а-а-а.

— … благодарю за танец, милорд.

Дело в особенностях зрения. Те самые тридцать цветов эльфийской радуги, про которые упоминал брат Винсент. Поговорка, к слову, явно человеческая — мы не просто видим больше, мы видим иначе. Для нас радуга вовсе не набор четко разграниченных полос, а множество цветовых зон, плавно перетекающих друг в друга. А тридцать… подозреваю, однажды какого-то эльфа достали вопросом: «сколько цветов радуги вы видите?» и он принялся перечислять. Так-то там примерно два десятка основных цветов, а если всмотреться, то и полсотни можно насчитать.

— Мисс Грин, вам уже говорили, что платье чудесным образом гармонирует с цветом ваших глаз?

Да!!! Уже раз двадцать!!!

Первые шесть хотелось просто рассмеяться. Затем прочитать лекцию на тему орехового цвета радужки, а заодно и оттенка «молодого золота». Коротышки цвета различают еще хуже людей, но для своего любимого металла придумали полутора десятка слов, попавших в другие языки. Даже Перворожденные решили, что некоторые именования достаточно поэтичны.

— Мне тоже нравится, как они сочетаются, — и похлопать теми самыми глазками. Да, я лесная дурочка с большими ушами. Все посмеялись? Идем дальше…

— … подлинный речной жемчуг?

— Просто мелкий.

Еще увидев «свое» бальное платье в первый раз, я удивилась, сколько драгоценностей навешано ради украшения ткани. Все-таки гномы научили людей плохому — или наоборот? Уверена, что без камней и жемчуга платье оказалось бы в два или даже три раза легче. Но Марилена уверяла, что все сделано «проще некуда» и, выйдя в зал, я убедилась в её правоте. Ладно бы коротышки, но и о наряды некоторых людей тоже можно глаза оцарапать.

— Ваше несравненная красота воистину ослепительна…

— Вы преувеличиваете, милорд…

А еще некоторым стоило бы почаще чистить зубы, подмываться и выливать на себя меньше ведра духов. Наши усилия по прививанию аранийцам элементарных правил гигиены дали определенные плоды. Но, как наглядно продемонстрировал сегодняшний бал, без гнилых и червивых фруктов на этих деревьях тоже не обошлось.

И, конечно же, этим перевозбужденным самцам явно требовалась принудительная стерилизация, чтобы начать думать хоть о чем-то кроме…

— Спаси меня!

Не знаю, сыграла роль служба под руководством Карда или что еще, но Марилена сначала выдернула меня из клубка «поклонников» и лишь затем коротко спросила: — Совсем плохо?

— Красный сектор манометра, как сказал бы Тайлер.

Пока еще я держалась на ногах, но разговоры уже начали сливаться в общий фоновый гул, а фраки, жилеты, сюртуки, гномские кафтаны и бесчисленные платья стали превращаться в разноцветные пятна. На ближайших еще получалось сфокусироваться, но это требовало сознательных усилий.

— Мне срочно надо на свежий воздух. И хотя бы чай. И покурить.

— Так, — прикусив губу и зачем-то стиснув мою ладонь, Марилена огляделась по сторонам. — Следуй за мной, пойдем на прорыв. Потребуется выдержать раунд беседы со старыми клушами, а затем я тебя прикрою, а ты по лестнице поднимешься на второй этаж, для музыкантов. Там по боковой галерее можно выйти на внешний балкон.

— Ты моя спасительница! — шепнула я, пока подруга тащила меня на буксире мимо выставленных у стены зала стульев и кресел, где старшее поколение аранийской знати обсуждало падение нравов, как всеобщее, так и своих потомков персонально. Кажется, «эту жуткую нелюдь» тоже упоминали, но сказать точно… «плоская, как доска», разве это может быть про меня?

Впрочем, основной темой, насколько я расслышала, являлась ширина юбок. «В прежние времена», читая во времена молодости то ли самих старушек, то ли прав-прапрабабушек оных честь неопытных юных леди от коварных соблазнителей надежно защищали стальные клетки, вынуждая всех алчущих юного тела держать дистанцию. Позволить же себе платье без кринолина могли только почтенные дамы, давно уже вышедшие из репродуктивного возраста. Сейчас же на стул может присесть любая вертихвостка, да-да-да…

Сейчас мысль о юбке, не позволяющей обладателям нечищенных зубов подойти ближе двух ярдов, показалась мне в чем-то соблазнительной. В дворце наверняка найдутся платья с кринолином. Надеть, пройтись, осознать, насколько это жуткое творение чуждо эльфам….

— Улыбайся и кивай, — Марилена присела в полупоклоне и натянула на лицо подобие счастливой улыбки, — тетушка Полли, тетушка Грейс… я так рада вас видеть.

— Ах, Мари, мы уже решили, ты про нас позабыла…

— Ну что, вы, тетя Полли, как можно. Вы мои самые любимые тетушки…

— Ох, девочка моя, ты выросла такой красавицей. Сегодня еще более обворожительна, чем на прошлом балу. И ведь я помню тебя такусенькой вот крошкой, которая под стол пешком ходила, — пожилая дама аккуратно коснулась платком уголков глаз, что, видимо, символизировало поток слез от избытка чувств. — А это кто с тобой? Неужели та самая эльфийка, про которую столько разговоров? Невероятно…

«Старые клуши» — очень правильное определение, рассеяно подумала я, пытаясь удержать в фокусе хотя бы ближайшие лица. Бормотание «любимых тетушек» действительно чем-то напоминала кудахтанье рябчиков. «Кок-кок-кок», «клох-клох»… главное, вслух ничего подобного не сказать.

Опомнилась я уже на балконе, судорожно сжимая в ладонях чашку с чаем и вглядываясь в парк и холмы за ним. После режущего глаза сияния бальной залы осенняя природа казалась особенно живой. Так, чай еще горячий, можно пока… я нащупала в складках юбки кисет и похолодела. Нет, только не…

Позади скрипнула дверь и вместе с музыкой я ощутила знакомый аромат духов — черный перец, верхние ноты с амброй и базиликом.

— Добрый вечер, мисс Грин. Рад снова вас увидеть в добром здравии.

С нашей последней встречи Марк Бентинк сохранил не только выбор духов, но и стиль одежды. Светло-кремовый жилет, галстук-бабочка заколот все той же простой бронзовой булавкой. Даже обязательный черный фрак выглядел заметно светлее, чем у большинства гостей, для эльфийского зрения вообще уходя скорее в темно-серый.

— Внизу вы почему-то не решились подойти.

— Испугался, что в толпе ваших поклонников могут затоптать даже наследника Великого Дома, — Бентинк виновато улыбнулся и жестом фокусника достал из-за спины блюдце с ломтиком торта, — но зато я пришёл не с пустыми руками.

— Вы настоящий друг эльфов! — искреннее обрадовалась я. — Может у вас еще и спички найдутся?

Если Марк и удивился моей просьбе, то сумел удержать эмоции в глубине, никак не отразив их на лице.

— Прошу.

— Даже не представляете, как выручили, — схватив протянутый коробок, я выудила из складок юбки бархатный мешочек, торопливо набила трубку, чиркнула спичкой и с наслаждением затянулась.

— Спасибо…

— Оставьте себе, — Бентинк облокотился на балюстраду, с неподдельным интересом разглядывая меня, — зрелище того стоит. Ваша несравненная…

— Только не надо комплиментов моей внешности, — жалобно попросила я, — за последний час мне их высказали на год вперед. Дайте отдохнуть не только глазами, но и ушами. И кстати, — добавила я, — вы тоже отлично выглядите, лучше, чем в прошлый раз.

Чистая правда, мешки под глазами стали меньше, а цвет лица ближе к естественному розовому, а не воспеваемой некоторыми виршеплетами аристократичной бледности.

— Стали больше высыпаться?

— Небольшая поездка в провинцию по делам Дома, — Бентинк оглянулся на парк. — Ближе к хребту Глен-Мор леса уже сбросили листву, а кое-где и первый снег выпал. А на юге, должно быть, деревья только начали желтеть и… о, простите, — спохватившись, быстро произнес он, — запамятовал, что ваша поездка на юг прошла не очень благополучно. Мне приносили доклад о Скаузере.

— Ничего страшного, — поискав и не найдя ничего, способного сойти за пепельницу, я осторожно вытряхнула трубку за балкон, и принялась набивать следующую порцию. — Как видите, жива и здорова, стою, курю…

— И делаете это с невероятным изяществом.

— Еще один комплимент, брошу ваш же коробок прямо в… нос! А мы, как известно, метко бросаем разные предметы.

— Приму сей удар судьбы с радостью, — Марк, прижав ладонь к груди, изобразил короткий поклон, — эльфийка с трубкой, вот картина, стоящая дороже вагона спичек.

— Советуете взять разницу деньгами?

— А что, эльфам тоже иногда нужны деньги? — удивился Бентинк, — вот уж не предполагал.

— Откровенно говоря, — призналась я, выпуская клуб дыма, — пока сама не решила, нужны они мне или нет? Все так…

— Сложно? Запутанно?

— Скорее уж безумно…

— Раз безумно, значит, нормально, — понимающе кивнул Марк, — окружающий нас мир порой ведет себя настолько нелогично, что поневоле начинаешь прислушиваться к словам натурфилософов, отрицающих Творца. В самом деле, сложно представить, что подобный мир сотворила некая всезнающая или хотя бы просто мудрая сущность. Порой кажется, что даже пьяный гоблин справился бы лучше.

— Вам так часто приходится иметь дело с пьяными гоблинами?

— Нет, но с трезвыми уже довелось и по итогам они оставили вполне благоприятное впечатление. Конечно, довольно глупо делать какие-то глобальные выводы о целой расе разумных существ по нескольким встречам, но…

— Бывают вещи куда более глупые, — отложив трубку, я взялась за тортик. Сырный, но сделанный скорее в кулинарной традиции Вальдека. — Например, делать глобальные выводы о целой расе разумных существ, будучи вообще не знакомым ни с одним её представителем.

— Даже не буду спрашивать, на кого вы так явственно намекаете, — усмехнулся Бентинк. — Лучше поговорим о вашей безумной затее. На что вам то ли нужны, то ли не нужны деньги?

— Королевские воздушные гонки!

Несколько долгих мгновений Марк пристально смотрел на меня, словно надеясь, что я захохочу и начну прыгать вокруг него на одной ноге, повторяя на разные лады: «обманула-пошутила!». У меня даже мелькнула мысль оправдать столь явные ожидания, но прыгать с тортиком в руках…

— Умеете вы удивлять, мисс Грин. А скажите… это как-то связано с вашей нынешней основной работой? А также со смертью моего брата?

— Проблема в том, что этого мы как раз и не знаем, — призналась я. — Все настолько зыбко и, как любят у вас говорить, неофициально. Пока что я даже полковнику Карду не доложила.

— Что ж… — Бентинк облокотился на балюстраду локтями, глядя куда-то за пределы парка, — по крайней мере, вы откровенны. Но, позволю себе заметить, забывчивы. Еще в первую нашу встречу мой отец сообщил, что Дом Бентинк готов предоставить вам любую поддержку. А для одного из Великих Домов Арании понятие «любую поддержку» включает в себя довольно много.

Насчет забывчивости Марк заблуждался. Я вовсе не забыла обещание лорда Оука, просто не думала о возможности воспользоваться этим предложением самостоятельно. Все же на той встрече мы с Алланом выступали как представители Ночной Гвардии.

— Хотите сказать, — поставив опустевшее блюдце, я взялась за чай, как раз остывший до приемлемой температуры, — вы готовы помочь?

— Для начала, — развернулся ко мне Марк, — хочу понять масштаб проблемы. Речь ведь явно не идет о том, чтобы просто посмотреть на финал гонок не с земли, а с борта воздушного корабля. Такую проблему легко решит и ваш полковник, не говоря уж по наследницу Дома Дарнли. Рискну предположить, вам нужно как-то попасть в число участников, а это уже задача совсем иного уровня сложности. Для начала, до гонок осталось не так уж много времени. А деньги… деньги там не такие уж большие, — произнеся эту фразу Марк задумался и добавил, — по меркам Великих Домов, разумеется. Но при этом есть много препятствий, которые сложно преодолеть даже за очень большие деньги.

Метод закидывать проблему деньгами, на мой взгляд, чаще применяли гномы, чем люди. С другой стороны, как раз Марк Бентинк мог знать об этом больше других.

И не только лишь об этом…

— А вы много знаете про Королевские воздушные гонки?

В этот раз удивленное молчание длилось еще дольше. Я еще раз набила трубку и закурила, дожидаясь, пока мой собеседник отойдет от шока.

— Мисс Грин, — выдавил наконец Марк, — вы, должно быть, шутите. Уж простите, но человеку порой весьма трудно распознать этот ваш тонкий эльфийский юмор.

— С чего вы решили, что я шучу?

— Ну как же… — в голосе Бентинка прорезались нотки обиды, — спросить у молодого аранийца мужского… да и не важно какого пола, много ли он знает про Королевские воздушные гонки? Знаю ли я, что вода мокрая⁈ Что ночью на небе две луны⁈ Вы ведь прожили в столице не один день, и даже не два.

— И что с того? — вскинулась я. — Приступы массового помешательства в Клавдиуме происходят с удручающей регулярностью.

— Но гонки… — теперь обида стала совсем явственной. — Держу пари, у любого, хоть наследника Великого Дома, хоть оборванца из трущоб есть парочка заветных афиш с кумиром. А уж обсуждать всякие тонкости они могут часами напролет, до хрипоты.

— Наверное, вам сложно будет поверить, — вздохнула я, — но до сих пор эта часть аранийской, гм, культуры как-то умудрялась проходить мимо меня. То есть, я знала, что аранийцы считают себя азартными, а столичные жители выделяются на фоне прочих, но искренне предполагала, что кости, карты и собачьи бои закрывают большую часть этой потребности.

Прежде чем ответить, Марк довольно ловко вскочил на балюстраду и сел, болтая ногами с наружной стороны ограждения. Чуть поколебавшись, я села рядом — каменная деталь выглядела достаточно широкой, чтобы удержаться даже в бальном платье. Хотя процесс переправки ног на внешнюю сторону оказался не быстрым, не очень удобным и, подозреваю, со стороны не самым пристойно выглядящим, по местным понятиям.

— Если очень-очень кратко и упрощенно, — начал Бентинк, — вы не можете просто купить первый попавшийся воздушный катер и заявиться на Королевские воздушные гонки. Машина должна соответствовать Своду Правил, а они дополняются каждый год, там уже набрался довольно толстый сборник. Еще нужны лицензии для экипажа… впрочем, это как раз довольно просто решаемый вопрос, если знаешь нужных людей и можешь попросить их о небольшой дружеской услуге. Но и машина, и её экипаж, это лишь видимая публике вершина ледяной горы, процентов десять, как сказали бы гномы. А все остальные слагаемые успеха, это работа наземной команды. Ведущий конструктор, хотя бы три-четыре инженера меньшего уровня, несколько десятков механиков для технической части, тренер, врач, администратор… повар, наконец.

— … и маркитанток в обоз.

— Что? — недоуменно переспросил Марк.

— Не обращайте внимания, просто вспомнила одну старую книгу.

А еще — испугалась. Затея, поначалу казавшаяся простой, быстро разрасталась в жутковатое чудище, с красными глазами, оскаленной пастью и длинными острыми когтями.

— Сделать новый катер, — Бентинк зачем-то достал из жилетного кармана часы и, открыв крышку, глянул на циферблат, — уже не выйдет. Проектирование новой машины обычно начинается еще в предыдущий сезон. Многие детали насколько сложные, что и у гномов их могут изготовить лишь несколько мастеров, так что ждать исполнения заказа приходится месяцами.

— Но ведь есть и старые гоночные катера?

— Как раз об этом и раздумываю, — кивнул Марк. — Теоретически, даже прошлогодний гоночный катер топовой команды при должном подходе позволит неплохо выглядеть в командном зачете. Конечно, на подиум рассчитывать не стоит, но уверенно держаться в середине турнирной таблицы шансы есть.

А вот получить еще одну чашку чая, не говоря уж о торте, шансов немного, печально подумала я. Вряд ли хоть какой-то лакей догадается заглянуть на этот балкон, они сбиваются с ног, пытаясь обслужить толпу гостей в зале.

— «Теоретически» означает, что на практике имеются какие-то неочевидные проблемы? Как вы обычно говорите? «Подводные мели»?

— Подводные камни, — поправил меня Бентинк. — Понимаете, катер для Королевских воздушных гонок обычно сразу проектируется как машина предельных параметров. Максимальная мощность при минимальном весе, все, где можно сэкономить, безжалостно выбрасывается. В том числе и срок службы парового котла, ему надо лишь дотянуть до конца сезона. Дальше… гм, вам понятно или я слишком по-гномски заговорил? — неожиданно спросил Марк. — А то у вас взгляд стал какой-то стеклянный… словно вы не тут вовсе…

— Если будет совсем-совсем непонятно, сразу скажу, — пообещала я. — Но пока мы не добрались до компрессионных прокладок, я в деле.

Подслушанная у Тайлера фраза произвела нужное впечатление — Бентинк уважительно кивнул и продолжил:

— Дальше эксплуатировать котел можно, но снова доводить его до предела уже куда более рискованно. А гонка, как я уже сказал, это именно про пределы и выход за них. Любой экипаж, который вы сможете собрать, не важно, будут ли это «подающая надежды» молодежь или жаждущие в последний раз взойти на подиум ветераны будут пытаться выжать из котла все что можно и нельзя. Конечно, когда котёл не выдержит этого издевательства, вина будет целиком и полностью их. Но все же подумайте, сможете ли вы сами простить себя?

— Я, — слова вдруг застряли у меня в горле, — не думала о таком. Пока еще не думала.

Красноглазый зверь приобрел еще более угрожающие очертания. Раздался в плечах, вытянул и без того длинные лапы и навис, жарко дыша оскаленной пастью.

— Насчет катера есть один вариант, — медленно произнес Марк. — Одной из топовых команд владеет граф Полуслейт.

— Кен Полуслейт по прозвищу «табачный король»?

— «Дядюшка Кен» не только заядлый курильщик, но и фанат воздушных гонок. А еще вассал Великого Дома Бентинк. Сугубо формальный, как вы понимаете, при размерах его табачного королевства, так что я, — улыбнулся Марк, — больше полагаюсь на личные дружеские отношения. Граф обычно не продает старые катера, но, смею надеяться, согласиться оказать мне небольшую услугу.

Что-то в голосе лорда и в его лице слегка царапнуло меня. Не явная ложь, но какая-то недоговоренность, недосказанность.

— Выкладывайте, — потребовала я. Марк опять изобразил удивление, на этот раз явно нарочитое. — Вы что-то задумали, я же вижу. Что за капкан будет в сыре?

— Сыр кладут в мышеловку, — хмыкнул Бентинк, — а вы явно побольше мыши, вам потребуется сырный торт целиком. Кстати, наш кондитер великолепно готовит сырные торты.

— Считайте, что уже заманили в гости. Так в чем подвох.

— Да и не подвох вовсе, — теперь Марк пытался изобразить… кажется, это именуется «оскорбленная невинность», — просто идея. Если помните, я унаследовал от покойного брата место в стратегическом совете Адмиралтейства.

— Помню. Глава подкомиссии по газам.

— Дурацкое название, — поморщился Бентинк, — как и вся привычка наших бюрократов стараться называть все и вся как можно дальше от сути дела. Не знаю, запутали мы эти хоть кого-то из врагов, но себе жизнь затруднили совершенно точно. Так вот, вопреки названию, мы занимаемся не только и не столько газами, сколько вообще кучей вопросов, хоть как-то связанных с полетами. Среди прочего, на одном из недавних заседаний рассматривалось прошение профессора Хэмвена о выделении средств на постройку некоего воздуходувного тоннеля. Когда в комиссии с третьей попытки разобрали, что речь идет о создании летательного аппарата, способного летать даже без кейворита, прошение тут же отправилось в мусорную корзину, даже голосование проводить не стали.

— И это мне жалобно рассказывает глава той самой комиссии?

— Глава и самый молодой её участник, увы, — Марк взмахнул руками так, что покачнулся и едва не съехал с балюстрады… если бы я не ухватила его за плечо. — Уф… спасибо.

— Не за что. Тут не так уж высоко, — я глянула вниз, убеждаясь, что прямо под нами нет опасных препятствий, — ногу сломать можно, если не повезет, а вот шею навряд ли.

— Ломать ногу, знаете ли, — Марк тоже заглянул вниз и отодвинулся подальше от края, — тоже не очень хочется.

— Так что с профессором? Считаете, в его идеях есть какой-то смысл?

— Вот это, — медленно произнес Бентинк, — как раз и хотелось бы выяснить.

Ставя эксперименты на эльфах, мрачно подумала я. Все же люди — это всего лишь люди, даже самые лучше экземпляры.

— А еще, — чуть более встревоженным тоном добавил Марк, — хотелось бы выяснить, что делают рабочие в парке прямо перед нами?

— Готовятся к фейерверку? — предположила я. — Марилена говорила, что балы обычно заканчиваются красочным фейерверком.

— Да, но еще совсем рано, — возразил Бентинк, — для огненного шоу надо дождаться темноты или хотя бы сумерек. А они…

— Они подожгли фитили! И разбегаются!

Укрыться за балюстрадой мы еще успели. Правда, это не очень помогло, когда шипящая, словно тысяча рассерженных котов, ракета ударилась о стену дворца тремя футами выше балкона и взорвалась.

В которой Фейри Грин пробует виски

У аранийской знати все же имеются некоторые здравые идеи. Например, испытавшую жуткое нервное потрясение юную леди отпаивают чаем. Правда, я не считала себя жутко потрясённой, скорее даже испугаться всерьез не успела, но чай с тортиком пришлись весьма кстати.

— Надо попросить Па и дядю Невилла! — решительно заявила Марилена. — Они как раз хотят с нами поговорить.

— Предпочла бы сначала обсудить идею с полковником. Все-таки наше непосредственное начальство, — напомнила я, — именно Кард.

А опыт службы в полиции Клавдиума весьма недвусмысленно подсказывал, насколько такое вот начальство не любит, когда подчиненные со своими гениальными мыслями пытаются прыгнуть через ступень. Особенно когда последствия таких «прыжков» спускаются вниз с начальственными пометками: «разберитесь, в чем дело и доложите!». Злить же полковника не очень хотелось, он меня вполне устраивал в нынешнем виде.

— Тебе на кофейной гуще погадать? — Марилена заглянула в мою чашку, — или на чаинках? Десять, нет, пятьдесят к одному, что Кард скажет: «нет, ни в коем случае»! Поверь моему опыту: лучше сделать и потом попросить прощения за совершенное, чем спросить разрешения и не получить его!

— Кроме того, сэр Невилл точно допущен к государственным тайнам, а лорд Реджинальд просто частное лицо.

— У нас из-за этих государственных тайн теперь весь фасад в пятнах копоти!

Марилене надоело спорить со мной, поэтому разговор она завершила в типично людской манере, схватив за руку и потащив за собой.

— Пошли, сейчас как раз самый подходящий момент. Они чувствуют себя виноватыми перед тобой, поэтому согласятся почти на что угодно.

В этот раз Королевский Паук решил устроить встречу не в кабинете, а в комнате, выглядящей как помесь гостиной с библиотекой. Хотя и это помещение явно приспосабливали под человека в кресле-каталке.

Сейчас в ней, кроме самого сэра Невилла и отца Марилены, присутствовали еще двое: черно-белый секретарь Паука и плотный, среднего роста человек лет «около сорока», с рыжими бакенбардами, мясисто-красным носом и глазами оттенка, обычно именуемого «водянистым». А еще он с первого взгляда ощутился как «скользкий». Присев рядом с Мариленой на кушетке, и убедившись, что блюдце с печеньками легко достается рукой, я еще раз взглянула на незнакомца. И снова фокус внимания «соскользнул» с обычного вроде бы костюма в мелкую черно-серую клетку. Лишь со третьей попытки удалось понять: помимо базового рисунка имелся еще второй, из темных ломаных линий, деливших силуэт на части. Как в маскировочных накидках наших порубежников, но кто-то умный сумел применить этот же принцип в обычной ткани. Что еще? На правой ладони полускрытый манжетой след от старой выцветшей татуировки, якорь с обвивающим его морским угрем. Не криминальный знак, по крайней мере, в полицейских справочных брошюрках такого не было. На левой не хватает фаланги мизинца. Так себе особые примеры, татуировка легко закрашивается, для пальцев тоже давно придуманы специальные наперстки, да и просто можно надеть перчатки. А в остальном умело сделанный образ «среднего клавдиумца».

— Познакомьтесь, юные леди, с Бенедиктом, — с легким раздражением произнес Паук, — отвечающим за безопасность Дома Дарнли… ну и за сегодняшнюю катастрофу. Да-да, именно это слово, Бенедикт!

— Но я думала, — удивилась Марилена, — охраной дворца занимается мистер Айртон.

— Айртон уже пытался вручить мне прошение об отставке, — сидевший возле книжного шкафа лорд Реджинальд аккуратно стряхнул пепел сигары в подставку, — и кажется, подумывает о ритуальном самоубийстве. Надеюсь, мне удалось хотя бы частично перенаправить его чувство вины в более конструктивное русло, но хорошо бы устроить ему еще несколько профилактических бесед.

— Устрою, устрою, — проворчал сэр Невилл, — а пока в самом деле, пусть погоняет своих, им полезно будет. Обнаглели, обленились, разжирели… сторожевые псы у них кашу жрать отказываются, мясо им подавай, для злобности.

— Мистер Айртон, — вполголоса пояснил секретарь, — отвечает за непосредственную безопасность дворца и его жителей. Мистер Бенедикт же осуществляет общее руководство деятельностью «теней» Великого Дома Дарнли.

Насколько я помнила, «люди-тени», таинственные кланы наёмных шпионов и убийц для большинства нынешних аранийцев являлись чем-то легендарным из времен Ковровых войн и более ранних.

— … которые все проспали! Вот, — сэр Невилл указал на меня, — посмотри в глаза бедной девушке, которая из-за тебя чуть не сгорела заживо.

— Ничего подобного! — быстро возразила я, — на платье попала лишь пара искр, Марк их сразу же стряхнул.

Не совсем правда — засыпало нас весьма плотно и не просто искрами, а горящими пиротехническими «звездами». К счастью, Марк накрыл нас фраком, иначе все могло закончиться куда хуже. Но Марк успел, а плотная шёлковая ткань с честью выдержала испытание огнем, хоть и обзаведясь кучей тлеющих дыр. Вот тонкую органзу на плечах прожгло бы наверняка, но в любом случае, огненная смерть мне вряд ли грозила, максимум, куча мелких ожогов. В любом случае, сейчас на мне другой наряд.

— Марк Бентинк, — отец Марилены тяжело вздохнул, — говоря откровенно, мне до сих пор бросает в дрожь при мысли, что вы двое могли пострадать более серьезно. Лорд Оук хоть и весьма здравомыслящий человек, но, лишившись последнего сына, он мог бы стать… не настолько здравомыслящим. Будь ракеты боевыми…

— Захоти они устроить бойню, — резко произнес сэр Невилл, — хватило бы просто взять прицел пониже. Оконные стекла разлетаются на кучу осколков, зал моментально заполняется дымом и огнем. А это расфуфыренное дурачье стояло и глазело на «такой необычный фейерверк!». Тьфу! Мисс Грин, — Паук указал на меня, — очень повезло с платьем. Все эти тонкие кружева, лёгкие рукава, оборки вспыхивают во мгновение, а уж эти модные хлопковые нижние юбки с кучей складок… — тут он обратил внимание на побледневшую Марилену, у которой из-под верхней юбки виднелись края как раз таких складок, — о, прости, я не хотел.

— Согласен с вами, мессир, — голос у Бенедикта оказался под стать внешности. Низкий, чуть хрипловатый, чуть растянутые гласные. Акцент, но не столичный, а центральных графств, мидленса и… пожалуй, слишком четко слышимый, нарочитый. Носителей этого диалекта в Арании отчего-то принято считать стереотипными деревенскими простаками. Но кому-то может быть и удобно, когда тебя начинают недооценивать уже после пары слов.

— Этот фейерверк просто предупреждение. Ну и демонстрация возможностей.

— А также вашего с Айртоном бессилия!

— И тут, мессир, — Бенедикт чуть наклонил голову, но не вперед, а на бок, словно птица, — вынужден с вами согласиться. Люди Айртона, как и мои, оказались не готовы к угрозе подобного уровня.

— Вывод по результатам расследования?

— Предварительного, мессир. Груз доставили в фургонах компании «огненное шоу Бруксы», как обычно. Поскольку все балы обычно завершались фейерверками, никто не усмотрел странности. Бумаги на груз тоже выглядели достоверно, вероятно, качественная подделка или краденные бланки. Впрочем, — с иронией добавил Бенедикт, — подделать такую накладную может любой школяр за пять минут и пять грошей на чернила. Это ведь не банковские векселя, да и привратники отнюдь не гномы, изучающие с лупой каждую закорючку. По правилам, грамотным должен быть старший смены, а остальным, — в голос добавились пренебрежительные нотки, — достаточно с уверенным видом сунуть любой клочок бумаги.

— Ровно та же проблема есть и в столичной полиции, сэр, — сообщила я. — Многим приходится нанимать учителя, чтобы выполнить минимальный уровень: чтение, письмо и два первых арифметических действия.

После чего более грамотные полицейские вынуждены тратить силы и время, пытаясь разобрать каракули своих «тоже умеющих писать» коллег.

— Если мы еще станем нанимать учителей для прислуги, — ворчливо заявил сэр Невилл, — через неделю во дворце заведутся анархисты, в подвале начнет работать подпольная типография, а в котельной бомбисты устроят лабораторию. А впереди зима, без отопления мы вымерзнем. Нет уж, — повысил голос Паук, — хватит нам и одной доморощенной суфражистки, да-да… на пару с эльфийкой, которая совершенно справедливо глядит на всех присутствующих, как на стадо идиотов и… — сэр Невилл резко развернул кресло, — над чем так смеешься, Джотто?

— Я вовсе не смеюсь, мессир!

На лице секретаря его эмоции действительно не отражались, но вот дыхание замедлилось и кончики пальцев начали едва заметно подрагивать.

— Мне-то не ври.

— Виноват, мессир. Просто после ваших слов отчего-то вспомнилось, как вы оплатили одному бедному юноше учебу в Королевском Университете.

— О чем с тех пор неоднократно жалел, — чуть менее недовольным тоном буркнул сэр Невилл, — потому что к светлой голове этого юнца прилагается несносный характер. Не успеешь моргнуть, как он снова тащит этот гадский настой. Я вас всех насквозь вижу, без всяких хитрых гномских лучей. Тебя тоже это касается, Бенедикт. Хочешь что-то сказать, говори. Собутыльника своего ты выгородил, теперь попробуй сам оправдаться так же ловко. И сядь, наконец, хватит мне одного столба рядом.

— Пока что в свое оправдание, мессир, мне совершенно нечего сказать, — спокойно произнес Бенедикт, оставшись в прежней позе. — Действительно, я допустил эту, как вы справедливо изволили выразиться, катастрофу.

— Еще один образованец на мою седую голову, — Паук взялся за колесо, заставив кресло вильнуть в сторону книжного шкафа. — «Изволили»… Реджи, ты слышал? Эти слуги совсем от рук отбились!

Прежде чем ответить, лорд Реджинальд извлек из кармана халата очередную сигару и похрустел ею рядом с ухом.

— Воистину, дядя, грядут темные времена.

Сэр Невилл охнул, опасливо покосился на Джотто и развернул кресло… ко мне.

— Мисс Грин, признайтесь, — почти жалобно попросил он, — вы на них пыльцой какой чихнули⁈ Они ж скоро на этом вашем эглатрине заговорят.

Пока я раздумывала, как ответить на это странное обвинение, сидевшая рядом Марилена прыснула в ладонь… и вслед за ней заулыбались все остальные.

Да уж, и эти существа еще рассказывают про непостижимый для них тонкий эльфийский юмор!

Чтобы хоть как-то успокоится, маленькая ушастая белочка потянулась за печеньем. Овсяное с изюмом у местных поваров получалось неплохо, хотя некоторые партии выходили, на мой вкус, чересчур сладкими. Хрум-хрум-хрум и жизнь выглядит уже не такой беспросветной.

— Ладно, настроение вы мне чуток подняли, — сэр Невилл закончил смеяться так же резко, как и начал. — Теперь давайте говорить серьезно. Бенедикт, что за хрень приключилась?

— Не знаю, мессир, — мрачно произнес клетчатый. — Именно это и удручает. Представления не имею, кто мог бы решиться на подобную, гм, демонстрацию и успешно её осуществить.

— В таком случае, — подал голос лорд Реджинальд. — Стоит начать с обратного. Кто точно не мог совершить подобное? Хорошо, — поправился он, заметив, как Бенедикт дернул щекой, — не точно, хотя бы предположительно?

— Предположительно, — медленно начал Бенедикт, — это не традиционная угроза. Про подготовку такой акции силами конкурирующих Великих Домов или кого-то из их вассалов мне стало бы известно с высокой долей вероятности. К тому же, как верно обратил внимание лорд Реджинальд, в этой акции мог пострадать наследник Великого Дома Бентинк. Привлечь недоброе внимание сразу двух Великих Домов… не думаю, что кто-то из традиционных участников Игры решился бы на такое. К тому же нападение на бал, на гостей…

— … случалось и даже не один раз. «Белый ужин» вспомни.

— «Белый ужин», мессир, — возразил Бенедикт, — потому и помнят, что даже для тех недобрых времен нарушение традиции гостеприимства являлось чем-то неслыханным. А уж в наши дни… нет, милорд, такими средствами в Игру не играют.

— Допустим, — согласился лорд Реджинальд, а что вы скажете про нетрадиционные угрозы? К примеру, социалистов?

— В их среде мои позиции менее сильны, — признал человек-тень. — Поэтому во многом я вынужден полагаться на сведенья из, — последовал кивок в нашу с Мариленой сторону, — Ночной Гвардии, Рейтарского полка, а также некоторых аналогичных контор. К сожалению, милорды, в данном случае речь идет не о какой-то единой структуре. Скорее, о питательной среде, где постоянно вызревает множество мелких пузырей недовольства примерно всем.

— Когда я учился в Университете, — неожиданно вступил в разговор Джотто, — только на моем курсе имелось пять студенческих кружков, именовавшихся «вольнодумцами». Правда, эта вольность дум по большей части относилась к игре в кости, скрытной транспортировке запасов алкоголя в общежитие, а также походам в трактир или бордель. Но я не уверен, что знал про всех. Карл Хёдель, как потом оказалось, окончил Университет на год раньше меня.

— Хёдель действовал в одиночку, — Бенедикт все-таки решил воспользоваться разрешением сэра Невилла и опустился на стул, — и это вторая проблема, еще большая, чем первая. Даже когда внедрил своего агента и думаешь, что «держишь руку на пульсе», всегда остается шанс: рядом с ним кто-то ходит и медленно сходит с ума. Может вообще не делиться своими планами с товарищами по борьбе, может вообще держаться в стороне. Или, напротив, разглагольствовать в пивной, пока все не перестанут обращать на внимания на вопли жалкого пьянчуги. Предсказать их действия невозможно и потому список успешных покушений со стороны подобных одиночек удручающе велик.

— Да-да, и мой предшественник в этом скорбном списке, — недовольно произнес сэр Невилл. — Скажи, Бенедикт, не лишись я ног по воле случая, ты бы переломал их лично? Удобно же, когда охраняемая особа шагу ступить не может? Ладно, не надувай щеки. Сейчас-то у нас действовал не псих-одиночка, верно?

— Все так, мессир, — согласился Бенедикт, — и, должен признаться, это меня пугает. Кто-то счел возможным угрожать Великом Дому Дарнли, а также одному из Верховных Судий. Кто-то достаточно умный, чтобы организовать этот «показательный фейерверк».

— А такой умник должен бы понимать, что без внимания мы подобную угрозу не оставим, — подхватил сэр Невилл. — И все же счел возможным поугрожать. Прямо интересно, кто ж это в Арании настолько смел?

— Или не в Арании! — подал голос лорд Реджинальд. — А угроза, на которую мы не можем не отреагировать — обманный финт.

— У хорошего фехтовальщика, — медленно произнес Паук, — обманный финт отвлекает внимание от настоящей атаки. Но… еще он может сам стать началом атаки.

— Полагаю, мы все думаем примерно в одном ключе.

Аккуратно затушив остаток сигары, отец Марилены обошел нашу кушетку, открыл шкафчик и достал оттуда несколько стаканов, а следом пузатую бутылку с черной этикеткой.

— Па!

— Я-то гадал, откуда тут взялось кобольдова отрава! — фыркнул сэр Невилл. — А это тайные запасы Реджи. Джотто! Тащи сюда клятый настой, ну и себе плесни чего-нибудь, чтобы не стоял с пустыми руками…

— Мне тогда ча… — договорить я не успела, потому что на столике перед нашей кушеткой появились два стакана. — Но…

— Полпальца каждой, не больше, — качнул бутылкой лорд Реджинальд. — исключительно в медицинских целях.

Так и очеловечиться недолго, тоскливо подумала я, глядя как янтарная жидкость наполняет стакан. Курить я уже давно начала, в напитках докатилась до гоблинского эля, теперь меня собираются отравить продукцией кобольдов. А ведь даже запах казался слишком резким и тяжелым, оттенки давили, наслаиваясь: дым и торф, влажная земля и пепел, мед и мята, отчетливо медицинский «спиртовый» вкус. Чересчур много всего сразу, и это я только принюхалась к содержимому стакана.

— Ваш травяной настой, мессир.

— Г-гадость…

Марилена уже понесла свой стакан к губам и, глядя на неё, я тоже решилась на глоток.

Опрометчиво. Если запах воспринимался как удар, то вкус напитка оказался жидким огнем, ожегшим носоглотку. Закашлявшись, я едва сумела поставить стакан обратно, как на меня накатила следующая волна. Тепло… только мир почему-то качается и словно запаздывает.

— Так, этому столику больше не наливать! — донесся откуда-то из разноцветного тумана голос Паука. — Первый раз вижу, чтобы с одного глотка виски так пьянели. Реджи, а ты ведь знал?

— Подозревал… — сквозь туман я ощутила, как чья-то рука мягко подталкивает меня к спинке кушетки. — Обопритесь на что-то и старайтесь не терять равновесие. Сейчас пройдет пик ощущений, а дальше будет намного легче.

— Напоил бедную девочку, — осуждающе качнул головой сэр Невилл. — А ведь мог за такое и в нос получить.

— В нос?

Четкость картинки понемногу вернулась, но чувство легкой дезориентации пока оставалось, хоть и не настолько сильное, как в первые мгновения.

— Спросите как-нибудь при случае вашего арквена Керуана про нос графа Карадока, — хитро щурясь, посоветовал Паук. — Джотто!

— Да, мессир, — отозвался секретарь. Себе он взял тонкий бокал с чем-то нежно розовым, с тонким фруктовым ароматом.

— Пока наша эльфийка приходит в себя, зачитай выжимку из её последнего доклада Карду. Про полуэльфа и воздушные гонки.

Вслушиваться в краткий пересказ моего собственного рапорта о встрече со Сноррадоттир я не стала. Зажмурилась и попыталась разобраться в собственных ощущениях. Тепло… легкая расслабленность… шум в ушах… жить буду… наверное.

— Что скажете, джентльмены и леди?

— Гномы, — лорд Реджинальд чуть повернул кисть руки, любуясь, как грани стакана дробят последние лучи заходящего солнца. — Держу пари, они знают об этой возне значительно больше, чем говорят.

— Все гномы или одна конкретная гномка, отчего-то решившая отсыпать нам немного крошек со стола? — со смешком уточнил Паук. — Так-то я с тобой согласен, Реджи. Кто-то из коротышек наверняка по уши влип в шашни с этим… ну как вы его прозвали… дирижер…

— … Музыкант, — подсказала Марилена.

— … с ним самым. Не только и не столько те треклятые пушки, а лабораторное и промышленное оборудование и прочие штучки-дрючки. Возможно, из тех, что коротышки обычно наземникам не продают, но, если крепко взять их за бороду и хорошенько подергать… возможно, причина сдержанности мисс гномки как раз в этом. Коротышки ужасно не любят выносить сор из пещер.

— Не только гномы!

Виски не только сжег мне носоглотку, но и слегка растормошил мозг, выпустив наружу мысль, уже давно занозой сидевшую где-то в глубинах подсознания.

— С ним работает кто-то из Перворожденных. Не подручные-полукровки вроде Кэла или Амалинты, а настоящий эльф. Моховый ядозуб, убивший Артура Бентинка, девочка из «оборотней»… это не те вещи, которые человек может взять и купить.

— Прекрасно, — откинув голову, сэр Невилл выдал порцию каркающего смеха. — Список подозреваемых растет прямо на глазах. Теперь еще и эльфы… помогающие сжигать собственный Лес ракетами с подводной лодки.

— Если позволите, мессир, — секретарь, отложивший было свою папку из коричневой тисненой кожи, вернул бокал на край комода и снова взялся за «хоронилище особо важных бумаг», — согласно вашему распоряжению я провел небольшое расследование. Примерно три года назад Адмиралтейство приобрело монополию на «ныряющее судно» некоего Брюса-Партингтона. Еще через полгода с чертежами случилась какая-то мутная история. Их то ли украли, то ли нет, одного из клерков нашли мертвым. В расследовании отметился также лорд Рич, заявивший, что истинным виновником…

— Избавь меня от этих подробностей, Джотто!

— Как скажете, мессир. Еще через некоторое время Адмиралтейство вдруг резко изменило мнение, сочтя, что строить даже опытную модель совершенно бессмысленно. На этом, — секретарь с четким хлопком закрыл папку, — известная мне часть истории завершается.

— А еще через несколько месяцев некое «ныряющее судно», как подозревает все тот же лорд Рич, устроило пожар в Лесу. Не похоже на простое совпадение, не так ли?

— И что это нам дает здесь и сейчас? — осведомился сэр Невилл. — Глупо вешать замок на курятник, если хорёк уже передушил всех несушек.

— Не совсем так, мессир, — почтительно возразил Бенедикт, — считают, стоит все же поговорить с лордом Ричем о том деле.

— Вот и поговоришь! Или поручите Карду, раз этот мелкий несносный кусок дерьма ходит у него любимчиках. А еще…

— Воздушный катер! Ему нужен какой-то из воздушных катеров!

Похоже, при всех своих недостатках продукт кобольдов оказался в чем-то полезен. Второе озарение за пять минут, это уже не просто совпадение. Хотя и не очень удобно получилось — я выкрикнула всплывшую мысль прежде, чем сама её толком осознала. И когда все дружно уставились на меня, пришлось пытаться объяснять, путаясь и сбиваясь, почему подручного Музыканта могли заинтересовать Королевские воздушные гонки. А заодно и свою идею, пока я окончательно не сочла её полнейшим безумством.

— Да уж, мисс Грин, — отъехав на пару футов назад, сэр Невилл принялся разглядывать меня с каким-то новым интересом. — Определенно, вы делаете успехи. Понять бы еще, какие именно.

— Хм… графство Садри, — лорд Реджинальд задернул штору на окне и подошел к шкафу. — Кажется, где-то здесь стоял земельный справочник…

— У нас там замок, Па, — подала голос Марилена. — Точнее, у меня. Наследство тетушки Флоримель.

— Что ж, — невозмутимо произнес лорд Реджинальд, — значит, место у вас уже имеется. Осталось всего ничего: собрать команду, построить гоночный катер и выиграть гонку!

В которой Фейри Грин участвует в пикнике

В которой Фейри Грин отбирает чужую добычу

Как всем известно, эльфы спят наполовину. Или вообще спят на бегу, а то и прорубаясь через вражеское войско. Не уверена, что легендарный герой в самом деле совершал сей подвиг в состоянии сна, но в хрониках гномов записано именно так.

Моим лучшим достижением пока что числилась дрёма на ходу, неторопливом и по ровной поверхности. Не полноценный сон, в нашем языке это состояние именуется «отступить на шаг». Переход на бег уже требует полной визуальной картины и координации. К тому же, «отступить на шаг» полноценной заменой глубокого сна не является. Так, чуть отдохнуть и снять напряжение, но полноценный сон все равно нужен.

Проблема заключалась в том, что нормально уснуть во дворце я не могла. Сколько не убеждай себя, что здесь даже спокойнее, чем на моей старой квартире или в «Четырех Банках», глубинная часть мозга отказывалась ощущать себя в безопасности. А уж всяких звуков ночью во дворце хватало. Начиная от попискивания мышей, продолжая звоном посуды на кухне — пусть и в другом крыле, но в ночи звук по коридорам разноситься далеко, — и заканчивая чьими-то быстрыми, торопливыми шагами по лестнице… и далее по коридору нашего этажа.

Сунув руку под подушку, я коснулась рукояти «когтя». Пистолет и револьвер для подобного хранения оказались не очень практичны, оставляя масляные пятна даже будучи в кобуре. А вот клинок лежал спокойно и да, пятнадцать дюймов острой стали позволяли чувствовать себя уверенней.

Особенно когда чьи-то шаги замедляются как раз перед входом в твою спальню.

Впрочем, ощущение опасности схлынуло, не успев толком появиться. Даже в дешевых романчиках Марилены злодеи не пытаются стучать в дверь настолько робко.

— Что случилось?

Мужчина, лет 25–27, в форменной куртке с эмблемой Дома Дарнли. Пахнет сырой землей, травой, маслом и металлом от горячего фонаря на поясе, рядом с дубинкой. А еще собаками, хлебом, вареными яйцами, джином… немного, «норму знает», просто греются на ночном дежурстве. Кажется, что случилось, я уже догадываюсь.

— А-а… э-э…

Запоздало сообразив, что в очередной раз позабыла накинуть халат поверх ночной сорочки. Мне-то позволительно путать её с обычным платьем, а для местных она олицетворяет собой нечто ужасное — как же, плечи голые и можно даже очертания тела угадать, при очень большом воображении.

Пришлось изобразить смущение и спрятаться за дверную створку, оставив для беседы лишь голову.

— Так что случилось?

— Там, в парке, — охранник махнул рукой вдоль коридора, — поймали одну, так она говорит, мол, к вам шла. Вы уж простите, что потревожили…

— Зря потревожили, — я зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот, — раз поймали, пусть бы до утра сидела, пока проснусь.

— Ну, — смущенно потупился охранник, — мы её не совсем поймали. Только на дерево загнали. Фред попробовал за ней полезть наверх, а она ему как врезала с ноги между глаз, и по пальцам тоже. Вот и выходит, мы и уйти не можем, а стоять у дерева, у нас вся схема дежурства того, порушится. Мистер Айртон и так злой, как… а тут…

— Ладно, — я снова зевнула, на этот раз уже не скрываясь. — Ждите здесь, сейчас оденусь и пойдем.

Одеваться и выходить на холодный ночной воздух не очень хотелось. И это еще у меня нашелся «походный» наряд. Чулки, шерстяные штаны, рубашка, блузка, жилет, пиджак… наряд не самый подходящий для леди, зато его можно надеть сравнительно быстро и в одиночку, без пары служанок. Вот пальто или плащ я прихватить не догадалась, а зря, по ночам на улице уже ощутимо холодает. Хорошо хоть, идти пришлось недалеко.

— Вы осторожней мисс, они чужих…

— Это ж эльфа, — дернул моего провожатого за рукав кто-то из приятелей, — они со зверями договариваться умеют.

Чистая правда, но пока все пять пар бдительно следивших за мной глаз особой договороспособностью не отличались. Красных глаз, потому что в небе сейчас висела лишь красная луна. «Ночная собака егерей», помесь бульдогов с мастифами, два с лишним фута в холке, обученные найти, сбить с ног и не давать подняться. Каждый весит примерно как одна эльфийка.

— Хорошие песики…

Самый крупный в стае пес чуть наклонил голову и коротко гавкнул. Без явной угрозы, скорее «для порядка»: мол, я тебя вижу, слышу, пока позволяю тут ходить, но берега-то не теряй.

— Давайте сделаем так, песики. Я сейчас заберу с дерева то, что вы тут караулите и мы спокойно разойдемся. А хозяева потом дадут вам свежего мяса, я попрошу. Но потом, договорились. Мы сейчас уходим, а вы потом получаете мясо. Давайте вы от дерева отойдете… вот молодцы, вот умницы. Слезай!

— Я им не верю! — донеслось из ветвей. — Особенно тому справа, с черной мордой.

— Слезай живо! — прошипела я.

После короткой паузы сверху посыпались кора, щепки, сухие ветки… а следом — ухмыляющаяся непонятно чему Клэр в своем всегдашнем кожаном наряде. Прежде, чем она раскрыла рот, я сдёрнула её за спину и начала пятиться, не отрывая взгляд от собак. Два пса остались на месте, трое, глухо ворча, двинулись вперед, но так и не атаковали, позволив нам отступить к толпе сторожей.

— Так она, значит, взаправду на вас работает, мисс Грин? — осведомился угрюмый тип выглядевший постарше прочих. А еще он единственный среди всех сторожей щеголял цепочкой часов на жилете, — Чего тогда лезла посредь ночи?

— Дополнительная проверка от мистера Бенедикта, — соврала я первое, что пришлось в голову, — а вы её прошли, с чем всех и поздравляю.

— А-а, — понимающе кивнул угрюмый, — сказала бы сразу, так мы б и вас дергать не стали… в караулке-то и чай есть и жратва. Ну, чего встали, ротозеи! — развернувшись, прикрикнул он, — по местам, живо. Где одна проверка, там и две, так что глядим в оба.

— Я обещала собакам по куску мяса, — сообщила я, — после дежурства выдайте, помимо обычной кормежки.

— Будьте спокойны, сделаем, — пообещал угрюмый. — У них как раз кормежка будет.

Обратно к зданию мы шли быстрым шагом, но мне хотелось перейти на бег. Ночная прохлада уже воспринималась как вполне ощутимый холод. Бесстыдно норовящий забраться через не прикрытый жилетом верх или ущипнуть за кончики ушей.

— Ты извини, что пришлось, — шепнула Клэр, виновато потупясь, — думала, проскочу, а тут эти.

— Только не говори, что ты настолько любишь животных.

— Что⁈ Нет, будь все по серьезному, я бы им живо глотки вскрыла. Но это ж вроде как свои, в смысле, Марилены. А такой песёль не меньше двадцатки броудов стоит, а то и все тридцать!

— Мой сон, значит, бесплатный…

— Сама сказала, приходить в любое время дня и ночи, — напомнила Клэр. — А днем тут все-таки слишком уж много лишних глаз. И потом, я ж не знала, что тут все на ушах… ой, извини, в смысле, все взбодрились и забегали, словно укушенные. Их чего, впрямь кто-то покусал.

— Ага. Постучи в дверь ногой, зайдем, расскажу.

Ночной привратник, вынужденный отпирать дверь уже в третий раз, довольным не выглядел, но и оставить нас до утра снаружи все же не посмел. Пока мы поднимались по лестнице, я, как и обещала, кратко изложила историю со злосчастным фейерверком.

— И что, так никого и не поймали?

— Почему же… поймали всех, кроме самого Кэла и его ближайшего помощника. То есть две дюжины ничего не подозревающих работяг, нанятых для устройства салюта в парке лорда и получивших за это щедрый аванс. Фургоны краденые, — тут я на мгновение задумалась, затем решительно свернула в коридор на втором этаже, — надписи на бортах сделаны несколько дней назад, тогда же закуплена пиротехника. На воротах он показал поддельный бланк, спокойно заехал, распорядился, как и что установить, лично поджег шнуры и уехал со своим дружком, якобы за второй партией.

Собственно, нанятые рабочие тоже могли уйти, если бы понимали, что происходит. Даже присутствующие на балу гости сочли, что Дарнли просто решили устроить необычный фейерверк — немного рискованный, зато эффектный, ведь огненная буря отгремела не где-то в небе, а прямо за окнами зала. Еще и захотят повторить этот «незабываемый опыт».

— Да, похоже на этого гада, — согласилась Клэр, — наглости ему не занимать… стоп, это же кухня?

— Надеюсь, запертая дверь тебя не остановит?

— Меня-то⁈ — наклонившись к замочной скважине, полуэльфка выдернула из волос две шпильки, — Дверь, за которой спрятали вкусняхи⁈ М-м-м, даже я чувствую аромат медового бисквита. Да я её… вот!

— Медовик не трогай, это на утро, — предупредила я, — но с вечера должен был остаться фруктовый торт, печенье, пирожные… и лимонад. Свечи справа от входа.

— Правильный подход, — распахнув шкафчик, полуэльфка радостно взвизгнула и принялась набивать рот чем-то хрустящим, — обобряю! Крабить надо по-умному.

В первый мой ночной визит я вообще обошлась без света, но, как выяснилось впоследствии, некоторые следы все же остались. Даже хваленое ночное зрение эльфа не всегда выручает, хотя в лесу при лунном свете я различаю ничуть не меньше деталей, чем днем. Но мы-то не в лесу и на окнах плотные шторы, поэтому во второй раз я зажгла свечу, а в этот… а почему бы и нет? Хоть я уже и собрала себе «малый набор для ночного дожора», ориентируясь главным образом на запахи, но вдруг упустила из виду что-то вкусненькое?

Что удобно, газовые рожки во дворце везде, даже в помещениях прислуги, стояли гномские, с поджигом при повороте вентиля. Пусть и не всегда срабатывающие с первого раза, но всяко лучше, чем пытаться сунуть в струю газа горящую спичку.

Обеспечив нам освещение, я огляделась — и едва сдержала удивленный возглас.

С моей точки зрения «по-умному» означало, в числе прочего: разумно подходить к оценке собственной грузоподьемности. Небольшой поднос, вазочка печеньками, лимонад… ладно, еще тарелка с чизкейками, пудинг… и хватит на этом. Клэр же взяла поднос раза в полтора больше и сейчас пыталась надстроить на нём второй этаж.

— Ты ж это не унесешь. И не съешь.

— Ты прошто не предштавляешь шебе, нашколько я шильная, — прогундосила полуэльфка сквозь зажатый зубами претцель, миндальный, в сахарной глазури, — и нашколько голодная.

— Тут на четверых тебя хватит.

— Шпорим?

Спорить я не стала. Но по дороге внимательно проследила, чтобы след из крошек не привел жаждущих крови мстителей к моей спальне. Ковры и дорожки в дворце подметали уже после рассвета, чтобы видеть процесс и результаты, а кухарки являлись на работу еще затемно. К счастью, прочие улики не требовалось вернуть на место. Подносы, чашки, блюдца и прочая посуда циркулировали по дворцу без постоянного контроля, ближе к вечеру собираясь на полках в ожидании загрузки в очередной венец паровых технологий — посудомоечную машину. Редкий случай, когда техническому прогрессу радовались все. Прислуга оказалась избавлена от постоянной возни, а господа избавили свой драгоценный фарфор от повреждений при мойке. Но, конечно, больше всех радовались гномы из компании Гимли-Кочран, заполучившие выгодный контракт не только на саму машину, но и её установку, подключение к водопроводу и регулярное обслуживание.

— На кровать только не лезь! — предупредила я, — не хочу снова спать на крошках.

— Устроюсь подле твоих ног, — хихикнула Клэр, — как и подобает преданной служанке. Марилену с вином звать не будем?

— Обойдемся. Докладывай.

— Калеб еще в Клавдиуме, — полуэльфка начала расставлять содержимое подноса на ковре, — нашли еще троих желающих за ним поохотится. Верней, двоих и одного предположительно, там трупак обструганный лучше любого полена, даже опознать не смогли. Мне клерк из лечебницы Святого Дурсля отчет хирурга за пару грошей дал глянуть, жуткое дело… пишут, покойнику сначала острым лезвием голосовые связки перерезали, а потом кожу срезали, а потом…

— Давай без подобных деталей, — поморщилась я, — у меня еще чизкейк нетронутый.

— Шлушаюшь, шар! — самой полуэльфке кровавые подробности аппетит явно не портили. — Тогда про двух остальных тоже не буду, там хоть и опознали, но… в общем, Ночной Король, как говорят, рвет и мечет. Удвоил награду, но желающих гоняться за Кэлом особо не видать. Гнев Короля он такой, общий, а Кэл на ленточки распустит конкретно тебя. Я тут перекинулась парой слов кое-с-кем… осторожно, — быстро добавила Клэр, увидев мое движение, — просто в паре мест высказалась, мол, денежки-то большие, а все одно лезть головой в капкан боязно. Пустей трёп, такое куча народу болтает по пьяни. Так вот, Головастик, есть у нас такой умник, студент-недоучка, сказал, что у Кэла уши больно длинные.

— Мы встречались, — перебила я, — и я уверена, чистокровным Перворождённым он точно не является.

— Да не те уши! В смысле, знает Кэл больно много. Ты ж в полиции служила, сама знаешь, без хороших стукачей даже простому констеблю тяжко. А уж если повыше брать… понятное дело, Ночной Король доносчиков не любит, да и остальные тоже, как вскроется, могут и… ладно, я поняла, ты таких подробностей слышать не хочешь.

— Остальное я тоже поняла. Доносчиков никто не любит, но их все равно полно.

В полицейских сводках, пристойности ради, таких обычно именовали «озабоченными добропорядочными гражданами Клавдиума». Или просто информаторами, если добропорядочность вызывала слишком большие сомнения. На этих информаторов даже выделялись какие-то деньги, но большинство полицейских их просто присваивали, считая, что сплетни со слухами не стоят и доброго пинка.

Впрочем, информацию можно не только выколачивать, но и обменивать. А благодаря хорошему слуху и зрению товар для обмена у меня обычно имелся. Да и хорошее отношение инспектора полиции тоже иной раз чего-то стоит.

— Навряд ли кто-то докладывает лично Кэлу, — полуэльфка отставила в сторону пустое блюдце и подтащила вазочку с марципановыми шариками, — он же птица перелетная, сегодня тут, завтра еще где-то. Такие даже гнезд толковых не вьют, а уж чтобы паучью сеть сплести вообще дело неслыханное. Скорее, подсел на готовенькое. Я вот у клерка за пару грошей в бумажку заглянула, а представь, куда можно за пару золотых глянуть.

Паучья сеть — отличный образ, у меня легко получилось представить, как тонкие сверкающие нити опутывают ночной Клавдиум, цепляясь за дома, храмы, памятники, уличные фонари. Конечно, сам Кэл организовать подобное не мог, он лишь исполнитель, мальчик на побегушках. А вот Музыкант наверняка озаботился.

Мысленно я еще раз посмотрела на паутину. Вот кто-то задел нить, она дернулась, посылая сигнал… куда? Телеграф без всякой задержки перешлет любую весть хоть на другой край мира, имелся бы кабель и приемная станция. Но каждая телеграмма оставляет след и когда следов станет чересчур много…

Или сигнал все же идет не слишком далеко? Должен иметься еще местный… управляющий поместьем? Дирижер? Теперь, когда мы чуть яснее представляем размах деятельности Музыканта, не пора ли переименовать его в Композитора. Он ведь явно исполняет не чужую музыку, а сам пишет грандиозную симфонию, для ударных инструментов. Бей в литавры, стучи в барабаны, бубни бубнами. У нас в Лесу используют лишь колокольчики, зато люди и гномы подобную музыку обожают.

Покрутив мысль еще немного, я решила отложить её на дальнюю полку и, при случае, скормить полковнику Карду.

— А про Королевские воздушные гонки удалось что-то узнать?

— Что вам едва не разбили подаренный Бентинком гоночный катер? — полуэльфка сделала вид, что роняет на ковер хрупкую кофейную чашку. — Блямц и нету. Интересно, кому взбрело в голову нанимать Санго на его ржавой посудине? Понимающие в этих делах лд… личности ставят пять к одному, что ему летать месяца два, не больше.

— Катер мы все-таки получили, — с деланным равнодушием сказала я, — и целым.

Почти целым. Впрочем, Тайлер все равно хочет полностью переделать носовую часть.

— А летать он будет?

Чуть отодвинувшись от подноса, полуэльфка легла на спину и, поняв руку, начала рисовать на потолке невидимые руны.

— Или его, как меня сейчас, только перекатывать?

— Я предупреждала, что в тебя все не влезет.

— До рассвета еще далеко, — философски заметила Клэр, — полежу, жратва утрамбуется и можно будет сделать второй подход. Когда еще в жизни выпадет следующий шанс полакомиться крошками со стола Великого Дома.

— Так что тебе удалось узнать про гонки?

— В этом году будет интересно, — полуэльфка перевернулась на живот и принялась болтать в воздухе ногами. По крайней мере, не в ботинках — их она скинула у входа. Но вот предположить, что чулки окажутся полосатыми, причем разноцветными, я не могла, пока не увидела это воочию.

— Букмекеры уже сходят с ума и рвут остатки волос на задницах. У этих гонок нет фаворита или даже группы фаворитов, зато уже имеется куча «темных лошадок».

Я едва не переспросила: «каких еще лошадей?», но затем вспомнила, что уже слышала подобное выражение еще во время службы в участке. «А эта длинноухая — темная лошадка, что выкинет, наперед неизвестно. Может, в обморок хлопнется, а может и ножиком по горлу полоснет. Нелюдь, одно слово…»

— Полгода назад сменился Главный Герольд, — продолжила Клэр, — вместо лорда Льюис-Эванса им стал сэр Комптон. Лорд Льюис ранее руководил парусными регатами, а став Герольдом пять лет назад, начал вводить в регламент гонок уйму ограничений: на объём котла, количество пропеллеров, число кочегаров. Ходили слухи, он вообще мечтал сделать все катера одинаковыми, чтобы решающим фактором осталось лишь мастерство пилота. Получалось, правда, не очень, бородатые и не очень любители паровых свистоперделок все время находили какие-то лазейки. А сэр Комптон когда-то служил инженером в Тяжелой Броневой Бригаде, он любит паровики. Так что, получив должность Герольда, почти сразу отменил полсотни самых строгих ограничений.

— После чего все дружно побежали строить новые катера, — понимающе кивнула я, — становится понятней, как и почему Марк Бентинк так легко смог заполучить старый.

А что становиться сильно не понятней — как нам удержаться в составе участников хотя бы до полуфинала. До притащенных Алланом стопки толстенных «сводов правил» и прочего «регламента» я пока не добралась, но даже из тонкой брошюрки получилось узнать: Королевские воздушные гонки проходят, как правило, в пять этапов. После каждого неудачники в нижней части таблицы отправляются сосать лапу и ждать следующего года и следующего шанса.

— Ты чего такая задумчивая и хмурая? — вскочив с ковра, полуэльфка подошла ближе, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Хочешь малиновый тортик? От сердца оторву, он мне самой понравился…

— Все нормально.

— Да брось! Давай, ску-ушай то-ортик!

— Будешь приставать, сдам на опыты! — пригрозила я.

— Кому? — скептический прищурилась Клэр. — Этому вашему брату Винсенту, которого мне так и не показали, но все им пугают?

— Нет, Марилене, на опыты по наряжанию. Ты когда-нибудь носила чайный халат?

В которой Фейри Грин пробует медовый ликёр

Муха оказалась на редкость упорной. Катер уже набрал высоту, а она упорно цеплялась растопыренными лапками за стекло. При везении она бы могла вернуться на землю вместе с нами, но удаче ей не хватило. Мы нырнули в низкое облако и ветер, простучав по корпусу дробью водяных капель, сбросил упрямое насекомое вниз.

— Все же, — недовольно произнес лейтенант О'Шиннах, — я считаю, нам стоило начать со Старого Шкипера.

— Нет.

Аллан обиженно надулся и, отвернувшись, принялся разглядывать водяные дорожки на стекле со своей стороны. Я же поудобнее устроилась на сиденье, наслаждаясь ощущением тепла. Лететь нам еще минут десять… а понизу, кэбменом, ушло бы не меньше часа и с куда меньшим комфортом. Все-таки летающие лодки очень удобны, не удивительно, что с каждым годом их становится все больше. Некоторые полицейские уже шутили, что пора и в небе расставлять семафоры для регулировки. Но пока это прогрессивное новшество даже по улицам Клавдиума распространялось весьма неторопливо.

— Где, вы сказали, живет этот профессор?

— Блемондисбери, — надо же, я сумела с первого раза выговорить это зубодробительное название, — возле садовой площади графа Ризли.

Блемондисбери располагался по соседству с Архайном-на-Эффре, предместьем, где я с Мариленой расследовала смерть другого профессора, Морделла. Учитывая близость Королевского Университета и еще нескольких учебных заведений рангом пониже, вряд ли это простое совпадение. Скорее всего, покойный профессор просто не мог позволить себе купить или снимать дом рядом с местом работы. В Архайне-на-Эффре, новая застройка велась довольно бессистемно, по мере продажи обедневшими аристократами фамильных «гнезд». Здесь же поработал один из крупных застройщиков, скупавший крупные участки земли, а затем строивший вдоль скверов целые кварталы. Спокойно, без постоянной оглядки на страдающего особо тяжелой формой отсутствия вкуса заказчика. Результатом стала строгая, рациональная архитектура, с легкой стилизацией под Первую Империю, но без дурацкой барочной пышности. Кирпичные фасады, дополненные деталями белого камня, высокие окна, и, конечно же, множество чугунных деталей — от банальных решеток и узорных ограждений, до весьма затейливых водосточных труб, что характерные коробчатые расширения недовольно таращились на прохожих звериными мордами.

Места для посадки хватало и прямо перед фасадами домов, но рулевой счел за лучшее посадить катер на центральной дорожке сквера — здесь мы могли помешать разве что нескольким случайным прохожим, а не снующим по мостовой экипажам.

— Что вам угодно?

Появившийся из недр особняка привратник, на мой взгляд, прекрасно гармонировал с фасадом. Коричневый вельветовый сюртук считался модным как раз примерно во время застройки Блемондисбери, Да и его носитель, судя по седине и осторожному вышагиванию по дорожке, тоже мог застать эти далекие времена, хотя бы и младенцем.

— Лейтенант О'Шиннах и мисс Грин, — отрекомендовался Аллан, протягивая спустившемуся к калитке слуге белый прямоугольник, — по рекомендации лорда Бентинка.

— Надо же, — восхитилась я, едва дождавшись, пока привратник скроется за дверью, — ты завел собственные визитки!

— Вспомнил, как Винсент в Скаузере лихо подделал приглашения на бал, — шепотом отозвался лейтенант, — и попросил его нарисовать мне несколько штук. А Тайлер обещает их размножить, как только доделает свою трафаретную машинку и…

Дверь в особняк снова распахнулась.

— Прошу в гостиную. Лейтенант… мисс… профессор сейчас к вам выйдет.

Сдав пальто, я двинулась вслед за Алланом, с трудом удерживаясь от жгучего желания начать срочно бегать кругами по полу и потолку, рассматривая и щупая все подряд. Если снаружи особняк профессора ничем особо не выделялся, то внутри он практически от входа превращался в… в… смесь музея естественных наук с библиотекой? В большом зале, помимо кресел и низкого, но широкого столика наличествовал огромный глобус, несколько сравнимых с ним по размерам детальных моделей пароходов и парусников. Занятно, на корпусе одной из моделей среды когтей, а парусное вооружение выглядит потрёпанным. Кошки? Причем две, судя по шерсти на ковре, черная и рыжая. И дети, потому что мачту парохода кошке так не согнуть, а вот повисший ребенок лет шести-семи вполне может.

Справа в углу притаилась еще одна большая, сверкающая медью то ли модель, то ли действующая паровая машина, в левом встал на дыбы скелет ископаемой лошади на проволочном каркасе. Сверху вокруг люстры из потемневшей бронзы парили, широко раскинув крылья, несколько чучел птиц и какие-то странные бумажные конструкции. На стенах — картины, какие-то чертежи, пара охотничьих ружей, потрепанная шкура шерстистого носорога, старые морские карты. А самое вкусное — книжные шкафы вдоль широкой деревянной лестницы на второй этаж. Здорово же, когда вышел из спальни, начал спускаться на завтрак и по пути можешь взять с полки нужную книгу…

— Вспомнил! — обернувшись ко мне, прошептал Аллан. — Сразу, как увидел модель «Голубого потока».

— Что?

— «Голубой поток», трансокеанский пароход, — лейтенант показал рукой на одну из моделей, — я читал про него в «мореходке». На нем установлены паровые машины инженера Фрэнсиса Хэмвена. А еще…

— Итак, вас направил ко мне лорд Бентинк?

До этого момента мое знакомство с человеческими учеными являлось довольно куцым. Профессора Хэмвена я представляла… ну, как более пожилой вариант брата Винсента. Спускавшийся же по лестнице человек в расшитом золотыми змеями шёлковом халате выглядел скорее дальним родственником полковника Карда. Немного за сорок, предпочитает одеколон с лавандой и кедровыми нотами, бриаровая трубка с янтарным мундштуком набита крепкой смесью, а её хозяин явно не чурается поработать руками. Тут и запаха не надо, на тыльной стороне ладони видны не до конца отмытые следы смазочных масел и копоти.

— Признаюсь, несколько удивлен. У меня сложилось впечатление, что возглавляемый им Комитет отреагировал на мои предложения весьма однозначно.

— Тем не менее, Марк Бентинк посоветовал обратиться к вам.

— Что ж, я заинтригован, — подойдя к столу, хозяин дома жестом указал нам на кресла напротив. — Чай, кофе?

— Чай, если можно, — попросила я. — Аллан?

— Кофе со сливками.

— Джейкоб, распорядись, — велел профессор. — Мисс… Грин, я правильно запомнил? Вы так пристально глянули на мою трубку… если вас, как эльфийку, сильно раздражает запах, я могу…

— Нет-нет, — быстро возразила я, — как раз хотела спросить, могу ли достать свою?

— О, разумеется. Джейкоб, пепельницу для леди.

Должно быть, старый слуга успел неплохо изучить потребности курильщиков трубок. Он принес не только пепельницу на высокой подставке, но и небольшой аппарат, оказавшийся зажигалкой, на удивление удобной Почти без противного болотного запаха, с боковым выхлопом и даже особым колёсиком для регулировки размера огненного язычка.

— Один из моих патентов, — снова заметив мой интерес, пояснил Хэмвен. — Так, игрушка, забава для ума. Мой партнер, гном, пытается развернуть производство, но пока получается не очень удачно. Сложный механизм, почти как в часах, к тому же, заправляемый газ требует специальной очистки. Но, полагаю, вы пришли сюда не за этим?

По предварительной договоренности основной разговор должен был вести Аллан — офицер, мужчина и вообще человек. Мне же оставалось лишь слушать и в самом крайнем случае подать пару реплик. Возможно, стоило бы сделать как раз наоборот… но сейчас уже поздно настолько радикально менять план.

Примерно на середине рассказа служанка вкатила столик с чайно-кофейными принадлежностями. Свежезаваренный черный чай, легкие ноты цитруса и кардамона, кофе горьковат, но я в любом случае не понимаю тяги аранийцев к этой жиже. Но главным источником запахов оказались не напитки. На нижнем ярусе традиционного чайного подноса в доме профессора выложили не соленые закуски, как требовал местный оформительский этикет, а фрукты. Яблоки, груши, виноград, ломтики мандарина. Полезная еда там, куда могут дотянуться руками дети?

— Интересно, — подытожил Хэмвен рассказ лейтенанта. — Значит, молодой Бентинк полагает, что игрушки вроде этой, — профессор искоса глянул на висевшую рядом бумажно-тканевую конструкцию, — способны помочь выиграть Королевские воздушные гонки. Что ж… видеть потенциал там, где другие видят лишь глупости, необычайно ценное умение для человека его положения. Это несколько… обнадеживает.

Мы с Алланом тоже дружно посмотрели на подвешенную к потолку конструкцию. На мой взгляд, «игрушка» напоминала большую рыбу, к спине которой зачем-то прикрепили продолговатую коробку без дна и верха, а еще одну, поменьше — вместо хвоста.

— А что это, профессор?

— Модель аппарата, способного летать без кейворита.

— А разве такое вообще возможно?

— Птицы же летают.

— Насколько я помню, — осторожно произнес Аллан, — согласно последним научным данным, способность птиц к полёту объясняется аналогом кейворита, содержащихся в полостях костей.

— Согласно последним выдумкам высоколобых дураков, — пренебрежительно фыркнул Хэмвен, — склонных натягивать свой горячечный бред на любую тайну природы. Магнетизм, электричество, теперь вот кейворит. Меньше верьте псевдонаучной чепухе, лейтенант, в наше время шарлатанов от науки развелось больше, чем фальшивых пророков при святом Лидле. Полет птиц вполне поддается объяснению при помощи законов механики.

— И для доказательства этого утверждения вам требовался воздуходувной тоннель? — с невинным видом уточнил Аллан.

— Не только и не столько для этого.

Порывисто вскочив из кресла, профессор торопливо вышел из гостиной. Где-то в отдалении хлопнула дверь, за которой почти сразу завязалась тихая, но эмоциональная перепалка: «Сколько раз просила… в детскую с трубкой… но, дорогая… гости… в дырявом шлёпанце… как ты мог!»

В итоге Хэмвен вернулся к нам примерно через минуту, слегка встрепанный и смущенный, но зато зажав под мышкой нечто прямоугольное.

— Работа со студентами наглядно показала, что, хе-хе, лучше всего понимают наглядные же объяснения, — с этими словами профессор выложил свой трофей на стол. — Что скажете об этом?

С первого взгляда даже я приняла этот предмет за грубоватое полено. Но при более детальном рассмотрении оказалось, что перед нами очередная модель какого-то судна, причем выполненная с кучей мелких деталей.

— Гномская самоходная баржа, — уверенно сказал О'Шиннах. — Точнее не скажу, но этот рубленый стиль коротышек сложно с чем-то спутать.

— В точку, лейтенант, — Хэмвен отложил трубку и взялся за кофейник, — наши подгорные друзья рассуждают просто: если мы хотим плыть быстрее или тащить больше груза, надо, — профессор наклонил кофейник, давая ароматной горячей струе пролиться в белоснежный фарфор чашки, — просто еще больше пара. То есть, поставить мощную паровую машину и вперед! К сожалению, мы привыкли полагаться на гномов практически во всем, хоть как-то связанным с технологиями. Хотя даже некоторые гномы… вам не приходилось встречать доктора Йенсена, лейтенант?

— Три месяца работал под его руководством.

— О, даже так? — профессор оценивающе глянул на Аллана, — определено, для вас еще не все потеряно. А он, случаем, не рассказывал, сколько сил и времени заняло убедить Адмиралтейство в полезности опытового бассейна?

— Нет, — отрицательно качнул головой лейтенант, — вообще не помню, чтобы доктор хоть раз поднимал эту тему.

— Вероятно, не хотел тревожить старые раны, — понимающе кивнул Хэмвен. — Между тем, нам уже давным-давно стоило бы поучиться делать корабли вовсе не у гномов, а у… — тот он сделал паузу, хитро глядя на меня, но я ощутила подвох и спряталась за чашкой, — орков и гоблинов.

— Зеленошкурых?

— Вы не ослышались, лейтенант. Эльфы, да простит меня присутствующая здесь прекрасная представительница этого народа, на мой взгляд, ударились в иную крайность. Их творения прекрасны и гармоничны, однако их погоня за красотой слепа.

— Красота не может быть слепа, — не выдержала я, — она радует глаз.

— Может, если за ней не стоит рациональность, — парировал Хэмвен и по скорости ответа я поняла, что попала в давно уже настороженную ловушку, — взять ваши «лебединые» корабли. Выглядит эффектно, не спорю. Но ведь лебедь птица, хоть и водоплавающая. Ему нужны крылья для полета, а длинная шея предназначена для сбора еды на дне водоема. Право же, мисс Грин, если вам и вашим сородичам так хочется черпать вдохновение в дикой природе, почему вы не смотрите на рыбов?

От последнего слова у меня непроизвольно дернулось ухо. Кажется, мне становилось понятнее, почему на заседании комитета по газам идеи профессора Хэмвена могли счесть не заслуживающими внимания. А вот что в нем сумел разглядеть Марк Бентинк, наоборот, все непонятней.

— Итак, — профессор тем временем сделал глоток из чашки, затем откинулся на спинку кресла, — у вас есть морально устаревший гоночный катер, и вы хотите выиграть с ним Королевские гонки. Что ж, многообещающее начало. Вы ведь наверняка в курсе, что регламент в этом году изменен и ряд прежних ограничений на силовые установки убрали? — мы с Алланом синхронно кивнули. — А что «Черная конюшня» лорда Дарема наняла главным инженером Кетиля Харальдссона? Того самого легендарного Кетиля, трижды бравшего «золотую гайку», не считая прочих призов и титулов.

— Я слышал, — прервавшись, Аллан кашлянул в кулак, — он уже несколько лет отошел от дел.

— Как видите, иногда прошлое возвращается, — развел руками профессор. — Иногда лишь с тенями былых заслуг, но иной раз и с новыми идеями, а также желанием снова потрясти мир. Кроме того, будет много и других интересных участников, например, я бы советовал внимательней присмотреться к сыновьям графа Росса.

— Значит ли это, — уточнила я, — что сами вы все же хотите наблюдать за гонкой со стороны?

— Разве я сказал что-то подобное? — нарочито удивился Хэмвен. — Отнюдь, я раздумываю над вашим предложением. Кстати, а кто возглавит команду?

— Мы… — Аллан оглянулся на меня, и я кивнула, — планируем пригласить на эту должность мистера Сибрука. Возможно, вы слышали о нем, сэр…

— О Старом Шкипере⁈ Еще бы я не слышал о Джоне Сибруке, лейтенант! Но вот он-то как раз всерьез отошёл от дел. Сидит на своей ферме в Нодхельме, и упаси вас Творец без спросу шагнуть к нему за ограду. Паре человек, явившихся к ему с весьма заманчивым предложением, он лично расквасил носы, а еще на пятерых натравил пчёл… да-да, выглядело они потом занято, эти бедняги. Пострадавшие, разумеется, не пчелы. Распухшие, от глаз узкие щели… в общем, — профессор с очень решительным видом встал, — подождите здесь, я оденусь, возьму саквояж и надо будет оставить кое-какие распоряжения жене… полагаю, уложусь в четверть часа.

— А что потом, сэр?

— Потом все вместе полетим в гости к Старому Шкиперу, — пояснил Хэмвен. — С вами он точно разговаривать не станет. А у меня хотя бы будет шанс попытаться его уговорить на еще одну последнюю авантюру.

Еще не став частью команды, профессор Хэмвен сэкономил нам несколько часов, а то и день, сумев точно указать дорогу к нужной ферме. Нодхельм отнюдь не самое крохотное из графств Арании, а имевшаяся у Аллана информация о местоположении Старого Шкипера звучала как: «сразу как увидите шпиль собора в Саруме, поворачивайте направо и до холмов, поросших дубами». Даже на воздушном катере с таким «точным» целеуказанием поиски нужного места могли бы изрядно затянуться. К счастью, профессор не только знал дорогу, но и умел ориентироваться на местности в полёте.

— А вот и хибара Джона. Садиться можно прямо во дворе, скотину он вроде не держит, поэтому риск приземлиться на кучу навоза минимален. По крайней мере, — озадаченно добавил профессор, глядя, как белое лохматое пятно поднялось на лапы и неторопливо потрусило в нашу сторону, — раньше не держал.

Крупный бобтейл сел на задние лапы в дюжине ярдов от катера и громко залаял.

— Какого… — появившийся на пороге дома человек в свитере грубой вязки осекся, на мгновение скрылся внутри, но тут же появился снова, уже с двухстволкой в руках. — Живо убрались прочь с моей земли! Здесь вам не летное поле!

— Гостеприимен как всегда, Джон⁈ — профессор приоткрыл дверцу, но вылезать пока не рисковал, — даже на порог не пустишь?

— Фрэнсис? — человек с ружьем недоверчиво прищурился.

— А ты ждал в гости Её Величество? Так что, можно нам выйти, твоя псина не сожрет нас на ужин?

— Вылезайте, — Джон опустил ружье, — этот пес вроде меня. Старый, много лает, но больше ничего… лопни мои глаза! Настоящая живая эльфа! И… парень, откуда я тебя знаю?

— «Герцогиня Лизка», сэр, три похода.

— Королевская мореходка? Так… эй, да это же мальчик-на-палочке, Аллан-как-тебя-там! А говорили, тебя гоблины в котёл отправили!

— Аллан О'Шиннах, сэр. Гоблины пробовали, но подавились, вашими стараниями, сэр.

— Мальчик-на-палочке, — шепотом повторила я, — чувствую вкус тайны…

— Чтоб меня осьминог… — не договорив, Джон закашлялся, — ладно, проходите в дом. И рулевого с кочегаром прихватите.

— Сэр, — высунулась из люка чумазая физиономия, — с вашего позволения, мы лучше останемся при катере. Все же места здесь дикие, мало ли…

— Ладно, сидите там, — махнул рукой Аллан и направился к дому, бурча под нос: «дикие места, полсотни миль от столицы… не видели они настоящих диких мест».

При подлете, да и просто при взгляде снаружи дом Старого Шкипера выглядел довольно неказисто. Стены из дикого камня, соломенная крыша, дверь из некрашеных досок. Однако внутри оказалось чисто и на удивление светло — заметно светлее, чем предполагала я снаружи, глядя на небольшие грязные оконца. Источником служила низко подвешенная люстра из тележного колеса, уставленная множеством восковых свечей.

Именно запах воска чувствовался сильнее всего. Им натерли даже доски пола, не говоря уж прочих доступных деревянных поверхностях. Следом за ним голову кружил аромат меда — густой, сладкий, тёплый, дробящийся на «травяные» оттенки, слегка влажный от свежих сот. На этом фоне почти терялись дымные ноты и более обычные «деревенские» запахи — молока, сыра, домашнего хлеба, копченостей, свежескошенной травы. Мебель же представляла собой довольно странную смесь нарочито простых изделий с вычурно-элегантными произведениями мебельного искусства, вроде стоявшего напротив печи кресла-качалки — настоящего трона из лакированного дерева, с резной спинкой, подпоркой для ног и причудливо выгнутыми подлокотниками.

— Посуда, — профессор выставил на стол глухо булькнувший саквояж, — у тебя найдётся?

— У меня все найдется, — подойдя к стене, хозяин отдернул занавеску, открыв несколько рядов длинных полок, — и посуда, и что в неё налить, и чем закусить.

— А можно мне чай? — попросила я.

— Можно, дамочка, все можно, — не оборачиваясь, произнес Джон, — только не нужно. Попробуйте сначала кое-что другое.

Он медленно пошел вдоль полки, слегка приволакивая левую ногу. Словно… да это же протез, осенило меня.

Вернувшись к столу, хозяин ловко расставил перед нами небольшие стаканы и, хитро подмигнув профессору, выставил на середину стола здоровенную бутыль в оплетке.

— Предпоследний летний сбор, — объявил он, — цвело еще всякое, так что вкус получился интересный. Сейчас еще всякой закуси приволоку. А это, — развернувшись ко мне, он поставил рядом кувшин, запечатанный воском, — для вас, прекрасная леди. Попробуйте… должно быть интересно. Но сильно не налегайте, ликёр коварен.

— Ликёр?

Сковырнув с кувшинчика воск, я наполнила стакан примерно на треть и осторожно принюхалась. Довольно сложный запах, в Лесу я бы сказала что-то вроде «густой аромат лета». Пыльца, луговые цветы, резкий спиртовый слой маскируется смолистостью и травами. Решившись, я сделала глоток и с удивлением обнаружила, что алкоголь почти не чувствуется. Вкус оказался на удивление мягким, обволакивающим и, несмотря на растекшееся по телу тепло, сознание оставалось ясным, а чувствительность даже усилилась.

— А вы знаете, что у вас мыши под полом?

— Семейство полёвок, — подтвердил Джон, ставя на стол большую корзинку. — Крохотные, но по ночам ужасно шумные. Ну что ж, джентльмены… и леди, разумеется… За Королеву!

В этот раз, осмелев, я сделала сразу несколько глотков… или, правильней сказать, выпила стакан до дна. А что такого? Это ведь не вино, вкусненько, совершенно не…

Пространство дрогнуло, смещаясь — и я осознала, что со стола куда-то пропали корзина и большая бутылка. Взамен же появилась пахнущая свежей краской карта, в которую наперебой тыкали пальцами Старый Шкипер и Аллан.

— … идти лучше вдоль побережья, это четкий ориентир и сразу после устья Удделена взять курс на северо-запад.

— … но, сэр, это же крюк в сторону миль на двести. Почему бы не лететь напрямую через Думнонию?

— Как? По счислению? Малыш, старт этапа в полдень, к Думнонии подлет уже вечером. Полторы сотни миль над торфяной пустошью. Если задует восточный ветер, ты и не заметишь, как тебя снесет в океан.

— Звезды, сэр. Это ведь воздушный катер, можно подняться и над облаками.

— … поздней осенью? Определённо ты в южных колониях успел позабыть про здешнюю погоду!

— Но, сэр, если попробовать…

— Кажется, — шепнул мне сидевший рядом профессор, — у вашей команды появился хороший шанс.

В которой Фейри Грин бродит по осенним листьям

— Фейри, ты жуткая извращенка! — заявила Марилена.

— Эльфийка, прошу заметить! Уши видишь? — для наглядности я слегка пошевелила помянутыми органами слуха. — Если мое поведение в чем-то не соответствует вашим человеческим паттернам поведения или пресловутому этикету, это вовсе не мои проблемы, а ваши.

— Ты лакаешь этот свой эльфийский эль из кофейной чашки! — оторвавшись на мгновение от альбома, Марилена обвиняющее ткнула в мою сторону кистью, — жуткое извращение по любому этикету. Уверена, что и по эльфийскому тоже.

— В Лесу нет эля, — сообщила я, делая очередной глоток Саэлен Велай, — и кофейных сервизов тоже нет. Следовательно, нет и запрета. Наши законы, установления и традиции не склонны к запретам на несуществующее.

А еще мы не склонны к спорам с представителями других рас об очевидных любому эльфу вещах. Но если ты сидишь в мягком кресле, после завтрака, тебе хорошо, тепло и уютно, почему бы и не поговорить с дубами?

— Поэтому ты лакаешь эль из крохотной кофейной чашки?

— Поэтому я пью «живой поток» крохотными глотками, — парировала я, — в полной мере чувствуя вкус и наслаждаясь самим напитком, а не эффектом опьянения. И, поскольку я не подгорный коротышка, то не испытываю потребности постоянно держать в руке тяжелый и твёрдый предмет, пригодный для сокрушения черепов окружающим.

— Ой, не начинай! — Марилена взмахнула кистью так энергично, что несколько капель пролетели через комнату, расплывшись крохотными пятнышками на обоях. — Когда ты начинаешь изображать эльфийку, это выглядит еще ужаснее.

— Вообще-то я и есть эльфийка. Просто большую часть времени стараюсь изображать человека.

В ответ Марилена сначала показала мне язык, а затем будущую эмблему нашей гоночной команды, над которой она трудилась последний час. С холста на меня уставилось жуткое чудище, с красными глазами, оскаленной пастью и длинными острыми когтями.

— Как тебе?

— Нарисовано просто замечательно, — соврала я, — правда, орочьего ездового варга я представляла себе несколько менее…

— Демоническим?

— … лохматым.

— В зоосаде они выглядели более потрёпанно, — Марилена, прикусив кисть, с явным сомнением глянула на рисунок, — думаю, их там плохо кормят.

Поскольку аранийская пресса уверяла своих читателей, что варгов орки выкармливают исключительно «трепещущей плотью врагов», с их прокормом в Клавдиуме действительно могли возникнуть проблемы.

— Но эмблемы рисуют в рамках геральдических канонов, — продолжила Марилена — а там допустимы… некоторые отклонения от реальности.

— А еще мы подали заявку на участие в гонках с названием команды: «серебряная стрела», — напомнила я.

— Стрелу я думала добавить позже. Он будет держать её в пасти!

— Он? — теперь уже и я позволила себе скептический прищур. — В такой пасти даже рыцарское копье будет выглядеть мелковато. Скорее подойдет нечто вроде стенобитного тарана.

— Надо будет подумать…

— … и не сейчас, — я оглянулась на открытое окно. — Наш катер. Летит быстро, сядет прямо перед входом. Бежим переодеваться.

Пять-шесть служанок — серьезное подспорье, когда речь заходит о боевом облачении аранийского рыцаря, ой, то есть юной леди. Мне удалось на сегодня отстоять менее сложный, чем обычно, вариант и даже шляпка в стиле Ирридики оказалась не страшной, а в чем-то даже удобной. Вот Марилене потребовалась помощь четырех горничных и мои советы со стороны, чтобы уложиться всего в десять минут.

Хотя недовольства ждавшего нас внизу Аллана хватило бы на целый час. Всю недолгую дорогу до катера он красноречиво молчал.

— С чего такая спешка? Мы должны были лететь в замок после полудня…

Наверное, про спешку говорить не стоило, запоздало сообразила я.

— У нас труп, — наконец соизволил открыть рот лейтенант.

— Прямо здесь? — я принялась оглядываться, хотя в пассажирском отсеке незамеченным остался бы разве что трупик мышонка. Хотя есть еще и кочегарка.

— Нет, разумеется. В Сингтонских садах, именно туда мы летим. Ваша, — выделил интонацией О'Шиннах, — подопечная уже должна находиться там, вместе с братом Винсентом.

— Клэр? Но почему?

— Не берусь гадать о мотивах решений полковника, — чопорно заявил лейтенант, но поймав умоляющий взгляд Марилены, тут же добавил: — она придумала составить список людей, имеющих отношение к гонкам, по аналогии с нашим основным списком ключевых персон. Погибший, как я понимаю, входил в этот список. Шерберт Боумен, пилот одной из ведущих команд.

— И что же с ним случилось?

— По телеграфу сообщили, что у него взорвалась голова, — сказал Аллан. — Понятия не имею, что это значит.

Глядя на скатерть, поспешно наброшенную кем-то на верхнюю часть убитого пилота, я подумала, что телеграфное сообщение в этот раз оказалось точным. Приподнимать окровавленную тряпку не хотелось, но, похоже, туловище заканчивалось обрубком шеи. А голова со всем содержимым, довольно равномерно распределилась по уютному когда-то павильону… особенно по тем, кому не повезло находиться рядом.

— Бедолага, — стоящий рядом профессор Хэмвен очертил святой круг, — мы не были представлены, видел его мельком на паре вечеринок, но… молодой парень, жизнерадостность, как говорят, через край била… и вдруг такое, — он дернул плечом, словно почувствовав холодный ветер, хотя погода стояла непривычно теплая и солнечная для клавдиумской осени, — становится не по себе, знаете ли. Его не должно быть здесь.

На мой взгляд, единственным, чье присутствие здесь вызывало сомнение в своей нужности, являлся сам профессор. Конечно, взять его на борт стоило, по земле он бы добрался до замка в Садри к вечеру, а то и завтра. Но сейчас любое существо воспринималось мной как источник лишнего шума и помех.

С другой стороны, тут уже потоптались толпы зевак и полицейских, так что еще один человек вряд ли что-то изменит. Эти люди… убеждать их в необходимости оставить место преступления в первозданном виде все равно, что рассказывать слепому о красках закатного неба. А теперь никакой взгляд эльфа, даже десяти эльфов не увидит здесь ничего, кроме следов множества разнокалиберных ботинок. И других, столь же «информативных» деталей. Огрызки яблок, шелуха семечек, горки пепла из трубок, окурок сигары — среди посетителей Сингтонских садов немало состоятельных людей — ореховая скорлупа, блевотина, раздавленный апельсин, втоптанные в землю осколки блюдца…

— Что-нибудь нашли, брат Винсент?

— Интересный эффект, — монах закончил осматривать бокал и вернул его на столик, — никогда не слышал, чтобы коррезкое игристое так бурно реагировало.

— Вы считаете, это могло быть из-за вина⁈ — поразилась я.

— Я считаю своим долгом рассмотреть все варианты, — пожал плечами Винсент, — даже самые маловероятные. По словам свидетелей, мистер Боумен как раз опустошил свой бокал после очередного тоста за будущую победу в гонке. Конечно, post hoc non est propter hoc, но и возможную связь я не могу с ходу исключить. Возможно, потребуется серия экспериментов…

— Если что, я готова в них поучаствовать, — взяв с края стола бутылку, Клэр повернула её этикеткой к себе, — а покойник-то явно не бедствовал. Бутылка Галлис-Галле будет стоить не меньше шести таннеров у виноторговца, а в ресторане вроде здешнего потянет все десять.

— Не сказано, что платил за всех именно погибший, — сухо возразил О'Шиннах, — вокруг популярных пилотов постоянно клубятся восторженные поклонницы. Равно как и приятели, готовые сорить деньгами за возможность почувствовать себя хоть как-то причастными к гонкам. Надеюсь, у вас хватило сообразительности составить список находившихся за столом?

— Обижаешь, — полуэльфка демонстративно надула губки, — мы с этого и начали. Ровно дюжина, считая самого покойника. Двух увезли в больницу: потерявшую сознание дамочку и парня с раной на щеке, а остальных мы расспросили. Все говорят одно и то же: ели, пили, веселились, а потом вдруг «бух!» — Клэр взмахнула руками, едва не задев столик, — и герой праздника лишился головы. Некоторые добавляют, он еще успел поставить бокал на стол прежде, чем упал.

Остаточное рефлекторное действие? Маловероятно, но все же не исключено.

Закончив с поверхностью земли, я перешла к столу, точнее, нескольким сдвинутым вместе столам. Да, тут веселились всерьёз: бутылки кларета, коррезкое игристое, чаша с пуншем, тарелки с закусками, фрукты, несколько бисквитов, сладкий пудинг. Но застолье прервалось резко, в одно мгновение — недопитые бокалы, фрукты и бутерброды со следами зубов, брошенные второпях.

И россыпь характерных красных пятен, с вкраплениями белого и серого.

— Тайлер будет прыгать от радости, — Аллан катнул носком ботинка лежащее возле опрокинутого стула яблоко, затем подобрал стул, развернул его спинкой вперед и сел, — тут наверняка поработала его любимая магия. Что-то шаманское, из южных колоний. Орки с гоблинами такое любят.

— Здесь не могло быть орков или гоблинов, — брат Винсент поправил очки, — собак и зеленошкурых в Сингтонские сады не допускают. Тут все-таки парк при королевском дворце, хоть и открытый для посещения публики.

— По крайней мере, мы можем исключить гнев Творца, — Хэмвен поднял голову и все тут же последовали его примеру, — крыша павильона целая, а в большинстве святых текстов грешников поражает молния.

— Не совсем так, — вмешалась я, — обычно в ранних версиях описан «огонь с неба», а уточнение про молнии, как считают ряд исследователей, появилось под влиянием культов Первой Империи.

— Поверю на слово, — развел руками профессор, — сам едва осилил малый молитвослов. В любом случае, нисходящий с неба огонь по дороге к грешнику тоже должен был бы повредить крышу павильона. Но, как мы видим, она целая, не считая нескольких кусочков… хм, уважаемый святой отец…

— Лучше просто «брат Винсент».

— Брат Винсент, а вы могли бы посчитать, хотя бы очень приблизительно, энергию, гм, события?

— Посчитать? — озадаченно повторил монах, — через порох или динамит? Я не совсем уверен…

— … а что это за дырка?

Полуэльфка, наклонившись, внимательно разглядывала одну из боковых стоек павильона. Действительно, на белом фоне довольно четко выделялось чернотой крутое отверстие.

— Что там такое? — подойдя ближе, лейтенант попытался заглянуть в упомянутую дыру, а затем просунуть палец, — должно быть, рабочие просверлили. Горшок с цветами повесить или еще зачем-нибудь.

— Не сверлили, — я тоже подошла к стойке, — просверленные отверстия выглядят иначе, особенно внутренняя поверхность. А это словно… пробили.

— Хм, — Аллан снова попытался заглянуть в дыру, на этот раз уже с внешней стороны павильона. — Дырка-то примерно на покойника указывает. Но это точно не пуля, — тут же уверенно добавил он, — диаметр треть дюйма, таким калибром разве что всякие дамские карманные револьверчики стреляют. К тому же след пули выглядит совсем иначе. На входе отверстие может еще быть аккуратно-круглым, а вот на выходе обычно здоровенная разлохмаченная дырень. Да и выстрела никто не слышал, только хлопок от лопнувшей головы.

— Или же, — вкрадчиво произнес вставший рядом профессор, — тут пролетела не обычная пуля.

— А какая? Магическая? — О'Шиннах еще раз заглянул в отверстие с внешней стороны, — прямо перед павильоном берег пруда. Мы, конечно, видим хуже эльфов, но уж такую деталь пейзажа, как стрелок с винтовкой кто-нибудь бы заметил. Или хотя бы услышал выстрел.

— Пруд, — я тоже оглянулась и мысленно попыталась провести прямую линию от отверстия до места, где стоял несчастный Боумен… а затем продлить её дальше. — Тот берег немного выше, верно?

— Фейри, ты серьезно поверила в чушь про магическую пулю? — недоверчиво переспросил Аллан, — тут же ярдов шестьсот, не меньше.

— Даже больше, — кивнула я, — но погода хорошая, почему бы не прогуляться по берегу?

— Можно даже пробежаться! — вызвалась Клэр. — Кто со мной наперегонки?

— Без меня.

Шесть сотен ярдов по прямой по дорожке вокруг пруда складывались как бы не в милю. Пробежать их я бы еще смогла, но с дохлой тушкой на финише, не способной толком сосредоточиться. А вот неспешная прогулка по парку — совсем другое дело. Можно на несколько минут «отложить» все дела и проблемы. Просто наслаждаться теплым осенним солнцем, оттенками желтого и красного, едва заметными серебряными лоскутами летящей по воздуху паутины и, конечно же, шорохом опавших листьев под ногами. В Лесу я любила бродить по такой листве босиком. Увы, вряд ли гуляющие почтенные клавдиумцы оценили, затей я прямо у них на глазах снимать ботники. Тем более, что снимать еще надо будет чулки и прочее. Так что, Фейри ведем себя чинно, максимально пристойно, не прыгаем, не поем, не кружимся… ну почти. Несколько недоуменных взглядов по дороге я все же заполучила.

— Мы опросили свидетелей, — Клэр пыталась выглядеть разочарованной, но все же не настолько хорошо контролировала свои эмоции, чтобы полностью скрыть улыбку, — никто ничего не видел… ну почти.

— А без почти?

Мы уже поднялись на небольшой пригорок и, оглядевшись, я поняла: мысленная линия, прочерченная мной от странной дыры, проходила примерно здесь. Перехватила вскользь брошенный полуэльфкой взгляд и присела возле трех небольших отверстий в земле.

— Здесь стояло что-то вроде треножника. Тяжелое, не меньше сотни фунтов. След оставили не только узкие и острые «копытца», но и более широкая часть опоры.

— Телескоп, — уже не скрывая улыбки, сообщила Клэр. — Одна компания расположилась на пикник неподалеку. По их словам, тут расположился астроном с телескопом. Большим, бронзовым, с дополнительной трубой. А еще этот астроном кутался в плед, зелено-серый, в красную клетку.

— Яркая запоминающаяся деталь, — кивнула я, — и отлично вписывается в образ чудака, холодной ночью вылезающего из теплой норы поглазеть на звезды. Ничего другого ведь никто больше не запомнил?

— Они даже не уверены, какая у него была шляпа. Одни говорят, соломенное канотье, другие уверены, что видели темный котелок.

И не исключено, что правы обе стороны. Поменять шляпу несложно, а доверие к свидетелям упадет, если те начинают путаться в показания по такому очевидному, казалось бы, вопросу.

Я еще раз посмотрела на место, где стоял «телескоп», начала поднимать взгляд… и остановилась, скорее почувствовав, чем осознав некую неправильность в картинке. Присела, вглядываясь еще внимательнее, стараясь не упустить мельчайших деталей. Что-то тут не там же, где и всегда…

…листья. Их даже с дорожек не везде сметают, а большую часть травы в Сингтонских садах опавшие листья устилали почти сплошным желто-красным ковром. Нижние слои мокрые от ночного дождя и росы, верхние, свежие, пока еще сухие. Именно сухие листья словно раскидало в стороны, прочертив узкую влажную дорожку в сторону пруда… и павильона за ним.

— Что-нибудь еще удалось узнать?

— Мне — нет, — мотнула головой полуэльфка, — может, лейтенант что-то узнал у рыбаков.

— Узнал массу полезнейших вещей. Рыба нынче пошла избалованная донельзя, — О'Шиннах, цепляясь за пучки травы, взобрался на пригорок и принялся вытирать руки о ствол березы, — на хлебный мякиш, как прежде, клевать не хочет, непременно червя ей подавай. А еще у старого Джонса в пабе, где собирается местный рыболовный клуб, пиво разбавляют лошадиной мочой. Поэтому многие берут сразу джин, однако старухе ж не объяснишь, пилит и пилит…

— Не сомневаюсь, для офицера Флота эти сведения крайне ценны.

— Вот она, эльфийская благодарность, — картинно развел руками Аллан, — а я, между прочим, ботинки промочил.

— Для благодарности у тебя есть Марилена, — напомнила Клэр, — мы обязательно расскажем ей про твой героизм и самоотверженность.

— Лучше не надо, — присев на землю, лейтенант принялся расшнуровывать ботинок, — я сам. Выстрела никто не слышал, но… — Аллан многозначительно замолчал и, подняв ботинок, вылил их него струйку мутной воды, — слышали нечто вроде щелчка кнута.

— Кнута?

— Один из рыбаков оказался отставником из Пограничного легиона, — лейтенант принялся за второй башмак, — выстрелов за службу наслушался превеликое множество. Винтовки, карабины, револьверы, эльфийские пневматические ружья, гномкие дробовики. Он точно уверен, что слышал не выстрел. Говорит, больше звук походил на щелчок кнута погонщиков мулов. Не удар по чему-то, а именно резкий такой хлопок при взмахе, когда они подгоняют свое стадо.

— Звук лопнувшей головы они вряд ли могли тут расслышать, — заметила я.

— Да, слегка далековато, — Аллан, приставив ладонь ко лбу, глянул на давешний павильон, — пожалуй, не шестьсот ярдов, а ближе к семистам. Далековато для выстрела, хотя… помнишь про винтовки клана Уитвормантл, Фейри?

— Такое забудешь…

— Из неё такой выстрел, пожалуй, можно сделать, — О'Шиннах взялся за второй ботинок, — разумеется, с хорошим гномским прицелом, вроде Марча с твоей пневматики. Но пуля Уитвормантла издает в полете характерный звук, его сложно с чем-то спутать. Да и прочих странностей это не объясняет.

— Да уж, — хихикнула полуэльфка, — уж чего-чего, а странностей в этом деле хоть отбавляй.

— А нас, — глянул на неё снизу лейтенант, — простыми делами заниматься обычно и не зовут. Привыкай, раз уж связалась…

— Стараюсь понемногу, — подойдя к дереву, под которым устроился Аллан, полуэльфка ткнула пальцем в кору.

— Слушай, красавчик… а ты в паровых котлах разбираешься?

— Не очень, если честно, — самокритично признал О'Шиннах, — по паровым котлам и прочим свисто-перделкам у нас главный Том Тайлер, с Винсентом на подхвате. А я так… кое-чему пришлось научиться. Когда ты единственный офицер на корабле, волей-неволей станешь и штурманом, и механиком, и даже… да кем только не станешь, однажды даже роды принимал. У коровы.

Мы с Клэр переглянулись.

— За этим признанием, — нараспев продекламировала я, — наверняка скрывалась какая-то мрачная тайна. Но я не уверена, что хочу её знать.

— Ты скажи, к чему был вопрос.

— Подумалось тут, — полуэльфка снова начала тыкать пальцем в дерево, — на прошлой неделе погиб еще один будущий участник Королевских гонок. Гамил Ориссон из клана Огненных камней, личный техник графа Дейра, ротмистра Тяжелой Броневой Бригады. Граф весьма азартен и участвует как в ежегодном турнире паровых гигантов, так и в Королевских воздушных гонках. А Калеб Паркер уже прибыл в Клавдиум, я точно знаю.

— Как погиб этот Гамил Ориссон? — быстро спросил Аллан. — Тоже голова взорвалась?

— Взорвался котёл парового гиганта, — ответила полуэльфка, — как раз в тот момент, когда Гамил испытывал его после очередной доработки. Такое часто случается, даже с опытными гномами, так что расследования, по сути, не было. Ну и граф даже не стал в этом году подавать заявку, поскольку в его гоночном катере даже другой гном сходу не разберется. Сами знаете, насколько эти коротышки паранойят насчет секретов, так что после Гамила ни чертежей, ни подробных инструкций наверняка не осталось.

— Как ты сама сказала, такое часто случается, — встав, О'Шиннах несколько раз подпрыгнул. — Вроде не хлюпает больше?

— Хлюпает, — сказала я, — но меньше, чем раньше.

— И то хорошо. Так вот, паровые котлы иногда взрываются, примерно по десяти тысячам разным причинам. Усталость металла, внутренние каверны, эрозия, Айя и Сэльг на небе встали не в ту фигуру. Да, — Аллан поднял руку, — я уловил твою мысль, мисс Убийственная Красотка. Нет, от попадания пули паровой котёл взорваться не может. Дюймы стали, рассчитанной на чудовищное давление пара… обычная пуля там и вмятины не оставит. Разве что, — лейтенант изобразил поклон в мою сторону, — эльфийский взгляд заметит след.

— Обычная не оставит, — подтвердила Клэр, — уж настолько-то даже я в этом разбираюсь. А необычная? Вроде той, что разносит башку на семистах ярдах?

Ответа у лейтенанта не нашлось.

В которой Фейри Грин слушает лекцию

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

Со стороны зрелище могло кому-то показаться комичным. Том Тайлер, размахивая гаечным ключом, пытается «напрыгнуть» на сельского кузнеца, меланхолично визирующего на его попытки с высоты своих шести футов.

Но лично мне смеяться не хотелось. За спиной кузнеца на брезенте высилась груда деталей, еще позавчера представлявшая собой наш гоночный катер.

— Что инженер приказал, то и сделали. День и ночь работали, при фонарях.

— Инженер? — полугном в замешательстве оглянулся на профессора, с отрешенным видом набивавшего трубку. — Мистер Хэмвен⁈ Вы в самом деле отдали этот приказ⁈

— Совершенно верно, — профессор щелкнул зажигалкой, затянулся и с видимым наслаждением выпустил клуб сизого дыма.

— Но… зачем⁈ — Том с растерянным видом оглянулся, словно надеясь, будто груда отдельных агрегатов и прочих таинственных для меня предметов сами собой вновь обретут форму гоночного катера, — он же… а теперь его нет.

— Гоночный катер у вас действительно имелся, — согласно кивнул профессор, — а вот шанса занять с ним достойное место даже на первом этапе не просматривалось. Вам же, насколько я понял, критически важно продержаться в составе участников гонки как можно дольше.

— Профессор, но… — Тайлер вновь оглянулся на брезентовое полотнище, — до старта меньше недели. Мы же не успеем собрать его заново!

— Успеем! — уверенно заявил Хэмвен, — причем не только его. Сначала нам нужно понять, что и как именно требуется переделать. Для этого надо сначала построить воздуходувный тоннель.

Кажется, Тайлер на некоторое время лишился возможности говорить. Он открыл рот, несколько раз моргнул, закрыл рот, затем снова открыл, но так и не издал при этом ни звука. Более того, даже перестал дышать.

— Никаких особых сложностей в изготовлении тоннеля я не предвижу, — продолжал вещать профессор. — Конечно, в идеале хорошо бы сделать металлическую или хотя бы деревянную трубу. Но, полагаю, для наших целей подойдет и хорошо просмоленная парусина. Зато в большом тоннеле мы сможем обдувать не модель, а корпус катера целиком, это значительно сократит время на масштабирование и убережет нас от ошибок при перерасчете. К тому же, — добавил он, — как подсказывает мой опыт кораблестроителя, результаты, полученные на модели, могут оказаться и не совсем пригодными для полноразмерной конструкции.

Интересно, подумала я, глядя на Тома — когда полугном рассказывает про всякие механические штучки, одна юная эльфийка начинает выглядеть примерно так же? Рот приоткрыт, взгляд направлен куда-то в пустоту? Надеюсь, что все же не настолько глупо…

— Собственно, — продолжал тем временем профессор, — от Комитета я хотел получить средства, главным образом, на паровую машину, а сейчас она у нас уже в наличии. Боле того, процесс продувки корпуса катера можно будет совместить с испытаниями модернизаций в самой машине. У меня уже появилась пара интересных идей на этот счет.

Поскольку Тайлер по-прежнему изображал рыбу на прилавке, сомнительная часть ловить Хэмвена за хвост осталась мне.

— Профессор… мне кажется, у нас возникло небольшое недопонимание.

Хэмвен удивленно посмотрел на меня… затем неожиданно рассмеялся.

— Очень своевременное замечание, мисс Грин. Действительно, я в очередной раз позабыл, что мысли в моей голове не доступны окружающим. Вам явно требуется небольшая лекция. Предлагаю сделать следующим образом: сначала я произведу расчет с мистером Смитом и его помощником…

— Договаривались на двадцать шеллов, мистер инженер, — озабоченно напомнил кузнец, — за срочность, аккуратность и все такое. Мисс эльфийка может поглядеть, ни одной царапины не добавилось.

Мисс эльфийка могла бы сказать, что царапин, вмятин и прочих следов не слишком-то бережной эксплуатации на катере хватало и раньше. Но я промолчала и новенький золотой скаттер, сверкнув на солнце, перекочевал из кошелька профессора в мозолистую ладонь мистера Смита.

— Приходите завтра, как договаривались, — напутствовал его Хэмвен. — Так… теперь хорошо бы послать катер к моему партнеру, за необходимыми материалами. Возможно, потребуется аванс, хотя в моем случае…

— Сколько нужно? — подошедшая вместе с лейтенантом Марилена выразительно помахала чековой книжкой. — Давайте побыстрее разберемся с этим вопросом, потому что тоже хочу прослушать вашу лекцию, профессор.

— Если вы так ставите вопрос, — Хэмвен с озадаченным видом поскреб щеку, — полагаю, шести сотен броудов должно хватить.

— Значит, на тысячу, — Марилена передала профессору розовый прямоугольник. — Надеюсь, это заставит вашего партнера действовать энергично.

Краем глаза я заметила, как искривилось — очень быстро, лишь на короткое мгновение — лицо Аллана. Тысяча броудов для выходца из низов Арании сумма практически немыслимая, а Марилена выдала чек, практически не задумываясь. Очередное напоминание о пропасти между ними.

— Можете быть уверены! — расхохотался профессор, — увидев чек Великого Дома Дарнли он завертится ничуть не хуже пропеллера. Располагайтесь поудобнее, я напишу короткую инструкцию, передам её мистеру О'Шиннаху, и приступим к лекции.

— Вообще-то, — обиженно пробурчал лейтенант, — я бы тоже не отказался её прослушать. Мне ведь летать на этой штуке… когда вы её заново соберете.

— О, на этот счет можете не переживать, — профессор выудил из кармана небольшой блокнот, оглядела вокруг и, не найдя подходящей поверхности, опустился на колено, — как только сюда доберется Старый Шкипер, вы еще успеете три раза возненавидеть и меня, и катер, и всю эту гонку. Так что дышите глубже, наслаждайтесь последними глотками свободы. Вот, — он протянул Аллану небрежно исчёрканный листок, — Малая Ужасная тринадцать, спросите Ори Грориссона… или просто старшего. Дальше он все расскажет.

— Ладно, — взял записку и чек, лейтенант оглянулся на Марилену. — Постараюсь обернуться как можно скорее. Не ломайте замок без меня.

— Между прочим, это мой замок, — гордо выпятила подбородок Марилена, — и я всерьез раздумываю, не обустроить ли тут летнюю резиденцию. Он такой… милый и очаровательно старомодный. Все эти щиты, латы, копья… устроить рыцарский турнир, как у герцогини Котсвольд? Уже нет новизны.

— На паромобилях… — подсказала я.

Поскольку после отлета лейтенанта желающих прослушать лекцию Хэмвена осталось лишь трое, мы с Клэр и Мариленой устроились на корзине для пикников, которую в очередной раз позабыли загрузить в катер. Том некоторое время с обиженным видом бродил вокруг, затем притащил мятую кирасу и уселся на неё. Собственно, на Томе список слушателей заканчивался. Маэстро Моретти засел в арсенале, пытаясь «вернуть истинный облик» очередной проржавевшей железке. Полдюжины работавших на конюшне вообще не очень-то интересовались происходящим за её пределами.

Должно быть, профессор не привык выступать перед столь малочисленной аудиторией — прежде чем начать, он прошелся взад-вперед, поглядывая на вход в замковых двор, двери в башню и даже низкое серое облако, где скрылся катер лейтенанта.

— Итак, — наконец решился он, — что вы знаете о законах сопротивления различных сред?

— А это из какого кодекса, мистер? — задала встречный вопрос полуэльфка. — Преступление против личности, кража или злонамеренное причинение ущерба имуществу?

— Так… — остановившись, профессор строго глянул на слушателей, но других дополнительных вопросов не последовало. — Начнем издалека. Кому приходилось при ходьбе хоть раз… ну, скажем, погружаться в какую-нибудь жидкость по пояс?

— Озеро, река, болото, — бодро перечислила Клэр, — еще нечистоты в канализации, пришлось как-то раз удирать от… поклонников моих многочисленных талантов. Ну, жидкость там такая… с вкраплениями.

— Думаю, ограничимся болотом, — поспешно сказал Хэмвен. — Мисс де Бриенн, я правильно запомнил? Полагаю, вы заметили, что передвигаться по нему оказалось заметно сложнее, чем сквозь более чистую воду?

— Ну еще бы! Оба сапога там остались! Новые, только за день до того сняла с… то есть, купила!

— Замечательно…

— Что замечательного-то? — не поняла полуэльфка, — Такие сапоги у хорошего мастера никак не меньше десяти таннеров!

— Замечательно, что вы заметили эту разницу, — спокойно пояснил профессор. — Cила, которая мешала вам двигаться вперед и есть сопротивление среды, в конкретно вашем случае болотной жижи. Опытовые бассейны, о которых я упоминал ранее, нужны, чтобы исследовать действие этой силы и попытаться уменьшить её. Вероятно, вы удивитесь, но порой даже незначительное улучшение обводов судна позволяет при той же мощности паровой машины поднять скорость на два или даже три узла. — Хэмвен сделал паузу, видимо, рассчитывая услышать восторженные или недоверчивые возгласы. Однако слушатели безмолвствовали.

— До сих пор подобные исследования касались только жидкостей, — так и не дождавшись реакции, продолжил профессор, — главным образом воды. Но сейчас, когда мы начали покорять не только водяной, но и воздушный океан, пришло время заняться и сопротивлением воздуха.

— Постойте-ка, мистер! — не выдержала Клэр. — С грязью-то понятно, да и в море тоже побарахтаться можно… если не гном, те сразу на дно, у нас один такой чуть в ручье не утонул, а там курице по колено. Но воздух-то пустой, там-то чему сопротивляться?

— Давайте проверим? — неожиданно предложил Хэмвен. — Поднимите руку вверх и опустите её вниз как как можно быстрее.

— Ага, — встав, полуэльфка отошла на шаг и взмахнула рукой, а затем еще раз. Действительно быстро, даже для меня.

— Отлично. А теперь, если можно, возьмите шляпу мисс Грин и проделайте то же самое уже с ней.

— Только держи за тулью, — попросила я, передавая упомянутый головой убор, — поля сорвешь, а мне эта шляпка понравилась.

В этот раз взмах получился чуть менее резким, зато воздушная волна подняла облако мелкой пыли, заставив меня и Марилену зажмуриться.

— Ощутили разницу? — профессор воспользовался паузой, чтобы достать трубку и сейчас неторопливо раскуривал её, — а ведь шляпка-то совсем небольшая. Так вот, мисс де Бриенн, воздух вовсе не пустота, как вы недавно изволили выразиться. Это газ, то есть более разреженное вещество, чем грязь или вода. Но чем быстрее мы пытаемся двигаться сквозь него, тем больше то самое сопротивление среды. И поскольку вариант «резко поднять мощность паровой машины катера» для нас уже закрыт, остается попытаться снизить это сопротивление. И тут нам поможет мой воздуходувный тоннель. Мисс де Бриен, попробуйте сделать еще один взмах, только в этот раз держит шляпку развернутой вертикально.

— Ну… все равно туго идет. Хотя и попроще, чем в прошлый раз.

— Хотя предмет все тот же, верно? Как видите, форма имеет значение. Вернее, форма и общая площадь обдуваемой поверхности. Большинство конструкторов гоночных катеров строят их фактически вокруг паровой машины. Как сказал мне однажды один гном: «с хорошим паровиком что угодно полетит быстрее»!. Однако, как видите, — профессор указал в сторону брезентового полотнища с деталями катера, — наиболее крупной частью у нас является котёл. Все прочее можно скомпоновать так, чтобы оно не особо выходило за габариты.

— Но тогда, — вскочивший на ноги Тайлер принялся расставлять невидимые детали в воздухе перед собой, — нам придется сделать его длинным, наподобие сосиски.

— Мне больше нравится сравнение со стрелой, — заметил Хэмвен. — в нем есть что-то…

Эльфийское, подумала я. Не грубая мощь чугунного ядра, тупо продавливающего все на своем пути, а гибкое изящество тонкой стрелы. Сразу вспомнились мои первые, детские стрелы, с перьями совы. Тетива, с трудом поддающаяся руке… а уж через год я легко натянула бы её пальцем. Крохотное пятно мишени на краю поляны и то изумительное чувство, когда, едва отпустив хвостовик стрелы, уже точно знаешь — она попадет. Просто потому, что ты все сделала правильно.

И сейчас, похоже, я все делаю правильно…

— Что за шум?

— Кузнец вернулся, — ответила я, еще наполовину погруженная в омут памяти. Его лошадь… на правой передней ноге чуть отстает подкова, надо перековать, пока не началась хромота… и зачем надо так гнать,

— Там… — кузнец сипел не хуже своей лошади, словно бы он пробежал несколько миль, а не проскакал верхом, — мистер инженер, тама не местные… орки… по вашу душу. Бежать вам надо, вот!

— Ка-ак интересно, — Хэмвен побледнел, но в остальном остался демонстративно спокоен, даже голос почти не дрожал. — Извольте рассказать подробнее, любезнейший мистер Смит. Что за неместные орки, почему нам непременно нужно бежать от них?

— Мы с Фредом как из лесу вывернули, — принялся объяснять кузнец, активно помогая себе жестами, — там как раз перекресток, наша дорога, до Бидонхила и дальше, до самой станции у моста, и поперечная от Чивли до Керриджа. И как раз на перекрестке орки стоят. Четверо верхом, остальные на телегах. Здоровые, одеты по-городскому… нас приметили, один выехал навстречу, спрашивает: где тут замок Блечингли? Нас, мол, наняли крышу подновить, а дороги не знаем. А я сначала не понял… он еще сказал так «Блечли-шмлечли»… а сосед его еще ржать начал, как он про крышу сказал. Ну я и подумал… вы-то про крышу ничего не говорили, а если впрямь надо, у нас тут плотник добрый, Фил Паркер, сделает в лучшем виде…

— Потом, потом, — нетерпеливо перебил его Хэмвен, — сосредоточьтесь на орках, мистер Смит.

— Так я ж про них и говорю. Подумал, неладно что-то. Замка из-за леса не видно, вот и послал их прямиком в Керридж. Сами вперед проехали, а как через пригорок перевалили, так я Фреду сказал, чтобы гнал на станцию, там телеграф, а сам вот к вам. Я чего… когда мимо телег проезжали, там как раз накрапывать начало, ну и один говорит: «раздолбать поскорее этот катер и назад»!.

— Значит, им нужен катер, — профессор, а следом и все мы дружно посмотрели на разложенные детали. — Очень интересно. Сколько их всего, не посчитали?

— Ну, верхом четверо, — кузнец стянул кепку и вытер промокший лоб, — а на телегах по десятку, может, по дюжине.

— Сколько у нас времени? — быстро спросила Марилена.

— Час или больше, — пожал плечами профессор. — Насколько я помню здешнюю географию, до Керриджа две мили, потом еще возвращаться. Но если они встретят по дороге кого-то менее сообразительного, чем наш друг мистер Смит или просто догадаются послать одного из верховых вперед, на разведку… в общем, час у нас есть, а остальное лишь по милости Творца.

— Можно попытаться перетащить детали в конюшню! — предложил Тайлер. — Замотать брезентом, а там закидать сеном…

— Так себе идея, — возразила полуэльфка. — Они же орки, а не дураки, сложно будет не заметить, куда по двору волокли что-то большое и тяжелое.

— На самом деле, — прервал молчание профессор, — проще всего покинуть замок. В конюшне, насколько я понимаю, не меньше десятка прекрасных лошадей, хватит на всех присутствующих.

— Но… тогда они разобьют катер! — с возмущением выкрикнула Марилена.

— Скорее всего, — не стал отрицать Хэмвен. — Однако, мисс Нортвуд.

— Мы не позволим кучке каких-то грязных орков сломать наш гоночный катер! — от избытка чувств Марилена даже выставила из-под юбки башмак и демонстративно топнула им о камень. — Это не обсуждается. Том, позови сюда маэстро Моретти. Нам нужен план обороны замка!

Орк смотрел на меня очень удивленно. Даже протер глаза, чтобы убедиться, не привиделась ли я ему. Оглянулся назад, на выезжающих из леса сородичей. Снова протер глаза, спрыгнул с коня и пошёл ко мне. Молодой, по меркам людей, лет двадцать, не больше. В южных колониях, конечно, считают иначе — там он бы уже наверняка носил раскраску воина, а может и красно-белые завитки, за убитых в бою врагов. Но здесь, в Арании он чем-то походит на Тома Тайлера — только в два раза больше. Одет легковато для осени, кофта дырявая, пиджак тоже, а из-под фланелевой рубахи виднеется бязь нательной фуфайки. Впрочем, орки не настолько теплолюбивы, как те же гоблины, они как раз неплохо переносят холод.

— Ближе не подходи!

Орк замер, настороженно глядя на меня.

Не требовалось быть эльфом, чтобы «прочесть» его мысли, тут справилась бы и полукровка, и даже человек. Все просто — ты большой и сильный орк, Ыгыр, Мыгыр или какие у них там еще имена для молодняка? Ты горд собой, ведь в этом походе вождь доверил тебе лошадь, а это что-то да значит. В этот раз задача несложная, найти какой-то старый замок и разломать находящийся в нем аппарат, но вы уже несколько часов колесите по этой проклятой человеческой провинции, вдобавок, один болван послал вас не в ту сторону, а уже вечереет, с неба капает холодный осенний дождь. И вот, наконец, нужный замок уже виден, почти на месте, но на дороге перед ним стоит какая-то ушастая девица в странной одежде, с очень усталым видом опираясь на здоровенный меч, и смотрит на тебя, такого большого, сильного и зеленого, как на какое-то насекомое. Тут и орк начнет вертеть башкой по сторонам, пытаясь понять, а чем подвох-то?

— Этот замок вам не взять. Убирайтесь прочь, если хотите жить!

Коротко и внушительно. Теперь нарочито равнодушно развернуться к орку спиной, небрежно закинуть меч на плечо и удалиться, пока орк стоит, разинув пасть. Самым сложным в исполнении являлся трюк с «небрежно закинуть» — найденная маэстро в недрах арсенала железка выглядела раза в два больше обычного меча, а весил фунтов пятнадцать, если не больше. И единственный прием, который у меня получилось бы с ним исполнить, это волочить за собой. Носить — если только совсем недалеко и недолго, даже сквозь толстый гамбезон плечо начало чувствительно поднывать. К счастью, я уже почти дошла до калитки в замковых воротах, еще пара шагов — и окованная железом дверца захлопнулась за моей спиной, а затем проскрипел и коротко лязгнул засов.

— Дайте-ка сюда, мисс, — кузнец Смит перехватил у меня рукоять меча и восхищенно присвистнул. — Однако… даже для моей руки тяжеловато выходит. Не иначе как для тролля ковали.

— Как вы думаете, это их остановит?

— Остановит? — маэстро Моррети удивленно вскинул бровь. — О, конечно же не остановит. Насторожит, заставит действовать осторожнее… впрочем, к чему гадать, давайте поднимемся на барбакан и посмотрим.

Выглянув из-за зубца, я убедилась, что маэстро прав. Орки хоть и остановились в сотне ярдов от замковых стен, однако поворачивать назад явно не собирались. Короткая, но энергичная дискуссия быстро завершилась, когда самый большой орк принялся лупцевать своих оппонентов небольшой палицей и ногами. Те сначала разбежались в стороны, затем снова собрались в кучу, похватали с телег молоты, ломы и даже несколько пил, после чего побрели к замку.

— Эх, — вздохнула Марилена, — если бы мы сумели поднять мост.

— Мистер Тайлер утверждает, что подъёмный механизм не просто проржавел, — профессор отвлекся от подкладывания дров под котёл и тоже подошёл к зубцам, — а диффундировал в одно целое. К тому же ров давно пересох, и я не думаю, что заросли крапивы станут для орков неодолимой преградой. Поэтому давайте придерживаться плана. Не зря же мы столько мучились, затаскивая сюда…

Хэмвен прислушался к доносящимся снизу гулким ударам, удовлетворенно кивнул, выставил наконечник шланга в бойницу и скомандовал полугному: — Открывай!

Тайлер быстро раскрутил вентиль, внутри котла глухо забурлило, зашипело и вниз хлынул поток обильно парящей воды. В ответ снизу раздались вопли, довольно быстро затихшие.

— Ага! — злорадно воскликнула Марилена. — Надеюсь, кипяток их остудит.

— До настоящего кипятка этому дождику не хватило еще градусов сорок, — возразил профессор. — Мы их даже не ошпарили, так, слегка намочили. Вот минут через десять осенний ветер и впрямь начнет остужать их пыл. А пока…

Первый булыжник, размером почти с мою голову, со свистом пронесся над замковой стеной и врезался в башню, выбив из старой кирпичной кладки облако красноватой пыли. Второй врезался в зубец рядом со мной, заставив стену ощутимо вздрогнуть.

— Обстрел и штурм под его прикрытием, — Хэмвен попытался выглянуть наружу и едва успел отдернуть голову, когда очередная каменюка шарахнула о край амбразуры. — Проклятье, чувствую себя персонажем какого-то рыцарского романа.

— Ступайте в башню, профессор! — приказала Марилена. Для неё в арсенале нашлась кираса и шлем подходящего размера, так что сейчас она и впрямь выглядела древней аранийской воительницей. — Нам не удержать стену.

Я почти собралась язвительно прокомментировать её пафосную позу и речь, но меня отвлек шорох и тяжелое дыхание с внешней стороны стены. Ждать пришлось недолго — вот за край ухватились толстые зеленые пальцы, а следом показалась и скалящаяся орочья морда. Должно быть, он удивился, обнаружив на стене эльфийку с мечом, но заорать ему это не помешало.

— Ваагх… БУМ! — все-таки кепка плохо защищает от удара двурчника, пусть и тупого. Шишка точно будет и, надеюсь, не одна — все-таки стена высотой почти четыре ярда, плюс ров.

Еще один орк почти вылез на стену десятком футов дальше. Пришлось сначала подбить его под коленку и лишь затем ударом с разворота отправить в полёт за стену.

А затем орочьи вопли донеслись из-за спины и, оглянувшись, я увидела, как через дальнюю, никем не защищённую стену, перемахнули сразу полдюжины орков.

В которой Фейри Грин пытается не заснуть

— Никогда не делай так больше! Слышишь?

— Ну что ты… все же обошлось!

— Тебе вовсе незачем так рисковать! Вы могли просто уйти…

Подслушивать я совершенно не собиралась. Просто ниша на узкой лестнице показалась достаточно удобной, чтобы свернуться в комочек, пережидая послебоевой шок. Трясло не так уж и сильно, но вот ощущение «слишком много всего сразу» я предпочитаю пережидать, забившись в темный угол, зажмурившись и заткнув уши. Увы, Аллан говорил своим шёпотом насколько громко, что его бы и глухой от рождения тролль услышал. А что сейчас он держит руки Марилены в своих ладонях, я просто догадалась.

Хорошо, что каменные ступеньки не могут скрипеть — по ним я тихо спустилась назад, к основанию башни, а затем тихонько выскользнула в открытую дверь. Вот она как раз могла бы взвыть как стая баньши, но сейчас её просто распахнули настежь. Возиться лишний раз с окованными железом толстенными дубовыми досками не хотелось никому, даже злым оркам. Убедившись, что весь «гарнизон» отступил в башню, они слегка попинали дверь и отправились вымещать накопившееся раздражение на других объектах. Кажется, маэстро Моретти остался разочарован — он-то надеялся показать высокий класс обороны винтовой лестницы… а нападавшие даже не соизволили до него добраться.

— Да-а… сил они точно не жалели.

Партнер мистера Хэмвена, почтенный Ори Грориссон выглядел как обычный клавдиумский гном. То есть одетый по вполне свежей людской моде, со спины вообще мог бы сойти за низкорослого человека. Впрочем, бороду мистер Грориссон расчесывал, завивал, украшал и так далее по вполне гномским канонам.

— Ты посмотри какая дыра! Чем её пробили, интересно?

— Глядя на форму этой дыры, — задумчиво сказал профессор, — я бы предположил, что ногой.

Предмет их обсуждения лежал посреди брезентового полотнища, посреди раскиданных деталей. Даже я понимала: именно на котёл орки потратили едва ли не больше сил и времени, чем на все остальное, вместе взятое.

— Ногой? Котёл толщиной почти дюйм?

— Ему лет наверняка почти как замку, — напомнил профессор, — то есть веков семь-восемь, если не все десять.

— И в этом ты глубоко не прав! — подойдя ближе, Ори склонился над останками котла. — Замок, может, и древний, я не силен в древней людской фортификации. А вот котёл сравнительно новый, лет двести-триста, причем нашей, гномской выделки, люди такие чугунные отливки освоили лет полтораста назад. Скорее всего, во время Ковровых войн хозяева замка решили немного подновить здешнее оборонительное хозяйство. Поэтому я повторяю свой вопрос: как пробить ногой дюйм чугуна?

— Орки… — Хэмвен развел руками. — Большие и сильные.

— Но, к нашему общему счастью, — добавил подошедший маэстро Моретти, — не очень умные.

— Справедливости ради, — возразил профессор, — не думаю, что люди в подобной ситуации проявили бы себя лучше.

— Ну, гнома-то так точно провести бы не удалось, — уверенно заявил Ори, пиная один из обломков, — очевидно же, что этот котёл не может быть частью гоночного катера, где идет жесточайшая борьба за каждую унцию веса. Да и эльфы, — добавил он, покосившись на меня, — тоже наверняка бы догадались, в чем подвох.

— Будь нашим противником эльфы или гномы, — спокойно произнес Моретти, — я придумал бы иной план. Но здесь их не имелось, а имелись орки. Возможно, наниматель велел им обратить особое внимание на паровой котёл. Согласитесь, джентльмены, эта штука куда больше соответствует образу котла в понимании орка, чем тот агрегат, который мы с таким трудом затащили на барбакан.

— Что ж, — Хэмвен стянул с головы шляпу, — в любом случае этот старый котёл геройски пал, обороняя замок от захватчиков. Помянем его…

— … в пабе, — поддакнул Ори. — Как только закончим работу. Где ты планируешь поставить воздуходувный тоннель? Чтобы получить хорошую скорость потока…

Тут они опять перешли на гномский технический, в разговор немедленно влез Тайлер, а я почувствовала себя лишней и тихонько присела на корзину для пикников. Удивительно, но плетеный сундук пережил орочье нашествие почти без потерь, пропали только ложки с вилками. Вероятно, даже у самых примитивных народов есть какие-то зачатки эстетики, в которые категорически не вписывался ни белый, с волнисто-синей каемочкой фарфор, ни сама корзина для пикников.

— Бренди будешь? Хороший, мягонький такой, у Марилены в шкафу стоял…

— А давай… — взяв у полуэльфки флягу, я сделала большой глоток и тут же закашлялась. Даже хороший «мягкий» бренди ожег рот и гортань. Зато почти сразу появилось чувство тепла, волна пошла от живота вверх, заставляя напряженные мышцы чуть расслабиться…

— Пить ты определено не умеешь, — отобрав у меня флягу, Клэр сделала пару больших глотков, даже и не подумав кашлянуть.

— Легче хоть стало? Я слышала, вас, чистокровок, после боя иной раз крутит-вертит так, что прямо жуть…

— Все сложнее… и адреналиновый откат поддается контролю. Особенно, если опасность не внезапная. К тому же, — добавила я, — тут и не чувствовалось серьезной угрозы. Они не собирались нас убивать.

Еще совсем недавно я бы в самом деле испугалась до судорог. Но после Скаузера… я хорошо запомнила, как выглядят существа, желающие убить и тебя, и всех, кто рядом, и всех, кто за твоей спиной.

— Знаешь, две дюжины орков несерьезной угрозой назвать, это даже для эльфа перебор, — хохотнула Клэр и, посерьезнев, добавила. — Но убивать они не собирались, тут ты верно подметила. Одно дело, сломать какую-то паровую штуку, технофобы такое регулярно устраивают, а полиция ловит хорошо если четверть самых тупых и ленивых. Но трупы и не простых работяг, а кого повыше, совсем другое дело, тут полиция будет носом землю рыть и награду для стукачей назначат. А уж если эльфы замешаны… про вас много чего сочиняют, знаю, но вот по части злобной мстительности вы даже гномам фору дадите.

— Кэла подобные соображения не останавливали.

— Калеб Паркер полное дерьмецо без тормозов, — резко заявила Клэр, — и, поверь, тут не в чистоте крови дело. Такое и среди людей иной раз находится, и среди эльфов тоже. Только сюда бы он лично приперся, с подобранной под свой вкус командой. А вкусы у него… живой лучше в руки не попадать.

Рассказывать полуэльфке, что мне один раз я подобную глупость уже совершила, мне как-то не захотелось.

— Этих орков наняли явно из-за гонок, — продолжила рассуждать полуэльфка, — тот идиот, что привез катер, наверняка растрепал всем и про груз, и что в замке почти нет народа. Ну вот и кто-то и решил подстраховаться, деньжищи-то на кону немалые. Как полетим в город, — подумав, решительно закончился Клэр, — высадите меня на окраине, попробую разузнать получше. Но чуйка подсказывает, Кэл тут ни при делах. О нём новые гадости еще отдельно услышим.

Ливень терпеливо ждал, пока наш катер коснется земли. Толчок — и дождевые капли тут же забарабанили по корпусу с удвоенной силой, перекрывая даже пыхтение паровой машины. Вылезать из теплого катера под ледяные струи совершенно не хотелось, но…

— Не вздумай выпрыгивать, — предупредила Марилена, — сейчас нас встретят.

Я даже не успел переспросить, кто или что нас должно встретить. За стеклом мелькнуло что-то темное и стук дождя стал чуть меньше. А еще через мгновение дверца распахнулась, но вместо капель в кабинку сунулась чья-то ладонь.

— Мисс…

Во второй руке, как оказалось, лакей держал огромный черный зонт, накрывавший почти полкатера. При порывах ветра ручка начинала опасно потрескивать, но зонтоносец выглядел невозмутимым, даже не пытаясь пригнуть купол навстречу потокам. А зря, потому что капли дождя тем же ветром изрядно сносило вбок — за два десятка шагов от катера до дверей дворца нижняя часть юбки промокла насквозь.

— Мисс Нортвуд, мисс Грин, мистер О'Шиннах…

Секретарь встречал нас за дверью. Как обычно, идеально черно-белый и, несмотря на поздний час, выглядящий удивительно свежим и бодрым. У меня даже осталось немного сил позавидовать, но и только. В катере я пригрелась и сейчас проснувшееся чувство голода пыталось побороть желание остального тельца упасть в кровать и спа-а-ать…

— Мессир и мистер Кард ожидают вас наверху.

— Полковник тоже здесь? — удивился Аллан. — Я думал…

— Для вас уже приготовлена одна из гостевых комнат, — Джотто посмотрел мимо нас на дверь, — как я понимаю, мисс де Бриенн и мистер Тайлер не с вами?

— Том решил остаться в замке, — сообщила Марилена, — помочь с монтажом… чего-то там. А Кл… у мисс де Бриенн нашлись дела в городе.

И надеюсь, подумала я, в этот раз у неё хватит мозгов не пытаться лезть во дворец среди ночи.

— В таком случае, прошу следовать за мной.

Уже поднимаясь по лестнице, я вдруг поняла, что сегодня в шлейфе ароматов за Джотто добавилась новая нота. Что-то аптечное… не до конца понятное, но запах воспринимался как «холодный». Сам черно-белый выглядел как обычно… возможно, новое лекарство потребовалось Пауку? Запах сигар полковника… не меньше трех, значит, он во дворце уже какое-то время. Слоем ниже — другие сигары, плюс виски. Отец Марилены сидел с ними, потом ушёл? Леди Беатрис не любит ужинать в одиночестве, хотя сама регулярно задерживается на своих многочисленных «светских мероприятиях».

— А, вот и наши герои!

По крайней мере, сэр Невилл по-прежнему раскатывал в своем кресле, да и язвительности в голосе не убавилось.

Мы с Мариленой переглянулись и дружно протопали к диванчику сбоку от столика.

— Что за ерунда у вас там приключилась? В столичную полицию пришла какая-то бредовая телеграмма со станции, Эдмонт, — Королевский Паук указал на дремавшего в кресле полковника, — едва не пробил потолок в своей конторе и потребовал срочно выслать к замку эскадрон конногвардейцев…

— … всего лишь взвод, мессир, — не открывая глаз, возразил Кард, — Пятого драгунского принцессы Шарлотты, их полевой лагерь в двадцати милях от замка.

— Мы не видели никаких драгун, — поспешно заявила Марилена.

— Потому что с ними так и не смогли связаться, — фыркнул сэр Невилл. — Полевая связь крайне ненадежна… а наши доблестные конногвардейцы склонны в плохую погоду согреваться до состояния нестояния. В любом случае, для тех, кого убила, расчленила и сожрала орочья орда, вы выглядите на редкость целыми. Даже, не побоюсь этого слова, живыми. Джотто! Ты не забыл распорядиться насчет чая⁈ Лейтенант, а вы сядьте, наконец, не изображайте тут столбик. А то, глядя на вас, просыпается желание завести болонку.

Я попыталась представить, как Паук в своем кресле раскатывает по парку с болонкой на поводке. Рядом тихо хихикнула Марилена, очевидно, тоже вообразившая похожую картину.

— Сэр, я…

— … составишь рапорт, — все так же не открывая глаз, велел Кард. — Подробный. К завтрашнему полудню.

— Так точно, сэр, — с видимым облегчением выпалил Аллан и шагнул в сторону, пропуская лакея, толкавшего сервировочный столик. Больше обычного и к запахам чая и сладостей примешивались также иные… мясной бульон с говядиной и крепленым вином?

— Поскольку на ужин вы опоздали, — пояснил Джотто, — я приказал приготовить также несколько горячих блюд.

Накрытый серебряным куполом бульон пах… одуряюще. А уж когда Джотто снял крышку, выпустив на свободу облако безумно вкусного пара, я с трудом подавила желание вцепиться в чашу с бульоном обеими руками. Остановила не только мысль о необходимости соблюдать глупые человеческие приличия, сколько температура. В ложке он все-таки будет остывать быстрее. Особенно, если нести её до рта издалека, неторопливо, сохраняя приличествующую леди осанку.

— Так-то лучше, — одобрительно пробормотал сэр Невилл. — Хоть что-то в этот безумный день будет сделано как надо.

Бульон закончился неожиданно быстро… и нет, ложку облизывать не надо, есть еще десерт и чай. Главное, не начать совсем засыпать, ведь к теплу добавилось еще и ощущение сытости. Мысли приходилось буквально вручную подталкивать.

Паук, полковник и отец Марилены собирались вместе… провели несколько часов, судя по количеству дыма, впитавшегося в одежду Джотто, разговор шёл серьёзный и напряженный. Могла вызывать подобную беседу информация об убийстве в Сингтонских садах? Сомнительно, персона убитого точно не могла заинтересовать Королевского Паука. Разве что в душе он страстный любитель воздушных гонок, но тщательно скрывает сове увлечение от окружающих. Или же…

— Что случилось, сэр?

О'Шиннах опередил меня буквально на мгновение. Ну да, он хоть и не эльф, но Карда изучил достаточно хорошо.

— А с чего вы взяли, лейтенант, — Кард все же открыл глаза и принял более вертикальное положение, — что случилось что-то… кроме ваших приключений?

— Интуиция, сэр.

— Интуиция у него, — нарочито недовольно пробурчал сэр Невилл, — почему же она не помогает вам обходить всякое дерьмо, а, мистер лейтенантик? Опять чуть не угробили мою племянницу…

— Дя-я-ядя-я Ви-и-ил!

— А ты вообще молчи, юная… — Паук сделал паузу, явно подбирая какое-то менее обидное слово взамен первоначального, — кобылица. Чуть ослабили вожжи, так сразу как понеслась, как понеслась… а мы с Реджи, между прочим, в любой момент можем и передумать.

— И все-таки, — теперь уже не выдержала я, — что именно случилось?

— Умные… — теперь в голосе сэра Невилла звучала странная смесь иронии с одобрением, — детишки… но умные.

— Покушение на канцлера.

Откуда в руке Карда взялся бокал, я заметить не успела. Возможно, стоял на полу, сбоку от кресла. Ну да, виски сэра Реджинальда… должно быть, из-за тепла рук запах чуть усилился.

— Во второй половине дня, когда канцлер возвращался из дворца после доклада королеве, к нему подскочил какой-то… студент, — последнее слово Кард медленно, смакуя в рту каждый звук словно кус напитка. — Сделал три выстрела и один раз даже попал, после чего на студентика набросились прохожие. Ротмистр пятого гусарского с ножнами от сабли и какой-то доктор с тростью…

— Ножнами? — переспросила Марилена.

— Саблю накануне ротмистр отдал для заточки полковому мастеру, — пояснил Кард, — а тот ему одолжил ножны с приклёпанной рукоятью, чтобы не нарушать форму одежды. Полиция подоспела удивительно быстро, минут через пять. Студент отделался только рассеченной бровью, сломанным запястьем и кучей синяков и шишек… впрочем, точно будем знать после вскрытия. — Полковник сделал очередную многозначительную паузу. — Обыскать его в полицейском участке то ли не удосужились, то ли не сочли нужным отбирать у прилично выглядящего человека принадлежности для бритья… он улучшил момент, когда проводивший допрос вышел из помещения и полоснул себя по шее.

— Обыск обычно проводят перед помещением арестованного в камеру, — пояснила я, — и если его сходу потащили на допрос, то могли просто не подумать обыскать.

После моих слов почему-то в комнате наступила тишина. Только Марилена некоторое время продолжала размешивать сахар в чашке, но после первого же «дзин», вздрогнула и, словно спохватившись, вернула чашку на стол.

— Дурацкая история, — прервал, наконец, затянувшееся молчание сэр Невилл. — Но… теперь придется срочно принимать меры. Как заведено в нашем славном королевстве, данное прискорбное событие послужит поводом очередной грызни за деньги, чины, влияние, полномочия и так далее. Кому сколько лично охраны положено, чье ведомство будет этим заниматься. А уж в сочетании с вашей новостью происходящее выглядит особенно паршиво.

— Вернее сказать, безнадежно, — подал голос полковник. — Если вы не ошиблись и смертельный выстрел действительно произведен с расстояния шести сотен ярдов. Наша система безопасности… да что там, ничья система не способна предотвратить подобную угрозу.

— А знаете, — Королевский паук издал странный звук, и я лишь несколько мгновений спустя догадалась что сэр Невилл хихикнул, — что придает всей этой истории особенно пикантный оттенок? Конечно же, нет… разве что ты, Эдмонт, мог задуматься, почему в том же Коррезе покушениями на «политически значимых особ» уже никого не удивишь, а наше королевство эта напасть до сих пор обходила.

— Не задумывался, — спокойно произнес полковник, — а вот рапорт о необходимости усиления личной охраны тех самых «политически значимых особ» подавал дважды. Ссылаясь, в числе прочего, на печальный опыт Корреза.

— А это и есть самое интересное, — Королевский Паук рассмеялся, недобрым хриплым смешком, — одной из карманных контор нашего дорогого лорда-канцлера является некий департамент благоустройства королевских парков. В нем действительно числиться куча садовников, даже своя академия с профессорами… но большая часть сотрудников занимается совсем другими делами.

— Если я правильно понял, о чем вы, мессир, — сказал Кард, — в Мейнингене подобная контора именуется «политической полицией».

— … но для Арании подобное название звучало бы слишком грубо и прямолинейно, — кивнул сэр Невилл. — Так вот… презабавное совпадение заключается в следующем: не далее, как месяц назад лорд-канцлер позволил себе, скажем так, публично высказаться: лишь усилиями сотрудников данного учреждения и, разумеется, его неусыпном и мудром руководстве наше королевство до сих пор избегает и будет избегать подобной заразы. Поскольку внедренные в рассадники заразы агенты старательно продвигают идею о вредности «для дела» индивидуального террора. Подобные акты насилия, как вещают они, лишь заставят «правящую верхушку» сильнее сплотить ряды и усилить как меры безопасности, так и эксплуатацию низших слоев общества.

— А что взамен, мессир? — неожиданно спросил Аллан и, встретив сразу несколько недоумевающих взглядов, торопливо пояснил, — они же не могут просто говорить: «давайте не будет стрелять и взрывать кровопийцы-эксплуататоров». Должна быть альтернативная стратегия, причем выглядящая не менее привлекательно.

— Браво! — сэр Невилл несколько раз приложил ладонь к ладони, что, по всей видимости, означало у него бурные аплодисменты, — отличный вопрос, к сожалению, не прозвучавший в ходе той памятной беседы. Действительно, эти подконтрольные или подконторные, уж не знаю, какой вариант лучше, агитаторы придвигают идеи «массового ненасильственного сопротивления». Забастовок, массовых шествий, пикетов. Не вступать в прямую конфронтацию с властями, тем более, не пятнать себя террором, но показать себя силой, с которой власть вынуждена будет считаться. Чувствуете, где подвох, лейтенант? Они могут стать силой, реальной силой. Но с ними все равно не захотят считаться. У нас есть преданные вассалы, могучая армия, грозный флот, винтовки, пушки, паровые гиганты, летающие корабли. Мы сильны, как никогда в истории, к чему что-то менять, делиться силой, властью, доходами? Так… — сэр Невилл прервался, вглядевшись в мое лицо, затем развернул кресло в сторону секретаря. — Джотто! Ты опять бессовестно ржешь!

— Мессир, я вовсе не…

— Эльфа выдала тебя, Джотто. Давай, выкладывай, что два с половиной старых дурака упустили.

— Как скажете, мессир, — в этот раз у него даже кончики пальцев не дрожали, об испытываемых эмоциях я догадалась по дыханию… и, пожалуй, по глазам.

— В таком случае я позволю себе высказать два предположения. Primo, я крайне сомневаюсь, что в ближайшее время анархисты или кто-то еще сумеет применить для покушения оружие для стрельбы с большой дистанции. Его правильное использование требует квалифицированных специалистов. Которые, как правило, достаточно высоко ценят свою жизнь и уровень комфорта в ней. Даже в случае удачного покушения провести остаток своих дней в бегах, оглядываясь через плечо и шарахаясь от каждой тени… к чему? С другой стороны, в рядах революционеров масса экзальтированной молодежи. Они могут промахнуться, даже стреляя в упор, могут уронить бомбу себе под ноги. Но зато и число попыток может быть практически любым. Secundo, мы располагаем крайне малым объёмом информации о Музыканте, но лорд Рич, — краем глаза я заметила, как от этого имени вздрогнули полковник и сэр Невилл, — уже некоторое время назад отметил, что данный субъект не любит повторяться. А поскольку гипотетическую дальнобойную винтовку использует Кэл в своей задаче, как-то связанной с воздушными гонками, вероятность её применения в другой сфере крайне низка.

— Все сказал? — с какой-то странной интонацией уточнил Королевский Паук.

— Да, мессир.

Откатившись назад, сэр Невилл развернулся к окну и некоторое время молча смотрел, как ползут по стеклу извилистые струйки.

— Приказываю, — он говорил вроде бы тихо, но почему мне показалось, что каждое слово падает на пол с грохотом чугунной гири, — забыть все, что было сказано в этой комнате за последний час. Сосредоточьтесь на Королевских воздушных гонках. Все прочее… вас пока не касается.

В которой Фейри Грин клеит нитки

Для большинства людей работа «паровой машинерии» сливается в общий фоновый гул, нарушаемый разве что свистками пара из выпускных клапанов или как называются эти штуки. На самом деле у большинства механизмов есть свои звуки — теперь уже отлично мне знакомые, даже сквозь ватные затычки в ушах.

Например, шипение, плавно переходящее в ровное гудение пламени обычно издает газовая горелка конструкции Ори Грориссона, подогревающая трубки котла. Сам котёл при работе тоже производит многочисленные звуки. В его недрах шипит вода в раскаленных трубках, гудит пар и время от времени раздаётся сухое потрескивание разогретого металла, «тепловое расширение», как именует его Тайлер. Впрочем, этот звук удается распознать редко даже длинным эльфийским ушам, его почти все время заглушает ритмичный перестук водяного насоса и частый, рокочущий «чух-чух-чух» поршней. На этом фоне теряется жужжание многочисленных цепных передач и шестерней, гул подшипников и прорывающееся изредка свистящее шуршание непонятно чего. А вот раскручиваемый пропеллер поначалу издавал особо противный резкий, дребезжащий визг, лишь на высоких оборотах уходя в более низкий гул.

— Давай!

К звукам работающих механизмов добавился свист, и стоящая перед деревянной трубой «модель катера в натуральную величину» окуталась облаком пара. Ненадолго — густой поначалу пар быстро светлел, дробился на отдельные струйки, а затем и просто исчез.

— Туши горелку, Ори!

Профессор Хэмвен, кривясь от досады, махнул рукой, резким движением ослабил галстук… и сел прямо на камни замкового двора.

— Не успеваем… и времени почти не осталось. А еще надо будет все смонтировать обратно, проверить все механизмы, управление…

Вытащив из ушей затычки, я направилась к штуке, сооруженной подгорными коротышками позади катера. Кажется, Тайлер именовал её «пароконденсаторной установкой» или как-то так. В любом случае я не планировала забивать себе голову названиями гномской машинерии. А что запомнила — после каждого пароизвержения из этой штуки начинала течь вода. Сначала медленно, по капле, затем все интенсивней… вот уже струйка пошла. Теплая вода, пусть и отдающая железом, но все равно куда чище, чем в столичном водопроводе и даже здешнем колодце, перед заливкой гномы её дополнительно фильтровали. Отличная вода, чтобы смыть хотя бы с лица пот и пыль после очередной тренировки маэстро Моретти.

— В этот раз получилось дольше, — закрутив вентиля у горелки, Ори подошёл к профессору, — если взять водяной бак большего размера…

— Нас ограничивает не объем внешнего бака, — Хэмвен сорвал торчащую из щели между камнями былинку и сунул её в рот, — а котёл. Мы и так перед паропуском загоняем его почти в красную зону по давлению.

— Может все-таки муку взять?

— И сколько мы успеем высыпать, прежде чем она забьется во все щели? Один мешок или целых два?

— Тогда все-таки нужен дым. Горящее масло…

— Мы уже пробовали, но…

Упоминание о масле заставило меня вздрогнуть. Прошлая попытка «задымить» катер при помощи дегтя довольно быстро закончилась, когда весь замковый двор оказался заполнен тяжелым густым дымом с резким «смолистым» запахом. Работу на несколько часов пришлось прервать, даже при распахнутых воротах дым выветривался из стиснутого каменными стенами пространства довольно лениво и неохотно.

Теперь они снова собираются устроить задымление.

— Как рисуется?

Над Мариленой сегодня маэстро начал измываться раньше, чем надо мной, но и отпустил с урока тоже раньше меня. Переодеваться она не стала, стеганый гамбезон на фоне старых стен выглядел даже гармоничнее, чем яркие краски современного платья.

— Понемногу, — подруга отчего-то смутилась, но закрывать набросок не стала. Заглянув через плечо, я увидела, что лист оказался разбит на несколько секторов и в каждом из них небрежно-тонкими линиями нарисован… силуэт катера? Вот он скрывается в облаке пара, клубы причудливо закрутились вокруг…

— Они собираются жечь масло.

— Снова? — Марилена со вздохом отложила карандаши. — В прошлый раз воняло даже на верхней площадке башне. Надо бы… Фейри, а ты умеешь ездить верхом?

— Только не на ваших лошадях. — уточнила я. — И потом… мы же не одеты.

Уточнять, что идея особых дамских сёдел для езды в юбках выглядит для меня особо извращенным безумием, я не стала.

— Что значит «не одеты»? — удивилась Марилена, хлопая себя по бокам. — Одеты и вполне по погоде. Или ты про одежду для верховой езды? Глупости, прокатимся так. Лошадки застоялись, надо дать им размяться…

Давным-давно, когда я зачитывалось сагой о «Ходящем по небесам», одним из главных ночных ужасов юной эльфийки на несколько месяцев стал конь Черного Герцога. В тексте он даже не был поименован, да и вообще практически не участвовал в сюжете, служа для злодея лишь средством перемещения из одной локации в другую. Но зато талант художника именно на этом персонаже раскрылся в полной мере, превратив обычного вороного в жуткое чудовище с алыми глазами.

С тех пор утекло немало воды, и я не раз перемещалась на повозках, кэбах, каретах и других транспортных средствах, использующих лошадей в качестве тягловой силы, но вот верхом…

— … велела оседлать для тебя Дневную Звезду, кобылка резвая, но послушная, без норова. Не то, что мой Ураган, — Марилена ласково потрепала по шее игреневого жеребца. — И она хорошо выезжена, так что просто держись рядом со мной, и все будет в порядке.

Резвая, но без норова кобылка недружелюбно покосилась на меня левым глазом. Застоявшейся, как уверила Марилена, она не выглядела. Скорее наоборот, предпочла бы спокойно стоять в конюшне, без седла, уздечки, а особенно без всадника в седле.

— Кажется, она меня уже не любит.

— Но ты же эльф! — Марилена ловко сунула носок сапога в стремя и одним движением взлетела в седло. — Вас все животные любят.

— Не все…

— Прошу вас, мисс, — пожилой конюх, чьи седые усы явно забыли о лошадях больше, чем я знала, протянул мне руку, — левая нога в стремя, рука на переднюю луку седла, вторая на гриву, оттолкнуться и сесть. Все просто.

По крайней мере, нам положили обычные сёдла. В них шанс удержаться… замковый двор вдруг опустился куда-то вниз, словно я оказалась на взлетающем воздушном катере. Только вот сиденье катера хоть и дрожало из-за работы паровой машины, но не шевелилось в такт шагам… и просто дыханию.

— Отлично держишься! — подбодрила меня подруга, — как родилась верхом!

Я не ответила, сосредоточившись на задаче в этом самом «верхом» удержаться. «Поймай ритм», как наверняка сказал бы… да хотя бы маэстро Моретти, «двигайся вместе с ней!». Хороший совет, но седло жило своей отдельной жизнью, неторопливо шагающая за Ураганом кобылка — своей, а меня… ну, хотя бы пока не тошнило. Вверх-вниз, чуть вперёд, снова вниз. Копыта звонко стучали по камню, сбруя позвякивала, седло поскрипывало. Вот и ворота… явно рассчитанные на конного, как я только сейчас поняла, нам не пришлось даже пригибать голову. Цоканье подков о камень сменилось на более глухие удары о землю с редкими вкраплениями гравия. Казавшийся со стены замка далеким лес вдруг оказался близким. Влажный запах почвы, листьев и коры сменил горячую смесь пара, металла и замкового двора, обрывки разговоров заместились на шелест листвы, птичье чириканье и хруст веточек под копытами. А еще шорох поводьев в пальцах Марилены и лёгкое фырканье Урагана.

— Ну как тебе?

— Пока живая.

— Брось, Фейри! Говорю же, ты отлично держишься в седле! И не для первого раза, а вообще. Как прирожденная наездница! Сейчас пробуем перейти на рысь…

— Не надо.

— Надо-надо.

Марилена рассмеялась и тронула Урагана каблуком. Жеребец прибавил шагу. Моя кобылка немедленно решила, что отставать ниже её достоинства, и тоже пошла быстрее. Еще одно движение Марилены и звук шагов её Урагана стал иным — чаще, пружинистее, с чётким двойным ударом копыт. Дневная Звезда тут же перешла и на этот новый ритм, толчок седла едва не заставил меня прикусить язык.

— Попробуй привстать на стременах! — крикнула Марилена.

Она-то поднималась и опускалась в такт движениям коня, красиво и уверенно. Я же больше напоминала плохо закреплённую деталь в паровой машине: стучала, подпрыгивала и в любой момент могла улететь в неизвестном направлении. Раз-два, раз-два. Не бороться, а слиться, поймать ритм, войти в него, стать одним целым.

Лес поредел, вековые деревья сменились молодой порослью, разбавленной кустарниками. Впереди открылось поле, уже убранное после жатвы. Стерня короткими жёсткими щетинками покрывала землю, разбавленная редкими островками скирд.

Марилена придержала Урагана, оглянувшись на меня.

— Попробуем на галопе? Будет быстрее и мягче.

— Не уверена, что… — начала я.

— Это просто! Почувствуй ветер!

Наклонившись к шее жеребца, она что-то шепнула прямо в подставленное ухо, затем резко сдвинула колени. Ураган сорвался с места, резко, словно стрела из лука — вроде бы только разжал пальцы, а она уже унеслась вдаль, махнув напоследок перьями. Земля побежала назад, ветер ударил в лицо, высекая слезы из уголков глаз, взметнул гриву. Марилена не солгала, эти широкие плавные толчки воспринималась легче, чем рысь, войти в этот ритм получилось куда проще. Удар копыт о землю, толчков, вверх по ногам, по корпусу и через седло — мне. Мы летим по полю, как две огромные птицы, только крыльев нет, а впереди развевается хвост Урагана…

…мысль мелькнула и пропала, выбитая из головы очередным толчком, и я едва не выпала из седла, потянувшись за нею. Что-то важное… но потом, не сейчас.

— Скажи, здорово!

— Потом скажу, — пообещала я, пытаясь разобраться в сумбуре ощущений. Мы снова перешли на шаг, теперь уже двигаясь почти бок о бок. К привычным полевым ароматам добавился резкий запах конского пота. Даже осеннее аранийское солнце выглянуло из-за облаков, полюбоваться на двух полоумных дамочек.

— Раньше я часто ездила верхом, — призналась Марилена. — Дядя Вил на двенадцатилетние подарил чудесную каурую лошадку, на галопе она буквально летела, почти не касаясь земли, заборы в четыре фута брала почти без разбега. Я её сама расчесывала, ленты в гриву вплетала. Учитель говорил, мы могли бы взять призовое место в скачках на кубок Её Величества, но мама пришла в ужас и запретила. Потом покажу рисунки, там как бы я со стороны…

Несколько рисунков она мне уже показывала, так что представить я смогла без труда.

…скачешь на лошади, пригнувшись к шее, задорно смеясь и ветер треплет те самые вплетённые в гриву ленточки… ветер… ленточки…

— Давай назад в замок! Я придумала, как профессор и Ори смогут обойтись без дыма!

Профессор Хэмвен смотрел на меня, словно я предложила заменить котёл чайничком для заварки.

— Ленточки, значит… — медленно повторил он, — разноцветные.

— Понимаете, я подумала, если они развеваются на ветру…

— Да понял я, понял. Помолчите, мисс Грин, — развернувшись, профессор с очень задумчивым видом уставился на злосчастный корпус катера. — Теоретически… если движение лент будет соответствовать перемещению воздушных потоков около поверхности обдуваемого объекта.

— Их же к чему-то привязывать надо, — Ори Грориссон поставил на камень склепанный из старой кирасы тазик, в котором лениво плескалось нечто темное, издающее сладковато-химический запах. — Мы, конечно, можем дырок насверлить, но тогда часть потока в них пойдет… в общем, ерунда получится.

— Не надо сверлить, — отозвался откуда-то из-под катера Том. — Можно просто приклеить, но только не ленточки, а короткие нитки, ленточки точно сорвет.

— Нитки будет сложнее разглядеть, — возразил Ори, — и потом, где мы их возьмем? Да и клея у нас нет, придется ждать, пока вернется лейтенант на катере…

— Сварить крахмало-мучной клейстер, — высунулся из-под катера Тайлер, — проще простого. А нитки, думаю, можно из чего-нибудь надергать и нарезать. В этом замке уйма всякого старья.

— Например, из старых денниковых попон, — предложила Марилена, — я видела в конюшне целую кучу.

Спустя четверть часа треть замкового двора напоминала смесь портняжной мастерской со столярной. Притащив из арсенала пару железных шапок, Тайлер заварил в них клей «по старинному клановому рецепту», а сам занялся изготовлением кисточек из обрезков конских хвостов, деревяшек и полосок жести. Остальные занялись добыванием ниток длиной два дюйма.

— Мисс Грин, держите, пожалуйста, ровнее.

— Я держу ровно.

— Вы держите с истинно эльфийским представлением о прямой линии.

— Моя прямая линия учитывает несовершенство мира. Например, тот факт, что ваши два дюйма на самом деле ближе к трем.

Последний аргумент заставил профессора моргнуть, но придумать достойный контраргумент у него не вышло. Вместо этого Хэмвен сменил тему недовольного бурчания.

— А почему ткань зеленая? Мы же договорились взять красные и синие нити?

— Зелёный цвет всегда улучшает научную достоверность опыта. К тому же, — добавила я прежде, чем профессор успел возразить, — красная попона лежала в самом низу кучи, да и цвет у неё ближе к темно-багровому.

После этой реплики дальнейшая нарезка прошла под недовольное сопение Хэмвена, ставшее заметно громче, когда выяснилось, что Марилена с Ори опередили нас примерно на полпопоны. К этому времени Тайлер уже собрал первые три кисточки, объявил готовой первую партию клея — судя по запаху, она даже успела чуть пригореть, — и немедленно попытался приклеиться к борту катера. Пришлось отрывать его, отправлять доваривать вторую порцию клея, а превращением катера в подобие шерстистого носорога занялись мы с Мариленой. Верхнюю часть корпуса удалось «общерстить» сравнительно быстро. Но с боками пришлось изрядно повозиться, прежде чем я догадалась приклеивать их «уступом», смещая нижний ряд относительно верхнего и не давая свисающим концам измазаться в клее и прилипнуть по всей длине.

— А может, — стянув перчатку, Марилена вытерла пот со лба, — так и оставить? Красивенько же получилось?

— Боюсь, — то ли шутя, то ли всерьёз отозвался профессор, — если мы выкатим на старт подобное, гм, чудовище, нас дисквалифицируют, за попытку нанесения соперникам глубоких моральных травм. Ори, как там?

— Готов к запуску! — доложил Грориссон, — только воды надолго не хватит, полный бак еще не успел отфильтроваться.

— Нам долго и не надо, — Хэмвен заглянул под катер, убедившись, что часть ниток наклеена и там, — посмотрим, как сработает.

Двор наполнился уже знакомым шипением, гудением и рокочущим перестуком. Ори дернул рычаг и к шумам паровой машины добавился визг пропеллера. Затем звук ушёл ниже, воздух в трубе ожил. Первые нити дрогнули.

Это было почти красиво.

Нитки впереди, у носа легли назад ровно и послушно, словно трава под сильным ветром. Приклеенные вдоль бортов вытянулись, некоторые начали мелко дрожать. А вот сверху часть ниток прижало, а часть бешено заметалась из стороны в сторону. Несколько вообще закрутились в маленькие спирали, словно их крутил миниатюрный торнадо.

— Ага! — профессор разве что не прыгал от избытка чувств, — Ори, бегом сюда, посмотри! Вот здесь поток идет правильно, как надо… а вот срыв! Прибавь оборотов!

— Куда больше? — проворчал Ори, перекидывая рычаг, — Оно и так…

Что именно «и так», мы не услышали, потому что пропеллер взвыл особенно противно, а нити начали срываться — точь-в-точь как осенние листья от сильного порыва. Большинство летели прямиком в «пароконденсаторную установку», так и оставшуюся позади катера, но хватало и разлетавшихся по сторонам. Парочка прилипла к рукаву профессора, успевшего заслонить лицо. Тайлер не успел, поэтому нить приклеилась к его щеке, чуть ниже глаза.

— Туши!

Пропеллер еще раз обиженно взвыл и затих, уцелевшие нити бессильно обвисли.

— Клей слабый, — прикрутив вентиля горелки, заявил Грориссон, — я же предупреждал.

— Ничего ты не предупреждал! — буркнул Хэмвен.

— Значит, думал предупредить!

— Думай громче в следующий раз, — проворчал профессор, — тебя плохо слышно.

Тайлер тем временем подошёл к модели, пригнулся и с очень задумчивым видом провёл пальцем по месту, откуда сорвало несколько нитей. На светлом дереве остались тонкие блестящие следы клея, вытянутые, чуть размазанные назад, кое-где изогнутые дугой.

— Профессор… смотрите…

— Что еще?

— След, — Тайлер прокашлялся, — думаю, по нему тоже видно, что и как сдувало. Видите, где-то все напрочь унесло, тут вон завернуло, а тут ровная полоса…

— Интересное… наблюдение, — медленно произнес Хэмвен.

— Можно попробовать нанести слой чего-нибудь вязкого, — продолжил развивать свою мысль Тайлер, — не клея, а масла. Смешать еще с чем-то для пущей заметности. А потом посмотреть, что нарисуется.

Ори неторопливо развернулся к давешнему тазику из старой кирасы. По темной поверхности плавало несколько ниток, дохлая муха и непонято как залетевший во двор замка жёлтый кленовый лист.

— То есть, масло все-таки потребуется.

Я тоже посмотрела на тазик. Потом на профессора. Потом на Марилену.

— Только не жечь.

— Не жечь, — подтвердил Хэмвен, — просто намазать.

Почему-то спокойнее от этих слов мне не стало.

Грориссон опустил в масло палец, затем поднял его и позволил всем дружно пронаблюдать, как на кончике ногтя набухает капля, вытягивается и, наконец, срывается вниз.

— Слишком густое, — заключил он, — хорошо бы чем-то развести… но нечем.

— А если взять масло для подшипников? — предложил Тайлер, — у него менее вязкая консистенция.

— Оно слишком светлое, плохо будет видно следы.

— Можно добавить сажи!

— Только не из горящего масла, — быстро вставила я.

— Мисс Грин, — с укором произнес Хэмвен, — мне кажется, ваше эльфийское воспитание заставляет вас постоянно подозревать гномов и людей в склонности к бессмысленным поджогам.

— Вовсе не постоянно, — возразила я, — только когда вы собираетесь что-то поджечь.

— В данном конкретном случае, — строго посмотрел на меня профессор, — я уверен, что в этом старом замке без труда найдется большое количество сажи.

— Еще бы, — хихикнул Тайлер, — дымоходы тут с позапрошлого короля не чистили.

В итоге Том, как автор идеи, был отправлен за сажей, а мы занялись подготовкой катера к следующему запуску воздуходувки, то есть восстановлением ниточных украшений. Получалось не очень, поскольку клейстер уже подсох и загустел, местами собравшись в белесые комки. Несколько самых больших и заметных Ори срезал ножом, по поводу же более мелких профессор глубокомысленно заявил, что легкая пузырчатость не должна оказать на потоки заметного воздействия.

— Вот, готово! Смотрите, какой отличный цвет получился!

— Мы видим, — заверила полугнома Марилена. — Не размахивай котелком, пожалуйста.

В процессе добычи сажи, а затем и приготовления смеси на её основе Тайлер не просто измарался в ней примерно весь — глубина оттенка явно намекала на несколько слоев подряд.

— Как намазывать? По всему катеру?

— Нет-нет-нет, — Хэмвен даже вскинул словно собираясь преградить полугному путь, но быстро убрал её, — нужны аккуратные тонкие полосы. Берите кисточку, я покажу, где именно.

Первая полоса, по замыслу профессора, должна была пройти вдоль борта, по участку, где в прошлый раз сорвало большую часть ниток. В общем, у Тома даже получилось нарисовать её прямой… почти.

— Тоньше, мистер Тайлер, тоньше…

Полугном провёл кисточкой еще раз. Теперь линия оборвалась кляксой.

— И аккуратней.

— Может, вы сами, профессор?

— Нет-нет, у вас хорошо получается. Просто хуже, чем надо.

— Давайте я попробую, — не выдержала Марилена.

Получасом позже на гамбезоне подруги заметно прибавилось темных пятен, кафтан Ори украсился отпечатком кисти на плече, а у профессора появилась темная полоса на лбу. судя по нескольким коротким взглядам в мою сторону, я без украшения тоже не осталась. Но главное — мы раскрасили катер. Теперь чудовище имело не только шерсть, но и боевую орочью раскраску.

— Запускаем! — скомандовал Хэмвен, — сначала малые обороты, потом постепенно увеличиваешь.

— Постепенно не выйдет, — глухо донеслось из «воздуходувного тоннеля», — у меня только четыре передаточные шестерни в редукторе.

— Давай уже.

Пока Ори вылезал, разжигал горелку и поднимал пары, я скатала из ваты две новые ушные затычки. Совсем убрать звуки не получалось, но через вату они звучали чуть менее мерзко и противно. Недовольный гул пара… пыхтение поршней… вот взвыл, раскручиваясь, пропеллер. Нитки вытянулись, но масло пока поблёскивало все теми же ровными полосами.

— Быстрее!

Гул пропеллера стал еще ниже. Масляные полоски дрогнули, начав расползаться ложноножками потеков. Прямо… а тут кривее… под крутящимися нитями масляные следы тоже завернуло, рисуя нечто вроде улиточных раковин. Дальше, у кормы гонимые ветром капли вдруг устремились вниз, оставляя за собой тонкие темные дорожки.

— Видите, профессор! — азартно перекрикивая вой пропеллера, Тайлер попытался ткнуть пальцем в потеки, но его руку тоже отбросило ветром, — здесь нормально идет, а здесь его срывает и закручивает.

— Вода все! — донесся из-за паровой машины вопль Грориссона.

В которой Фейри Грин взлетает

На мой взгляд, очередной вариант корпуса катера выглядел куда более уродливым, чем два предыдущих. Бормотание Хэмвена о «дополнительной подъёмной силе» и «большей эффективности рулевых поверхностей» на практике превратилось в облепливание катера странными коробчатыми конструкциями. Правда, в отличие от рыбы под потолком профессорского дома, у этих коробок отсутствовали боковые стенки, а не дно с верхом.

И сомнения при виде этого несуразного сооружения испытывала не только я.

— Мы не успеваем! — заявил Ори Грориссон.

Мне стоило большого труда удержаться от вопля: «Опять?». Вместо этого я сглотнула и как можно вежливей осведомилась: — Почему? У меня создалось впечатление, что профессор доволен тем, как идет работа.

— О, профессор просто счастлив, — Грориссон оглянулся на упомянутого профессора, раздававшего двум помощникам Ори указания, где клеить нить и какого именно цвета, а где провести следующую черную полоску. — Придуманные вами «замечательные индикаторы срыва потока» для него истинный дар Творца.

Измазывать модель катера и все окружающее черной — и, как выяснилось, с большим трудом смываемой или отстирываемой, — липкой гадостью предложил Тайлер, но я решила не напоминать об этом его сородичу лишний раз. В конце концов, сам Ори не считал новые пятна на своем кафтане завязкой для трагедии в трех актах.

— Так в чем же проблема?

— Во времени, мисс Грин. Профессор может обдувать модель еще год, пытаясь добиться идеального аэродинамического качества. Только у нас, — повысил голос гном, — нет года, даже недели нет! Мы переделывали корпус уже три раза. Еще пара исправлений, и у нас останется не катер, а куча строганых сожалений! Надо наконец определиться с окончательной формой рамы, закрепить паровую машину, котёл, установить штурвал и рычаги, связать их тягами с рулями, проверить крепления, снова прогнать котёл и машину в сборе и начать, наконец, испытательные полёты! Проклятье, да стоит мне только подумать о паропроводах, на бороде косички сами собой расплетаются!

— Испытательные полёты?

— Вы что, думали, можно собрать катер прямо перед гонками? — недоверчиво уточнил Грориссон, поглаживая упомянутую бороду. — Нет, мисс Грин, это так не работает. На земле сейчас мы видим обтекание воздушным потоком и гоняем на разных режимах паровую машину. В настоящем полёте добавятся крен, рыскание, работа рулей, вибрация, распределение веса. Пока профессор не закончит свои шаманские пляски, я не могу даже приступить к расчету развесовки. А если мы выйдем на старт без проверки, то можем обнаружить проблему только на высоте. Такое случается… но не всегда остаётся тот, кто сможет о них подробно рассказать. Вспомните о судьбе «Небесного птенца», о «Громовом экспрессе»…

— Вспомнить что?

— Ах да, — вздохнул Ори, — постоянно забываю, вы же не увлекались гонками. «Птенец» развалился в небе, обломки раскидало на три мили. Кажется, взорвался паровой котёл, но точно сказать может разве что Творец или его вечный оппонент. «Громовой экспресс» на полной скорости врезался в горный склон. Две самые громкие катастрофы за прошлый сезон, и это лишь верхние строчки списка, мисс Грин.

Пылкая речь гнома заставила меня взглянуть на наше будущее воздушное суденышко… иначе. До сих пор, несмотря на рассказ в пабе, я подсознательно воспринимала катер достаточно надежным средством передвижения. Во многом благодаря все тем же гномам — склонность коротышек страховаться и перестраховаться по поводу и без общеизвестна, но её обратная сторона: все, чего хоть как-то касалась мозолистая ладонь подгорного мастера, считается прочным, как хребет Глен-Мор.

— В чем проблема-то?

Сейчас мало кто смог бы узнать в подошедшем к нам человеке недавнего деревенского пасечника. Потрепанный свитер сменился на отлично пошитый твидовый костюм, клочковатая борода и вовсе исчезла, открыв сухощавое и с модной «аристократической бледностью» лицо джентльмена неопределённого возраста «за сорок и дальше». Даже запахи воска и меда сменились цветочным ароматом одеколона, тонким цитрусово-цветочным. Не изменились лишь звуки. Каждый шаг Старого Шкипера сопровождался легким поскрипыванием. Первые несколько раз я даже терялась, пытаясь обнаружить источник этих странных звуков, и лишь позже сообразила, что поскрипывает протез и его ремни. Едва слышно поскрипывают, надо признать, так что человек их и не услышит.

— Фрэнки опять чересчур увлекся новой игрушкой? Так дерните хорошенько за хвост или дайте по башке чем-то тяжелым! Только аккуратно, чтобы мозги встали на место, а не взбаламутились еще больше.

— Не все так просто, мистер Сибрук, — нахмурился Ори, — нам ведь надо, чтобы профессор, наконец, выбрал форму корпуса для окончательной сборки катера. По-хорошему, еще вчера, но… сами видите.

— Вижу, вижу, — ворчливо произнес Джон, — я ж лишился ноги, а не глаза. Потому и спрашиваю, в чем проблема? Не знаете, что и как делать? Так это и не Фрэнсиса надо спрашивать, а вот её!

— Меня? — недоверчиво переспросила я, глядя на уткнувшийся почти в лицо палец с обгрызенным ногтем. — Но я в катерах понимаю… примерно ничего.

— А вам и не надо! — огорошил меня Старый Шкипер. — Понимать и вообще думать у нас уже имеются два умника. Даже два с половиной, считая вашего мальца на побегушках. Сейчас…

Прежде чем я или Ори успели что-то возразить, Сибрук быстро похромал в глубину двора и тут же вернулся, таща на буксире Марилену, испуганно прижимавшую к себе альбом с набросками.

— Вот кто вам нужен! Выбирайте! Что, до сих пор не дошло? — тяжело вздохнув, Старый Шкипер посмотрел на небо, бормоча что-то неразборчиво-нецензурное, отобрал у Марилены альбом, раскрыл его и сунул мне в руки. После чего развернулся и заорал: — Френсис! Тащи сюда свои кости!

Альбом с набросками почему-то показался мне тяжёлым и горячим. Острожное, чтобы не размазать уголь, я раскрыла его и начала вглядываться в рисунки. На первом варианте катер выглядел крепким и упрямым, почти как гномская вагонетка, только с нелепо торчавшими по сторонам крыльями, куцым хвостом и пропеллером. Второй уже вытянулся в длину, заострился, став более… хищным? Нос третьего изогнулся вверх, живо напомнив мне наши «лебединые» корабли… а также скептическое мнение профессора о них.

Я пролистнула несколько страниц, прежде чем глаза «зацепились» за один из набросков. Этот вариант выглядел… текучим? Вытянутая носовая часть, с забавными крылышками, похожими на севшую бабочку. В этом рисунке не чувствовалось угловатой гномской основательности, зато в нем имелось что-то напоминавшее рыбу, не ленивое озерное существо, а стремительную тень в морской синеве… и несущуюся по лесу лань, когда она вытянулась в прыжке.

— Этот? — заглянул мне через плечо Хэмвен. — Интересно… а почему выбрали его?

— Он тут… красивый.

Грориссон тоже присоединился к разглядыванию рисунка, одновременно пытаясь вытереть руки тряпкой. Получалось не очень, после дня лежания в замковом дворе ткань уже давно стала самостоятельным видом грязи.

— В этом варианте получается меньше полезного пространства внутри, — заметил он. — И передняя часть такой формы… склепать-то мы склепаем. Но с точки зрения прочности я бы предпочел что-ничуть другое.

— Мы проектируем не таранный броненосец, — возразил профессор, — а для маневрирования, даже гоночного, жесткости конструкции хватит. Но меня смущает форма борта…

— Надо пустить изгиб, как от нашей смеси, — вылезший откуда-то снизу Тайлер провел пальцем по рисунку, оставляя жирный темный зигзаг, — Ори, вы ведь сможете?

— Ори все сможет, — проворчал Грориссон, — так что не стесняйтесь, придумывайте самую заковыристую форму. Выточим, состыкуем, залакируем…

— Тогда делаем этот! — решительно произнес Джон Сибрук. — Времени-то и впрямь не очень. А кораблик очень даже ничего выглядит. Непривычно, но, если он и впрямь будет порхать, как бабочка, я ему заранее все прощаю!

— Позволь, Джон, — вскинулся профессор, — но так же… антинаучно! Мы тратим столько сил и времени, чтобы выяснить оптимальную форму, а ты предлагаешь выбрать, основываясь… на чем⁈ «Он красивый»?

— Френсис, послушай, — Старый Шкипер опустил руку на плечо профессора, — мы все ценим твои усилия, твой вклад и отдельно, твой выдающийся перфекционизм. Не сомневаюсь, будь у тебя год, а лучше, три, ты бы «вылизал» это катер так, чтобы воздух перед ним сам собой раздвигался в стороны, как у смазливого юнги… в общем, у нас нет года.

— Это не повод, — профессор дернул плечом, но Сибрук держал его крепко, — хвататься за первый же вариант просто потому…

— Остынь, Фрэнси. Хочешь, почирикаю на твоем птичьем? Мисс Нортвуд интуитивно визуализировала наблюдения по нитям и маслу в потоке. Так для тебя лучше звучит?

— И получилось красиво, — добавила осмелевшая Марилена. — Мне тоже этот вариант нравится.

— «Красиво» и «нравится», это не научные доводы, — пробурчал Хэмвен. — А какие-то… эльфийские.

— Так разве это плохо? — удивленно посмотрел на него Старый Шкипер. — Отлично же. Выиграем гонку, от заказчиков отбоя не будет! Эльфийское нынче в моде.

Как известно, вид работающего гнома вызывает радость и меланхолию. Радость у тех, кто планирует воспользоваться трудами его работы, а меланхолию у всех прочих, остро понимающих: сравниться с подгорными коротышками по трудоспособности получится примерно никогда.

Сейчас я все же относилась больше к первой категории, чем ко второй. К тому же, после ночи непрерывной работы даже гномы выглядели немного вялыми. Исключение представлял Том Тайлер, с утра принудительно посланный вздремнуть хоть пару часов.

— По правильной технологии, — проверявший крепления кормовых рулей Ори широко зевнул, — этот лак должен сохнуть не меньше двух суток, желательно, в помещении с подогревом. Но где мы, а где правильная технология… э-х-х!

Мне очень захотелось добавить, что на входе в это помещение надо будет повесить большую и хорошо заметную табличку: «входить только в снаряжении для водолазов»! даже в открытом и продуваемом всеми ветрами замковом дворе запах лака перекрыл все прочие. Резкий, смолисто-хвойный, чуть сладковатый, с тяжёлой масляной нотой, он шёл, казалось, отовсюду.

— По-моему, получилось красиво, — встав рядом со мной, заявила Марилена. — Даже лучше, чем я нарисовала.

— Красиво, — Грориссон зевнул еще раз, даже не делая вид, что пытается прикрыть рот ладонью, — если бы места присуждали за внешний вид, пьедестал, считайте, уже у нас в кармане. Но вот беда, юные леди, финишной ленточке на вид катера плевать. Ты можешь лететь хоть на коробке от печенья, лишь бы пришёл первым. Эй куда лезешь⁈ — последний окрик адресовался Тайлеру, почти коснувшемуся борта. — Грязными клешнями на чистое⁈

— В кочегарку! — не задумываясь, ответил полугном. — Надо же проверить перед полётом.

— Для начала, на этом катере нет никакой кочегарки! — пафосно заявил Ори, — подача газа в камеру сгорания происходит сама по себе. Есть место бортового инженера в машинном отделении… но с чего ты решил туда лезть?

— Ну а кто же? — недоуменно моргнул Том. — Ваши точно не полетят. Вчера же сами говорили, не гномское это дело, по небу бултыхаться. А я маленький, легкий, еще и по весу выиграем. Но этих, — он махнул гаечным ключом в сторону склонившегося над картой Аллана, — выпускать никак нельзя. Любая поломка и все, сядут в кружок и будут горько рыдать. Они же как дети, даже хуже, сами гайку законтрить не сумеют!

— Неубедительно, но хоть как-то аргументированно, — Грориссон смахнул с кафтана прилипший листок и зевнул в третий раз, — вот что… сходи, попробуй хоть немного руки отмыть, а там поглядим.

— Надеюсь, — по-прежнему не отрываясь от карты, сухо произнес Аллан, — в моей компетенции пилота сомнений нет? Или есть другие кандидатуры?

— Есть, как не быть, — фыркнул Старый Шкипер, — вон, профессор чуть из штанов не выпрыгивает…

— Джон! Выбирай выражения, здесь все же дамы!

— … да и я не прочь тряхнуть, хм, стариной, — невозмутимо продолжил Старый Шкипер, — но ты не переживай, мальчик-на-палочке, первый полёт за тобой. Нанять опытного пилота за несколько дней до старта гонки не выйдет даже у Её Величества.

— К тому же, — добавил Ори, — опыта управления таким катером все равно нет ни у одной живой души на свете. Вы, лейтенант, будете первопроходцем.

— Примерно это я и хотел услышать, — кивнул Аллан, снова наклоняясь над картой. — Фейри, теперь ты. Обрати внимание…

Внимание я «обратила» уже некоторое время назад, но легче ничуть не стало. Разложенная на ящике из-под какой-то гномской машинерии карта для меня оставалась просто непонятной раскрашенной бумагой.

— Стартуем отсюда, из замка, — палец О'Шиннаха ткнулся в домик с башенкой и поползу куда-то вверх, — выходим к станции у моста, там первый поворот. Дальше летим вдоль железной дороги до второго моста через реку. Второй поворот. От моста к деревне. Потом вдоль дороги обратно к замку. Ничего сложного.

— Ничего, — согласилась я, тупо глядя на разноцветные пятна. — Может все-таки возьмешь Марилену? Она, — стоявшая рядом подруга тут же принялась кивать с энтузиазмом игрушечного болванчика, — с радостью полетит.

— Мисс Грин, мы уже три раза все обсудили, — ответил вместо лейтенанта Старый Шкипер, — участие мисс Нортвуд в гонках бессмысленно даже рассматривать. Её семья никогда не позволит ей столь рискованное мероприятие, а у нас нет времени готовить нескольких штурманов.

— Тогда, может, вы сами… — промямлила я, одновременно пытаясь представить, кто мог бы категорически запретить участие в «столь рискованное мероприятие» одной эльфийке? Конечно, переехав из Великого Леса в Клавдиум и устроившись в аранийскую полицию, я уже изрядно рискнула. Но все же загадки туманных столичных улиц были как-то понятнее и проще. А вот перспектива упасть с полумили — более пугающей.

— Фейри, соберись. Ничего сложного тут нет, с твоим-то эльфийским зрением. Тебе надо будет просто смотреть. Ну еще за приборами следить немного.

— Ага, «ничего не трогай, а если засвистит, сразу кричи!»

— Следить за приборами является одной из обязанностей вахтенного штурмана маломерных судов, — произнес Аллан, оглянувшись при этом на Старого Шкипера, — тем более, что этих приборов не так уж много. Компас, барометр…

— Барометрический высотомер! — рявкнул гном, — запомни уже!

— … и твой главный инструмент, полётная карта. Смотришь на карту, смотришь за борт, сообщаешь пилоту правильный курс, — лейтенант внимательно посмотрел на меня и добавил, — говоришь, куда лететь.

— А если я не понимаю, куда лететь?

— Тогда вы оба делаете вид, что все идет как надо, — хохотнул Джон Сибрук, — старая морская традиция. Какая бы лютая хрень вокруг ни происходила, офицеры должны сохранять спокойствие и внушать своим видом уверенность в матросов и пассажиров, если таковые имеются на борту. Это, знаете ли, важный момент, уйти на дно с достоинством, а не визжа от ужаса.

— Мы же будем летать, а не плавать, — возразила я.

— Воздушный флот, мисс эльфйка, чтоб вы знали, многое перенял у морского. В том числе самые глупые традиции.

Попасть на отведенные пилоту и штурману места можно было двумя способами. Штатный заключался в протискивании через небольшой люк на левом борту — нормальные двери Грориссон делать отказался, заявив, что их вырезание напрочь нарушит структурную прочность корпуса и вообще займет слишком уж много бесценного времени. Однако сейчас, поглядев на мучения протискивающегося в этот лючок О'Шиннаха и послушав его комментарии, гном задумался, затем отдал указания своим помощникам. В два счета они сколотили что-то вроде лестницы со ступеньками, по которой забраться на катер могло даже существо в юбке.

— Что дальше?

— Ремень, — Аллан подсунул мне полоску кожи с широкой металлической пряжкой, — не слишком туго, но и не слишком свободно, чтобы не вывалиться при болтанке. — Справа в борту, выше локтя, наблюдательное окошко, проверь, как открывается.

— Никак, — честно доложила я, подергав задвижку, — слишком тугая.

— Значит, в список: «смазать или заменить».

— Готовы? — крикнул профессор снаружи?

— Нет!

Кажется, моего жалкого писка никто не услышал. Где-то под ногами стукнуло, забулькало, раздалось знакомое шипение горелки, затем добавились звуки паровой машины…

— Внимание, — лейтенант взялся на сверкающие никелем рукоятки, — задействую кейворитные решетки. Малый угол…

— Аллан…

— Что?

— Стена.

— Что стена?

— Приближается…

Катер медленно полз к стене. Кажется, даже не оторвавшись толком от земли, со стороны кормы снизу доносился какой-то странный скрежет.

— Отрыв! — лейтенант решительно двинул рукоятки вниз. Что-то заскрежетало, катер вздернул нос, а затем замковый двор, стены, схватившийся за шляпу профессор, скрестивший руки на груди Ори, замершая с платочком в руке Марилена и моя душа, все провалилось куда-то вниз.

— Курс на станцию!

— А?

Перегнувшись через подлокотник, Аллан постучал ногтем по стеклу компаса. Красно-синяя стрелка немедленно проснулась и начала суматошно крутиться, словно изображая свихнувшиеся часы.

— Разве так должно быть?

— Не совсем, — лейтенант стукнул по стеклу еще раз. Стрелка прекратила метаться по всему кругу и теперь дергалась лишь в левой верхней четверти, — должно быть, влияет вибрация от паровой машины и наведенный магнетизм. Я предполагал, Ори поставит компенсирующие магниты, но, похоже, придется составлять собственную таблицу деривации. Вообще, — задумчиво добавил Аллан, — я слышал, гномы придумали какой-то новый компас, который вообще не магнитит. Но пока его ставят лишь на новые броненосцы и то не на все. Надо будет спросить Ори…

— Ты не мог бы повторить все это еще раз, но для эльфа, а не гнома?

— Просто не обращая внимания. Сейчас, — лейтенант положил руку на рычаги, — я наклоню нос, а ты высматривай станцию. Дым от паровоза, если повезет. Водонапорную башню. Или хотя бы просто рельсы. Примерно в той стороне.

Все-таки даже лучшим из людей бесполезно говорить о реальных особенностях эльфийского зрения. С другой стороны… если подумать, едва уловимый металлический отблеск на горизонте мог означать как раз ту самую железную дорогу. А к ней, насколько я помнила рассказы местных, вела как раз тянущаяся через лес коричневая ленточка.

— Держись за вороной, — велела я, — она летит как раз в нужном направлении.

Лейтенант как-то странно глянул на меня.

— Две большие желтые кроны рядом на опушке леса. Чуть правее, вдоль дороги…

— Понял, — Аллан склонился к раструбу переговорной трубы, — Том, как там пропеллеры?

— Сейчас будет, — глухо булькнула трубка, — но если будешь давать сразу полный, держитесь там покрепче.

Куда именно Аллан передвинул рукоять сбоку от своего кресла, я не разглядела., но, вопреки предупреждению полугнома, катер начал двигаться медленно и плавно. По крайней мере, башня проплыла мимо вполне лениво, да и в сиденье, как при подъёме, меня не вжало. Хотя… к лесу мы приблизились быстрее, чем я ожидала и кроны деревьев уже не подползали, а вполне бодро ныряли под носовые «плавники».

— Высота? — я молчала и Аллан, верно распознав причину, ткнул пальцем в нужную стекляшку.

— Э-э… сто двадцать… нет, уже сто тридцать фунтов.

— Скорость?

— А это где?

— Показания лага, самый левый циферблат перед тобой.

— Там где стрелка прыгает? Мне кажется, её тоже страшно, — сообщила я, заработав еще один странный взгляд.

— Том, — откашлялся О'Шиннах в трубку, — как сядем, проверь счетчик лага. Похоже, он лагает, в смысле, пропускает обороты.

— Угу, запомню. Если тебе нужна скорость, то мы уже даем где-то за сорок. Это я так, глядя в иллюминатор.

— Ближе к пятидесяти, — поправил его Аллан. — Фейри, предупреди, когда до станции останется полторы мили.

— Уже меньше.

— Что?

— Миля триста, — я уже могла различить окна в домике смотрителя, пылившую по дороге телегу с кучей мешков и даже покосившуюся деревянную вывеску. — Мы быстро летим.

— Тогда держись.

Спасибо гномам, о ручках для держания они действительно позаботились, щедро прикрутив не меньше полудюжины. Самой удобной выглядела длинная, слегка изогнутая ручка под приборной панелью. Но стоило мне за неё схватиться, как она сдвинулась назад… вместе с длинным плоским ящичком.

К счастью, лейтенант не стал переворачивать катер, а просто накренил его, даже не очень экстремально. Мы описали широкую дугу вокруг станции, при этом телега с мешками замерла на рельсах, пока возница, открыв рот и потеряв шапку, наблюдал за нашим полётом. Впрочем, поезда на горизонте видно не было.

— Теперь летим вдоль железной дороги! — к шуму паровой машины и пропеллера добавился свист ветра и Аллану пришлось почти кричать, — говори, если будет уклоняться.

— Уже.

— Что?

— Уже уклоняешься! — крикнула я в ответ. — Левее. Рельсы прямо под нами, но дорога делает изгиб, а ты летишь прямо.

Катер снова накренился, на это раз еще и задирая нос вверх. За спиной что-то глухо громыхнуло, затем из трубы донеслось что-то неразборчивое на Старой речи, закончившееся отчетливым: «…и предупреждайте!». Аллан реплику проигнорировал, сосредоточившись на полёте и я последовала его примеру.

Теперь двойная стальная полоска тянулась правее катера. За ней изредка мелькали телеграфные столбы, спутанные черными нитями проводов, убранные поля, перелески, полосы кустарника и небольшие влажные лощины, где трава ещё оставалась темнее. Вот опять начался кусок леса и там…

— Аллан, ближе к деревьям ветер лучше. Держись ниже.

— Что значит «лучше»?

— Не так сильно дует в бок. Смотри на верхушки, видно же как листья разворачивает…

— Мне совсем не видно, — огрызнулся лейтенант. — И мне не по душе идея снизиться ближе к деревьям на такой скорости.

Мне потребовалось несколько мгновений осознать, что Аллан действительно не шутит. Он видел желто-зеленую массу деревьев, но не мелкое дрожание листьев.

— Сейчас качнет.

— Почему?

— Над поляной впереди восходящий поток. Земля прогрета солнцем, а листья по краю дрожат снизу вверх.

— Я не…

Катер подбросило, словно мы натолкнулись на невидимый воздушный бугор. За приборной панелью что-то звякнуло, из переговорной трубы донеслось очередной неразборчивое пожелание на гномском.

За лесом уже виделся мост — массивная конструкция из стянутого клепками железа, довольно необычное зрелище для этих краев. Большинство подобных мостов каменные или вовсе деревянные. Рядом, у берега реки, желтел небольшой домик, колыхалось ветром развешанное на веревках белье…

…ветром от реки.

— Перед мостом встречный холодный поток, — предупредила я, — а над водой просядем.

— Понял-принял, — Аллан положил руку на рычаг управления кейворитными решётками, это даже я успела запомнить. — Добавь тяги, Том, мне нужен самый полный.

Катер ожидаемо качнуло, но в этот раз лейтенант явно приготовился парировать снос — и реку мы проскочили почти без потери высоты.

— Кажется, у нас начинает получаться, — сказала я и заработала очередной странный взгляд.

Дальше местность становилась более холмистой, огороженные заборчиками или низкими каменными оградками овечьи пастбища разбавлялись лоскутами садов, а впереди уже маячила россыпь деревенских домиков, с тонкими струйками дыма. Очень дёрганного дыма, воздушные потоки здесь вели себя как людская толпа на привокзальной площади, хаотично сталкиваясь и пихаясь.

— Попробуй вдоль дороги, левее, — предложила я. — Над самой деревней не пытайся, попадем в болтанку. Видишь, как рвет дымы?

— Дымы я вижу, — неожиданно спокойно произнес О'Шиннах. — А вот всего прочего…

— По-твоему, я придумываю?

— Наоборот.

Прежде чем я осознала ответ, Аллан крикнул в раструб: «стоп машина!», потянул за рычаг и катер плавно скатился вниз, прямо на тройку тощих пегих коров.

В которой Фейри Грин занимает чужое место

На пастбище пахло… коровами. Мокрой шерстью, навозом, глиной, растоптанной копытами сырой травой со слабой нотой теплого молока. Затем в очередной раз переменивший направление ветер принес порцию деревенского дыма, с едким запахом дешевого угля.

Позади, в котле, что-то шумного забурило. Глухо выругался Тайлер, одна из коров подняла голову, посмотрела на катер большими влажными глазищами, мотнула головой, звякнув колокольчиком и снова вернулась к пережевыванию травы. Две другие не удостоили нас даже такой порции внимания.

— Мне спускать пары? — хрипло спросила переговорная трубка. — Или сейчас полетим дальше?

— Сейчас полетим, — отозвался лейтенант, — просто надо кое-что сделать, быстро.

— Почему мы приземлились? — решилась я на вопрос. — Что-то сломалось?

— Можно сказать и так, — Аллан принялся расстегивать ремень. — Фейри, меняемся местами.

В первый момент я посчитала эту фразу за очередной образчик странного человеческого юмора и даже улыбнулась. Но лейтенант выглядел совершенно серьезным.

— Давай, Фейри.

— Но… я же не умею управлять катером.

— Таким катером управлять никто не умеет, — О'Шиннах выпрямился и с явным наслаждением вытянул руки в стороны, — он пока первый и единственный в своем роде. Фейри, я еще в «мореходке» летал на парусных «досках», потом несколько лет командовал воздушной шхуной в южных колониях и до сегодняшнего дня считал, что чувствую воздух… ну, довольно неплохо. Но у тебя… ты просто видишь воздушные потоки, сквозь которые мы летим.

— Наверное, но… я же могу говорить о них! У нас ведь уже начало получаться!

— Не выйдет, — нагнувшись, Аллан принялся расстегивать мой ремень, — слишком долго… и я все равно не увижу воздух твоими глазами. На моей старой шхуне могло бы сработать, маневры на паруснике дело не быстрое. А у гоночного катера на сложной трассе значение будет иметь каждое мгновение и каждый дюйм. Поэтому ты, — лейтенант схватил меня за бока и выдернул из кресла штурмана, словно морковку с грядки, — будешь разбираться с управлением. Со своей стороны, — хитро прищурившись, добавил Аллан, — я избавлю тебя от страданий с картой, хронометром, азимутальным кругом и секстантом.

Последняя фраза заставила меня серьезно задуматься. До неё я собиралась всячески сопротивляться очередной дурацкой человеческой идее. Сначала как подобает юной аранийской леди, то есть визгом, писком и беспорядочным размахиванием ручонками. Если не поможет, использовать немного эльфийского знания людской анатомии. Хороший тычок в солнечное сплетение даже очень агрессивно настроенному человеку замечательно прививает склонность к миролюбию и самосозерцанию. Но теперь… погрызть гранит науки навигации я уже попробовала, на вкус он оказался еще хуже, чем выглядел. Врожденное умение прокладывать маршрут сквозь кроны мэллорнов плохо работало над голыми людскими равнинами, а над морем впадало в панику и отчаянье. А в Королевских воздушных гонках же, как я теперь уже выяснила, короткие извилистые этапы чередовали с длинными перелетами.

Правда, вид из пилотского креслица вгонял меня примерно в те же состояния, что и морская равнина. Ручек, рычагов и прочих дергательно-хватательных приспособлений вокруг торчало явно больше, чем потребовалось бы даже осьминогу. Педали гномы ставили явно в расчете на свои ноги, не думая о более длинных существах. Выпуклые глаза циферблатов смотрели на меня еще презрительней давешней коровы.

— Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги для машинного, — перечислил Аллан, поочерёдно тыкая в указанные предметы. — Три твоих первых шарика для жонглирования. Научишься летать с ними, пойдем дальше. Решетки пока двигай только вместе, играть с ними раздельно попробуем потом. Педали помогают на резких маневрах, но пока думай о них как о способе умереть сложно. Готова попробовать?

— Нет!

Осторожно накрыв мою руку своей, О'Шиннах двинул рычаг носовой кейворитной решетки. Катер немедленно начал задирать нос, я быстро передвинула второй рычажок, заставив коров и забор провалиться куда-то вниз. Кажется, сейчас мы поднимались даже стремительней, чем при старте в замке.

— Достаточно высоты, — по-прежнему держа меня за руку, Аллан перенес наши ладони к рукоятке тяги. — Начни с «малый вперед» и прибавляй понемногу.

Ручка передвинулась вперед с коротким звоном, от которого я дернулась и попыталась выпрыгнуть из кресла. Позади начали раскручиваться пропеллеры, катер неторопливо двинулся вперед, сквозь воздух, ставший вдруг чужим, враждебным и непонятным.

— Увидишь, у тебя получи… — договорить лейтенанту не позволил внезапно налетевший порыв, который заставил нас поднять нос, развернул боком и едва не опрокинул.

А я его даже не увидела.

— Получится⁈

— Внезапный шквал может прилететь в любой момент, — возразил Аллан, — даже крейсера иной раз переворачивает вверх тормашками. Прибавь ходу, до среднего. Курс на северо-северо-восток.

— Лучше пальцем покажи.

— Сразу за деревней, пригорок с кривым деревом.

— Оно разбито молнией, — я осторожно взялась за штурвал. Рукоятки показались неприятно холодными, проскальзывая между пальцами, словно мелкая рыбешка. Хотя штурвал деревянный, с металлическими рычагами будет еще хуже.

Мир, еще недавно такой огромный и разный, сейчас для меня сжался до нескольких предметов. Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги… даже запахи со звуками ощущались как сквозь давешние ватные затычки, причем не только ушах, но и в носу. И ритмичное пыхтение паровой машины больше воспринималось вибраций от сиденья, чем звуком. Так, рукоятку до «средних ход», начать крутить штурвал…

Нос повело вправо… слишком сильно, пришлось раскрутить штурвал в обратную сторону, но и теперь нос проскочил мимо дерева.

— Не так резко. Ты перекручиваешь и тебе приходится исправлять, а исправляешь ты снова сильнее, чем надо. Дозируй усилие и дожидайся реакции на прошлое, прежде чем дергаться снова.

— У меня не получается.

— У всех сначала не получается. Ветер слева!

Приближение этого порыва я даже успела заметить — по волне пригибаемой травы и разорванным струйкам дыма из деревенских труб. Вот сообразить, что нужно сделать и тем более, успеть совершить это «что-то» уже не получилось. Катер подкинуло вверх, снова развернуло боком, потащило…

— Лево руля! — не дождавшись моей реакции, Аллан сам крутанул штурвал.

— Такие волны, что на воде, что в небе, лучше принимать на остром угле.

— И ты её заметил даже раньше меня, — с горечью произнесла я, — говорю, же плохой из меня пилот.

— Отличный из тебя пилот, — возразил О'Шиннах, — будет. Сейчас ты слишком сосредоточилась на управлении катером, у тебя все внимание уходит на штурвал и рычаги. Попробуй отпустить себя, ты же эльф, нужные рефлексы у тебя наверняка есть.

— Если кто-то забыл, эльфы по небу не летают. И не вступают с техникой в… близкородственные отношения!

— А ты не воспринимай его как механизм, — неожиданно предложил человек, — представь себе зверя. Большого, могучего, со своим характером, привычками, слабостями. Поговори с ним…

— Что?

— Ну, вы же говорите с животными! А чем этот летающий толстячок хуже собаки?

Предложение выглядело настолько вопиющим бредом, что я даже не смогла придумать с ходу подходящий ответ. Сравнить живое существо с набором деталей из дерева и стали… воистину, на такое способен лишь человек. Поговорить… может, еще и кличку придумать⁈ Тупорылый, например⁈

Катер дернулся, словно… большой зверь недовольно встряхнул головой. Ну да, какой же он тупорылый, вон какую носяру вытянул. Как насчет комарика? Снова недовольная вибрация. Ну да, великоваты мы для комарика. Большой, сильный… я вспомнила рисунки Марилены… Варг? Звучит неплохо, надо еще только прилагательное добавить, для внушительности. Огнедышащий, к примеру. Мы, правда, особо и не дымим, газ в горелке сгорает почти целиком, но Тайлер говорил, если открутить вентиль на полную, пламя из трубы полыхнет. Решено — будешь Огнедышащим Варгом!

Этот мысленный диалог, разумеется, являлся полнейшей глупостью и бредом. Но странное дело, именно после него границы мира вновь стали понемногу раздвигаться. Я почувствовала вкус ветра с убранных полей, легкую затхлость от болота в низине справа, от корпуса до сих пор воняет лаком. «Чух-чух-чух» за спиной, в это пусть Том вслушивается, равно как и в пропеллеры, хотя у правого звук чуть выше, и это «чуть» норовит сдвинуть катер в сторону, так что приходится то и дело подрабатывать штурвалом, возвращаюсь на правильный курс. В более громких звуках терялись другие, куда более важные: шуршащий посвист воздушных струй вокруг катера. Интересно, если еще прибавить скорость, они станут отчётливей?

— Кажется, — развернувшись ко мне, крикнул Аллан, — кто-то слишком быстро входит во вкус!

Расслышала я его с трудом, а разглядеть бы и вовсе не получилось. Если прежде бьющий в лицо поток казался просто неприятным, выжимая слезы из глаз и заставляя отворачиваться, то сейчас он стал почти не переносимым. Взглянуть вперед почти не получалось и даже отвернувшись, я чувствовала, как ветер дергает за волосы, пытаясь оторвать голову от шеи.

— Впереди замок!

— Где⁈

— Сбавь скорость!

Назад рукоятка сдвинулась неожиданно легко, перескочив с «полного» сразу на «самый малый». На корме что-то залязгало, катер замедлился — резко, словно с разбега влетел в невидимую воздушную стену. Забыв о предупреждении Аллана, я нажала педали, в носу что-то щелкнуло и катер встал на дыбы.

— Что⁈ Это⁈ Было⁈

О'Шиннах шумно выдохнул, отпустил ручку на борту, протер глаза, подмигнул мне и наклонился к трубке.

— Проверка экстренного торможения, Том. Извини, что не предупредили, сами не ожидали, что будет настолько… экстренно.

— В следующий раз ожидайте, — булькнула трубка, — у меня тут чуть котёл с креплений не сорвало! И рама погнулась… кажеться… надо будет жесткость усилить…

— Сейчас приземлимся, — пообещал Аллан, — и ты лично выкатишь мистеру Грориссону самый полный список необходимых доделок, переделок и прочих.

— Жду не дождусь!

Решившись, я взялась за рычаг управления носовой решеткой. Катер опустил нос… еще немного, уже на обеих решетках — и мы начали скользить по склону воздушной горки, разменивая высоту на скорость.

— Стена, Фейри.

— Вижу, — я перекинула рукоять на «стоп». — Там восходящий поток, не заденем.

Поток там действительно имелся, его было видно по шевелящимся у подножья стены травинкам. Но то ли он в последний момент ослаб, то ли я просто переоценила его силу, но катер приподняло слабее, чем рассчитывала. Вместо запаса в три фута у нас остался едва лишь один и мне пришлось раскрутить штурвал, в лихом крене протаскивая правое крыло между зубцами. Но все же мы пролетели над стеной, не задев её и остановились над замковым двором. Осталось только…

Где-то в носовой части раздался звонкий щелчок и катер перекосило влево.

— Я ничего такого не делала! — быстро сказала я.

— Знаю, — глядя на приближающуюся башню, отозвался Аллан. — Пригнись.

Касание вышло довольно слабым, но и его хватило, чтобы воздух наполнился противным хрустом ломающегося дерева. Затем к нему добавился еще более противный скрежет металла о камень. Катер отвалился от башни, просел на несколько футов, навалился на башню снова, медленно сполз вниз и, наконец, замер.

— Что, — в наступившей тишине голос лейтенанта прозвучал очень отчетливо, — для первого вылета посадка вышла довольно мягкой.

Если вы эльф, которому дороги рассудок и жизнь, держитесь подальше от старта Королевской воздушной гонки!

Думаю, я и раньше подозревала нечто подобное, но действительность превзошла мои худшие опасения. Буйные стада людей и гномов еще вчера вытоптали на летном поле остатки травы, а к утру и почва превратилась в буро-зеленую кашу из глины, щепок, угольной пыли, соломы и машинного масла. Пахло тоже всем сразу. Углем, горячим железом, свежей краской, лаком, конским потом, жареными каштанами, табачным дымом, дешевой колбасой, дорогими духами, мокрой кожей и подгоревшим тестом. Ну и, конечно же, воском.

— Больше двух сотен катеров, — закончив натирать левый носовой «плавник», Тайлер аккуратно сложил пасту, фланелевую тряпицу и брусок в продолговатую жестяную коробку из-под бисквитов. — Я досчитал до ста восьмидесяти трех, прежде чем сбился. Сами видите, все время кто-то прилетает или перелетает с участка на участок. Никакого порядка, моя гномская часть в печали.

— Твоя гномская часть недовольна, что всем участникам не присвоены порядковые номера и летное поле не расчерчено на пронумерованные места? — ехидно спросил О'Шиннах. — Можешь не переживать, это еще впереди. Организаторы просто не видят смысла тратить усилия на этот сброд оригинальной конструкции.

Образный эпитет лейтенанта довольно точно соответствовал окружающей нас хаотичной действительности. Хотя «Огнедышащий Варг» своими «зализанными» очертаниями мог показаться необычным на фоне стандартных летающих катеров, с их коробчатно-рублеными формами, на поле вокруг нас имелись и куда более экзотично выглядящие аппараты. Один одноместный аппарат рядом с нами вообще походил на кресло, к которому по ошибке прикрутили котёл, два крыла и самоубийственную надежду. Его пилот, худой человек в длинном кожаном пальто, жёлтом шарфе и натянутой почти на нос шапке, выглядел как плохо закреплённое чучело для отпугивания ворон. Ещё дальше виднелось громоздкое сооружение, похожее на паровоз, которому прицпеили два маленьких вагона, четыре больших боковых винта, хвостовое оперение и верхушку собора. По крыше первого «вагона» ходил человек с розовым флагом и рупором, периодически выкрикивая что-то жестяно-неразборчивое. За ним из трех скошенных труб валил густой и едкий нефтяной дым.

— Это тоже полетит?

— Полетит, — полугном даже не стал заглядывать через катер, явно догадавшись, о каком аппарате идет речь, — катер сэра Хайрема. Есть проблемы с маневренностью и остойчивостью, но зато подъёмной силы и мощности машин хватит на пятерых. Но вон та красная лодка за ним, это уж точно либо испытание терпения судей, либо попытка доказать, что кирпичный дом тоже может взлететь, если достаточно громко на него заорать.

— На самом деле все проще, — Аллан закончил пристраивать на место карту и присоединился к беседе. — Значительной части этих штук требуется оторваться от земли на фут, проползти десяток ярдов и шлёпнуться обратно. Достаточно, чтобы стюарды зафиксировали факт взлета, после чего герой радостно пишет на визитке: «участник Королевской воздушной гонки!»

— То есть большая часть этих недоразумений, — я оглянулась на ряды катеров, труб и флагов, — сделана ради красивой строчки на визитной карточке?

— Ради красивой строчки, — философски заметил Аллан, — люди часто делают куда более глупые вещи.

Закрыв глаза, я мысленно напомнила себе, что решила участвовать в этом безумии совсем по иной, куда более важной причине. О которой еще утром говорила с полковником Кардом. В который раз обе высокие договаривающиеся стороны в очередной раз пришли к неутешительному выводу: мы понятия не имеем, что Музыкант задумал в очередной раз. Участие в Королевской воздушной гонке на этом безрадостном фоне выглядело светлым пятном, пусть и весьма сомнительной белизны. По крайней мере, тут имелись полторы зацепки: загадочное убийство пилота и, если верить Клэр, подозрительная гибель еще одного. Вполне возможно, что Кэл, он же Калеб Паркер, сейчас где-то рядом.

Хотя ровно с тем же успехом он мог бы находиться и на другом конце столицы. Атмосфера заразного безумия не ограничивалась лётным полем — в небе висели многочисленные яхты, лодки, а также несколько барж, наспех оборудованных дополнительными палубами. Они были заполнены «чистой» публикой: дамы в сложных и ярких шляпах, джентльмены с подзорными трубами и биноклями, дети в матросках, размахивающие ленточками, слуги с подносами. Тем, кому денег на билеты не хватило, но при этом имелось горячее желание непременно взглянуть на участников до взлета, оставалась ограда, крыши строений по соседству.

— Фейри, ты еще с нами? — Аллан постучал карандашом по карте. — Давай еще раз повторим наш маршрут.

— Повторим, это когда во второй раз! А ты пристаешь уже в пятый!

— Первый этап простой. Сравнительно простой, — покосившись на меня, поправился лейтенант, — и придуман с целью порадовать зрителей, ну и отсеять наиболее неудачные конструкции. Большая часть над рекой, чтобы эти самые конструкции не упали на головы зрителей. Стартуем, летим над пригородами к Эффре. Верхняя граница на тысяче футов, нижней нет, но не рекомендуется опускаться ниже фабричных труб. Перед мостом короля Генрика снижение и пролёт между башнями.

— Пролететь над мостом слишком скучно?

— Слишком опасно упасть на собравшихся на верхней галерее зевак. Нижних не так жалко. После моста идём вдоль русла реки, мимо острова Айл.

Там будут главные трибуны для знати. Все хотят видеть, как мы красиво проносимся мимо.

— Или красиво врезаемся в воду.

— Тоже неплохое зрелище. Дальше поворот через большой круг над рекой. Подвешен на двух баллонах, должен быть ориентирован по течению, но ветер может его развернуть в любую сторону. Пройти надо именно через него. После круга возвращаемся к мосту с другой стороны острова, над каналом. Пролёт, разворот и посадка на соседнем поле. Ничего сложного, если внимательно смотреть вперед и по сторонам.

— Надеюсь, — вздохнула я, — смотреть мы сможем.

Одним из дополнений в конструкции катера по итогам пробного полета стал «ветрозащитный козырек». Не просто кусок стекла, а выгнутую прозрачную пластину перед пилотским местом, закреплённую в тонкой металлической рамке. Стекло состояло из нескольких слоёв, склеенных особым эльфийским бальзамом, и, по словам Ори, «не разбивалось на осколки при повреждении». Через него действительно получалось смотреть вперед: чуть зеленоватый по краю, с едва заметными волнистыми прожилками внутри, козырек ловил свет и разбивал его на тонкие радужные линии. Еще Ори раздобыл «настоящие летные очки», в кожаной оправе и со специальными дополнительными линзами «янтарного стекла» и обсидиана. По мнению гнома, они должны были защитить глаза от ветра и яркого солнца, по моим собственным ощущениям, сквозь янтарные линзы еще получалось что-то разглядеть, а вместо вулканического стекла можно было с тем же успехом взять две чугунные крышечки.

С другой стороны, от ветра, угольной пыли, а также прочей летящей в глаза гадости они действительно помогали. А подобной гадости в небе Клавдиума сегодня будет больше, чем обычно.

За остальной «костюм пилотессы» несла ответственность Марилена. Мягкая кожаная шапка с вставками для ушей, в которые никак не получалось нормально этими ушами попасть и особое «лётное» пальто. Пальто оказалось плотным, тяжёлым, пахло дублёной кожей, жиром, нафталином и почему-то слабым запахом лаванды. Должно быть, его всё же пытались сделать приличным для юной леди. О том, что пришлось надевать под пальто, я пока старалась лишний раз не задумываться.

— Кстати, чуть не забыл, — хлопнув себя по карманам, лейтенант передал мне небольшой бархатный мешочек, — подарок от Марилены, она просила отдать перед стартом.

— Что это?

— Засахаренные орехи. На всякий случай.

— На случай чего?

— Если после финиша ты будешь жива, но злая. Или если перед стартом передумаешь быть храброй. Лорд Реджинальд сказал, в таких случаях эльфам помогает съесть что-нибудь сладкое.

— Спасибо. А ты сам как?

— Превосходно, — лейтенант продемонстрировал мне небольшую плоскую фляжку, — уже готов праздновать нашу победу. А у Тома наверняка найдется и побольше, — выдернув заглушку из переговорной трубки, О'Шиннах наклонился к ней и гаркнул: — Котельное, доложить обстановку!

— Во-первых, не котельное, а машинное! — булькнула трубка, — во-вторых, бортинженер из-за твоего вопля оглох на одно ухо. Правое ухо, если это кому-то интересно. В остальном все в норме, котёл прогрет, в любой момент могу поднять пары.

— Можешь помолиться каким-нибудь гномским святым? — поинтересовался Аллан. — Божественная поддержка нам бы не помешала.

— Вообще-то я верую в того же Творца, что и ты! — обиженно напомнила трубка.

— А жаль, — вздохнул О'Шиннах. — Тогда просто разводи пары, борт-кочегар. Предстартовая готовность.

Я тоже обратила внимание, что возня вокруг судейских столов стала более… интенсивной? Упорядоченной? На сигнальных мачтах желтые флаги дружно поползли вниз, взамен торопливо поднялись длинные зеленые «языки».

— Ты готова?

— Да.

— Тогда не забывай дышать.

Я опустила на глаза очки. Вдох. Кожа, масло, горячий металл. Выдох. Влажная земля, нефтяной дым, сладкий орех в кармане. Вибрация котла, перестук поршней, металлические щелчки. «Огнедышащий Варг» подобрался, готовясь к прыжку.

— Давление в норме, — доложил Тайлер.

На башне впереди блеснула медью пушка. Сквозь «янтарное стекло» я смутно видела маячившую рядом фигуру. Вот она наклонилась… выпрямилась… и пушка выплюнула тугой клуб дыма. Королевская воздушная гонка началась!

И тут же все летное поле сошло с ума!

В которой Фейри Грин едва не падает

До момента старта я предполагала, что все участники попытаются вспорхнуть, как стая испуганных птиц. Ошибочка, птицы взлетают куда более разумно и упорядочено. Скорее уж происходящее походило на взлет стаи саранчи, да и то, насекомые могли обидеться на подобное сравнение — у них все же имеются хоть какие-то зачатки нервной системы, то есть разумности. Здесь же у большинства явно сработал один безусловный рефлекс — при звуке выстрела открыть кейворитные решетки на максимум.

Насколько я успела разглядеть, возносясь вверх, около дюжины аппаратов так и не оторвалась от земли. Еще несколько взлететь сумели, но не высоко и недолго. К примеру, давешнее летающее кресло почти сразу после взлета резко задрало нос вверх и рухнуло на землю, раскидываясь во все стороны лопастями пропеллеров. Паровой котёл, к счастью для пилота и окружающих, не взорвался, а просто сорвался с рамы и бодро покатился по полю, крутясь, шипя и выплёвывая длинные белые струи из оборванных паропроводов.

Два небольших катера умудрились на взлете намертво сцепиться посадочными стойками. У обоих пилотов хватило ума спустить пары и сейчас они медленно дрейфовали к сигнальной башенке.

«Варг» хотя и не мог считаться самым легким и маленьким, благодаря новым решеткам отлично набирал высоту — даже на половинном угле мы легко поднялись на полтораста футов.

— Отлично! — прокомментировал Аллан, — основная масса ниже нас, можно разгоняться. Хорошо идем, вперед вырвались не больше двух десятков.

— Ветер грязный.

Оставшаяся внизу «основная масса» катеров, едва оторвавшись от земли, дали полный ход, нещадно чадя при этом жирным черным дымом. Разобраться в этой взбаламученной пропеллерами мешанине у меня не получалось. Кажется, основной ветер дул все же с востока, но к нему примешивался какой-то низовой холодный поток от реки.

— Прибавь еще полсотни футов и держи курс на фабрику Вонка, — велел О'Шиннах. — Две большие трубы, черные с золотым, одна короче, вторая толще.

Во время службы в полиции я не раз ходила по улицам фабричных предместий. Каменный и кирпичный лабиринт, пропахший дешёвым углем, грязной водой, конским навозом, пивом, кислой капустой и усталостью пополам с безнадежностью. Сейчас, мчась над пестрыми крышами, я сосредоточилась на дыме. Как на рисунках Марилены, тонкие линии складывались в одну большую картину. Просто требовалось успеть увидеть, понять и решить, как лететь. Новомодная жесть на крыше греется на солнце, закрытый вечной тенью колодец двора, наоборот, холодный. Вдоль улицы ветер может разогнаться и, налетев на поперечную стену, разбивается о кирпич, уходя в стороны и вверх. За спиной пропеллеры уже не визжали, а пели низко и плотно, с двумя чуть разными голосами. Левый ровнее, правый острее, с тонкой металлической ноткой, которую, кажется, слышала только я.

Рядом лейтенант неожиданно завозился, расстегивая ремень и, прежде чем я успела его удержать или хотя бы о чем-то спросить, приподнялся и выглянул за борт.

— Основную толпу понемногу обгоняем! — сообщил он, плюхнувшись обратно. — впереди десятка три, но близко к нашей высоте лишь один. Примерно семьдесят футов правее и на десять-пятнадцать ниже.

— Еще один впереди слева-снизу.

— Откуда ты знаешь? — Аллан попытался привстать и глянуть вперед, но едва поднялся над козырьком, набегающий поток попытался выдернуть его из кабины.

— Слева воняет керосином и запах усиливается.

— Значит, нагоняем, — лейтенант вновь попытался привстать, — нет, не видно, но будем считать, он там есть. Прими чуть правее, не будем проверять главный всемирный закон.

— Тяготения?

— Нет, подлости. Летящий ниже решит резко уйти вверх именно в тот момент, когда ты будешь точно над ним. Проверено неоднократно.

Спорить с опытным человеком я не стала. «Варг» качнулся, уходя вправо… и еще правее, потому что впереди над крышей литейной воздух поднимался тяжёлым горячим пузырём. Пузырь всё равно задел нас краем: катер мягко подняло, левый борт дрогнул, я прикрыла носовую решетку, подработала педалями — катер выпрямился и скользнул с воздушной горы вниз, прибавив скорости. Сбоку мелькнуло что-то длинное и зеленое, снизу принесло волну ароматов горячего хлеба, дрожжей и подгоревшей муки, тут же снова растворившуюся в стойком запахе дыма. Впереди серебристо блеснула Эффра.

— Выходим к реке за полмили от моста, — подал голос Аллан. — Спокойно разворачиваешься и проходишь между башнями. Нижний пролет моста в сорока футах над водой при полном приливе, верхняя пешеходная галерея в ста тридцати пяти, длина центрального пролета двести футов… места хватит с запасом. К тому же, — фыркнул О'Шиннах, — если поцарапаем гранитную облицовку башен, муниципалитет наверняка подаст на нас в суд. Они все время так делают.

Уточнять, что случится с нами при ударе о гранитные плиты, я не стала, сосредоточившись на управлении «Варгом». Рычаги решёток немного вниз, тяга прежняя, нос опускается. Ветер по козырьку засвистел выше. Мост рос, занимая весь передний обзор: камень, тени под арками, пестрое разноцветье нарядов, чёрные шляпы мужчин, цветные зонтики дам. На верхней галерее, куда поднимали лифтами за два гроша, собралась публика почище, внизу на центральном пролете бурлила толпа из предместий. От них к летевшему впереди катеру взвились темные точки, не долетели, конечно же и по широкой дуге ушли в реку или на головы невезучих соседей по толпе. Сверху, к счастью, ничего кидать не пытались. И на том спасибо, даже яблочный огрызок иной раз может прилететь весьма болезненно.

Звук позади я услышала, когда до моста оставалось не больше сотни ярдов. Грубый рев, низкий, словно сам воздух начал вибрировать в такт. Пропеллеры, большие, быстро приближаются. Отчего-то сразу вспомнился трамвай, едва не переехавший меня по пути к «Хромому лебедю». Раскрутить штурвал, выжать педали. «Варг» протестующе взвыл, валясь на бок и уходя в разворот, оскаленные пасти химер на башне мелькнули прямо перед козырьком. Вывернув голову, я успела заметить, как проносится мимо нечто большое, красно-черное и слегка приплюснутое, с четырьмя пропеллерами, бешено рубящими дым из коротких скошенных труб на рваные лоскуты. Ревущий зверь таранил воздух, словно тот объявил себя его личным врагом, оставляя за собой след из дымных завитков и расходящуюся вширь волну. И лишь когда «Варга» покачнуло на этой волне, вместе с ней пришёл и запоздалый ужас, вместе с осознанием, как близко взмахнул крылом Ангел Смерти.

— Разве такое не запрещено?

— Формально — нет! — с явным сожалением произнес Аллан. — Считается, что в небе всегда хватит места разойтись. А всякие «узкие места»… нам повезло, что ты его вовремя услышала. Кто не успел, тот опоздал и вообще, публика хочет зрелища!

— Например, нашего купания?

— Например, — приподнявшись, лейтенант закрутил головой. — Так, пропусти эту тройку, а за ними хороший разрыв, сможем спокойно пролететь.

В этот раз я держалась ниже, ориентируясь по центральному пролету и лишь на последней сотне ярдов изменила угол решеток, одновременно доработав рулями. Катер пронесся в десятке футов над вопящей толпой, вильнул вправо и чуть просел. Мост остался позади, а дальше начиналась «змейка» речного русла, прихотливо стиснутая каменной облицовкой берегов. И каждый поворот менял ветер.

Впрочем, подсказок на реке и вокруг неё тоже хватало. Флаги на многочисленных пристанях, паруса прогулочных лодок, дымы буксиров и прочих речных судов, на время гонки согнанных речной полицией поближе к берегам. Они мало что значили в отдельности, но целиком складывались в отчетливую картину.

— Старайся держаться по центру реки, — предупредил Аллан, — за пролёт над берегом начисляют штрафные очки, а наблюдателей тут полно.

Я уже заметила, что несколько катеров сбросили скорость, стараясь удерживаться посредине и не слишком приближаться к берегам. И хотя нам вовсе не требовалось обгонять кого-то, сдержать азарт не вышло. «Варг» рвался показать хотя бы часть своих возможностей и позволить ему было проще, чем спорить и придерживать.

— Что ты… берег же!

— Вижу.

А еще я видела восходящий поток от каменной набережной. Он плавно поднял катер под крыло, заваливая в крен и одновременно выталкивая обратно на середину канала, где надсадно жужжала над водой серебристая гусеница чужой машины. Красивый обгон, даже сквозь шум я услышала, как восторженно заорали зрители.

Следующим оказался наш красно-черный знакомец с четырьмя пропеллерами, скользящий над самой водой. Со стороны могло даже показаться, что катер не летит, а плывет. Обходить его широкую тушу сбоку я не рискнула, «перепрыгнув» поверху.

Дальше начиналась широкая дуга вокруг острова Айл. Жители «острова мелкой знати» в полной мере воспользовались хорошей, по меркам клавдиумской осени, погодой. Аккуратные белые павильончики, ряды стульев, украшенные знаменами трибуны, суетящиеся слуги. В какой-то момент мне показалось, что даже над рекой ощущаются ароматы женских духов и запах дорогих сигар. Скорее всего, самовнушенная иллюзия, хотя цветочный запах от хризантем и рудбеккий вполне могло донести.

Изогнувшись, я попыталась разглядеть Марилену, обещавшую наблюдать за гонкой «в первых рядах» с участка кого-то из вассалов, но запуталась взглядом в многочисленных флагах, а со спины уже снова наплывал омерзительно знакомый низкий рёв.

— Он далеко?

— Триста ярдов, — оглянувшись, сообщил О'Шиннах, — нагоняет, но медленно. Успеем пройти через кольцо и уйти в канал.

— Надо установить зеркало, чтобы удобнее смотреть назад, — вслух подумала я, — видела такие у нескольких кэбменов.

— Лучше вывести в кабину кран с горячим чаем, — возразил Аллан. — Обернуться не так уж сложно, а вот согреться в длительном полете на высоте… целься по центру кольца.

Говорить очевидную для меня вещь про боковой ветер я не стала. Большое деревянное кольцо, украшенное красно-белыми лентами, медленно дрейфовало над рекой, смещаясь к правому берегу и разворачиваясь по течению. Пришлось зайти шире, чем собиралась, зато «Варг» проскочил точно через центр кольца. Рёв позади резко затих и, повернувшись, я увидела, как огромный катер, сбросив скорость, осторожно маневрирует перед кольцом.

— Чисто, — прокомментировал О'Шиннах, — теперь прямая над каналом. Прибавь скорость, уйдем в отрыв от этой дурацкой камбалы.

Кивнув, я передвинула рычаг на «самый полный». Канал короля Жория, превративший ранее пустынный и никому особо не нужный «крысиный полуостров» в настоящий остров, давно пережил свои лучшие дни. Для новых океанских кораблей ему не хватало глубины, так что старые доки по большей части забросили. Несколько башенных кранов уныло ржавели, кренясь клювастыми верхушкам, словно зачахший от осенних заморозков чертополох. Но по воде движение сохранялось весьма оживленное. Прогулочные катера, лодки, несколько широких и низкобортных угольных барж, крохотный колёсный буксир… зевак на палубах судёнышек хватало, но до бешеного ажиотажа публики на извилистом участке им явно не доставало энтузиазма. И то сказать, какой интерес глядеть, как что-то или кто-то со свистом проносится у тебя над головой.

— Половина канала позади, скоро будет створ, — отметив что-то на карте перед собой, довольно произнес Аллан, — поднимись на десяток футов, у нас…

Окончание фразы лейтенанта я не расслышала. Правый пропеллер издал пронзительный металлический визг, затем скрежет, закончившийся резким ударом, заставившим вздрогнуть весь катер. Оглянувшись, я увидела, как туманный полукруг превращается в мельтешение лопастей. «Варг», словно настоящий раненый зверь, накренился в сторону, но я сумела парировать перекос и удержать катер на курсе.

— Тайлер!

— Да знаю! — голос раздался не из трубы, а откуда-то сзади-сбоку. — Приводная цепь лопнула, сейчас заменю.

— Подожди, сейчас мы сядем куда-нибудь…

— Не смей! — выкрик Тома заставил меня испуганно дернуться вместе с катером, — за посадку вне финишного поля снимут с гонок. Держи курс и скорость, сейчас я поменяю цепь…

— На лету? — вскинулся Аллан. — Ты свихнулся!

— Я привязался. Все будет путём, ничего сложного…

Смотреть назад и одновременно удерживать «Варга» на прямой получалось не очень. Поэтому я сосредоточилась на полёте, пытаясь судить — или гадать — о происходящем позади лишь по звукам. Скрежет обшивки, лязг, сдавленные ругательства… снова лязг, не выдержав, я оглянулась и увидела, как Том цепляется непонятно за что, болтаясь одной ногой в пустоте.

— Не вздумай снижаться! — поймав мой взгляд, крикнул он, — сейчас выберусь!

Отвернувшись, я сосредоточилась на катере. С одним пропеллером и, вдобавок, болтающимся где-то на обшивке Тайлером управление стало не просто тяжелым — теперь я просто не могла предсказать, какой эффект вызовет движение рулями. Но рычаг хода по-прежнему стоял на «самый полный», второй пропеллер упрямо перемалывал воздух и, если циферблат не врал совсем уж отчаянно-нагло, мы даже не сильно потеряли в скорости. А он, похоже, не врал, грязно-желтые прямоугольные коробки старых складов на правом берегу продолжали частить мимо, как и тонкие вертикальные «свечки» кипарисов на левом.

— Держись ровнее, — О'Шиннах, упершись коленом в сиденье, наблюдал за переползанием Тома. — Приготовься, сейчас он слезет на рулевой «плавник»…

Бух! Катер дернулся, но благодаря предупреждению Аллана я сумела удержать его в шатком равновесии.

— Отодрал кусок обшивки… лезет внутрь…

Сзади пронзительно скрежетнуло. Потом ещё раз. Раздался такой оглушительно-звонкий треск, что рука сама дернулась к решеткам — вниз, скорее, хоть прямо на воду, но побыстрей, пока мы не развалились прямо в полёте.

— Что там?

— Кажется… — лейтенант замялся, — ползет назад.

Обратный путь Тайлер преодолел быстрее — видимо, сказался набранный опыт. Вот хлопнул люк… в недрах катера что-то зашуршало, трубка прокашлялась и просипела: — Готово, запускаю!

Звук раскручиваемого пропеллера в этот раз уже не показался мне противным. Наоборот, он звучал… торжествующе? Как песнь победы? Только сейчас я ощутила, как ноют мышцы рук и ног после короткой борьбы за верный курс. А сейчас «Варг» летел словно сам по себе.

— И скажите, — донеслось из переговорной трубки, — что вам не нужен бортмеханик.

— Еще как нужен!

— То-то же…

Мост появился из-за изгиба реки неожиданно — мы шли низко, и массивная синяя громада дворца закрывала его до последнего момента. Но мне хватило и взгляда: ветер встречно-боковой, потоки разбиваются о башни, надо подняться до семидесяти футов над рекой, тягу все же прибрать до среднего…

— Позади чисто, — сообщил Аллан, — проходи мост, а потом поворот на финиш.

Когда мы отворачивали от Эффры, навстречу нам вылетели, упрямо гудя, сразу два катера. Толстые и короткие, чем-то напоминавшие рассерженных шмелей, они медленно ползли над крышами. «Варг» легко скользнул мимо них, набирая высоту. Сейчас мешанина воздушных потоков над предместьем уже не казалась чем-то сложным и требующим судорожно вцепиться в штурвал. Так, ерунда, немного покачает…

— Почти на месте, — выдернув карту из креплений, лейтенант принялся складывать её по сгибам, — плавно снижайся и садись в левой части поля, поближе к ограде.

— Ага.

Рукоять на «стоп», переднюю решетку прикрыть — опустив нос, «Варг» покатился вниз. Уже над самой землей я выпрямила катер, подождала, пока он окончательно замрёт и… почувствовала запах.

— Аллан… мне нужна твоя помочь!

— Зачем? — искреннее удивился лейтенант. — Мы долетели, ты превосходно пилотировала, ну а Том вообще герой и всех спас. Опускай катер и пойдем получать нашу долю славы.

— Понимаешь… это ведь не специальное летное поле?

— Не уверен. А какая разница?

— Кажется, где-то под нами коровья лепешка, — шепотом сообщила я, — и не хочется завершать полёт… таким образом.

Несколько мгновений лейтенант непонимающе смотрел на меня, а затем расхохотался.

— Да уж, — выдавил он, утирая слезы, — такой финал стал бы по-настоящему эпичен. Преодолеть все преграды и невзгоды гонки, чтобы на финише вляпаться в кучу дерьма. Ладно, — он резко перестал смеяться, посерьезнел и принялся расстегивать ремень, — справимся. Сейчас…

Прежде, чем я успела возразить, О'Шиннах уже вскочил и, подтянувшись на руках, спрыгнул за борт, на землю. Точнее, как поняла я по чавкающему звуку, не совсем на землю.

— Фейри…

— Да?

— Тут этого дерьма навалом. Сдвинься вперед футов на пятнадцать-двадцать.

— Чувствую себя как, — я замялась, пытаясь вспомнить вот буквально мгновение назад всплывшую в голове ассоциацию, — ведьмой на палочке, вот!

— В аранийском фольклоре ведьмы обычно изображаются верхом на метле, — невозмутимо произнес Аллан, — причем горбатыми крючконосыми старухами. Метлу мы тебе найти еще сможем, а вот с остальным…

— Поменять, — быстро сказала я, — поменять на проклятую рапиру!

— Ты несешь её меньше пяти минут, — напомнил О'Шиннах.

— Возненавидеть её мне хватило и пяти секунд!

Длинный клинок являлся, как меня заверили, обязательной частью образа гоночного пилота, подчеркивая тем самым их отличие от презренных погонщиков летающих телег и духовное родство с благородным сословьем. Согласно уже сформировавшемуся мифу, кто-то из организаторов первых гонок выкопал древний, но до сих пор не отменённый королевский указ, дозволяющий королевским же гонцам незнатного происхождения иметь при себе столь ценимые людьми заточенные пыряла, оговорив лишь минимальную длину — не меньше четырех футов. Предполагаю, что указ придумывался в расчете на благоразумие подданых. Железяку такой длины неудобно таскать на поясе, следовательно, возить их будут лишь верхом, то есть при выполнении работы по доставке посланий Его Величества. Увы, как и многие другие надежды на людской разум, ставка не сыграла ни тогда, ни сейчас. Некоторые «особые пилотские мечи», в огромных количествах производимые ушлыми гномами, на мой взгляд, и троллям бы показались неудобными.

Возможно, стоило все-таки согласиться с маэстро Паоло и взять биденхендер. Тяжелее, неудобней, но к нему имелись ножны для таскания за спиной. После третьей попытки запутаться ногами в рапире я начала всерьез обдумывать этот вопрос.

— Нам осталось пройти совсем немного, — утешил меня Аллан, кивая на огромный шатёр, откуда доносилась разухабистая музыка и еще более нетрезвые возгласы. — Насколько я помню правила, оружие надо сдавать при входе. В противном случае поголовье участников гонки уже в первый вечер может значительно уменьшиться.

— А разве начало не было назначено на семь?

— Было. Это не мы опоздали, — успокоил меня лейтенант, — а они начали раньше. Хорошо начали, — прислушавшись к выкрикам, добавил он, — и не с пива. Но ты не переживай, — поймав мою ладонь, он слегка сжал её, — я обещал Марилене о тебе позаботиться и сдержу слово.

— Аллан, — руку я забирать не стала, ограничившись печальным вздохом, — теперь я понимаю отношение полковника Карда к брату Винсенту.

— Они-то здесь причем? — не понял О'Шиннах.

— Ты всерьез думаешь, что не справлюсь со стадом пьяных человеческих самцов без всякой рапиры⁈ Поверь, я опасаюсь вовсе не за себя.

— А за кого же? — удивился лейтенант. — Я хоть и не любитель трактирных потасовок, но случалось отправлять всяких… неприятных личностей собирать с пола выбитые зубы сломанными пальцами.

— Вот именно такого исхода я и опасаюсь. Убьем кого-нибудь не того, а полковнику потом отписываться. Мы же не развлекаться пришли, а по работе.

В которой Фейри Грин пробует пунш

Четверка слуг у входа в шатёр довольно четко делилась на пары. Двое впереди — аккуратные, в униформе по форме, как говорят в таких случаях. И серо-зеленые жилеты и все прочее подогнано, подшито и сидит как влитое. Ну и оба довольно симпатичные, по людским понятиям, но не переходя в смазливость. Красивая вещь, но не настолько, чтобы вызвать излишнее внимание жены или просто ревность при взгляде в зеркало. Двое державшиеся позади — широкоплечие, простовато-деревенские, одежда подогнана хуже. Грузчики для «подай-принеси», ну и силовая поддержка на случай проблем.

— Ваше оружие и верхнюю одежду, мистер… — при виде меня глаза лакея чуть расширились, но привычка взяла верх над удивлением, — мисс.

Аллан привычным движением отстегнул саблю и передал её рукоятью вперед. Я же запуталась в ремешках, споткнулась о ножны рапиры, попыталась ею же снести второго лакея, но тот оказался достаточно проворным и отскочил за пределы досягаемости.

— Если позволите, мисс…

Как оказалось, заевший ремешок просто удерживался специальной зубчатой скобкой. Просто и легко, если знать как. Забрав рапиру и «лётное» пальто, лакей торжественно, на вытянутых руках отнес добычу в сторону, к вешалкам и оружейным стойкам под навесом. Насколько я смогла увидеть, моя неуклюжая троллиная зубочистка оказалась едва ли не самым тонким и звонким изделием — на фоне двухлезвийных секир, громадных мечей, тесаков и, кажется, даже парочки гарпунов.

— Прошу вас.

Внутри шатер казался больше, чем снаружи. Вернее, снаружи он выглядел просто темной горой, постепенно растворяющейся в закатных сумерках. Внутри же за несколькими слоями плотной ткани бурлил мощный поток цветов, звуков и запахов. Почти как на большом сборище сразу нескольких гоблинских племен, как они описаны в зарисовках натуралистов, но с людьми, поэтому еще хуже. Под кожаной скорлупой у большинства пилотов скрывались причудливые наряды настолько вырви-глазных цветов, что придуманная Мариленой для меня белая блузка с кружевными рукавами-колокольчиками выглядела почти обыденно. Только не белой — свет электрических ламп пробивался не только сквозь облака табачного дыма, но и стекла, красное с зеленым, словно на пологах шатра развесили множество маленьких лун. Впрочем, запах табака, точнее, дивной смеси десятков табачных сортов, от дорогих сигар до дешевого «веником с пола» горлодёра оказался не самым пугающим. Равно как и алкогольные ароматы, тоже простиравшиеся от коррезкого игристого вина до дешевого эля. Вот спертый до состояния «можно резать ножом» запах толпы человеческих самцов, достаточно пьяных и возбужденных, чтобы отправиться на поиски приключений, настораживал. В полиции я научилась узнавать эту вонь — как правило, ничем хорошим её наличие не заканчивалось. Поэтому даже почти не удивилась, когда перед нами возникло нечто рыжее, конопатое, широкое в плечах и в поясе, да и вообще выглядящее так, словно кто-то задумал сделать из человека орка. Только вскоре, глядя на промежуточный результат, разочаровался в затее.

— Читать не умеем? — выдохнула туша на О'Шиннаха вопрос вместе с перегаром. — написано ж, большими буквами: «только для пилотов!». Сегодня гуляем без подружек.

— Она и есть пилот, — Аллан даже не повысил голос, — а я штурман.

Судя по лицу, ответ рыжий услышал, но вот с его пониманием возникли серьезные трудности.

— Мисс Фейри Грин пилот «Огнедышащего Варга».

— Баба… ушастая… — со стороны выглядело, словно рыжий пытался вставить слова в какие-то дыры сложной формы, но пропихнуть их внутрь черепа никак не получалось. — Пилот. Чё, серьезно⁈

— Серьезней некуда.

— Да ну… — запрокинув голову, рыжий громко загоготал, тыча в меня пальцем, — гля, парни, ушастая себя пилотом называет!

Орал он, как мне казалось, достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Не всеобщее, но находящихся поблизости. Я уже приготовилась к шквалу… но ничего так и не случилось. Большинство собравшихся явно не пытались вслушаться в звуки, прорывавшиеся сквозь попытки дюжины музыкантов на возвышении «сыграть что-нибудь бодрое и веселенькое, главное, чтобы не похоронный марш». Кто-то у соседнего стола повернул голову, оценил нас, рыжего, степень забавности происходящего, хмыкнул и вернулся к своему стакану. Дальше, у музыкантов, двое спорили о проигрыше, не заметив вообще ничего. У стойки кто-то рявкнул: «За второй этап»! вызвав этим несколько одобрительно-пьяных ответных восклицаний. Один пилот в зеленом сюртуке старомодного вида, плохо сочетавшимся с подведенными тонкими усиками, даже поднял бокал с коррезким, салютуя нам с Алланом — хотя, возможно, и просто кому-то в той же стороне.

— Руку опусти, — я говорила достаточно тихо, но рыжий меня услышал. — Или сломаю.

На самом деле руку я ломать не собиралась. По крайней мере, в первую очередь — не то соотношение массы тел. Тут явно стоило начать с удара по гортани, потом шаг в сторону, подсечка под колено и уже лежащему на полу вдумчиво продолжить объяснять: эльфийки тоже могут быть пилотами. А заодно уточнить, как он сам тут оказался? Для пилота это существо туповато и не похоже, чтобы отличалось молниеносной реакцией. Хотя кто знает…

— Если руки очень чешутся, — встав передо мной, Аллан с показным хрустом размял кулак, — можешь попробовать начать с офицера Флота Её Величества.

— Так-так-так… — в промежуток между лейтенантом и рыжим вклинилось нечто мелкое, кучерявое под лихо заломленным набок и непонятно как державшимся котелком, остро пахнущее почему-то мокрым котом. — Арвид, солнышко ты наше, тебя совсем нельзя без присмотра оставить? Вот вообще⁈ И ведь сказано было, сиди тихо, пей свой эль, никуда не лезь! Сэр, — развернулся кучерявый к Аллану, едва не оцарапав нос о пуговицы мундира, — и… э-э… прекрасная вэнда, приношу свои глубочайшие извинения за все, что успело произнести это мамино горе. К действиям он, надеюсь, перейти не успел, раз столы и стулья поблизости еще целые?

— Брук, у меня эль закончился, а тут они…

— Пасть закрыл! — не оглядываясь, рявкнул кучерявый, отчего рыжий как-то разом усох и скукожился. — Вы уж простите нашу деточку, трезвый он даже муху не обидит. А тут пилотская вечеринка, как же не выпить хоть по кружке, верно? Давайте, мы вам проставимся и все забудем⁈

Мне стало смешно.

— Просто бери своего деточку, — вздохнул Аллан, — и скройтесь подальше. Выпивку мы сами возьмем.

— Огромное наше вам! — Брук, приподняв котелок, изобразил, насколько позволяла теснота, два поклона и пнул рыжего в бок, точнее, в бедро, — чего стал⁈ Команду офицера надо выполнять бегом!

Убегать рыжий не стал, но его движение сквозь толпу расчистило небольшой проход, позволив нам сравнительно быстро и без новых приключений дойти до стойки. Длинная доска на бочках, за ней трое слуг, двое мальчишек-помощников и толстый мужчина с роскошными бакенбардами, командовавший распределением напитков как адмирал — маневрами эскадры. На полках за его спиной выстроились бутылки, кувшины, чаши с ломтиками фруктов, стеклянные графины с янтарной, красной и мутно-золотой жидкостью. В одном углу грелся котёл с чем-то пряным; от него тянуло корицей, гвоздикой, яблоками и ромом.

— Таллибардин с камнями, — сообщил пареньку напротив Аллан и, повернувшись ко мне, вполголоса пояснил: — надо же как-то поблагодарить лорда Бентинка.

— Виски?

— С фамильной винокурни. А также их родовое поместье, где мы как-то побывали, — напомнил О'Шиннах, в самом деле пробудив смутные воспоминания. — Ты что будешь?

Я собиралась отказаться. Но шальной ветерок из угла с котлом принёс новый запах — терпкий, свежий и одновременно горячий. Основной слой фруктовый: кислые дикие яблоки, апельсиновая корка, земляника, мёд и что-то травяное, лесное. Аромат буквально дразнил своей многослойностью, предлагая бывшей ассистентке придворного парфюмера распутывать невидимые тонкие нити. Сначала сахар, потом кислота, тёплая винная основа, лёгкая горечь цедры и совсем в конце тонкая нота можжевельника.

— Риску попробовать пунш, — решилась я, — интересный запах.

— Верный выбор, мисс эльф, — на меня отвлекся лично распорядитель, — особый пилотский пунш клуба «Серебряная стрела». Только пейте осторожнее, — добавил он, протягивая бокал, — он обманчиво мягкий на вкус.

— Зато твёрдый по последствиям, — ехидно добавил Аллан, забирая свой стакан с двумя стеатитовыми кругляшами в медно-красном напитке.

Кивнув, я взяла бокал в ладони, поднесла к лицу, растягивая наслаждение волнами аромата, зажмурилась и сделала крохотный глоток. Влага скользнула по языку, за ней пришла цитрусовая кислота, следом проявились пряности, а затем в горле мягко развернулась теплая свежесть. Очнувшись, я сделала второй глоток, осознала, что «попробовать» может затянуться… и закашлялась, получив толчок в спину.

— Пойдем, — лейтенант взял меня за локоть, — поищем угол поспокойней.

За несколько минут густота табачного дыма заметно возросла. Как и уровень шума — музыканты перестали делать вид, что пытаются играть в такт, а собравшиеся вынужденно повышали голос, чтобы перекрыть инструментальный разнобой. Пожалуй, я очень вовремя добралась до пунша — еще пара минут и меня накрыло бы, как на балу Марилены. Еще бы уши заткнуть…

— Ищешь, где бросить якорь, флотский?

Голос донёсся от небольшого столика у боковой стенки. Трое мужчин, все трое чуть старше большинства собравшихся на вечернике пилотов. А еще — одетые проще и куда менее вычурно. Фланелевые клетчатые рубашки, вельветовые жилеты… яркими красками выделялись разве что шейные платки. В центре стола гордо высилась большая бутыль в оплетке, из открытого горлышка струился терпкий аромат молодого вина, отчетливо различимый даже сквозь табачную вонь. Вокруг бутылки выстроились стаканы, еще дальше в тарелке вкусно парил разрезанный напополам пирог с говядиной и почками, в другой маячила баранья отбивная с картофелем. Тяжелая, но сытная еда, такое часто заказывают в трактирах работяги после тяжелого дня. Жаль, мы не дошли до места, где такое раздают, наверняка там бы и для меня что-то нашлось.

Окликнувший Аллана оказался… как принято говорить у людей, джентльменом средней упитанности. Без дряблости, а плотным, широким, с большим животом и лицом человека, который успел пережить и повидать всякое. Лысина на макушке, седые усы, а вот глаза оставались живыми, насмешливо-цепкими.

— А можно?

— Если не боитесь общества старых развалин, — усмехнулся толстяк, — или помереть от скуки. Ты же офицер, верно?

— Лейтенант Аллан О'Шиннах, воздушный Флот Её Величества. А это, — лейтенант кивнул на меня, — Фейри Грин, инспектор столичной полиции.

— Джонатан Великолепный, — судя по шороху под столом, человек попытался щелкнуть каблуками, — бывший знаменитый покоритель небес, нынешний укротитель изжоги.

Двое приятелей бывшего покорителя степенно кивнули. Один был сухой, костлявый, с длинными пальцами, рубцом на левой щеке и неровно подстриженной бородой. Второй издалека запросто сошел бы за гнома — короткая шея, широкие плечи, хмурый взгляд из-под густых бровей.

— Густав-Молния, — костлявый поднял руку, — и Олаф Огненное Колесо. Не делайте вид, что пытаетесь вспомнить, — подмигнул нам Джонатан, — мы не обидчивые и смирились, что наша gloria mundi давно уже transit. А вы, значит, эльфийская пилотесса, отказавшаяся на финише садиться в коровью лепешку?

С точки зрения людей эльфы не краснеют. На самом деле прилив крови у нас происходит, просто для человеческого глаза он почти не различим. Там, где эльф скажет «лист её лица потеплел» или «под кожей вспыхнул закат», человек может вообще не заметить ничего необычного. Ему полезнее будет смотреть на кончики ушей — если дрожат или слегка отведены назад, значит, в межушном пространстве бушует настоящий ураган эмоций.

Сейчас я ощутила, как под кожей разводят огромный костер, а уши прижимает к голове.

— Та самая, — спокойно подтвердил Аллан, — а что, история пошла в народ?

— В гонках, юноша, — наставительно произнес Джонатан, — быстро расходятся три вещи: дым, долги и смешные истории. А история про эльфийку, которая после моста, кольца и починенной на лету поломки катера из природной брезгливости отказалась приземлиться в навоз, это просто жемчужина в куча того самого навоза. Вся толпа дуралеев, которых обогнал ваш катер, теперь дружно выпячивает грудь: «Да я! Да я! Да я, если потребуется для победы, нырну в это дерьмо с головой!»

— Передайте при случае, — Аллан с четким стуком поставил стакан с виски на стол, — пусть обращаются к штурману «Варга». Подыщу им отличную кучу и прослежу, чтобы нырнули с головой, как обещали!

— Хороший ответ, — веско произнес Олаф, — передадим при случае.

Музыканты на возвышении дружно изобразили особо визгливое коленце, заставив меня судорожно сморщиться и сделать большой глоток пунша.

— Вы не похожи на, — Джонатан махнул вилкой в сторону центра шатра, — прочую молодёжь. Выделяетесь и не формой офицера Флота или эльфийскими ушами. Большинство здесь живет даже не одним днем, одной минутой, здесь и сейчас. Принцип очень простой: живи быстро, умри молодым, оставь красивый портрет, чтобы юные дурочки заливали его слезами, а мальчишки клеили на стены каморок и мечтали, как вырастут и тоже наденут летные очки.

— Звучит цинично, — сказал Аллан.

— Практично, — возразил Джонатан, — цинизм, это когда перестаёшь различать цену и ценность. А мы как раз различаем. Потому и сидим здесь, а не пляшем на столах.

— К тому же, — ехидно вставил Густав-Молния, — колени у нас уже не те, чтобы отплясывать.

— И печень, — добавил Олаф. — Раньше, бывало, бочонок за… — он осекся, получив тычок в бочину от соседа. — Да я что? К слову пришлось…

Я сделала очередной глоток пунша, смакуя ощущение расходящейся по телу теплоты. Вкус тоже чуть изменился — теперь я чувствовала ромовую основу, и тонкую горечь специй, и то, как после каждого глотка человеческие запахи вокруг становятся чуть мягче.

— Можно закурить?

— Да сколько угодно, — Джонатан переглянулся с друзьями, затем демонстративно помахал рукой, разгоняя дымное облако над головой, — не думаю, чтобы пара затяжек сильно изменит здешнюю атмосферу.

Нащупав кисет, я потащила его из кармана… и замерла, ощутив неправильность. Фактура ткани под пальцами ощущалась иначе. Кисет сделан из шёлка, с бисерной вышивкой, а тут бархат и… засахаренные орехи! Ну как можно так ошибиться⁈

— Кстати, — снова начал Олаф, видимо, пытаясь загладить предыдущую оплошность, — вы и в самом деле выделяетесь. Не только видом, но и поведением.

— Выделяемся чем? — уточнила я. — Слишком трезвые? Сели за ваш столик, а не полезли танцевать на нем?

— И это тоже. Еще вы никак не отреагировали на наши имена.

— А должны были?

— О, дитя Леса, — отложив кусок пирога, Джонатан картинно приподнял бровь, — вы ранили моё самолюбие в самую… ладно-ладно, не будем про печень. Я же в самом деле, смею сказать, когда-то был великолепен. Потому и Джонатан Великолепный. Три сезона подряд в первой десятке. Один раз второе место. Три раза падал в реку, один раз в оранжерею лорда Харроу… вышло сильно дороже. Разбил четыре катера, две помолвки и один зуб герцогскому племяннику. Но это все в прошлом, увы.

Он поднял стакан и залпом опрокинул его в рот.

— А в настоящем, — произнес он, ставя опустевший стакан и глядя куда-то мимо нас, — я слишком старый, осторожный и слишком хорошо помню лица мёртвых друзей.

— Мы тут все тени самих себя, — после долгой паузы произнес Густав-Молния, — перегоревшие звезды, двенадцатые игроки… ах да, вы же эльфийка… двенадцатый игрок в команде из одиннадцати, резерв, запасная деталь. Новый катер с хорошими шансами на победу дают им, — он махнул рукой в сторону стойки с напитками, — молодым и красивым любимцам публики. Они будут рваться к финишу, не жалея себя, экипажа, катера и других пилотов, они дадут публике настоящее зрелище. Порой жестокое, но так даже лучше для прессы, кровь щекочет нервы. Никто ведь не тычет зевак носом в обломки разбившегося катера или обугленные доски, щелкопёры даже самую паршивую смерть сумеют продать красиво. А мы… что ж, когда катер старый, но ещё имеет шанс принести очки, в него сажают кого-то из нас. Мы не загоняем стрелку манометра в красную зону, не проверяем, можно ли пролететь через щель, рассчитанную на воробья… но долетаем до финиша.

— Не все… — деловито нанизывая картофель на вилку, буркнул Олаф и, поймав наши недоуменные взгляды, пояснил, — не все соглашаются болтаться в двенадцатых. Быть первым тоже привыкаешь. Слава, легкие деньги, поклонники… кто-то уходит из гонок совсем, кто-то пытается любой ценой вернуться на пьедестал и платит жизнью за попытку, рано или поздно… скорее рано. А мы… перегорели.

— И все же вы тут.

— Привычка, мисс эльфийка, — пожал плечами Джонатан Великолепный.

— Привычка к чему?

Джонатан посмотрел не на меня, а куда-то сквозь шатёр, туда, где за тканевыми стенами темнело поле, стояли катера, пахло травой, дымом и смазкой.

— К тому, как уходит земля и ты остаешься наедине со скоростью и небом. К толпе, что будет выкрикивать и твое имя. К финишу, когда руки дрожат, рот сухой, в ушах звон, а ты жив. Не просто жив, а живее, чем до старта. Ну и всегда есть шанс, что именно тебе повезет. А остальным… тем, кто ушел в отрыв… юным, дерзким, везучим, на новых катерах! — нет, не повезет. Вкус победы, мисс Грин, пьянит сильнее любого вина.

Он наклонился чуть ближе.

— А главное, эту жажду не утолить. Живешь, пока побеждаешь, а потом… пустота, обида и желание вернуться на пьедестал, твой по праву. Пока однажды ветер, камень, лопнувшей котёл или дурак за штурвалом другого катера не объяснят, что прошлые победы не являются обещанием будущих.

Аллан промолчал. Я — тоже.

— Мы трое, — Джонатан ткнул большим пальцем в свою грудь, а потом указал им же на друзей, — кое-как научились жить с этим. Каждый из нас и так давно уже залез в долги у Ангела Смерти. А он снисходительный кредитор, но не любит, когда начинаешь делать новые долги, не расплатившись по старым векселям. Поэтому мы не рискуем без нужды. Нам достаточно шанса снова подняться в небо.

— Ну и есть еще темные лошадки, — добавил Олаф, — чаще пустышки, но порой там выпадает «разбейся или победи», как в старые времена.

— Темные лошадки? — переспросила я, вспомнив разговор с Клэр.

— Всякие сомнительные конструкции, — охотно пояснил Джонатан и я почувствовала, как Аллан легонько пинает меня в голень. — И речь не о переделках вроде вашего «Варга». Под шкурой-то у него машина Ливеллина-Хьюлетта, третья модель.

— Мы-то еще помним, как появилась первая! — хмыкнул Густав-Молния, — не паровая машина, а просто сборище несуразностей. Перегревалась, ломалась, котлы… ну, котлы не взрывались разве что. Но когда Мартин Три Звезды на втором этапе обошёл всех на добрых полдня…

— Откуда полдня-то? — возмутился Джонатан. — Я от него тогда отстал часа на три, не больше и пришел четвертым.

— Да не об этом речь! — повысил голос Густав, — Мартин тогда уже считался двенадцатым, как мы сейчас. Вот потому его и посадили в катер с новым типом котлов. Мало кто верил, что у него выйдет дойти до финиша этапа. Зато к следующему сезону добрая половина катеров обзавелась котлами Ливеллина.

— А в этом сезоне, — попыталась я вернуть разговор в нужное русло, — много «темных лошадок»?

— Целая куча! — радостно сообщил Олаф, — Лорд Льюис очень старался не допустить к гонкам всякие сомнительные аппараты, но сэр Комптон снял перед ними почти все барьеры. Да вы сами видели, что творилось на летом поле. Удивительно, что большая часть вообще сумели взлететь, я-то думал, они разваляться при попытке оторваться от земли.

— Ты преувеличиваешь, — возразил Джонатан, — согласен, часть из них выглядит экзотично, но не стоит судить по внешнему виду. В некоторых есть и рациональное зерно.

— В этих-то странных штуках⁈ Ой, не верю! У катера должны быть кейворитные решетки, мощная паровая машина и пара пропеллеров! Ладно еще спиртом вонять или паром плеваться… но завывать, как демоны с красной луны или сыпать искрами, это уже совсем перебор! Такое летать не должно!

— Не должно, — хихикнул Густав-Молния, чаще других доливавший в свой стакан из бутыли, — но летает и быстро! За это стоит выпить.

— Мне тогда еще пунш нужен, — мелькнула мысль похлопать ресницами, но я решила не переигрывать с образом. Трое за столом дураками не выглядели, — а эти «странные штуки»… они совсем-совсем странные?

В которой Фейри Грин не смотрит под ноги

Издавна в Лесу полнолуние зеленой Айи считалось благоприятным временем. Поколенья поэтов воспевали красоту мира под её лучами. И даже восход Сэльга не разрушает его, а лишь дополняет, окрашивая черные тени в красный оттенок.

А еще холодной осенней ночью за городом, вдали от пелены смога и уличных огней, можно увидеть звезды! Море, нет, бескрайний океан, усыпавший черный бархат небес, а не жалкую пригоршню, едва пробивающуюся через дымное сияние. Холодные, тёплые и живые огни далеких светил, сложный рисунок туманностей, с их световыми потоками, дымкой, ярким центром и темными провалами, росчерки метеоров…

Главное — не засматриваться в небо слишком долго: лунный свет, даже сразу двух лун, бывает обманчив. Думаешь, что дорогу видно хорошо, почти как днем, а потом раз! — и нога проваливается в скрытую травой ямку. И хорошо, если рядом в этот момент окажется кто-то, способный тебя подхватить!

— Мне кажется, — заметил Аллан, помогая мне выпрямиться, — третий бокал пунша оказался лишним.

— Просто неудачно шагнула! — возразила я. — Такое случается и ясным днем, без всякого пунша.

— В самом деле? Не припомню, чтобы ты хоть раз шаталась и уж тем более пыталась упасть.

— Ты не помнишь, потому что пьян!

— С двух стаканов⁈

Я проигнорировала возмущенную реплику лейтенанта, сосредоточившись на траве под ногами. Палатки на отведенном для участников поле расставлялись по-человечески, то есть хаотично, без какой-либо системы. А наша команда, вдобавок, не являлась настолько многочисленной или знаменитой, чтобы рассчитывать на удобное расположение. Хотя, по большому счету, разница не такая уж большая — просто в дальний от дыры в ограде конец идти чуть дольше. И трава менее утоптана… хотя…

Приглушенные голоса я услышала футов за десять от входа в палатку, а ближе к ним добавились и запахи. Смазка и горячий металл, сегодня еще сильней обычного — Тайлер и после гонки долго возился в недрах «Варга» вместе с Ори и парой его помощников. Резкий «химический» запах и пончики с вишней — Винсент? Кто еще? Кард, Сибрук, Клэр… лорд Рич⁈ Он-то что тут забыл⁈ Табак, смазка для ремней, порох, цветочные духи, медовые ноты…

Так и не успев до конца разложить все запахи на составляющие, «привязанные» к отдельным персонам, я шагнула под полог, прямо в сизое облако дыма. Курили здесь меньше, чем на вечеринке, но и вентиляция палатки оставляла желать лучшего. Надо будет проветрить перед сном. Или устроиться спать снаружи, подаренный Мариленой спальный мешок выглядит достаточно теплым, чтобы не замерзнуть даже под утро.

— А вот и наша пилотесса.

— Не погань хорошее слово! — поморщился Старый Шкипер. — Пилот — он всегда пилот, даже с сис… с длинными ушами.

— Просто придерживаюсь фактов!

Лорд Рич сидел в огромном кожаном кресле. Достаточно большом, чтобы маленький лорд при желании мог на нем же и спать, даже не особо сворачиваясь. Откуда оно взялось в палатке, я не могла даже предположить. Не брать же в расчет безумную версию, что Моран достал из кармана.

Остальные расположились на легких плетеных стульях, явно позаимствованных из какого-то летнего заведения. Почти все, не считая вставшего за спинкой кресла Морана и еще одного человека, выбравшего здоровенный ящик с каким-то гномским инструментарием. Именно его я не смогла опознать по запаху, да и вспомнила не сразу — все же виделись мы один раз и не очень долго. Капитан Винкль из 7-го егерского полка. Вид его усталого лица разом вытряхнул из головы остатки пунша, напомнив, что игра идет по куда более высоким ставкам, чем победа в гонках.

— С точки зрения лингвистики…

— В другой раз, Рич! — резко перебил его полковник. — Охотно верю, что вы способны часами говорить на любую тему. Но у Аллана и Фейри завтра сложнейший перелет, поэтому чем больше времени на сон у них останется, тем лучше.

— «И ходит и ходит по кругу…», — маленький лорд подпер правую скулу кулаком с видом: «какие вы все скучные», — поскольку мы все не смогли родить свежих идей, давайте введите в курс дела нашу сонную парочку. Краткие пересказы у вас уже получаются довольно неплохо.

Прежде чем начать, Кард помедлил… и мне это не понравилось. Любимый принцип Карда — выдавать информацию дозированно, маленькими ломтиками. А сейчас я бы предпочла видеть весь торт, целиком.

— После нападения орков я связался с капитаном, — указал на ссутулившегося егеря Кард, — и попросил его выделить группу для охраны… нет, не вас, а катера. Как выяснилось, мера предосторожности совершенно не лишняя. За сегодняшний вечер подчиненные капитана пресекли две попытки добраться до «Огнедышащего Варга». Первая довольно дурацкая и, скорее всего, служила отвлекающей. Механик, вернее, «младший крутильщик гаек», — поправился полковник, увидев гримасу Тайлера, — из команды одного из пилотов отчего-то решил, что сможет подняться в глазах своего кумира, доставив проблемы конкурентам. Для чего прихватил молоток, надеясь отломать нашему катеру что-нибудь ценное.

— Похоже, с техникой у него так же плохо, как и с причинно-следственной логикой! — презрительно произнес Тайлер. — Все важное у нас убрано в корпус, разве что радиаторы конденсаторной системы снаружи, для обдува потоком. А эти меняются целой секцией, Ори оставил несколько запасных. Вдобавок не заметить подобное сложно, уж я-то не пропустил бы при осмотре.

— Зато второй почти добился успеха, — Кард сделал паузу, но драматический эффект подпортило чавканье брата Винсента, торопливо доедавшего пончик. — Воспользовался тем, что двое часовых отвлеклись на конвоирование пойманного, улучил момент, перескочил под днище и вуаля, как говорят в Коррезе. К нашему счастью, подчинённые капитана оказались достаточно бдительны.

— «Чуйка сработала», как сказал капрал Райли, — пояснил егерь, — вроде никаких следов, но вот как дернуло его посмотреть лишний раз под катер.

— Пойманный поначалу хорохорился, — усмехнулся полковник, — но когда ему объяснили, в чьи заботливые руки попал, сразу начал исповедоваться. Некий Гарри Фуд…

— … по прозвищу «Плющ», — вставила Клэр. Точнее, сидевшая на стуле «барышня с претензией». Вычурные туфли, чулки в сеточку, крахмально-белая нижняя юбка, платье с кружевной оторочкой, провокационно оголяющее плечи, палантин из кротового меха, длинный тонкий мундштук с тлеющей сигаретой… Полуэльфка сменила даже прическу, спрятав короткую стрижку под париком со сложной укладкой.

— Иногда с добавкой «ядовитый». Известная персона, лазает по любым стенам, проникает в любую щель. Помните, в прошлом году ограбили клавдиумский особняк герцогини Нолз, одного столового серебра тысяч на двадцать?

— В этот раз ему поставили задачу попроще, — выложив на ящик свернутый обрывок газетного листа, Тайлер аккуратно развернул его. Тонкое, длинное, стальное, с черным наконечником…

— Сверло из литой закалённой стали, с коронкой из черных алмазов. С точным указанием, где и как сверлить. Не насквозь, это бы заметили сразу, еще на земле. А вот создать в стенке котла ослабленную зону…

— Умная диверсия, — подал голос капитан Винкль, — есть идеи, откуда заказчик мог получить чертежи вашего котла?

— Ничуть не загадка, — Тайлер принялся заворачивать газету обратно, — таких котлов сделано не меньше трех десятков, а если считать с модификацией для паровых гигантов, то и вовсе счет пойдет на сотни. Где ткнуть пальцем… в смысле сверлом, скажет любой понимающий гном… да и человек тоже.

— Осталось понять, как эти нападения связаны с Музыкантом.

— И понимать это, полковник, вам придется долго! — не выдержал Рич. — Что? Разве вам не очевидно, что «эти нападения», как вы изволили выразиться, могут быть вообще не связаны между собой и уж тем более с Музыкантом? Здешний гадюшник ничуть не лучше любого иного сообщества разумных существ, и желающих плюнуть в чужую чашку тут предостаточно.

— Это уж точно, — поддакнула Клэр, — насмотрелась… Знаешь, Фейри, я с тебя двойную оплату потребую.

— За что? — удивилась я.

— За время в обществе, — скорчила гримасу полуэльфка, — «одного из признанных фаворитов Королевской воздушной гонки», Найджела Неотразимого! Уж поверь, я в жизни повидала немало напыщенных дураков, но такого… уверена, антрепренёр, когда придумывал это прозвище, намекал: столь раздутое эго даже зеркала заставляет лопаться.

— Характеристика «напыщенный дурак», — медленно произнес Кард, — предполагает, что мистер Найджел не в состоянии придумать сложный план?

— Он сам без подсказки разве что ботинки зашнурует, — презрительно бросила Клэр, — его дело слушать главного механика перед полётом, штурмана в полёте и антрепренёра после. Вот эта троица как раз очень «себе на уме», разве что штурман, мистер Осборн, выглядит немного трусоватым…

— Но ему хватает смелости участвовать в гонках, — напомнил брат Винсент, — возможно, немного показной осторожности — лишь маскировка.

— Крыса он, вот и все, — безапелляционно заявила полуэльфка. — Кинется, только если совсем в угол загнать. Но соглашусь, придумать какую-то гадость конкурентам из этой троицы мог бы любой. И таких тут… в общем, Фейри, ходи осторожно.

— Палатку мы тоже взяли под охрану, — сообщил капитан Винкль.

— Серьезно? А я и не заметила.

— Поверьте, мисс Грин, когда требуется, егеря умеют становиться незаметными, — впервые за вечер Винкль позволил себе улыбку, — даже для эльфа.

— И прямые покушения на соперников «пилотский кодекс» не допускает! — Клэр вытряхнула из мундштука погасший окурок. — Сэр, а можно…

— Можно, — Кард протянул ей сигару. Смахнув носик непонятно откуда возникшим ножом, полуэльфка чиркнула спичкой и жадно затянулась.

— О-ох… кто бы знал, как надоели эти дамские палочки с их дурацким вкусом. Так вот, «пилотский кодекс» — такая штука… считается неписаной, хотя на самом деле по рукам ходит десятка два вариантов, и все разные. Но в главном они сходятся, а угроза здоровью и жизни как раз главное и есть. Не понравилась чья-то рожа — вызывай на дуэль, но бить в спину… не простят. Главный Герольд — это вам не королевский суд, где судье нужны неопровержимые доказательства, улики, ну и все такое прочее. Хватит и подозрения, чтобы вся команда вылетела из гонок пожизненно. К слову, — добавила Клэр, — как раз поэтому они тут в шоке от гибели Боумена. Гадают, кому и где бедолага перешел дорогу, помимо гонок. А когда я попыталась заикнуться про Гамила Ориссона, просто вежливо посмеялись. Дескать, что взять с дамочки, она и не в курсе, что котлы могут взорваться по тысяче разных причин.

— Но на катер, — педантично уточнил брат Винсент, — подобные ограничения не распространяются.

При этом он пошевелил руками, вызвав очередную волну резкого «химического» запаха. Необычного… хотя смотря что считать обычным для Винсента, вечно приносившего на своем лабораторном халате следы различных экспериментов по сочетанию несочетаемого.

— Именно. Если у тебя сняли пропеллер, пока отвернулся чихнуть, сам дурак.

— И на обслуживающий персонал.

— Тут… сложно, — задумалась полуэльфка, — есть пилоты… по большей части аристократы… считающие механиков и прочих вассалами своего Дома. С такими стараются лишний раз не связываться, любой выпад против их персонала они воспринимают как личный. Но большинство даже имен их не запоминает, расходный материал, вроде топлива или смазки. Эти могут и натравить, хотя редко сами… обычно для таких дел есть кто-то в ближнем кругу. Пилот же будет искренне пучить глаза и заявлять, что ничего не знал про подобную вопиющую подлость. К примеру, те орки… говорят, в команде Стремительного Додсона есть полуорк, с хорошими связями среди соплеменников по линии мамаши. Его, правда, больше насчет проклятий поминают, но, когда проклятью помогают дубиной, оно ведь надежней срабатывает, верно?

— Додсон, значит?

— Сначала я думала: во всем виноват идиот-перевозчик, — продолжила докладывать Клэр, — он действительно разболтал, что граф Полуслейт приказал отвезти один из своих катеров кому-то в замок Блевингли…

— Блечингли.

— … короче, знали об этом почти все, но никто не собирался что-то по этому поводу предпринимать. А вот когда прошёл слух, что переделывать его взялся знаменитый кораблестроитель Фрэнсис Хэмвен вместе со своим партнёром-гномом… тут некоторые уже начали чесать затылки.

— Откуда узнали? — спросил полковник. — Прислуга особняка Хэмвена?

— Или какая-то из многочисленных подруг его жены. Участие в Королевских воздушных гонках престижно, как же о таком не посплетничать. А слуги, как известно, это мебель… которая умеет слышать и тоже любит почесать языками, ну и подзаработать шелл-другой, пересказав услышанное.

— Ори рассказал, одного из рабочих его мастерской подкупили, — добавил Тайлер. — Человека, понятное дело, не гнома, но все равно смешно получилось. Тот деньги взял и сразу к хозяину, Ори заранее всех предупредил, что делать… НО! Как оказалось, заплатили, просто чтобы узнать про подогрев котла газовой горелкой!

— Но позвольте, — удивленно вскинулся брат Винсент, — если я правильно помню, достопочтенный Грориссон уже больше года открыто продает свои патентованные горелки? Я даже видел рекламу в газетах…

— Вот именно! Кто-то купил тайную тайну, известную любому. Газовая горелка, по сути, в любом уличном фонаре стоит. Вот очистка газа и его перевод в жидкую фракцию уже сложнее, но…

— … с точки зрения разбирающегося в современной химии тоже ничего сложного, — кивнул брат Винсент. — Разумеется, в лабораторных условиях, про техпроцесс получения такого газа в промышленных масштабах я затрудняюсь что-либо сказать. Но, как понимаю, у самого мистера Грориссона тоже пока определенные сложности с масштабированием.

— Ну как сказать… пока на установке работает гном, все более-менее. НО если поставить человека…

— Да-да, все присутствующие ничуть не сомневаются в полном и безоговорочном превосходстве гномов по части техники, — нетерпеливо произнес лорд Рич, — но давайте все же позволим договорить мисс де Бриенн! Кого из «темных лошадок» среди пилотов считают наиболее опасными конкурентами?

— Кроме «Огнедышащего Варга»? Завывающий демон и паровоз-фейерверк! — выдала Клэр и откинулась назад, заставив плетеный стул издать жалобный треск.

— Думаю, — наконец произнес Тайлер, — я догадываюсь о чем речь. Завывающий демон — это «Черный вихрь», катер сэра Росса, точнее, сыновей сэра Росса. Пилот — некий Сайлас-Ворон, толком про него ничего не известно. Два раза выигрывал короткие трассы, потом исчез на пару сезонов. Катер длинный, черный, при этом в самом деле издает довольно необычный воющий звук вместо нормального «чух-чух-чух» поршней. Сначала тихо, потом выше, потом так, что зубы зудят. А еще вместо нескольких пропеллеров нормального размера у него множество маленьких, словно… ну, надо подумать над этим. Мастер Алдрик… ну вы его помните… он смотрел за гонкой с моста и говорит, что «Вихрь» сегодня придерживали. Пилот не рисковал, не пытался идти на обгон, повороты и узости аккуратно проходил, сбрасывая скорость. Но запас для разгона на длинной прямой там есть. А вот что такое паровоз-фейерверк…

Закрыв глаза, я постаралась вспомнить летное поле и момент взлета. Конечно, в тот момент я сама сосредоточилась на взлете, а большую часть внимания привлекли столкновения, но что-то такое мелькнуло, яркие вспышки где-то на периферии внимания…

— «Святой Элрой».

— Что?

— «Чайник святого Безумия», — пришла мне на помощь Клэр, — так его называют среди пилотов. Выглядит как наземный паровоз, машина спереди, перед кабиной. Зато искры фонтанируют во все стороны, будто там внутри гроза в клетке.

— Да… — теперь я сообразила, что привлекло мое внимание. Не искры, на светлом фоне их даже эльфийское зрение различало плохо, а запах, донесенный порывом ветра. — От него пахло, как после грозы… после удара молнии.

— Озон, — задумчиво произнес брат Винсент, — газ с резким, сильным запахом, получаемый из кислорода посредством электрических разрядов. А в природе, как несложно догадаться, в больших количествах образуется при грозовом разряде. Полагаю, паровая машина у него крутит динамо-машины, те питают электромоторы на винтах. Или что-то около того.

— А смысл?

— Передача мощности без валов и приводных цепей? — пожал плечами Тайлер. — Теоретически. Практически эти фонтаны искр — явный симптом проблем с проводкой. Если, конечно, — задумчиво добавил он, — они таким способом не сбрасывают излишек мощности.

— Пилотами там братья Седжвик, — неожиданно сказал Старый Шкипер. — Старшего я знаю… ну как знаю, пересекались несколько раз в клубе. Офицер Флота в отставке, отличный штурман, такой, знаешь, флегматичный тип, которому можно сказать: «Сэр, ваш рукав горит», а он сначала посмотрит на карту. Младшего не встречал, но слышал о нем. Паренек с репутацией отличного механика, говорят, может разобрать карманные часы в темноте одной рукой, зато забывает есть. А сама идея и финансирование некоего столяра…

— Столяра?

— Ну так говорят, мол, столяр или плотник…

— Дулгера, — перебил их лорд Рич, — плотник на эскишехирском. Дани Дулгер родом из западных провинций Эскишехира.

— Постойте, постойте, — нахмурился брат Винсент, — вы сказали, Дани Дулгер? Но не может же…

— Не думаю, что в Клавдиуме, да и во всей Арании найдутся двое Дулгеров, да еще чтобы имели отношение к электричеству.

— Однако, — настойчиво произнес брат Винсент, — насколько мне известно, в научном сообществе его считают шарлатаном, паразитирующим на невежестве падкой на яркие эффекты публики.

— А о приобретении у него гномами из «Аранийской электрической компании» восьми патентов на двести тысяч золотом вам известно? — прищурился лорд Рич. — Дани действительно склонен к эпатажным заявлениям и ярким публичным демонстрациям, но кем его считать, шарлатаном или не признанным пока гением, вопрос довольно спорный. Меня тоже кем только не считают… включая некоторых присутствующих.

— Ваши способности, — с нажимом произнес Кард, — некоторые присутствующие оценивают высоко. В противном случае вы бы тут не сидели.

— Тогда слушайте внимательно, — насмешливо фыркнул лорд Рич, — раз уж пригласили. На первом этапе гонок отсеялись лишь самые нежизнеспособные конструкции. Выдержать второй, длинный этап — куда более серьезная заявка. Пока же у нас, как иногда заявляет один присутствующий здесь химик, «недостаточно данных для анализа».

— Не иногда, — обиженно буркнул брат Винсент, — а всего лишь однажды. В той пригоршне золы, что вы пытались мне подсунуть, большую часть составляла ночная рубашка. По её пеплу, знаете ли, довольно сложно понять, был покойный накануне отравлен или просто угорел.

— Поэтому, — проигнорировав реплику монаха, продолжил Рич, — нет смысла сейчас гадать, что именно в Королевских воздушных гонках вызвало интерес мистера Калеба Паркера и стоящего за его спиной Музыканта.

— Завывающий демон, паровоз-фейерверк и ушастый волк, — последнее прозвище Клэр выделила голосом особо. — Да, о вас тоже говорят, милочка. Меньше, чем про первых двух, но вас тоже заметили. Теперь будут наблюдать… а может, и не просто наблюдать.

— Завтра особо наблюдать у них не выйдет, — Старый Шкипер зевнул, прикрыв рот кулаком, — с моря тянет сырую дрянь, а у Глен-мора к вечеру начнёт сваливать вниз холод. Низкая облачность на две трети, а то и на три четверти маршрута. Этот этап не про красивые маневры, а про скучные вещи: вода, топливо, давление, чутье штурмана, руки пилота и способность не заснуть, глядя в серую пустоту.

В которой Фейри Грин витает в облаках

Думаю, мне вчера удалось вовремя остановиться, и наступившее утро не принесло на крыле жаворонка обещанных Алланом «твёрдых последствий» мягкого вкуса пунша. Разве что звуки казались чуть острее обычного, запахи — слишком яркими, а цвета — необычно громкими. Далеко не все участники вчерашней вечеринки отделались настолько безболезненно. Сквозь полог палатки я отчетливо слышала, как неподалёку кто-то жаловался на превратности судьбы бочке с водой, то и дело прерывая изливание души более физиологическим процессом. Чуть дальше кто-то молился, сопровождая обращение к Творцу звуками ударов дерева о медь. Или лбом о трубу, а уж что из чего состояло, разобрать сложно.

— Готовы к великим свершениям?

Тайлер хотя и уснул вчера позже всех, сейчас выглядел отвратительно бодрым. Все же гномской крови в нем явно больше, чем кажется на первый взгляд. Обычный полукровка не может по утрам так радоваться предстоящей работе. Я же старательно гнала подальше мысль, что второй этап начинается через четыре часа, а до хребта Глен-мор «всего-то пять сотен миль».

— Нет.

— Завтрак через двадцать минут, — объявил Тайлер, извлекая из коробки очередное порождение мастерской Ори Грориссона, походный разогреватель. — И мистер Сибрук велел вам явиться, как только проснетесь.

— А если я проснусь через двадцать минут? — осведомился соседний спальный мешок. — И вообще, до старта еще куча времени, можно слетать в ресторан и обратно.

— Мистер Сибрук, — вслед за разогревателем появился баллон с газом и связка чего-то продолговатого, в промасленной бумаге, по виду напоминающая динамит, а по запаху копченую свинину, — предупредил: если через пять минут вы не встанете, он явится с ведром.

— Оу! — мешок задергался и раскрылся, выпуская наружу нечто встрепанное, в кальсонах с начесом и льняной нижней рубашке с завязками. — Ведро Шкипера — уже серьезная угроза. Если повезет, вода будет ледяная.

— А если не повезет?

— Понятия не имею, — стуча зубами, признался лейтенант, — Старый Шкипер по этой части на диво изобретателен. Просто поверь, лучше не проверять. И… отвернись, будь любезна.

Говорить Аллану, что вряд ли он сумеет удивить меня человеческой анатомией, я не стала. Тогда бы пришлось упомянуть и «галерею поверженных врагов», где тела этих самых врагов сохраняются в пригодном для вдумчивого созерцания, залитые прозрачной смолой. Или «галерею охотничьих трофеев», где среди чучел хищников двуногие и четвероногие представлены на равных. Гномы, кстати, утверждают, что этот обычай эльфы переняли у них, просто в тот момент не имели даже качественных резцов для работы по дереву, не говоря уж о камне.

Старый Шкипер наверняка вызывал бы у древнего гномского скульптора восторг, переходящий в экстаз. Подобные черты лица, иногда именуемые «рублеными», отлично воспроизводятся на каменных изваяниях. Или на батальных полотнах, где бравый капитан извещает команду: «Впереди буря, рифы, мели, пираты и противный ветер, а теперь плохие новости, парни — ром на исходе!».

— Выглядишь бледновато, — заявил он Аллану, — может, влить в тебя для бодрости пинту кофе?

— Не пью кофе в таких количествах по утрам, сэр.

— А я разве сказал «выпить»? — нарочито удивился Старый Шкипер. — Клизма эффективней.

Я в очередной раз мысленно посетовала, что плохо понимаю человеческий юмор. А затем, покосившись на побледневшего лейтенанта, осознала, что Старый Шкипер мог и не шутить.

— Смотрим все сюда! — смахнув с верстака разложенные там инструменты, Сибрук принялся разворачивать карту с надписью «Северная Арания». Края тут же попытались свернуться обратно, и Аллан прижал один мешочком с инструментами, а Тайлер — кружкой со своим любимым клановым пойлом.

— Конечная точка этапа, городишко, именуемый Норнлокк, — Шкипер ткнул огрызком карандаша в маленькое темное пятно у подножия хребта Глен-мор. — Пятьсот двадцать миль, если лететь по прямой. В наших планах обозначен как «вариант А». Почти шестьсот, если лететь вдоль железной дороги. Зато получается неплохая цепочка из хорошо заметных ориентиров, да и сама железка — довольно неплохой указатель. Поэтому вариант «Бэ», то есть «большинство». Это самое большинство полетит как раз вдоль железной дороги, с четырьмя посадками. Самые осторожные или прожорливые по воде и топливу вообще с пятью-шестью. Рисковые попробуют с тремя, а потом будут объяснять судьям, почему свалились в овечий загон с пустым котлом.

— А мы? — спросила я, уже заранее предчувствуя, что не буду рада ответу.

— С одной.

— Потому что, — гордо выпрямился Тайлер, — у нас отлаженный котёл с принудительной циркуляцией, конденсаторная система мистера Грориссона и сниженный бутан в качестве топлива.

— Сжиженный, — поправил Аллан.

— Я так и сказал.

— Нет.

Старый Шкипер стукнул карандашом по карте.

— Подерётесь в полёте, джентльмены, времени у вас будет предостаточно. Наш дорогой мистер Грориссон заверяет, что «Варг» способен без посадки дотянуть до Дромнесса. Это, — Сибрук нахмурился, водя карандашом вдоль нитки железной дороги, — где-то здесь, примерно на половине пути к хребту. Ори со своими уже выехал туда утренним экспрессом. К моменту вашего прибытия наготове будет запас воды, топливо, горячая еда…

— … и горячая ванна! — вырвалось у меня.

— Мисс Грин… — после паузы вкрадчиво спросил Сибрук, — вам доводилось принимать ванну… допустим, в котле паровоза?

— Нет, сэр.

— Попробуйте как-нибудь, — все тем же обманчиво-вкрадчивым тоном посоветовал Старый Шкипер. — Незабываемые впечатления гарантирую.

Поймав сочувственный взгляд Тайлера, я сообразила, что «незабываемые» впечатления вовсе не тождественны приятным. И проглотила уже готовую сорваться с языка реплику.

— Ори клянется, что ему хватит два часа на полную проверку, — не дождавшись от меня ответа, продолжил Старый Шкипер. — Значит, есть шанс уложиться в четыре. Потом второй отрезок до Норнлокка.

Я посмотрела на карту. Жирная клякса столицы королевства, равнины, реки, пятна лесов, торфяные болота, все более редкие городки, крохотные точки лишь изредка подписанных деревень. Чем дальше от Клавдиума, тем разреженней становилась паутина из дорог и поселений, уплотняясь лишь у самых зубцов Глен-мора. Формально человеческие, тамошние жители веками жили благодаря торговле с гномами, а потому слово из гномских караков значило в тех местах куда больше, чем указы Её Величества.

А где любят гномов, там не очень-то уважают эльфов, так уж издавна сложилось.

Пятьсот двадцать миль. На бумаге проложенный Старым Шкипером тонкий пунктир выглядел совсем не страшно. Если только не думать о долгих часах полета сквозь холод и усталость.

— Погодный прогноз не поменялся? — спросил Аллан.

— Час назад принесли свежую сводку. Низкая облачность почти на всём пути. Местами дождь в нижнем слое. Профессор Хэмвен рекомендует идти выше, на десяти тысячах футов.

И опять, слова сами по себе не казались особо страшными. Если только не вспоминать, что верхушки мэллорнов, где захватывает дух от высоты — четыре или пять сотен. В Глен-Море на десяти тысячах футов начинается граница нетающих снегов. Холод, высасывающий тепло и жизнь сквозь любую одежду, воздух, которым нельзя надышаться, как ни старайся. И даже солнце не греет, а слепит, безжалостно выжигая глаза. Когда-то я читала длинное исследование, где автор весьма убедительно показывал: концепция Вечного Льда в человеческой религии являет собой позаимствованную у гномов и переработанную концепцию о путешествии «потерянных душ», то есть нарушивших законы кланов. Согласно легендам, даже самый закоренелый преступник, доставивший под гору камень с вершины легендарной Белой Скалы, самой высокой точки хребта Глен-Мор, мог рассчитывать на полное прощение. Но пройти весь путь и вернуться удавалось лишь считанным героям за всю эпоху. Остальные же неудачники усеивали своими телами дорогу к вершине. Правда, легенда не уточняла, как именно гномы отличали камень с вершины от любого другого.

— По рекомендации профессора Ори заменил пропеллеры, — продолжил Шкипер. — Больше размер, более агрессивный угол наклона. Если Фрэнсис не начудил с расчетами, получите прирост мощности процентов на десять, а то и больше. Мелочь, а приятно, из таких вот мелочей победа и куется.

— А если придётся лететь ниже? — уточнила я.

— Тогда полетите ниже, — пожал плечами Сибрук, — пусть и с потерей скорости. Решать будешь ты, девочка. Именно это я каждый год пытался вдолбить в деревянные бошки, — Старый Шкипер кивнул на Аллана, — очередных гардемаринчиков. Когда наступит время решать, будет лишь небо и ты. Не у кого спросить подсказку, некогда искать в книгах все, что поленился выучить, и самые высокородные родичи не спасут любимое дитятко из объятий урагана, разбушевавшейся стихии на эти заморочки плевать. Лишь небо и ты! — повторил он, зачем-то пристукнув деревянной ногой о верстак.

Если вчерашнее лётное снаряжение казалось просто тяжёлым, то сегодняшнее было уже не одеждой, а броней парового гиганта, на который забыли поставить паровой котёл. Тёплые стёганые штаны, в которых я почувствовала себя не эльфийкой, а плохо набитой подушкой. Сапог из овчины. Второй сапог. Толстый свитер из грубой шерсти — колючий, пахнущий овцой, ланолином и сундуком. Поверх него утепленная кожаная куртка с почти негнущимися рукавами. Шлем с наскоро вшитыми вставками для эльфийских ушей — получилось неудобно, но лучше, чем просто мерзнуть на ветру. В качестве шарфа я отстояла подарок Анриетты. На руках две пары перчаток: тонкие шелковые и толстые кожаные поверх них.

— В этом я не смогу рулить катером! Даже пошевелиться не смогу!

— Зато сможешь не замерзнуть!

Сам Аллан оделся похожим образом, став похожим на полуорка — большой, широкий, лысый. Однако лейтенант и в этом наряде умудрялся выглядеть почти щегольски, я же чувствовала себя завернутой в толстое одеяло рыбиной. Протухшей и уже начинающей пованивать.

Хотя смазку нужно было наносить в последнюю очередь.

На крышке жестяной баночки по кругу шла многообещающая надпись: «почти не имеет запаха!». Уж не знаю, кого подразумевало это «почти», потому что пахла смазка весьма отчетливо. Воск, кашалотовое масло и оливковое. Ею следовало намазать открытые участки лица: скулы, нос, губы, подбородок, всё, что не закрывали очки и шарф. Я попробовала сама, но Аллан оценил результат и отобрал жестянку.

— Фейри, это же не тональный крем или еще какая-то женская дребедень. Тонкий слой поможет примерно никак.

— Только не в глаза! И не туда!

— Да ладно тебе, она же безвкусная! — выдав это заявление, О'Шиннах задумался, а затем осторожно лизнул руку. — Ну, почти. Флотская смесь, кстати, хуже, после неё ощущение, словно кусок мыла пожевал.

— Лучше помоги залезть в кабину, — вздохнула я. — Или нам потребуется подъемный кран.

Приподнять меня лейтенант сумел, но не более. Чтобы протиснуться в кабину и расположить ноги на педалях, а руки — на рычагах и штурвале, потребовалось участие Старого Шкипера. По крайней мере, он воздержался при этом от ехидных комментариев.

— Не рвись на старте, девочка. Сейчас куча дураков попробует выиграть пятьсот миль на первых пяти. Поверь, оно того не стоит. Спокойно взлетай, набирай высоту, становись на курс. «Варг», — Шкипер похлопал по деревянной обшивке рядом с оскаленной пастью и, странное дело, его жест выглядел почти нежным, — сам подскажет, как лучше лететь. Просто услышь его.

— Я… постараюсь, сэр.

— А я пригляжу, чтобы она постаралась, сэр! — добавил Аллан.

— Да уж постарайтесь оба, — задержавшись на верхней ступеньке лестницы, Сибрук на военный манер отсалютовал нам, — я поставил двадцать броудов на ваш полёт, большие деньги для простого пасечника. До встречи в Норнлокке.

— Простой пасечник, ага-ага, — пробормотал О'Шиннах. — Том, как там в кочегарке?

— В той, что у тебя в голове, явно не хватает огонька, — проскрипела трубка, — раз ты не способен запомнить два слова: «машинное отделение». А у меня все в порядке, катер к полёту готов, жду команды.

— Другие команды уже начинают разогревать котлы, — сообщила я. — Дым из труб, гудение топок, вода в трубах клокочет. Они торопятся или у меня часы так отстают?

— Часы у тебя? — с нарочитым удивлением переспросил Тайлер, — Если ты про безделушку из белого серебра, которую постоянно забываешь подзаводить, они спешат на три минуты.

— Именно поэтому мы, — стянув зубами перчатку, Аллан извлек из недр куртки собственные часы, куда более массивные, — будем пользоваться моим «астрономическим хронометром» Окслина из клана Ле-Локль. Бескомпромиссно точные часы!

— … а еще ими можно кого-нибудь убить! — пробормотала я.

Лейтенант либо не расслышал, либо сделал вид, что не расслышал.

— У нас еще четырнадцать минут до старта. Можем сделать что-нибудь полезное.

— Например, закурить, — мечтательно вздохнула я. — Или просто не дать мне свариться.

— Согласен, — стянув с головы шлем, Аллан взъерошил волосы, — с одеждой для высоты мы поторопились. Давай помогу расстегнуть куртку…

После нескольких минут возни большая часть летного костюма осталась восседать на пилотском сиденье, а я, присев на верхний гаргрот, принялась раскуривать трубку. Справа донесся свист и, оглянувшись, я увидела, как несколько человек у соседних катеров тычут в нашу сторону пальцами. К бурному обсуждению присоединилось еще несколько экипажей, а еще через пару минут к нашему катеру подскакал один из стюардов гонки.

— Пилот Грин, — чопорно произнес он, старательно глядя на пропеллеры «Варга», — мы просим вас незамедлительно принять более подобающий вид.

— Мы?

Я посмотрела на лошадь, лошадь посмотрела на меня, и мы дружно решили, что не вызываем друг у друга ни малейшей симпатии. Впрочем, судя по тому, как гнедая нервно дергала ушами, стучала копытом и раздувала ноздри, ей вообще не очень-то нравилось находиться среди этих свистящих, шипящих и остро пахнущих горячим железом и прочими резкими запахами механизмов. Тут я с ней тоже соглашалась.

— Пилот Грин, — стюард по-прежнему избегал смотреть в мою сторону, — если вы продолжите своим видом э-э… эпатировать остальных участников гонки, мы будем вынуждены рассмотреть вопрос об исключении вашей команды из числа участников.

— Да что я делаю не так⁈

— Сидишь в тонкой блузке, куришь трубку, панталонами сверкаешь.

— Это — штаны!

— Но белые и с кружавчиками, — зевнув, Аллан протянул мне свитер, — накинь и завяжи рукава спереди.

— Думаешь, этого хватит?

— Думаю, им сейчас уже станет не до тебя, — лейтенант щелкнул крышкой часов, — меньше десяти минут до старта этапа.

Взлёт второго этапа не походил на вчерашнее безумие. Хотя Старый Шкипер оказался прав, некоторое количество торопыг все же нашлось, и сразу после пушечного выстрела они сорвались в небо. В этот раз обошлось без столкновений, хотя один катер сразу после взлета повело вбок, прямо на судейскую трибуну, заставив сидевших там пригнуться или шарахнуться в сторону.

— Давление в норме, — доложил Тайлер, — к взлету готов.

— Начинай с малого, — подсказал сбоку Аллан. — Потом средний. По мере набора высоты выходи на курс ноль-тридцать. Север-север-восток, — поправился он прежде, чем я успела переспросить.

Штурвал под толстыми перчатками ощущался хуже. Через два слоя, ткань и кожу, я не чувствовала ставшего уже привычным отклика теплого, живого дерева. Внешне он остался прежним, но теперь ощущался как неподатливый камень, требующий больше усилий для каждого движения. И от земли в этот раз «Варг» оторвался тяжелей, хоть и достаточно уверенно. Не стремительный рывок, но хороший, с запасом сил, прыжок. Передвинув рычажок на «средний вперед», я начала плавно разворачивать катер.

— По левому борту, полсотни футов впереди, дюжина ярдов ниже, — неожиданно тихо, словно боясь чужих ушей, произнес О'Шиннах. — Искрящий паровоз.

Довернув «Варга», я увидела, как странный катер выплюнул фонтан слепяще-белых искр. Почти сразу резко и сильно запахло грозой. На всякий случай я прибавила угол решеток и раскрутила штурвал в обратную сторону. Мы шли по широкой дуге, на добрых полмили отклонившись в сторону от цепочки взлетающих катеров.

— Высота две тысячи, — сообщил Аллан. — Идём хорошо. Курс северо-восток. Пилоту разрешается глянуть вниз и насладиться пейзажем.

— Что б я делала без твоего разрешения?

— Гм. Боялась отвести взгляд от приборов?

Аранийская осень с высоты выглядела красивее, чем внизу. Там она пахнет сыростью, углем, мокрой шерстью и обещанием простуды. Сверху она радовала золотыми пятнами деревьев, красными крышами, дымными нитями, туманом в низинах. За полем начинался перелесок: охра, медь, тёмная зелень хвои, почти чёрные полосы оврагов. И снова поля, после жатвы казавшиеся вытертыми тканями, на которых беспорядочно раскидали скирды, телеги, нитки дорог и крошечные фигурки людей.

Здесь, наверху, и ветер оказался другой и дул не потоками, а словно пластами, меняясь по мере набора высоты. Один слой справа, другой чуть выше слева, третий встречный, тонкий и колючий, как ледяная игла, обойти не получится, надо уходить еще выше…

— Четыре тысячи.

Здесь уже начинались облака, вернее, клочья, сорванные с темно-серой громады, растянувшейся на весь горизонт. На козырьке начали оседать мелкие капли, сливаться в более крупные и сбегать вниз тонкими дорожками. А еще начали запотевать очки. Смазка на лице, как ни неприятно было признавать, пока помогала, влага и ветер не могли добраться до кожи через слой жира.

— Четыре пятьсот.

Рукоять на «полный» — здесь новые пропеллеры уже должны чувствовать себя лучше, пусть и не так вольготно, как на десяти тысячах. Облака становились все гуще, понемногу сливаясь в одну грязно-серую пелену, и теперь уже разрывы в ней казались редкими островками зеленых или желтых пятен.

— Пять пятьсот. Курс верный, так и держи.

Мир стал белым.

Не совсем белым. Конечно, пришедшее с моря облако выглядело явно чище, чем ставший привычным «желтый туман», знаменитый клавдиумский смог. Но и этот цвет вовсе не мог считаться чистой белизной. Катер окутала влажно-сизая мгла, в ней растворились звуки, расстояния, верх и них. Остались только приборы и ощущения — вторым я доверяла больше, и они подсказывали, что мы летим ровно, продолжая понемногу набирать высоту. Здесь, в облаках, увидеть воздушные потоки уже не получалось, лишь играть в угадайку по стуку капель.

— Мы на семи тысячах, — сообщил Аллан, — возьми правее.

— Откуда ты знаешь? Компас на месте.

— Гномская зуделка так считает.

Спорить я не стала, все равно капли тоже подсказывали довернуть вправо. «Варг» продолжал набирать высоту, медленно и упрямо. Холод начал пощипывать кожу даже сквозь слой жира. Но вот облако стало светлее — сначала мягким, рассеянным сиянием, идущим словно бы отовсюду сразу, а затем капли на козырьке вдруг вспыхнули слепяще-яркими точками. «Варг» вздрогнул, проскочив последние ярды — и мы вынырнули наверх, к солнцу. После облачного сумрака даже сквозь «дымчатые» стекла прямые лучи хлестнули по глазам, будто удар хлыста. Вскрикнув, я зажмурилась.

— Фейри, все в порядке?

— Да… почти.

Досчитав про себя до десяти, я осторожно приоткрыла левый глаз и глянула вверх. Здесь, над облаками, оттенки небосвода виделись четче, яснее — глубокий кобальтовый цвет прямо над головой, чуть отдающий в фиолет, и дальше, к горизонту, переход через бирюзу к серебристо-голубому. Левее виднелась едва заметная дымка, обещание будущих перистых облаков.

Но если небесная синева оставалась далекой и холодной, то с тучами все выглядело иначе. Перед «Варгом» раскинулась облачная страна, только не статичная, как рельеф твердой земли, а текучая, движущаяся, постоянно меняющаяся: холмы, долины, хаотичный котёл зон турбулентности, взмывающие на сотни ярдов фонтаны восходящих потоков и темные провалы их уходящих вниз собратьев. Солнечный свет разукрасил эту страну десятками оттенков, от перламутрового до лилового.

— Девять тысяч футов.

Высотные пропеллеры за спиной уже не шипели недовольными змеями, а тянули в унисон басовито-низкую ноту. Странное дело, но и тягучесть рулей из-за двойных перчаток и тяжелых сапог здесь, на высоте, куда-то подевалась. «Варг» быстро и послушно реагировал на любое касание штурвала или педалей, откликаясь почти сразу. Он явно наслаждался полётом и сумел передать это чувство мне.

Довернуть влево, поймать восходящий поток. Скатиться вниз, как с горы, проскочить на разгоне зону турбулентности — потрясет, но немного. Вновь перейти в набор высоты, обогнув мрачно темнеющую впадину. Проскочить насквозь ствол грибообразной тучи, взметнувшейся на добрых пять-шесть миль — чуть тряхнуло, собрали порцию капель на козырек. Справа быстро наплывает еще одна туча, но мы еще быстрее, обходим её по широкой дуге, соскальзываем в залитую солнцем равнину, разгоняемся, врезаемся в склон и вновь выныриваем на свет полумилей дальше.

Сколько я так летела? Час? Три часа? Большую часть времени Аллан безмолвствовал, иногда лишь сообщая поправки курса. Небольшие — я «видела» направление почти так же ясно, как и воздушные течения. Увидеть оказалось проще всего, а вот с запахами не сложилось. Хотя старые и остались внизу, здесь, на высоте, воздух поначалу казался стерильно-чист и наполнен лишь тем, что принесли снизу мы сами: смазочные масла, кожа, шерсть, жир на лице и горячий металл. А ведь если научиться, облака можно различать на вкус. Вон то, большое и темное, пахнет уже готовым пролиться дождем. Его сосед, наоборот, суховат на вкус, теплый южный ветер выжал из него большую часть влаги. Звуки тоже могут сказать много, надо только уметь слушать и…

— Том! Что за шипение у тебя в отсеке?

— Шипение? — недоуменно переспросил Тайлер — ты что-то путаешь, не может быть… а-а-а!

В переговорной трубке что-то загремело, щелкнуло, и ровное гудение газовой горелки вдруг пропало.

— Срочно вниз! — прохрипела трубка, — садимся! Куда угодно, как угодно, но, ради всех Богов, поскорее!

В которой Фейри Грин падает с небес

Прежде, чем я успела хоть что-то предпринять, О'Шиннах перегнулся через мои колени, натянув до предела ремень, и ударил по рычагам кейворитных решеток — до упора. «Варг» замер, словно прислушиваясь к происходящему в собственном брюхе, а затем по отвесной дуге помчался вперед и вниз, прямо в основание склона чудовищной горы. Высоты точно хватит, чтобы разбиться в лепешку… Но пока мы всего лишь провалились в сизую мглу.

— Да не… — судя по грохоту, Тайлер не удержался на ногах, — твою ж… Аллан⁈ Не настолько быстро!

Сначала я вспомнила о необходимости дышать. Затем плавно сдвинула рычаги кейворитных решеток обратно, переводя наше падение в нечто, больше похожее на снижение. К полутьме добавилась тряска, по козырьку снова застучали капли: сперва редкие, крупные, потом всё чаще, дробнее, злее. Они снова сливались в дорожки, только в этот раз встречный поток заставлял их тянуться не вниз, а вверх. Крохотные ручейки, словно змейки, начинали петлять от основания козырька, к верхней кромке, и оттуда срывались холодными струйками. Одну такую я получила прямо в лицо, с трудом удержавшись от визга — от ледяных капель жирная смазка уже не спасала.

— Том! — лейтенант наклонился к трубке, — котельное, доложить обстановку!

— Во-первых, Аллан, ты идиот, — устало прохрипел переговорник, — во-вторых, не котельное, а машинное. В-третьих, мы сейчас потеряем ход! Остальное потом, когда сядем.

— Все услышала? — обернулся ко мне О'Шиннах.

— Услышала, — кивнула я, — горелки больше нет.

В полете ровное гудение пламени терялось на фоне прочих звуков: гула насоса в котле, ритмичного уханья паровой машины, жужжания и лязга приводных механизмов, работы пропеллеров, не говоря уж о встречном ветре, игравшем сразу на всех поверхностях «Огнедышащего Варга», как оркестр дудочек и свирелей. Но стоило ему пропасть, как отсутствие одной ноты в привычной уже мелодии резануло слух. Котёл еще шумел, пропеллеры крутились, но их ритм тоже начинал хромать и замедляться.

— Семь тысяч полтораста, — прочитал вслух лейтенант, затем стукнул костяшкой по циферблату, заставив стрелку перескочить сразу через пять-шесть делений. — Нормально себя чувствуешь?

— Точно скажу на земле! — огрызнулась я, но, поймав озабоченный взгляд Аллана, уже спокойнее добавила: — звон в ушах, голова немного кружится и тошнота, когда идем через болтанку.

— Норма при резком снижении, — «успокоил» меня Аллан, — скажи, если ощутишь боль в суставах или груди. По идее, мы не так долго болтались на большой высоте, чтобы поймать симптомы «водолазки». Но если почувствуешь себя плохо или просто странно, добавь угол решеткам.

— Если кому-то интересно, — сообщила переговорная трубка, — у меня ноют зубы.

— Сами по себе, или приложился о что-то?

— О вентиль магистрали высокого давления.

— Тогда не так страшно.

— Ну да… Не твои же зубы…

— Подай рапорт полковнику, — посоветовал лейтенант, — пусть вставят новые за счет казны.

— Деревянные⁈ Нет уж, попробую обойтись своими.

Облако вокруг стало темнее. Верней, оно темнело с начала снижения, а сейчас мы словно вошли в другой слой, густой и мокрый. Струи на козырьке повело вбок, наискось, и я чуть довернула штурвал, не желая спорить с потоком. «Варг» покачнулся, ложась на новый курс, приподнял нос, затем снова опустил. Вкус дождя тоже стал иным, более соленым, хотя людская наука и полагает это невозможным. По их мнению, дождь, пришедший в тучах с моря, такой же пресный, как и сформировавшийся над землей, хотя любой эльф в Лесу безошибочно узнает вкус дюжины разных дождей. Морской всегда чуть солоноватый, с привкусом водорослей, горный — почти безвкусный, холодный и «каменный», с полей приносит сухо-травяной вкус земли, а из далеких городов — угольную копоть и кислый металлический привкус. Самый же ласковый и родной — тихий лесной дождик, пахнущий мхом и листьями.

— Три тысячи футов, — сообщил Аллан и снова постучал по прибору, — но может врать. Добавь угол, пока земля на нас из-за угла не выскочила.

Словно в ответ на его слова, «Варг» вывалился в промежуток между облаками. Нижний слой уже оказался дырявым, с множеством разрывов, и в них виднелась земля. Буро-лиловая в сумерках, для человека уже наверняка сливавшаяся в серое пятно, но я еще различала заросли низкого кустарника, редкие кривые деревца, еще более редкие пятна камней и полосы воды. Вересковая пустошь, далеко не самое гостеприимное место в Арании, но хотя бы можно сесть, а дальше разберемся.

Ослабив ремень, я глянула за борт, пытаясь высмотреть подходящее место для посадки, вдохнула — и запах крикнул об опасности раньше глаз. Кисловатый вкус торфяной гнили, болотной травы и застоявшейся воды. Под нами раскинулась не пустошь, а трясина. Рука на рычаг, катер подпрыгнул обратно к облаку, вызвав очередной протестующий вопль у Тайлера.

— Что случилось?

— Внизу болото.

Аллан убрал на лоб очки, перегнулся через борт и, щурясь от мелкого дождя, попытался вглядеться вниз.

— Ничего толком не видно, — пожаловался он, плюхаясь обратно. — Но спорить не буду. Ты еще что-то видишь в этой мути?

— Немного.

Вопреки людским легендам, эльфийское зрение не превращает сумерки в день и не делает дождь прозрачным. Но мы видим чуть больше различий там, где человеческий глаз уже сдаётся. Даже серый вечерний полумрак распадается на десятки оттенков, если правильно посмотреть. К примеру, чуть более темная полоска впереди… на обычной пустоши я сочла бы его пригорком. А здесь — наверняка остров. Низкий, с дюжиной кустов и парой кривых сосенок. Если корни держатся, значит, земля плотнее.

— Пол-румба правее, — с трудом, но я вспомнила правильные слова, — и треть мили впереди. Дотянем?

— А у нас есть выбор? — лейтенант оглянулся назад. — Том, как там с паром? Нам бы хоть какой-то ход.

— Без насоса… — после долгой паузы отозвался наш бортинженер, — попробую дать средний на остатках пара. Молитесь, чтобы мы не остались без котла.

Сейчас я остро чувствовала, что «Варг» напоминает могучего, но больного, нет, раненого зверя. Он пытался опереться на воздух «плавниками» рулей, слишком куцых, чтобы хоть как-то поддерживать большое и могучее тело. Пропеллеры толкали катер вперед рывками, словно мы не летели, а ползли, оставляя за собой широкий кровавый след. И все же с каждым рывком пригорок становился все ближе. Прибрав решетки, я снизилась почти к самой поверхности. Резкие жёлтые искры утёсника среди мокрой травы, лужицы воды между кочками… вот, наконец, мелькнул прибрежный валун, полоска воды, и под «Варгом» колыхнулись бурые стебли вереска. Не самый ровный участок, но выбирать не приходилось — решившись, я прибрала решетки, медленно опуская катер вниз. Влажная почва чавкнула, проседая под тяжестью, на мгновение я ощутила липкий холодный страх, что сейчас она расступится, заставляя «Варга» провалиться вниз — но страх ушел, а мы уже стояли, пусть и с креном назад и на левый борт.

Отстегнув ремень, Аллан открыл дверцу и неловко, словно большой медвежонок, вывалился за борт.

— Сапоги лучше не снимай! Да и вообще не особо разоблачайся, — с этими словами в кабину залетела кожаная куртка. — Холодно и дождик, чтоб его…

Подумав, я решила пока оставить не только сапоги, но и штаны, избавившись лишь от шлема и куртки. Осторожно вылезла и села рядом с «Варгом», подставил лицо под моросящий дождик. Пока обещанный лейтенантом холод не ощущался, наоборот, хотелось избавиться еще и от свитера, чтобы остыть поскорее.

Скрипнул, открываясь, люк машинного, и оттуда, двигаясь преувеличенно медленно, вылез полугном. Серый… сначала я приняла цвет его лица за необычный оттенок в сумерках. Но когда он встал рядом с Алланом, вдруг поняла — Том испугался. Жутко, до глубины свой полугномской души. Причем сейчас я вижу не сам испуг, а след испуга.

— Так что у тебя стряслось?

— Не у меня. У нас. Вот, — протянул мне Тайлер изогнутую медную трубку со сложными резьбовыми насадками на концах, — смотри на излом.

В сумерках человеческий глаз, пожалуй, увидел бы только металл и рваный край. Трубка лопнула, давление загнуло края наружу. Но я сумела разглядеть тонкие светлые линии на месте повреждения. Несколько коротких, почти параллельных царапин у кромки. Следы очень мелких зубчиков.

— Её подпилили.

— Причем умно, — отобрав трубку обратно, Тайлер опустился прямо на мокрый вереск. — С той стороны, что к стене. На изгибах паро- и прочие газопроводы лопаются с удручающей регулярностью. Мастер Грориссон старался делать плавный радиус закругления, но это не везде возможно. Конкретно эта трубка подавала газ в камеру сгорания.

— И если бы ты… если бы Фейри не услышала шипение?

— Бутан практически не имеет запаха, — пожал плечами Тайлер. — Ори думает про какие-то добавки, как раз для обнаружения утечек. Но в наших баллонах чистый газ, без примесей. Конечно, после разрыва я бы заметил скачок давления, да и горелка бы погасла, но…

— … мы бы успели взорваться! — закончил его фразу лейтенант, — или сгореть. Паршивый выбор, надо сказать. Однажды я видел горящий воздушный парусник… некоторые прыгали за борт, лишь бы не гореть заживо.

— Газовоздушная смесь взрывается не так часто, как про это пишут газетчики, — устало возразил Тайлер, — иначе бы в Клавдиуме полгорода лежали в руинах, утечки же случаются регулярно. К тому же на «Варге» не топка с дверцей, как на паровозе, доступа к открытому пламени нет. Но бутан тяжелее воздуха, он довольно быстро заполнил бы весь объем… это как вода, только невидимая, но задохнуться можно ровно так же, как и захлебнуться. Дальше гаснет горелка… и, скорее всего, вы бы остались без котла, в глуши, где до ближайшего телеграфа не меньше дня пути. Понятное дело, ни о каком участи в гонке после такого речи не идет.

— То есть, — недоверчиво уточнил Аллан, — ты полагаешь, эта диверсия имела цель вышибить нас из гонки, а не убить?

— Спроси чего полегче, — поднявшись, Том поглядел на злосчастную трубку в руке, явно перебарывая желание закинуть её как можно дальше. — Убить… не знаю. Так-то и я могу придумать с десяток способов понадежней, но для большинства нужен свободный доступ к внутренностям «Варга». Если же есть всего пара минут…

Со стороны болота донесся странный звук — похожий на полувздох, полувсхлип, но слишком долгий, а еще какой-то неживой.

— Ладно, — Аллан рубанул воздух ребром ладони, — с этим будем разбираться после. Сейчас есть проблемы поважней. Надо понять, где мы, какие у нас возможности…

— Сда-ается мне, ка-апитан, са-ар, — произнес Тайлер, гнусавя и растягивая гласные, — мы на острове! Са-амом необита-аемом острове из всех необитаемых островов, са-ар!

— Очень ценное наблюдение, кочегар! — проворчал Аллан. — Прямо и не знаю, как мы жили без подобного знания.

— Плохо и недолго, са-ар. К счастью, — уже нормальным тоном добавил Том, — у вас есть я. А еще корзинка пирогов и большая фляга с травяным настоем.

— Пироги? Марилена все-таки вручила тебе ту несчастную корзинку⁈

— Не сумел придумать, как отказать, — улыбнулся полугном.

Корзину заботливо укутали полотенцем и перевязали голубой лентой. Даже сейчас, после долгого полёта, её содержимое хранило теплый запах дворцовой кухни. Говядина с луком, крольчатина, картофель, что-то с сыром и яблоко с корицей. Отличное меню для ужина на болоте.

— Попробую залатать эту дурацкую трубку, — Том запил пирог большим глотком настоя, вытерся рукавом и протянул флягу мне. — Есть смола… ваша, эльфийская… и полоски жести. Если повезет, продержится до Дромнесса.

— Помощь нужна?

— Нет.

— А если…

— Сказал «нет», значит «нет», — повысил голос Тайлер, — в машинном хватит места для одного злого меня. К тому же вы понятия не имеете, что можно трогать, а что нельзя. Захотите чихнуть и переломаете половину катера. Сидите снаружи, ешьте пирожки, смотрите на болото и не мешайте.

— Слова настоящего гнома, — прокомментировала я, глядя на захлопнувшуюся дверцу. За ней вспыхнул яркий электрический свет, и от этого наш полумрак стал еще темнее. Даже для эльфа.

А еще вокруг раскинулось болото, живущее своей странной жизнью. Неподалеку от островка что-то захлюпало, словно кто-то большой осторожно переставлял ноги. Воображение немедленно нарисовало в уме картину приближающегося болотного чудища, всю свою долгую жизнь мечтавшего сожрать мокрую и начинающую мерзнуть эльфийку.

Конечно, на самом деле хлюпанье и бульканье издавали пузыри болотного газа.

И переминающийся с ноги на ногу Аллан.

— Если стесняешься, зайди за катер, — предложила я, — или просто развернись. Мы к таким вещам относимся куда проще вас, людей.

— Да я вовсе… — даже в сумерках я отчетливо разглядела, как лейтенант покраснел, — ты же все услышишь.

— А если у тебя лопнет мочевой пузырь, ты тоже услышишь, как Марилена мне голову отрезает, — пообещала я, — тупым кухонным ножом. С того света услышишь, орать я буду громко.

— Но…

— Если ты решил вдруг вспомнить о моей репутации, то довольно сильно запоздал. Эльфийка, человек и гном на необитаемом острове, звучит, как один из ваших пошлых анекдотов, не так ли? Иди уже. Обещаю, что не буду вслушиваться. Не слушать мы тоже умеем.

Не знаю, поверил мне Аллан или нет, но все же, пятясь, он отошёл за корму. А я, присев у борта, прислонилась затылком к мокрой лакированной доске и попыталась «почувствовать мир».

Глупость, конечно же, полнейшая. Для правильной настройки даже в Лесу нужно множество вещей. Мелочей тут нет, как повторял наставник, ибо каждая мелочь имеет значение. Обстановка, наряд, погода, чаша с «вводным отваром», секрет которого бережно хранит каждая Ветвь. Нельзя просто сесть и «почувствовать мир», это известно любому эльфу.

А я просто устала и переволновалась, поэтому, едва коснувшись «Варга», провалилась… куда-то?

…в ползущие над пустошью низкие серые облака. Капли мелкого дождя рождались там, сливаясь из облачного тумана, и начинали свой путь вниз, к почти невидимой земле. Мелкие капли, почти что водяная пыль, ветер крутил их, как хотел, порой заставляя даже подниматься обратно вверх. Но затем ему наскучила игра, и он помчался дальше, а капля полетела вниз, к выступающему над равниной пригорку, нелепо скособочившемуся аппарату на нем, сидящей рядом эльфийке… и на этом все закончилось!

— Может, накинешь все-таки куртку? — Аллан уже успел вернуться и стоял рядом, облокотившись плечом о борт, — смотреть на тебя зябко.

— Мне пока не холодно, — возразила я, — свитер достаточно теплый.

— Как скажешь…

Из катера донесся треск, металлический лязг и громкие ругательства на Старой речи.

— Похоже, ремонт идет нормально, — решил О'Шиннах. — Раз он проклинает, а не умоляет о толике божественной помощи.

— А ты полон скрытых талантов. Не знала, что владеешь гномским.

— Потому что я и не знаю Старую речь, — рассмеялся лейтенант, — понимать на слух три дюжины слов и столько же ругательств будет любой, кто имел дело с гномами хотя бы месяц.

— Тогда просто поверим в твой оптимизм.

— Только мой? — удивленно переспросил Аллан. — А у тебя какие поводы для печали? Мы остались живы, сейчас Тайлер починит катер, и продолжим полёт.

— А если все-таки не починит?

— Значит, взлетим и будем дрейфовать, пока нас не вынесет за пределы этой, — лейтенант сильно топнул сапогом, заставив землю влажно чавкнуть, — болотной гадости. Мы ведь уже как-то летали на катере без котла и пропеллеров, помнишь?

— Предпочла бы забыть! — воспоминание, словно порыв ледяного ветра, заставило меня зябко передёрнуть плечами, — Тот безумный полёт, катастрофу и все остальное.

— Но ведь мы выжили. Сейчас тоже выживем. Все хорошо.

— Знаешь, Аллан, — медленно произнесла я, — у тебя просто удивительный талант подбадривать. От которого хочется утопиться в ближайшей луже.

— Тут недалеко, если что, — фыркнул человек, а затем присел на корточки рядом. — Но лучше скажи, отчего ты так вцепилась в Кэла?

— Кэла?

— Едва ты услышала о его возвращении, тебя как подменили, — пояснил Аллан. — Ты начала скакать, словно бешеная белка. Сунулась в самые жуткие трущобы, наняла эту… де Бриенн, потом из ничего за несколько дней организовала гоночную команду. Что на тебя нашло, Фейри? Приступ знаменитой эльфийской мстительности?

— Не мстительности…

В густом сумраке человеческое лицо Аллана теряло мелкие оттенки, но не движения. Губы слегка сжаты. Пальцы на колене неподвижны слишком старательно. Похоже, действительно хочет понять, и любопытство пересилило боязнь обидеть.

— Самосохранения.

— Даже так?

— Кэл вернулся. Не думаю, что из-за меня или даже из-за нас, но и про нас он помнит. Пытаться отсидеться — не вариант. Надо найти его первой. Это не месть, а желание не оказаться трупом в чужой игре.

— Фейри, у людей такое часто и называют мстительностью.

— Просто разумная предосторожность! — я повысила голос, — если кто-то идет по твоим следам, надо устроить засаду. Опасность должна быть устранена.

— Занятно, — с задумчивым видом кивнул О'Шиннах, — выходит, для тебя это действительно инстинктивное. И все эти леденящие душу истории, как эльфы мстят за своих, они вызваны тем же самым?

— Мы Перворожденные, а не какие-то животные, — обиженно сказала я, — и руководствуемся не инстинктами, а рациональными соображениями. Угрозы надо устранять, чем раньше, тем лучше.

— И лучше всего это получается сделать до того, как угроза станет реальной, а не потенциальной, — снова кивнул Аллан. — да, все так. И при этом вы считаете себя мирными лесными жителями, а не опасными ушастыми параноиками. Надень кожанку, дождь усиливается.

Я в очередной раз напомнила себе: пытаться объяснять людям, даже лучшим из них, как мыслят по-настоящему разумные существа — пустая трата времени. Олень и розы, да. Красоту цветов зверь не оценит, а при попытке сожрать поцапается о шипы.

А дождь в самом деле стал сильнее, как и ветер.

В этот раз кожанка показалась уже не такой тяжелой и неуклюжей. Шлем я надевать пока не стала — волосы уже промокли. Прошла к близкому берегу, где виднелась полоска черной воды и, подставив ладонь под капли дождя, принялась наблюдать, как россыпь мелких сливается в более крупные, словно притягиваясь друг к другу. Занятно, но света в какой-то момент стало больше, словно лучи заходящего солнца все же сумели найти лазейку в облачной пелене. Но возвращение света длилось недолго, пару минут, вряд ли больше — а затем стало еще темнее, так что даже силуэт «Варга» начал расплываться на фоне земли, оставаясь четким лишь верхней частью.

— Починил.

Тайлер выглядел старше на несколько лет и грязнее на несколько слоёв.

— Постарайтесь, чтобы нас не слишком трясло, дергало и болтало. И не орите в трубку слишком громко.

— Что, — Аллан поднял взгляд от листа карты, на которым согнулся с карандашом, — и от этого твоя заплатка может слететь?

— Нет, от ваших воплей у меня в ушах звенит.

— Примем во внимание. Но, — лейтенант осторожно поднял намокшую карту, — нам потребуется подняться выше облаков. Если повезет, успеем заметить солнце. Или на небе будут звезды. Пока же… — он принялся складывать мокрую бумагу, — мы где-то в Думнонии. Если кто забыл или не знал, болота и пустоши занимают четверть графства. Ориентиров тут нет, спросить тоже не у кого. Ошибемся с курсом — улетим в океан.

— Говорю же, — пробормотала я, — ты умеешь подбадривать.

Взлет с островка прошёл намного легче посадки. Сейчас не требовалось тянуть на последних унциях, или в чем там гномы измеряют пар в котле. «Варг» нырнул в низкие облака, я перевела рычаг сначала на «средний ход», а потом и на «полный». Горелка звучала ровно, хор прочих механизмов тоже на разные лады выводил песню нормальной работы. Мы летели сквозь тучи, быстро поднимаясь вверх… А они все не кончались и даже не светлели. Пять, шесть, восемь тысяч футов сизо-серая мгла даже не особо менялась в оттенках, а ледяной дождь, казалось, лишь усилился с высотой.

— Десять ангелов два херувима, — неожиданно произнес Аллан, и, покосившись с ухмылкой на меня, добавил: — раз уж ты пилот, учи жаргон.

— Лучше скажи, где твои звезды?

— Ну-у… — лейтенант сделал вид, что задумался, — где-то там, за облаками.

Сначала я услышала… или ощутила, как сменился тон пропеллеров, став более неровным, вибрирующим. И сам «Варг» стал словно тупее, более сонным… Высунув голову, я заметила белесый налёт на передних рулевых «плавниках», и похожая белая паутина начала расползаться по козырьку. Холод пробирался сквозь одежду, сквозь шерсть, кожу, смазку, прямо в кости. Но туча вокруг уже начала светлеть…

— Еще немного…

Внезапный порыв ударил снизу. Катер подбросило, потом провалило, ремни врезались в плечи, я вцепилась в штурвал обеими руками, отчаянно пытаясь удержать «Варга» носом к потоку, не дать ему лечь на бок. Из переговорной трубки донесся голос Тайлера, но совершено неразборчивый.

— Спускаемся! — рявкнул мне в ухо О'Шиннах.

— Но звезды…

— Мы сейчас в кусок льда превратимся! Уходи вниз. Я тут кое-что посчитал…

Плавно, насколько получалось при замерзших рулях, я опустила нос, и мы пошли вниз, в темно-серую толщу.

— Держи строго на восток.

Не знаю, каким шаманским ритуалом добыл курс лейтенант, но я тащила «Варга» сквозь облака и ветер, больше полагаясь на свои чувства, чем на его слова или приборы. Чуть потянуло влево — значит, слой ветра меняется. Капли бьют резче справа — повернуть на полградуса. Пропеллеры взвыли свободнее — похоже, часть льда сорвало и рули стали слушаться легче…

— Расход газа выше расчётного!

— Насколько? — наклонившись к трубке, уточнил Аллан.

— Не знаю. Похоже, какая-то утечка осталась. Небольшая, но…

— До Дромнесса хватит?

Тайлер замолчал.

— Должно хватить, — после долгой паузы сообщил он, — если не будем долго изображать чайку в шторм.

В которой Фейри Грин кого-то задевает

Время растянулось в темную мокрую нить ночного полета сквозь облака. Чувствовать ветер я научилась быстро, вернее, привычное для любого эльфа ощущение воздушных потоков начало работать в новых условиях. Куда неприятнее оказались невидимые кипящие котлы, спрятанные в толще темно-серой мути. Аллан почему-то назвал их «воздушными ямами». В одно такое мы влетели на полной скорости, ровный полет вдруг сменился тряской и болтанкой, когда «Варгом» словно играли злые великаны, с размаху пиная катер, то роняя его на десяток ярдов, то подбрасывая вверх. В этой свистопляске время или мое сознание раздвоилось. Одна часть спокойно зафиксировала: мы преодолели зону турбулентности меньше, чем за минуту. Для второй это время показалось вечностью.

Кормовой рулевой «плавник» левого борта почти перестал слушаться, но я решила считать его приемлемой потерей. В таких «ямах» даже куда более крупным и прочным воздушным кораблям порой доставалось куда сильнее.

Со следующей «ямой» нам повезло. «Варг» вошёл в неё косо, под углом, и я почти сразу вывернула штурвал в нужном направлении. Третью сумела почувствовать заранее — дрожью на кончиках замерзающих пальцев. Небо не любит совсем уж резких границ, здесь нельзя, как в покинутой нами трясине, сделать шаг с твёрдой почвы и с головой провалится в болотную глубину. Мощные воздушные потоки рождают отголоски, просто надо суметь их узнать, вычленить из обычного перепева ветра и дождя. В этом темнота даже помогала — я перестала вглядываться в разводы на козырьке, целиком положившись на другие чувства. И на редкие команды Аллана: «полрубма правее», «на два левее», «так держать».

— Можем начинать снижаться, — объявил он, и я несколько долгих мгновений пыталась понять, что значит эта странная коррекция курса и какого румба следует держаться. — Если мои расчёты верны, Дромнесс должен быть в пределах прямой видимости.

— А если не верны?

— Будет что-то другое, — нарочито невозмутимо произнес лейтенант, — если гномская жужжалка не врет совсем уж безбожно, в море нас не снесло.

Я хотела ответить что-то язвительное, но губы слушались плохо. Смазка на лице давно перестала казаться защитой и превратилась в липкую корку, смешанную с влагой, холодом и усталостью. Шея затекла. Пальцы онемели так, что я уже не чувствовала дерево штурвала, только сопротивление «Варга» всем телом: через плечи, поясницу, колени, подошвы.

— Газа осталось минут на десять уверенного полета, — ожила переговорная трубка, — четверть часа, если пытаться выскребать все до последнего плевка. Есть под нами Дромнесс или нет, советую начать присматривать место для посадки, чтобы не вышло, как в прошлый раз.

Выход из облака я едва не пропустила. Темнота внизу стала гуще, но впереди появились огни. Сначала тусклые и дрожащие, они превращались в целую россыпь, вытянутую причудливым изгибом с раздвоившимся хвостом. Город, с той стороны тянуло дымом, углём, мокрой древесиной, овечьей шерстью и горячим железом. Эти запахи были слабыми, рваными, но после ледяной облачной пустоты казались почти домашними.

О'Шиннах не ошибся в расчетах, и гномская жужжалка не наврала.

Мы шли средним ходом, и я отчетливо слышала, как ровное гудение горелки сменилось отрывистым, с перебоями, чиханьем. Да и остальной катер после долгих часов полета, обледенения, тряски явно чувствовал себя не лучшим образом, дрожа и поскрипывая. Но мы летели, снижаясь, и россыпь огоньков становилась все ближе, обретая разные цвета и распадаясь на отдельные скопления и цепочки. Приглядевшись, я различила и долгожданный синий треугольник летного поля. Встречный ветер стал сильнее, пришлось заложить дугу, чтобы зайти к посадочной зоне без риска опрокинуться — на последних футах полёта это было бы глупо и обидно.

И тут за спиной я услышала рёв.

Усталость притупляет даже эльфийский слух — верней, способность мозга осознавать услышанное. Потом воспоминание все же всплыло — четыре пропеллера, большой красно-черный корпус и мелькнувший совсем рядом камень моста.

Аллан тоже услышал накатывающийся сзади рев и, приподнявшись, попытался глянуть назад.

— Уходи в сторону! — скомандовал он вроде обычным командно-хлестким голосом, но даже замученное и усталое эльфийское ухо уловило нотки паники. Будь у меня возможность, я бы сама паниковала от ощущения быстро приближающейся сзади махины. Но сейчас все внимание и силы уходили на другое. Запаса высоты нет, вниз нельзя, вверх не успеем, справа какие-то здания с трубами, слева поле, можем просесть, но прочие варианты еще хуже. Штурвал, педали… «Варг» тоже вымотался и хотел спокойно сесть, а не резко прыгать в сторону, он реагировал медленно и неохотно, но все же вильнул, провалившись на несколько футов — и этого хватило, чтобы догонявший нас катер пронесся мимо. Ближе, чем в прошлый раз, и оттого намного страшнее, не какой-то там трамвай, а гномский экспресс на всех парах. Сноп искр из скошенной трубы отпечатал в памяти выгнутые доски, ряды заклепок на металлическом каркасе и полосы копоти. А дальше нас подхватило, закрутило и понесло. «Варга» швырнуло вправо, нос клюнул вниз, ремень врезался в грудь, козырёк заполнился грязью, дождём и чужим дымом. Почти как на берестянке через пороги, когда всех мыслей — надо удержаться! Штурвал чуть вправо, потом сразу назад, решётки приоткрыть, дать носу подняться на волне от чужого следа… и катер выровнялся! Тяжело, с обиженным скрипом, почти над самой землей, но мы продолжали лететь, и до посадочных огней осталось уже совсем немного. А меня теперь вела не усталость, а злость.

Кажется, Аллан что-то произнес, однако слова скользнули куда-то в темноту за бортом, не коснувшись сознания. Горелка уже не просто чихала, а с шипением плевалась остатками газа, но и это уже не имело значения. Мы прошли над синими огнями, я чуть довернула вправо и убрала угол решеток. Резковато, катер буквально рухнул вниз, пусть и с высоты всего два-три фута. Надо будет попросить прощения за такую неряшливую посадку… как-нибудь потом.

Некоторое время потребовалось, чтобы осознать и поверить — мы долетели, живы и даже целы. Шум пропеллеров стих. Остался дождь, размеренные щелчки остывающего металла, капли дождя на помутневшем козырьке.

— Спасибо, пилот, — тихо произнес лейтенант и, прежде чем я придумала ответ, добавил: — только не надо сейчас делать какую-нибудь глупость.

— О, не переживай! — сейчас моей улыбкой наверняка можно пугать человеческих детей. — Глупость я делать не собираюсь.

Пряжка ремня заледенела еще больше пальцев, и расстегнуть её удалось лишь с пятой попытки, едва не сорвав ногти. Я выбралась из кабины, поскользнулась на мокрой подножке, едва не упала, оттолкнула протянутую руку Аллана и всё-таки спрыгнула сама, снова едва не упав из-за мокрой травы. Стянула летные очки, шлем и куртку, попыталась шевельнуть ушами, отозвавшимися на попытку ноющей болью. И двинулась, почти не покачиваясь, к стоящему неподалёку большому красно-черному катеру. Сейчас, не земле он уже не казался таким громадным и страшным, как в небе, но все равно выглядел впечатляюще. Массивная приплюснутая туша, раза в три больше «Варга». Вдоль борта серебристо поблескивала надпись «Стриж IV» — имя, на мой взгляд, совершенно не подходящее. И почему «четыре»? Были трое поменьше, а этого в детстве раскормили кашей?

Зато имя пилота, также горделиво намалеванное сразу за дверцей, находилось в полном соответствии с обликом человека, переговаривающегося с троицей механиков. Лайонел Сверкающий. Высокий, светловолосый, широкоплечий, с неестественно белыми зубами, видимо, специально выбеленными для сверкания улыбкой. Аромат дорогих духов смешивался с вонью машинного масла, мокрой кожи, пота и угольной пыли. Даже лётная куртка выглядела так, словно её шили не для защиты от ветра, а для того, чтобы подчеркнуть фигуру. Сапоги для верховой езды с высоким голенищем тоже сверкали, правда, не целиком — немного грязи налипнуть все же успело.

Все же я решила задать уточняющий вопрос — у такой махины пилотов могло иметься и больше одного.

— Кто управлял катером при посадке?

В первый момент он, кажется, просто не поверил, что его решили побеспокоить. Обернулся, увидел меня, и улыбка стала еще шире и неприятней.

— У «Стрижа» есть один главный пилот, — взгляд из тех, что люди именуют «масляным», скользнул по мне, задержавшись на груди, — малышка. И такое ответственное дело, как посадка, я другим не доверяю. Это все знают.

— Ты едва нас не задел.

— В воздухе, крошка, надо внимательно смотреть по сторонам.

Голос низкий, хорошо поставленный. Наверняка читает стихи в «литературных салонах», или как называется это модное поветрие у аранийской знати. — А то вдруг кто заденет. Небо большое, но большим и быстрым лучше уступать дорогу заранее.

Механики за его спиной заулыбались. Не все. Один, пожилой, отвернулся и сделал вид, что рассматривает заклепки на обшивке катера.

— Особенно тем, кому пилотские штанишки великоваты.

Мне вдруг стало смешно. Лайонел не играл, вернее, отыгрывал свой обычный образ, видя перед собой лишь смешное ушастое создание в промокших стёганых штанах, действительно слишком широких из-за утеплений, с измазанным смазкой личиком. Точно не часть плана Музыканта, даже играя кого-то «втемную», он старается подбирать более сообразительных подручных. Вот Кэл мог бы… но тогда полуэльф где-то рядом, чтобы контролировать идиота, что маловероятно.

Едва сдерживая улыбку, я развернулась. Разумеется, Лайонел тут же посчитал, что поверженный и опозоренный враг, трусливо поджав длинные уши, бежит с поля боя. Наверное, собрался обернуться к своим подпевалам и опустить еще одну остроту в мой адрес, будучи уверен, что я её услышу.

Почему-то именно про эльфийский слух люди вспоминают чаще всего, забывая про все остальное.

Разворот и удар. Маэстро Моретти вряд ли одобрил бы. Слишком грубо, мало изящества, скорость, а не техника. Каблук сапога впечатался в лицо Лайонела с влажным хрустом. Вряд ли полноценный перелом — большая часть сил ушла на утепленные штаны и тяжелый сапог. Но кровь брызнула хорошо, сверкающая улыбка раскололась, как фарфоровое блюдце от гномского молота.

Должно быть, Лайонела уже давно не били, особенно по лицу. Оглушить его я точно не могла, но все следующие действия у него получались какими-то замедленными даже для человека. Покачнулся, моргнул… поднес ладонь к лицу… неверяще уставился на кровь… и лишь затем с бессвязным ревом бросился вперед.

Точно не подручный Музыканта. Скорее всего, и Кэл тут не замешан.

Удар с широким замахом, тут не уклониться — уснуть можно, пока он провалится в пустоту и соперник откроется, делай с ним что хочешь. Нога прямо чесалась пнуть Сверкающего ниже живота, благо тонкие кожаные штаны прекрасно выпятили цель для удара. Но лучше все же подсечку под колено, а дальше уже работать ногами будет проще, хоть по зубам, хоть по яйцам…

— Хватит, Фейри!

Сопение бегущего Аллана я слышала, но мозг не воспринял его как угрозу и отсеял. А зря, как выяснилось — когда тебя берут в охапку и оттаскивают от уже упавшего врага, становится немного грустно, все-таки не каждый день такого мамонта роняем.

— Довольно уже.

Катающегося по земле Лайонела пытались удержать сразу трое. Сверкающий пытался сбросить их и что-то вопил. Правда, из-за расквашенного носа, крови во рту и общего перевозбуждения вычленить из воплей что-то связное не особо получалось. Кажется, «ушастая шлюха» упоминалась, прочие слова совсем неразборчивы, но вряд ли пожелания здоровья и долголетия. Но вопил он громко, сумев заглушить шаги Ори, а перекрыть тупанье бегущего гнома не так-то просто.

— Так… — запыхавшийся Грориссон схватился за бороду, — что я пропустил? А… понятно… лучший поединок этого сезона. Аллан, давай сюда нашу героиню.

— Я не…

— Пей! — с этими словами в мою руку вложили небольшую флягу в кожаном чехле. — Тяжелый запах сочился даже через плотно притертую пробку. Спирт, угольный дым, жар наковальни, что-то хвойное, что-то грибное и, кажется, намёк на старые портянки подгорного кузнеца. — Хорошее лекарство.

— Лекарство⁈ Тут хватит отравы на дубовую рощу!

— Лекарство, лекарство! — одна гномская лапища открутила пробку, вторая подтащила флягу вместе с моей ладонью к губам. — Просто дозу надо знать. Пей.

— Тут и капли будет… — гном наклонил фляжку, жидкость плеснула в рот, я отчего-то непроизвольно сглотнула, и мир загорелся. Гномское пойло выжгло гортань, огненной рекой затекло в пищевод и разошлось по телу. Из глаз брызнули слезы, из носа — сопли, уши прижались к голове и, если бы лейтенант не продолжал удерживать меня, на ногах удержаться вряд ли бы вышло.

— На вкус еще хуже, чем по запаху.

— «Жар сердца горы» и не должен радовать вкусом или запахом, — сообщил гном, — иначе дураки начнут пить его постоянно, — давай еще глоток и в палатку, спать!

— Я должна…

— Ты должна сделать еще один глоток, закрыть глаза и отправиться баиньки! — повысил голос Ори Грориссон. — «Варгом» займусь я и мои парни. Нос Лайонела пусть чинят его сокомандники, если, гы-гы, найдут, где он у него теперь начинается. В палатку и спать, Грин! Аллан, проследи за ней.

— Так точно, сэр! — не знаю как, но лейтенант умудрился отсалютовать, хоть и удерживал меня обеими руками, — будет исполнено.

— Нет, я…

…почувствовала, что пойло Грориссона отвратительно сочетается с адреналиновым откатом. Или, наоборот, слишком хорошо — смотря какие цели ставил перед собой его создатель.

— Вы т-т-тестировали эту ж-ж-ж…

— Жуткую?

— … жидкую м-м-магму на п-п-пленных эльфах, ф-ф-ерно?

— Магма и есть жидкая, — строго произнес гном. — И нет, мы не испытывали «Жар» на эльфах. Ты первая, поздравляю.

— Т-так я т-т-ебе и п-п-поверила…

Хотя звучит правдоподобно. Гномы куда хуже нас в органической химии, но вот в неорганике с ними тягаться сложно. У них издавна имелись отличные лаборатории, а еще — рациональная безжалостность ко всем, включая собственных сородичей. Двое умирают, восемь становятся чуть сильнее? Отличный рецепт, срочно в дело! И еще…

… додумать мысль я не успела, так и уснув на руках у Аллана с ощущением, что упускаю нечто чрезвычайно важное.

Разбудили меня перед рассветом, скорее запахами, чем шумом. Город шумел где-то в отдалении, да и сколько того шума производит в предутренние часы провинциальный городок? Явно недостаточно, чтобы впечатлить столичного жителя, привыкшего видеть сладкие утренние сны под громыхание паровых трамваев и поездов надземки. А вот запахи… свежий морозный воздух, угольный дым далеких труб и сосново-смолистый от близкого костра. А еще вездесущие смазки, горячий металл, медь, поджаренный хлеб и крепкий кофе.

— Подъем, пилот! — О'Шиннах откинул брезентовый полог, и волна запахов стала сильнее, а еще к ним добавилось полдюжины новых. Коровы, например, то есть молоко и навоз. Понятно, как используется это поле большую часть времени.

— Сколько я спала?

— Меньше, чем надо.

Поспать еще я бы в самом деле не отказалась. И принять горячую ванну с полудюжиной травок. Мышцы ныли, словно Аллан или Ори сдали беспомощное тельце инквизиторам, и остаток ночи меня растягивали на дыбе.

— Если тебе интересно, — лейтенант присел у входа, — наш большой красно-черный друг улетел примерно час назад. Под управлением второго пилота, он у них все-таки отыскался. Мистер же Лайонел изволит пребывать в гневе и с большим компрессом на лице. Впрочем, Ори принимает ставки три к одному, что неделю опухоль продержится. Пнула ты его хорошо.

— Мало. Ты зря меня оттащил.

— Возможно, — не стал спорить Аллан, — однако у нас нет второго пилота. До Норнлокка я катер еще кое-как дотащу, а вот петлять на нем по горным ущельям сможешь только ты.

— Мне вчера ничего не угрожало.

— Потому что Лайонел тебя катастрофически недооценил, — кивнул О'Шиннах. — Не повторяй его главную ошибку.

— Угу. Что у нас есть поесть?

— Для тебя — булочки с джемом и горячий чай. Булочки заказаны в трактире, будут с минуты на минуту. Ори хочет выпустить нас как можно скорее. Многие садились на ночь, а ближе к утру стартовали, чтобы ориентироваться по солнцу, на высоте восход видно раньше. Так что скоро здесь будет шумно.

Наклонив голову и едва не ойкнув из-за боли в шее, я выглянула за полог. Горизонт на востоке уже обозначился светлой полоской, но низкая облачность над городом еще клубилась оттенками серой темноты.

— Говоришь, булочки с джемом?

— Фруктовый, от Марилены, — Аллан даже не пытался спрятать улыбку, — передала Тайлеру вместе с давешними пирожками. Ори с ребятами привезли какую-то хитрую заварочную машину, самую малость попроще катера. Кофе она варит неплохо, посмотрим, как справится с чаем.

И как раз в этот момент я почувствовала легкий фруктовый аромат. Поначалу почти неразличимый, он быстро набирал силу, позволяя различить отдельные компоненты. Клубника, розмарин и лимон, а в качестве основы — бархатисто-гладкий, с ванильным ароматом райбосс.

— А знаешь… — удивленно произнесла я, — кажется, эта гномская штука сейчас немного примирит меня с действительностью.

Последнее время подобное случается все чаще. Сотни лет эльфы изучают искусство заваривания чая, создают школы, традиции, этикет, до хрипоты спорят о тонкостях заварки. А потом приходит гном и конструирует совершенно бездуховную паровую машину, которая прекрасно заваривает чай без всякой философии. Просто засыпаешь чай, заливаешь воду, благо, для котла гномы нафильтровали её с изрядным запасом, и подставляешь чашку. Четвертую по счету, потому что получается совершенно замечательный вкус, и каждый раз чуть другой.

— Ты же лопнешь! — осуждающе произнес Тайлер.

— Но сделаю это с чувством глубокого удовлетворения.

— Оставь её, Том, — подойдя сзади, Аллан приобнял полугнома за плечи, — Фейри у нас девочка почти взрослая, сама решит, что ей можно, а что нельзя.

— Но я просто…

— Доклад по кораблю! — отрывисто скомандовал О'Шиннах, заставив Тайлера почти подпрыгнуть.

— Э-э… а… да, так точно, сэр! Запас воды и топлива восстановлен, трубка подачи заменена, заклиненный рулевой «плавник» отремонтирован, также заменены несколько досок обшивки, барометрический высотомер. Пропеллеры поставлены запасные средневысотные, на пять-шесть тысяч футов. Козырек отчистили, прошли шлифовальным кругом, прозрачность восстановлена полностью. Я лично все проверил, катер готов к полёту.

— Вольно, кочегар, — нарочито вальяжно-небрежно бросил Аллан и, ехидно улыбнувшись, добавил: — за проявленное мужество и умелые действия по ликвидации аварии, властью, данной мне полковником Кардом и Её Величеством… В общем, повышаю вас до звания бортового механика. Носите это звание с честью и все такое. Торжественное вручение лопаты организуем в Норнлокке. Сейчас Фейри долакает свой чай, и взлетаем. Вопросы?

— Есть, сэр! — вытянулся Том, — то есть никак нет, сэр! Служу Королеве.

На общем фоне остального полета взлет «Варга» прошёл идеально. «Варг» довольно урчал, в точности как выспавшийся и хорошо позавтракавший зверь, разве что высоту набирал чуть медленнее обычного. Я не стала уточнять, сколько всего натаскал Тайлер в свою нору. По ощущениям же катер потяжелел на пару квинталов, не меньше, и это явно не были мои булочки, равно как и лейтенантский омлет с беконом.

Мы летели в толще облака, не пытаясь взобраться вверх, и в какой-то момент сизая муть за бортом стала светлее, прозрачнее, в ней появились разрывы, сливающиеся в большие прорехи. А дальше уже как раз они превратились в небо с отдельными клочьями облаков. Солнце недавно поднялось из-за горизонта, заливая поверхность внизу тонким золотым светом. Холмы, леса, реки, чуть реже — признаки жилья, отдельные фермы или деревни с дымками труб, окруженные разноцветными лоскутками земли. Вспаханные, с низкими оградками дикого камня, деревянные заборы вокруг пастбищ с осенне-желтоватой травой… Красиво, но главное зрелище развернулось прямо по курсу. С этой высоты хребет Глен-Мор уже получалось увидеть: ледники с бирюзовыми оттенками, розово-медные края освещённых пиков, глубокие синие тени…

Воздух на высоте чист и прозрачен, сюда не долетает пыль, и я залюбовалась открывшимся видом, слишком поздно заподозрив неладное. В пустом небе не бывает предупреждающих знаков, а доверять неясным ощущениям я еще не научилась, да и были эти предупреждения слишком нечеткими, расплывчатыми, пока не стало слишком поздно.

— Держитесь!

— Что⁈

Левое крыло задело пустоту. «Варг» провалился так, будто из-под него внезапно выдернули опору. Потом катер швырнуло вверх, затем вбок, пытаясь закрутить по всем осям одновременно. Ремни ударили по груди, зубы клацнули, переговорная трубка обиженно взвыла, но и без неё я отчетливо услышала, как гремят по всем поверхностям машинного отделения те самые прихваченные Тайлером «лишние» фунты. Штурвал вправо, отработать рулями, прибрать решетки, ход средний, хотя вряд ли Том сможет хоть что-то сделать. Мы снова провалились, упав почти набок, заскользили вдоль потока, кое-как выпрямляясь, и тут же получили новый удар сбоку, почти развернувший «Варга» хвостом вперед. Корпус трещал, стонал, но пока держался, позволяя мне тянуть катер вниз и вправо, хотя почему именно туда — я бы никогда не смогла ответить. Просто знала, что в том направлении спасение чуть ближе.

И невидимые воздушные челюсти, вволю пожевав попавшую в пасть игрушку, все же сочли её невкусной, презрительно сплюнув.

Живы… и кажется, даже целы.

Искоса глянув на меня, Аллан склонился к переговорной трубе.

— Машинное, доклад о повреждениях.

— Один гаечный ключ геройски пал на боевом посту, — хрипло сообщил Тайлер. — Остальные отделались вмятинами, включая механика. Предлагаю после посадки организовать торжественные похороны погибшего… И что это вообще было⁈

— Болтанка ясного неба, — с каким-то странным оттенком в голосе произнес Аллан. — Одна из главных опасностей летающих кораблей. Нам очень повезло с пилотом.

— Поправка от пилота, — возразила я, — нам просто повезло.

В которой Фейри Грин слушает философский спор

Вечерний Норнлокк пах подгорьем. Камнем, водой с ледника, хвойным дымом, железом, овцами, мокрой шерстью, гномским пивом, жареным мясом и еще сотней ароматов, где каждый второй моментально вызывал в памяти образ низкорослого бородача. Узкие улицы с керосиновыми фонарями на цепях напоминали пещеры, а вывески на лавках и прочих заведениях обычно имели двойную надпись, людским алфавитом и рунами Старой речи. Впору радоваться, что статуя короля Роланда на главной площади отличалась большим вниманием скульптора к деталям, и король на гнома все же не походил. Разве что в чертах лицах что-то неуловимо проскальзывало.

Впрочем, из окна моего номера площадь все равно не видна — я предпочла вид на горы.

— Фейри, ты скоро? — крикнули снизу. — Мы заждались.

Захлопнув ставни, я ненадолго задумалась и, решившись, завернулась в пуховую шаль. Пусть не очень сочетается с белой кружевной блузкой, но зато точно не начну мерзнуть к ночи. Да и хозяйке гостиницы будет приятно, что я пользуюсь её подарком.

— Уже иду.

Внизу меня действительно ждали. Как оказалось, «мы» Аллана означало вовсе не Тайлера, так и не явившегося пока с летного поля. Напротив лейтенанта сидел, подперев кулаком подбородок, молодой человек в темно-синем с золотом костюме, чем-то напоминавшем флотскую форму самого Аллана. Темные волосы, характерный «высотный» загар с характерными же следами от летных очков, хотя в остальном гость мало походил на типичного пилота. Слишком изящно-гибкий, да и костюм скорее в стиле следующего за модой аристократа, стильно, но не более, без кричаще-гоблинских расцветок. Аромат мужских духов тоже не бьющий лопатой по голове, а деликатно-приятный, цитрус-лаванда-бергамот.

При моем появлении на галерее второго этажа оба поспешно вскочили, задев при этом столик — к счастью, массивный, как любят гномы, а потому лишь слегка вздрогнувший.

— Знакомьтесь, — лейтенант взмахнул рукой, — Фейри Грин, инспектор столичной полиции, Раскрывательница Тайны, Спаситель Короны, прирожденная пилотесса гоночных катеров и просто эльфийка. А этот нехороший человек, выжравший мой кофе, — Берри Монктон, 3-й виконт Бангалор и герцог… Берри, чего ты там герцог?

— Право на титул герцога Стартора отец оспаривает уже второй десяток лет, — улыбнулся Берри, — небезуспешно, но с формальной точки зрения ни мы, не другие претенденты на титул не имеем право его использовать.

— Но в «мореходке» тебя же называли «ваша светлость», — напомнил Аллан.

— В устной форме этикет допускает. Тяжбы за титулы случаются регулярно, и часто бывает, что представители обеих сторон весьма чувствительны к вопросу. Если что, — со смешком добавил Берри, — мне наплевать.

— Помню, — кивнул О'Шиннах. — Поэтому закончу я свое представление так: один из немногих приличных людей в «мореходке» и мой хороший друг.

— Взаимно, Аллан… мисс Грин…

— Можно просто Фейри.

— … на самом деле я перед вами уже немного виноват. Наш общий друг Марк Бентинк просил приглядеть за вами. Увы, — Берри развел руками, — в этом сезоне мы взяли новый катер, многообещающий, но капризный, словно эльфий… купеческая дочка. За десять минут до старта первого этапа я не знал, сумеет ли «Цветущая вишня» куда-то полететь или нет. Впрочем, как я слышал, вы отлично справились, и по этому поводу…

— … Берри приглашает нас в паб! — закончил фразу Аллан. — По-моему, отличная идея.

— Точно? — со сомнением уточнила я. Вчерашнее пойло Грориссона изрядно поубавило мой осторожный интерес к алкоголю. Особенно к алкоголю, имеющему отношение к гномам, а Норнлокке наверняка другого и не найти.

А еще мне не понравилось, как эти двое переглядываются.

— Точно-точно, — поспешно заверил меня Берри. — Паб «У трех якорей», там собираются все наши, то есть пилоты, отпраздновать завершение второго этапа. Традиция…

— Ну раз так, — вздохнула я, — придется пойти. Традиции нарушать нельзя.

Якорей на вывеске паба почему-то изобразили четыре, хотя один подозрительно напоминал кирку. Изнутри тянуло гномским пивом, человеческим вином, табаком, жареной бараниной, мокрой одеждой, угольной печью и весельем. Хор пьяных голосов, старательно компенсировавших отсутствие умения попадать в такт громкостью пения, мы услышали за пару кварталов до паба.

Однако стоило нам войти, как нестройные завывания тут же смолкли, почти разом. Все пристально смотрели… на меня. Потом кто-то захлопал. И еще один… а следом и весь зал. Аплодисменты ударили по ушам, как град по жестяной крыше. Собравшиеся свистели, стучали кружками по столам, а еще выкрикивали:

— Виват, пилот Грин!

— За нос Лайонела Сверкающего! Гип-гип- хуррей!

— За ушастую молнию!

— Ушастую что? — шепотом уточнила я.

— Потом, все потом, — так же шепотом отозвался Берри, вскидывая руку. Зал затих, на этот раз не моментально, а медленно, выжидающе-неохотно.

— Джентльмены! — сграбастав с ближайшего стола чью-то пивную кружку, Берри поднял её высоко над головой. — За первую эльфийку-пилота! Пьем до дна!

Среди окруживших нас пилотов, штурманов и механиков я разглядела Густава-Молнию, подмигнувшего мне и тут же заслоненного другими. Нас потащили вперед, попутно хлопая по плечам, рукам и куда получалось дотянуться.

— За расквашенный нос Лайонела! — выкрикнул кто-то за моей спиной. Одобрительный рёв стал еще громче.

— Его так сильно не любят?

— «Сильно» — это слабо сказано, — фыркнул Берри. — Лайонела не любят почти все, кроме зеркал, антрепренёра и некоторой части публики женского пола. И то зеркала, говорят, иногда трескаются, не в силах вынести такой поток самодовольства. О, а вот и наш стол! Альф, спасибо, что придержал места!

Меня усадили за стол, сдвинули в сторону блюдо с гренками, а взамен поставили огромную кружку с темным пивом, маленькую кружку с глинтвейном и маленькую рюмку чего-то прозрачного, заставившую мои уши подняться торчком. Аллан забрал рюмку себе.

— Давайте сегодня без экспериментов на эльфах, — попросил он, — ей завтра в полёт.

Согласно кивнув, я осторожно коснулась расписной керамики. Человеческая работа, слишком аляповато для гнома, но главное ведь содержимое, а не посуда. Температура же усиливала испарения, поднимая из кружки облако аромата: горячий виноград, корицу, гвоздику, цитрусовые масла, древесные и дымные ноты. В другое время я сочла бы его слишком сильным, но здесь и сейчас он показался уместным.

— В полёт ей послезавтра, — поправил Аллана сидевший во главе стола пилот. Что-то в его лице показалось неправильным… нет, сообразила я, наоборот, неестественно правильным. У природы такое получается редко, а вот некоторых эльфийских «скульпторов лиц» порой тянет к избыточному совершенству.

— Мы сегодня вечером потому и сидим в «Трех якорях», — продолжил говоривший, — завтра у всех будет возможность проспаться и собрать себя из похмельных руин. А сегодня все расслабляются после второго этапа и пытаются наскрести храбрости на третий.

— Арти Солнечный, — севший рядом Берри забрал у меня пиво и кивнул на говорившего, — тот редкий, практически уникальный случай, когда публичный эпитет полностью соответствует человеку. Не знаю, как, но запасы душевного тепла у него воистину неисчерпаемы, хотя он щедро делится со всеми подряд.

— Право же, не стоит изображать из меня Святого Астона, — возразил Арти, — сам-то я полагаю, что мне куда больше подходит другое прозвище. Но антрепренёр не желает лишний раз эпатировать публику…

— А что за другое прозвище? — с любопытством спросила я, и за столом тут же стало тихо. Кажется, этот вопрос задавать не стоило.

— Горелый, — спокойно произнес Арти. — Я пилотировал один из первых катеров на жидком топливе. При посадке бак раскололся и… механик погиб почти сразу, а вот штурмана я сумел вытащить, только… — подняв правую руку, он внимательно посмотрел на неё, несколько раз сгибая и разгибая пальцы, — вот эта кисть сгорела почти до кости, ну и лицу… досталось.

— Ты забыл уточнить, — Берри поднял кружку, — что это был финал гонок, и твой катер пришёл первым. И геройствовал он прямо перед трибунами для знати, можно сказать, на глазах у Её Величества.

— Да, в этом повезло, — согласился Арти, — восхищенная публика собрала большую часть денег по подписке, а королева велела казне оплатить оставшуюся часть. Хватило, чтобы лесные целители меня не просто наскоро подлатали, а вдоволь поиздевались, отрабатывая всякие экспериментальные методики. Не, не подумайте, — поспешно добавил он, — я совершенно не в обиде. Было больно, долго… но результат, как видите, того стоил.

— И за это стоит выпить! — преувеличенно бодро произнес кто-то на другом конце стола. — За результат!

— И за показавшую его мисс Грин! — добавил Арти, — пройти второй этап с одной посадкой, ночным полётом в сплошной облачности…

— А еще расквасить нос Лайонела! — со смехом добавил пилот справа от него.

— … отличный результат. Вы теперь уже не «темная лошадка», мисс Грин, а один из фаворитов гонки.

Фаворитов. Слово показалось тяжелым и неприятным. Мне вовсе не требовалась победа в гонке, мне нужен Кэл!

В отличие от вчерашнего гномского напитка, глинтвейн действовал медленно, словно исподволь. Позволил сполна насладиться вкусом, прошёлся по телу теплой волной и плавно сдвинул мир в «мгновение назад». Я по-прежнему все видела и слышала, но словно с опозданием. И совсем не поняла, откуда на столе взялась тарелка с горячим пирогом. Говядина, лук, тимьян черный перец, песочное тесто. Взяла вилку, потом передумала, отломила кусок и, едва не урча от наслаждения, вгрызлась в сочную мякоть.

— Третий этап, — перегнувшись через меня, спросил Аллан у своего приятеля Берри. — Что можешь сказать?

— О-о, мой юный гардемарин, — сверкнул глазами Берри, — сказать про третий этап можно много. Послушай, — схватившись за кружку, он обвел ею полукруг перед собой, — что говорят остальные пилоты. У каждого из них дюжина дюжин советов, как правильно проходить третий этап. Поэтому они спорят до помрачения рассудка, ибо каждый второй противоречит каждому первому.

— Поэтому я спросил не их, а тебя.

— Я слишком легкомысленный, как помнишь, — произнес Берри очень серьезным тоном, совершенно не вязавшимся со смыслом сказанной фразы, — и не пытаюсь держать в голове все эти склоны, ущелья, восходящие и нисходящие потоки. Завтра объявят маршрут, и мой штурман Майк… отличный парень, старательный… на тебя чем-то похож… так вот, Майк будет знать о маршруте примерно все, и на пару с капитаном команды они разработают план полёта. А я их очень внимательно выслушаю.

— Судьи меняют маршрут каждый сезон, — сидевший напротив гном отложил баранье ребро и дыхнул в нашу сторону чесночным соусом, — но могли бы и не менять. Горы коварны внутри, а уж снаружи тем более. Только дурак может поверить горам, — он схватил кружку, отпил большой глоток пива и с мрачной уверенностью добавил, — а потом его назовут мертвым героем и поставят красивый памятник.

В гостиницу мы возвращались уже за полночь. Городок притих, но не до конца — где-то шумела подгулявшая компания, откуда-то из-за плотно прикрытых ставень пробивался лучик света и доносился стук молотка. Наверняка кто-то из местных подгорных мастеров создавал очередной шедевр, позабыв про необходимость есть и спать.

Забавно, но я только сейчас обратила внимание, что в Норнлокке даже брусчатка мостовой, не говоря уж о домах, пахнет иначе, чем в столице. Там от камней шли запахи сажи, навоза и речной сырости. Здесь гранитные плиты словно проросли откуда-то из основания Глен-мора, и под каждым домом наверняка тянутся вниз шахты, петляя по следам жил железа, меди, угля и чего-то совсем древнего, слишком старого даже для эльфийской памяти.

— Прислушиваешься к горной тишине?

— Они поют, — возразила я и лишь потом запоздало сообразила, что Аллан и в самом деле не слышит. Низкий шорох спускающихся по склонам холодных потоков, далекие водопады и чуть слышный треск ледников и камней. Горы ведь тоже в чем-то живые, просто их вдох длится сутки, а жизнь — вечность.

— Не понял, но звучит красиво, — сказал человек, и лишь тогда я поняла, что произнесла последнюю фразу вслух. — Очень по-эльфийски.

— Кто бы говорил! — фыркнула я. — Спорить с этим гномом, колесо-как-его-там…

— … Олаф Колесо-с-Шипами…

— … о том, может ли хороший штурман определить направление ветра по движению пены на пиве, было ну очень по-человечески. Учитывая, что пена двигалась, когда вы лупили кулаками по столу.

— Я в самом деле такое говорил⁈ — неискреннее удивился Аллан и попытался приобнять меня за плечи. Увернувшись, я стукнула его в бок, — ай, за что⁈ Больно же!

— Больно будет, если дальше будешь вести себя, как пьяная скотина! — пообещала я и, подумав, мстительно добавила: — Марилене пожалуюсь!

— Лучше сама, — лейтенант потёр ушибленный бок, — можно даже ногой. Только не в нос, как этого сияющего идиота. — Он немного помолчал и уже тише добавил: — и прости, Фейри. У меня в мыслях не было ничего такого.

— Знаю. Помню, — я взяла его за локоть, — и ты тоже извини, Аллан. У меня рефлекторная реакция.

Наша гостиница именовалась «Горный винторог», о чем извещала, как принято в Норнлокке, на двух языках, а для неграмотных — еще и медной вывеской. Правда, чеканщик довольно плохо представлял, как выглядит мархур, и потому изобразил обычного козла с винтовыми рогами. Судя по выражению морды животного, ему только что сообщили счёт за корм и стойло. Аллан толкнул тяжелую дверь и посторонился, пропуская меня внутрь — а заодно выпуская наружу волну торфяного дыма и уксусно-хвойных растворов. Хозяйка гостинцы хоть и являлась человеком, но прекрасно знала, насколько гномы помешаны на беспощадной борьбе с плесенью.

— Кард уже приехал.

— Тоже заметила трость?

— И сапоги. А еще где-то в глубине висит его плащ и пахнет любимыми сигарами полковника.

Перед второй дверью я замешкалась. В щель тянуло не только каминным теплом, но добавились и новые запахи. Свечной воск и… пожалуй, виски. Смутно знакомые ноты, мёд, мята, оттенок дубовой бочки… «Полпальца каждой, не больше», сказал тогда лорд Реджинальд, наливая мне и Марилене баккеландский виски.

Сейчас в низких креслах у столика с пузатой бутылкой тоже сидели двое. Ори Грориссон к вечеру заплел бороду в три десятка косичек, стянутых тяжёлыми золотыми кольцами. Крайние слева пахли свежей смазкой: видимо, гном вытер о них руку во время работы и не заметил. Или заметил, но счёл это естественным состоянием бороды у порядочного мастера. Но присутствие Ори объяснений не требовало, а вот уже не скрытые форменным кепи уши его собеседника с характерными кисточками…

— О, — Грориссон заметил меня первым. — Вот и героиня Королевских гонок.

— Если ещё кто-нибудь сегодня назовёт меня героиней, — пообещала я, — начну кусаться и кидать посуду. А эльфы умеют очень точно кидать разные предметы.

— Прямо день встреч старых друзей, — отодвинув меня в сторону, Аллан помахал рукой, — добрый вечер, Патрик. Рад, что ты выбрался целым из Скаузера.

— Сам удивлён, — отозвался майор Патрик Макфарлейн. — Мисс Грин свидетель, моей заслуги в том довольно мало. Скорее наоборот, благодаря полковнику Карду я получил возможность героически пасть к вящей славе Её Величества множеством разных способов.

— Но все же ты здесь.

— Полковник сказал: тебе стоит воспользоваться шансом проветриться, другого не будет, — спародировал голос Карда майор, — а кто я такой, чтобы спорить с начальством. И вот я здесь. Не очень, правда, понимаю, зачем?

— Кард ведь тоже явился?

— Уже ушёл спать, — подтвердил кобольд, — редкий дар — засыпать, когда большинство только начинают пить.

— Угу, полковник умеет и не только это, — Аллан посмотрел на бутылку, — виски из Баккеланда?

— Ага. Правильный, выдержанный, а не отрава, которой мои сородичи пытаются травить клопов и младших офицеров. Присаживайтесь, у нас тут почти философская дискуссия, и пара трезвых взглядов со стороны не помешает.

— Ты вот кого сейчас обозвал трезвым, пехота?

— А ты уже? Значит, хорошо держишься, флотский.

— О чем спор? — спросила я, забираясь в кресло. Широкое и низкое, поэтому я, наплевав на приличия, скинула надоевшую обувь, закутала колени пледом и, обняв их, принялась наблюдать за языками пламени в камине.

— Мистер Грориссон, — указал кобольд на гнома, — ругательски ругает свою подгорную родину, а я в меру своих слабых сил пытаюсь ему возражать.

— Вовсе я не… в общем не это самое, — недовольно буркнул Ори.

— Серьезно? — Патрик приподнял бровь, точнее, я догадалась, что данная кривая гримаса обозначала именно этот жест. — Вы только что назвали Глен-мор каменной задницей мира, где, цитирую: «седалища старейшин так приросли к стульям, что никаким зубилом не отбить!»

— Это не ругань, человек, а констатация факта.

О'Шиннах опустился в соседнее кресло и сразу откинулся на спинку, закрыв глаза.

Ори сцапал бутылку, плеснул виски в третий стакан и пододвинул ко мне.

— Нет!

— Это не «Жар сердца горы».

— Я всё равно не доверяю жидкостям, которые могут растворить ложку.

— Ложку не растворит.

— Все равно нет!

— Отстань от ребенка, — не открывая глаз, произнес Аллан, — и оставь бухло мне. Выдумал тоже… переводить хороший напиток на тех, кто не сможет оценить его вкус.

— Это я-то не смогу⁈ — схватив бутылку и чистый стакан, я нацедила себе янтарной жидкости. Вот! Полпальца, не больше.

— Тонковаты у тебя пальчики, ушастая, — хмыкнул гном, но пытаться доливать не стал.

На некоторое время стало тихо — для людей и гномов. Мой мир остался наполненными звуками. Где-то за стеной или в самой стене торопливо шуршали мыши, время от времени тонко попискивая. Полено в камине треснуло, выпустив дюжину крохотных искр. Пролетавший мимо ветер качнул ставню, вывеску и висевший на соседнем доме фонарь.

— Городок слишком близко к горам, — глядя в огонь, произнес Ори. — Всё здесь такое… знакомое. Камень. Дым. Даже вкус воды.

— Вкус воды? — уточнил Аллан. — От Фейри я такое готов был услышать и даже поверить, но гном…

Мы с Патриком и Ори обменялись понимающими взглядами.

— Люди…

Тяжело вздохнув, Грориссон резким движением опрокинул виски в рот и с треском впечатал опустевший стакан в лакированную столешницу.

— Молодым под горой, — медленно и тихо заговори он, — жить… сложно. Если родился в богатом клане, да поближе к Главе, а не так, что родство только по летописям сверять, то… Нет, мы-то не люди, из пещеры никого не выкинем. Не принято, да и, — подняв голову, гном криво усмехнулся, — нерациональный расход полезных ресурсов. Тебе найдут место у наковальни, а дальше все зависит лишь от самого тебя. Откроешь в себе незаурядный талант или просто будешь рвать жилы и расталкивать локтями таких же неудачников — глядишь, выберешься чуть повыше, будешь получать кусок мяса по праздникам. Если очень повезет, скопишь «выход» на жену к сорока. Нет — жри грибную кашу, крысу по большим дням, свинину нюхай через чужую дверь. Старейшины скажут: мы всегда так жили, не смей думать иначе. Бабушки добавят: веди себя, как подобает гному. Мастера усмехнутся: сначала докажи. Ну а клан, — Ори стиснул кулак, — клан заявит: всё твоё — наше, всё наше — не твоё!

— Напомните, мистер Грориссон, — пальцы майора неторопливо вращали стакан, словно человек целиком сосредоточился на отблесках огня в янтаре, — что такое «выход» за жену? Правильно я помню, что у вас жених платит выкуп, а не жена приносит в дом приданое?

— Еще как правильно, — сказал Ори. — Под горой гномка, способная рожать, — большая ценность. Тут не до романтики, которую так любите вы и эти ушастые, — он махнул рукой в мою сторону, — брачный договор составляют порой длиннее иного соглашения между кланами. Родишься бедным — есть шанс всю жизнь так и остаться мальчишкой при бороде. Без семьи ты никто. В Совет не попасть, голос на клановом собрании вроде бы есть, но его никто никогда не станет учитывать. Старшие смотрят на тебя, как на молоток без рукояти: железо вроде бы есть, а пользы нет.

— Тем не менее, — вкрадчиво произнес Макфарлейн, — ваше общество нашло способ сохранять стабильность. Вы сумели направить энергию молодых и не очень бунтарей вовне, на поверхность. Бери топор, сходи, добудь на «выход», если повезет, будет и не одна жена…

— Насчет многоженства у гномов — это людские байки, — Ори набулькал себе новую порцию виски, — Прямого запрета нет, и те же Старейшины могли б себе позволить, но… не рационально.

— А в остальном?

— В остальном верно. Вот мисс Грин опять не даст соврать, наши к ним в старые времена ходили не реже, чем к людям!

— И потом продавали захваченных эльфиек этим самым людям! — не выдержала я.

— Под горой они быстро дохли, — без тени раскаянии произнес Грориссон, — так что да, было и такое. Сами виноваты, вы давно уже могли бы нам помочь, но не захотели, ни тогда, ни сейчас. Хотя сейчас-то уже не больно-то и надо. Нет смысла воевать, когда у людей полно работы для гнома с руками. Заводы, шахты, мосты, паровые гиганты, летающие корабли… — Ори ткнул пальцем в стену, хотя и не ту, за которой находилось летное поле с катерами. — Человек сначала гордится, что придумал машину, а потом зовёт гнома, чтобы машина не убила его в первый же день.

— Грубовато, — пробормотал Макфарлейн, — но в главном верно.

— А разве в твоем Баккеланде не так же было? — развернулся к нему гном. — Скажи, кобольд, только честно, глядя в глаза… вот ушастой в её гляделки, они видят ложь! Еще до Раскола, или как оно у вас там? Северная земля много ртов не прокормит, верно? А плодитесь вы чуть похуже людей, но тоже быстро. Дробить наделы долго не выйдет, рано или поздно младшие сыновья пойдут искать добычу в чужой стороне. Лучше подальше, не у соседнего клана — там и родня, там и кровная месть, да и нищие они.

Макфарлейн на мгновение улыбнулся

— В наших песнях говорят о походах за славой.

— В наших тоже, — буркнул Ори. — Песни всегда врут лучше бухгалтерии!

В которой Фейри Грин выбирает завтрак

Мне вдруг стало холодно — несмотря на плед, пуховую шаль, горящие поленья в камине и остаточное действие глинтвейна. Шум ветра за ставнями стал чуть громче, но вряд ли в этом причина — каменные стены ночному ветру с гор не по зубам. Здесь тепло, уютно и надежно, огоньки свечей, и те колеблются скорее в такт нашему дыханью.

Но все же я почувствовала холод.

— Ты сказал, мы могли бы помочь, но не захотели.

— Было такое, — Ори развернулся ко мне вместе с креслом, легко приподняв его над ковром, — вы же умеете договариваться не только с животными, но и с растениями.

— Людские байки, — не без удовольствия повторила я его же недавние слова. — Ни один эльф не уговорит пшеницу расти под землей.

— Не пшеницу, так что-то другое, — глаза Ори горели ярче пламени камина, и я с опозданием осознала, что Грориссон выпил не так уж мало. Конечно, гномы устойчивы к алкоголю, и речь у него пока достаточно связная, но все же опасная грань уже не так далека.

— Ваши легендарные висячие сады, террасы в кронах мэллорнов, мука из мха, каменная лоза и все такое. Сколько времени вы живете там, наверху? Я видел рисунки в старых книгах, Дочь Леса… Тысячи лет вы учились кормить ваши селения в кронах деревьев, где земли под ногами меньше, чем терпения у человека.

— Ты не понимаешь…

— О да! — гном картинно закатил глаза и уронил голову набок, — типичный ответ настоящего Перворожденного. Где уж нам, низшим расам, постичь вашу бесконечную мудрость.

— Ори, — я чуть нажала голосом, — раз ты затеял этот разговор, послушай меня, а не обиду своего народа. Вы рассуждаете по-гномски, механистично. Мы думаем… живем иначе. Наши висячие сады, все живое, сплетенное в одно целое с кронами мэллорнов и дальше, вширь и в глубину… ты сам сказал про тысячи лет. Даже сейчас вырастить новую рощу мэллорнов займет не меньше трех веков! И не просто высадить ростки, чтобы вернуться через три сотни лет! Вы, гномы, считаете себя великими тружениками, но, — я обвиняющее вытянула палец, — знаешь ли ты, Ори Грориссон, сколько сил и труда вложено в наши рощи⁈

— Нет, — после долгой паузы отозвался гном, — не знаю.

— Каждая из Ветвей, — уже нормальным голосом произнесла я, — плетет в кроне свою Эл-Саэллин, дыхание связанной жизни. Грибы, лианы, солнечный свет, дождевая вода, подземная вода, насекомые, птицы… Всё связано со всем. Это не паровая машина, которую можно разобрать, перенести под гору и собрать обратно. Вы ведь пытались много раз, верно, гном? Покупали, крали, пытались захватить «мастеров». Но под горой нет солнца, там иной воздух, и ты сам сказал про вкус воды. В лучшем случае наши растения там просто погибнут.

— В лучшем? — не открывая глаз, переспросил Аллан.

— В худшем они станут опасными, — пояснила я, — особенно те, что уже больше, чем просто растения.

— Знаешь, что забавно, ушастая, — гном встряхнул стакан и опрокинул в себя очередную порцию виски, — ты впрямь веришь в сказанное.

— Я сказала правду.

— Правда, знаешь ли, Дочь Леса, бывает разная, — голос гнома стал ниже, — ты сказала много слов, а теперь задай себе всего лишь один вопрос: выгодна ли твоему Лесу зависимость подгорных кланов от внешних поставок продовольствия?

«Случиться может всякое», припомнила я слова Керуана, «даже с пещерными грибными плантациями».

— То-то же, — не дождавшись ответа, удовлетворенно кивнул гном.

Я почувствовала, как уши прижимаются к голове. Надеюсь, в полумраке это было незаметно.

— Кхм-кхм, — нарочито громко прокашлялся Макфарлейн. — Вообще-то я пригласил вас быть свидетелями моего спора с достопочтенным Грориссоном, а не перетягивать все одеяло на себя.

— Серьезно, Патрик? — лейтенант приоткрыл один глаз, но менять позу не стал. — Чтобы эльф и гном оказались рядом с бутылкой бухла и не сцепились⁈

— До сих пор эти конкретные эльф и гном как-то уживались? — уточнил кобольд. — Так почему бы им не проявить еще немного мудрости, признав, что их народы умеют быть неправыми с большим историческим размахом. И раз они веками обвиняют друг друга, у обоих наверняка хватает доказательств

— Говоришь как политик.

— Попрошу без грязных ругательств, — чопорно произнес майор, — все же среди нас присутствует дама.

Он задумчиво посмотрел на свой стакан — и поставил на стол, так и не сделав глотка.

— Если подумать, — сказал он, — то я скорее из тех, кого мистер Грориссон относит к везунчикам.

— Ты-то, Патрик⁈ — лейтенант открыл второй глаз и даже приподнял голову, — не смеши мои запонки. Уж я-то повидал родившихся в шелковой рубашке и с золотой ложкой во рту.

— Тем не менее, — кобольд шевельнул ушами, — наш клан сравнительно богат, даже для долинных. Неплохая земля, пастбища для овец, лес, мельница на реке. Во время Тёмных лет, когда холмовые кланы ели овсяную шелуху пополам с корой, мы не голодали. Во время Погибели урожая у нас было скверно, но и тогда от голода смертей не случилось. Моя мать до сих пор говорит об этом так, будто сам Творец благословил наш клан. Хотя на самом деле у Макфарлейнов просто нашлось больше запасов. А также денег, чтобы купить продовольствие в Арании, когда запасы кончились.

Ори молча протянул ему свой стакан. Стекло тонко звякнуло, соприкоснувшись и на этот раз майор тоже залпом выпил свой виски до дна.

— Аллан знает, — продолжил он, — у меня есть родня и среди людей. В одиннадцать… или тринадцать, уже точно не помню, я с братом на несколько месяцев оказался в гостях у троюродной тетки по материнской линии. Маленькая деревушка в центральной части королевства, чуть больше двухсот миль до столицы, но… — он тряхнул головой, — дело даже не бедности, те же наши холмовые кланы тоже иной раз живут не очень-то богато. Но в той деревушке все пропахло безнадежностью. Помнишь Скаузер, Фейри? Старый город, кварталы рыбаков? — я молча кивнула, — так вот, в той деревушке пахло хуже.

Он снова взялся за виски, но в этот раз отпил несколько маленьких глотков, подолгу задерживая каждый на языке.

— Вы «столичные штучки», — мы с Алланом улыбнулись, и даже Ори хмыкнул что-то неразборчивое, — наверняка не раз и не два слышали о визитах благотворителей в фабричные кварталы. Ох и ах, сырые подвалы, по два десятка человек в комнатушке, копоть, сырость, плесень, дети у станков и взрослые, которые в сорок выглядят глубокими стариками. Не подумайте только, я не против филантропов, они даже иной раз могут сделать что-нибудь полезное, но… сколько ни интересовался, не встречал, чтобы хоть кто-то из них задался простейшим, как амёба, вопросом.

— Откуда все эти люди взялись?

— Верно, Аллан. Почему крестьянин, который вроде бы жил на свежем воздухе среди пасторальных пейзажей, продаёт свою последнюю козу и тащит семью в город, в дым, грязь и угол в сыром подвале. Почему орки и гоблины из колоний так охотно вербуются на работы в Аранию или даже на плантации?

Пламя в камине дернулось, пустив по комнате волну тепла с привкусом пепла. Ручной, укрощенный огонь… первое время в Клавдиуме находиться рядом с источником открытого пламени получалось… тяжело. Для эльфа нормально воспринимать любое пламя как источник опасности. Люди воспринимаю его двояко, а для гномов он источник света и тепла в их подземельях.

— Так откуда или почему? — лейтенант вытянул руки, хрустнув сцепленными пальцами. — Если «откуда», ты ответил сам. А почему… подозреваю, это уже будет не философия, а политика.

— Или сельское хозяйство, — вставил Ори.

— Или философия. В любом случае, про это можно спорить долго, упорно и бессмысленно. А у нас, — Аллан потряс бутылкой, — заканчивается виски, засыпает, — он кивнул на меня, — эльфийка и вообще время позднее. Кто хочет продолжить, советую перебраться в паб, а я хочу отправить нашего пилота баиньки.

— И за это стоит выпить остатки «черной лошадки», — добавил Ори, поднимая стакан. — Ваше здоровье!

В незнакомых местах мы обычно спим плохо. Новые, непривычные звуки, запахи, ощущения… Мозг пытается анализировать их, определить степень угрозы и не дает сознанию уйти в сон, заставляя вскидываться на каждый подозрительный шорох. Но то ли мое чувство тревожности уже отрастило прочную скорлупу, то ли смесь гномских напитков с баккеландским виски погрузили его в сон раньше остального тела — я чувствовала себя выспавшейся и бодрой, а слишком твёрдый матрац, кусачее одеяло и сырный запах в комнате казались досадными мелочами.

Зевнув и сев на кровати, я вслушалась в мир. Где-то внизу скрипнула дверь, затем тяжело прогнулись доски пола. На кухне нож с быстрым стуком рубил что-то мягкое, судя по запаху — лук-порей. Где-то внизу лязгнул чугун, и очередная порция дров со стуком отправилась в печь. За дверью конце коридора кто-то шумно перевернулся на бок и захрапел дальше.

Открыв ставни, я в первый момент шарахнулась от окна, зацепившись взглядом за белые кружева инея. Не может быть, нас бы тут выморозило… да и структура неправильная. Утренняя влага, но почему-то собравшаяся в левом нижнем углу в странный геометрический узор, сверкающий в лучах утреннего солнца. Непривычного яркого — в Лесу к жилыми ярусам доходят уже разбавленные зеленью лучи, в Клавдиуме же даже в ясные вроде бы дни над городом висит аэрозольная пелена. В предгорьях Глен-Мора воздух казался чист, как гномская кристальная чаша из цельной друзы.

Снизу донесся аромат жарящихся гренок, и я сообразила, что не успевшие первыми к завтраку будут довольствоваться объедками. Чулки, блузка, юбка… чудеса продолжались: я сумела не запутаться в шнурках, рукавах, завязках и прочей мишуре, придуманной аранийскими портнихами в перерыве между изобретением силков для эльфов. Жаль, вода в умывальнике не просто холодная, а ниже точки замерзания, хотя и притворяется жидкостью.

— Доброе утро, мисс Грин.

Полковник словно перенесся в кресло за столиком прямиком из кабинета в «Четырех банках». Разве что пиджак он обычно уже с утра вешал на спинку стула, сейчас же просто расстегнул две верхние пуговицы. А еще утренняя газета в руке отличалась шрифтом, и кофе в чашке заваривал явно не Тайлер.

Хотя все равно горькая гадость.

— Вы не смотрели на меня.

— Узнал по звуку шагов, — отозвался из-за газеты полковник. — У людей, знаете ли, тоже имеются уши, хотя и не такие изящные.

— Шутить изволите, сэр?

— Вовсе нет, — опустив газету, Кард потянулся за корзинкой с тостами. — Третья сверху ступенька скрипит. Люди на неё наступают всей подошвой, а у вас даже в ботинках шаг легкий, с пятки на носок.

— Точно шутите.

— А еще, — все так же невозмутимо добавил полковник, — на второй этаж поселили вас, Аллана, майора и мистера Грориссона. Поверьте, ваши шаги трудно спутать с поступью двухсотфунтового гнома.

— Теперь верю.

Меню завтрака явно составляли в расчете на типичных постояльцев, то есть гномов и торгующих с ними людей. Толстые ломти хлеба — дрожжевого, со сладковато-кислым ароматом, — сливочное масло, сыр четырех видов, холодная ветчина на блюде, холодное молоко в кувшине, горячая, нет, уже просто теплая овсяная каша в глиняной миске, яйца вареные, яичница с беконом и маленькая банка с земляничным джемом. Конечно же, никаких салатов, шпинатов и прочей зелени, гномы вам не эльфы и не кролики, чтобы жевать голую траву. Гномы вообще просто заправляются топливом и жидкостью до следующей станции.

— А вот и Аллан.

По звуку шагов я узнала О'Шиннаха сразу. По виду произвести опознание оказалось сложнее — по лестнице, бережно держась за перила, сползло нечто в мятом жилете, со спутанными волосами, небритым подбородком и выражением лица человека, которого жизнь разбудила раньше, чем обещала.

— Доброе утро, сэр… Фейри.

— Глядя на вас, лейтенант, — заметил Кард, — утро сложно назвать добрым.

— Пить… Кофе… — рухнув на стул рядом, Аллан схватил чашку, сделал глоток, скривился и всосал в себя две трети чашки. После чего замер, прислушиваясь то ли к окружающему миру, то ли к ощущениям внутри себя.

— Ну и гадость, сэр.

Я с трудом удержалась от ехидного замечания: «Всегда именно это и говорила!».

— Надеюсь, лейтенант, — Кард вновь раскрыл газету, — вы подразумевали утро или кофе.

Со стороны лестницы послышались шаги майора Макфарлейна. В отличие от Аллана кобольд выглядел, будто заключил с рассветом взаимовыгодный договор. Чисто выбритый, аккуратный, свежий, с влажно приглаженными рыжевато-седыми волосами и запахом холодной воды, хорошего мыла, шерстяного сукна и того самого баккеландского виски, но уже совсем слабым отголоском.

— Доброе утро… Полковник, мисс Грин, Аллан.

— Вот почему, — глядя куда-то в стену, пробормотал О'Шиннах, — кобольд выглядит человеком, а я тряпичной куклой с помойки? Только умоляю, не надо дурацких советов: «пить надо меньше!»

— Не обязательно меньше, — майор сел на свободный стул, — достаточно лучше. Вчера ты пил отличный виски без уважения.

— Кстати, — вспомнила я, — кобольды ведь не пьют крепкий алкоголь? А вы человек…

— … на четверть, по линии матери. И «не пьем» — лишь очередное заблуждение из серии «всем известно», — усмехнулся Макфарлейн. — Не особо любим, предпочитая более легкие напитки. Все-таки… сенсорика, я правильно вспомнил термин? у нас выше, чем у людей, хотя эльфам, разумеется, мы не соперники. Тем не менее, при правильном употреблении крепкий алкоголь позволяет испытать весьма интересную и сложную гамму ощущений, при этом не доводя ситуацию до, — Патрик с усмешкой указал на скорчившего гримасу лейтенанта, — трагических последствий.

— Почему он заговорил как лорд Рич? — развернулся Аллан к полковнику. — «Сенсорика», «гамма»… Когда мы вместе служили в южных колониях, Патрик за неделю не употреблял столько умных слов. А пил наравне с остальными все, что хотя бы тлело

— Хм… — Кард сделал вид, что задумался, — майор, вы же беседовали с лордом Ричем накануне отъезда?

— Кстати, — не удержалась я, — мистер Моран, его дворецкий, работает над монографией: «Человеческая гениальность как болезнь». А болезни, как известно, бывают заразны…

— Сомневаюсь, — фыркнул Патрик, — что гениальность передается воздушно-капельным путем.

— А половым? — вкрадчиво произнес Аллан. — Эй, что вы все на меня так уставились! Я просто предположил.

— Хотите проверить ваше предположение на практике, лейтенант?

— Что⁈ Никак нет, сэр!

— И как вам лорд Рич? — с любопытством спросила я у кобольда.

— Интересно.

Слушая его, я одновременно следила, как майор намазывает хлеб маслом. Движение ножа ровное, неторопливое, без тени скрытого раздражения. Значит, лорд Рич действительно не довёл его до желания бросить в собеседника тяжёлым предметом.

— Мне приходилось общаться и с куда более неприятными личностями. Лорд Рич утомителен, но не глуп.

— Вы говорили про Кэла? — не знаю, откуда пришло это знание, но, задавая вопрос, я уже знала ответ. — Что сказал Рич?

— Ничего принципиально важного и нового, к сожалению, — Макфарлейн чуть повернул кофейную чашку, чтобы ручка оказалась под удобным углом. — Основная версия прежняя: Музыкант хочет заполучить какую-то новую технологию, связанную с гонками катеров. Но что именно — непонятно. Слишком большой выбор.

— Поэтому вы приехали сюда.

— Поэтому здесь, — полковник отложил газету и тоже взялся за нож, причем у него этот жест выглядел угрожающе, — ваш катер тоже будет под охраной. Но третий этап создаёт проблему: в горах невозможно контролировать всю трассу. Если Кэл рядом, он может быть где угодно.

— Еще вопрос, сэр, — Аллан принялся сооружать из хлеба, сыра и ветчины нечто многослойное, — полагаю, вы получили оба моих рапорта, не только первый, но и переданный телеграфом из Дромнесса?

— Получил, — кивнул полковник, — и прочитал. А затем отправил брата Винсента провести небольшое расследование, благо антрепренёр Лайонела… скажем так, имеет повод быть сговорчивым и откровенным. Так вот, он клянется: в ближнем кругу Лайонела в этом сезоне новых лиц не появлялось.

— То есть это не происки Кэла? — уточнил О'Шиннах. — Он дважды чуть не убил нас просто потому, что надутый болван?

— Вероятнее всего, — Кард надкусил свой бутерброд и запил его кофе. — Других мотивов не просматривается, разве что… его настоящее имя Джордж, Джордж Боллинброк.

Произнося фамилию, полковник выразительно глянул на меня. Действительно, прозвучало знакомо… Несколько мгновений я тупо глядела на кувшин с молоком, пытаясь разглядеть в пенке божественный знак, а затем все-таки вспомнила.

— Тот ротмистр с кладбища!

— С бывшей улицы гробовщиков, — поправил меня Кард. — Кладбища там давно уже нет. Но вспомнили вы правильно, он действительно родственник баронета Боллинброка. Увы, на этом факте все и обрывается. Родство дальнее… и еще. Тедди, при всей моей к нему неприязни, не дурак. Немного жадный, немного сволочь, но вряд ли он попытался использовать Джорджа-Лайонела даже для опорожнения ночного горшка.

— Ясно, сэр! — Аллан закончил сооружать сырно-мясную постройку и вгрызся в неё. — То ешть он проштой идиот, шер!

— … с расквашенным носом! — удовлетворенно добавила я.

Норнлокк окончательно просыпается ближе к полудню. Конечно, часть обывателей бодры и веселы уже с первыми лучами солнца. Но большинство лавок еще закрыто, у пекарен заперты ставни, а за столиками в трактирах уныло ковыряются ложками в мисках несколько помятых и недовольных личностей.

Шкатулка отпиралась просто — ровно в десять утра, с воротами в ближайший карак, подземную город-крепость гномов. До Норнлокка груженые товаром повозки доберутся по прекрасной каменной дороге примерно за час. До этого момента добрым людям и нелюдям Норнлокка торопиться особо некуда и незачем.

Старый Шкипер умело воспользовался этой местной особенностью — хоть мы и заняли в «Летающей свинье» целый стол у окна, выгонять нас не пытались. Мест в зале хватало, собственно, кроме нас, наличествовал еще храпящий гном на лавке в дальнем углу и два человека у стойки.

Но я все равно взяла миску с чудно пахнущими солеными чесночными крутонами. Теперь, правда, требовалось отстаивать её от чужих загребущих лап. А кружку с морсом нацедили «за счет заведения».

— … надо признать, парни сумели удивить всех! — Джон Сибрук отхлебнул эль из кружки. — Потерять ориентировку в ночном полете проще простого, такое случается регулярно. Израсходовать все топливо и угробить дорогущий котёл, пытаясь топить его сырыми дровами — запросто…

— Это был не наш курс! — вставил Аллан.

— … но свалиться прямо на трактир — это заявка на самый эпичный провал сезона! Провал в прямом смысле: они пробили крышу, чердак, второй этаж и оказались в общем зале! Воистину, Творец хранит пьяниц, при такой-то аварии отделаться легкими ушибами тянет на чудо.

— Насколько я слышал, — майор перевернул деревяшку «меню», где крупно вырезанные руны и мелко процарапанная надпись на аранийском наглядно показывали, кого в Норнлокке считают лучшими клиентами, — мистер «Порхающий Джим» известен своей слабостью к спиртным напиткам. Вероятно, его в самом деле вел инстинкт.

— Поскольку «в лечебных целях» они сразу после посадки принялись лакать джин как водицу, — Старый Шкипер оглянулся на стену за спиной, где висела аляповатая литография водопада, — сложно сказать, в каком состоянии экипаж находился до крушения. Но в полет они взяли карты южной Арании вместо северной, да…

— Ага, три колоды, — снова вставил Аллан. — Все, молчу-молчу…

— Не переживай, мальчик-на-палочке, — с этими словами Сибрук выложил на стол круглый кожаный футляр, открыл его и расстелил на столе лист с большим преобладанием коричневого цвета над прочими, — для тебя карта припасена.

— Но ведь официального сообщения о трассе пока не было?

— Не было, — хитро прищурился Старый Шкипер, — а вот размечать вешками контрольные точки трассы начали уже неделю назад. Всего-то пинта эля с подмастерьем одного из плотников…

— А разве это не нарушение правил?

— В правилах сказано про подкуп стюардов и судей, — возразил Тайлер, — да и то «при доказанном получении явного преимущества». Маршрут и так скоро станет известным, поэтому…

— … я и не доставал эту карту до сегодняшнего утра, — закончил фразу Сибрук. — Итак, смотрим внимательно все, особенно — Старый Шкипер выразительно глянул на лейтенанта, — штурман. Хотя для гор нам бы пригодился гоблинский шаман.

— Могу взять в полёт бубен, стучать и жутко завывать, — предложил Аллан. — Перья в зад вставлять не буду, и не просите, все равно их ветром сразу сдует.

— Перья они к волосам привязывают и приклеивают.

— Тем более не буду.

— Тишина на палубе! — дождавшись, пока все испуганно замолкнут, Сибрук взял вилку и ткнул в один из красных кружков, словно собрался нанизать его на зубцы. — Старт отсюда, из Норнлокка. Набор высоты до тысячи футов, идём к перевалу Кальтенхорн. По-гномски — Кар-Ун-Дрог, «ворота холодного зуба».

— Встречный холодный ветер с хребта, — расшифровал Тайлер.

— Дальше вниз по долине Зонненматт, она же, — Старый Шкипер сделал многозначительную паузу, — Долина Тысячи Мельниц. На самом деле их давно уже больше тысячи. Догадываешься, — он внимательно посмотрел на меня, — девочка, что для вас означает это название?

— Воздушные потоки, — сказала я. — Раз там такое количество мельниц, их чем-то крутит.

— Ответ… верный! — похоже, в мысленном рейтинге Шкипера я заработала пару баллов, — учти, там будет не один стабильный поток, а мешанина, изрядно пережеванная рельефом. Далее первое ущелье — Грах-Нар, «глотка камня», узкое, но короткое. Из него выходите к водопаду Урум-Бел, «белый молот». По правилам, начать набор высоты надо будет не дальше, чем за милю от водопада. Настоятельно рекомендую, — Сибрук постучал черенком вилки по синей закорючке, — ближе к нему не подлетать. Штука коварная и бурлит, словно котёл у забывчивого кока.

— А вообще у гномов бывают милые и нежные названия? — осведомился Аллан. — Гора Белая Подушка или Долина Мягкой Постели.

— Нет! — одновременно рявкнули Том и Ори Грориссон.

— После водопада, — невозмутимо продолжил Старый Шкипер, — облетаете группу пиков: Малый Ротхорн, Чёрный Шпиц и Два Брата. Гномские названия длиннее, красивее и неприличнее, поэтому запоминать не будем. Затем второе ущелье, длинное и извилистое: Зур-Дах-Вир, «трещина, где ветер смеётся». Гарантирую, что вам будет не до смеха.

— Мне уже не смешно.

— Выход через соседний перевал Нар-Тул-Кег, «серебряная спина», там последняя контрольная точка этапа. Ну и возвращение в Норнлокк. Как видите, — Сибрук передвинул карту ближе ко мне и Аллану, — по сравнению со вторым этапом лететь вроде бы немного. Но бьется на третьем куда больше. И еще, — он снова пристально глянул на меня, — специально для пилотов с доверчивыми глазами. Не верь воздуху в горах.

— В горах вообще ничему и никому не стоит верить, — добавил Ори, — с тем, что ты сам сделал и проверил, шанс еще имеется. А все остальное… Люди говорят, мол, горы для гномов… Чушь! Горы не для гномов, людей, эльфов, птиц или букашек. Они свои собственные. И завтра, — он оглянулся на окно, где между домами виднелся край ледника, — возьмут щедрую плату с дураков, кто верит в иное.

В которой Фейри Грин смотрит на звезды

Только сейчас я осознала, как скучала по звездам.

Многие почему-то считают, что звездами лучше всего любоваться с верхушек мэллорнов. Глупость, конечно же, учитывая, как светятся кроны по ночам. Лучше всего подойдет поляна в «дикой» части Великого Леса, подальше от рощ — там ночное небо сможет раскрыться во всей полноте, особенно в краткий период безлуния. Разноцветные огоньки звезд, росчерки метеоров, переливающиеся полотнища туманностей, с их оранжевыми струями и черными провалами, а если очень-очень повезет — красные пучки высотных молний. Мне везло дважды, второй раз уже перед самом отъездом, когда бушевавшая где-то вдали гроза зажигала ветвистые пучки на четверть небосвода.

Но в самом «диком» Лесу звезд на небе все же виднелось меньше, чем над Норнлокком. Все же мы находились в предгорьях Глен-Мора. Ни огней, ни смога — только чистый горный воздух и усыпанный огнями небосвод. Обманчиво близкий, кажется — руку протяни, на ладонь тут же свалится несколько звезд.

Любоваться звездами можно почти бесконечно…

…пока чуть дальше на крыше не распахивается окошко мансарды, и оттуда не высовывается встрепанная голова.

— Не спится? — прежде чем я придумала язвительный ответ на очевидный вопрос, лейтенант ухватился за край окна и тоже начал вылезать на крышу.

— Ты куда⁈ Упадешь!

— Ты же не падаешь, — возразил Аллан таким тоном, что мне стало ясно — проще помочь и втащить его наверх, чем пытаться отговорить. По части глупого упрямства отдельные люди могут дать фору гномам.

— А здесь красиво.

— Да.

Некоторое время мы молча сидели рядом. Оказывается, некоторые люди тоже могут проявлять подобие деликатности. То есть молчать, даже когда им очень хочется не молчать.

Правда, помогает не очень.

— Спрашивай уже.

— Фейри, я…

— Ты очень хочешь что-то спросить. Я такие вещи вижу и чувствую. Спрашивай.

— Что ты видишь, когда смотришь туда, — Аллан указал на небо. — Я вижу звёзды. Много звёзд. Красиво, конечно. Но ты смотришь так, словно книгу читаешь.

Я невольно улыбнулась.

— Отличная аналогия. Только книга очень старая, очень большая и написана красками, светом и расстоянием.

— Звучит по-эльфийски.

— А ты как хотел, по-гномски? Хорошо. Вон там — просто яркая звезда. Для тебя. А я вижу, что она чуть синее соседних, и свет у неё острее, холоднее. Вон тот красноватый клубок — туманность. Яркое ядро, вокруг оранжевая дымка, потом тёмные провалы. Если смотреть долго, кажется, будто она медленно течёт. Иллюзия, конечно же, — добавила я, — эта штука непредставимо громадна, и любые изменения в ней длятся не тысячи, а сотни тысяч, даже миллионы лет. Наши глаза тоже обманываются, но смотреть на неё интересно.

— Как на огонь?

— Ну… наверное. У эльфов с огнем сложные отношения. И там ведь тоже огонь, просто далекий. Язык пламени, который мог давно рассеяться в пространстве и погаснуть. Но для нас он еще горит.

— Я вижу только пятно.

— Люди вообще многое видят как пятна.

А некоторые Перворожденные слишком часто сводят все к превосходству нашей расы над прочими. Хотя, если подумать, какая разница, что мы всегда знали: там, наверху, не какой-то хрустальный купол с гвоздями, а бесконечность.

Аллан заёрзал. Вдохнул, почти решился, передумал говорить, выдохнул через нос. Потом снова вздохнул.

— Спрашивай уже второй раз.

— Это… неудобный вопрос.

— Тогда тем более спрашивай. Неудобные вопросы имеют дурную привычку становиться ещё неудобнее, если их долго носить внутри головы.

— Фейри… пойми, я не хочу тебя обидеть.

— Уже настораживает.

— Ты выглядишь… — лейтенант запнулся, явно подбирая слова так осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Ты выглядишь как девушка. Почти взрослая женщина. По человеческим меркам, во всяком случае. Но при этом ещё ребёнок… ну, в интимном смысле.

— Да, все так. А в чем вопрос?

Аллан смутился еще сильнее.

— Как ты сама это… воспринимаешь?

Теперь настала моя очередь вздыхать. Вариантов ответов имелось множество. Умно, грубо или просто ударить.

Аллан спросил тихо, смущённо и пах не похотью, а неловкостью, тревогой и искренним желанием понять.

Поэтому вариант с ударом пока отложился.

— Тебе каждый день бриться приходится. Ты как это воспринимаешь?

— Му… мы так устроены.

— Вот тебе и ответ.

В глазах лейтенанта отчётливо читалась надпись: «ничего не понял».

— Эльфам требуется больше жизненного пространства, чем людям. Вернее, не нам, а Великому Лесу. Наша жизнь связана с Лесом куда сильнее, чем кажется со стороны. С мэллорнами, с длинными циклами растений, почв, грибов, воды, света. Мы не можем просто поставить десяток домов, набиться по дюжине в каждую комнатушку и заявить: ну вот, город вырос.

— Люди тоже не всегда могут, — тихо сказал Аллан.

— Могут-могут. Люди, гоблины, орки, вот насчет гномов не уверена, эти скорее себе нужное подземелье выкопают. Но мы про людей сейчас. Плохо, мучительно, с болезнями и нищетой, но вы сможете в таких условиях выжить. А эльфы сдохнут.

— Но ты-то вроде не дохнешь?

— Это другое и прямо связано с твоим вопросом. У меня сейчас высокая адаптивность, гибкая психика, и вообще я любопытная. Могу, как вы говорите, покуролесить в юности.

— Гибкая психика — это такой эльфийский способ сказать «с придурью»? — уточнил Аллан.

— Только сейчас догадался? — оскаленную улыбку я тренировала перед зеркалом, но ловить человека не потребовалось. Аллан вздрогнул, но не отшатнулся, когда из-под маски милой девочки выглянула хищная тварь.

Да, я и такое умею.

— Нормальные, то есть сформировавшие и закрепившие ядро личности эльфы живут в Лесу. А Великий Лес органичен. Даже не беря в расчёт гномов, людей, войны и эту вашу замечательную склонность рубить, копать и дымить, новая роща мэллорнов — это не поле репы. Её нельзя вырастить за год. И за десять не выйдет. Когда-то на создание нового Леса уходила Эпоха. Сейчас мы научились делать все быстрее, но это совершенно не ваше «быстрее».

— Сколько?

— Триста лет. Если повезёт. Пятьсот — если делать правильно.

Аллан тихо присвистнул.

— За это время человеческое королевство может родиться, развалиться, снова собраться и забыть, с чего всё началось.

— … а эльф будет все так же меланхолично поливать росток мэллорна, — хихикнула я, припомнив один из человеческих анекдотов. — Потому что для нас «вырастить мэллорн» и «построить дом» — тождественные понятия. И твой «интимный вопрос» тоже вписан в наш жизненный цикл. Без эффективного сдерживания роста населения эльфы не смогли бы… быть эльфами.

Иная эволюционная стратегия, как сказал бы герцог Молинари.

— Поэтому вы… поздно взрослеете?

— Вы это знаете, но понять упорно не хотите, — уныло сказала я. — Смотрите на лицо, на сиськи….

Даже при свете красной луны прилив крови к щекам у лейтенанта оказался вполне отчетлив.

— … и начинаете делать всякие глупости. Не ты, не полковник, но…

— Поэтому ты злишся?

— Иногда. Иногда устаю. Иногда хочется повесить на шею табличку: «Не трогать, не воспитывать, не предлагать вступать в отношения! Особенно половые!». Но таблички выглядят неэстетично, я все-таки не болонка.

Аллан фыркнул.

— Знаешь, было бы забавно увидеть хоть раз тебя с такой табличкой.

— А еще с ошейником и в наряде горничной?

— Что? — не понял лейтенант. — При чем тут горничная?

— У Марилены спроси.

О'Шиннах в очередной раз жутко смутился. У людей смущение шумное, отчетливо слышно по дыханию.

— Я спросил не из-за…

— Знаю.

— Правда?

— Правда. Иначе ты бы уже лежал внизу, в телеге с сеном.

Аллан, перегнувшись, осторожно заглянул за край крыши.

— Действительно, сено. Это ты по запаху определила?

— По памяти. Она там с вечера стоит.

— Но все равно высоковато.

— Поэтому сено.

Теперь лейтенант засмеялся уже свободнее.

Над нами медленно раскрывалось звёздное небо. Зелёная Айя поднималась выше, её свет ложился на черепицу, на край трубы, на пальцы Аллана, на мои колени. Далеко внизу хлопнула дверь конюшни, сонная лошадь переступила с ноги на ногу, где-то в переулке кошка прошипела на другую кошку. Горы молчали, звёзды горели, ветер пах снегом.

— Спасибо, Фейри.

— За что?

— За ответы.

— Ты сам напросился.

— Всё равно спасибо.

Я пожала плечами, но, кажется, уши всё-таки дрогнули. Совсем немного. Человек, разумеется, ничего не заметил.

— Только не делай теперь вид, будто всё понял.

— Не буду. Я понял только, что ничего не понял полностью.

— Для человека это уже выдающийся результат.

— Ты сегодня добрая.

— Ночное небо благотворно действует на характер.

— Серьезно? Нам с тобой надо чаще забираться на крыши. Ты же в Клавдиуме регулярно по крышам лазала, я помню!

Представив нашу совместную прогулку по столичным крышам, я фыркнула и ткнула лейтенанта кулаком в плечо.

— Только если привяжешься канатом. Объяснять Карду, что я потеряла штурмана из-за философской беседы о звёздах и эльфийской биологии, будет неловко. И уж точно я не захочу говорить об этом с Мариленой.

— Согласен. Особенно если он спросит, зачем я вообще полез на крышу. Кстати, — хитро прищурившись, спросил Аллан, — зачем я, по-твоему, полез на крышу?

От вопроса пахло подвохом примерно за милю.

— Не спалось и захотелось поболтать?

— Почти угадала, — кивнул О'Шиннах, — только заснуть я не могу, потому что ты прямо над моей головой по черепице топталась.

— Выглядишь сонной. — Не открывая глаз, укоризненно произнес Ори Грориссон. — Чашка кофе тебе не помешает.

Сам гном при этом выглядел не сонным, а практически заснувшим. Он, почти как настоящий Король-под-горой, сидел на троне из ящиков, стянув ботинки, носки, расстегнув парусиновую крутку неопределенно-промасленного цвета и подставив бороду светлеющей полоске неба на горизонте.

Запах от него шёл тоже… соответствующий.

— А тебе не помешает горячая ванна. Вы опять за ночь половину катера разобрали?

— Так успели же обратно собрать, — гном пошевелил пальцами ног, словно проверяя, можно ли уже сажать между ними картошку или обождать еще. — Я-то после вашего взлета спать завалюсь, а тебе рулить.

— В полёте проснусь.

— Сколько ты сгрызла каменных пряников?

— Четыре, — призналась я и с подозрением уточнила: — Ты что, с полковником сговорился?

— Понятия не имею, о чем ты, — отозвался Ори, — но прочесть рунную надпись на бумажном пакете, который ты сунула в кабину, я сумел. И даже понять, что пакет уже наполовину пустой. «Не эльф» и «слепой» все же разные понятия, ушастая.

Логично, пакет он действительно мог узнать. После нашей посадки посреди болота я решила: в полет стоит брать запас еды, на случай очередной аварии. А гномские кондитерские изделия… Про них говорят много разного, но почти все сходятся на одном — более калорийный продукт сложно придумать. «Каменные пряники», «ореховые кирпичи», «огненные сухари», «угольные коврижки», «темный камень» из шоколада… Фруктовый пирог, и тот у них сделан из маслянистого и плотного теста — пока проешь дыру к начинке, уже три раза насытишься. Ну, почти. Поскольку мы сегодня проснулись рано, завтрака в гостинице не нашлось, а есть с утра хотелось. Но про «наполовину пустой» наглая ложь, никак не больше трети!

— Вредно есть столько сладкого, дитя Леса, — ехидно добавил гном, — Растолстеешь, потом в родное дупло залезть не сможешь.

— Считай, это мое топливо, для работы мозга. И не переживай, эльфы не толстеют.

— В самом деле? Почему тогда ваши пирожные такие воздушные? Чихнешь над столом, и половина лопнет. Еда, знаешь ли, должна быть более вещественной, как те же каменные пряники. Хороший пряник можно есть, а можно подпирать им дверь.

— А можно сломать о него все зубы, пытаясь раскусить.

— Если каменный пряник не ломает зубы, — лениво возразил гном, — значит, его плохо приготовили. А вообще белки могут сгрызть и не такое.

— Я не белка!

— Ты просто в зеркало редко смотришься. Хотя, — гном чуть повернул голову, — когда хмуришь брови, как сейчас, что-то лисье проглядывает. Не делай так.

— Лучше скажи, что твой подмастерье делает за кормой «Варга»? — спросила я. Доносящиеся оттуда пыхтящее-шипящие звуки, равно как увиденные краем глаза возвратно-поступательные движения, вызывали… странные ассоциации. Нет, конечно, гномы очень любят всякие механизмы, но чтобы настолько в прямом смысле⁈

— Накачивает пропеллер.

— Что-что-что?

— Новинка клана Ратье из Корреза. Пропеллеры, которые сами изменяют угол у лопастей на высоте. Подсмотрел на старте первого этапа и сразу заказал, но к началу второго не успели доставить, пришлось договариваться о пересылке сюда. Очень интересная и оригинальная идея… — голос Ори дрогнул, словно гном почти готов был разрыдаться, надо полагать, от счастья обладания чудесным агрегатом, — во втулку пропеллера ставим диск, который связан с клапаном баллона, и когда…

— А сейчас-то вы что делаете⁈

— Сказал же, накачиваем, — поскучнел гном, — система еще не полностью доработана. В небе на правильный угол установится само, но внизу нужно подкачать баллон, чтобы пропеллер встал на малый шаг.

Из речи гнома я четко поняла лишь одно — у «Варга» появилась еще одна сомнительная гномская новинка, готовая сломаться в самый неподходящий момент. Как будто их раньше не хватало!

— А что сказали профессор и Старый Шкипер?

— Не понимаю…

Что именно не понимал Грориссон, я так и не узнала.

Первая вспышка оказалась наиболее яркой. Почти как удар молнии по верхушке мэллорна — ослепительно-сияющий блеск, видимый даже сквозь листву. Почти сразу пришёл и звук — оглушающе громкий треск, словно племя троллей разом пыталось порвать на тряпки паруса с трехмачтовика. Последующие вспышки уже сверкали заметно слабее, хоть и сопровождались фонтанами сияющих искр. А затем и вовсе сошли на нет, сменившись потрескиванием разгорающегося пожара, и к острому запаху грозы добавился запах горячей меди, а также перегретого лака и еще что-то противное, серно-химическое…

— Горелой изоляцией тянет, — от сонливости Ори не осталось и следа. — И озоном. Похоже, «Чайник святого Безумия» подгорел. Даин, бросай насос, беги выяснять, в чем дело.

Гном не ошибся. Обойдя «Варга», я увидела, как над темным корпусом «паровоза-фейерверка» поднимаются едва различимые в сумраке струйки дыма и первые, пока еще робкие, языки пламени. Кормовая же часть катера щеголяла большой дырой с оплавленными краями. Время от времени в дыре мелькали голубоватые искры.

— Хороший разряд! — Грориссон встал рядом со мной, — выходит, они запитывали движки не напрямую, а через батареи… хотя нет, скорее, конденсаторы. Странно… электрические схемы хорошо поддаются расчету, надо просто внимательно считать…

— «Святой Элрой» все! — запыхавшийся от недолгого, но бега туда-обратно Даин пригнулся, упираясь руками в колени. — Пробило изоляцию, конденсаторы махом разрядились. Внутри бортмеханик сидел, говорят, даже головешек не осталось, так, горстка пепла. Ну а главный инженер, который цверг из Мейнингена, бегает вокруг, бороду в клочья рвет.

— Отлетался, значит, — гном оглянулся на сигнальную мачту, где по-прежнему горел желтый фонарь «предварительная готовность». — Ставлю пять шеллов: старт отменять не будут. Так что вы летите, а я спокойно подойду, погляжу, что там и как.

— Считаешь, авария может быть подстроена?

— Не исключаю, белка. Заразился вашей ушастой паранойей! — заявил гном, вызвав у меня приступ беззвучного смеха. Уж по части подозрительности подгорные карлики дадут фору всем прочим расам, вместе взятым.

Трагическое происшествие со «Святым Элроем» не стало причиной отмены или хотя бы задержки старта, но заставило некоторых пилотов задуматься об осторожности. В этот раз только двое торопливо рванули к горам, большинство же взлетали плавно и осторожно, даже не пытаясь особо разгоняться. Непривычная разумность для людей.

Я-то даже без предупреждения Старого Шкипера собиралась лететь в этот раз «медленно и печально». К тому же приезд Карда стал поводом напомнить самой себе: мы здесь не ради победы, а к основной задаче пока не приблизились. Воспоминание о расквашенном носе, конечно, приятно, но задираться со всеми встречными дураками не выглядит перспективной стратегией. Дураки всегда будут иметь подавляющее численное превосходство.

— Тысяча футов! — сообщил Аллан. — О чем задумалась, пилот?

— О разном.

— Зря, — неожиданно серьезно сказал О'Шиннах. — Тебе сейчас думать вообще вредно. Сосредоточься на полёте.

— Я и так сосредоточена.

— Нет, в том-то и дело! Ты где-то не здесь, а нужна тут, целиком. Соберись.

Почему-то его слова вызывали приступ голода. Стянув зубами перчатку с левой руки, я выудила из кармана заранее припасенный «на полет» пряник и принялась грызть. Не очень успешно, шутка Ори: «Если каменный пряник не ломает зубы, значит, его плохо приготовили», похоже, не считалась гномами смешной. Может, и шуткой не считалась.

— Подходим к перевалу, ветер встречный.

— Вижу…

…и чувствую. Поток холодного воздуха переливался через каменную челюсть, сразу растекаясь вширь. Я видела, как изгибаются карликовые сосны, словно пытаясь еще и ветвями уцепиться за серо-черные уступы.

Мы уже почти летели над перевалом, когда периферийное зрение вдруг тревожно пискнуло. Выше, на склоне, на белом снегу, ослепительно сверкавшем под лучами восходящего солнца… что-то не так? Не просто снег, снежная пыль, поднятая катящимся с вершины порывом ветра. Мозг еще пытался осознать увиденное, а руки-ноги уже начали сложный танец — штурвал чуть на себя и крен вправо, увеличить угол решеток, прибавить ход… Воздушная волна заставила «Варга» подпрыгнуть и наклониться, но мы уже оказались выше её основного потока — и, «оседлав», легко скатились вниз.

В Долину Тысячи Мельниц.

Чаша прекрасного цветка, окруженная лепестками седых гор, как сказал бы эльф. Восемь и четыре десятых мили в длину, почти три и девять в ширину, как педантично уточнил бы гном. Ровная на первый взгляд, уже со второго различались многочисленные пригорки, ложбины, гребни, впадины — словно горы, наступая с разных сторон, заставили ровную когда-то поверхность сжаться, сморщиться, пойти складками. Но все равно с высоты она выглядела красиво. Буйство зеленых, несмотря на время года, оттенков, а среди этой зелени тут и там белели треугольными полотняными «крыльями» экзотические цветки мельниц. Встречный ветер, и тот пах осенними цветами.

Впрочем, среди мельниц хватало и таких, у кого обшивка «крыльев» частично или полностью отсутствовала, обнажив темные прутики спиц. Стебельки тоже различались — от массивных, вытянутых каменных башенок до ажурных решетчатых конструкций. Некоторые даже умели поворачиваться, но большая часть ориентирована строго вдоль долины.

Только вот идущий по ней поток ничуть не напоминал плавную и спокойную реку. Скорее буйство воды на порогах, с прыжками волн с камня на камень и еще более опасными водоворотами. Хороший поток, мощный, пахнущий свежей хвоей и ледяной сухостью с далеких вершин.

— Держись крепче, сейчас немного потрясет.

Пытаться лететь осторожно, как собиралась, тут не выйдет, отчетливо поняла я. Другие протолкаются сквозь встречный ветер за счет массы и мощности. У «Варга» недостаёт и первого, и второго. Он покажет себя дальше, в узостях ущелья, но хватит ли этого, чтобы не оказаться в числе худших? А уходить с гонки нам пока нельзя. Подниматься вверх — штраф! Остается дать «самый полный» — и попытаться «проскочить между каплями дождя», как говорят в Лесу

— Что ты… — ветер из-за гребня ударил в дно, разом подкинув катер на десяток ярдов, и Аллан с отчётливым стуком захлопнул рот. Надеюсь, язык себе не откусил.

Зато я наконец отгрызла сразу треть гномского пряника!

Так, слева ветер сильный, лопасти вращает быстро, но, судя по веткам яблонь, дует скорее по диагонали. Пересекать его рискованно, развернет и опрокинет, лучше развернуться, острее встретить носом и пройти под острым углом. А здесь словно и нет ветра, лопасти мельниц неподвижны… из-за холма, сейчас ветер слетает с его вершины по широкой дуге.

Один вихрь я заметила слишком поздно — успела подумать, что крутящиеся веточки, листья и прочий мелкий мусор вряд ли значат что-то хорошее, но увести «Варга» в сторону не получилось. К счастью, «воздушный водоворот» не набирал силу, а уже угасал, сумев лишь чувствительно встряхнуть катер. Теперь вниз, в длинную ложбину — ветер проходит над ней, удастся отыграть разом ярдов двести, а то и все триста.

На выходе я увидела дорогу и вильнула к ней, еще не успев понять — почему? Лишь мгновением позже пришло осознание — трава вдоль дороги не шевелилась, тройной ряд деревьев прикрывал её от ветра. Должно быть, для того и сажали.

— Впереди телега, — произнес Аллан первую за полет через долину фразу. — Не задень.

Телегу я и сама заметила, но после слов лейтенанта все же прибавила угол решеткам, поднявшись выше. Правда, мохнатая гнедая лошадка, неторопливо тащившая телегу с пыльными мешками, заботу не оценила — при виде мчавшегося на неё катера она сначала встала на дыбы, а затем попыталась сбежать куда-то вбок. Получилось неважно, но дремавший возница от неожиданности заполошно вскочил, а затем свалился, к счастью, не под колеса.

Мы пролетели между двумя рядами мельниц, затем с поля впереди вспорхнули стайкой горные куропатки — пришлось снова набирать высоту с отворотом, сильный встречный порыв едва не опрокинул катер, но все же я сумела удержаться на курсе и снова уйти вниз, ближе к земле. Тут получалось проще — по листьям, траве и тем же мельницам я видела картину воздушных потоков, то распадающихся, то вновь сливающихся. Основной шёл вдоль долины, именно для него строили мельницы. Но то и дело с окрестных гор срывались волны холодного воздуха, заставляя поток прогибаться или даже закручиваться. А еще рельеф…

Первый разбившийся катер мы увидели у входа в ущелье, выше по склону. Черно-зеленая машина лежала на снежной осыпи, наполовину зарывшись носом, с отломанным пропеллером, сбитой трубой и задранным хвостом. Рядом, проваливаясь в снег почти по пояс, мельтешили три маленькие фигурки. Ветер донес едва ощутимый запах горячего металла, пара и перегретой смазки.

— Повезло, — крикнул мне Аллан, — живые и даже на ногах.

Отвечать я не стала, сосредоточившись на проходе ущелья. Грах-Нар, «глотка камня». Скалы сомкнулись по бокам, небо сузилось до синей ленты, звук пропеллеров изменился — стал громче, ближе, отражаясь от каменных стен. Воздух пах мокрым камнем, льдом и сыростью. Внизу ревел ручей, белый от пены. «Глотка» попыталась нас пожевать, но без особого энтузиазма, а пол конец даже выплюнула, чувствительно пнув по корме.

Короткая долина, а в ней, на каменистом берегу, еще один катер. Он переломился практически напополам, из корпуса нелепо и криво торчала прямоугольная рама кейворитной решетки, непонятно на чем еще державшаяся. Чуть поодаль, у валуна, маячила одна разноцветная фигурка, и еще несколько лежали рядом на земле.

— Два.

— Не считай.

Старый Шкипер советовал не подлетать к водопаду ближе, чем на милю. Этим то ли подобного совета никто не дал, то ли они его позабыли. Или просто решили набрать побольше скорости на спокойном вроде бы участке, не сообразив, что вместе с водой сверху в долину падает и ветер. Который загнал их прямиком под водопад. Против массы падающей воды решетка катера не поможет, разве что смягчит падение.

У меня получилось лучше — над водопадом «Варг» проскочил с запасом высоты не меньше двух дюжин ярдов, нас даже почти не забрызгало. Теперь идем над рекой в обход склона первой из гор с неприличным гномским названием, этот участок сравнительно простой, можно чуть расслабиться и подняться повыше. Зур-Дах-Вир станет решающим испытанием, там будет не просто сложно, а…

И тут я увидела третий разбитый катер.

Он врезался в скалы носом, так и оставшись торчать, зажатый между валунами. Корма распустилась причудливым цветком из множества труб… Совсем как в Скаузере, там на краю воронки стоял остов паровика, и у него…

Передо мной, чуть дальше нижней кромки козырька, древесина корпуса «Варга» вдруг лопнула, вспучившись острыми щепками. А следом откуда-то сбоку пришёл звук, неприятно-резкий, похожий на удар кнута.

В которой Фейри Грин идёт по следу

Говорят, что эльфов невозможно застать врасплох. Чушь, как и большая часть людских и гномских сказок о нас. Еще как можно, и даже когда почувствовал опасность, переход в «боевое» состояние требует времени. Немного, но и мгновения порой решающие.

Только вот устраивать неожиданность эльфийке, уже пытающейся не разбиться на гоночном катере — плохая идея. Она уже напугана так, что адреналин разве что из ушей не капает.

Острые концы щепок подсказали: пуля прилетела снизу-справа. Крен, оглянуться на склон — скользнув по выцветшей траве и стелющемуся можжевельнику, взгляд укололся о блеск светлой бронзы на зелено-серо-пыльно-песочном фоне. Хорошая позиция, даже слишком. Уйти вверх не выйдет, прибавить скорости? Мы и так идем на «полном». Зигзаги вправо-влево сейчас смысла не имеют, остается лишь маневр по вертикали. Танец бегущего зайца, почти как в полузабытом уже городке. Только сейчас я бегу не своими ногами, дергая одновременно за все возможные рули катера, как назло, ставшего ужасно неуклюжим и неповоротливым. И не забывая о кейворитной решетке, хоть ей такие резкие рывки стоят изрядной доли ресурса. Вниз, вверх, вниз, небольшие крены тоже полезны, но главная амплитуда…

— Что ты делаешь?

В этот раз пуля прошла где-то над головой, хлесткая волна больно ударила по ушам даже сквозь шапку. Упреждение верное, не будь ошибки по вертикали, прошила бы нас обоих навылет.

По крайней мере, у него не револьверная винтовка, с ней второй выстрел последовал бы сразу за первым. Но и не обычная перезарядка, медленная и печальная, как сказание горных троллей. Сколько прошло между выстрелами? Или Кэл затянул со вторым выстрелом, пытаясь лучше прицелиться?

Почему-то мысли о Кэле отозвались не образом, а запахом. Уголь и горячий металл заводского цеха, кровь, мокрый песок, илистая муть омута, кисловатый столичный дождь и горячий пар. А еще почему-то аромат духов командора Кемминга, хотя самого полуэльфа там не было. Даже неизвестно — знали они друг друга, или Музыкант отвел каждому отдельную партию в своем концерте?

— За гору! Уходи за уступ!

Крикнуть сидящему рядом прямо в ухо легко. Сделать — значительно сложнее, и надо еще не забывать дергать «Варга» вверх-вниз. И рыскать в стороны тоже, мы уже удалились достаточно, чтобы горизонтальные маневры обрели смысл.

Но недостаточно далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности. Новая пуля прошла над головой, знакомо ударив по ушам, звук правого пропеллера стал другим, в привычное гудение добавился резкий свист. Лопасть прострелена? Меткий ублюдок, ну погоди, доберусь я до тебя!

Уступ на склоне горы с неприличным гномским названием выглядел не очень хорошо. Кусок скалы, словно прорезавший склон изнутри, раздвинув прочие валуны и всплыв наружу. Даже по цвету чуть отличается, Ори наверняка бы закатил по этому поводу часовую лекцию на тему выхода более твёрдой породы, гипергинез и прочее. Мне хватило одного взгляда на острые ребра камней, лишь слегка испятнанные травой и карликовым соснами, чтобы понять: ветер там паршивый, лучше держаться подальше. Но сейчас у нас имелась проблема похуже ветра.

Я нарочно повела «Варга» не по кратчайшему пути, а ниже, к подножью, лишь в последний момент довернув на нужную высоту. И сразу за уступом развернулась снова и полетела вдоль горы, едва не царапая днищем о камни.

Новых выстрелов не прозвучало. Только наши пропеллеры, размеренный стук паровой машины, неразборчивую ругань Тайлера в трубке и стук сердца лейтенанта, быстрый, но ровный.

— Что ты собралась делать?

С этой стороны горы растительности оказалось меньше, снега и льда оказалось больше. Соседняя вершина частично накрывала её тенью, между камнями в щелях виднелись белесые полоски.

— Найти место для посадки.

— А потом? — тон вопроса явно намекал, что лейтенант знает ответ и знает, что ему этот ответ не нравится.

— Попробую добраться до него.

Пауза вышла короткой, но очень выразительной.

— Как по мне, мысль так себе! — заявил О'Шиннах.

— Есть лучшие идеи?

— Добраться до полковника, пусть присылает егерей… да хоть крейсер!

— Сотрясать воздух? Ты же понимаешь, Кэл не будет ждать, пока мы вернемся с подмогой.

— На его месте, — проворчал Аллан, — я как раз ждал бы твоего геройского безумства.

— К нашему счастью, ты не на его месте. Ты меня уже неплохо узнал, у него не имелось такой возможности.

— Кэл мог хорошо узнать другого эльфа, — предостерег лейтенант. — Или эльфов. Что-то мне смутно нашептывает, Фейри, реагируешь ты не очень оригинально.

Я перекинула рукоятку хода на «самый малый». Теперь «Варг» буквально крался над склоном. Конечно, звуки остались, но на фоне ветра, шума водопада и реки у подножья точно понять направление не сможет и эльф, не говоря уж о полукровке.

А с какой стороны я появлюсь, понятно и так.

По лицу О'Шиннаха читалось: лейтенант явно хочет много сказать о моей придумке, лично обо мне и всяких противоестественных, с точки зрения людей, склонностях эльфов. Однако вслух Аллан ограничился лишь одним вопросом:

— Ты ведь в любом случае полезешь?

— Полезу.

— Тогда я прикрою.

— Аллан, — я постаралась вложить в слова максимум убедительности, — поверь, ты будешь только мешать. У меня одной есть шанс подобраться к полуэльфу. А вы, люди… бываете очень шумными.

Особенно когда надо идти по лесу. Или горному склону, где любой неудачный шаг вызовет камнепад.

— Воздушный катер сам по себе не очень тихий, — О'Шиннах тоже видел самое слабое звено в моем плане. — Так что рассматривай мою человеческую неуклюжесть как… возможность для отвлекающего маневра.

— Ты ведь не отвяжешься, верно?

— Ты ведь не откажешься от своей безумной идеи, верно? — передразнил меня лейтенант. — Так что давай не спорить зря. Где садимся?

— Впереди, за осыпью, — показала я, — небольшая полка. «Варгу» хватит.

Аллан, приподнявшись, глянул вперед.

— Если я правильно понял, о чем ты, — заявил он, падая обратно, — то «небольшая» — это сильное преувеличение. Или преуменьшение? В общем, туда хорошо, если корма влезет.

— Нам хватит. Зато не болото.

Парой минут позже я выяснила, что точная посадка на площадку, размерами уступающую самому катеру — отдельный вид летного мастерства, которым я пока не овладела. После трех заходов и одной попытки разбить «Варга» о склон мы просто зависли в паре футов над площадкой, Аллан с Тайлером спрыгнули вниз и «приземлили» катер вручную.

— Что теперь?

— Мы с Фейри отправляемся совершать подвиги, — вытащив из-под сидения сверток из промасленной парусины, Аллан аккуратно развернул его, — а ты остаёшься охранять катер.

— От кого⁈ — Тайлер оглянулся на склон, — здесь даже мыши вряд ли живут.

— И замечательно, — протянув мне ножи, лейтенант выложил перед собой два револьвера, мой «коррезский» трофей из Скаузера и свое собственное воронёное флотское чудовище. — Значит, рапиры Фейри тебе точно хватит, чтобы отбить нападение.

— Чье нападение⁈

— Чье-нибудь! — проверив запрессовку камор, лейтенант принялся насаживать капсюли. Пальцы двигались быстро, но точно: насадить «язычок» каппера на брандтрубку, сдернуть, провернуть барабан на такт. Человеческая мелкая моторика в такие моменты особенно честна. Страх есть, но исполнять привычную работу рукам не мешает.

— Если услышишь пальбу, а потом тишина, уводи «Варга»… куда-нибудь подальше.

— А вы⁈

— Туда, где не справимся мы, тебе точно лучше не соваться.

При первом взгляде на склон человек наверняка бы сказал: укрыться на нем невозможно даже собаке. Мышь еще имеет шансы затеряться среди венчиков пожухлой травы, а вот нечто более крупное…

На самом деле склон вовсе не являлся таким уж гладким. Впадинки, россыпи камней, кустарник и лишайник вместе создавали даже не одну, а несколько тропинок, позволявших незаметно подобраться к позиции стрелка. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы последний рывок имел ненулевые шансы на успех.

Оставались еще шум и запахи. Свист ветра, рокот воды, перекрикивание птиц, рев пролетевшего мимо катера и еще какие-то нераспознаваемые с ходу потрескивания и шорохи. В одном месте пришлось лечь на живот и протискиваться под нависшим камнем. Камень пах сыростью и мелкими грызунами. Тайлер ошибался, если я правильно помнила, в Глен-Море обитают не менее четырех видов мышей, а также эндемичный вид тушканчика, но различать их по запаху и виду помёта меня не учили. В другой раз я замерла, потому что из кустарника рядом взлетела горная галка, черная, с ярко-желтым клювом, и, бурно возмущаясь, улетела прочь.

Мне оставалось не больше сотни ярдов, когда я услышала шаги. Тяжелые, неуклюжие, почти при каждом шаге из-под подошвы срывалась небольшая каменная лавина.

Все-таки люди шумные и ужасно неуклюжие.

А еще у них мизерный запас терпения, и они совершенно не умеют оценивать риск.

И за спиной не следят.

— Фейри! Выходи!

— И вовсе незачем так орать…

— Надеюсь, — хрипло прошептал Аллан, пытаясь хоть как-то скосить глаза вниз, — ты мне в горло тычешь ножнами, а не лезвием?

— Боиш-шся, чшелове-ек?

— Я не… Ай! Фейри!

— Всего-то слегка кольнула…

— Да⁈ — Аллан потер место укола и с подозрением уставился на ладонь, явно рассчитывая увидеть кровавые пятна, — по ощущениям, до кости проткнула.

— Просто у кого-то слишком костлявый…

— Фейри!

— Ладно-ладно, молчу…

Говорить Аллану, что ему еще повезло и шутки «на выходе» из боевого состояния бывают куда менее безобидные, я не стала. Некоторые герои древности «шутили» так, что всю оставшуюся часть эпоса раскаивались и занимались устранением последствий.

Но хорошо, что лейтенант не обидчивый.

— Из этой штуки по нам стреляли?

— Ты слишком высокого мнения об эльфийском зрении, — обойдя стоящую на треножной подставке «эту штуку», я присела, пытаясь разглядеть следы. На камнях они тоже остаются, надо лишь более внимательно смотреть.

К примеру, вот несколько камешков с острыми гранями, испачканными чем-то темным. Чтобы уловить запах, пришлось поднести один из них к самому носу, лишь тогда я уловила слабый остаточный запах каучука и серы. Два сигаретных окурка отыскались проще, но толку от них было еще меньше, «светлую» табачную смесь используют множество производителей, а также продают на развес, любителям скручивать самим. Может, лорд Рич или еще какой-нибудь гений сумел бы по этим окуркам назвать день рождения бабушки преступника, я же не бралась определить даже время — дотлеть до фильтра сигарета могла и уже брошенной.

Но имелся еще и «телескоп». Последние десятилетия увлечение астрономией считалось модным, и подобные устройства на чердаках или в садах я в Клавдиуме встречала не раз и не два. Не знаю, как они видят что-то через столичный смог, но факт — подобный агрегат совершенно не вызовет подозрений. Что и случилось в Сингтонских садах, даже после выстрела никто не связал его звук с копошившимся у «телескопа» чудаком. Толстый бронзовый цилиндр длиной чуть больше четырёх футов, сбоку тонкая трубка прицела — впрочем, подобное приспособление имеется и у настоящих телескопов, там оно служит для грубой наводки. Куча дополнительных колесиков, рычажков и прочего тоже выглядит вполне правдоподобно.

Только телескопы обычно пахнут всякими протирками для оптики, а не дорогой часовой смазкой, горячим металлом, пороховой гарью и каким-то резким химическим составом.

Со стороны водопада послышался нарастающий гул. Сразу два катера, один за другим, поднялись над облаками водяной пыли и рванули дальше, продолжая набирать скорость и высоту. Похоже, каждый из них следил только за соперником — мимо нас и разбитого катера они промчались, не сбавляя хода.

Очень громкое напоминание о гонке.

— Я вернусь за Тайлером, подгоним катер сюда! — решил Аллан. — И погрузим эту штуку. Ты еще раз осмотрись вокруг…

Осмотреться…

А ведь если не брать в расчет зрение эльфа, сообразила я, обнаружить стрелявшего почти невозможно. Ранее утро, летящий катер отлично выделяется на фоне светлого неба, зато позиция стрелка еще в тени. А его собственный катер достаточно поставить — я заглянула за край площадки, — например, в кустарник у подножья. У большинства гоночных катеров фактически нет обзора вперед-вниз, мешает передняя кейворитная решетка. И в любом случае, человек увидит лишь темное пятно неясных очертаний. Все просто — выгрузил, пострелял, подал сигнал фонариком и улетел. Возможно, сразу после стрельбы, пока мы облетали гору. Сегодня в небе над горами много катеров, затеряться среди них легче легкого.

Почему-то именно эта мысль не ушла с остальными, а осталась, засев, словно крохотная заноза под кожей. Лишь когда мы с Алланом и Тайлером попытались загрузить злосчастный «телескоп» в катер и я, глянув под ноги, увидела на камне полустертый след, не замеченный прежде, эта мысль вдруг отозвалась болезненными выводом: проще всего затеряться среди других участников гонки!

— Интересный вывод.

Встав со стула, полковник медленно прошёлся взад-вперед, задержавшись у погасшего кострища и у нашего «трофея», на всякий случай развернутого «стволом» в небо.

Каждый шаг сопровождался тихим скрипом. Кард приобрел в Норнлокке длинное пальто с кожаными вставками — очень дешево, по сравнению со столичными ценами. Гномы платили хорошо, но предпочитали рассчитывать вес чистого мяса, а кожу с костями оставлять продавцу. Я и сама с трудом удержалась от приобретения куртки в гоблинском стиле, с орнаментом и бахромой. Пока удержалась, но если хозяин, как обещал, добудет ровно такую же, но с утепленным воротником…

— Однако список возможных кандидатов у нас в таком случае неприятно велик, учитывая ваше место в зачете на этом этапе.

— Я опасалась, что из-за задержки мы выпадем из гонки, сэр.

— И поэтому обогнали почти всех и пришли к финишу четвертыми. Понимаю…

— Нет, сэр, — неожиданно вступился за меня О'Шиннах. До этого момента он пытался раскачиваться на стуле, на что раскладное сооружение из палок и парусины реагировало жалобным потрескиванием.

— При всем уважении, сэр, не понимаете. То, как Фейри прошла ущелье Зур-Дах-Вир, надо было видеть. Причем сидя рядом с пилотом.

Сама я плохо запомнила оставшуюся часть этапа. После выстрелов Кэла и ползанья по горному склону азарт и страх ушли, оставив лишь спокойную расчетливость. Горы, камни, ветер, тени, запах талого снега, шум горной реки, поросший лишайником камень проносится слишком близко, голос Аллана с поправками курса, ругань Тайлера в переговорной трубке, дрожь «Варга», когда взбаламученный чужими пропеллерами воздух едва не подхватил нас. Но «едва» не считается, я удержалась на курсе и проскочила между галечной отмелью и днищем чужого катера, оставив его самого раскачиваться среди вихрей от наших пропеллеров.

Да, в «трещине, где ветер смеётся» мы обогнали довольно много катеров.

— Могу попросить глянуть записи с контрольных точек, — подал голос Джон Сибрук, — но не вижу в этом смысла. Они ведь могли не пролететь дальше, а вернуться в Долину Мельниц, пристроиться к отстающим. Да и после «глотки камня» многие садились на мелкий ремонт. А наша пилот, — Старый Шкипер произнес эти слова с особой интонацией, и я ощутила, как вспыхивают кончики ушей, — в самом деле отлично выступила. Не будь этой дурацкой задержки, пришла бы первой.

— Можно подробнее про возврат? — заинтересованно спросил майор Макфарлейн.

— Легко, — Сибрук вытряхнул уже знакомую карту из футляра, огляделся и, не обнаружив ничего, напоминающего стол, расстелил карту прямо на коленях. — Вот Долина… — палец с аккуратно подпиленным ногтем прошелся по изогнутому овалу с многочисленными значками мельниц, — вот «глотка камня», водопад, река. Контрольных постов на этом отрезке поставили два, на входе в ущелье и перед водопадом. Но, — Старый Шкипер дернул рукой, проводя черту наискось через горы, — если перемахнуть через вот эту гору и дальше, через перевал, выходишь как раз к реке и куда быстрее, чем ползти через «глотку».

— Для такого маневра нужен хороший пилот.

— Плохих пилотов к третьему этапу не осталось! — заявил Сибрук, сворачивая карту обратно, — разве что разбившихся можно вычеркнуть из подозреваемых. И то не всех, а только первых двух.

— Ну а что вы скажете? — обратился Кард к гному, с угрюмым видом обнимавшему бочонок. Пока что наглухо закрытый, но Грориссон явно желал держать его как можно ближе.

— Не нравится мне все это, — проворчал Ори. — Втянули, задурили голову… а я теперь ночей не сплю, вашу головоломку собрать пытаюсь. Катер, что подстрелили первым, «Парящий журавль», — я про него узнал кое-что. Паровая машина тройного расширения, горелка на керосине, пропеллеры с ручной регулировкой. Кое-какие хитрости, конечно, имелись, но совсем уж радикально новых, — выделил голосом гном, — технологий, которые, как вы тут все уверяли, ваш Музыкант обожает, в его конструкции рядом не стояло. Просто хорошо собранный катер, проверенные решения, опытная команда, потому и шёл одним из первых. Не воющее нечто, не электрический покойник, не наш «Варг».

— Финальная пристрелка? — подал голос Тайлер. — Проверил расчеты, заодно и приманка. Фейри могла захотеть приземлиться, узнать, не нужна ли помощь? Или хотя бы снизиться и сбросить скорость, чтобы разглядеть все получше.

Ори посмотрел на него с легким удивлением, словно мастер-гном не мог решить, сказал юный подмастерье что-то разумное или, наоборот, несусветную глупость.

— По вашим словам, эту штуку использовали в деле уже несколько раз. Значит, у стрелка хватало возможностей пристрелять его. В горах выстрел сложнее, но тоже считается, если знаешь как.

— А что вы скажете про само изделие? — развернулся к нему Макфарлейн.

— Гномская работа, — уверенно заявил Ори.

— Это вы решили по качеству обработки?

— А то! — с нарочитым вызовом вздернул бороду гном. — Разве человек смог бы так отполировать и подогнать детали? А резьба? — Грориссон погладил бочонок и внезапно расхохотался, отрывисто и хрипло.

— Купились? Только я вовсе не шовинист, или как там это называется. В правильную обработку давно уже умеют и люди, да что там… гоблина натаскать можно, если долго стоять над ним с палкой. А вот материал… — тяжело поднявшись, Ори пристроил бочонок на сиденье и вперевалку подошел к «телескопу», — чтоб вы понимали, тут бериллиевая бронза. По ряду свойств не уступает хорошей стали, по другим — лучше, но дорогая, как сокровища Короны, хе-хе. Собственно, почти оно самое и есть, в старые времена в расплав настоящие бериллы сыпали, по-другому даже мы не умели. Сейчас попроще, но все равно, кроме гномов, с бериллиевой бронзой почти никто не работает. Поэтому гном. С любовью, — Грориссон провел рукой по боку «телескопа», — сработано.

— А еще, — пробормотал Аллан, — из этой штуки с любовью разносили головы и паровые котлы.

Он говорил тихо, но гном услышал.

— Изготовление и применение, человек, это разные вещи.

— Да это понятно, — нетерпеливо произнес Тайлер, — давай уже вскрывать! Интересно же!

— Спешка, чтоб ты понимал, даже при ловле блох в бороде вредна! — наставительно произнес Ори. — А поскольку у тебя бороды не имеется, то спешить и вовсе некуда.

Произнося эти слова, гном нарочито медленно шел вокруг «телескопа», осторожно касаясь различных деталей, но даже не пытаясь что-то подкрутить, повернуть или открыть.

— Ушастая чует запах пороха, — произнес он, — но не увидела ни вспышки, ни дыма. Зато услышала звук после пролета пули, даже на небольшом расстоянии от стрелка. Вывод?

— Сверхзвук, — понимающе кивнул Том.

— Причем глубокий, — подтвердил Ори, — три-четыре.

— Таких скоростей не бывает.

— Как видишь, бывает. Прицел, — гном указал на тонкую трубу, — выставлен параллельно центральной оси прибора. Механизм ввода поправок… ну, можно считать, имеется, но с мизерным диапазоном. Соображаешь, к чему веду, молодой?

— Траектория почти прямая, — быстро сказал Тайлер, затем встряхнул головой и упрямо повторил: — Но так не бывает.

— Бывает, не бывает… — Ори еще раз потрогал «телескоп» и отдернул руку, словно коснулся раскаленной заготовки. — Пошли, поможешь кое-что притащить.

«Кое-что» в итоге оказалось массивным верстаком, на котором установили очередное безумно-механическое творение. Я сумела опознать лишь гордо торчащую крохотную дисковую пилу, все прочее напоминало смесь лаборатории Винсента с внутренностями башенных часов.

— Хотите вскрыть наш трофей дистанционно?

— Догадался, кобольд? — майор пожал плечами. — Под горой есть фразочка: «эльфийский дар», означает подарок с подвохом, и не смешным, а смертельным. Не принимай на свой счет, ушастая… — покосившись на меня, добавил Ори, — она из старых времен, это раз. А два — сами гномы такие штуки любят ничуть не меньше. И поэтому такие вот подарки вызывают у меня беспокойство. Придумай я подобное ружье, наверняка бы позаботился, чтобы в чужие руки оно не попало.

— Нам отойти подальше? — уточнил Кард.

— Угу. Ярдов на сто… а лучше — на полтораста.

— Предлагаю уйти сразу на полмили, — развеселился Аллан, — только нужно найти второй телескоп, наблюдать за происходящим с первым.

— Могу и на милю всех отослать! — раздраженно буркнул Ори. — Безопасности много не бывает. Давайте, шагайте! Замедление — пять минут. Уши закрыть всем, особенно ушастой.

— Очень смешно.

— Смешно? Я не шучу.

В глубине души я тоже считала, что гном излишне осторожен. Хотя… уходил он от верстака довольно поспешно — для гнома! — и при этом прихватил со стула давешний бочонок с элем. А тот хоть и небольшой, но таскать его взад-вперед неудобно… и значит, Ори в самом деле верит в угрозу.

С полутораста ярдов даже я мало что могла разглядеть, звуки различались отчетливей. Надсадно взвыл, раскручиваясь, механизм, кружочек пилы пошёл вниз, брызнули разноцветные искры, что-то странно зашипело…

Вспышка, удар спрессованного до твердости воздуха, волна жара, звон в ушах, солоноватый вкус крови во рту. И рука лейтенанта, который сумел устоять на ногах.

— Ты как?

— Жить буду, — пробормотала я, глядя на воронку, — даже зубы целые… вроде бы.

Майор Макфарлейн поднял долетевший почти к его ногам обломок металлической трубки, понюхал, поморщился и положил обратно на траву.

— Явно не пороховой заряд, — Тайлер тоже подобрал что-то, но еще более неопознаваемо измятое. — Слишком уж мощный взрыв, нет дыма, запаха, крупных обломков.

— Гремучий студень?

— Возможно. Или что-то новое. Будь здесь брат Винсент, он бы наверняка сказал что-нибудь умное, неприятное и с химическими подробностями.

— Что, — усмехнулся лейтенант, — не хватает монаха с пончиками?

— Не хватает, — признал Тайлер. — И, — он развернулся к Ори, — спасибо, мастер! Я бы непременно полез вскрывать… и… Ай!

Гном, воспользовавшись тем, что голова Тайлера оказалась ниже обычного, шлепнул его по макушке.

— Завтра перед вылетом проверишь катер от носа до кормы, каждую заклепку! — наставительно произнес он. — А потом перепроверишь!

В которой Фейри Грин смотрит на птиц

В которой Фейри Грин узнает себе цену

Давным-давно и далеко-далеко не очень молодой, немного чудаковатый, но мудрый эльф, чей титул на эльфийском занимал три строки, а на человеческом звучал как «придворный парфюмер», устраивал своей очень юной ученице испытание. Пройти с завязанными глазами в знакомую комнату и по запахам понять, что в ней изменилось.

Сейчас, привычно устроившись на кушетке под пледом, я попыталась вновь сыграть в эту же игру и понять, что же изменилось в кабинете полковника.

Большая часть запахов оставалась прежней, знакомой, они сразу всплывали в памяти цельными образами. Горячий крепкий кофе — значит, Тайлер так и не появился, оставшись на лётном поле, и полковник сам заварил свою любимую жижу. Бумага и свинцовая краска — утренние газеты, не меньше двух. Вода? Наверное, для котёнка, Кард как-то обмолвился, что тот любит лакать из чашки на его столе, игнорируя собственное блюдце. А вот запах чернил немного иной, должно быть, старая бутыль кончилась, и полковник открыл новую. Солод, мёд, изюм… быть не может⁈ Кард притащил из Норнлокка коробку гномских кексов на темном эле?

Но все же основным источником новых ароматов являлся не стол полковника. И уж точно не пончики брата Винсента, хотя сегодня он почему-то предпочёл клубнику, а не свою любимую вишню. Поразмыслив, я пришла к выводу, что непривычнее всего чувствовался майор Макфарлейн.

— Организаторы гонки… — Кард зажмурился и медленно выдохнул сквозь зубы воздух вместе с непроизнесенными эпитетами, — по-прежнему не желают осознавать всю степень угрозы. По их мнению, гонка проходит совершенно как обычно, а число катастроф пока даже меньше, чем в позапрошлом сезоне. Поэтому об отмене финала или хотя бы переносе маршрутов не может быть и речи. Все согласовано лично с Лордом-Канцлером и утверждено Её Величеством. Единственное, чего я смог добиться: охраны лётного поля.

— Конногвардейцами? — скорчил гримасу Аллан. — При всем уважении, сэр, мимо них любые злоумышленники могут пройти с барабанными боем и горнами, ведя слона на привязи, а бравые парни решат, что это парад в честь очередно праздника! Просто кто-то, как всегда, забыл их предупредить.

— К счастью, — полковник зашуршал газетой, чем сразу привлек внимание дремавшего на подоконнике котёнка, — сэр Комптон тоже скептически относится к бравым парням на лошадях, так что мы сошлись на роте крепостных инженеров из гарнизона Клавдиума. Заодно построят для публики пару трибун и всякое такое.

— И впрямь лучше кавалерии, — признал О'Шиннах, — но я все равно предпочел бы Корабельную Пехоту, сэр.

— Я тоже, но, — прервавшись, Кард осторожно отцепил котёнка от рукава и пересадил на стол, — пришлось идти на компромисс. «Варга» дополнительно охраняют егеря. Люди капитана Винкля сменяются каждые два часа. Я попросил его дополнительно поглядывать по сторонам. Он заверил, цитирую: «Если мы что увидим, поднимем такой шум, что даже эти крепостные сони не смогут проигнорировать»!.

— А Кэл?

— А что Кэл? — задал встречный вопрос Кард. — У нас есть его голова? Или хотя бы явные доказательства его присутствия? Нет, странная штуковина таковой не являлась даже в целом виде, а уж после взрыва тем более. Как и пулевое отверстие в катере. В горах случается всякое, какой-нибудь охотник мог пальнуть с перепугу.

— Но ведь разбивались катера, гибли люди.

— На текущий момент, — полковник приподнял над столом огрызок телеграфной ленты, — в ходе гонок зафиксировано тридцать два инцидента различной тяжести, пять из них — с жертвами. А у нас, повторяю, нет никаких доказательств, что Кэл причастен хоть к одному из них, только наши собственные домыслы. Так что, — полковник с усталым видом откинулся на спинку стула, — еще удивительно, что сэр Комптон вообще согласился выслушать меня и счел возможным принять хоть какие-то меры.

— Возможно, — подал голос от окна кобольд, — вам и не стоило к нему обращаться, сэр. Взять лётное поле под охрану — это логичный шаг.

— Слишком логичный, вы хотели сказать, майор?

— Если это логичное действие, — кобольд зло дернул кисточкой на ухе, — значит, Кэл, вернее, стоящий за ним Музыкант, мог его предвидеть. Не получится ли так, что мы стережём курятник, пока лиса таскает кур со двора?

Мне уже пришла в голову та же мысль и, судя по наступившей тишине — не мне одной. Тишина длилась, в ней отчетливо слышалось, как гремят внизу повозки по булыжнику, пронзительно свистнул паровой трамвай, поворачивая за угол, а где-то рядом с нашим окном орали друг на друга речные чайки.

— Брат Винсент, — нарушил затянувшееся молчание Кард, — вы хотели бы что-то добавить?

— Не уверен, — произнес монах, — насколько данная деталь будет существенна, однако… Меня заинтересовало описание взрыва устройства, которое вы именовали «телескопом». По вашим словам, верстак был уничтожен почти полностью, фрагменты корпуса «телескопа» разлетелись на значительное расстояние, дыма было немного, запах пороха отсутствовал или был слабым. Присутствовавший при взрыве мистер Грориссон, как вы указали, предположил использование «гремучего студня».

Почему-то я живо представила, как большая студенистая туша падает на меня, прижимает к полу, начинает обволакивать, одновременно проникая в…

— Отвратительное название.

— Вещество действительно желеобразное, — виновато, словно извиняясь за коллег-химиков, произнес Винсент. — Фейри, а скажите… вы не почувствовали после взрыва запаха? Кислого или сладковатого… такого, знаете ли, химически-аптечного.

— Если бы я что-то учуяла, обязательно указала бы в докладе.

— Да-да, я так и думал, — почему-то радостно кивнул химик, — а вообще хоть какой-то странный запах вы в тот момент почувствовали?

— Там рвануло на открытом пространстве, — напомнила я.

— И все же попробуйте вспомнить! — настойчиво попросил Винсент.

Подав плечами, я закрыла глаза и попыталась мысленно перенестись в «сразу после взрыва».

— Гарь… щепки от верстака тлеют… горячий металл… земля… воск…

— Воск — это Старый Шкипер! — вставил Аллан, — от него воском и мёдом постоянно пахнет, я даже сквозь простуду чувствовал.

— Свежесть, как после грозы.

— Прекрасно.

— Что прекрасного-то?

— Видите ли, — брат Винсент извлек из кармана халата листик со следами от жирных пальцев и положил его на стол Карда. Подскочивший первым котёнок понюхал подозрительный листок, обиженно фыркнул и, развернувшись, попытался закопать другими бумагами.

— У гремучего студня после взрыва часто фиксируются остаточные запахи. Не всегда сильные, это зависит от полноты детонации, но, полагаю, Фейри бы заметила. Но раз в докладе ничего подобного не упоминалось. Тут я вспомнил, что недавно услышал краем уха… совершенно случайно, не подумайте… о происшествии в одной из лабораторий Адмиралтейства, где занимались разработкой составов для корабельных ракет…

— … и послали запрос, — понимающе кивнул Кард, спасая бумажку от возмущенного рыжика, — причем от моего имени.

— Сэр, вас не было на месте, поэтому я решил…

— Да бросьте, первый раз, что ли? — отмахнулся полковник. — Так… чрезвычайно мощное… СКОЛЬКО?

— Согласно записям, они успели произвести больше тысячи фунтов этого вещества, — сообщил Винсент. — Так же похищено несколько ящиков стабилизирующих добавок… на основе воска.

Тысяча фунтов. Я не очень хорошо мыслила человеческими мерами веса, но и моих знаний хватило понять: это не «сделать ловушку в телескопе». Это «взорвать мост». Или корабль. Или большое здание.

— Почему не прошло сообщения по более… — Кард бросил мятую бумажку на стол, — официальным каналам?

— Флот счел, утечка сведений может помешать проводимому расследованию, — сообщил Винсент.

— Так… — я заметила, как пальцы полковника сжали карандаш. До белизны. — Совещание окончено. Мне надо… нет, не так. Винсент, летишь со мной к сэру Нэвиллу. Ты лучше меня объяснишь, что это за дрянь и насколько страшна. Остальные пока свободны.

Мой кабинет пах мной.

Удивительное и странное открытие. Мешочки с травами в нижних ящиках стола, которые никак не соберусь развесить вдоль стены, где им самое место. Чернила, бумага, лекарство целителя Гилана в изящном сиреневом фиале, принадлежности для ухода за револьвером и ножами, остатки табака в пепельнице, едва заметный аромат хвои от статуэтки лесного дракончика, пыль на подоконнике, дождь из приоткрытой форточки. На краю стола потертое сукно — Аллан постоянно садился на него, хоть я и обещаю однажды подставить перо. Хорошее, стальное, пять шеллов за…

Додумать мысль я не успела, в коридоре послышались шаги. А еще — дыхание, как у загнанного волками оленя, и стук сердца, показавшийся мне оглушительным.

А запах страха и злости ворвался в кабинет едва ли не раньше, чем сам лейтенант.

— Фейри… Марилену похитили!

— Что⁈ Когда⁈

— Я… — не договорив, лейтенант с размаху саданул кулаком по стене. Полки вздрогнули, одна неровно поставленная книга даже попыталась упасть на бок, но передумала.

— … если с ней что-то случится…

— … это будет не твоя вина!

— Я должен был! — О'Шиннах снова треснул по стене. — Мы впутали её в наши дурацкие опасные игры!

— Аллан, она наследница Великого Дома, — напомнила я, — само по себе это куда большая мишень, чем заботы полковника. И не «мы впутали её», она сама вызвалась участвовать в этих «дурацких играх».

— Надо было… — кажется, лейтенант собирался боднуть стену головой, и я даже успела слегка испугаться. От подобного удара точно бы осталась вмятина. — Я…

— Пока её жизни ничего не угрожает.

Клэр в этот раз сумела подойти незаметно. Конечно, большая часть моего внимания сосредоточилась на лейтенанте, да и очередной паровой трамвай на улице заставил дребезжать стекла. Но все равно — сегодня полуэльфка решила выглядеть как «небогатая, но приличная барышня», а это подразумевало накрахмаленную блузку под кофтой, несколько нижних юбок… однако шуршания при каждом шаге не раздавалось. Надо будет потом спросить, как ей удалось добиться такого эффекта?

Поправка, выглядела она слегка помятой барышней. Шляпка сбилась чуть набок, перчатка на левой руке была надорвана, на щеке тонкая царапина. От неё пахло дождём, духами, лошадью и чем-то ещё. Цемент, горох, мука, овес… занятный набор ароматов.

— Я знаю, где она сейчас! — заявила Клэр. — Старый склад «Браун и сыновья» в южном предместье, рядом с каналом. Но действовать надо быстро и без лишнего шума. У Кэла есть агент в конторе полковника.

— Полковник с Винсентом уже улетели, — Аллан развернулся ко мне. — Остался малый катер, я могу быть за кочегара. Фейри, ты справишься с управлением?

— А что, есть другие варианты?

После «Варга» летать на «обычном» катере оказалось непривычно. Мне явно не хватало органов управления, а еще больше — отзывчивости машины, реагирующей на движения штурвала медленно и нехотя. К счастью, лететь пришлось недалеко.

«Южное предместье рядом с каналом» имело длинное официальное название, которое на моей памяти не встречалось даже в полицейских бумагах. Обычно его именовали «бездна за мостом», «южный веселый район», а в последние годы еще и «город гоблинов», поскольку значительную часть его населения теперь составляли выходцы из южных колоний. Впрочем, на облике предместья изменения в расовом составе жителей особо не сказались, равно как и на запахах — разве что крыс поменьше стало, а в меню дешевых жрален появился ряд специфических блюд.

Хотя при посадке одну крысу я заметила — дохлую, в канале рядом с подгнившей причальной сваей.

— Ну и вонь, — пробормотал Аллан. — Фейри, ты как?

— Терпимо. Надеюсь, внутри будет лучше.

— Склад действующий, но главный вход со стороны дороги, — шепотом сообщила Клэр. — Причалом не пользовались уже лет двадцать. Ворота заколочены, но дверь в них просто заперта, — присев, она выдернула из волос шпильку и принялась ковыряться в замке, — была, — закончила она, приоткрывая дверь. Противный скрип заставил меня болезненно дернуться.

— Марилену держат на втором этаже, в кабинете управляющего, надо будет пробраться туда, не поднимая шума по дороге. Я пойду первой, держитесь за мной.

Чем-то этот склад напомнил мне другой, тоже связанный с Кэлом. Хотя это здание выглядело больше, новее…

…и здесь не пахло кровью. Пока.

Марилена действительно нашлась в комнате управляющего — привязанная к стулу, с кляпом во рту. Волосы выбились из причёски, на щеке след от удара, глаза, полные слёз и ярости. Не беспомощности, а именно ярости. Увидев нас, она дёрнулась и попыталась что-то промычать сквозь тряпку.

Слишком неразборчиво и вообще слишком поздно.

Эльфийский карманный самострел почти не издает звуков, щелчок распрямившейся лозы, легкий толчок и холод, расходящийся по телу от места попадания. Мышцы отказывают почти сразу, темнота приходит с небольшой задержкой — я успела услышать, как охнул Аллан, и «прости» от двери, где осталась Клэр.

А затем стало темно и холодно.

Возвращаться к жизни после отравления тяжело. До уровня «лучше бы сдохнуть» не дотягивает, но совсем немного. Сначала кажется, что тело забыли собрать обратно. Язык сухой, голова тяжелая и болит сразу везде, тошнота, уши заложены ватой, ноющая боль в стянутых за спиной запястьях и лодыжках. Запахи слишком яркие и бессмысленные: верёвка, пыль, кровь, холодный металл, медвежий жир, Марилена, Аллан, Клэр… и Кэл.

Он пах иначе, чем при нашей прошлой встрече, основная нота духов цветочно-фруктовая, а не цитрусовая, но почему-то, еще не открыв глаза, я уже знала, кого увижу.

Полуэльф сидел в кресле управляющего. Тёмный твидовый костюм, перчатки, волосы тщательно зачесаны назад и масляно поблескивают, вот откуда запах медвежьего жира.

Клэр стояла за его спиной, опершись на стену.

— Наконец-то, — с довольным видом произнес Кэл. — Я уж начал опасаться, что дозировка слишком велика для эльфа. Эти иглы ведь должны свалить орка или тролля, верно?

— Понятия не имею.

Собственный голос показался неприятно чужим.

— Фейри?

Аллан оказался справа, также привязанный к стулу. Только веревки на него потратили раза в два больше. Марилена, насколько я слышала дыхание, находилась чуть позади меня.

— Мисс де Бриенн, — развернулся Кэл к полуэльфке, — примите благодарность за отличную работу. Чисто, быстро, почти без шума, как и договаривались.

— Предпочитаю благодарность в звонкой монете, — процедила Клэр, — слова в лавке не принимают.

— Разумеется… — помедлив, Кэл достал из внутреннего кармана бумажник и вытащил из него длинный красно-сиреневый прямоугольник. — Вексель «Второго подгорного банка» на предъявителя, как вы и просили.

Сфокусироваться на ней получилось не без труда, но злость помогла.

— Предательница.

Клэр с нарочитым равнодушием пожала плечами.

— Я работаю за деньги, милочка. Он предложил намного больше.

— Просто… деньги… — хрипло выдохнул Аллан.

— Просто большие деньги, красавчик. Такой шанс надо ловить.

Кэл лениво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Довольно. У нас мало времени, а мне хотелось бы насладиться разговором. Мисс Грин, вы помните, что я уже однажды планировал использовать вас для покушения на королеву?

Я помнила. «У вас большие задатки для двух очаровательных бомб».

— Трудно забыть такие комплименты.

— Занятно, что мы с вами вновь пересеклись, — Кэл сделал паузу, — при схожих обстоятельствах. Да, кстати. Мой руководитель… насколько я знаю, вы назвали его Музыкантом… распорядился при случае сообщить вам одну фразу. Я не понимаю, о чём речь, но просьбу выполню. «Я не болезнь, а лекарство». Запомните?

— Запомню.

Должно быть, последствия отравления еще не до конца прошли, но слова Музыканта я ощутила, как дуновение ветра. Точно не обычный сквозняк — на меня словно пахнуло холодом Вечного Льда.

— Сообщите и ему при случае: «Умрёт он явно не от скромности».

— Непременно передам, — пообещал Кэл, — он ценит хороший юмор. Ну а что касается вас… обдумав сложившуюся ситуацию, я пришел к выводу: для моих целей достаточно лейтенанта О'Шиннаха.

— Да пошёл ты…

— Грубо, — поморщился Кэл, — а я обидчивый. На первый раз прощаю, но учтите: в дальнейшем за любые ваши неправильные действия расплачиваться будет мисс Нортвуд. Предположу, вы не захотите доставлять ей лишние проблемы.

— А Фейри? — тихо спросила Марилена.

Кэл выдвинул ящик стола. Чутье вернулось еще не полностью, но запах пороха и оружейной смазки я почувствовала.

— Мисс Грин опасна. Слишком хорошо видит, слышит, запоминает и, что самое неприятное, делает всякие резкие телодвижения. Я мог бы снова попытаться использовать её, но иногда лучше убрать переменную из уравнения.

Ствол вдруг оказался прямо у меня перед лицом. Восьмигранный, из темной стали, с золотистой каплей мушки.

— Прощайте, мисс Грин, — Кэл все-таки не отказал себе в удовольствии оставить последнее слово за собой.

Щелкнул взведенный курок.

В которой Фейри Грин встречается с прошлым

Очень захотелось зажмуриться, но вместо этого я… закашлялась. Не очень громко, но достаточно, чтобы заглушить один быстрый шаг. А юбки у Клэр не шуршали.

Вряд ли Кэл успел понять, что случилось. Полуэльфка ударила быстро и точно, граненый стилет пробил череп, окровавленный кончик высунулся из переносицы. Еще одно долгое мгновение рука мертвеца держала револьвер нацеленным на меня, а затем обмякла. Вороненая смерть с гулким стуком упала на стол, к счастью, не выстрелив от удара.

Клэр аккуратно выдернула стилет, протерла его шейным платком убитого, придирчиво глянула «на свет» вдоль лезвия и убрала. Куда — я не смогла заметить, хотя старалась.

— Хочу прибавку.

Аллан моргнул.

— Что?

— Прибавку, — повторила Клэр. — За риск, смену стороны в последний момент и моральные неудобства.

— Ты… — Аллан явно не знал, с чего начать. — Ты привела нас к Кэлу, отравила, дала ему почти убить Фейри, потом убила его сама и теперь требуешь прибавку?

— Грубовато сказано, красавчик, но в главном ты прав.

— Да ты…

— Это была моя идея! — громко произнесла Марилена.

— … еще смеешь… ЧТО⁈

— Это была моя идея, — уже тише повторила Марилена. — Клэр и Фейри сначала не соглашались.

— Предупреждала же, что план слишком рискованный, — вздохнула я, — но кто бы меня послушал.

— Ты говорила, слишком рискованный для меня, — возразила Марилена, — а чуть не убили тебя.

— Чуть не считается. И у тебя теперь синяк на полщеки будет. Клэр, начни с неё.

— Так и собиралась, — полуэльфка ловко прокрутила в пальцах очередной нож, на этот раз «бабочку», и, обойдя стол, принялась освобождать Марилену.

— Вы… вы… — голос Аллана дрожал, как мне показалось, от обиды, но тут лейтенант осекся и оглушительно чихнул.

— Да как вам вообще пришла в голову подобная идея!

— По аналогии, — Марилена попыталась встать и, охнув, села обратно на стул. — Фейри рассказывала, как её знакомый эльф сумел втереться в доверие к заговорщикам Кемминга. Но подходящего эльфа у нас не было, в предательство Фейри никто не поверит, зато…

— … имелась подходящая полуэльфка, — Клэр закончила перепиливать веревки у меня за спиной. Обрывки с запястий я содрала сама и принялась массировать ладони. — Но Кэл… Калеб Паркер вряд ли бы и мне поверил, появись я на горизонте с пустыми руками. Хитрая и подозрительная тварь… был! — упёршись руками в поясницу, полуэльфка выгнулась назад, — Творец, как же приятно говорить о нем в прошедшем времени!

— И вы решили…

— И я решила! — с нажимом произнесла Марилена, — что наследница Великого Дома окажется достаточно соблазнительной наживкой, чтобы Кэл пренебрег осторожностью.

— Две наживки, — поправила её полуэльфка. — Добраться до Фейри он тоже хотел.

— Дуры вы набитые! — буркнул О'Шиннах, — обе три. Везучие, но дуры.

— Может, мне пока его не развязывать? — предложила Клэр, поигрывая ножиком. — Посидит пока, поумнеет.

— Не надо, — вступилась за лейтенанта Марилена. — Он просто за меня… и Фейри волновался. И… Клэр… какую прибавку ты хочешь?

— Да я пошутила, — отмахнулась полуэльфка. Слишком быстро и нарочито небрежно.

— А я, — тут же отозвалась Марилена, — не шучу. Ты рисковала больше других и в итоге спасла всех нас.

— … предварительно подставив, — пробормотал Аллан.

Клэр задумалась. Человек вряд ли бы смог «читать» мимику полуэльфки, но я отчетливо видела, как на её лице мелькнуло раздражение, потом неловкость, потом надежда с лёгким привкусом отчаянья.

— Выставку для Элизабет!

— Твоей подруги-художницы? — уточнила Марилена.

— Да. Деньги… — полуэльфка замялась, — деньги кончатся, рано или поздно. А если работы Элизабет увидит публика… — Клэр вдруг замолчала и затем продолжила уже более уверенно и напористо. — Ей нужна выставка. Не в задней комнате кофейни, а настоящая, с приглашениями, критиками, отзывами в прессе. Чтобы все, как полагается.

— Я устрою, — просто сказала Марилена. — Это несложно.

— Если ты в самом деле сможешь…

— И не только выставку, — продолжила Марилена, — но и стипендию, в школу Феликса или Королевскую Академию. Надо будет выбрать, — задумалась она, — в школе Феликса лучше обучение, Академия слишком традиционна. Там не допускают женщин к занятиям с обнаженной натурой, есть и другие ограничения. Но с точки зрения дальнейшей карьеры «я училась в Академии» звучит лучше. Поговорю с маменькой, она все устроит. Покровительство юным талантам, — подруга дернула щекой, — одна из обязанностей аристократии.

— Маменька… — лейтенант встал, покачнулся, но все же удержался на ногах, — это хорошо. Как и папенька. А вот что мы скажем полковнику Карду?

— Голова Кэла подойдет? — деловито спросила полуэльфка. — Можем и целиком, но с головой проще. В кладовке дальше по коридору есть подходящая пила, правда, тупая и ржавая.

— Ты хочешь… отпилить голову? — тихо ахнула Марилена и осеклась, когда полуэльфка развернулась к ней. — Но это же дикость, так лишь орки делают!

— Про эту пилу я узнала вчера. Кэл откуда-то приволок её, чтобы разобраться с пареньком, которого счел соглядатаем Ночного Короля. И начал он со ступней и запястий. Нет, мисс Нортвуд, полуэльфы тоже так делают. И если мы поступим так с Кэлом, это будет не дикость, а справедливое воздаяние. Причем сильно урезанное.

— В любом случае, — Аллан все же сумел встать и, обойдя стол, попытался открыть верхний ящик, — полковник не орочий вождь и не замечен в коллекционировании голов поверженных врагов. Даже черепа в качестве кружек для пива не использует. Ему нужен будет результат вашей самодеятельности. Причем очень значимый, в противном случае ржавая и тупая пила покажется вам хорошим вариантом.

— То есть, — с расстроенным видом уточнила полуэльфка, — голова не нужна?

— Нет. Нужен результат. А мы ничего толком не успели узнать. С кем он работал, что планировал. Или ты в курсе всех его делишек?

— Он даже собственной шляпе свои тайны не доверял, — сказала Клэр, — но не вижу повода переживать. Без главаря их шайка ничего не стоит. Мелочевку выловите поодиночке.

Лейтенант отвлекся от ковыряния в замке и, вскинув голову, посмотрел на нас.

— Вы серьезно в это верите? — тихо спросил он. — У Музыканта не бандитская шайка и даже не племя гоблинов. Мы сражаемся с организацией, структурой. Уничтожение одного узла не разрушит всю паутину.

— Мы и не заглядывали так далеко! — возразила я. — Но здесь и сейчас мы его… мы их остановили.

Лейтенант оставил попытки вскрыть ящик и, сев на стол, принялся разглядывать мертвеца. Последовав его примеру, я мысленно констатировала: покойник из Кэла получился хороший. Аккуратный, чистенький, не считая кровавого пятнышка на переносице, выглядит почти живым. Любой вошедший примет его за спящего. В участке один из констеблей регулярно засыпал в подобной позе, иногда даже с открытыми глазами — понять, что человек именно спит, а не разглядывает мух под потолком, получалось, когда раздавался храп.

Но Кэл точно мертв, а значит, мои страхи должны уйти вместе с ним. У нас получилось, мы победили!

— Надеюсь, что у вас получилось, — дрогнувшим голосом произнес О'Шиннах. — Очень сильно надеюсь. А теперь давайте в самом деле прихлопнем это гнездо! Знаешь, где тут ближайший полицейский участок?

На летное поле мы прилетели втроем. Аллан порывался остаться и проследить за обыском склада. В итоге все же чувство к Марилене победило в нем чувство долга, и он удовольствовался тем, что раз десять повторил старшему инспектору из участка: всех арестованных передать только полковнику Карду и до его прибытия категорически ничего не трогать.

Катер он вел медленней и осторожней, чем обычно, хотя остаточное действие яда из игл должно закончиться. Он вообще довольно нестойкий, дольше полугода лучше не хранить… тут я сообразила, что Клэр могла использовать мой собственный самострел — тот, что забрал у меня Кэл на заводе. Надо будет объяснить ей, как его правильно использовать, а заодно и дать свежие иглы.

Клавдиум под нами шумел, дымил и пах так, словно ничего особенного не произошло. Эффра лениво поблескивала грязно-зелёной водой, по случаю осени украшенной желтыми пятнышками опавших листьев, фабричные трубы лениво тянули в небо светлые и темные хвосты, крыши блестели после мелкого дождя. Типичная столичная осень, хотя ближе к центру город будет выглядеть более оживленным и украшенным: финал Королевских воздушных — гонок действительно значимое событие для аранийцев.

Я же чувствовала себя… странно. Казалось бы, со смертью Кэла постоянная тревожность, уже который день заставлявшая особенно нервно реагировать на каждый проблеск, шорох или непонятный запах, должна была наконец отступить. Вместо этого я словно впала в странное, но все же неровное оцепенение. Словно… ничего еще не кончилось, но теперь источник угрозы стал еще менее конкретным. Опасность, ранее исходившая от Кэла, теперь была везде.

Еще мне не нравилось, как лейтенант оглядывается на Марилену.

— Аллан, если ты сейчас снова начнёшь думать, что виноват во всём, я тебя укушу.

— Я ничего такого не говорил.

— Но думал. Ты очень громко думаешь.

Марилена сзади тихо всхлипнула. Потом рассмеялась, но совсем коротко.

— Я в порядке, ребята, — сказала она. Голос дрожал, но не ломался. — Честно-честно.

— Врешь ты все! — отозвался О'Шиннах, но уже менее напряженным тоном, — уж я-то знаю, как трясет после первого боя.

Отвернувшись, я глянула вниз. Сегодня публику допускали на лётное поле — участники финала выстроились неровной линейкой на краю, перед ними бурлила и клокотала разноцветная пена, с трудом сдерживаемая тонкой красной линией солдат. На стоянках катеров бурление тоже происходило, но более упорядочено. «Варг» стоял, окруженный бочками, баллонами, а также несколькими пыхтящими механизмами. Рядом с одним стоял на ящике Ори Грориссон в своем выходном, то есть чуть менее грязном, чем прочие, кафтане. Гном подпрыгивал, размахивал руками, словно вот-вот собрался взлететь без помощи кейворита, и очень экспрессивно раскрывал рот. Наверняка он легко перекрикивал военный оркестр, выстроившийся за катерами. Бравые музыканты честно пытались греметь и дудеть что-то бравурно-маршевое.

Троица подмастерьев с почтительностью, переходящей в благоговейность, впитывала изрыгаемую Ори подгорную мудрость. Остальные усиленно изображали бурную деятельность: катали квадратное, таскали круглое, крутили, пилили, строгали… Один гном, высунув в порыве усердия кончик языка, водил массивной кистью по траве, словно надеясь таким способом вернуть пожухлым стеблям яркий зеленый цвет. За кормой «Варга» о чем-то азартно спорили профессор Хэвмен и Старый Шкипер. Вот егерей Винкля поблизости видно не было. Что, впрочем, ничего не значило — как сказал тогда капитан: «когда требуется, егеря умеют становиться незаметными даже для эльфа».

Стоило нашему катеру сесть, как на вылезающего Аллана немедленно набросились сразу трое — подмастерье Грориссона, худощавый человек в форме стюарда и нечто в клетчатой кепке с жетоном представителя прессы на груди. Лейтенант успел бросить жалобный взгляд поверх голов, я послала ему свой сочувственный в ответ и помогла вылезти Марилене. Она держалась прямо, но пальцы сжали мой рукав так сильно, что ткань жалобно скрипнула.

— Спасибо.

— Сядь пока, — посоветовала я, оглядываясь. — До старта еще больше часа. Сейчас поймаю Тома, пусть заварит свой клановый настой.

Как назло, Тайлера среди мельтешащих вокруг катера гномов и людей не просматривалось. Как всегда, когда кто-то нужен…

— Где Том?

Пойманный за рукав очередной помощник Ори, молодой гном с короткой рыжей бородой, заплетенной на две косички, отчего-то замялся:

— Мастер Томас? Его здесь нет.

— А где он есть?

— Его помочь попросили…

— Кто и о чем попросил⁈ — вкрадчиво произнес Грориссон, оказавшийся за спиной подручного. Рыжебородый от неожиданности подпрыгнул почти на фут и попытался сбежать, но был схвачен за воротник. — Вспоминай, Румпл!

— Один из этих, которые в кожанках… ну, пилотов… Я думал, вы знаете, мастер.

— Если бы знал, я бы уже ругался более предметно, — нахмурился Ори, — кто именно его позвал?

— Этот… — Румпл тоже попытался нахмуриться, но получилось у него куда менее убедительно, — длинный такой, высокий, худой.

— Люди все длинные и высокие, Румпл. Они так устроены. — Ори покосился на меня, но телосложение эльфов решил в этот раз не комментировать.

— Люди есть и почти нормальные, — возразил Румпл. — А этот совсем как палка!

— Круг подозреваемых сузился до каждого второго, — пробормотал Ори. — О чем его попросили…

— Глянуть на гидравлический усилитель привода вертикальных рулей, — отбарабанил Румпл, — у них там то ли масло течет, то ли еще что. Том сказал, он быстро, только посмотрит…

— Как же, как же, знаем это «только посмотреть» на новый механизм, — проворчал Ори, выпуская воротник Румпла, отчего тот, неожиданно лившись опоры, сел прямо на траву. — Когда это случилось и почему мне сразу не сказали?

— Минут двадцать, — подмастерье дернул себя за косичку бороды, — двадцать пять назад. А вы, мастер, тогда как раз полезли смотреть котёл и пообещали: если кто дернет не по делу, будет этот самый котёл изнутри выскабливать щеткой для массажа пяток. Ну и добавили, — Румпл покосился на меня и покраснел, — как обычно, насчет эльфов и всякого противоестественного…

— Куда именно они пошли? — задала я вопрос, не дожидаясь, пока задохнувшийся от возмущения Ори совершит со своим подручным что-нибудь противоестественное.

— Вроде к тому длинному, черному, — Румпл неуверенно указал на стоявший через пять катеров от нашего «Черный вихрь». — Или за него зашли, а дальше я уже не видел.

Развернувшись, я вгляделась в «Черный вихрь» внимательней. Большой, раза в четыре длиннее «Варга» катер, даже неподвижный, выглядел так, словно не стоит, а ждёт, когда ему разрешат рвануться вперёд. Пока еще никакого дыма из скошенных труб, только тонкое горячее марево. Но звук уже начинался где-то внутри. Низкое гудение, ещё не вой, но предчувствие воя. Как если бы где-то глубоко в металлическом брюхе раскручивали огромный нож.

«Завывающий демон», сказала тогда Клэр.

— Я схожу за Томом.

— Давай, только быстро, — недовольно буркнул Ори, — старт через сорок три минуты, а у нас еще полкатера разобрано. Тут за всеми нужен глаз, а я не могу на четверых разорваться. Скажи, пусть бегом сюда, нечего тратить время на соперников.

— Скажу, — пообещала я уже на ходу, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Бегущий пилот выглядит не солидно, а я…

— Добрый день, Мисс Грин!

В первое мгновение я испытала огромное желание сделать вид, что не расслышала. Но потом все же передумала.

— Лорд Бентинк… Пришли посмотреть, как мы проиграем финал Королевских воздушных гонок?

Марк улыбнулся, показывая, что шутку оценил. Сегодня он выбрал шерстяной костюм в серую клетку, именуемый, как я помнила, «утренним», хотя его давно уже носили днем и даже — о, ужас! — вечером.

— Если скажу, что лишь полюбоваться вами, опять не поверите?

По правилам этикета на комплимент требовалось ответить что-то столь же бессмысленно-любезное. Однако настроение играть в любезности у меня сейчас отсутствовало напрочь.

— За последний час, — глядя прямо в глаза человека, сообщила я, — меня отравили, привязали к стулу и почти прострелили голову. Не думаю, что я сейчас подходящий объект для любования.

— Сказал бы, что простреленная голова вам идет, — хмыкнул Бентинк, — но почему-то кажется, что вы не шутите. Или это и есть легендарный эльфийский юмор, недоступный пониманию людей? — Я отрицательно дернула ухом, и, о чудо, этот жест Бентинк понял правильно. — Не шутите. Помощь нужна?

— Уже нет, — Марк продолжал выжидательно смотреть, и я добавила, — та проблема уже решилась.

— Вы прострелили ему голову первой?

— Почти угадали, — сказала я.

На лётном поле, среди ярких флагов и полотнищ, под музыку оркестра, в двух шагах от праздничной толпы, кабинет управляющего с мертвым полуэльфом казался чем-то далеким и почти нереальным. Словно это случилось давно и даже не со мной.

— Вы уже помогли, — я оглянулась на «Варга», — с катером и с рекомендацией профессору. Без Хэвмена и его партнера у нас не получилось бы… да ничего бы не получилось. И Старого Шкипера он тоже помог заполучить.

— То есть в его странных идеях есть здравое зерно? — уточнил Марк Бентинк. — Превосходно. Думаю, финансирование на проработку проекта, выигравшего Большую королевскую гонку, даже я смогу провести через комитет. Отмахнуться и посмеяться у старичья не выйдет…

— Выигравшего, вы сказали?

— А почему бы и нет? — с легким удивлением посмотрел на меня Марк. — «Варг» и «Черный вихрь» считаются фаворитами финального этапа. Среди оставшихся катеров именно вы самые быстрые, так что второе место вам практически гарантировано, а первое весьма вероятно. «Вихрь» быстрее, но хуже проходит повороты, а сегодняшняя трасса…

Сердце пропустило удар. Перед глазами вдруг снова встал кабинет управляющего на складе, грифельная доска справа от окна, вся в меловых разводах. Кто-то там рисовал… затем стирал и рисовал снова…

Самые быстрые. Сбитый в горах «Парящий журавль» шёл одним из первых, сказал тогда Грориссон. И разбившийся на последнем этапе… когда мы сели рядом, обломки котла уже остыли, значит, он успел хорошо вырваться вперед.

Не новые, не носители какой-то загадочной технологии. Просто самые быстрые.

А перед финалом Кэлу потребовался Аллан… и я.

— Марк… поговорим потом, ладно?..

Кажется, Бентинк что-то сказал… удивленно… или растерянно? Но я уже шла к «Черному вихрю». Быстро, почти бежала, на ходу подмечая странность — вокруг «Вихря», единственного из участников финала, никто не суетился, отведенная для него площадка пустовала. Никого не видно, только люк в борту приоткрыт… и еще не дойдя до него, я ощутила запахи. Горячий металл, несколько смазок, керосин, лак, свежая краска, человеческий пот, страх, пороховая гарь… И кровь. Свежая кровь. Запах прятался под железом и маслом, но все равно я чувствовала его так же отчетливо, как человек видит красную нить в толстом канате.

Вернуться, позвать на помощь? В замешательстве я оглянулась на толпу. Если украденная взрывчатка уже на борту «Вихря»…

Люк заскрипел и распахнулся шире.

— Надо же, кто к нам решил заглянуть, — насмешливо произнес выглянувший наружу пилот. — А я как раз собрался пойти кого-то пригласить… на чашечку чая.

Густав, вспомнила я его имя, Густав-Молния. Старый пилот, один из тех, кто сидел с Джонатаном за столом в пилотском шатре. Костлявый, сухой, с рубцом через подбородок. Только теперь лицо было не насмешливым, не усталым, а напряжённым, и глаза блестели неестественно ярко. А еще блестел небольшой револьвер в его руке.

— Что ж вы встали, мисс Грин? Заходите, раз уж пришли.

— Густав?

— Внутрь, — скомандовал он, отступая. — Только медленно, и держите руки так, чтобы я их все время видел.

— Где Том?

— Загостился, — Густав усмехнулся, криво, уголком рта, — пока цел. Хотите, чтобы он оставался целым — давайте без этих ваших эльфийских фокусов. Он, вы, все вокруг… знаете же, что у нас на борту? — я едва не дернула ухом, затем опомнилась и кивнула, — так и думал. А если знаете, должны понимать: если мой приятель повернет свой волшебный ключик, тут на милю вокруг даже букашек не останется.

Внутри «Черного вихря» было душно, жарко и неправильно.

В которой Фейри Грин гуляет по парку

— Не понимаю, — честно сказала я, — если Кэл уже мертв, зачем…

— Вы, мисс Грин, очень много не понимаете, — с насмешкой произнес Густав. — Но не переживайте, у нас еще найдется время поболтать. А сейчас, — он указал револьвером на левый передний стул, — займите место второго пилота.

— Не вздумай ему помогать! — крикнул Тайлер и тут же охнул, получив от стоящего рядом заговорщика рукояткой револьвера по лицу.

— Ну что вы, право, — укоризненно покачал головой Густав-Молния. — У нас ведь сейчас общие интересы. Не верите? Подумайте лучше. Мы хотим взлететь. Вы хотите убрать тысячу фунтов самой разрушительной в мире взрывчатки подальше от ликующей толпы.

Словно подтверждая его слова, через развернутую панель остекления кабины снаружи донесся чей-то восторженный крик, тут же подхваченный десятками голосов. Кажется, скандировали чье-то имя. Вслушиваться не хотелось, наоборот, я пыталась убрать мысли о толпе, но получалось плохо. Кажется, она стала еще больше, чем в момент нашего прилета. Шум накатывал волнами, вместе с ним сквозняк доносил запахи. Дешевые духи, пот, жареная рыба, пирожки с капустой, эль, ситец и мокрая шерсть, мыло и уксус, дым бурого угля. Типичные запахи небогатого предместья. Состоятельная публика будет лицезреть финал гонки с трибун, согласно купленным билетам.

— К сожалению, — продолжил Густав, — детишки сэра Росса, чтоб их красные демоны отлюбили, спроектировали не катер, а летающий гроб. Очень быстро летающий, если получилось нормально взлететь и лечь на курс. Но с остойчивостью у него беда, пока не разогнался, так и норовит завалиться набок. Так что при взлете и посадке нужна слаженная работа двух пилотов и двух механиков. Один пилот «Вихря» не далее, как вчера серьезно заболел. Каких-то не тех грибов поел или посуду в харчевне плохо помыли. Кэл обещал предоставить второго пилота, как понимаю, вашего дружка, но… — Густав развел руками, — не сложилось, бывает. Я пытался убедить Сайласа, но увы, он оказался слишком несговорчивый, вдобавок нервный…

В правой руке убитого что-то тускло поблескивало. Длинный стальной штырь с шариком на конце, похоже на одну из рукояток управления. Слабый аргумент против револьвера, но Сайлас рискнул — и проиграл.

— Мы с Конвеем, — повысил голос Густав, — можем попытаться поднять «Черный вихрь» вдвоем. Дольше и опаснее, можем упасть, и тогда, — он всплеснул руками, — будет очень, очень большой бум. Нас такой результат устроит, хотя и хочется большего, а вас, мисс Грин? По вашей вине погибнут сотни, даже тысячи невинных. Вон сколько народу привалило. Еще и детишек притащили…

— Вы все равно хотите взорвать эту треклятую бомбу! — буркнул Тайлер. — Значит, жертвы будут в любом случае.

Вой турбины и вибрация давили, мешали сосредоточится. Но все же я решилась.

— Мы поможем взлететь.

— Но…

— Мы поможем, Том! — с нажимом повторила я.

— Приятно слышать голос разума! — довольно ухмыльнулся Густав. — Мисс Грин, прошу занять место за рычагами управления решетками. Конвей, сопроводи мистера Тайлера в машинное отделение и объясни ему задачу. Стартуем через три минуты.

Револьвер он по-прежнему держал нацеленным на меня, лишь изредка чуть отклоняя ствол и тут же возвращая обратно. Том наверняка знал модель, калибр и прочие подробности, я же могла только заворожено наблюдать за движениями никелированного дула.

Все же оказаться под прицелом дважды за полдня — это как-то чересчур.

Панель управления кейворитными решетками на «Черном вихре» оказалась куда больше и сложнее, чем на «Варге». Целых восемь сдвоенных рычагов, на бронзовых пластинках только номера, без каких-либо пояснений. Сбоку и снизу еще какие-то дополнительные маховики. Зачем? Лучше не трогать.

— Говорю же, очень бездарно все сделано! — Густав-молния обошёл штурманский столик и встал рядом со вторым пилотским стулом. — Явно решили сэкономить на кейворите, вместо двух или трех больших решеток сделали маленькие, но восемь, да еще и разные по тяге. Придется вам постараться, мисс Грин, это почти как балансировать на канате, причем, — Густав хохотнул, — хорошо намыленном.

Глаза у него при этом остались прежние, злые и неестественно блестящие. Ствол револьвера тоже не дрогнул.

— Готовы? Попробуйте приподнять катер на пару футов.

— Стартовую готовность еще не объявляли.

— Нам она и не нужна, — пренебрежительно бросил Густав. — Из всех катеров только «Варг» имел шанс нас догнать. А теперь… — он мотнул головой и наклонился к переговорной трубе: — Конвей, вы там готовы?

— Готов, — прохрипела трубка.

— Поднимайте катер! — приказал Густав. — До полутора тысяч футов и как можно быстрее. Учтите, усилие там небольшое, стопорные пружины блокируются, а усилители мощные.

Рукояток восемь, рук всего две. Конструкция стула явно не предусматривала задействования ног. Я осторожно двинула крайние рукоятки, «Черный вихрь» послушно приподнялся… и тут же, кренясь вправо и вперед, двинулся на толпу. Даже сосредоточившись на упоротом управлении, я ощутила раздавшийся за бортом дружный «Ах-х!», резко дернула центральные рукояти — катер подпрыгнул, перевалился с правого бока на левый и попытался опустить корму. Но по крайней мере, крики теперь уже раздавались где-то внизу, под нами.

Не знаю, сколько тренировался Сайлас или его напарник, чтобы демонстрировать на «Черном Вихре» плавные, быстрые и аккуратные маневры. Я же в полной мере оценила сравнение с намыленным канатом. А еще с веткой на верхушке мэллорна, раскачиваемой ветром. Кажется, трубочки с пузырьками воздуха и еще какие-то циферблаты перед моим лицом показывали крен, только я и не пыталась разобраться в них, целиком положившись на собственное чувство равновесия. Крен влево, чуть прибрать четвертую, корма опять проседает, прибавить вторую и пятую… вой за спиной стал громче, мощнее, а вибрация, напротив, уменьшилась. Крыши складов за стеклом начали сливаться в серую полосу.

Густав с громким стуком захлопнул панель остекления и крутанул штурвал, разворачивая катер носом к центру Клавдиума.

— Чувствуете? — вот сейчас он улыбался искреннее, в голосе слышался почти детский восторг. — Мощь. Скорость. Высота. Вот каким должен быть настоящий гоночный катер, покоритель неба. Так мы уходим ввысь, к вечной славе.

— Посмертной?

— Быстро понимаете.

Я не понимала — почувствовала. Стоящий рядом человек не боялся Ангела Смерти, напротив, ждал встречи с ним, как подарка. И этот блеск в глазах… зрачки чуть расширены. Перевозбужден, при этом уверен в своей правоте. Где-то я уже видела такие же симптомы, не так давно. Но где, у кого?

Думай, Фейри, вспоминай.

— То есть вы просто хотите умереть, Густав?

Прежде чем ответить, он снова переложил штурвал, поменяв курс.

— Не просто, мисс Грин, совсем не просто. Просто умирают в ночлежке, на кишащем клопами тюфяке или гнилой соломе. В канаве, захлебнувшись блевотиной и помоями. От пучка болезней, которые ты заработал, пытаясь выгрызть у судьбы победу. Но победа в прошлом и вот уже владелец катера решает поставить на твоё место молодого и красивого мальчика с хорошими зубами. Двенадцатые игроки, помните тот разговор, мисс Грин?

— Помню, — кивнула я, — но тогда вы говорили более разумные вещи.

— О, я хорошо научился притворяться, — оскалился Густав. — Скрывать боль… терпеть… и ждать шанса.

— Шанса убить побольше невинных?

— Невинных? — теперь оскал стал выглядеть совсем жутко. — Где были эти невинные, когда я падал и разбивался на потеху достопочтенной публике? Когда терял контракты? Когда владельцы забирали катера, чтобы отдать более молодому и перспективному? Когда умирали мои друзья… и не только разбивались… умирали потому, что не хватило денег на врачей, на лекарство…

— Ну вам-то пока хватает, — нарочито небрежно вставила я.

Густав рассмеялся, коротко и зло. Я напряглась, но револьвер по-прежнему смотрел четко на меня.

— Держите за дурака, мисс эльфийка? Нет, я в своем уме и прекрасно знаю: эта дрянь — вовсе не лекарство! Просто дает отдохнуть от боли, вновь ощутить себя прежним. И да, дозы дорогие, без Кэла меня надолго не хватит. Но, — Густав повысил голос, — мне и не надо надолго. После сегодняшнего дня меня запомнят. Не как Джонатана, который всё ещё шутит свои бородатые шутки. Не как Олафа, который пьёт и ждёт, когда его забудут. Густава-Молнию будут помнить.

— Как убийцу и разрушителя.

— Лучше так, чем никак.

Глупо. Память людей коротка, через сто лет его имя станет строкой в сноске, а через двести — ошибкой переписчика. Гномы запишут правильно, но кому интересны записи гномов? Люди стараются не заглядывать в них лишний раз, для своего удобства заранее объявив нестыковки гномских записей со своими хрониками лживой клеветой подгорных карликов. В противном случае многих легендарных героев пришлось бы вымарывать из книг, снимать памятники на площадях, менять названия улиц. Борьба с прошлым — дело хлопотное и дорогое.

Густава вряд ли запишут в герои. Хотя с людьми никогда нельзя быть уверенным даже в самых очевидных вещах.

— Вы планировали убить королеву, верно?

Если так, те же анархисты вполне могут провозгласить его мучеником, отдавшим жизнь за народное счастье.

Густав скривился.

— Про королеву все время твердил этот ваш Кэл…

— Он вовсе не мой.

— … да и плевать! — Густав снова резко переложил штурвал. — Сдох и сдох. Никогда не любил этих смазливых метисов. Даже вы, чистокровные ушастые, и то получше. Даже когда глядите как на прилипшее к ботинку дерьмо. А он еще Конвея подзуживал… тот вообще поначалу вернулся на свой Кринан, так нет же… нашёл, вытащил.

— Тогда какая у вас цель⁈

— О, выбор богатый! — Густав широким жестом указал на открывающийся перед нами столичный центр. — Как насчет Собора Пяти Святых⁈ Хайгейтского дворца⁈ Там сегодня только малый тинвальд, но тоже неплохо. Или, к примеру, Центральная Осветительная станция? Слышали про улицу принцессы Шарлотты, где взорвалась почти миля трубы? А к Центральной сходятся несколько магистральных газовых линий. Только представьте, — он снова взмахнул рукой, должно быть, чувствуя себя актером на сцене, пусть даже публика и состояла из одной эльфийки, — по всей длине мостовая взрывается, из-под земли вырываются огненные фонтаны, здания тоже вспыхивают и взрываются одно за другим, квартал за кварталом…

Я представила. С подробностями, после Скаузера их в памяти хватало. И с трудом удержала подступивший к горлу ком.

Из машинного отделения донёсся шум.

Не тот, что турбина. Другой. Глухой удар, потом короткий крик, потом скрежет металла. Катер дёрнулся вправо. Густав на миг оглянулся. Револьвер сместился всего на ладонь.

Лучшего шанса ждать не стоило.

Я дотянулась ногой до запястья руки с револьвером, одновременно толкая рычаги решеток. Катер вдернул нос, словно поднятая на дыбы лошадь. Густав-Молния все же сумел продавить спуск, громыхнул выстрел, в разбитое стекло сразу начал задувать ветер, закручивая пороховой дым. Вторая пуля ушла в потолок, а третий раз я уже не позволила выстрелить.

В тесной кабине нельзя красиво драться. Никаких изящных выпадов, никаких учебных связок маэстро Моретти. Колено в бедро, выкрутить кисть, тычок в солнечное сплетение. Густав оказался жилистым и сильным, но все же человеком. И он не ожидал, что маленькая ушастая эльфийка будет кусаться буквально.

Револьвер выпал. Сплюнув кровь, я пнула его в дальний угол, откатилась, едва не задев головой педали.

Густав потрогал разбитую голову, хрипло засмеялся и рывком выдернул из жилета пистолет. Совсем маленький, почти игрушечный. Приставил ствол к себе под подбородок, пробормотал «вот и все!» и нажал спуск.

Для игрушки хлопок прозвучал неожиданно громко. Голова резко дёрнулась назад, запах крови, пороха и паленых волос обжег почти как пламя.

Я застыла на половину вдоха. Потом «Черный вихрь» снова дёрнулся, и я схватилась за рукоятки. Прежде всего — выровнять катер и развернуть в сторону от центра. Вообще от города.

Теперь понять, какая из труб — переговорная с машинным.

— Том!

— Фейри⁈

— Ты как⁈

— Жить буду, — после долгой паузы отозвалась трубка, — полезно таскать по карманам всякие тяжелые и острые предметы, даже после обыска что-то да останется. Ты со своим тоже справилась?

— Он застрелился.

— Тоже неплохо получилось, — одобрил Тайлер. — Ладно, у нас есть проблема поважнее. Фейри, вся машинная секция набита этой взрывчатой дрянью. Я не могу… пока не понимаю устройство. Тут красный демон оба копыта и хвост сломает. Батареи какие-то с проводами, кислотные запалы, механические. А еще один контур наружу выведен… я там видел одну вертушку, когда подходил… так что снижать скорость нам не стоит. Попробую разобраться… но если полезу не туда, мы исчезнем раньше, чем кто-то скажет «ой».

— У тебя получится, Том, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно уверенней. — Ты лучший, ты справишься.

Переговорная трубка хмыкнула, и я отчетливо увидела, как Том привычно вытирает лицо рукавом пиджака, размазывая масло и грязь.

— Разверни катер от города.

— Уже сделано. Мы над предместьями.

Я видела их через переднее стекло. Южные кварталы Клавдиума. Фабричные трубы, склады, каналы, блеск рельс, обшарпанные дома, сверкающие пятна луж на мостовой, крошечные фигурки, которые задирали головы, пытаясь разглядеть в небе завывающую черную тень.

— Хорошо, так и держи, — Том снова замолчал. — Я попробую разобраться. На всякий случай Фейри… если не выйдет… скажи Ори, пусть сделает у своих зажигалок регулятор выхлопа. И что я не подмастерье, а почти мастер.

— Сам ему скажешь!

— Ага. Очень на это рассчитываю.

Из машинного донесся скрежет. Нет, поняла я, не из машинного. Где-то между машинным отделением и пилотской кабиной что-то скрежетало, лязгало и лопалось, металл вгрызался в другой металл. По корпусу прошла дрожь… не ставшая уже привычной вибрация, что-то иное.

— Том, что происходит?

— Дернул тут один рычаг, — нарочито бодрым голосом сообщил он, — большой такой, красный. Надеюсь, он делает именно то, что написано. Прости… но так надо…

— Том!

Большой красный рычаг… взгляд, пометавшись по переборке, зацепился взглядом за красную ручку с полукруглым навершием, заботливо утопленную в переборку и зафиксированную проволокой. На табличке рядом… буквы дергались, не желая складываться в слова, и фразу «аварийное расцепление» я прочла лишь со второй попытки.

— Том!!!!!!!!!!

Резкий глухой удар, пилотская кабина вздрогнула, закачалась, словно лишенная опоры, а вой машинного стал глуше… и начал удаляться.

— Том!!

В переговорной трубке свистел ветер. А в лобовом стекле впереди мелькнуло что-то черное, по-прежнему длинное, хоть и ставшее на четверть короче. «Черный вихрь» на полной скорости уходил прочь. Отделившаяся кабина падала, раскачиваясь, кружась, словно лист на ветру, решетки сами по себе встали на минимальный угол, но его все же хватило, чтобы замедлить падение. Я отлетела в угол, ударилась плечом, головой, схватилась за ножку штурманского столика, со звоном лопнуло стекло, засыпав кабину осколками, снаружи мелькали облака, небо, земля, здания, деревья, снова небо…

Потом я как-то сразу оказалась на земле, упираясь окровавленными ладонями в пыльную траву. Рядом топорщился длинными светлыми щепками поваленный забор, где-то за накренившейся кабиной заходилась испуганным лаем собака, остро пахло гарью и помидорами. Встать на ноги получилось лишь со второй попытки, я повернула голову, пытаясь хоть как-то сориентироваться, понять, откуда доносится вой «Черного вихря»…

…только воя не было. Лишь темное пятно в небе, медленно расплывающееся на клочья. Далеко — для звуков, для запахов.

Уж точно далеко для шепота, который эхом отдался в ушах. Прости… но так надо…

Осень в парке перед дворцом Дома Дарнли выглядела красивой.

Деревья стояли в золоте, меди и тёмном багрянце. Листья падали медленно, будто каждый хотел напоследок показать себя: смотрите, я ещё умею кружиться, я ещё ловлю свет, я ещё не просто сухая ломкость под ногами. На дорожках пахло мокрым гравием и влажной корой.

Мне хотелось ненавидеть всё это. Но красота, как и горе, не спрашивает разрешения. Она просто есть. Свет ложится на траву, листья шуршат от легкого ветерка, воробьи дерутся в живой изгороди, а где-то в груди остаётся дыра, в которую не помещается дыхание.

— Как-то… непривычно.

Идущий рядом высокий эльф с фиалковыми глазами повернул голову.

— Гулять по парку?

— Обычно мое очередное приключение заканчивается в лечебнице целителя Гилана. Пахнет травами, мазями, Гилан ворчит, что я опять принесла ему слишком много работы. Там хорошо и спокойно, почти уютно.

— В этот раз целитель решил, что моя персона подойдёт лучше.

— Почему?

Керуан некоторое время молчал. Мы шли вдоль пруда с темной водой и золотыми пятнами отражённых листьев. У самой кромки плавал одинокий лебедь. Отстал от стаи? Большая часть птиц уже улетела, но некоторые задержались, ловя последние теплые дни аранийской осени.

— Потому что мне часто приходилось терять тех, кто дорог.

Мы дошли до мостика через пруд, и я остановилась, положив ладонь на балюстраду. Гладкий камень приятно холодил кожу.

— И что? У тебя есть лекарство, чтобы унимать эту боль?

— Ни у кого нет, — Керуан едва заметно дернул ухом. Незаметный для человеческого глаза аналог слабой улыбки, — есть всякие… средства заглушить боль. Алкоголь, «пыльца забвения»… Заняться чем-нибудь, что займет все время и силы. Способов множество, но полного избавления не будет. Со временем боль станет меньше. Перестанет каждый раз перехватывать горло, когда услышишь похожий голос или почувствуешь знакомый запах. Ты научишься вспоминать не только последнюю минуту, но и всё, что было до неё. Но полностью эта боль не уйдёт никогда.

Я посмотрела на свои ладони. Там ещё оставались мелкие щрамы от стекла кабины. Почти зажившие — тело чинит мелочи быстрее, чем душа понимает, что сломалось.

— Тяжело.

— Да.

Керуан обошелся без утешительного «но». Люди слишком любят вставлять «но» туда, где ему не место. «Тяжело, но ты справишься». «Больно, но время лечит». Лечит, наверное. И всё равно хочется укусить в ответ.

— Мне в самом деле приходилось терять многих, — Керуан оперся на балюстраду рядом со мной, глядя куда-то на дальний берег пруда, — на войне… про которую уже начали забывать даже эльфы. Иногда по моей вине. Из-за неверного приказа, слишком позднего решения, слишком большой уверенности в себе. Иногда потому, что так было надо и кто-то должен пойти в бой, откуда не возвращаются. Иногда просто потому, что на войне умирают.

Ветер шевелил листья на соседних деревья. Один сорвался, плавно закружился и упал Керуану на плечо и он, помедлив, аккуратно снял его и положил на балюстраду.

— Сначала ты ищешь ответ, что сделал не так. Потом задаешься вопросом: «почему он, а не я». Этот вопрос не имеет дна, в него можно падать веками. — Эльф получал, потом снова заговорил. — Некоторые пытались избежать боли, закрывались эмоциональной скорлупой, окукливались. Если не любить, не дружить, не привязываться, то и помнить не надо. Просто кто-то мелькнул и пропал на периферии сознания.

— И как, помогало?

— Смотря от чего, — Керуан снова помолчал, — простые решения почти всегда обманчивы. Мы привязаны к миру множеством нитей. Когда они отчего-то рвутся, это больно, иногда очень больно. Но если, боясь этой боли, ты начинаешь резать их сам, избавляясь от привязанностей, сострадания… радости, она ведь тоже опасна, за неё придется платить. Потом однажды понимаешь, что уже не помнишь, за что сражаешься и зачем живёшь. И тогда жить действительно становится незачем. А ведь это еще и предательство тех, погибших — они ведь умерли, чтобы ты жил, а не существовал. Понимаешь?

— Кажется… да.

Я вспомнила Тома. Не последнюю минуту, не голос из переговорной трубки, а первую нашу встречу. Растрепанная прическа, нарочито хмурый взгляд и «клановый» травяной настой в глиняных кружках. Нескладный подросток, так упорно искавший магию в мире, где никогда не было никакой магии.

— В долине Хеллен-Лаэр, — Керуан запнулся, потом продолжил, — каждую весну распускались ирисы и пролески. Синий ковер, от которого земля казалась небом. Наш отряд сражался там четыре месяца. Отступали… контратаковали… под конец — среди обугленных стволов, утопая в пепле на каждом шагу и стараясь не думать, из чего этот пепел состоит. Впрочем, особого времени на раздумья там не оставалось. Мы удержали долину, но дорогой ценой.

Керуан произнёс это ровно, но я видела, как неподвижны стали пальцы на камне. И взгляд закаменел. Я уже видела такое и знала причину — часть его навсегда осталась там, в той долине.

— Позже, на переговорах, Хеллен-Лаэр обменяли на часть графства Борк. Хороший обмен, в долине остались зола и могилы, а в Борке уцелели мэллорны. Пострадавшая, почти погибшая роща, но живая, и часть великих деревьев удалось возродить.

— И теперь это снова часть Великого Леса.

— Верно, — согласился Керуан. — Теперь. А тогда разум говорил одно, а память вопила совсем другое. Земля в долине, щедро политая кровью, с могилами друзей, как, как можно её отдать! А если можно — за что же мы сражались и умирали? Я понимал, что решение верное. И всё равно первое время ненавидел тех, кто подписал договор.

— А дальше?

— Дальше, — задумчиво повторил Керуан. — Пойдем, не стоит долго стоять на месте.

Под его шагами гравий почти не хрустел, а вот каждый мой шаг отдавался тихим хрусть-хрусть.

— Очень философский ответ, — пробормотала я и Керуан оглянулся на меня с веселым удивлением.

— Философа тебе стоит поискать где-то еще.

— Значит, убедительно притворяешься.

— Просто возраст и опыт, — ответил Керуан, — иногда это путают с мудростью.

— И всё же?

Мы снова остановились. На этот раз под кленом, только начавшим расставаться с листвой. Буйство красных оттенков, будто дерево решило сгореть без огня.

— Каждую осень, — эльф указал на клён, — множество листьев умирает, чтобы дерево жило дальше. И дерево живет. Но для отдельного листа есть лишь его личная трагедия.

Он развернулся ко мне, резко и по-прежнему почти без звука, и взял за руку. Чересчур личный жест, но вырываться не хотелось.

— Не дай боли выжечь себя изнутри. Не позволь чувству вины убедить тебя, будто ты обязана умереть следующей. А главное, помни, что ты не одна.

Очередной лист, крутясь, упал на плечо Керуана, и в этот раз он вложил его мне в ладонь.

— Эльфы не любят просить помощи. Опасное сочетание долгой жизни с хорошей памятью. Когда отчетливо помнишь, кто и как у тебя в детстве сломал игрушку или отобрал пирожное… просить о помощи в серьезном деле страшно. Даже у равных, а уж тем более у тех, кого полагал ниже себя. Мы отлично знаем, сколько рощ Великих Деревьев погибли лишь потому, что их правители много думали о своем величии, а не о выживании.

Лист оказался холодный, с тонкими прожилками. Очень красивый.

— Услышь нас кто сейчас, не поверит собственным ушам, — заметила я. — Эльф советует выбрать выживание вместо гордости. А как же: «лучше умереть стоя, чем жить на коленях»?

— Лучше выжить и победить! — слова Керуана прозвучали почти как выстрел. — И для этого стоит научиться брать и давать, не думая о цене. Уж точно не вымеряя на гномских весах каждую унцию одолжения.

— Том бы сказал, — пробормотала я, — что всё это слишком длинно, непонятно и вообще слишком по-эльфийски мудрёно. Лучше бы дали нормальную инструкцию.

— Какую?

Я попыталась улыбнуться. Получилось плохо, но получилось.

— Проверить котёл. Не закручивать маховики до упора. Не давать эльфийке думать слишком много. Всегда брать запасную цепь.

Керуан кивнул так серьёзно, словно это действительно была древняя мудрость.

— Хорошая инструкция.

Ветер прошёл по парку, поднял листья с дорожки, закружил их вокруг нас. На мгновение они стали похожи на маленькую стаю огненных птиц. А потом снова упали.

Эльф озабоченно взглянул на небо. Часть горизонта уже заслонили тяжёлые, темные облака.

— Стоит вернуться в дом, — произнес он, — приближается буря.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.