Всю жизнь Арзан был крутым. Не казался, не думал о себе как о крутом. Просто знал, что так о нем думают остальные. Правильно думают. Двенадцать лет в Старом городе — это не шутка, это показатель, если ты не разносчик газет. Он не разносил газеты, а был в бандах, даже рулил одной некоторое время. Он знал, что такое — смотреть смерти в лицо, и приносил её сам, чтобы другие тоже могли взглянуть. Немало раз, настолько, что даже устал от этого. Поэтому Арзан ушёл в уборщики, став тем, кто убирает с лица города трупы, избавляется от них. На этой спокойной работе за целых пять лет он навидался такого, что перестал бояться в принципе. Всего вообще, даже своей смерти. Но его всё устраивало. Хорошая старость.

Дожить до старости в Апсародае — подвиг. Не для простых.

Всё кончилось три недели назад. В понедельник, когда он пришёл к себе домой, выпил банку пива, послушал какую-то тупую передачу, а затем, слегка разозлившись, выгнал очередную девчонку, решившую, что она может тянуть с него деньги не только на свои безделушки, но и на прокорм всей её чертовой семьи… Да, наглость он по-прежнему не любил. Вторая банка слабого алкоголя примирила городского ветерана с необходимостью искать себе новую постельную грелку, так что спать он ложился почти в хорошем настроении.

Последний раз.

Тьма ожила. Она проникла в его жизнь, пропитала собой его сны, превращая их в кошмары. Она клубилась под его кроватью, тихо шептала из других комнат, насмешливо излучала намеки о том, что находится теперь везде — даже в кране с водопроводной водой, даже в раковине, даже в его обуви. Везде. Всюду.

Особенно во снах.

Там она издевалась над Арзаном. Преследовала. Делала из смутного видения, положенного отдыхающему мозгу, яркий и четкий спектакль, запоминающийся «от» и «до». Жуткий спектакль. Она, эта тьма, брала его воспоминания, искажала их, путала, меняла. Раз за разом. Хорошие, плохие, обычные. Она показывала каждый раз иное, шепча невнятно об одной единственной вещи. Что он, Арзан Амьяни, уже принадлежит тьме. Что она поглотит его до конца.

Страшно? Арзан видел такое, от чего бы обмочились от ужаса даже бывалые головорезы. Он убирал не только за ними, но и за маньяками и убийцами, слетающимися в этот город как мухи на свежее дерьмо… но теперь ему было страшно. Тварь, открывшая на него охоту, игралась с его воспоминаниями. Путала их, перемешивала как в каком-то дьявольском супе. Она буквально убивала Амьяни по кусочку, заставляя его сомневаться в прошлом и настоящем, сомневаться в себе. Была ли у его матери родинка на скуле возле правого уха? Пинтро, его брат, действительно ушёл из дому тридцать лет назад и не вернулся? Он, Арзан, действительно избил своего первого лучшего друга за мелкий обман?

За ночь человеку снится много снов. Обычно он запоминает ошметки последнего. Арзан помнил их все. Они впивались в него под ощущаемую кожей ухмылку тьмы. Они путали память. События, которые он помнил, люди, которых он знал, всё это извращалось и изменялось. Каждое утро, когда он отскребал себя с кровати, уносило частичку его личности.

Сначала он попробовал ночевать в другом месте. Не помогло. Тьма была везде. Он ощущал её, видел, слышал. Она улыбалась, она скалилась, она была уверена в том, что Арзан принадлежит ей. Что уснет, снова увидев нечто странное. Мать, целующуюся с дедом Христофором еще до его рождения. Брата, разрезающего живую дергающуюся кошку. Первую девушку, азартно и шепотом спорящуюся с кем-то невидимым о том, что она переспит с булочником в эту среду.

Не только воспоминания, но и новые образы. То, о чем он не мог знать, не мог догадываться, не мог вообразить.

…Момору, редкостный японский ублюдок, но неплохой друг? Арзан поймал за него пулю десять лет назад. Тьма намекнула, что он мог быть мужеложцем.

…Марко-Бумага, человек, которым Амьяни всегда восхищался? Тьма показала, что тот плотно лежал под китайцами, у которых на него был какой-то жуткий компромат. Настолько жесткий, что этот человек целовал китайцу ноги, обутые в начищенные туфли…

…Хобо, пёс, бывший у Арзана в детстве и умерший, как и миллионы собак, под колесами автомобиля? Может, в тот день его отравила соседка, подбросившая какую-то дрянь на газон… или нет?

Ложь, правда, иллюзии, всё смешивалось в разуме старого уборщика трупов. Через неделю после того, как вокруг него поселилась тьма, он пошёл к колдунам. Он знал их. Они знали Арзана. Колдуны не помогают тем, кто может вырезать у них сердце в случае неудачи. Они отправили его… к коллегам. Он всё понял сразу. Через две недели он пошёл к психиатру. Тот назначил анализы и таблетки. Арзан попросил его выписать рецепт на другие таблетки, те, что помогут ему проспать без снов хотя бы две-три ночи. Он попросил передышку. Врач пошёл ему навстречу.

…и тьма тоже. Он не успел принять лекарство, как в голове мелькнула чужая снисходительная мысль: «Прими, выспись. Я подожду. Так даже интереснее…»

На третью ночь Арзан принимал таблетки, чувствуя, как сходит с ума. Две ночи ему ничего не снилось. Две ночи он «отдыхал», не зная, что этому заслугой: зло, заразившее его жизнь, или всё-таки таблетки.

На четвертую ночь еще одна чужая мысль.

«Скучал?»

Он выдержал еще три ночи. На утро в ванне, в зеркале, он увидел Арзана Амьяни… но он не знал этого человека. Вся его жизнь, все моменты, всё, что составляло «я» — теперь было растоптано. Свежие картинки поверх смутных воспоминаний. Всё обесценено, всё перепутано, всё… пропало.

— Зачем? — он спросил, уставившись в зеркало, подспудно ожидая, что ответит отражение, пялящееся на него безумным взглядом, — За что?

Самый важный вопрос. Он творил в жизни всякое, если верить памяти, но ничего, что выбивалось бы из норм Старого города. Он просто был крутым малым, без перекосов. Заслужил ли пулю? Конечно. Да и похлеще тоже. Но такое? Подобное? Нет.

Отражение не ответило, голос, всё тот же, что звучал ранее в его голове, откликнулся из тени под ванной. Тихо, вкрадчиво, насмешливо.

— Оу… Не знаю. Мне всё равно.

Тогда человек, стоящий перед зеркалом, понял — его убили. Не пулей, не ножом, совершенно иначе… но уже неважно. Арзан Амьяни уже мертв. Его уже не было.

Протянув руку, он засунул её под раковину. Там, на скотче, был прикреплен пистолет. Старый надежный «тридцать восьмой», с полным барабаном решений. Ему требовалось только одно.

Арзан Амьяни, выдрав пистолет, не испытывал сомнений или страха. Он… нет, его тело приставило ствол к подбородку, закрыло глаза и нажало спусковой крючок. Выстрел. Брызнуло красным на кафель стен. Тело упало на пол, тяжелый револьвер расколотил старую плитку. Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками падающих капель из неисправного крана.

Тьма под ванной медленно рассеялась, оставив после себя драную древнюю паутину, ржавые трубы, да подтекающую по плитке кровь.

Здесь её работа была закончена.

Фильм ужасов — он как комедия. Ты смотришь за поведением серийного убийцы, монстра, живого мертвеца, ведьмы какой-нибудь, либо съехавшего с катушек маньяка и… тебе смешно. Вот зачем вурдалаку пугать свой обед? Зачем призраку гоняться за женщиной по всему поместью? Зачем убийце терроризировать свою жертву, когда он сам — просто поехавший любитель, не понимающий последствий своих действий? Это всё, конечно, сцена, постановка, чей смысл заставить вас сладко ахать от внутренней дрожи и сопереживания, но, как приличный серийный убийца и немножечко маньяк, признаюсь — для нас фильмов не снимают, а от ваших мне смешно!

Ну, впрочем, до момента, когда появляется шанс сыграть главную роль в реальности.

Этим я сейчас и занимался на темном заброшенном складе, притулившемся около порта Старого города. Шёл себе, немного хромая, вдоль стены, да вёл по ней, ржавой и железной, тупой стороной «ка-бара», вызывая к жизни противный мерзкий скрежет. Недолго, долго нельзя. Эффект пропадает, да и слышать нужно, что там поделывает моя будущая кровавая жертва?

Та, между прочим, пыталась отдышаться, спрятавшись за какими-то ящиками.

— Пабло. Пааа-бло… — почти пропел я с улыбкой, направляя голос вверх, в центр полупустого помещения, огибая небольшую кучку мусора, чуть ранее трещавшую под ногами убегающего, — Ты устал бегать? Посиди, Пабло… Я уже близко!

Теперь стоит подобрать на ходу солидный ржавый болт, а затем по высокой дуге запулить его в сторону от ящиков, чтобы…

Банг! Банг! Банг! Револьверные выстрелы идут один за другим, перепуганный бандит лупит в белый свет как в копеечку! Это нам нужно, это нам важно, но кто так относится к боеприпасам⁈ Пабло, у тебя осталось всего два патрона!

— Сволочь!! ААА!!! — именно с таким полувоем-полувизгом парень, только что потративший более половины своего боезапаса, срывается с места, продолжая от меня убегать, сшибая разный хлам и ушибаясь в процессе. Пару раз его силуэт мелькает на светлом, соблазняя меня вогнать ему пулю в ляжку, но я сдерживаюсь, продолжая неторопливо шагать по его следу.

Всё-таки, первое мое дело после Саттахипа, где умудрился получить в каждую ногу по девятимиллиметровой пуле, а потом еще и поймать заражение. Плюсом было, что почти всю дорогу до Басолана провёл в бреду, а вот потом, оказавшись дома, принялся выздоравливать. Лежа, разумеется. С пристающей ко мне японкой, с самкой бинтуронга, назначившей меня своим любимым лежаком, под укоризненными взглядами Мария Гритта, работающего ежедневно водителем и грузчиком для дорвавшейся до денег вампирессы…

Я уж молчу про то, что слегка ожившая Норма, наша безотказная слуга-оборотень, быстро прочухала, что я умею отпугивать разных несносных лисиц, от чего повадилась прятаться у меня под кроватью… либо на кровати. А это, знаете ли, несло свои осложнения! Петр Васильевич, конечно, человек широких взглядов, но когда его окружают волчица, медведь и лиса, да еще и в жарком тайском климате, то он и сам может озвереть!

Именно поэтому, кстати, я сейчас и играл маньяка для Пабло Мубарро, мелкого ублюдка, прибывшего в Апсародай менее недели назад. Кстати, хорошо играл, если не считать того, что на придурка был подсажен «жучок», а мой смартфон прекрасно показывал на карте, где этот нехристь сейчас сидит. Увы, господа, я не могу быть аутентичным чудовищем, мне пока бегать нельзя!

Поэтому я, прихрамывая, методично загонял парня туда, куда хотелось изначально, в трущобы у порта. Целый микрорайон с одним входом-выходом, несколько утлых зданий с внутренними дворами, где ютились те, у кого временами не было денег даже на хлеб и фрукты. Средства на решетки на окнах и на металлические двери они, между прочим, нашли. Бедный — не значит самоубийца.

— Пабло-Пабло… нужно лучше знать город, в котором ты живешь! — подал я голос, входя в мышеловку, — Ну и… в котором ты умрешь!

Для мечущегося в лабиринте парня, не видящего лазеек и выходов, это стало последней каплей, так что он заорал на английском с ужасным акцентом:

— Ты знаешь, кто я, ублюдок, мать твою⁈ Ты знаешь, с кем я⁈

— Конечно знаю, — шаркнув ножом по стене дома, откликнулся я, — Ты совершенно одинок, Пабло Мубарро! Ты стал таким ровно в тот момент, когда решил, что можно пристрелить курьера с пиццей, вместо того чтобы заплатить ему двадцать баксов!

— Что⁈ — парень явно не ожидал подобного, — Что ты сказал⁈ Ты пришёл за мной из-за этого⁈

— Можно и так сказать… — определив, что цель прячется за проржавевшим остовом древнего автомобиля, я принялся искать новый камешек, долженствующий спугнуть молодого убийцу, — Твои друзья отделаются легко. Им сломают две конечности из четырех, на выбор. Кто-то выберет ноги, кто-то руки. А вот для тебя у меня плохие новости, Пабло…

— Ты смеешься! Ты ржешь надо мной! — истерически заорал молодой отбитый гангстер, еще сутки назад бывший свято уверенным, что в этом городе закона нет как такового, — Этого не может быть!!

— У тебя два патрона, амиго, — подняв пустую треснувшую бутылку, я подкинул её в руке, подмигивая двум детским мордочкам, светящимся любопытством с третьего этажа, — Апсародай рекомендует тебе застрелиться. Прямо сейчас.

Я знал, что этот тип никогда не воспользуется моим советом, поэтому планировал шумнуть бутылкой так, чтобы он разрядился в «молоко», а затем взять цель живой. У реальности, однако, были свои планы. Выглядели они как здоровенный ворон, с шумом и карканьем приземлившийся на ржавый кузов машины, за которой скрывался Пабло. Придурок так удачно выскочил, размахивая стволом и вопя, что я, не удержавшись, отправил ему бутылку прямо в голову!

Бам! Банг! — пули из револьвера убийцы курьера оказались выпущены куда-то в стену, пока согнувшийся в три погибели идиот хватал себя за ушибленное лицо.

— Да, Пабло, ты не самая яркая звездочка в этой ночи… — с легким разочарованием буркнул я, сближаясь с целью, — Вот вообще ни разу!

— Не подходи! Убью! Закопаю! — завыл придурок, размахивая рукой с разрядившимся пистолетом. Это заставило меня недоуменно переглянуться с вороном, прежде чем отправить молодому преступнику крюк в ухо, сваливший его на землю.

Теперь можно было приступать.

— Не убивай! Нет! Не надо!!! — это уже звучало просто жалко.

— Да я и не собираюсь, Пабло… — перевернув парня, я достал «ка-бар» из ножен, — Ты подохнешь сам.

За нарушителями неписанных законов города обычно отправляли четверых. Охотник, страховка, два человека прикрытия. Взять живьем вооруженного преступника стоило дорого в глазах общества, а найти того, кто правильно подготовит убийцу невинных и безоружных к тому, что его ожидает — тоже задачка хоть куда. Я же воплощал все необходимые качества для этой сугубо волонтерской работы.

Да, мне не платили за это дело. Деньгами. Репутация была совершенно другим вопросом, так что, когда я привяжу к столбу электропередач за ногу этого Пабло Мубарро, с перерезанными сухожилиями, разумеется, да напротив рынка, то каждая собака в Старом городе будет знать, в чем провинился этот кадр, а также и того, кто призвал его к ответу. Это стоит куда больше пары тысяч баксов.

Он подохнет от жары, на тайском солнце, под взглядами сотен людей, ни один из которых не протянет ему руку помощи, не напоит, не отвяжет от столба, дав уползти. Полиция, если каким-то чудом заедет в Старый город, прокатит мимо будущего трупа, не бросив на него и взгляда. Суровая справедливость требует суровых мер.

Правда, когда буду вытаскивать охрипшего от визга подонка из этого маленького лабиринта, времени перекурить или набрать Мария, ждущего неподалеку на машине, у меня не будет. На дороге, под единственным рабочим фонарем, будет стоять совершенно черный внедорожник, у которого будет стоять человек в костюме и пара автоматчиков в черной униформе.

— Господин Красовский, вам нужно проехать с нами. Прямо сейчас.

— После того, как закрою контракт. Это можно сделать по пути. Подкинете?

— … да.

— Думаю, у вас найдется немного пленки? Это тело слегка кровоточит.

…а еще у Пабло Мубарро в левом веке торчит небольшой осколок стекла, который пока приводит его в ужас больший, чем не работающие руки и ноги. Вполне нормально для персонального фильма ужасов.

Через сорок минут я, да и вся наша команда, за исключением Алебастра и Нормы, сидим в шикарном кабинете генерального директора корпорации «Стемия Инк», перед самим рыцарем Марко Цурье, рядом с которым подвизается седовласый джентльмен Грегор МакАлистер. Оба этих господина напряжены, расстроены, сосредоточены, но, в кои-то веки, не раздражены нашим присутствием. Мы, простые смертные, живущие в Старом городе и промышляющие наемничеством, присутствуем в обществе элиты Верхнего города не по своей вине.

…впервые.

— Ввожу вас в курс дела максимально кратко и доходчиво, господа наемники, — цедит главный инквизитор региона, — В городе объявился колдун. В отличие от абсолютного большинства подобных ему самоучек, эта тварь не практикует жертвоприношения, не пытается аккумулировать энергию. Он или она оперирует проклятиями, наводя на свои цели весьма неординарную тварь. Гритт, ваше лицо кричит, что это вас не касается, я согласен, вы правы, дверь за вашей спиной. Тем не менее, небольшой нюанс — в самом скором времени в город прибывает самая настоящая полноценная миссия из Ватикана, увешанная полномочиями как рождественская ёлка игрушками. С кардиналом. По делу о нашем с вами графе, который куда-то исчез из своего гроба в неизвестный временной период. Это тоже не ваше дело, Красовский, но вы бы тут не сидели в три часа ночи, если бы эти два фактора не могли бы соприкоснуться. Предлагаю подумать, какой плотности облако вони и грязи подымут священники, если обнаружат, что в городе действует злонамеренный нелицензированный колдун?

Мы переглянулись.

— Дерьма и дыма в любом случае будет максимум, — выдал Марий, обмениваясь с улыбнувшимся ему МакАлистером, — Если вы говорите о миссии с полномочиями, то это означает, что по приезду они будут осаждать вас просьбами, требованиями и прошениями. Вы единственная сила на острове, которая может позволить этой миссии просто… случиться.

Я лишь хмыкнул. Позже, когда разговор будет закончен, на обратном пути домой я объясню ничего не понявшей Юки, в чем был смысл. Католики, особенно ватиканские, считают себя пупами земли, правящей религией мира и… управляющей нами. Инквизиция в своем невыразимом милосердии не мешает зазнавшимся священникам мечтать, а так, как рядовые пастыри рода человеческого редко пересекаются с нашими боевыми бригадами, то заблуждению уже много веков. Цурье придётся отмахиваться от церковных крыс, причем нежно и почти заботливо, дабы они не пищали на весь мир. Нам же…

— Мы откроем своё расследование, — кивнул Марий рыцарю, — приложим все силы. Вы же поделитесь информацией?

— Разумеется, — ответил вместо босса МакАлистер, — Мы бы к вам не обратились, если бы ваша удача не была настолько… ненормальной. Вам даже делать самим ничего не нужно, просто отдадите зацепку нам. Главное, чтобы она оказалась существенной.

— И нам, конечно, не заплатят! — тихо буркнула под нос Эрика Хатсбург.

Но вампиресса была услышана.

— А нам тут плата и не нужна, милая, — улыбнулся я ей, — мы зарядим учетверенный тариф ватиканцам, если им от нас что-нибудь понадобится. В отличие от претензий по колдуну, с претензиями к нам господин Цурье может послать кардинала, причем вместе с Папой, на самый большой негритянский чле…

— Достаточно, Красовский, — перебил меня Цурье, впрочем, без какого-либо негатива, — Вы делайте свою работу, мы будем делать свою.

Мы начали собираться, чтобы покинуть эту обитель роскоши и технологических решений, но у седовласого джентльмена для нас оказался еще один кукиш в кармане.

— Не сочтите за труд предупредить ваших соседей о прибытии миссии, господа наемники, — ядовито улыбаясь, выдал МакАлистер, — Думаю, эту информацию каждый храм сочтет… полезной. Особенно настоятельница Гримм.

— Огонь из её задницы вполне сможет вызвать фальшивый рассвет над городом, если мы поторопимся, — кивнул ему я, — Будет сделано.

Правда, сделано будет Гриттом, у которого в любовницах ходит чуть ли не заместительница этой настоятельницы. Мы же, простые смертн… точнее я, домой не пойдем, потому что меня, в отличие от этого отряда матерщинников, хулиганов, повес и растратчиц ждут в гости весьма солидные и известные люди, которым не терпится поднять бокалы за моё здоровье и за как можно более тяжкий отход Пабло Мубарро, которого они мне и заказали.

— Ты вообще о чем? — не поняла меня Хатсбург, вылезая из машины.

— Я иду бухать с Ковальски и Ла Диспензой, так что даже не пытайтесь уснуть, — хмыкнул я, — У вас уже должен быть десяток неотвеченных от…

— Вот вы где!! — раздался в ночи пронзительный и раздраженный голосок некоей рыжеволосой особы, представляющей из себя миниатюрную плоскогрудую девицу с неровной копной рыжих волос и пышной задницей, — Сучки, почему не отвечаете?!! Я два часа вам наяриваю!

Момо — это Момо. Неуравновешенный комок энергии, матерщины и угроз насилием, считающий себя подругой Эрики и Юки. Тем не менее, наполовину это маска, под которой скрывается хитрая, пронырливая и чрезвычайно умелая подрывница, прекрасно умеющая заставлять свой имидж работать на себя. Хотя, глядя через плечо, как эта зараза наскакивает на вампирессу, пытаясь заехать той кулачком по заднице, этого и не скажешь. Еще удивительнее то, что рыжая, белая и черная действительно подружились… ну, своеобразно.

— В смысле ушел бухать с моим мужиком⁈ — доносится сзади злобный визг, способный поставить на уши всю храмовую площадь, — Он же в Йенсу уехал!!! Убью!!!

Ууу… надо ковылять побыстрее.

В крепости Ла Диспензы оказалось несколько гостевых комнат, традиционно небольших для Апсародая, традиционно почти заполненных кроватями. У безумного одноглазого мексиканца это были очень большие кровати, в чем я убедился, проснувшись на одной из них. Не один проснувшись, а в целой компании из аж двух девушек, с гудящей как колокол головой и полным отсутствием свежего воздуха в комнате. Окинув мутным взором два тела, одно из которых было одето, а второе нет, я вздохнул, отправляясь на поиски ванной комнаты. Там, включив ледяной душ и встав под него, принялся вспоминать, как мы до этого докатились.

Сначала была уютная пьянка для трех мужиков. Мы угощались барбекю Яцеха Ковальски, двоюродного брата Агнешки, пили настоящий ром, травили байки. Дело было на террасе, с которой в бинокль было видно тело пойманного мной парня, привязанное за ногу к столбу. Не то чтобы это было необходимо, но Ковальски и Ла Диспенза, подрядившие меня на это дело, хотели быть уверены, что всё кончится правильно, как всегда. От этого зависела их и моя репутация.

В целом, проблем не было ровно до момента, когда одноглазый мексиканский оружейный барон не достал из кармана телефон. То, что он прочитал с экрана, заставило его побледнеть и начать материться на трех языках. Его подруга жизни, та самая рыжая Момо, грозила своему возлюбленному за обман множеством инвазивных решений. Угрозы не были шутками, так что Сильвио Касадоре, молодой, эксцентричный и влиятельный hombre, оказался в весьма непростой ситуации. Её можно было решить, так что мы тут же протянули свою руку помощи. Правда, Ковальски сделал это лишь номинально, всё-таки, он просто инвалид-колясочник… а вот мы, прилично подпитые, вдвоем отправились в Средний город, искать парфе.

Зачем? Почему? Рыжая коротышка оказалась ушибленной сверх всякой меры, её настроение меняется кардинальным образом при ощущении определенного вкуса, причем эту «настройку» довольно легко предугадать и сфабриковать. Так что в тот вечер, когда я нанес Ла Диспензе первый визит, во рту его Момо был определенный вкус… самого Ла Диспензы, из-за чего расстроенная рыжая, которую обломали с сексом, и принялась швыряться динамитными шашками из окна. Моё же интуитивное решение накормить её позже фисташковым мороженным отлично решило проблему. Этим же способом Сильвио «Ла Диспенза» и собирался воспользоваться вновь.

Мы колесили по городу, заходя на шот-другой в разные бары, опрашивали народ о том, где делают лучшие парфе и иные лакомства. Процесс шёл отлично, ровно до момента, пока мы, возвращаясь к «тойоте», не обнаружили трех пьяных женщин, злобно пинающих колеса моего механического коня. Это оказались Эрика, Юки и Момо, которые… ровно с теми же намерениями колесили по городу. В смысле рыжая решила обожраться вкусным, а затем заново разозлиться на благоверного, чтобы тот какой-нибудь подлостью не утихомирил её праведный гнев!

Положение спасла кицуне, ловко украв из кармана завидевшей цель Момо маленький перчик чили. Это не спасло нас от потока площадной брани, но дало время на выработку стратегии. Точнее, её дала маленькая бутылочка мятного ликёра, который мы влили в буйствующую подругу Ла Диспензы. Это, в итоге, и послужило первой каплей совместной пьянки, которая вот, кончилась у Сильвио дома. Весь этот последний этап я помню плохо, но, кажется, звучали выстрелы и взрывы…

Ладно, не важно.

Обнаружив хозяина и хозяйку башни, валяющихся сломанными игрушками в их спальне, я почесал небритую щеку, а затем прошествовал на кухню. Та была разгромлена, как и полагается месту, в котором прошла хорошая пьянка, но несколько здоровенных холодильников с честью выдержали осаду. Их металлическая поверхность даже не была заляпана. Внутри эти холодные сеньоры содержали нужный мне продукт, лаймы, превратившиеся в отличный похмельный коктейль с помощью воды и соли. Влив в себя литра полтора, я понял, что на всех не хватит, так что отнес графин с остатками живительного напитка хозяевам. Сильвио как раз начал слегка шевелиться, так что встретил подношение с восторгом умирающего в пустыне человека. Пояснив ему, что собираюсь домой, я дождался вялого кивка, а затем вернулся в спальню. У меня там было два тела.

Одно из них, компактное, худощавое и совершенно голое, я одел в найденные около кровати шмотки, только задом наперед, просто из вредности. Тело не протестовало, его разум отсутствовал как данность. Второе тело, одетое, к счастью, покосилось на меня глазом, на котором потекла вся подводка, а затем притворилось мертвым. Его я в машину первым и потащил. «Тойота», что характерно, была чиста, цела и невредима, лишь слегка присыпана пылью из воронок, оставшихся от взрывов перед домом.

Что же, теперь можно и возвращаться. Первой я в машину занес притворяющуюся бревном вампирессу, несколько раз встряхнув симулянтку по дороге, а вторым уже одетую Юки, натурально пребывающую не в этой реальности. Солнышко уже вовсю жарило, и я бы с удовольствием поехал медленно и печально, чтобы хитрой Хатсбург стало совсем чудесно, но самочувствие протестовало. Ему, самочувствию, очень хотелось снова в прохладный душ, а потом в кровать.

На пути исполнения этих планов встало препятствие. Оно выглядело, как стоящий на храмовой площади автобус в компании парочки автомашин, плюс куча народа, в которой я заметил вкрапления знакомых лиц наших соседей, включая славянские православные рожи бывших военных. Причем все были в своих нарядах жрецов человеческой массы, и даже пытались выглядеть торжественно. Гритт тоже был тут. Рослый блондин стоял со скрещенными руками, возвышаясь над своей, совсем немаленькой, Агнешкой, и сурово смотрел на парочку людей, с авторитетным видом опрашивающих других монашек. Те, как я мог посудить, совсем не радовались жизни.

Подумав пару секунд, я решил, что мне сейчас не до этого. Надо позаботиться о женщинах и себе. Марий трезвый, у него голова умная, светлая и большая — вот пусть он и думает, что делать со всеми этими людьми. Это же никто иной, как ватиканцы. Целая куча католиков, которые себя ведут так, как будто прибыли в свинарник, где должны речь истины гласом господним. По мордам видно.

Первой я попробовал достать из машины Юки, но жалкое сипение рослой брюнетки, пожаловавшейся, что она «сейчас обоссытся», тронуло моё большое сердце. Ну, в основном, конечно, потому, что машину зальет, такими угрозами просто так не раскидываются. Пришлось вытаскивать её первой. Эх, ну почему внутреннюю дверь гаража сделали такой узкой. Я бы сначала машину загнал внутрь…

— Остановитесь! — подбежал к подходящему к дому мне какой-то молодой хлыщ, покрытый испариной и чувством собственной важности, — Это здание реквизируетс… Я!!!

У меня были заняты руки, поэтому я пнул его в пах своим большим армейским ботинком, а, когда хлыщ, чуть отступив, согнулся, вторично вмазал придурку, но уже подошвой в лицо, полностью роняя его на асфальт. Теперь ничего не мешало занести Хатсбург домой.

— Я тебя люблю… — пропыхтела дама, которую я элегантно донес до туалета.

— Угу, так я тебе и поверил.

Когда я вышел за Юки, возле потревоженного мной хлыща уже столпилось человека четыре, а сам он, корчась на земле, стонал что-то жалостливое. Люди вокруг выглядели по-разному. Местные плохо скрывали своё глубокое удовлетворение, особенно Агнешка, а приезжие рисовали у себя на лицах шок, ужас, возмущение, страх, гнев, ярость и неверие, рассматривая меня прямо как человека, способного ни за что пнуть другого при большом скоплении народа.

Пока вытаскивал лису, пребывающую в состоянии тряпочки, меня окружили, пусть и на почтительном расстоянии, несколько гневно орущих людей от двадцати до тридцати лет. Взвалив ношу на плечо, я обернулся и достал из кобуры свою чешскую «тень», от чего звуки моментально, прямо как по волшебству, смолкли.

— Это… — я веско указал стволом в сторону бывшей пожарной станции, — … самое святое место на всей это площади. Оно называется «частная собственность». А теперь свалили отсюда нахер!

Мы знали о том, что Ватикан пришлёт миссию по расследованию дела о пропавшем Дракуле. Знали о том, что святоши сразу попытаются поставить себя нагло (что они прямо сейчас и делали, явившись всей толпой на храмовую площадь). А также я знал, что сейчас именно моя очередь играть плохого парня. Марий Гритт, барон, не мог себе позволить бить в морду ученых с мировым именем и свиту кардинала на одном и том же месте. Это было бы перебором.

— Вы подчиняетесь нам! — взвизгнула какая-то женщина в строгом деловом костюме, — Что за произвол!

— Я тебе сейчас в ногу выстрелю, сука грешная, — сумрачно пообещал ей похмельный я, — За больные фантазии. Пошла прочь!

Женщина подавилась воздухом, рассматривая меня как посланца из ада, утаскивающего к себе домой невинную душу, повешенную на плечо. Несло, правда, от этой невинной души… только так.

— Гритт! Что с вашим человеком⁈ — донеслось оттуда, где стоял блондин.

— Он говорит всё то же, что я пытаюсь донести до вас уже пять минут, — блондин звучал меланхолично и ровно, — Если не хотите, чтобы он начал стрелять — рекомендую прислушаться.

— Вы понимаете, с кем вы разговариваете, молодой человек?!!

— Да. Мне насрать. Нам — насрать.

— Вы в своем уме⁈ Мы прибыли…

— Нам совершенно всё равно, зачем вы прибыли. Что вы хотите. Чего ожидаете. Что требуете, — Марий навис над полным багровым человеком, который на него орал, — Вы можете жаловаться кому угодно. Если вы достанете моего бойца, то он откроет огонь по вашим людям. Просто потому, что у него плохое настроение. И его никто не призовёт к ответу, даже Папа. Это Апсародай. Всё понятно? Тогда я откланиваюсь. Нужно загнать машину.

Ватиканцы снова начали шуметь, что стало для меня последней каплей.

Я поднял пистолет.

Камень-ножницы-бумага. Вздохнув, я погладил Соню, пытающуюся устроиться на спинке дивана за моей спиной. Могучая туша кошачьего медведя была слишком велика для этого насеста, но бинтуронг, свято уверенная в том, что она стройна и невесома, по-прежнему пыталась развалиться на неудобном насесте, используя в качестве дополнительной опоры мою голову. Я не возражал, продолжая наблюдать дивный женский мир нашего странного общежития.

Норма боится Юки, лиса боится Эрики, вампиресса побаивается волка-оборотня. А что случилось-то? Никто ничего не говорит, молчат как партизаны.

— Тебе это знать не нужно, — пробормотал сидящий тут же на диване альв, уже несколько раз получивший подзатыльник хвостом от Сони. От планшета его это не отвлекло.

— А что мне нужно знать? — легко отказался я от умозрительной темы.

— Вот этот вот адрес. По нему проживает Мама Сола, один из признанных авторитетов Старого города по лечению душевных болезней, — сунули мне планшет под нос, — Гаитянка, жрец вуду, закончила в Техасе высшее образование, психология. Пятьдесят три года. Твоя цель.

— То есть, она продает свои услуги и как колдун, и как психолог? — хмыкнул я, — Люди Цурье у неё должны были уже побывать.

— Они были и ушли ни с чем, — кивнул мне подземный житель, — Мама Сола люто ненавидит «пиджаков». Они выгнали её из Америки.

— Натворила что-то серьезное? — хмыкнул я, почесывая мордочку бинтуронга.

— Когда её брали, она купала новорожденную дочь мэра в кошачьей крови, — изрёк Алебастр, — В свежей. Еще теплой. Технически, это была шоковая терапия для самой матери ребенка, страдающей от жесточайшей послеродовой депрессии, но суд не стал вникать в детали. Теперь она здесь и, судя по тому, что я уже прочитал — пользуется огромной популярностью среди бедняков. Реально помогает, хоть и не традиционными методами. Она должна что-то знать о происходящем.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь с дивана, — Отправляюсь. А где наш босс?

— Гритт и Хатсбург в Верхнем городе. Делают вид, что будут помогать искать кардинала… если им заплатят. Люди Цурье просто делают вид, они на зарплате.

— Бедный кардинал. Всем на него насрать, кроме бога.

— Поверхностники странные. Зачем вы постоянно придумываете себе высшее существо? Это же нелепо, — осудил нас представитель самого прагматичного народа на планете.

— Потому что… — задумался уже почти вышедший из комнаты я, — Мы нуждаемся в идеале, Алебастр. В ком-то, кто был бы лучше нас, тот, кто смог бы понять нас и простить. А самим становиться такими не хочется. Мы очень мерзкие существа.

— Особенно Хатсбург, если верить Юки, — кивнул мне альв, вновь погружаясь в планшет.

Деньги, которые мы получили за морское золото, Эрика тратила как всегда — много, но с умом. Теперь у каждого члена команды было не только всё необходимое, но и желанное. У нашего отшельника целый набор гаджетов, у Широсаки полный набор инструментов и куча деталей, вампиресса обзавелась гардеробом по любую ситуацию, а мы с Марием… частично финансировали весь этот рай, оставшись с несколькими действительно хорошими костюмами, кофеваркой и парой старых кресел на вышке, где порой прятались от населения.

Также мы расширили автопарк. К «тойоте» прибавился обшарпанный скутер, на вид будто дышащий на ладан, но на самом деле довольно мощный и тихий. Его себе приватизировали женщины, хоть Хатсбург и брезговала поначалу таким непритязательным способом передвижения. Вторым в списке значился «FiatBarchetta», чьи останки Юки выкупила в порту, едва не обглодав лицо тайцу, который хотел их везти на сдачу металлолома. Пока я лежал с зарастающими дырками в ногах, японка мучила «барчетту», вернув её к полноценной жизни.

Теперь у нас был побитый жизнью, неказистый, с облупившейся краской, но, всё-таки, натуральный роадстер для быстрого перемещения по городу. И… все, кроме меня, им капитально брезговали, потому что расположенный слева руль будил у Гритта отвращение и брезгливость, а Эрика одна гоняла разве что на базар. По её словам, «приличная женщина не должна показываться в любом обществе одна, а я — очень приличная». Если, конечно, не верить подслушанным жалобам Широсаки, которая сегодня избегала сидеть. И острой пищи.

…и Хатсбург.

Роадстер был для меня слегка тесноват, но зато на нём действительно можно было спокойно колесить по городу, не слишком тратя бензин. Юки уделила повышенное внимание замкам этой небольшой машины, так что я вполне мог её оставлять без присмотра на какое-то время, не боясь, что кто-нибудь решит угнать. Для Старого города это было актуально даже если речь шла о такой непритязательной с виду тачке.

До мамы Солы ехать было изрядно. Мы жили в «приличной» части города, там, где в водопроводе есть вода, люди оплачивают счета и имеют работу. Наша жрица вуду свила себе гнездо там, где в пучине отчаяния глоток надежды может быть дороже куска еды. Пригород за рыбацкими причалами, состоящий из лачуг с мелкими огородами. Пристанище перебравшихся в город деревенских тайцев, не нашедших себе места в цивилизации. Беднота, нанимающаяся на подсобные работы, морские добытчики, все низовые профессии города.

На местном базаре чужаку рады не были совершенно, но и какой-либо агрессии я не увидел, вышагивая среди тесных рядов с барахлом и дарами местных огородов. Насколько я знал, чужаки не приезжали сюда с чем-то плохим, потому что взять с местных было нечего. Единственным богатством являлись дети, а этого добра, при таком странном желании, можно было задешево набрать в деревнях.

Здесь было жарко, душно и шумно. Звуки производили играющая ребятня, квохчущие тощие куры, собаки и, в особенности, сидящие под навесами торговки. Немногочисленные посетители этого театра бедности выглядели тут гостями, которые боятся, что их выгонят. Торговли между клиентом и хозяйкой прилавка не было, бабки и тетки общались друг с другом. Здесь я и остановился, выбирая, с кем поговорить.

Где живет сама Мама Сола я знал прекрасно — буквально в тридцати шагах от сердца базара, в обветшалом и умоляющем о ремонте двухэтажном здании, где находился офис местной администрации. Однако, заходить к ней «с ноги» было бы неумным решением. Так бы сделал Марий или Эрика, но не я.

Люди со дна жизни все поголовно сидят на одном наркотике, который для них желаннее глотка свежего прохладного воздуха. Дно — оно только называется дном, куда точнее было бы сказать «тупик» или «угол», но имеем, что имеем. Здесь, в этой разобщенной на вид, но невероятно сплоченной на других уровнях человеческой массе, чужак может предоставить то, чего местным не хватает и отчаянно хочется. Уважение.

Не принимаю и не понимаю этого, но мой жизненный опыт раз за разом доказывал, что люди хотят обманываться. Женщина, что хочет быть любимой, отдастся хорошему лгуну, даже зная, чем всё закончится. Мать, говорящая своему ребенку, что он умный и красивый, возможно даже не лжёт, но её самообман изменит мировосприятие малыша. К лучшему или нет. Рекламные агентства, пастыри религий, психотерапевты… лгут все. Иногда это приносит благо. Иногда это приносит благо только лгуну.

Я выбрал самую толстую, самую важную, самую малоразговорчивую торговку, сидящую в самом широком торговом ряду, окруженную коллегами как свитой. У неё у единственной была помощница, девочка-подросток, загорелая, юркая, энергично отвешивающая товар покупателям. К этой «королеве» и нужно было найти подход.

Этого я делать не стал. Походив по базару, улучил момент, и поманил помощницу «королевы» пальцем, показав ей долларовую купюру. Через минуту девочка, оценившая безопасность выбранной мной позиции, скрытой только от глаз «королевы», уже стояла передо мной. Спустя три доллара и шесть минут, я уже шёл дружить с неформальным лидером местного рынка, неся в руках картонную упаковку недорогого пива. Через еще пятнадцать минут и ровно столько же баксов, я стоял перед дверью во владения Мамы Солы, сжимая четыре куриных тушки, неощипанных, еще теплых. Стоял без очков.

Дверь мне открыла… девочка лет двенадцати-тринадцати, похожая на предыдущую как две капли воды. Тут что, таких специально выращивают? Я ей отдал тушки, сказав, что хотел бы поговорить с Мамой Солой. Девочка кивнула, закрыв дверь перед моим носом. Пришлось подождать.

Через пару минут дверь мне открыла сама Мама Сола. Полная невысокая негритянка с недовольным лицом, в цветастом платье и не менее пестром головном уборе. Она уставилась на меня взглядом, лишенным всяческой симпатии, буркнув:

— Ты что тут детей соблазняешь, мерзавец⁈

— Детей? — удивился я, — Даже и не думал.

— Ага, не думал он… — фыркнули мне в ответ, сдвигаясь с прохода, — Моя Минти еще кровь не бросила ни разу, а теперь сидит красная вся, аж пар из ушей идет! Что ты ей сказал⁈

— Вообще ничего, — пожал плечами я, проходя на территорию колдуньи-психотерапевта, — Просто вас хотел увидеть.

— Тебя, белый, нельзя выпускать к простым людям, слышишь⁈ — ворчали за моей спиной, — Если мелкая убежит тебя искать, ты её вернешь сюда, нетронутую, понял? Даже по заднице бить не смей, я сама шкуру спущу!

— Напарницу пришлю, — отмахнулся я, проходя в «приёмную» местного авторитета, — У той такие сиськи, что девочка сама всё поймет.

— Редкостный гад… — с пониманием кивнула тетка, вперевалку проходя мимо и бухаясь своей немалой массой в старое, потёртое, но очень удобное на вид кресло, — От кого ты? Храмы? Китайцы? Италия?

Комната полностью соответствовала тому, что ожидаешь увидеть в таком месте. Яркие ковры на стенах, сочные краски, красная газовая ткань тут и там. Африканские маски на стене, статуэтки, не горящие свечи, алтарь, представляющий из себя целый паноптикум разнообразных предметов. Курительницы в виде страшных монстров, выполненных из кости или дерева, а также здоровенный бронзовый канделябр, которому на вид было не меньше, чем тому свинцовому ящику, который мы недавно достали из океана.

— В городе появляются люди, — сев на стул напротив Солы, я сделал вид, что не услышал её вопроса, — Люди с очень серьезными проблемами. С такими проблемами, с которыми приходят к таким, как ты, Мама Сола…

— Ты не ответил на мой вопрос, парень, — прищурилась негритянка, закуривая.

— Потому что ты не хочешь услышать ответ, — ответил я ей прямым взглядом, — Сейчас объясню почему. Ты не сможешь решить проблемы этих людей, когда они придут к тебе. Я тоже не смогу. Но зато смогу сделать так, чтобы эти проблемы исчезли из Апсародая. Мы будем говорить дальше или ты хочешь как-нибудь получить пулю от отчаявшегося умирающего человека, для которого ты была последней надеждой?

На меня молча смотрели несколько минут, а затем, докурившая женщина поднесла указательный палец к своему крупному, слегка выпученному правому глазу.

— Их не обманешь, белый красавчик, — медленно проговорила Мама Сола, — Ты убийца, бандит, бешеный пес, сорвиголова. Ты режешь, стреляешь, рубишь и взрываешь с улыбкой, а потом идёшь пить виски и трахать блудных девок. Ты — не тот, кто решает проблемы хорошо. Ты решаешь проблемы плохо, через смерть и кровь!

— Я их решаю, Мама Сола. За это меня и держат.

— Так попробуй решить эту! — толстая негритянка, упершись ладонями в кресло, подалась вперед, — У Мамы Солы есть имя, репутация, совесть. Слышал про последнее? Наверное, только читал в книжках. Я знаю, когда могу помочь, а когда нет! И я не боюсь…

— К тебе уже приходили… — кивнул я удовлетворенно, заставив тетку закашляться от удивления, — … но приходили еще не в полном отчаянии. Без стволов, без угроз, без отрезанной головы твоей молодой помощницы. Как её? Минти?

— Вон! — рявкнула негритянка, подскакивая с кресла, — Уходи! Мама Сола никого не сдает!

— Уйду, — кивнул я, поднимаясь, — Но если ты не шутила насчет своей девчонки, и та действительно побежит по моим следам, то я её верну только через месяц. Верну нетронутую, Мама Сола. Но вряд ли ты это увиди…

— КАР!!! — на этот раз перебили меня. В комнату заглядывал, отодвигая клювом цветастую занавеску, один из моих вечных спутников, воронов, проникший в комнату через полуоткрытое окно.

— Что это⁈ — промямлила негритянка, сдуваясь из своего неистового гнева в полное обалдение при виде огромной бородатой птицы, продолжающей заинтересованно водить по сторонам своим здоровенным клювом.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, — Мы не…

— Великие лоа, да он размером с орла! — просипела Мама Сола, переводя потрясенный взгляд на меня, — Ты говоришь не обращать внимания⁈

— Это всего лишь ворон, он постоянно за мной шляется, ничего особенного. Могу тебя уверить, что на подоконник он тебе не насрет. Давай договорим, Мама Сола.

Почему-то вредная крылатая курица стала каким-то непонятно существенным аргументом для не менее вредной тетки. Сола, буквально с самого начала беседы прочухав, что я не собираюсь делать ей ничего плохого, немного обнаглела, но при виде ворона сдала назад со свистом и скрежетом. Поглядывая то на птицу, то на меня, она сдала мне аж трех человек, приходивших к ней с одними и теми же жалобами.

Кошмары, после которых путаются воспоминания. Кошмары, в которых «нечто злое» показывает им то, чего никогда не происходило, либо то, чему они не могли быть свидетелями. Ощущение зла, существующего неподалеку.

— Целых три человека…? — я покачал головой, снова садясь на стул, — Расскажи мне больше, женщина. Или скоро в Апсародае вырежут всех колдунов, начиная с тебя.

Как оказалось, Мама Сола та еще дура. Вслух я этого не сказал, но, кажется, мы с вороном достаточно намекнули иначе, слушая о том, как она отправила восвояси трех отпетых головорезов Старого города, которых мучали одни и те же проблемы. Тетка явно зазвездилась, будучи преисполнена почтением и любовью местных народных масс, так что даже не допускала мысли, что люди, имеющие очень серьезную беду с башкой, рано или поздно к ней вернутся в куда более худшем состоянии. В безвыходном.

Сомчай Клангвилайсак по прозвищу Пху Ыан, что означает «Толстый патриарх». Пятьдесят лет, держит половину рынков Старого города, его слово много весит в любой деревне острова. Знаменит повышенной жестокостью к бедноте, если та по каким-то причинам не выполняет его указаний. Приходил неделю назад, излучая отчетливый скептицизм.

Кейтаро Масаки, «Кейтаро». Тридцать пять лет, из которых восемь он работает на якудзу в Старом городе, принимая лодки с товарами для организации. Не один десяток местных, не исполнивших свои обязательства, исчез по вине этого японца. Тот еще головорез, любящий орудовать катаной.

Некто, по прозвищу Соккер, непонятной национальности. Весьма уважаемая в Старом городе фигура, занимающаяся охотой за грабителями могил. Совершенно больной тип по мнению Мамы Солы, перед которым предыдущие двое — невинные медвежата. Для первых двух жестокость была рабочей необходимостью, а вот Соккер заставлял преступников «платить». Он устраивал похороны каждой отдельной конечности гробокопателя, если брал его живым. Бывший владелец присутствовал на них во все уменьшающемся виде.

Прелестно.

— И ты всерьез меня собиралась выгнать? — подумав, спросил я поникшую негритянку, — На самом деле?

— А ты что хотел, белый? — напряженно фыркнула она в ответ, смыкая руки на груди, — Ты молодой, неизвестно кто, приходишь, не представляешься, хочешь, чтобы я поставила на кон репутацию, заработанную кровью и потом⁈

— Да, потому что я сказал, что ты им не поможешь. Ты поверила этим словам сразу же.

— А еще я боюсь… — глухо произнесла Мама Сола, пряча глаза, — Что то, что пришло за ними, придёт и за мной, если я тебе помогу. Смерть — она лучше такого, паренек. Намного.

— Запиши мой номер телефона. Если оно придёт к тебе, помогу.

На этом наш разговор был закончен, а моя работа выполнена. Связываться с тремя очень опасными людьми из Старого города мы не собирались, бесплатно или за деньги. У Цурье были замечательные люди в черной униформе, с автоматами, гранатами, ресурсами и отточенными навыками пихания субъектов в свои машины. Правда, не успел я доехать до дома, как наш уважаемый региональный директор попытался перекинуть захват на нас, объясняясь, что все ресурсы брошены на поиск кардинала, но Гритт пообещал, что мы впряжемся в эту тему, а вот ловить крайне громких и авторитетных местных убийц — это мистер Цурье, к вам. К тому же, их дома нужно обыскивать, их тела осматривать, к вопросу подходить дедуктивно… это всё не к нам. Мы простые люди, покупаем куриц, запугиваем негритянок, влюбляем в себя детей, всё такое.

Дома меня ждали необыкновенные вещи, смысл и суть которых улавливались с большим трудом. Юки залезла под «барчетту», пока я принимал душ, и теперь чем-то там лязгала, это было нормально, но рядом с ней на спине лежал бинтуронг, от которого наружу торчал только хвост. Посмотрев на это, я вслух понадеялся, что Соня не умеет передавать ключ на четырнадцать, потому что этому дому только такого и не хватало. В ответ на меня дрыгнули ногой и махнули хвостом. Оставив их с миром, я отправился в зал, обнаружив открытую комнату в святая святых нашей базы, в компьютерную Алебастра.

Там лежащему на кушетке альву прекрасная девушка-оборотень по имени Норма делала массаж, а тонкий и звонкий чернокожий человек блаженно покряхтывал под её руками.

— Вы что, сговорились, что ли? — недоуменно спросил я, глядя на это непотребство.

— Не знаю, о чем ты, но это здорово… — прокряхтел мне подземник в ответ, — Ужасно приятно спине.

— Ты же не переносишь чужих прикосновений!

— Меня… еще никто… не трогал… с пользой…

— Аргумент, — кивнул я, закрывая дверь, за которой был веский повод любому другому альву помереть от разрыва шаблонов.

Не успев усесться перед телевизором с упаковкой хорошо охлажденного пива, я оказался атакован совсем уж абстрактной аномалией — вампиром, решившим поиграть в детектива.

— Арзан Амьяни, Кур Байтал, Сомчай Клангвилайсак, Кейтаро Масаки, Соккер! — перечислила с умным видом Эрика, нахально уложившая голову на мои колени. В руках у девушки был блокнот, а перед моим взглядом (если очень сильно отклонить голову влево), лежало очень глубокое декольте, в котором можно было разглядеть даже цвет трусиков на вампирессе.

— Так? — без особого интереса подбодрил я её, раздумывая, а не капнуть ли ледяным пивом в какую-нибудь нежную область весьма горячей красотки. Во всех смыслах, конечно, но сейчас её затылок ощущался чересчур теплым и душным!

— Кто-то морит колдовством тех, кто приносит страдания местным! — победоносно заявила брюнетка, торжествующе дирижируя ручкой, — Возможно, нам нужен таец-колдун!

— Не особо нужен, — глотнув пива, я подумал, — С похищением кардинала-то.

— Верно, нам за это не хотят платить. А за кардинала хотят? — задала вполне актуальный вопрос моя чересчур теплая собеседница.

— Не думаю, — вопрос показался мне интересным, — Скорее всего, сейчас требуют у Цурье, чтобы он его искал бесплатно. Этого не будет, значит, договариваться будут в центре, торговаться, идти на взаимные уступки. Нет никакого смысла искать кардинала и прятать до тех пор, пока на рынке не появится предложение выкупа, Эрика.

— Как ты понял, что я об этом думаю⁈ — страшно удивилась девушка, выгибая голову так, чтобы заглянуть мне в глаза.

— А чего тут понимать? — пожал я плечами, — Кардиналы дорогие, ты любишь деньги, заказов у нас сейчас нет…

— Я не люблю деньги, а просто понимаю, что приличным людям их нужно много, чтобы оставаться приличными. Или стать приличными, — пробурчали мне в ответ возмущенным тоном, — Я-то и без денег приличная, просто показать это становится сложнее. А вот чтобы сделать вас такими же, нужны деньги. Пока мы тратим на предметы первой необходимости, но хотелось бы большего!

Внезапно мимо прошествовала странной семенящей походкой Юки, по мере тирады вампирессы всё плотнее прислушивающейся к её словам. Шмыгнув в собственную спальню, кицуне высунулась оттуда и очень негодующе пискнула:

— Приличные люди так не поступают, как ты!

— А ну иди сюда и скажи мне это, глядя в глаза! — гаркнула вампиресса, вынудив белобрысую японку испуганно шмыгнуть к себе и запереться.

Я уже хотел начать расспрашивать о кошке, которая между ними пробежала, но тут позвонила Кси Тинг, наш основной работодатель.

У этой бездушной китайской бабушки для нас появилась работенка.

— Снимай штаны! Снимай штаны, сучонок, и показывай мне яйца! Быстро! Быстро снял или я продырявлю твою тупую тыкву, ушлепок, мать твою!

Как вышло так, что все нормальные люди из моего отряда сейчас охраняют небольшой конвой лодок Триад, а я стою рядом с беснующейся рыжей крохой, размахивающей двумя пистолетами перед группкой в шесть обескураженных человек? Да, и прижимаю дуло выданного мне на дело «моссберга» к голове стоящего на коленях седьмого, который в этом подвале работал охранником?

Ну… попросили. Точнее, наняли. Срочно наняли.

И выдали отличный дробовик!

— Это маленькие, вонючие, потные, мясные яйца! — поставила свой диагноз Момо, когда дрожащий от ужаса человек, могущий похвастать небольшим пузиком и круглыми солнцезащитными очками, спустил свои штаны, — Нет, дебил, покажи мне другие яйца. Те самые, которые у тебя были, когда ты решил прокатить Ла Диспензу с товаром!!

— Я бы никогда не стал обманывать Ла Диспензу, госпожа Момо!!

Банг! Банг! Банг! — малышка, не сводя одного ствола с пригнувшихся людей, держащих руки кверху, выпалила из второго в потолок.

— Ты «не» будешь говорить своей бабе, Матео, когда сегодня придёшь домой без своих кожаных яиц! — рявкнула она совсем нешуточным тоном, — Мы вам, кретинам, никогда не доверяли, так что знаем прекрасно, куда и как товар пришёл! Куда он ушёл тоже знаем, так что меня интересует только одно — что ты су…

Договорить мелкая рыжуля не успела. Люди, к которым она пришла с претензией, взяв меня в качестве страховки, решили рискнуть, схватившись за спрятанное оружие. Хотя, возможно, у них и не было другого выбора.

Дробовик мне очень понравился, но я изначально был готов его бросить, поэтому, отпустив рукоять, успел выхватить свои «тени», открыв огонь по обитателям подвала. Момо тоже не оплошала, всадив в дернувшегося Матео и его соседа по паре пуль, а вот остальных положил уже я, всадив еще и пулю в затылок запаниковавшего охранника, пытавшегося сбить меня с ног слепой подсечкой. Несколько секунд и пять трупов, лишь мы с рыжей стоим, как дураки, с круто выглядящими пистолетами. Ну, у меня они от природы такие, а вот у коротышки какие-то небольшие, но очень хорошо гасящие отдачу, с насадками на стволы.

— Вот дерьмо! — сплюнула на пол рыжая психопатка, — И кого теперь допрашивать, русский⁈ Ты умеешь допрашивать трупы⁈ Ты можешь с ними разговаривать?!!

— Сильвио просил присмотреть за твоей задницей, — подумав, объяснился я, поднимая с пола дробовик, — Она в порядке.

— Да ты всё испортил!

— Тебя, вообще-то, пристрелить хотели.

— Я планировала оставить парочку в живых!

— А я ведь предлагал сначала пристрелить лишних… ты же знала, что они вас кинули. Но нет, ты сказала, что разберешься сама…

— Я бы разобралась! А теперь мы не получим ответов! Ты перебил их всех! — малышка гневно уставилась на меня, забавно шевеля носом.

— Может да, а может нет… — пробормотал я в ответ, доставая смартфон, — Сейчас у Алебастра узнаем. Что-то они не произвели на меня впечатление тех, кто озабочен цифровой безопасностью. Дай сюда смартфон этого Матео.

Через полчаса мы уже ехали в другом направлении, а Момо, злая до этого момента, вообще бесилась, аж подпрыгивая на сиденье. Не удивительно, учитывая, как собирались подставить их с Касадоре. Совсем не удивительно.

Ехали мы, причем, почти ко мне домой. Всего-то на двадцать метров в сторону, в чужой храм, куда мелкая засранка собиралась зайти буквально с ноги.

Так она и сделала, тут же заорав на весь приход и, конечно, размахивая своими пистолетами:

— В этом мире слишком много русских! Вылезайте, русские! Есть разговор!

Технически, в устах этой жопастой мелочи, фраза звучала как «выходите поговорить, есть общая тема для обсуждения», но, в случае восприятия совершенно невинных обитателей православного храма, предваряющая словесная конструкция о том, что в мире слишком много русских звучит довольно угрожающе, с прицелом уменьшить их количество. Бывшие вояки, а никем иным обитатели прихода быть не могли, восприняли поступившую информацию как заявление о штурме, поэтому первым делом к ногам девушки прикатилась граната, шипящая тугими струями дыма.

— А? — удивилась Момо, но тут же была выдернута мной и быстро вытащена из здания.

— Теперь ты получишь злых русских, надышавшихся дымом, — объяснил я ей, а затем, не отпуская прижатую к груди девушку (ей очень удобно было закрывать предплечьем рот), принялся кричать в щель приоткрытой двери церкви о недопонимании, которое возникло на этом этапе деловых переговоров. Когда информация внутри была усвоена, наружу полился кашляющий русский мат, а вслед за ним и бойцы прихода, вооруженные до зубов, но одетые как попало.

— Дхи-с-пен-за! — прокашлял отец Василий, наряженный в белую майку-алкоголичку не первой свежести, да вполне новые семейные трусы, — И ты! Какого черта тут малявка этого одноглазого мудака⁈

— Да нормальный он мужик, в натуре, — ответил я на русском, продолжая играть с бесящейся Момо в куклу, — Но ваши тёрки сейчас не тема для разговоров. Вас хотели подставить. Если бы вышло, вместо вот неё зашло бы что-нибудь крупнокалиберное…

Меня укусили за руку, так что пришлось освобождать мелкого демона, который тут же разразился грязной площадной бранью. Стволы, между прочим, Момо не доставала, понимая, что нервные люди с красными глазами и автоматами могут её совсем неправильно понять. Что уважают по всему миру? Правильно, калибр семь и шестьдесят два миллиметра, делающий из человека труп быстро, решительно и бескомпромиссно. Рыжая прекрасно понимала эту нехитрую истину.

Через пятнадцать минут я, она, отец Василий и еще пять человек, суммарно на трех машинах выдвинулись к тем, кто решил немного пошалить с православным храмом и одним из самых одиозных торговцев оружием в Апсародае.

— Баркеры? Чернокожие? — удивился сидящий рядом со мной поп, придерживающий одной рукой ручной пулемет Калашникова, — Мы этим голозадым ничего не сделали, просто отказались платить за проезд наших грузов. Там платить не за что, это просто макаки с пушками.

— Они довольно долго в Старом городе, бородатый! — похожая на ребенка Момо, для которой переднее сиденье было велико, сунулась назад, объясняя, — Вы пришли, не проявили уважение, пользуетесь их территорией! Считайте, опустили их на дно! Вот они и решили ответить! Хотя, может быть, это из-за того, что я как-то раз установила пару противопехотных мин у их логова…

— Что ты сделала⁈ — выпучил глаза как поп, так и сидящий около него боец.

— Они меня называли «бешеной насадкой на член»! — гневно фыркнула Момо, едва не вынудив меня подавиться хохотом, — А я — «бешеная насадка на член Ла Диспензы»!!

Это было сказано с такой непередаваемой гордостью, что я всё-таки взвыл от хохота, за что и подвергся пинкам тут же среагировавшей миниатюрной женщины. Правда, вскоре мне снова пришлось её держать в охапке, потому что злые русские служители православной церкви начали объяснять не ожидавшим их визита неграм различные прописные истины. Ну, те из них, где в помещение первой заходит товарищ граната, калибр имеет значение, а в спину убегающим стрелять — одно удовольствие.

— Вы совсем охренели?!! — орала рыжая, лягаясь ногами, — Я даже никого не убила!!

— Иди с богом, девочка… — подбросил дровишек в огонь божий пастырь, рассматривая трехэтажную дымящуюся лачугу, оставшуюся после Баркеров, со знакомым мне прищуром профессионального мародёра, — Кончились твои проблемы. Ступай к мужику своему, расскажи обо всем. Может, сотрудничество наладим…

— Хертрудничество!! Отпусти меня, Красовский! Я бородатому хоть пинка дам!

Нет, Момо хорошая девочка. Эмоциональная, яркая, забавная. Но я её лучше увезу, пока отец Василий не догадался счет Сильвио выставить. К тому же, знаю, как её успокоить. Да и городу полезно будет узнать, из-за чего это тут днем натуральные штурмовые действия идут и банды вырезаются. Сильвио Касадоре мог прояснить этот момент и знал, кому что нужно сказать.

— Так, а ну стой! — скомандовала моя нанимательница на середине пути, — Поворачивай налево, мы заедем в «Жирный кусок»!

— Зачем? — поинтересовался я.

— Мбанга, лидер Баркеров, таскает с собой кольт «Миротворец», его любимый ствол, — задумчиво пробурчала рыжая, — Я не слышала ни единого выстрела триста пятьдесят седьмого, а значит, его не ушатали. Надо доделать работу.

— Прямо в баре? — поинтересовался я, выруливая на знакомый маршрут.

— … нет, — неохотно буркнула девушка, — Если он там, ты его выманишь. Можешь… можешь даже убить сам, я не умею так, чтобы без шума…

В баре никаких высоких негров с золотыми зубами и бельмами на глазу не оказалось, так что я вернулся к машине ни с чем. Момо жарилась внутри, расплывшись по переднему сиденью. Мимоходом, докуривая, я бросил на неё оценивающий взгляд. Компактное телосложение, полное отсутствие груди и полудетский внешний вид заставляли девушку одеваться довольно провокационно, чтобы подчеркнуть её взрослость, так что коротышка щеголяла в майке без рукавов с анимешной мордашкой на груди, демонстрируя немалую часть живота, джинсы с низкой посадкой, да набедренные кобуры, сползавшие еще ниже. Да уж, будь её тыловая, хм, часть, не такой увесистой, то можно было бы назвать «мечтой педофила». Хотя и странный вкус у этого Касадоре…

— Ну что? — ожила она при моем появлении.

— Нет его.

— Тогда он у своей бабы! — просияла любовница Ла Диспензы, — Едем! Там можно будет пошуметь!

— Откуда ты про его бабу знаешь? — недоуменно поинтересовался я, садясь на водительское место.

— Мужик, ты что, в самом деле думаешь, что я врываюсь всюду с пистолетами, вопя как потерпевшая…? — недовольно спросили меня в ответ, складывая ручки на отсутствующей груди, — Мне бы давно уже полную жопу свинца напихали, а она у меня для другого! Кстати, ты когда думаешь вдуть своим бабам?!!

— У меня нету баб, только подруги, — отозвался я, трогаясь с места.

— Это охренительное заблуждение, чел! С него даже мой Сильвио ржать будет!

— Да хоть оборжитесь.

Я не раз и не два влипал в прошлой жизни. Когда ты веселый и обаятельный шельмец, пусть даже и с кровавой славой, женщины на тебя вешаются часто, а некоторые даже всерьез. И это, господа, проблема, которую нельзя решить пулей в лоб, потому что довольно странно стрелять во влюбившуюся в тебя особу. Такого я себе позволить не мог и не хотел. В случае же Пиаты, тогда… я вышел уже из игры, называемой жизнью, существовал, не зная, как и чем себя занять, как закончить спектакль Петра Васильевича Красовского. Тогда всё и получилось так, как получилось.

Но сейчас? Здесь? Рисковать такой чудесной семьей, которая начала друг к другу притираться? Нет, тут Красовский запросто, с полным моральным правом, трусит!

Хотя, а почему бы и нет? В том смысле, что сейчас рядом сидит пусть и та еще оторва, но, вроде как, подруга нашей ненормальной «семейки»…

Момо слушала меня удивительно тихо и внимательно. Я не вдавался в подробности, чего было нельзя, того нельзя, но объяснил ей, что раньше часто спал с девушками без всяких чувств, и это было нормой в тех реалиях. Здесь же всё иначе, другие правила, другие условия, другое отношение…

— Много думаешь! — отрезала свирепо рыжая, проверяя свои пистолеты, — Нет, правильно думаешь, я прямо рада, что ты не такой козёл, каким выглядишь, а выглядишь ты, признаться, как козёл, который бы мог меня бухую оприходовать прямо возле пьяного Сильвио!

— Эй! Я не такой! — тут же возмутился я.

— Что не такой, мы знаем! Я говорила про то, как выглядишь! Нормальный ты мужик, русский. Только не думай, что бабы у тебя дуры. Белая хитрюга только притворяется писечкой, у неё это в крови, а у Эрики мозги в голове есть! Так что перестань маяться дурью и расслабься уже! Ну, в смысле, потом расслабься, сейчас мы будем убивать Мбангу!

Как и многие джентльмены удачи, населяющий Старый город, господин Мбанга изволил проживать у своей постоянной любовницы. Такой подход был для местных естественным порядком вещей — завести женщину, которая обеспечивает тебе кров, еду и постель, а самому снабжать её деньгами. Вот и лидер бывшей банды чернокожих сейчас, по уверенному мнению выползающей из «барчетты» Момо, должен был валяться дома у своей зазнобы в полном релаксе, пропустив всё веселье. В ином случае, как объяснила рыжая, уже держащая в руках свои стволы, он бы уже нарисовался.

— Почему не сбежал? — вновь лаская руками дробовик, я заходил в подъезд за насторожившейся Момо, чья пятая точка вовсю виляла у меня перед глазами, поднимаясь по ступенькам.

— Бегать не по понятиям, — прошипела рыжая, активно маша пистолетами на какую-то любопытную бабку, высунувшуюся из квартиры. Та, подслеповато моргая, убралась, понятливое закивав на мой прижатый к губам палец, — В Апсародае тот, кто много бегает, умирает уставшим! Старый город — это конечный пункт для очень многих людей, понял⁈ А мужик, разгуливающий с «миротворцем» — имеет стальные яйца! Он в деле слишком много лет!

Мы поднялись на третий этаж, прислушались к двери нужной квартиры. Там было тихо, старое дерево отлично пропускало звуки. Переглянулись. Кроха властно потыкала стволом в замок, вышибай мол. Я, пожав плечами, встал перед дверью, отступив на пару шагов и оттеснив задом зашипевшую воительницу, а затем грянул военным ботинком ниже замка, выбивая хлипкую преграду ненадежной двери. Пришлось, правда, в движении сыграть бедром, чтобы притормозить рванувшую вперед мелочь, но это меня мало волновало. Лучше пусть ворчит, чем я буду оправдываться перед Ла Диспензой.

Тесно, жарко, воняет, полутьма. Узкий захламленный коридор, забитый обветшалой до невозможности мебелью. Прохожу вперед быстро, с дробовиком наготове, слушая малейший звук. Крохотная кухонька в конце коридора пуста, ванна и туалет дверей не имеют, значит — комната. Их две, большой зал проходной, он пуст, если не считать разбросанной везде одежды, это я определяю, не переставая двигаться. Пулю из кольта слонового калибра получать не хочется. Такая почти всегда становится последней. Однако, слушая дом еще до удара ногой в дверь, я не уловил ни единого движения или звука в опасном направлении, если не считать дыхания Момо…

Он обнаружился в маленькой комнате, лежащим на здоровенной новой кровати. Рослый, атлетично сложенный негр, которому, если смотреть на тело, никак не дашь сорока с лишним. Разве что шрамы подскажут, но их надо уметь читать. Рожа была другим делом, совершенно бандитская, с бельмом на глазу, морщинами человека, который не умеет улыбаться, только скалиться.

Сейчас, правда, Мбанга, главарь убитых русскими попами Баркеров, лежал неподвижно, разглядывая здоровым глазом потолок. Он был жив, безоружен и почти гол. На наше вторжение реакции не было совершенно. Так, кажется, это мой клиент. Из разряда тех, кто сходит с ума по всему Старому городу.

— Стоп! — очень вовремя схватил перекрыл я линию стрельбы для Момо, которая вовсе не собиралась сейчас орать и беситься, а твердо была намерена всадить в лежащего на кровати человека несколько пуль.

— Чё?!! — охренела она.

— Не торопись… — примирительно сказал я, наводя дробовик на безучастно лежащего бандита, — Видишь, какой он?

— Да мне похрену, какой он! — захлопала ресницами низкорослая девушка, — Его кокнуть надо! Ты чего⁈

— Хм, — задумался я на секунду, а затем предложил рыжей сделку, — Давай так. У меня есть вопросы к этому типу, его состоянию и этой квартире, в частности. Так вышло. Отменим наш контракт, вы с Сильвио мне не заплатите, будет как дружеская услуга. Но Мбанга поживет еще немного, пока я не вытрясу всё из него и этого места.

— Эм… — рыжая тоже долго не думала, проскользнув мимо меня к изголовью кровати, чтобы упереть один из своих стволов в скулу негра. Сильно, с нажимом, несколько раз, чтобы добиться реакции. Её не было, из чего подуспокоившаяся девчонка сделала вывод, — Вряд ли ты чего-то от него добьешься. Но если я тебя правильно поняла, дружище, то, соглашаясь на твою просьбу, я так-то нихерушеньки, кроме времени не теряю?

— Именно так, — улыбнулся я девушке, получив улыбку в ответ, — Ну а добьюсь или нет, это мы посмотрим.

Учитывая разброс в жертвах колдуна и общий характер их поля деятельности, я очень сомневался, что Мбанга, даже будучи целиком и полностью в сознании, скажет мне что-то интересное. Кому-то когда-то он сделал плохо. Это даже не смешно. Такие люди ежедневно творят зло по самым разным причинам. Следовательно, спрашивать надо иначе.

Для начала, я обезопасил комнату, найдя два пистолета. Один из них действительно оказался кольт-«миротворец» в потертой кобуре на ремне, нашедшийся на спинке стула. Удалив опасные предметы из комнаты, я включил свет, оценив яркость лампочки как достаточную, а затем принялся сдирать шорты со своей добычи.

— Эээ!!! — с очень большим и нездоровым интересом отреагировала Момо, вылупившись на меня своими большущими глазами, — Ты чо?!!

— Это медосмотр, я по девочкам, — отмел я ненужные подозрения, сосредотачиваясь на безучастном теле.

Это было очень нелегко. Мбанга был чертовски черным и давно не мывшимся субъектом, а я чертовски сильно не любил таких вот типов. Не совсем их, скорее каннибалов, но он был сильно похож именно на такого! Искать метки, татуировки, ритуальные клейма было… неудобно, даже несмотря на то, что бывший главарь банды никак не сопротивлялся тому, что я вращаю его голого туда-сюда. Кожа-то темная.

— Я бы его уже убил… — задумчиво пробормотал я, подсвечивая себе смартфоном, — Чтобы ты не думала там всякое. Но, когда человека убиваешь, он начинает себя плохо вести. Газы там, моча, дерьмо…

— Ну кому ты рассказываешь! — фыркнула рыжая, забравшаяся на стул и наблюдающая за мной с неусыпным любопытством, — А если еще и взрывать, так вообще всё в разные стороны! А что ты ищешь?

— Не скажу. Это из тех же причин, почему мы никого никогда не зовём в гости, — я продолжал осмотр Мбанги, перейдя к полости рта.

— А у вас в загашнике случайно нет причин, по которым ты можешь внезапно пустить мне пулю в башку? — наклонив голову, поинтересовалась девушка обыденным тоном.

— Знаешь такое имя, Армэн Ди Вайн? — подумав, спросил я, получая в ответ быстрый кивок, — Мы долго работали вместе, провернули несколько дел, а затем он уплыл в Сингапур, живой и здоровый. Там и умер, но не в этом суть, Момо. Один раз он точно заслужил пулю в голову, но мы этот момент решили иначе, без расстройства и мозгов на потолке.

— Всего один раз заслужил? — хмыкнула Момо, пытаясь удержать двумя руками «миротворец», — Да он тот еще тип был! К нам приходил, помешал… важному событию. Я в него кинула динамитной шашкой, а он кинул её мне обратно! А если бы фитиль горел?!!

— Ты возмущаешься тому, что человек, которого ты хотела подорвать, бросил в тебя твоей же взрывчаткой? — уточнил я, переходя от негра к обыску комнаты.

— Да он псих был! Полный псих! — поведала мне женщина одноглазого сумасшедшего торговца оружием, целясь в меня из огромного пистолета безучастно валяющегося на кровати негра. С зажмуренным глазом.

— С психами проще вести дела, — задумался я, разглядывая очень несвежий, весь в потеках, матрас, — Они честнее, более открыты эмоционально… а самое главное — с ними не скучно.

Матрас ничего не дал, владелец матраса тоже. Свалив его на пол, я задумался, а виновато ли в происходящем именно колдовство, поэтому решил заглянуть в ванну. Зеркало в ней было разбито, а в самой ванне лежала низкорослая мулатка с топором для рубки мяса в черепе. Недоумевающе моргнув, принюхался, лишь сейчас уловив в воздухе нотки запаха крови. В принципе, это соответствовало картине происходящего, так как топор вошёл хозяйке квартиры в голову чисто, плотно засев в кости.

Вернувшись, заинтересовал Момо новыми открытиями и, пока та бегала смотреть, наскоро обыскал спальню, проверив за легко отошедшими плинтусами и под подоконником. Нигде ничего не было. Ни рисунков, ни меток, ни подкладов. Ничего, что можно было назвать целенаправленным волшебством против этого человека. Хотя… если бы оно было снаружи, то воздействовало бы на всех жителей квартиры? Вот то-то и оно, а побочных жертв пока не было ни одной, если не считать зарубленной девушки здесь и сейчас…

— Мда, — вернувшаяся из инспекции Момо задумчиво чесала голову стволом огромного «кольта», — Мужик прямо сегодня поехал чердаком, зарубил бабу, а затем выключился на кровати. Ну нахер. Я не хочу об этом думать. Хочу выстрелить ему в лицо из этой дуры!

— Стреляй, — разрешил я, — Он мне больше не нужен.

— … знаешь, что мне в тебе нравится, Петр Красовский?

— Мм?

— Ты тонко чувствуешь людей. Прямо понимаешь их. Располагаешь к себе и вызываешь доверие! — заявила коротышка, без тени колебания надвигаясь на лежащего на полу негра, — Поэтому я тут решила…

— Что?

БАБАХ!

Выстрел разносит голову Мбанги, а отдача пихает державшую двумя руками пистолет девчушку назад так, что мне приходится ловить её за затылок, чтобы удержать от падения. Даже не пытаясь вернуть себе вертикальное положение, лишь напрягшись, чтобы остаться стоячей, Момо задирает голову так, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я раньше хотела обложиться взрывчаткой и подорваться, если Сильвио умрет! — с ухмылкой заявило мне это стихийное бедствие, — Но теперь, думаю, что, если вдруг чё — я приду к тебе жить! Девки поделятся! Не переживай! Сисек у меня нет, зато такое умею!

Когда бинтуронг кем-то не доволен, он привстает на задние лапы, чтобы в падении, с усилием, пихнуть передними типа, вызвавшего его гнев. Повторяет он это действие несколько раз подряд, чтобы уже точно донести свою точку зрения до негодяя. Обычные «кошачьи медведи», весящие шесть-восемь килограмм, создают достаточно чувствительный импульс, способный пронять даже человека.

Соня весила уже около двадцати пяти, а вот её оппонент около пятидесяти. Это создавало совсем другие вибрации.

— Спасите! — прохрипел вдавленный в диван альв, на котором ярился злой бинтуронг.

— Не буду, — прохладно отозвался сидящий в кресле я, — Ты сам вступил на кривую дорожку, Алебастр. Никто тебя не просил так поступать с нашей Соней.

— Кха! — выдал отшельник-хакер после очередной атаки фырчащего зверя, — Я же! Ей дал!

— Ты дал ей фруктов, причем на кухне, а сам убежал к себе есть куриные крылышки! — веселящаяся вампиресса, которой расчесывала волосы Норма, пыталась не смеяться, но получалось плохо, — Конечно, она всё поняла! По запаху!

Пум!

— Кххх…

С появлением в доме-крепости людей, гастрономические возможности альва, ранее питавшегося лишь рационами, предоставляемыми людьми «Стемии», резко скакнули вверх. Алебастр принялся изучать королевство вкусов, пользуясь нами для принятия заказов от посыльных. Разумеется, этот прожженный прагматик зажал поделиться острыми куриными крылышками с бинтуронгом, и, разумеется, Соня его сейчас за это наказывала.

— Она мне сейчас ребра сломает! Кха!!

— Она считала тебя семьей, мошенник, — Марий, пытаясь звучать сурово, еле сдерживал насмешку, — Частью стаи. А ты отнял у неё кусок мяса изо рта. Юки. А ну унесла ветчину! Не мешай процессу!

— Это было моё мясо! Кха!!

— Ты, кажется, не улавливаешь, как работают женщины… — покачал я головой, улыбаясь, — Они не любят, когда ими манипулируют. Да, Сонечка? Брось плохого дядю, иди ко мне, я тебя поглажу, я тебя утешу. Мы Юки позовем, она нам ветчины принесет…

Широсаки, только что вернувшаяся с кухни, посмотрела на меня как на предателя, а затем уставилась на ворчащую Соню, соскочившую к своей жертвы и бегущую ко мне за обещанным. Вскарабкавшись ко мне на колени, массивный зверь принялся с сопением устраиваться, размахивая хвостом. При этом чрезвычайно умный бинтуронг поглядывала на застывшую кицуне с четко определимым вопросом в глазах, мол, когда будет ветчина?

— Юки, там в складском морозильнике, банановое мороженое. Захвати себе и давай к нам, — подвинув медведя, я похлопал по освободившемуся колену, — Будем мириться и делать любовь!

Японка просияла и исчезла.

— Технически… — задумчиво пробормотала отнявшая расческу у Нормы и принявшаяся её причесывать Эрика, — … он только что манипулировал двумя женщинами, не пошевелив и пальцем. Причем обе довольны!

— Сволочь, потому что, — задумчиво диагностировал Марий, отвлекаясь от газеты, — Но обаятельная и интуитивная. Понравиться этой вашей Момо, как понимаю, так вообще за гранью логики. Ладно, господа и дамы инквизиторы, давайте держать совет. Принесенные Петром сведения крайне… неоднозначны.

— Нет в них ничего неоднозначного! — со стоном отлипнув от дивана, альв смерил негодующим взглядом лакомящуюся мясом Соню и забравшуюся мне на колено кицуне, которая притащила мороженого не только себе, но и Эрике (нашла таки кому впихнуть взятку!), — Всё, что мы выяснили и получили от Цурье, доказывает, что никаких артефактов в домах жертв найдено не было. Там всё чисто. Знаков на теле, меток, безоаров — нет.

— Четко прослеживаемой связи между жертвами тоже нет, — барон задумчиво помял подбородок, — Общие черты прослеживаются — все пострадавшие были теми еще ублюдками. Неважно, по какой причине, работа, должность или призвание души, но это факт. Плюс, они все жили в Старом городе. Это создает единственную рабочую версию, которую мне уже подтвердили в Стемии — проклятие на местность.

Это были паршивые новости. Дело становилось крайне дурнопахнущим, потому что ритуал на местность уже являлся совершенно не уровнем среднего по больнице колдуна, затаившего зуб на местных мясников. Мало того, магия не собирала энергию для чего-либо, а тратилась сама на себя. Крайне необычный подход, который очень здорово путал следы. Нам — путал.

— Цурье не хочет вызывать специалистов из центра, — подтвердил мои мысли Марий, — Особенно сейчас, особенно с пропавшим кардиналом, о котором трубят во все трубы. Кстати, похитители до сих пор не выдвинули никаких требований. Что очень странно. Кардинал Рома пропал, его секретарь, Грегори Карпентер, в реанимации, за его жизнь борются, свита сходит с ума и звонит во все колокола…

— А если мы поищем кардинала? — задумалась вслух Юки.

— Не поищем, — посуровела вампиресса, отрываясь от своей порции, — Ватиканцы не заплатят инквизиторам, тем более нам.

Мы на неё уставились всей командой, а брюнетка, смутившись, пожала плечами:

— Что? Мне МакАлистер звонил, — пробубнила она, — звал на свидание. Я ему сказала, чтобы его внук мне сам позвонил и пригласил, дед понял намек, ну и… потрепались немного. Сгладили, так сказать, углы, разгладили морщины.

— Что ж ты так? — ухмыльнулся Марий, потягиваясь до явственного хруста, — Такой представительный мужчина…

— У нас свой дед есть, — кивнув на меня, вампиресса вернулась к расчесыванию Нормы, — В нормальной обертке. Позову вот лучше его. В зоопарк.

— У нас есть свой зоопарк дома… — хмыкнул я, вызывая обиженное пыхтение от сидящей на колене Юки. Пришлось её гладить наравне с бинтуронгом. Японка ерзала. Видимо, то, что с ней проделала недавно Эрика, еще не совсем прошло. Что было довольно странно, потому как оборотни…

— Я не хочу говорить на эту тему! — надулась Юки, отбиваясь от соседки по колену, решившей узнать, что такого хорошего в банановом мороженном.

— Психосоматика, — с важным видом пояснил оправившийся от побоев альв, — Кстати, сейчас приедет заказанный мной аэрогриль. Никто не хочет попробовать?

Захотели, безусловно, все, на что и рассчитывал хитрый подземник, ненавидящий работать иначе, чем за компьютером. Я с Широсаки пошёл за мясом, Гритт принялся готовить маринад, Эрика развлекать разговорами самого отшельника, а Норму, чтобы та не скучала, отрядили купать Соню, что, неожиданно, вылилось в комедийно-эротическое шоу, записанное на видео.

Вышел очень неплохой и очень мирный вечер, наполненный почти семейной атмосферой, дополненный внезапным, но довольно приятным событием. Мне позвонил равви Фридман, вызвав на короткий разговор, а когда я пришёл в его синагогу, старый еврей слегка стесненным тоном признался, что допустил ошибку в своих расчетах.

— Дела, мой юный друг, пошли совершенно не так, как планировались, поэтому зверю, которого вы держите у себя… предпочтительно больше не существовать, — смотрел он на меня сквозь толстые стекла своих очков, — Я вовсе не утверждаю, что его нужно лишить жизни и избавиться от тела, хотя это, безусловно, было бы надежнее, но удовлетворюсь тем, если он больше нигде не покажется. Вы можете это организовать?

— Мы можем оставить его себе, — подумав, принял я решение за всех под кивки старика, — А вот увозить бинтуронга из Тайланда было бы плохой идеей. Можете немного прояснить ситуацию?

— Да. Немного, — согласился раввин, — Та организация, что была заинтересована в звере… её поглотила другая, более мощная. Агрессивный рейдерский захват, молодой человек. Исследования засекречены. Боюсь, моих ресурсов не хватит, чтобы провести с ними плодотворные переговоры. Риски слишком велики, а других интересантов в звере нет. Кроме того, получив доступ к исследованиям, они смогут повторить результат, следовательно будут заинтересованы не в получении этого бинтуронга, а в его ликвидации. Понимаете меня?

Я его понял.

Домой вернулся с благими вестями. Не то чтобы кто-то в команде вообще воспринимал Соню временным гостем, так что к новости о том, что она теперь полноценно наш медведь, отнеслись почти с восторгом. Альв пытался бурчать и фальшивить, но у него не вышло, именно в этот момент он и кормил Соню неудачно запеченным полусырым мясом.

Более того, Хатсбург развела большую активность, заявив, что зверю требуется какая-то природа, да и нашему Алебастру она тоже не помешает. Под это дело решили пустить единственный доступный ресурс — простаивающую башню с колоколом. Там, по мнению размечтавшейся вампирессы, можно было разбить небольшой вертикальный садик, облагородить внешними горшками с ползучими растениями, провесить на бойницах решетки. Последнее бы не помешало использовать вышку как снайперскую позицию, зато листва бы послужила отличной маскировкой.

— Вот тогда вы с Юки этим и займетесь, — определил виновниц будущей реновации барон, — Ты любишь всё покупать, а наша легкая лисица будет это всё устанавливать!

— Женщины будут работать⁈ — возмутилась брюнетка.

— Женщины будут наводить красоту и пользу! — сурово кивнул барон, — Пока мужчины будут работать!

— Тогда годится, — тут же согласились с ним, — Бегать по жаре и искать колдунов — так себе занятие.

Чудесный и мирный день продлился часов до трех ночи. Мы поиграли в настолки, пошутили, поучили Норму играть в техасский холдем, а затем расползлись по комнатам, не выпив ни капли алкоголя. Умиротворения и без того было достаточно. В кои-то веки не нужно было куда-то бежать, тренироваться в подводных работах, рисковать за гроши, охотиться за колдуном и кардиналом. Проблемы если и были, то именно к нам они на сегодня не имели отношения.

Однако, когда я уже валялся в постели, просматривая любимые сайты с мемами, кое-кто решил вторгнуться на мою территорию. Это была Эрика Хатсбург собственной персоной, с влажными после душа волосами и всего лишь одним полотенцем на теле. Не очень большим полотенцем, я бы сказал. Даже очень небольшим.

Плюхнувшись задом на кровать, и показав тем самым куда больше, чем позволяют приличия, Эрика уставилась на меня непонятным взглядом. Отложив смартфон, я вопросительно приподнял бровь.

— Сколько человек ты сегодня убил, Петр Красовский? — задала почти неодетая женщина необычный вопрос.

— Четверых… или семерых, — честно ответил я, моргнув, — Не помню.

— Четверых или семерых… — задумчиво пробормотала она в ответ, слегка кивнув себе, как бы в подтверждение слов, — А… за всю жизнь? Ну, в смысле сколько себя помнишь? Как думаешь?

— Я прикрою глаза, ты меня сильно отвлекаешь, — вздохнул я, — Но, если усну, не буди, это гораздо сложнее, чем считать овец!

В ответ меня пихнули рукой в живот, чуть не оголив свою грудь. К счастью, та была слишком большой, и вся оголиться не успела.

— Не могу тебе ответить на этот вопрос, честно… — спустя несколько минут усилий, ответил я, разводя ладонями в стороны, — Давай так. Уберем из уравнения тех, кого я убил бомбами, либо обрушением здания, также тех, на кого ставил эфирные мины, затем все нечеловеческих существ, не уверен в степени их разумности, забудем про две шахты, которые пришлось завалить и… исключим, пожалуй, китайцев. Я реально в них путаюсь. Получится ну… полторы-две тысячи, не больше.

Пару минут Эрика молчала.

— Полторы-две? — хрипло переспросила она.

— Видишь, как сложно посчитать, — вздохнул я, — Но на такие вопросы отвечают либо «много», либо точно. Ты спрашивала, чтобы услышать «точно». Я старался. А, стоп, еще есть и эта жизнь. Ну тут человек пятьдесят… вроде бы.

— Пятьдесят, Красовский, это на пятнадцать серийных убийц наберется, — тяжело посмотрела на меня вампиресса, — Или на две полноценные карьеры киллера. А тебе девятнадцать месяц назад стукнуло.

— Эрика, ты — красивая голая женщина в моей постели, — ухмыльнулся я, — Таким обычно врут напропалую, чтобы понравиться. Особенно в девятнадцать лет. Я тебя ставлю выше этой прозаики, но, должен заметить, что моё терпение небезгранично. Твоей чести ничего не угрожает, но вот вылететь отсюда с пинком под задницу вполне можно. Шансы растут буквально на глазах.

Это было очень мягко сказано. Эрика очень красивая женщина. Высокая, стройная, с крутыми бедрами и длинными ногами, большой и упругой грудью. Её тело и лицо — это высочайший компромисс между женственностью и произведением искусства. При этом, она — не подиум, не витрина, не реклама, а живой человек с естественной грацией, без комплексов. Чтобы не хотеть такую, нужно быть либо бароном, либо альвом.

Я не был ни тем, ни другим.

Вместо ответа, брюнетка, как-то обреченно вздохнув, полезла на кровать целиком, ложась рядом со мной и чуть ли не насильно умащивая свою влажную голову у меня на плече. Поерзав и устроившись, она оправила полотенце, которое героически продолжало выполнять свою нелегкую роль, а затем, уведомив меня о своем благопристойном виде, продолжила этот весьма странный разговор в задумчивом тоне:

— Когда мы только познакомились, я подумала, что ты неприлично удачливый мерзкий старый головорез, наслаждающийся новой жизнью. Отымевший кучу молодых девок, лишивший их покоя, а затем выкинувший из своей койки. Еще и везучий, потому что, вместо того, чтобы ходить строем где-нибудь в Антарктиде, поставлен в самое бандитское место планеты обучать молодняк. Я знала, что ты нам нужен, мне нужен, что мы подохнем здесь без тебя, но каждый день себе твердила о том, что ты — всего лишь бандит, которому навязали сосунков.

— Не вижу никаких ошибок в твоих выводах, — улыбнулся я, рассматривая потолок. Последнее действовало на меня успокаивающе.

— Так и есть, — женская головка на моем плече слегка кивнула, — Ты оказался даже хуже. Настолько хуже, что у меня в мозгах не укладывается. Я бы никогда не смогла бы вообразить, что человек, с утра отнявший семь жизней, может спокойно прийти домой, спокойно сидеть со всеми за столом, перешучиваться, подтрунивать… заботиться. Что он будет искренне рад тому, что здоровенная зверюга теперь висит на нашей шее. Что он посадит себе на колено взрослую девицу и будет гладить её по голове совсем не за тем, чтобы вскоре опустить эту девицу ртом на свой член. А нормально… знаешь? Просто из заботы, из… семейных отношений. Да и сейчас, знаешь, что я поняла?

— Что? — мои версии тут точно никак не играли роль.

— Что если бы ты реально меня полуголую выставил из комнаты, да еще и с пинком, то я бы не обиделась, Петр, — очень серьезно произнесла Эрика, — Даже не сумела бы, потому что заслужила. Потому что, когда я валялась вот на этой кровати пьянющая и просила меня погладить, ты меня погладил. Дал то, что было нужно. Заботился. Проявлял себя. Сдерживал. Ладно бы со мной, но мы все наблюдали за тобой. Делились выводами. Ты нормален, ужасно нормален. Ты не угрожаешь старухам на рынке, не наставляешь пистолет на тех, кто тебе не нравится, не насилуешь, не грабишь, не убиваешь. Ты даже не дед. Даже не убийца… в том плане, в котором привыкли думать об этом слове мы, жители этого мира. Ты убиваешь легко и естественно, но только если есть повод.

Она говорила и говорила. Рассказывала, как её продрала дрожь там, на корабле, когда мы поняли, чей саркофаг достали. Пока остальные только пытались проглотить эту мысль, я уже наставлял пистолет на затылок Армэна Ди Вайна. Тогда Эрика Хатсбург и начала понимать разницу между людьми разных времен и миров. Когда-то, еще тысячу лет назад, воин возвращался из похода домой, вешал меч на стену, становился городским жителем, хотя за неделю до этого момента мог, опьяневшим от крови, жечь чужую деревню, насилуя плачущих крестьянок на еще теплых трупах их мужей…

Это нужно было осознать, почувствовать, принять.

— Я поняла, — медленно проговорила голая брюнетка в маленьком полотенце, рассматривая тот же потолок, что и я, — Ты просто другой. Ярлыки не врут, но они не определяют твои качества, русский. Не определяют тебя. Мы все тут другие. Аристократ вырезанного рода, беззубая вампиресса, белая кицуне, оборотень-рабыня, альв-изгнанник. Теперь еще и Соня эта. Ты ничем от нас не отличаешься, ничем не выделяешься, не обособляешься. Вот так.

— Гм, — задумчиво отозвался я, — Звучало бы, конечно, обнадеживающе, если бы мне всё это рассказали на общем собрании, но что-то подсказывает, что это лично твои выводы, а остальные с самого начала не…

— Ну конечно, не! — наигранно сердито перебила меня Эрика, — Это были мои наблюдения и выводы!

— И ты пришла в почти голом виде рассказать о них, потому что… — ухмыльнувшись, я покрутил указательным пальцем в воздухе.

И получил тычок в бок от перевернувшей ко мне боком же девушки. Полотенце такого не выдержало, но я и не подумал отвести взгляд от её темных глаз, в которых сейчас плясала целая компания чертей с самой разной специализацией.

— Мне сегодня, кроме МакАлистера, звонила еще и Момо, — Хатсбург придвинулась плотнее ко мне, вжавшись голым телом в бок, — Рассказала разные интересные штуки. И я поняла, «папочка», что если я не залезу на тебя голая и трезвая, с отчетливо выраженными намерениями, то ты так и будешь играть в «папочку», потому что единственное, Петр Красовский, чего ты боишься — это потерять нас. Поэтому я и лезу. Прямо сейчас.

— У тебя плоховато с соблазнениями, — улыбнулся я мягко, — Начало было великолепным, а вот потом…

Удар в бок.

— Заткнись! — на меня сначала надвинулись так, что наши носы аж потёрлись друг о друга кончиками, а затем тяжело задышавшая вампиресса принялась целиком вползать на меня, шепча в процессе, — Я не претендую на место в твоем сердце, Красовский. Я уже там, вместе с остальными. Не променяю это ни на что другое! Но я хочу тебя как мужика и точно знаю, что ты хочешь меня. Прямо сейчас знаю! Так что хватит валяться! Я сделала… первый шаг! Бери всё в свои руки!

— Хм…

— Молча!! — с этим глухим возмущенным выкриком, Эрика Хатсбург впилась в мои губы жадным и требовательным поцелуем.

Пробуждение выдалось не из легких. Говорить тут нечего, я проспал максимум три часа после долгого и, признаться, крайне приятного, времяпрепровождения, а потом в спальню ворвались злые люди, растолкали нас с Эрикой, и повезли, мало чего соображающих, непонятно куда. Главный из этих людей, откликающийся, вроде бы, на имя «Марий», приказал не напрягаться, а просто делать, что мне скажут. С совершенно не соображающей головой я кивал, даже не пытаясь отслеживать реальность. Кончилось это за городом, где мне сунули в руки автомат, приказав вместе с остальными дать несколько коротких очередей в воздух, прямо там, где мы остановили «тойоту». Это было мне по плечу. Эрика стреляла, кажется, не просыпаясь, просто высунув ствол из окна.

Затем из кустов вывалились Гритт и Широсаки, ведущие за собой пожилого худощавого человека с растерянным лицом, украшенным небритостью и подслеповато моргающими глазами. Нам пришлось потесниться, чтобы он влез в машину, чему спящая Эрика была только рада. Вползя ко мне на колени, она спокойно посапывала мне же в шею, пока Марий вёл переговоры с мужчиной, а я из-за этого чуть не пропустил, что мы, оказывается, только что спасли кардинала Святой Католической Церкви.

Тот, узнав, кто мы такие, тут же начал что-то говорить. Много, требовательно, даже жестко.

— Кардинал, не наглейте, — зевнув с подвыванием, вмешался в разговор я, — Мы вам ничем не обязаны и ничего не будем делать бесплатно.

— Юноша, вы понимаете, с кем вы разговариваете⁈ — прищурился на меня этот субъект.

— Прекрасно понимаю, — вяло кивнул я, взяв спящую Хатсбург за ягодицу и поправляя сидящую на мне девушку, — А вот вы, видимо, нет. Наш отдел не подчиняется никому. Никому ничем не обязан. Да, вы представитель католиков, поэтому если надавите на все ваши кнопочки, то к нам, из Центрального Управления, придёт настоятельная просьба прислушаться к вашим чаяниям. Но чтобы она пришла, Ватикану придётся засунуть язык в зад Инквизиции настолько глубоко, что вас же потом за это и четвертуют. Вне зависимости от того, что вы найдете и поймете.

— Петр… — вздохнул Марий, сидящий за рулем.

— Что? — хмыкнул я, подмигивая выглядывающей с переднего сиденья Юки, — Если так удачно вышло, что мы можем с кардиналом устаканить всё до того, как его обнаглевшее стадо снова начнет мычать под нашими воротами, то почему бы и нет? Он не выглядит измученным после плена…

— Давай лучше я буду вести переговоры? — сердито предложил блондин.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами, — Только пусть он не забывает, что мы живем на площади, где собрались представители всех крупных религий мира. И рассказать этим представителям о том, что полтысячелетия назад католики пытались провернуть геноцид Японских островов — нам совершенно ничего не может помешать…

Пробормотав это, я уснул, выключившись из реальности. Потом, поздно ночью, мне Юки расскажет, как я, почти не открывая глаз, втащил вампирессу в дом, плюхнул на свою же кровать и упал рядом, продолжив спать, но этого уже не буду помнить совершенно. Эрика же, в свою очередь, даже не вспомнит, что она куда-то выезжала из дому. Вот что значит вымотаться.

Вернувшийся домой и дождавшийся, пока мы с вампирессой продерем глаза, барон приступил к рассказу о произошедшем. Говорить, в общем-то, было не о чем. МакАлистер дал точную наводку, приказал спешить, заплатили за это какие-то три тысячи долларов, что удивительно скупо, несмотря на «полное отсутствие риска». После этого мы нашей полумертвой командой съездили до места, постреляли в воздух, чтобы «спугнуть» похитителей, скорее всего, и заказавших нам освобождение ватиканского ученого в высоком звании, затем Марий сдал возмущенного кардинала Цурье из рук в руки, конец истории. Если кто-то будет спрашивать, то это наша Юки, подрабатывая курьером, услышала краем уха о хижине в лесу, из которой доносятся молитвы на латыни. Конец истории.

— Но мы, кажется, нашли с ним общий язык, — с довольным видом подытожил блондин, только что расправившийся с тремя жареными куриными окорочками, — Рома заплатит. Тайно. Его свита сплошь из молодых архивариусов, изыскателей и прочей дряни, это не того полета птицы, чтобы знать реальную правду об отношениях между католиками и Инквизицией, так что придётся делать вид, что мы им помогаем из глубокого уважения и почитания Ватикана, но по каждому пункту нашей помощи Пьетро Рома будет платить. По шестикратной ставке.

— Зачем тогда было устраивать весь цирк с самого начала? — не понял Алебастр, массирующий себе виски, — Он мог…

— Его укачало в полете, — блондин ухмыльнулся, — Рома отдал своим людям приказ найти себе место для размещения, а сам лег спать. Его секретарь решил, что лучшим вариантом будет выгнать нас из дома, чтобы разместить хоть часть людей… бесплатно, в удобной точке.

— Тупость неизлечима! — бодро откликнулась вампиресса, которая в этот момент стояла на кухне и… мыла посуду. И, кажется, пританцовывала. Мимопроходившая вслед за намылившимся куда-то бинтуронгом Юки была поймана захватом локтя за шею и поцелована в щеку. Десятикратно.

У Эрики, судя по всему, было просто прекрасное настроение. Мягко выражаясь, девушка «цвела и пахла», что заставляло нас, сидящих за столом, постоянно отвлекаться на это преображение. Характер изменений был прекрасно известен всем, но вот его сила и яркость определенно были сюрпризом! Во всяком случае, известная нам всем сексуальная, но ворчливая и слегка ленивая вампиресса со склонностью к шоппингу, внезапно раскрылась с другой стороны. Не то чтобы она никогда не мыла посуду, но сама…?

— Петр, а ты вот такое сможешь проделать с Агнешкой? — внезапно и громко поинтересовался улыбающийся Марий, — Я это даже за измену не посчитаю…

Реакция на его слова была бурная. Широсаки выпучила глаза и открыла рот, Эрика упустила из рук и расколотила тарелку, вцепившись в края мойки и начав трястись, Алебастр ничего не понял, а я, фыркнув, покачал головой, сказал с напускным сожалением:

— Увы, такими техниками не владею. Всё случившееся — лишь совпадение обстоятельств…

Это было правдой. Секс по своей природе различен, я эти контрасты хорошо различаю из-за неоднозначного жизненного опыта. Есть простое соитие из взаимной симпатии, есть глубокая близость двух сердец, есть… его много разновидностей. В нашем же с Эрикой случае произошло нечто, что случается реже — мы совпали во многом. Ну и облизывались друг на друга довольно давно, что добавило немало дров в случившийся пожар страсти. Который только раздулся после того, как решили «просто сходить принять душ». Вот так, на износ, до капли, с полной самоотдачей и с полным чувством партнерши… я, вроде бы, не выкладывался никогда.

Выйдя из задумчивости, я оценил картину казни ржущего Гритта полотенцем в руках бушующей праведной яростью вампирессы. Впрочем, это длилось недолго, потому что Соня полезла защищать блондина, а получать, даже в шутку, когтями бинтуронга Хатсбург не хотелось. Она начала прикрываться Юки, та начала уворачиваться, в общем, получилась очередная веселая возня, в которую подлил масла альв, уведомивший всех недовольным голосом о том, что он заказал звукоизолирующие панели, которые будут обязательны для установки… всем.

— Даже тобой! — черный палец уткнулся в опешившую кицуне, — Нам тут точно таких концертов не надо!

— Подумаешь… — сдула локон вампиресса, отпуская лису-оборотня, — Как будто прямо громко было!

— Очень громко… — проговорила… Норма, стоявшая за спиной альва и явно опасавшаяся, что её могут втянуть в происходящее.

Немая пауза была очень живописной. Настолько, что Эрика, подойдя вплотную к волчице-оборотню, взяла ту за лицо ладонями, принявшись мять, а затем, отпустив, зашла сзади, обняв и попыталась защекотать. Это возымело эффект, высокая худенькая Норма принялась неуверенно извиваться и слабо отбиваться.

— Она оживает… — задумчиво пробормотал Марий.

— Мой идеальный человек ломается? — тут же скис наш программист, — Вы ужасны.

— Норма давно уже сама смотрит фильмы на планшете, — дополнила нашу картину Юки, с одобрением наблюдающая за «мучениями» оборотня, — Я научила её выбирать. От музыки, говорит, голова болит. Но всё равно иногда слушает. Кажется, именно музыка помогает ей, ну… думать.

Да уж, сюрпризы один за другим. Вот так лежишь, смотришь мемы с котиками, а тут раз, на тебя набрасывается вампир, два — и вы спасаете кардинала, три — и безмолвная девушка с рабскими установками в сознании начинает разговаривать сама. Что будет дальше? К нам придёт сбежавший от ватиканцев граф Дракула, потребует чаю и наймет нас отрезать Рома яйца?

— Тьипун тьебе на йазык! — выдал по-русски Марий, а затем погнал нас всех спать. С завтрашнего дня мы начинали работать с пришлыми святошами.

Спать мы с вампирессой снова улеглись вместе, в моей комнате, но, при этом, просто спали. Устроенный ранее марафон брал свою цену с процентами.

Что могу сказать?

Жаркая женщина. Очень жаркая.

На следующий день мы, получив аванс переводом в десяток тысяч долларов, уже ехали охранять пятерку ватиканцев, планировавших найти в порту корабль под нужды экспедиции. Точнее, сначала они планировали загрузить нас подобными работами, но Гритт, получивший прямой канал связи с кардиналом, выкатывал ему за такие шутки чересчур большие ценники. Пьетро Рома, как оказалось, пылающий желанием понять, кто его украл, зачем, и почему так вышло, на тривиальные мелочи отвлекаться не хотел. Ему куда больше нравилось доставать Цурье, который, в отличие от «грубой молодежи», не мог послать кардинала матом.

Что же, теперь пришла очередь подчиненных Рома испытывать на себе всё «гостеприимство» Старого города.

Мы с Марием и Эрикой, расположившись в теньке, наблюдали знакомство ватиканцев с местными. Католики были похожи на растерявшихся, промокших от собственного пота туристов, ищущих себе туалет с биде. Они ходили сначала толпой от человека к человеку, от офиса к офису, потом начали несмело рассыпаться на небольшие группки, затем часть уже принялась отдыхать, пока другая часть «работала» в поте лица и остального тела…

— Я отчетливо слышала, что ты на чистом английском рекомендовал им снять яхту в Тайланде… — поправив автомат, Эрика отпила холодной газировки, повернувшись к барону, — Они что, глухие?

— Они посчитали, что я над ними издеваюсь, — пожав плечами, блондин отхлебнул из собственной банки, — Не стоит забывать о том, что большинство людей даже не слышали ни разу об Апсародае, а эти так вообще кабинетные работники. Ученые.

На площадь выглянула небольшая стайка бедно одетых парней, быстро подошедших к одному из скучающих докеров, дремлющих в теньке. Тот, что-то им сказав, кивнул шляпой в направлении нас. Когда парни посмотрели, я им улыбнулся, салютуя банкой. Зрелища троих людей с автоматами, приглядывающими за ватиканцами, заставило мелкую банду искать поживы в другом месте.

Тихо, мирно, две минуты, два жеста — проблема не успевает появиться. Заметил ли это кто-нибудь из «гостей города»? Конечно, нет.

Это был долгий день. Длинный, жаркий, скучный, вымотавший нас троих не хуже полноценной операции. Мы сопровождали ватиканцев по гаваням Старого и Среднего города, отгоняли их от закрытых к свободному посещению зон, один раз чуть не ввязались в перестрелку с китайцами, чересчур резко отреагировавшими на появление толпы злых и потных людей, а под конец еще и вызвали «скорую» для двух женщин, таки поймавших солнечный удар и обезвоживание.

Наконец, получив очередной отлуп, предводитель этой бригады незадачливых ученых решил взять моральную компенсацию, наехав на нас с претензиями. Под нос ему был сунут диктофон, на котором Марий с ухмылкой проиграл утренний разговор между собой и этим типом. Когда запыхтел о том, что не давал разрешения на запись беседы, Эрика, устало вздохнув, вытащила пистолет из кобуры, выстрелив пару раз над ухом сжавшегося в испуге человека.

— Это Апсародай, мистер Красс, — пояснила наша брюнетка в широкой шляпе, пихая оружие назад, на пояс, — Тут нет законов. Здесь вы — лишь беззащитное, ничего не понимающее стадо придурков, воображающих, что они что-то значат. Подножный корм для местных банд. Кстати, завтра мы заказы не принимаем, так что если вы снова попробуете страдать херней, то в отель вернутся не все, я вам гарантирую. Поэтому, будьте благоразумны, объясните своим подчиненным простую вещь — к нашим рекомендациям не прислушиваются, их принимают за аксиому. А теперь, давайте мы сопроводим вас в отель, пока еще кто-нибудь не отправился в больницу…

— Это вы так говорите, чтобы оправдать собственную некомпетентность⁈ — выдохнул потерявший пару-тройку литров жидкости католик.

— Какую некомпетентность? — удивился я, доставая сигарету, — У нас контракт был только на охрану вашей команды. Все документально заверено, мистер Красс. Вам нужно отдохнуть… и восстановить запас жидкости и соли.

— А также свыкнуться с мыслью, что ваша команда находится в городе, прозываемом Сердце Беззакония. Без союзников, друзей и защиты, — жестко отрезал Гритт достаточно громко, чтобы его услышали все подошедшие коллеги Красса. Если вы не будете принимать во внимание наши советы по вашей ситуации, то мне проще будет отправить команду охранять какого-нибудь наркобарона, пока вас будут бить бамбуковыми палками по пяткам в каком-нибудь хлеву, вымогая пароли и банковские счета. Никто из вас не кардинал, вы расходный материал в этом городе. Вас даже искать не будут.

Да уж, точка так точка. Ну а чего еще ожидать от нас, после того как эти бараны чуть не вломились в офис, который держит русская мафия? Ну а что, туда же только что капитан подходящего судна зашел! То, что человек с потрохами принадлежит русским и идти договариваться насчет него надо в совершенно другое место, с совершенно, другими словами, и совершенно иными суммами денег — этого они не понимали.

— Дам кардиналу номер Кси Тинг, — решил наш лидер, доставая смартфон, — Иначе эти дураки попросту скоро кончатся. Пусть старушка подыщет им гида со стороны, который всё объяснит.

Эти слова и поставили точку в наших и чужих мучения, так что, погрузившись в машину, мы отправились домой, вслух мечтая о воде и прохладе.

Сначала я даже слегка растерялся. Только мы успели хмуро посмотреть на нежданных гостей, сплошь японцев в костюмах, как из-за угла выскочила Юки на груженом скутере. Мелочи, но вот то, что мелкая японка тут же окрысилась, соскакивая с падающего мопедика, а затем схватилась за пистолет — это уже было необычно. Она явно не обрадовалась гостям, смотря при этом на самого молодого, который еще и слова не успел сказать.

— Няшка, нет! — гаркнув позывной Широсаки, Марий вынудил белобрысую девчонку замереть, удивленно уставившись на него… и через секунду молодой японец в прыжке сбил нашу подругу на землю, вопя ей в лицо какую-то ересь!

— Старший! Где ты нашла старшего⁈ — орал этот гад на неплохом английском, со всей дури тряся Юки и периодически стуча её затылком об асфальт, — Кто он?!!

Большего он спросить не успел, да и сделать что-либо тоже, потому что я уже был рядом и уже наносил удар ногой с полного размаха так, чтобы носок тяжелого военного ботинка воткнулся ровно в ухо этого идиота. Силы удара хватило, чтобы сорвать наглого японца с Юки, отшвырнув метра на полтора в сторону. Второй удар, под вопли из-за спины, я наносил еще краше — футбольный, с полным размахом ноги, прямо под ребра валяющегося типа, достаточно сильный, чтобы прокатить его еще. Хотелось, конечно, в голову, на убой, но позади орали не только незнакомцы, но еще и Гритт. Кажется даже, что орал мне, но из-за шума в ушах сообразить было сложно.

Да и занят я, пистолет из кобуры тащу, да проморгаться пытаюсь от красной дымки в глазах.

— Ворон, отставить! — снова не стал оригинальничать Гритт, — Недотрога!

Вампиресса вцепилась мне в спину, бормоча что-то успокаивающее. Она и жалкий вид согнутого на асфальте сопляка заставили немного прийти в себя. Достаточно, чтобы, подняв за грудки придурка, уставиться в его глаза, которые, несмотря на всю царящую в них сейчас бессмысленность, поменяли цвет с карих на желтые.

Кицуне.

— Кто твой барон, сука⁈ — рыкнул я, тряся напавшую на одного из моих, сволочь, — Имя!

— У него нет барона, Ворон, — голос Мария, на который я повернулся вместе с ношей, уже был почти спокоен, — Он из мирняка.

Несмотря на тон, блондин стоял с пистолетом, направленным на троих напряженных японцев, столпившихся возле автомобиля. Уже поднявшаяся Юки, морщась, подходила к блондину, прижав руку к затылку. Крови, вроде бы, не было. Отпустившая меня Эрика встала рядом, положив руку на кобуру и разглядывая «гостей».

— То есть… — я поболтал то ли трупом, то ли вырубившимся парнем, — Это простолюдин, что ли?

— Именно так и есть, — хищно улыбнулся мне лидер, — Это простолюдин, напавший на дружинника барона.

— Что вы сделали с Аокидзи-сама! — прорвало одного из японцев.

— Аокидзи — простолюдины⁈ Что вы говорите! — чуть ли не одновременно с ним гаркнул второй.

Я и сам ухмыльнулся, подтаскивая к капоту чужой машины свою добычу. Попросив вампирессу принести пластиковые наручники, я плечом двинул одного из островитян, попытавшегося дернуться к парню, а затем пригрозил начать стрелять, если они не успокоятся. Тем временем кицуне, напавший на Широсаки, пришёл в себя, тут же начав делать резкие движения… и я с огромным удовольствием превратил его лицо в плоский блин за несколько ударов.

Тем временем Гритт, держащий в одной руке пистолет, убрал вторую, со смартфоном, прижатым ранее к уху.

— Вы арестованы, господа. Именем Священной Инквизиции.

— Что⁈ — поперхнулся старший из японцев, — Я требую немедленно предоставить нам связь с господином Цурье!

— Именно к нему мы сейчас и поедем, — криво и злобно улыбнулся блондин, — Материалы следствия и видеозаписи уже на его компьютере. Он знакомится с ними в настоящий момент.

— Вы о чем⁈

— О нападении кицуне-простолюдина на представителя аристократии, находящегося на службе Инквизиции, — любезно пояснил Марий, приобнимая за плечи морщащуюся от боли Юки, — В присутствии барона. При исполнении долга. Ворон, пакуй идиота. Недотрога, в «тойоту». Мы поедем на их машине.

— Они из-за меня пришли? — вышла из-за спины блондина Юки. Получив кивок, девушка требовательно посмотрела на Гритта, — Тогда я еду с вами.

— Конечно.

Подоплека происходящего была проста. Эти самые четверо японцев поджидали нас у дома, чуть ли не с порога заявив, что предъявляют свои, весьма мутные, права, на Широсаки Юки. Учитывая, что молодой ублюдок-кицуне молчал, мы не смогли сходу определить идентичность гостей, а аккуратно задавали вопросы, пытаясь узнать, откуда они такие красивые нарисовались. Тут выскочила наша малышка, её уронили, потом я сыграл в футбол, потом, как оказалось, избил не нормальное существо вроде человека со стороны, а самого настоящего кицуне.

Разумного оборотня, живущего в человеческом обществе. Проще говоря, существо, которое сначала в жизни должно было глотнуть почтение к Инквизиции, а затем уже молоко матери. Законы просты и надежны, если ты живёшь в человеческом обществе, то ты живешь с разрешения Священной Инквизиции. Цивилизация альвов под Уральскими горами может вводить любые порядки, пока они балуются магией на узаконенных основаниях, но те, у кого нет своей цивилизации, обязаны подчиняться уложениям нашей организации.

Наши «гости» об этом вспомнили на половине пути к Верхнему городу, неожиданно поняв, что попали в переплет. Точнее, в переплет попал избитый до потери сознания молодой кицуне, которого я контролировал, а вот его слуги…

— Послушайте, — нервно начал старший из них, — Аокидзи — это очень старая, очень влиятельная семья! Вы не представляете себе, какие проблемы вас будут ожидать!

— Нам и не надо, — сардонически хмыкнул Гритт, сидящий за рулем, — Рыцарь Марко Цурье разберется с этим инцидентом, как и полагается по закону. Это его обязанность.

— А как он разберется? — поинтересовался я, продолжая баюкать надежно вырубленного парня. Вопрос оказался интересным для всех присутствующих в машине.

— Стандартно, — равнодушно пожал плечами барон, — Нападение на сотрудника Инквизиции, находящегося при исполнении обязанности, не повлекшее серьезных травм. Оскорбление барона действием. Парню дадут плетей, нанесут позорное клеймо и отправят на общественно-полезные работы на пять лет…

— Вы серьезно⁈ — взвились японцы.

Оказалось, что все на самом деле серьезнее некуда. Цурье, невысокий полный старик, которого отвлекли от серьезных дел этой самой возней, тщательно скрывал своё довольство, но подтвердил всё, сказанное Марием, дополнив, что в отношении «семьи Аокидзи», которую слуги этой стайки кицуне зачем-то начали именовать «Великим Родом», будет произведено тщательно расследование.

— Разумеется, барон Гритт может снять свои обвинения, но я ему не рекомендую этого делать, — развёл руками старший инквизитор Басолана, — Раз уж семья Аокидзи, считающаяся довольно влиятельной в Японии, не удосужилась узнать, что широкицуне Широсаки Юки принесла присягу Инквизиции, и в отношении неё теперь действуют только правила нашей организации, то публичное дело над… как его там? Аокидзи Хиро. Да… такой способ информирования общественности мы считаем предпочтительным. Традиционным, даже.

Проще говоря, «публичная порка зазнавшегося оборотня» помогает напомнить остальным их место. Не у параши, разумеется, но под плотным, тяжелым, любящим, и совершенно не прощающим выбрыков крылом инквизиторов.

Дело уже шло к завершению, троица японцев понурилась, видимо, предчувствуя, что им придётся очень несладко из-за обосравшегося хозяина, но тут еще решил очнуться сам виновник. В зубы я ему особо не стучал, там их еще много осталось, так что артикуляцию молодой лис сохранил, но вот воспользовался этим совершенно не в своих интересах — они принялся покрывать всех присутствующих площадной бранью, угрожая влиянием семьи. Орал, плевался, брызгал кровавыми слюнями…

Мы все, включая Цурье, не сговариваясь, смотрели на него как голодные крокодила на сломавшего ногу в водоеме детеныша зебры. Даже Юки. Ну а что? Камеры в кабинете есть, они пишут.

— Ах да… — когда троица слуг таки угомонила своего хозяина, «вспомнил» хозяин кабинета, доставая из шкафа довольно толстую папку, — Насчет ваших претензий. Вот здесь у меня лежит полная биография этой девушки, могу вас уверить, что она воспитывалась под опекой Инквизиции с раннего детства. Любые претензии на неё я бы счел ничтожными хотя бы по этому факту. Выношу вам, как представителям кицуне Японского острова, официальное предупреждение — если эта девушка пострадает, либо пропадет бесследно, то мы направим дознавателей в Японию. Вместе с отрядом волколаков-ликвидаторов. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Что же, счастливое завершение короткой истории. Наш соломенноволосый лидер определенно был готов к подобному эпизоду, плохо что не сказал мне. Я чуть не убил крысеныша…

— Отвали, — устало боднул руль лбом Гритт, — И так день сложный был, еще и эти. Домой?

— Ты — домой, — вздохнул я, усаживаясь назад и позволяя японке с шишкой на затылке сесть на переднее сиденье, — А нас закинь на нашу первую квартиру.

— Чего…? — вяло удивился Марий.

— Мы с Юки провоняли чужим лисом. Хочешь, чтобы Норма нас сожрала?

В нашей квартире-мансарде, когда-то служившей первым жилищем команды, было уже слегка пыльно и не слегка душно. Открыв окна для проветривания, я обернулся к Юки, продолжающей тереть затылок.

— Первая пойдешь?

— Иди ты, — предложила моя маленькая подруга, — Я превращусь. Что-то больно.

Кивнув, я быстро разделся до трусов, закинув вещи в старую, но рабочую, стиральную машинку, подмигнул уставившейся на меня девушке, подхватил ботинки и отправился с ними в душ. Запираться не стал, крикнув лишь японке, чтобы запустила стиралку, да закинула ко мне свои кроссовки, перед превращением.

Удобная эта штука, оборот, думал я, стоя под тугими струями теплой воды. Главное ведь, что? Сохранить массу тела, да целостность основных органов, всё остальное превращение лечит. Даже отмудоханный мной этот Хиро после оборота будет как новенький, даже если бы я ему колени прострелил, как сильно хотелось. Правда, риски есть. Оборотни инстинктивно превращаются, если им совсем уж худо, а в таком случае, например, при простреленной крупным калибром печени, шанс из умирающего превратиться в гарантированно мертвого — довольно велик. Не то чтобы шансы в любом случае большие, но всё равно, как-то мысль о том, что ты себя инстинктивно убиваешь… не очень вкусная.

В приоткрывшуюся дверь всунулись женские белые кроссовки, а вслед за ними и белая лисья морда, сжимающая их в зубах. Затем показалась и остальная часть Широсаки-лисы, пытающейся прокрасться в ванну, не привлекая внимания.

— Здрасти, — поздоровался стоящий под душем я, улыбаясь остановившемуся зверю, — Тащи сюда, ставь под струи!

Это было даже забавно. Юки закрутилась на месте, занервничала, но спустя несколько секунд, имея вид воровской и придурковатый, сунулась под душ, ставя свою обувь рядом с моей. А затем села, прижав уши и подставляя пушистое тело под струи воды, зажмурилась и сделала вид, что всегда тут росла.

Упустить такой шанс я не мог. У меня была вода, мыло, шампунь и гигантская лиса — всё, что нужно, чтобы помыть лису. Я никогда раньше такого не делал!

Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня!

Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо — и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами.

Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском:

— Ты… зачем⁈

В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного.

— Терапия, — спокойно ответил я, намыливая себе голову.

— Что⁈

— Терапия от твоей стеснительности. Жизнь у нас неспокойная, ситуации могут быть разные. Ты можешь получить ранение в задницу, я могу получить. Любой может оказаться на больничной койке. За ним придётся ухаживать так, как вы ухаживали за мной, когда удирали из Тайланда. А ведь вы не только повязки меняли, но и поили, кормили, убирали, хм, остальное. Так что, если тебя скрутит какое-нибудь отравление или еще что-то, чего оборот не сможет убрать, ты должна быть готова обратиться к своим товарищам. А еще, как ты могла сегодня убедиться — обернуться у кицуне не всегда выйдет. Свидетели.

Постояли, помолчали. Широсаки переваривала информацию и, судя по всему, аргументов против у неё особо не было. Затем она начала говорить, также не отрывая лба от моей груди.

— Эти… Аокидзи. Вы не поняли, не могли понять, а я по запаху сразу поняла. Молодой мужчина, одинокий, с настоявшимся запахом. Этот кицуне пришёл за мной, хотел подавить, заставить признать себя его женщиной, подчиненной. Он был… настроен на это. Это наши инстинкты, наша природа. Если бы у него получилось, даже если бы вы их прогнали, он бы меня потом подловил где-нибудь и увел. Я бы подчинилась… наверное. Но…

— Он болтал про «старшего», — вспомнил я, — Взбесился из-за этого.

— Да, у него просто крышу снесло, — чуть повеселее откликнулась мокрая голая девушка, — Такого они точно не ожидали!

— Чего именно?

— … неважно! — на меня подняли моргающие глаза, — Но я поняла, о чем ты говорил. Недавно была ситуация, в которой мне очень нужна была помощь. Ничего серьезного, но тогда… в общем, это было просто ужасно!

Затем меня схватили за руку, принявшись рассматривать пальцы. Ушки у кицуне продолжали быть совершенно багровыми, а затем она, выдавив из себя нечто вроде «нет, не вышло бы…», окончательно погрузилась в себя. Погладив её по голове, я оставил Широсаки в душе, а сам вышел, чтобы ей не мешать. Время окончания работы стиральной машинки было еще впереди.

Из квартиры мы вышли в сырой одежде, но к моменту прихода домой она уже была сухая.

Тайланд.

— Русский, я думала, что ты джентльмен… — сонное бормотание Эрики заставило меня проснуться и открыть глаза.

— Я джентльмен, — пробормотал я, глядя на открывшееся мне зрелище. Оно было скорее смешным, чем эротичным, невзирая на обнаженное женское тело, лежащее рядом.

— Джентльмен не пытается трахнуть даму, которая спит! — возмущенно, но еще не открывая глаз, припечатала Хатсбург, — Впрочем, продолжай, мне нравится…

— Это не я, — подумав, выдал признание, а затем уточнил, — Это Соня.

— Не ты… Что⁈

Ну да, забравшийся на девушку кошачий медведь, сейчас игриво ворочающий мордой её левую грудь, никак не мог откликаться на имя Петра Васильевича Красовского.

— Продолжай, Соня, продолжай. Ей нравится.

Хорошее утро, веселое, особенно под мелкое пакостливое хихиканье преступницы, и впустившей зверя в мою берлогу. Возможно, мне не стоило шутить на тему того, что вампиресса теперь истинная «дочь ночи», ибо возлегла с черным зверем, потому что возмездие за эти слова было не только неизбежным, но и они сами вызвали удивленный взгляд совершенно чернокожего альва, на который бурным смехом отреагировал пьющий кофе барон… забрызгавший нас всех.

Затем, когда все себя привели в порядок, Марий неожиданно выдал:

— Планы меняются, девочки и мальчики. Раньше я должен был отправиться с Эрикой вместе с ватиканцами, теперь вместо неё беру Юки. Петр, Хатсбург — на вас дальнейшие поиски колдуна. Загляните к Кси Тинг, она хотела видеть нашего русского друга.

— Не то, чтобы я против, — утершаяся вампиресса, удерживающая за шею почти удравшую японку, задумчиво прищурилась, — Но почему…?

— Да всё просто, — тут же сдал замешкавшегося барона альв, — Католики подтянули монахинь, а ты Агнешке не нравишься. Почему-то.

— Действительно, — покивал я, демонстративно оглядывая фигуристую девушку откровенно оценивающим взглядом, — Почему?

Кому может не нравиться высокая, длинноногая, широкобедрая атлетичная брюнетка с идеально белой кожей и совершенно правильным лицом? Да еще с такой грудью, от которой тащатся даже бинтурон…

Ну вот, опять в меня бросили полотенцем.

— Скажи ей, — посоветовала лидеру вампиресса, подтаскивая к себе японку так, чтобы прошептать ей на ухо на всю комнату, — Что мы все спим с Петром!

Вместо того, чтобы по привычке залиться краской, Широсаки неожиданно возразила:

— Тогда она будет ненавидеть его еще сильнее! И бояться за Мария!

Бросив на Гритта томный взгляд, я умудрился уронить всех присутствующих, кроме Алебастра и Нормы, в гомерический хохот.

Чуть позже, сдав лидера и повесившую нос японку, узнавшую, что они уезжают аж на три дня, хмурым монахиням во главе с Агнешкой, мы с Эрикой погрузились в «барчетту», поехав в гости к мадам Тинг.

Апсародай встретил нас уже привычной жарой и пустынными дневными улицами. Все порядочные люди сейчас праведно спали в своих постелях, чтобы потом всю ночь работать на свой кусок хлеба, а мы были вынуждены купаться в зное. Пусть даже за кусок хлеба с маслом. Некоторое время мы ехали молча, Эрика просто довольно щурилась в окно, жмуря глаза за темными очками, но затем задумчиво проговорила:

— Наша белая подлиза со вчера выглядит удивительно довольной и спокойной, русский. Уж кому как не мне знать, что ты её не трахнул, но признайся — что-то между вами случилось, пока стирались?

— Да ничего особенного, — хмыкнул я, — Просто помыл её, а она потом при мне превратилась из лисы в человека.

— Оо… — меня игриво пихнули в плечо, — Ты зарабатываешь доверие гигантскими шагами!

— Я не специально.

— Хм, — внезапно моя напарница напряглась, выглядывая в окно куда-то вверх, — Скажи это своему ворону. Возможно, он тоже не специально. Хотя вот ему я не верю!

— Сложно верить птице, которая при попадании в неё пулей рассыпается на целую кучу исчезающих перьев. Лучше расскажи, что ты сделала Юки, что та до сих пор дергается, вспоминая этот эпизод?

— Ой, брось. Маленький женский секрет. Вот такусенький, — мне показали расстояние между двумя пальцами, только не совсем маленькое, а такое, приличное. Размером с автоматный патрон семь шестьдесят два. А затем добавили, что маленькие лисички должны четко осознавать последствия за излишнюю хитрозадость и отмороженность.

Вникать глубже в эту тему я не захотел, почему-то вспомнив, как Юки щупала мои пальцы, бормоча довольно подозрительные вещи. Нет уж, оставим себя в неведении. Нужно думать о реальном деле.

Средний Город был куда живее Старого, особенно китайский квартал. Жизнь тут, казалось, не утихала в принципе. Деловитые китайцы, мало обращая внимания что на прохожих, что на друг друга, копошились, занятые исключительно своим делом. Везли тележки, перекрикивались с соседями, готовили или поглощали еду у перевозных вагончиков, попивая горячую воду. Последнее вызывало у меня немой вопрос, пристрастие этих людей глотать пустую воду «ради здоровья» — совершенно отсутствовало у этой нации в другом мире. Там они хотя бы лупили чай…

Войдя в предбанник мыльного дома, Хатсбург удивленно хлопнула глазами на «секретаршу» Кси Тинг, эффектную девушку в красном ципао, которая только и помещалась тут со своей стойкой. Та, совершив ту же операцию по отношению к вампирессе, с узнаванием взглянула на ввалившегося в тесное помещение меня.

— Вас уже ждут, господин Красовский, — поклонилась китаянка, — Ваша сопровождающая подождет тут?

— Это моя напарница, мы идём вместе, — удивил я её ответом.

Причем, удивительно сильно удивил, аж тавтологией запахло.

Секрет удивления раскрыла сама Кси Тинг, когда мы к ней ввалились, пройдя по длинному коридору, из многочисленных дверей которого выглядывали десятки работниц, не отводящих взгляды от шагающей Эрики. Старушка, пыхтящая своей неизменной сигаретой, уставилась на вампирессу немигающим взглядом, а затем, спустя долгие пять секунд, покачала головой.

— Ну вот что вы за наемники? — задала она определенно риторический вопрос, — Компашка моделей! Я же вижу, у неё всё натуральное! Девочка, да во всем городе второй такой кобылы не будет!

— Это комплимент? — задумчиво спросила меня Эрика.

— Мощный комплимент, — покивал я, — Это же хозяйка мыльного дома. Она понимает в женской красоте.

— Тогда спасибо, — брюнетка уставилась на китаянку, не меняя выражения лица, — Но я, обычно, на людях не появляюсь.

— Не берут? — пакостно улыбнулась Кси Тинг.

— Я снайпер, — скромно отрезала моя напарница, заставив старушку довольно прищуриться.

— Тогда понятно, — у меня ткнули сигаретой, — Вы используете бандитскую рожу этого прохвоста для переговоров, в крайнем случае вылезает арийский красавчик, а ты всегда в тылу! Хотя у самой тыл, конечно, моё почтение!

— Бабуль, а ты за какую команду вообще играла? — не выдержал я, — Или до сих пор? Или…

— А ну заткнись, извращенец малолетний! — вспылила Кси Тинг, — Я трех мужей похоронила!

— Сколько из них сопротивлялись, пока закапывала?

— На своем опыте узнаешь, сопляк!

— Ну, это значит, что ты решила ответить на мои ухаживания, старуха?

— А… — Кси Тинг побагровела, — Заткнись! А то буду вести дела только с этой девицей! Она тихая и красивая!

В общем, пособачились, пообщались, получили необычный заказ, который удивительно щедро оплачивался. Некоему неизвестному господину требовались спутники за Апсародай, хорошо вооруженные и очень молчаливые. Кси Тинг, прекрасно зная, что нормальные наемники не берутся за задание вслепую, гарантировала, что противостояния с какой-либо вооруженной группой не планируется, это будет, скорее, помощь в поисках.

— Но бронежилеты наденьте, — кивнула нам курящая старушка, — Думаю я, что тот, кого хотят разыскать, не особо будет этому рад. Хотя я бы посмотрела, как на такие сиськи жилет налезет…

— Нет, серьезно, за какую команду⁈

— Глаза разинь, растяпа! Они у неё в три раза больше, чем у самой грудастой моей работницы! Хочешь позову, померяем!

— Я не буду раздеваться!

— Да тебе жалко, что ли⁈ Куртку снять только! Там от майки одно название!

Ну вот, теперь препираемся все втроем, кажется, получая от этого свое удовольствие. Спустя десяток минут, получив напутствие «погуляете с мужиком, а потом всё забудете», мы с Эрикой вышли из мыльного дома. Вампиресса, словесно облапанная пошлой китаянкой за все выпуклости, продолжала наигранно дуться, не особо скрывая довольство.

— Мутный заказ, — посетовал я, выруливая нашу двухместную машинку на дорогу, — Нам его отдали, потому что умеем молчать. Однако, можем вляпаться.

— С каких пор тебя это беспокоит? — Эрика щурилась сквозь темные очки на дорогу.

— Меня беспокоит наш неуловимый волшебник, проклинающий местных, — качнул я головой, — Если Цурье будет вынужден звать спецов из центра, то вопросы посыпятся и к нам.

— Думаешь, Гритту предъявят что-то серьезное на фоне обосравшегося рыцаря с тридцатилетним стажем? — хмыкнула вампиресса, поправляя майку, — Петр, это несерьезно!

— Серьезно, не серьезно, но он барон, — указал я на вполне значимый факт, — Если в ход пойдет политика, то ему это обязательно припомнят в будущем. Так работают игры у взрослых.

— И именно поэтому мы сейчас едем к какому-то мутному мужику на сопровождение, а не бегаем по городу, вынюхивая колдуна… — саркастично пробурчала вампиресса.

— Кушать тоже на что-то надо, у нас тут растратчица…

— Я⁈ Да как у тебя язык повернулся!

Нужно признаться, что жирный куш, доставшийся нам после продажи поднятого со дна океана золота, Эрика «освоила» грамотно. Немалая часть денег ушла на то, чтобы снабдить Алебастра целой кучей дронов, с помощью которых он мог помогать нам куда лучше, чем просто сидя на «телефоне», но и жизненные потребности мы закрыли полностью. Теперь у каждого члена команды был гардероб на большинство случаев жизни, а по бытовым приборам мы, наверное, были на первом месте в Старом городе. Эрика купила даже посудомойку, винный шкаф и робота-пылесоса. Часть денег ей была беспощадно инвестирована в Широсаки, выжегшую кучу патронов на стрельбище, а еще часть вампиресса припрятала, обозначив, что это на черный день.

В итоге, мы, бывшие совсем недавно богачами с двумя миллионами долларов на команду, оказались теми же нищебродами, что и раньше, но готовыми практически ко всему, полностью или частично.

— Если бы не я, то ты бы пропил или протрахал все свои деньги, а затем рассекал бы по городу на своих двоих, вместо этой машинки! — завершила победную реляцию брюнетка, по-хозяйски похлопав дверь урчащей «барчетты».

— А, то есть мы занимаемся сексом из экономии? — ухмыльнулся я, за что тут же был в шутку бит и обозван «гадом».

Клиент поджидал нас в указанном месте, стоя возле своей машины и дымя трубкой. Сухой, высокий, совершенно седой, этот дед сильно напоминал МакАлистера довольно щегольским для Старого города прикидом, но при этом его лицо выдавало совершенно другую картину. Там, где глава службы безопасности «Стемии» демонстрировал породу, этот человек, оценивающий выбирающихся из машины нас, выглядел как беспородный пёс, закаленный в тысяче передряг и узнавший себе цену до последней копейки. Немалую цену, если судить по бледным шрамам, исчертившим всю физиономию, увенчанную крупным носом.

— Не ожидал увидеть такую эффектную женщину, — продемонстрировав крепкие желтые зубы, выдал этот тип, — Тем более не ожидал увидеть кого-то, совершенно мне незнакомого, но уже заслужившего репутацию у Кси Тинг.

— Это взаимно, — кивнул я, останавливаясь около старика, — Мы вас тоже не знаем.

— Вы не похожи на ребят, имеющих дело с антиквариатом, — спокойно отреагировал на мои слова он, — Меня зовут Андрей. Как вас зовут — мне нет дела. Мы идём на вылазку, затем расходимся, забываем, что друг друга видели. Если когда-нибудь вы окажетесь в моей лавке, то будем знакомиться по новой. Вас это устраивает?

Нас это устраивало. Вернувшись в машину, мы неторопливо поехали за Андреем, указывающим путь. Ехать пришлось около полутора часов, в том числе и километра полтора по проселочной дороге вдоль джунглей. В одном месте, не имеющим совершенно никаких отличий, не похожий на русского русский остановился, вышел, а затем уведомил нас, что с этого момента мы идём пешком. Затем старик вооружился неплохой полуавтоматической винтовкой, сунул за пояс пистолет, одобрительно глянул на нас, вытащивших из «барчетты» автоматы… да и пошёл прямо в джунгли.

Переглянувшись, мы с Эрикой последовали за ним.

Продираться через заросли не пришлось, буквально в нескольких метрах от дороги начиналась узкая тропа, по которой и устремился вперед наш клиент, шагая спокойно и открыто. Это шло вразрез с предоставляемой услугой по охранению тела, но этот Андрей, не сбавляя шага, уведомил меня, что пока опасаться нечего.

— Нам еще нужно немало пройти, — бросил он, расслабленно держа ружье на плече, — Можете пока закурить, если хотите.

Происходящее меня слегка настораживало. Человек, идущий впереди нас по тропе с расслабленным видом, немало заплатил за охрану, но, при этом, не говорил, куда идём и что там будем делать. Только в общих чертах, про розыск. При этом Андрей не выказывал ни малейшей опаски, вышагивая в дикой местности, производил впечатление человека, находящегося на прогулке. Эрику, постоянно оглядывающуюся и принюхивающуюся к воздуху, это тоже напрягало, судя по всему, но с собственными глазами и ушами мы спорить не могли — всё было чисто.

Через полчаса неспешного хода, старик вывел нас к чужому лагерю. Четыре линялых штопанных палатки на небольшой поляне, очищенной от кустов и травы, десяток испуганных тайцев обоего пола, оцепеневших при виде троицы вооруженных людей, младенческий крик и сброшенные на землю корзины с какой-то травой. Ни у кого никакого оружия не наблюдалось. Андрей, всё также неторопливо, подошёл к одному из напряженных мужчин, встреченных нами посреди джунглей, а затем заговорил с ним на тайском.

Мы, перехватив поудобнее оружие, просто ждали и наблюдали.

Опрашиваемый лесной таец явно не хотел отвечать Андрею, но несколько кивков седой головы на нас, очень красноречивых, быстро вызвали страх в глазах мужика. Он начал куда-то указывать, понурив голову, сопровождая свой жест глухими отрывистыми фразами. Покивав, старик похлопал его по плечу, а затем позвал нас дальше, бросив на прощание пару фраз погромче так, чтобы услышали все обитатели поляны. Сказанное им явно не понравилось бедолагам, но куда меньше, чем наш скорый уход.

— Теперь вы ведете наш отряд, — едва мы вышли с поляны по другой тропке, сказал наш наниматель, — Мы ищем одну женщину, у неё может оказаться пушка. Сама она мне нужна живой и здоровой. Здесь неподалеку есть хижина у ручья. Будьте любезны, молодые люди.

— Вы уверены, что она одна? — осведомилась Эрика, оглядывая лес, — Тут удивительно много людей для дикой природы.

— Не уверен, — легко согласился старик, улыбнувшись, — Но мне нужна только она. В остальных стреляйте, сколько душе угодно.

— Как мы её опознаем? — осведомился я.

— Она чернокожая и в совершенно неспортивной форме, юноша. Думаю, в этом лесу таких больше нет.

В этот момент в мою голову попытались заползти какие-то смутные сомнения и воспоминания, но для них было совершенно неподходящее время. Опыта у нас с вампирессой по джунглям было немного, нужно было максимально сосредоточиться, не забывая отслеживать малейшее движение идущего за нами человека, вполне неплохо вооруженного, но чересчур уж мутного.

К хижине мы вышли без приключений. Оно нас ждало прямо на входе, под тихий шум бегущего ручья, у которого располагалось это шаткое строение. Оно стояло, уперев руки в бока, с видом насквозь фальшивой уверенности и страхом в глазах. Последний сменился горькой обреченностью, когда Мама Сола распознала в выходящих из джунглей людей меня.

— Какая ирония судьбы, — я покачал головой, глядя на одетую в грязный комбинезон негритянку, которой в свое время предсказал, что она сбежит от своих неблагодарных и трудных клиентов, — Кто бы мог подумать.

— О, вы знакомы, — равнодушно отметил Андрей, выходя из-за наших спин, — Позаботьтесь об округе, молодые люди. Мне с Мамой Солой необходимо срочно поговорить.

— Я же тебе уже всё сказала, Андрей… — пробормотала фальшивая колдунья, хватаясь одной рукой за косяк, — Я не могу тебе помочь…

— Этот ответ меня не устраивает! — холодно отрезал старик, шагая к ней и роняя свою винтовку на землю, — Тебе придётся придумать другой. Срочно.

Ситуация внезапно стала неудобной для моего чувства меры. Кивнув Эрике, чтобы подстраховала от округи, я подал голос, когда наш клиент уже протянул руку к дрожащему плечу фальшивой колдуньи:

— Она вам не поможет, Андрей.

Старик развернулся быстрее разъяренной змеи, выхватывая пистолет и направляя его на меня. Эрика почти успела среагировать, но я лишь покачал головой.

— Вы что, заодно? — несмотря на ярость, неожиданно исказившую его лицо, голос Андрея прозвучал почти ровно.

— Нет. Но именно я предупредил Маму Солу, что за ней рано или поздно придут те, кому она не сможет помочь, — пояснил я, тут же спрашивая, — Тьма, которая путает воспоминания?

— Что ты об этом знаешь? — оценив диспозицию, старик распрямился, убирая пистолет. Он не мог контролировать одновременно меня, стоящую у него за спиной отчаявшуюся женщину и отошедшую в сторону Эрику, пребывающую настороже.

Удивительно быстро сделанный вывод… для антиквара.

— Если я скажу, то нам придётся вас обоих убить, — улыбнулся я, закидывая кисти рук на автомат, — Это очень не понравится Кси Тинг, Андрей. Но зато я могу отвезти вас туда, где вам помогут. Защитят. Или же вы можете запытать психотерапевта Старого города в этой глуши, буквальным образом ни за что.

Очень простая сделка. Выход для человека, страдающего от проклятия, которое каждую ночь делает новую брешь в его воспоминаниях. Мысли не появлялись на лице русского, совершенно не похожего на русского, но я их видел и так. Мама Сола не могла нас купить, у неё не было таких денег. Не было возможности всё это провернуть через старую китаянку. Совпадение. Случай. Счастливый ли?

— Чего будет стоить ваша помощь?

Закономерный вопрос, но по сути — лишь просьба о паузе для человека, которого буквально заставляют менять все его планы.

— Не денег и не связей, — я аккуратно выбирал слова, — Вы живой, вменяемый, адекватно соображаете. Моим коллегам нужен подобный… свидетель. Срочно. И они, как минимум, смогут прекратить воздействие.

— Молчание, — расслабился Андрей, выпрямляясь, — Этим заплатить придётся точно.

— Молчание очень ликвидный товар, — согласился я, — И если вы, Андрей, согласны — то оно начинается прямо сейчас. Мне бы очень не хотелось убивать Маму Солу, но вы нам нужнее, чем она.

— Вы очень странные… наемники.

Образовалась пауза, которую заполнил ворон, рухнувший на крышу небольшого домика и каркнувший с неё так, что трясущаяся негритянка, чья жизнь висела на волоске, коротко завопив, села там, где стояла, продолжая цепляться за косяк.

— «Сверху всё чисто, но не расслабляйтесь. Там может быть засада», — голос Алебастра в ухе был сух и отстранен.

— Понял тебя, — шепчу я, неторопливо приближаясь к одной из десятков заброшенных лодочных станций, догнивающих в гаванях Старого города. Глаза провожают отлетающего мелкого дрона, улепетывающего куда подальше.

Если кто увидит нашего крылатого разведчика, могут возникнуть вопросы. Не смертельные, но неприятные. Здесь не любят технику.

Мы с Эрикой чуть ли не обнюхиваем здоровенный сарай, закрытый на висячий замок едва ли не годы назад. Внутри всё тихо, но продолжаем перестраховываться, проверяя даже примитивные запоры перед тем, как подойти к ним с длинными клещами, созданными для перекусывания металлических прутьев. Пока меня прикрывают, занимаюсь взломом, сразу же бросая инструмент после звонкого злобного щелчка раскушенного звена цепи.

Тишина.

— Почему мы этим занимаемся⁈ — раздраженно шипит вампиресса, сжимая в побелевших от напряжения руках автомат.

— Потому что нам заплатили, — коротко отвечаю я, возясь с дверью, — Не вздумай лезть внутрь.

— Ментально устойчивые мальчики вперед! — нервно кивают мне в ответ.

— Неси металлоискатель.

Внутри станции то же, что и практически в каждом таком заброшенном сарае. Рассохшиеся и развалившиеся лодки полувековой давности, заброшенные поколениями владельцев, пересевших на пластик, металл и подвесные моторы. Отличное место, чтобы устроить себе долгую заначку, либо спрятать нечто, что не должны будут найти.

Вперед я продвигался медленно, по-черепашьи, прощупывая металлоискателем всё, до чего мог дотянуться. Эрика переживала снаружи, злобно ругаясь шепотом на Цурье.

Андрей Кипелов, он же Дмитрий Варабьянинов, оказался куда более полезным «свидетелем», чем мы надеялись изначально. Попав в руки инкизиторов, старик, обладающий, судя по всему, железной волей, поделился с людьми МакАлистера своими догадками, которые, по словам корпоративных экспертов, имели очень большой шанс оказаться реальными.

В конце девяностых Апсародай и Басолан были сплошь боевыми зонами. Началось все в шестидесятые-семидесятые, когда из этого удобного острова начали делать мировой хаб контрабанды, а спустя почти тридцать лет местное население поняло, что его оттирают от ключевых позиций. Целиком и полностью. Они слишком поздно спохватились, но все равно получили поддержку извне, с материковой части королевства.

Бойня разразилась нешуточная. На стороне «пришлых» была подавляющая финансовая и военная мощь, зато на стороне коренного населения был весь остров. Тайцы устроили партизанскую войну, действовали налетами, заводили врага в ловушки. В ответ их буквально выжигали вместе с джунглями, не обращая внимания на сопутствующий ущерб. В конечном счете победа досталась гостям, которые дополнительно закошмарили весь остров, выезжая на «сафари» каждые несколько дней. Террор длился несколько лет.

Варабьянинов был одним из самых успешных «охотников». На счету этого старика было двое последних лидеров аборигенов, пытавшихся сплотить народ Басолана. Его показания стали для нас совершенно бесценны именно по причине того, что последние тридцать лет этот человек не обидел и мухи. Почти. Несколько вполне заслуженных убийств, два в качестве самозащиты (как раз от тайцев), ну а остальное уже по пришлым, совавшимся в его бизнес.

На фоне остальных жертв проклятия, этот антиквар был невиннее младенца… если не знать о его далеком прошлом. Это значило только одно — то, что сейчас охотилось за убийцами Старого города, пришло оттуда, с той войны сорокапятилетней давности.

— Вроде всё чисто… — пробормотал я, разгибаясь и отключая издающий нервный писк металлодетектор, вовсе не предназначенный для работы на воздухе, — Здесь давно никого не было. Ставим маячок, домой, заряжаем наш аппарат, и идём дальше.

— Сами искать не будем? — Эрика просунула голову внутрь.

— Нет. Мы лишь проверяем на ловушки.

Долгая, нудная и опасная работенка, но ей занимаемся далеко не только мы одни. Сейчас целая куча людей осторожно проверяет давно заброшенные и никому не нужные места, отмечая их маячками, на которые придут спецы «Стемии», знающие, что нужно искать. Знаки, захоронения, тотемы. Якоря для проклятия.

К вечеру, взмыленные и уставшие, проверив еще три ухоронки, мы с Эрикой, приняв вместе душ, валялись на диване, держа оборону против желающего присоединиться бинтуронга, для которого не было места. Тихо бубнил телевизор, мелодично пиликали наши смартфоны. На мой приходили безобидные сообщения от МакАлистера, люди которого ничего сегодня не обнаружили, а вот у Эрики…

— Смотри, — мне под нос был сунут экран. На дисплее красовались две рожицы. Одна была мне частично знакома, это была рыжеволосая голова Момо с совершенно неприличным выражением счастья на лице, а вот вторая представляла из себя черную звериную морду довольно наглого вида, с кожаной повязкой, закрывающей один глаз.

— Она что, превратила Сильвио в… крысу? — недоуменно пробормотал я, пытаясь понять, что вижу, — Нет, это не крыса. Это… куница?

— Это медоед! — хихикнув, ответила мне брюнетка, чью пятку облизывал медведь, — Совершенно отмороженная скотина, дикое животное, совершенно бесстрашное. Говорит, что Ла Диспенза подарил.

— Теперь у них в семье четыре глаза, — покивал я, — И ребенок, достойный родителей. Кстати, мы завтра никуда не идем. Готовься встречать Мария с Юки, устроим небольшой праздник. А я съезжу по делам.

— Куда?

— К Маме Соле. Она должна знать, где живут тайцы, которые еще помнят войну. Будем шерстить стариков.

— Хм… — вампиресса задумалась, — А ведь так риск поймать пулю гораздо выше…

— Не нам. Я только раздобуду адреса, — отрезал я, вставая с дивана, — Местная община, если она сохранилась, совершенно не тот враг, который нам нужен. Цурье поймет.

На кухне, куда я пришёл, рассчитывая на перекус, наблюдалась странная сцена. Норма, нависшая над Алебастром, удерживающим блюдо, сосредоточенно почесывала альву под подбородком, а тот в ответ скармливал ей ломтики банана. Оба были серьезны, как два бизнесмена, обсуждающие сделку века.

— Я даже не хочу знать, что тут у вас происходит! — мотнув головой, я закопался в холодильник.

— Норма осваивает концепцию компенсации, — ровно пояснил мне альв, ненавидящий прикосновения, — Собирается обучить этому Соню.

— Соню?

— Да, — ответила уже девушка, — Та только получает. Это неправильно.

— Странная инициатива… — обнаружив запеченное мясо, задвинутое какой-то хитрой вампирессой очень глубоко внутрь холодильника, я потащил его к себе, — … но рекомендую проводить обучение, перекинувшись в зверя. Так будет нагляднее.

Раздавшиеся за спиной звуки и тоскливый стон альва подсказали мне, что девушка-оборотень чересчур прямо восприняла мой совет. Зато полюбовался на волка в шортиках на пушистой заднице, вылизывающего коленку чернокожему парню, мученически запрокинувшему лицо к потолку.

— Смотри, она и выше может пойти! — ухмыльнувшись, я ушёл, оставив хакера бороться с волком за свою невинность.

Вампир при виде притыренного мяса скис лицом, но быстро приноровился воровать у меня кусочки. Пришлось начать рассказывать о том, что происходит на кухне, это оказалось очень эффективно. Эрика не могла одновременно жевать и смеяться. Увы, но моё счастье долго не продлилось, на запах мяса активировался не только бинтуронг, но и прибежала с кухни науськанная мстительным альвом Норма. Волчица и кошачий медведь начали лизать хохочущую Хатсбург, а я принялся их за это кормить, в основном затем, чтобы не лизали меня.

Технически, концепция компенсации работала, хотя и в очень искаженном виде. С другой стороны, мы ведь наемники, не так ли? Нам платят за то, что мы делаем что-то другим.

Хотя, нужно признаться, что мои манипуляции сыграли и обратный эффект, так что с этого вечера я был вынужден периодически вести беседы с Нормой, объясняя ей, чем она отличается от кошачьего медведя. Это было удивительно непросто сделать.

Следующий день прошёл как по маслу до самого вечера. К Маме Соле я отправился с большим туристическим рюкзаком припасов и двумя внушительными сумками в руках, что оказало на негритянку серьезное впечатление. Достаточное, чтобы сдать мне всех немногочисленных «боевых» стариков, помнящих ту самую войну на Басолане. Их я, в свою очередь, «слил» МакАлистеру, а сам, вернувшись в город, поехал с Эрикой забирать Мария и Юки.

Удивительное дело, но два самых миролюбивых, спокойных и тихих члена нашей команды умудрились еще сильнее испортить отношения с ватиканцами, причем, в присутствии отправившегося на первый «заплыв» кардинала. Для начала Марий отказался сам (и Юки запретил) осуществлять черновую работу по кораблю. В контракте этого не было. Монахини, которых на это дело подписали гости из сердца католицизма, тоже проигнорировали требования гостей города, объяснив, что их пригласили строго для охраны корабля и команды. Затем выяснилось, что Гритт не собирается делиться оборудованием для подводного плавания, а у ватиканцев не все исправно (брали в Апсародае, у местных). Последней каплей стали новости о золоте, в том числе и о распятиях, которые мы подняли из развалин каравеллы, сдав затем на золотой лом.

— Вони было до небес, — бурчал загоревший блондин, жадно принюхивающийся к запахам, витающим по дому, — Почти всё пришлось терпеть из-за договора с Рома, но я с ним потом поговорил, объяснив, что теперь его бюджеты наши услуги не потянут. Кардиналу, впрочем, было все равно, корабль обнаружился по нужным координатам, скоро они отплывут повторно.

— Они такие наглые, потому что им страшно, — вставила свои пять копеек Юки, — Я чуяла их запах. Эти люди, когда кричали на Мария и Агнешку, они боялись! Я потом подслушала немножко… им очень важно выяснить, куда делся вампирский лорд, а шансов на это немного. Денег тоже мало. В Ватикане ждут результатов, поэтому они специально нарываются, жалуются туда вообще на всё и на всех, создают… шум.

— Что не извиняет их тупости, — утвердительно кивнул наш лидер, добавив, — Кстати, Грегори Карпентер скончался в больнице, мы узнали через полчаса, после отплытия. Теперь у них там еще подковерная возня, некоторые хотят занять место секретаря.

— Подождите, — нахмурилась вампиресса, наскоро заглотив чашку крови, нацеженную из руки блондина, — Я не поняла. Эти придурки что, штрафники, что ли? С какой стати они нарываются⁈ Их что, уволят из католиков? Предадут анафеме, если они ничего не вынюхают⁈

— Нет, просто на карьере в Ватикане можно будет поставить крест, гм, — задумался Марий над своей шуткой, а затем, улыбаясь, развел руками, — Но с этим мы уже разобрались. Теперь они сами по себе… и давайте уже есть!

— Да! — горячо поддержала его вампиресса, взглянув на часы, — Давайте пожрем! А то нам выходить скоро!

— Куда выходить⁈ — тут же сделала большие глаза кицуне.

— Нас ждут в гости. Скажите, вы когда-нибудь хотели погладить медоеда?

— Слушай, я тебя хотел спросить одну вещь… — глаза Гритта подозрительно блестели в темноте салона «барчетты».

— Мне уже не хочется отвечать, — с подозрением протянул я, глядя на нашего блондина. Так-то он безупречный, чуть ли не идеальный офицер, выправка, ясный взгляд голубых глаз, твердое мнение, железная воля… но нам-то можно не врать? У всех есть темная сторона, и у Мария Гритта она, безусловно, была. Еще какая. И вот когда мы с ним оставались наедине, лидер её выпускал… погулять.

— Это важно для очень многих людей. Возможно даже, что для всего человечества! — вкрадчиво, но очень жарко поведал мне барон.

— Сомневаюсь…

— Ну, это простой вопрос, Петр. Правда, разговор должен остаться между нами.

— Ты же не отстанешь…?

— Нет.

Это было очень твёрдое «нет». Я хорошо разбираюсь в «нет», это было именно очень твердое. Человек, который так говорит «нет», продолжает так говорить, даже если ему приставить ствол ко лбу. Принципы.

Принципы я уважаю.

— Тогда задавай, — сдался я, расплываясь на сиденье.

Делать ничего не хотелось, особенно работать, но сейчас было нужно, да. Вчерашний вечер, плавно перешедший в утро, удался на славу, хоть и не стал совсем уж попойкой. В основном потому, что медоед Ла Диспензы сбежал, и мы его полночи… нет, не искали, тут нос Юки полностью решал проблему поиска этой жуткой твари. Мы его ловили, несли обратно через какой-нибудь бар, заделывали в заборе дыру, которую эта сволочь нашла, а затем… снова шли искать и ловить, потому что одноглазый мудак находил новую!

…причем на третий раз он организовал на нас засаду и целенаправленно старался погрызть Широсаки за ногу, чтобы та больше не могла его выслеживать. Но, что удивительно, эта увесистая кровожадная тварь, абсолютно бесстрашная и свирепая, запросто давалась в руки Момо, позволяя себя таскать как котенка. Очень крупного котенка.

В общем, отлично повеселились, что и говорить. Ходить по барам с медоедом довольно весело.

— Красовский. Как бы это спросить… А правда, что вампиры питаются только кровью…?

Я медленно повернул голову к сидящему за рулем Марию, уставившись на него немигающим взглядом, хотя в душе ржал аки лошадь. Тот, заметно нервничая, смотрел простодушными глазами человека, сгорающего от желания узнать непростую правду в этой сложной жизни, но чуток подобрался, чтобы ловить по морде было удобнее.

— Отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

— Спрашивай! — без страха, сомнений и обдумывания, согласно кивнул блондин.

Это он зря. Со взрослыми так нельзя.

— Вы когда с Агнешкой в постельке валяетесь, как часто на ней монашеское одеяние?

Получи, фашист, гранату!

Шок и чисто мужское возмущение, засиявшие в глазах парня, быстро сменяются ужасом воришки, который был железно уверен, что его не поймают. Моя ехидная рожа, участливо пялящаяся в ответ, гипнотизировала барона со страшной силой, но недолго.

— Как ты…? — промямлил он, опуская глаза.

— Ты красивый мужик, Марий. Я красивый мужик, но ты куда более броский и необычный, особенно тут, в Апсародае… — продолжая улыбаться, поведал я, — И вот ты вдруг выбираешь себе такую… необычную женщину. Внешность ладно, могла быть и лучше, но тут ведь главное душа? И вот тут у меня возник вопрос, Марий, потому что я иногда пью с Яцехом Ковальски, двоюродным братом твоей Агнешки. А он на полном серьезе убежден, что его сестре надо каждое утро хлебать два ведра освященной воды и еще клизму ей делать, чтобы когда-нибудь Сатана отпустил эту девушку и она издохла в очистительных муках. Расистка, нацистка, последовательница Геббельса, полячка… и это только то, что я знаю. Возникает вопрос — как такой хороший парень как ты, так плотно застрял в такой плохой девочке как она? И…

Блондин, замычав, спрятал лицо в ладони, уткнувшись лбом в руль. Его плечи тряслись.

— Вывод тут может быть только один, друг мой, — продолжал с садистской улыбочкой я, — Ты нехороший мальчик! Настолько нехороший, что нужно быть очень отбитой женщиной, чтобы удовлетворять твои особые потребности…

— З-замолчи!

— Ладно-ладно… — я поднял руки, — Ты сам тему поднял!

Тем не менее, когда блондин отошёл, через щель между его пальцами по-прежнему блеснул тот самый взгляд человека с высокими принципами.

— Ладно, можно сказать, что я ответил. А теперь ты!

— Только кровь, — я развел руками, улыбаясь, — Забыл, что её с тебя вчера сцедили, как только вы приехали?

— Черт, точно забыл… Ты мог бы сразу напомнить!!

— Зачем? Так гораздо лучше получ… оп, наш клиент. Двигаем.

Снова задание без оплаты и на благо Старого города, но у меня и выползающего из-за руля блондина ровно никаких возражений. Заказчик — Алебастр.

Группка веселых парней метисов, шумно переговариваясь и шутливо перепихиваясь, неторопливо идёт по тротуару, а мы её неспешно нагоняем. Шесть человек против двух, это даже не смешно. Наверное, не только потому, что мы красивые, умелые и вооруженные, но и потому, что вот именно эти ребята совершенно не готовы к конфликту. Они о нем даже не подозревают.

— Эй, Гранд Фиделио! — громко кричу я на всю улицу, заставляя одного из парней недоуменно обернуться, — Тебе же говорили, что вычислят по ай-пи⁈

Эти молодые джентльмены виновны вовсе не в том, что довели нашего чернокожего друга до состояния холодной злобы своим неумелым троллингом. Их вина куда серьезнее — господа прямо сейчас шли на «дело». Снимать и демонтировать оборудование для вай-фая, установленного новым провайдером, решившим облагодетельствовать Старый город. Деньги небольшие, но работа непыльная, именно так и радовался этот «Гранд Фиделио», похваляясь перед кем-то в каком-то чате.

Два щелчка телескопических дубинок вызывают определенные напряжение на лицах молодых донов. Большая часть этой компании уже инстинктивно поняла, что у их приятеля сейчас откроется сезон проблем, но названо было только его имя?

Увы, нет, мы караем всех. Сначала хлесткими жестокими ударами по бедрам, чтобы наши жертвы не имели возможности развить неудобную скорость, а затем идёт уже более вдумчивая обработка. Мы бьем больно, обидно, но предельно аккуратно, стараясь сохранить кости, суставы, сухожилия и целые черепа. Всё остальное, то есть мясо и кожа, особо не важно, нарастет по новой. Урок должен быть усвоен полностью.

— Занесешь деньги за уже стыренное вот в этот офис, — шлепаю я на грудь избитому хулигану листок с адресом, — А затем извинишься перед ними. На коленях. Срок тебе город ставит в неделю.

— Кстати, если он убежит, то мы придём к вам всем. Ваши ай-пи мы тоже знаем, — будничным тоном добавляет Марий, отпинывая выпавший у одного из парней пистолет.

Легкая, но важная работа. Куда проще, чем тот разговор, что состоялся до неё.

— Да ты просто развёл меня! — возмутился блондин, чистящий свою дубинку, — Сначала на слабо, а потом вообще!

— Марий… — это получилось очень укоризненно, я даже сам остался доволен тоном.

— Что⁈

— Ты вчера в меня бросил медоедом.

— Он хотел меня укусить! Я не смотрел, куда бросаю!

— Мы всегда обжигаемся, познавая новое. Признай это. А то я пройдусь по местным секс-шопам и спрошу, не продавал ли кто блондину укороченное монашеское…

— Всё! Замяли! Давай домой!

— А ведь всё равно пройдусь. Надо будет прикупить Эрике. Заодно и узнаю тебя получше…

— Не надо! Она же всем покажет! — ужаснулся Гритт, — Она же догадается!

— Ты скинул на меня всех. Юки, Норму, Эрику и альва. А сам играешься с развратной монашкой в… развратную монашку!

Это было почти правдой. Марий постоянно норовил улизнуть в неизвестном направлении, тратя там почти всё свое свободное время. Ну мы-то понимали, какое это направление, хотя задавались вопросами, каким медом там ему намазано. Частично это теперь было известно, но понять — это разве простить?

В итоге метателя медоедов и бывшего отличника удалось подписать на нормальную боевую подготовку для Широсаки, которая до сих пор была почти гражданской. Наработанных рефлексов у неё не было, а мой опыт не особо годился для подготовки этой девушки. Тут нужен был лидер — и я его получил. С потрохами и по дешевке. Всё-таки, ужас анимешника такой удобный…

Можно было ехать домой.

Следующие несколько дней оказались странными. На нас пытались выйти якудза с весьма сомнительными заказами, сразу два клана. Прикрывшись Кси Тинг и занятостью, Гритт отказал, подозревая, что японцам нужно совершенно другое, а именно — наша кицуне. Частично его мысли были оправданы ненавязчивым наблюдением со стороны, которые засекли камеры Алебастра, а затем хакер, решивший получше разобраться в деле, начал проверять, что там с семьей Аокидзи, сына которой увезли в Центральный офис.

И обнаружил сочный скандал.

Нечеловеческие жители островного государства возбухтели всем своим составом, упирая на неуважение к их укладам и традициям, а также посягательстве на священные права. В ответ Инквизиция крутила пальцем у виска, спрашивая «какие, в жопу, священные права, уклады и традиции?». Сообщество кицуне и тануки гордо отвечало «наши!», на что получало очень обидный с их точки зрения ответ «вот сами и соблюдайте, пока исполняете наши правила, одинаковые для всех. Но сначала — правила, а потом ваши погремушки». Откровенного пренебрежения никто себе не позволял, но японские нелюди, чувствующие, что лишь портят воздух, очень сильно страдали из-за внезапно и публично опущенной самооценки.

— Продолжающей опускаться, — уточнил наш чернокожий хакер, медленно вращаясь на стуле, — Как мы и предполагали — порку сделали публичной. Нелюди Японии чересчур пропитались духом старой аристократии этой страны и возомнили о себе чересчур многое, теперь их наказывают.

— Это может вызвать проблемы, — кивнул Марий, переглядываясь со мной, — Юки, больше одна из дома не выходишь. Хотя у тебя и не будет на это времени.

— Я хочу знать, зачем им нужна! — согласившись, заявила юная японка.

— Мы выясним, — погладила её по встопорщенным волосам Эрика, — Но пока нужно разобраться с текучкой.

«Текучка» из себя представляла застрявшее дело с проклятием, переданное целиком и полностью на людей Цурье. Нашей заботой они оставили лишь мониторинг Старого города, что уже было немало. Кроме этого, пришли новости из лабораторий Сингапура, где проверили, кажется, каждую молекулу в свинцовом саркофаге великого господаря, убедительно доказав корчащемуся от неудобства Ватикану, что если какой-то вампир и лежал в этом гробу, то весьма недолго, даже подушка не успела нагреться. Анализ останков и прочего содержимого свинцового гроба убедительно доказывал, что человек, помещенный в эту домовину, быстро и решительно задохнулся, оставшись, при этом, самым обычным человеком неясного происхождения.

Подобный выверт истории тут же резко понизил актуальность миссии католиков в Апсародае, что тут же сказалось на поведении кардинала Рома — тот принялся куда усерднее искать похитителей себя любимого, махнув рукой на собственную команду, но строжайшим образом запретив тем разглашать хоть какие-нибудь сведения не только насчет их текущей миссии, но даже подробности жизни в Апсародае. Те кое-как готовились к новому, куда более долгому заплыву к древнему затонувшему кораблю, справляясь только за счет гида, нанятого через Кси Тинг.

Гритту теперь было нужно отслеживать телодвижения нанятых кардиналом людей, чтобы те случайно не вышли…

— … на Агнешку, — удовлетворенно кивнул я, — Рад, что ваши с ней отношения достигли стадии, когда женщина начинает приносить в дом проблемы.

— Что за шовинизм? — недовольно поинтересовалась Эрика, тут же перебив сама себя, — Стоп! Так это монахини сперли кардинала?!!

— Ну а кто же еще? — удивился я, глядя на ошеломленную вампирессу, — Местным нужно было спрятать кучу концов в воду, Рома приперся чересчур внезапно, чтобы тут же напрячь местную общину наших совершенно невинных подруг во Христе. У них просто выхода другого не было, только похищение через подставных лиц. А теперь Марий следит, чтобы на этих лиц не вышли люди кардинала.

— Скорее я слежу, чем он, но, в принципе, всё верно, — кивнул Алебастр, — Не найдут. Монашки неплохо всё организовали, несмотря на дефицит времени. Видимо, есть богатый опыт.

Совещание прервал звонок мобильника у нашей не очень зубастой брюнетки, это была рыжая Момо. Коротышка хотела людей «подсобить» на деловой разговор между своим одноглазым возлюбленным и русскими попами. В качестве страховки. Видимо, была под впечатлением от их острой реакции на свой врыв в храм и предпочла иметь пару стволов в запасе. Вызвались мы с Эрикой, не ожидая каких-либо проблем… и их действительно не последовало. Православные вояки, будучи железно уверенными, что мы в них стрелять не будем, спокойно общались с одноглазым Ла Диспензой, торгуясь за цену каких-то довольно старых, но очень и очень неплохих приборов ночного видения, которые собирались впарить мексиканцу оптом. Мы же с Момо стояли, болтая, в основном, о новом члене их семьи, который, что удивительно, прижился, хоть и исправно кошмарил соседей.

— Я вас не для этого позвала, — когда русские с Сильвио пошли смотреть товар, призналась Момо, пристально глядя на меня, — Петр, тут чертовщина творится. Я помню, ты Мбанге чуть ли не в жопу заглядывал, вот и решила… ну, не знаю. Посоветоваться? Срочно.

— Подробнее, подруга, — хмыкнула Хатсбург, слегка пихая мелкую взрывницу бедром в плечо, — И бабки за вызов вы заплатите!

— Базара нет, — махнула та гривой, — А подробнее… чё подробнее. Дорогому уже две ночи снится какое-то говно… И не просто снится…

— Опа, — мы с вампирессой переглянулись, что никак не могло пройти мимо внимания пялящейся на нас девчонки.

— Можете… помочь? — она сжала кулачки.

Помочь мы могли. Та самая универсальная инквизиторская техника, которой я заблокировал выдохшегося, но очень и очень сильного духа в пещере, прекрасно подходила для «обнуления» любого сверхъестественного воздействия. Однако, она из себя представляла чертову кучу символов, нанесенных на разные поверхности, а эту мазню обычные люди видеть не должны были ни при каких условиях.

Однако, в темных глазах вампирессы я не увидел ни малейших сомнений в том, что мы поможем. Это мне очень понравилось.

— Народ, я заплачу… — нотки в голосе Момо были совершенно нехарактерными для Момо.

— Не заплатишь, — кивнул я брюнетке, — Но поработать нам придётся очень хорошо. Эрика, ты идёшь в гости к ним, гладить медоеда или смотреть пушки, пофиг. Сейчас. Ты знаешь, куда смотреть. Я иду к Марию. Момо, помнишь, что я рассказал про Армэна Ди Вайна?

— Да!

— Если хотя бы звук издашь на сторону, даже Сильвио… порешать не выйдет. Ты ничего не увидишь и не услышишь, но всё равно. Это та же херня, что и у Мбанги.

Зеленые глазищи уставились на меня, расширяясь, а затем на Эрику. Чуть загоревшая белая кожа рыжули приобрела совсем уж бледный оттенок, а затем она кивнула с таким видом, что стало ясно: если Хатсбург даже запихает ей в задницу что-нибудь большое, а потом подвесит над потолком в качестве люстры — Момо примет это как должное.

— А теперь — за дело.

Предстояло сделать многое. Пока Эрика оценивала фронт работ и фотографировала увешанные оружием стены башни Ла Диспензы, я уговаривал остальных членов команды принять участие в процессе наложения ритуала. Марий и Алебастр колебались, даже предложили сдать одноглазого инквизиторам, у которых стопроцентно есть изолирующая комната, но выходом из положения это не было. Более того, сам Сильвио Касадоре выбивался из числа тех, кого уже прокляли. Бешеный мексиканец не убивал тайцев целенаправленно.

— Мы обязаны сообщить эту информацию, Петр, — твердо заявил Гритт, — Я знаю, что она даже не нуждается в проверке, наш приятель тот еще тип, но не серийный убийца точно. И не садист.

— Давай это станет нашей проблемой после того, как мы срочно решим проблему нашего единственного стоящего приятеля во всем городе? — предложил я совершенно нелогичную, но крайне справедливую вещь.

— Проклятие — не наше дело, — внезапно поддержал меня Алебастр, — А вот Ла Диспенза — бесценный актив команды. Если мы всё сделаем правильно, то есть незаметно.

— Для этого нужны невидимые чернила. Хотя бы в части мест, — качнул головой не слишком довольный Гритт, — Есть идеи?

— Да, молоко и воск.

Дальше все стало делом техники и очень серьезного количества усилий. Сначала пришлось вырубить хозяина дома, тут справилась Момо, которую мы и уложили лицом вниз рядом с самим Сильвио, натянув на глаза повязку. Покрыв в четыре руки нужными знаками потолок, пол и стены комнаты, мы разбудили спокойно похрапывающую девицу и заставили работать дизайнером интерьера, дабы каждый ковер, каждый ствол и каждая декоративная приблуда заняли своё место.

Затем, для страховки, мы повторили ту же операцию во всех часто посещаемых комнатах башни торговца оружием, тихо радуясь его страсти развешивать стволы по стенам. Сейчас эта груда оружия прекрасно маскировала малозаметные следы на рисунке обоев.

Отдельной историей стал Майор Том, тот самый одноглазый медоед. Зверюга, уже чувствующая себя здесь как дома, была крайне заинтересована в том, что мы делаем, но ничего не понимала, от того и приставала к Юки, мешая той чертить. Подрав зубами и так короткие шорты кицуне, тварь сожрала половину восковых мелков, попыталась опрокинуть ведерко с молочными чернилами, а затем, якобы отступив, украла из снятых ботинок Гритта стельки, безжалостно разорвав их на мелкие клочки. Не удовлетворившись содеянным, медоед попытался выбить табуретку из-под вампирессы, после чего был схвачен ей и отправлен отбывать наказание к закрытой в комнате Момо.

Мы, тем временем, продолжали работать с максимальной скоростью. Восковые символы имели лишь временное значение, их компенсировали нанесенные на побелку потолка кухни другие, став новым «полом» для спальни Ла Диспензы, но это была лишь простая часть. Куда сложнее стало, когда мы позвали рыжую, чтобы в пять пар рук развесить всё ранее висевшее на стенах оружие. Его было больше тонны…

— Давно хотела протереть с пушек пыль! — довольно пыхтела коротышка на табуретке, вешая на стену внушительный ятаган и… Майор Том всё-таки сделал своё черное дело, роняя хозяйку. Благо рефлексы Юки сработали вовремя, и она сумела поймать подругу в прыжке. Что характерно, сразу после преступления медоед, задрав хвост, устремился в бегство, явно донельзя довольный собой.

— Как об пол ударилась, — безжалостно прокомментировала Момо своё приземление, а затем, чмокнув лежащую под ней обиженную Юки в нос, посоветовала ей «жрать побольше».

— Засунь своему зверю перец чили в задницу, — посоветовала Эрика, взирая на лежащий на полу «бутерброд», — Отлично дисциплинирует!

В ответ кицуне вполне серьезно зарычала, в очередной раз удивив рыжую.

— Так, давайте шутить будем, когда закончим! — Марий, призвав всех к ответственности, отряхнул руки, — Десять часов уже возимся!

Долго. Нудно.

…но оно того определенно стоит.

Правда, что теперь делать с информацией, полностью нарушающей общий паттерн поведения проклятия ранее?

Наши действия накануне дали мгновенный эффект, Момо доложила, что Сильвио проснулся бодрым, выспавшимся и больше не видел «всякой срани» по углам, но у этого успеха оказалось еще одно неожиданное последствие. О нем решил поведать Алебастр, устроив полное собрание жителей дома.

— Склонитесь перед моей мудростью! — неожиданно важно выдал чернокожий засранец, сидящий в кресле как на троне и выглядящий невероятно довольным собой, — Я понял, как получилась Норма! Точнее, как «делают» таких, как она.

Это были очень интересные новости, но в двух словах альв свою теорию объяснить не мог. Ему требовалось прочитать лекцию, совмещенную с демонстрационным материалом. В качестве последнего нужны были Норма и Юки, которых он попросил превратиться и сесть перед нашим обществом. Просто сидеть, ничего не делая. Те превратились, сели, а мы смотрели на лису и коричневошерстную волчицу, которые ничего не делали.

…на первый взгляд.

Норма сидела неподвижно, глядя на нас с довольным и расслабленным выражением на морде. Юки, слегка смущенная общим вниманием, вела себя активнее. Нюхала воздух, оглядывалась по сторонам, нафыркала на бинтуронга, решившего присоединиться к звериной тусовке, аккуратно обнюхала морду волка-оборотня, а затем, видимо вспомнив корни, пощелкала зубами у себя в шерсти, имитируя ловлю блох.

— Обычная рутина бездельничающего зверя, — смутил лису альв, подробно описав её действия, — Полностью отсутствующая у Нормы. У неё попросту нет подсознательной разницы между собой в обоих обликах. Звериное начало приглушено до максимума. Девушки, превращайтесь назад и присоединяйтесь к нам.

Речи альва были очень интересны. Он, сильно озаботившийся состоянием Ла Диспензы, зарылся в материалы, пытаясь понять, что делать, если вместо проклятия, которое было у нас всех основной версией, в ход идёт одержимость. Последнее не «лечилось» установленным нами контуром антимагии. Беспокойство альва оказалось не оправданным, Сильвио был в порядке, но вот неожиданные выводы наш чернокожий отшельник сделал.

— Нашей первоначальной версией, — вставший с кресла и принявшийся расхаживать парень активно жестикулировал, — Было то, что Норму кто-то вырастил как сексуальную рабыню… широкого, как водится у вас, людей, спектра. То, что она оборотень, как мы предполагали, помогло бы ей восстанавливать здоровье, утраченное в ходе садистких игр хозяина. Такую рабыню можно было бить, истязать, издеваться над ней, а потом она быстро восстанавливалась бы. Удобно! Петр когда-то давно усомнился в этом, сказав, что настоящему садисту было бы неинтересно возиться с безответной и послушной игрушкой, не осознающей происходящее. Я тогда запомнил это высказывание…

Затем Алебастр неожиданно задал нам вопрос — а почему весь мир не населен оборотнями, которые обладают такими бесчестными способностями по полному восстановлению здоровья? Ведь, если так подумать, их самки за минуту могут исправить все послеродовые последствия, став чуть ли не за два-три дня готовыми к новой беременности?

На вопрос ответил Марий, объяснив внимательно слушающим (особенно Юки), о низкой фертильности оборотней, напрямую связанной с их интеллектом и предпочтениями облика. То есть, механизм овуляции тех же волков работал на максимум, если те жили в облике волка, жили стаей, жили на природе. Но в таких случаях рождение новых членов стаи происходило все равно не каждый год, взаимосвязь с количеством добываемой пищи прослеживалась замечательно. Проще говоря, в человеческом облике оборотни беременеют довольно редко, так как их «внутренний» механизм считает, что существование в облике двуногого гуманоида со смартфоном и смузи — это неестественно.

— Но этот механизм можно взломать… — альв с торжествующим видом поднес палец к виску, — … и его взломали!

— Ты сейчас о чем говоришь? — недоумевающе моргнула сидящая Эрика, — Как можно взломать оборотня? Это тебе не новая видеоигра!

— Одержимость! — показал тот ровные белые зубы в усмешке, — Вот ответ на вопрос «Как можно получить оборотня-раба и постоянно-рожающего-оборотня»!

От последующей речи сияющего тьмой подземника, аплодировал бы, встав со своих мест, весь руководящий состав гитлеровской Германии, да и мои бывшие боссы Синдиката из другого мира. «Рецепт» оказался настолько прост, что мы дружно, не сговариваясь, поверили, что именно так всё и было.

Как можно «взломать» живое существо?

…вселить в него слабого, но опытного духа… как только это самое существо родится. Дрессировать не саму цель, а того, кто ей управляет и направляет. Духа, понимающего куда больше, чем несформированное сознание младенца. Поощрять и наказывать в нужном ключе год за годом, позволяя психике сформироваться под ежедневным влиянием духа, которому, в свою очередь, интересны только те действия, за которые полагается награда энергией. Любые действия, что придумает хозяин. Нужно рожать? Дух будет стимулировать организм в этом направлении. Нужно подчиняться? Как вам будет угодно. Существо вырастает, полностью формируясь в нужном ключе, с нужными реакциями, стимулами, в нужных количествах. Без конфликтов, без внутреннего сопротивления, абсолютно естественно.

— А еще у оборотней превосходная наследственность, поэтому получение красоток практически гарантировано! — кивал чрезвычайно довольный собой альв, глядя на хлопающую ресницами Норму, — Процесс, конечно, не идеальный и не на всю жизнь, вы сами видите, как меняется наша волчица, но вот начальные установки будут иметь большое влияние до самой смерти от старости!

— Это… чудовищно, — выдавила из себя Эрика, с состраданием посмотрев на спокойно сидящую Норму.

— Это как посмотреть, — хмыкнул я, ловя в ответ потрясенные взгляды большинства и одобрительный от Алебастра, — Что вы на меня уставились? Я смотрю на нашу Норму и вижу существо, которое не должно было родиться в естественных условиях. Вообще. Её создали, ей дали жизнь, её с рождения буквально сделали счастливой, пусть и в чужих интересах. Тем не менее, она самый счастливый человек в этой комнате, испытывающий позитив каждый день. Это негуманно, бесчеловечно и совершенно недемократично, Хатсбург, но жертву я в ней не вижу. Однако, если наш альв попытается поделиться своими идеями с сородичами, а те примутся ловить оборотней, то я ему сердце через задницу вырву…

Радостная улыбка пропала с лица бывшего отшельника моментально, когда слова прозвучали под согласные кивки всех присутствующих (даже Юки!)

— Да я даже не думал! — набычился хакер, — Это абсолютно лишено смысла!

— У меня другой вопрос, — нахмурившийся Марий задумчиво потирал подбородок, — Что нам делать с этой информацией? Налицо злоупотребление магией. Промолчим — и кто-нибудь создаст целую армию оборотней?

— Нет-нет! — быстро повернулся к нему альв, — Я прикинул расходы на… производство первым же делом…

— Вот же козёл! — тут же припечатала вампиресса нашего чересчур практичного друга.

— Неважно! — фыркнул тот, вновь поворачиваясь к лидеру, — Задачу невозможно масштабировать. Духи отъедаются на двух-трех подопытных, их надо отпускать и тренировать новых, это трудоёмкий процесс! Количество жертв, пусть даже это будут курицы, требует массового забоя на обучение хотя бы одного оборотня. Регулярного, ежедневного забоя. Скажем, штук десять птиц в день. А еще надзор, дрессировка, кормление… Нет. Исключено. Кроме этого, такие вот оборотни ограничены. Академиков из них не получится, хороших солдат тоже. Только простой труд и сексуальные услуги…

Технически, идеальные жены. Послушные, приветливые, старательные, довольные своей жизнью, «заводящиеся» с тычка в нужное место, прекрасно сохраняющиеся с возрастом и абсолютно неревнивые. Не беременеют от людей. Амбиций ноль, есть небольшой рост жизненного опыта, с возрастом превращающий начавшую стареть женщину в идеальную сиделку, кормилицу, воспитательницу, домохозяйку.

Из задумчивости меня вывел голос альва.

— Это еще не всё, — качнул головой вставший перед хмурым блондином альв, а затем бросил через плечо сухо и властно, — Норма, превратись. Прямо сейчас.

Девушка, сидевшая на подлокотнике дивана рядом с Эрикой, тут же сгорбилась, падая на пол и начиная трансформацию. Та заняла совсем немного времени, и вскоре около вампирессы на полу сидела волчица в майке и растянутых шортах.

— Никаких запретов на смену облика, никаких тормозов, люди, — глухо произнес альв, — Теория, что их продают преступным человеческим дельцам — ничтожна. Барон, я даю вероятность в сто процентов, что производство таких женщин является внутренним делом Инквизиции. И где-то в семьдесят процентов, что оно находится неподалеку, а курирует его Марко Цурье.

Вот тут мы замолчали надолго. Логические выкладки Алебастра были неоспоримы, это понимал каждый из нас, получивших профильное образование. Теперь картина становилась совершенно ясной и полной. Женщины для высокопоставленных инквизиторов. Надежные, работящие, счастливые, полностью покорные. То, что доктор прописал для людей, которым нужно хотя бы дома расслабиться. Нельзя же просто завести обычные отношения с женщиной со стороны, а потом сказать ей: «Извини, на самом деле я представитель тайной организации, так что, дорогая, собирайся, сейчас ты пойдешь давать присягу и подписки о неразглашении, твоя жизнь теперь никогда не будет прежней». Точнее, можно, но сложно.

А вот это — альтернатива для… не желающих заморачиваться. Не аристократов, которым нужно плодиться и размножаться, а для обычных функционеров.

— Я обдумаю эту версию, — дёрнув щекой, сообщил нам Гритт, — И попрошу тебя, Алебастр, провести более детальное расследование статистики супружеской жизни среди нетитулованных высокопоставленных инквизиторов. Интересует публичность выходов с семьей и…

— Понял, сделаю, — кивнул альв, — Мне самому интересно.

— То есть, мы пока ничего не делаем? — уточнила у блондина Эрика, почесывая волка за ухом. Тот благонравно лизал ласкающую его руку.

— Ничего, — пасмурно подтвердил он, — Но не удивлюсь, если это далеко не последний неприятный сюрприз, который мы узнаем о собственной организации.

Не выдержав, я расхохотался, принявшись тыкать пальцем в каждого:

— Невинный отличник, обреченный на смерть из-за грехов отца! Вампиресса без клыков, приговоренная за это к казни! Слепой в темноте альв, выброшенный собственным народом на поверхность! Белая лиса, в которой видели лишь интересный генетический материал! Старый маньяк, которого не знали куда девать! И, Соня, я про тебя не забыл, чужой эксперимент, который теперь хотят утилизировать! Вы не считаете, что Норма нам идеально подходит? Ах да, неприятные сюрпризы! Ха-ха-ха!

Тут даже у Гритта разгладилось лицо, перестав напоминать страдающую куриную задницу!

— Соня, укуси его.

— Юки, укуси его.

— Норма, укуси его!

Озвучено это было почти хором, но предательницей оказалась лишь кицуне, кинувшись на меня с зубами настежь. Пришлось её ловить и забирать на перевоспитание, смущая рассказами о том, как та сверкала задницей через подранные медоедом шорты. Гневные писки девушки, которой «никто не рассказал», разносились вслед моим шагам удаляющегося победителя.

Пользуясь моментом относительной свободы, мы принялись за расчистку места под задуманный Эрикой вертикальный сад на башне нашего жилища. Идея была тройного назначения, а заключалась как в создании красоты, так и в определенном уголке природы для бинтуронга, который должен был там отдыхать, но без возможности выбраться на волю. Этот проект предполагал множество крепежей, на которых будут сконструированы строительные леса, так что ими мы и занялись.

Работать с Юки было удобно. Легкую лисицу нужно было держать и страховать, пока девушка вбивала костыли между стыками древних кирпичей, но моя помощь была почти номинальной. Ловкая как обезьянка, Широсаки делала своё дело, успевая еще слушать хотелки высовывающегося сверху вампира. А у той с ними никогда не ржавело, так что Хатсбург, оценив фронт работ, потребовала систему автополива висячих горшков, небольшой ангар для дронов с электропроводкой и, заодно, наступить мне на лицо.

Последнее кицуне делать не согласилась — из-за того, что я её удерживал на одном плече, её тыл был полностью открыт для акций возмездия.

— Эрика сегодня вредная! — неожиданно нанесла японка подлый удар по условному союзнику, — Её, наверное, сегодня плохо любили!

— Да вообще не любили! — донеслось спустя паузу сверху озадаченное, — А почему?

— Потому что, когда я пришёл, ты уже храпела в обнимку с черной зверюгой, — напомнил я, передавая очередные костыли хихикающей Юки, — Мне пришлось спать на диване в зале. Не спальня, а проходной двор.

— В следующий раз приходи ко мне! — внезапно заявила Широсаки, продолжая там что-то деловито делать, — Я маленькая, тебе удобно будет!

— Маленькая, но нааа-аааглая… — еще более озадаченно протянула Хатсбург, — Охренеть. Растет наша девочка.

— Во мне горит огонь свершений! Ты сама его зажгла! — как-то злобненько вякнула лисица, щурясь наверх, откуда на неё смотрело лицо Эрики.

— Окей! — неожиданно охотно согласились сверху, — Я снова Соню позову! Посмотрим на твою отвагу!

— А моим мнением никто поинтересоваться не хочет? — хмыкнул я, прикидывая, дать ли по заднице наглой мелочи или как.

— Нет! — категорично отрезала вампиресса, высовываясь еще сильнее, — Сам виноват! Не мог бинтуронга выгнать и меня разбудить!

Женщины, их не поймешь. То они не любят, когда к ним пристают, то любят, то с бинтуронгом, то из собственной постели выгоняют. Сложно с ними. Причем, какую не возьми, кроме Нормы. Может, Алебастр был прав?

Эти мысли мне не дал додумать зычный клич снизу, издаваемый весело скалящимся русским попом, отцом Василием. Тот интересовался, насколько мы заняты и не хотим ли заработать немного денег честным и праведным трудом на благо обществу?

Ответив ему, что немного хотят в «Жирном куске», предоставляя соответствующее качество услуг, мы открыли нечто вроде торга, где по осаждающему нашу твердыню русскому велся перекрестный огонь трех голосов. Провалив попытку дипломатии и не объясняя (на всю площадь) сути заказа, хитрый поп зашёл с другой стороны, намекнув, что там, где мы нужны, будет наша знакомая общая подруга с рыжими волосами и темпераментом бешеной кошки. Получив в ответ наше равнодушие, одетый в черную рясу человек приуныл… но вскоре начал о чем-то шушукаться с таки выбравшимся из дома Гриттом.

Минут через десять из окна, откуда раньше торчала голова Эрики, с жужжанием вылетел мелкий дрон, от чего я сразу диагностировал:

— Сворачиваемся, Мария уболтали.

Мой кулак соприкоснулся с нижней челюстью Мария Гритта, создав в месте удара идеальный тандем. Лучший, что может случиться у кулака и чьей бы то ни было морды. Не сильный, не слабый, в самый раз, чтобы блондин отшатнулся, сгибаясь и очумело моргая. Отличный отрезвляющий удар. Помнится, был у меня в команде специалист по таким ударам, мог акцентированно донести почти любую свою точку зрения так, как будто кулаком передавал сжатую информацию. Сейчас этого не требовалось, нужно было… просто встряхнуть барону извилины. Привести их в порядок.

— Ты — не облажался, придурок! — не умея все делать через удар, проговорил вслух я, — Мы — не облажались. Обычные издержки. Все живы!

— Обычные…? — просипел припавший на колено блондин, — Да мы чуть не сдохли! Из-за…

— Из-за того, что тебе захотелось пострелять? — лежащая на диване вампиресса, перевязанная в трех местах, скривила губы, принимая от Юки стакан с водой, — Брось маяться дурью, Гритт! Петр тебе правильно врезал. Операция прошла… абсолютно нормально. Никто не мог предвидеть, что нас попробуют вынести так!

Наш безупречный лидер попытался встать в позу покаяния за все произошедшее, поэтому пришлось-таки дать ему по морде. Ну а кто, если не я? Хатсбург? У неё рука болит.

— Я мог! — зло выдохнул, вставая, барон, — Я был обязан! Мы знали, что с русскими нельзя связываться, мы знали, что они будут цепляться рогами с другими! Мы…

— … наемники мы, дружище, — подхромав к другу, я уставился на него глаза в глаза, — Это обычные ежедневные риски. То, что их до сих пор не было, тоже не является твоей заслугой. Просто случаем. Если бы ты согласился на предложение попа, когда он начал подписывать нас на свою войну, — я был бы первым, кто назвал бы тебя мудаком. Все нормально, поверь. Или еще раз врезать?

— Я тебе сейчас сам…

— У тебя два ребра сломано.

— Юки, дай мне что-нибудь! Я кину в этого придурка!

Мы вышли из дела поцарапанными, подраненными, с крепко пострадавшей, еле оставшейся на ходу «тойотой» и вынужденными играть спектакль после того, как один рикошет чиркнул по спине Широсаки. Ей теперь предстояло прятаться от Момо всё время, пока такая царапина заживала бы у нормального человека. Ах да, рыжая. Её спасли дважды. Первый раз от пуль, второй раз, когда русский решил встать на тропу войны с огромной латиноамериканской бандой, принявшись собирать под это всех, до кого руки дотянуться. Мы не дали его рукам дотянуться до чересчур перевозбужденной коротышки. Точнее, мы его просто послали, как и любые нормальные наемники, отработавшие контракт, а затем уехали домой зализывать раны.

Теперь, получивший нужную информацию от Кси Тинг Алебастр просвещал нас, что вообще произошло.

— Ничего, о чем нельзя было бы догадаться, — сумрачный альв, вынужденный нам помогать обрабатывать раны и ушибы, сидел на диване в обнимку с Соней, — Русские в самом начале сюда пригнали большой груз хлама из пятидесятых-шестидесятых. Винтовки, автоматы, пистолеты, боеприпасы. Постепенно его распродавали по мелочи, затем отошли от дела, связавшись с радиоэлектроникой, которая у них хорошо так начала подниматься. Остатки стволов лежали, пока Ла Диспенза не свел их с Хендриксами, которым за какой-то надобностью захотелось иметь дополнительный арсенал. Только вот проблема, потому что брали они эти стволы, конечно же, не под себя, а под тех местных, кто лежит под ними. А вооружать местное население — большой-большой моветон. Русским было насрать, они не в теме, американцы этим и планировали воспользоваться, ожидая, что по-тихому закроют сделку. Все шло хорошо, но в курсе оказалась Нинель Сабрази, которая и послала своих людей зачистить беспредел скопом. Вы же знаете, что у неё были претензии к предыдущему попу…

— Пока всё звучит неплохо, учитывая, что мы целы, — откликнулся я, почесывая подбородок, — Но мы положили её людей, всех. Лично к нам у неё претензии возникнуть могут?

— Пф! Конечно, могут! — отплюнулся от лезущей в рот шерсти чернокожий парень, — Но только если подставимся, дадим ей возможность сказать, что сами влезли в это дело еще глубже. Поэтому я настойчиво рекомендую всем нам взять недельный отгул и провести это время дома. Мы с Кси Тинг пока узнаем, откуда дует ветер…

Пренебрегать советом бывшего брокера информацией в Старом городе дураков не было, поэтому мы занялись своими ушибами и синяками, потихоньку продолжая застраивать башню горшками внутри и снаружи, слушая стенания Юки по поводу изрешеченной пулями «тойоты» и жалобы Хатсбург из-за простреленной руки.

Между делом события развивались в совсем нездоровом, но предсказуемом, ключе. Отец Василий и его выжившие ребята пропали из храма, а к вечеру того же дня «пропал» частный дом Костоломки, настоящая крепость за городом, сметенная взрывом очень большого количества взрывчатки. Вместе с охраной. Увы для православных вояк, Нинель Сабрази не была идиоткой, поэтому, вернувшись домой, сразу вместе с детьми спряталась в подземное убежище, что, конечно же, и оправдалось. Из этого убежища Костоломка и объявила тотальную охоту что на нашего попа, что на Хендриксов.

Началась война, короткая, но очень жестокая. Пока искали русских, Мара Сальватручча решили навестить американцев, но те сразу показали, что не лыком шиты на своей местности. Потеряв еще около пятнадцати человек, латиносы убрались ни с чем, кроме пары-тройки застреленных со злости местных. Однако, все прекрасно понимали, по чьей вине дерьмо заварилось, так что американская семья вовсю искала пути примирения через посредников в Апсародае, но пока не находила. Сабрази хотела крови и вынюхивала русских.

Татуированные смуглокожие гангстеры приходили и к нам. Без явных угроз, но давая понять, что либо мы беремся за охоту на православных, либо нам не забудут предыдущего участия. Мы дали им прослушать запись ими сказанного, упомянув, что готовы соблюдать нейтралитет в этом конфликте, но если будут давить, то об этом станет известно всему городу. Наезжать на наемников, просто выполнявших заказ — не по правилам города.

Через несколько часов латиносы вернулись, положив перед нашей дверью уши того, кому пришла в голову идея надавить на наемников. К ушам прилагалась записка-предупреждение о том, что если мы прячем у себя русских, то легкой смертью не умрем.

— А какой смысл им прятаться? — хмыкнул Марий, разрывая записку.

Это было правдой. Силы отца Василия и одной из самых влиятельных группировок Среднего города были совершенно несопоставимы, только вот люди Костоломки были бандитами, а русские — бывшими солдатами. Бывшими русскими солдатами. Это тоже было несопоставимо.

Отец Василий не считал Костоломку личным врагом, а одним махом записал туда всю организацию. Он начал бить по всему, до чего можно дотянуться, и первым делом в этот список попали легальные бизнесы Мара Сальватручча.

…и люди. Инженеры, бухгалтеры, главы небольших компаний. Террор шел три дня и две ночи, встав латиносам колом в задницу. По алмазно твердому убеждению что Алебастра, что Кси Тинг, кто-то, а может быть, и не один «кто-то», снабжал русских просто очень свежей информацией буквально о каждом движении их врагов. Те, предполагая, что основной проблемой будет выкурить Хендриксов, бегали по городу как курицы с отрезанными головами, успевая лишь к очередному трупу или на пожарище.

Дошло до того, что Костоломка лично приехала на броневике на храмовую площадь, чтобы обсудить «вопрос» с местными главами храмов, но уехала с абсолютно предсказуемым результатом — это было её личное дело, которое она сама и начала, местным не было никакого резона помогать ей, либо православному попу.

Мы продолжали разбивать наш маленький вертикальный садик, то и дело принимая курьеров со стройматериалами. Отдыхали как на даче, но прекрасно понимали, что в будущем нас будут ждать проблемы. Сабрази, даже если превозможет сложившуюся ситуацию, будет вынуждена принять меры для восстановления репутации, которая сейчас у её банды летит на дно и ниже, как, впрочем, и у православных, но тем терять было нечего.

К вечеру третьего дня в городе прошёл устойчивый слух, что русские свалили с Басолана. Подтвердился он заламинированной прощальной запиской, которую нашли на подвешенном за ногу трупе одного из лейтенантов Сальватруччи. Позже, через несколько дней, этот самый труп взорвется прямо в гробу, в котором его будут нести хоронить, убив в процессе пятерых высокопоставленных членов банды, собравшихся на похороны, и раня саму Костоломку. Патологоанатома, который должен был проводить вскрытие, так и не найдут.

— И вот теперь она в полном дерьме, без вариантов, — уверенно кивнет Алебастр, внимательно следивший за всем происходящим, — Если русские ушли, то Костоломка теперь обязана закрыть вопрос с Хендриксами для спасения собственного авторитета. А обязана — это значит, что ей придётся вывести людей из города и отправить их на американцев, давно и надежно обосновавшихся в глуши. Все понимают, насколько большой кровью это кончится, но иначе она поступить просто не может. Даже нанять наемников под это дело не выйдет.

Уже даже на улицах говорили о том, что «муравьев» знатно поимел кто-то другой, использовавший русских и американцев. Четко, продуманно, пошагово. Провокация, террор, публичное унижение, чересчур точно сыгравший свою роль патологоанатом… всё это было чужой операцией, той, которую бы точно не потянули мелкие сошки из Старого города или жадные реднеки.

Эти версии, приобретавшие очертания аксиомы, чуть не выстрелили фейерверком, когда на исходе третьей ночи, Нинель Сабрази по прозвищу Костоломка, известная бизнес-леди и мультимиллионер, была обнаружена в столовой собственного городского дома. Частично в столовой, частично в других комнатах, благодаря мине направленного действия «клеймор», закрепленной под обеденным столом, которую кто-то установил, настроил и активировал так, чтобы та отработала с дистанции в два метра по сидящей во главе стола женщине. Тысяча металлических шариков буквально «сдула» Костоломку, превратив в неаппетитный фарш.

— Кажется, проблема испарилась! — пошутит Петр Красовский, играющий в карты с Нормой на чипсы.

— Мы сидели на берегу реки и мимо проплыл труп врага… — философски заметит альв, увлеченно возящийся с землей в десятке больших горшков, закупленных нами для сада-в-башне, — Пойдете искать похитителей людей кардинала?

— Мы пойдем пить! — категорично откажется вампиресса, только что получившая по пальцам из-за попытки украсть чипсину, — Возможно, и за здоровье этих людей! Да хватит жадничать, Красовский!

— Это валюта!

— Ты всё равно поддаешься! И хррр…

— Между вами точно есть искра, — подытожу я, глядя как бинтуронг, обвивший кончиком хвоста шею вампира, встает ей передними лапами на плечи, чтобы выдернуть торчащую в зубах Хатсбург таки украденную чипсу, — Удушение — это явный прогресс в отношениях!

— Как вы умудрились испохабить Соню? — поинтересуется риторически Марий перед тем, как на полу завяжется борьба вида «кицуне, спасающая подругу от не очень дикого зверя».

На лицезрение борьбы отвлечется всё население дома, в основном из-за того, что кошачий медведь и не подумает отпускать шею вампирессы, умудряясь при этом уверенно доминировать над худосочной японкой, жалобно пищащей о помощи. В результате боя кицуне будет основательно потоптана, её майка будет частично снята в процессе битвы, а покрасневшая Эрика, тоже опрокинутая на пол, ночью неожиданно прошепчет мне на ухо весьма необычную просьбу…

На следующее утро мы проснемся раньше, чем планировали. Нас всех разбудит Марий, утверждающий, что проклятие добралось до него. Ожившая тьма, шепот, присутствие. Полный набор. Однако, когда мы дружно кинемся возводить в доме антимагический барьер, сидящий на диване блондин остановит нас выкриком:

— Подождите! Оно хочет договориться!

Через три с половиной часа мы с Эрикой сидели перед крайне сумрачными и невыспавшимися инквизиторами Басолана. Марко Цурье и Грегор МакАлистер пялились на нас двоих так, как будто мы и были распространителями колдовской дряни.

— Как вы умудряетесь влипать в каждое дерьмо в этом городе? — вопрос был почти риторическим, а из уст шотландца, выглядевшего сейчас как древний старик, звучал почти жалобно.

— На этот раз дерьмо влипло в нас, — хмыкнул я, — Мы живем в Старом городе, барон убивал. Не слишком-то большое совпадение.

— То-очно… И поэтому мы имеем вместо доброго старого колдуна, решившего поживиться дармовой силой — одушевленное темной магией проклятие, — сардонически хмыкнул глава крупной корпорации, — Тварь, чувствующую себя неуязвимой настолько, что она собирается ставить нам условия! Что это вообще за дерьмо такое⁈ Даже я о нем не слышал!

— Высшая нечеловеческая танатомантия… — мрачно буркнул в ответ начальник службы безопасности, растирая ладони друг об друга, — Читал об этом давным-давно, в памяти застряло. По сути — извращенный способ размножения для этих тварей, только «потомка», отщипнутого от себя, эта духовная мерзость «смешивает» с магией, с заклинанием, с эффектом. Буквально программирует, если хотите, делает частью ритуала. В результате магия обзаводится натуральным сознанием, к тому же весьма опытным и старым, это, всё-таки, часть изначальной сволочи. Если верить этой мерзости, то её папаша сдох, а сама она не горит желанием бесплатно убивать убийц…

— Грегор, ближе к теме! — одёрнул его босс, — Как его найти?

— Нашими силами — никак, — тут же отозвался оживающий джентльмен, всё меньше и меньше похожий на развалину, — Это пока лишь ларва, управляющий контур, который всю полученную энергию тратит на поиск новой жертвы. Он не развивается, не набирает силу. Нужно вызывать сенсоров из центра.

— Мы его не вычислим по тотемам? Нашли же несколько… — поджал губы глава филиала.

— Их могут быть сотни, — был дан ему кислый ответ, — Найти тварь можно, если она потеряет тело-резидента, но вот наши утренние гости утверждают, что уродец сам хвастался о том, что хорошо его спрятал. Если найти и ликвидировать, тогда да, тотемы начнут резонировать в разы сильнее… но даже так, босс… Их могут быть сотни. Пока мы все не уничтожим, тварь будет выполнять свою задачу. И искать новое тело. А на улицах уже идут слухи.

— Не забывайте, пожалуйста, что у нас еще барон не изолирован, — добавила Эрика, — Эта штука обещала его не трогать, он поддерживает связь.

— Девушка… — полный рыцарь поднял на неё ироничный взгляд, — Вы уверены, что вопрос, который решается настолько просто, должен подниматься тут и сейчас?

— Уверена! — хлопнула ресницами вампиресса, — Потому что вопрос еще не решен только ради вас, сэр Марко! И ради Инквизиции.

— Аргумент, — устало сдался осунувшийся Цурье, — Мы не знаем ни сил, ни способностей, ни границ разума этой дряни, а согласиться на её предложение уже не можем, так как она побывала в голове у инквизитора. Отпускать мерзость мы не имеем морального права. Ввергать город в панику — тоже. Что остается?

Вопрос повис в кабинете как отчаявшийся подросток, от недостатка ума прервавший свою молодую жизнь.

— Магия, — вздохнул я, переглянувшись с удивленной Эрикой.

— Какая? — непонимающе уставился на меня МакАлистер.

— Понятия не имею, я факультативы по ней не брал, — зевнул я, — Тварь предлагает освободить её, принося жертвы, пока она не превозможет начальные установки заклятия, освободившись, так? Тварь неуязвима и знает об этом. Тварь будет убивать. Вывод: либо используем какое-то мумбо-юмбо, либо звоним в Центр и заказываем музыку, а потом сидим в дерьме, потому что пока найдем все изрезанные деревяшки — в Старом городе уже будет массовая истерия.

— Может, можно проклясть кого-нибудь из связанных с ней людей, чтобы проклятие перешло на неё…? — неуверенно предположила Эрика.

Ситуация складывалась аховая, было очевидно, что глубоко в теме не разбирается никто из нас. Она чересчур выбивалась из стандартного списка задач инквизитора своей редкостью и неоднозначностью.

Цурье думал долго. Мы с Эрикой не мешали, сидели и пили кофе, принесенное секретарем, ждали вердикта инквизитора. Было видно, что ситуация любым боком ему неприятна, но вот самих «боков» оба старика видели куда больше, чем мы. Так и оказалось.

— У меня нет выбора, нужно вызывать людей из Центра, — наконец, мрачно уронил генеральный директор «Стевии», — Это уже регламент, а не моё желание. Грегор, займись. По варианту «Сигма». Далее… коллеги, я настаиваю, чтобы барон Гритт принял моё настоятельное приглашение побыть некоторое время здесь, в штаб-квартире. Это тоже регламент.

— Он в полной безопасности, рядом с комнатой, в которой мы уже… — нахмурившись, начал я, но был перебит.

— Грегор обязательно укажет в отчете, что барон Гритт инфицирован! — оборвал меня Цурье, — Такие ситуации уже тысячу лет толкуются однозначно, одержимые и проклятые члены Инквизиции временно утрачивают свои права, обязанности и титулы! Даже если он изолирует себя прямо сейчас, всё равно будет назначена экспертиза из центра, проходить она будет здесь! И это, Красовский, так же и в ваших интересах, потому что сейчас вся ваша группа лишена протекции барона Гритта! Пока только в моих глазах, но через полчаса…

Через полчаса мы станем мальчиками и девочками, в отношении которых многие уложения нашей организации будут временно заморожены, ровно до тех пор, пока статус Мария не будет восстановлен.

— Присылайте людей, — вздохнул я, — У нас нет транспорта для конвоирования Мария. Машина в ремонте.

— Просто дождитесь, — устало уронил в ответ Цурье, — Я гарантирую полную безопасность вашего барона. Изолируйте дом и сидите на осадном положении. Я сейчас же сниму ближайший патруль и велю им привезти барона сюда.

Погрузившись в «барчетту», мы, сильно разочарованные, отправились домой. От этой поездки мы ожидали многого, как минимум того, что инквизиторы, получив канал общения с тварью, смогут выдать результат, который снимет вопрос с повестки дня. Это существо, это проклятие, ларва духа или как его там, даже само по себе предлагало выход — накормить его энергией и тогда враждебная сущность, работающая против своей воли, изменится, став нейтральной. Однако, рыцарь Марко, поняв, что тут нужно прыгнуть выше головы, решил соскочить с чересчур опасной темы. Ладно бы так, но он и Мария с собой тащит.

— Мне это не нравится, Петр! — стукнула кулачком по подлокотнику Эрика, — Слушай, пока Марий с нами, он может все это прекратить, сделав пару шагов! Кладовку мы уже разрисовали! А если мы его отдадим? Если тварь на него обидится? Если его специально будут держать, чтобы она его травила⁈ Давай хотя бы выведем его из игры!

— Вроде как шёл мимо, споткнулся об Соню, случайно залетел в кладовку? — предположил я, вызывая энергичные кивки Хатсбург в ответ, — Годится. Звони…

Говорил я, одновременно выжимая газ, мы как раз проехали КПП Верхнего города, а дальше скоростного режима не было, лишь рекомендации Апсародая. Ими я и планировал пренебречь, разогнав легкую двухместную машинку выше нормы. Этот резкий рывок вперед и спас нам с Эрикой жизнь, вынуждая рванувший наперерез сбоку «хаммер» не снести легкую «барчетту», а всего лишь царапнуть нас по заднице, заставляя меня судорожно выправить машину на дороге, едва не уйдя в занос.

— Засада! — взвизгнула вампиресса, неловко хватаясь раненной рукой за пистолет.

Вокруг засвистели пули.

Есть такая поговорка: «Опоздать на собственные похороны». Наверное, должна быть и другая, если ты на них спешишь так сильно, что они не случаются. Это был наш случай. Мы ушли из неудачной засады Мара Сальватручча, неизвестно зачем решивших нас перестрелять, но при этом опоздали домой. Когда набрали номер Мария, он уже не отвечал. Барона забрали в региональный центр, и не собирались отдавать назад.

— Чем мы думали! — шипела Эрика, нервно меряя шагами зал, — Пошли навстречу, называется! А Цурье сейчас, возможно, выкрутится, сдав Мария каким-нибудь высокопоставленным шишкам в Центре! Выйдет сухим из воды!

— Если бы он этого хотел, то что-нибудь подобное придумал бы раньше, — вполне обоснованно возражал ей альв, — Он же…

— Раньше Марий не был проклят, балбес! Он сейчас порезан в правах! И мы вместе с ним! Петр! Скажи что-ниб… так, ты это куда⁈

— Прогуляюсь, — ответил я, оправляя бронежилет и проверяя карманы, — А вы дома посидите…

Видимо, женская интуиция у вампирессы сегодня работала на славу, потому что бледная Хатсбург кинулась ко мне, аж перепрыгнув через диван. Подбежав, она вцепилась в лямки разгрузки, ткнувшись носом в мой собственный орган обоняния.

— Что ты задумал, Красовский⁈ — зашипела она, куснув, напоследок фразы, губу. Свою.

— Единственное, что мы можем сделать в этой ситуации, — спокойно посмотрел я в темные глаза девушки, — Вы — будете сидеть тут, а я пойду убивать охреневших «муравьев». Ты слышала, что Марий говорил о твари. У неё новый носитель, она теперь не выбирает себе жертв. Если она залезет в меня, то я её грохну также, как грохнул её родителя.

— Ты…

— Он прав, Эрика, — буркнул Алебастр с дивана, — Это может сработать.

— Ты сам понимаешь, о чем речь⁈ — взвилась на него брюнетка, не отпуская меня, — Ты в поле хоть раз был⁈ Под пулями ходил⁈ Мы — только что! У нас две тачки уже в дырках от пуль!

— Именно. Заметь, это не моё предложение.

— Заметь, это не предложение, — хмыкнул я, аккуратно отцепляя загнутые пальцы нашего снайпера от моей разгрузки, — Если мы потом устроим охоту на этих уродов, нам могут предъявить другие банды. Сейчас еще уместно выразить… возмущение. Это будет по местным понятиям.

— Да ты…! — Эрика уставилась на меня с гневом.

— Не забудь, что тебе их нужно убивать на территории Старого города, — невозмутимо откликнулся альв, — Возьми гарнитуру, я помогу.

— Да ты…! — теперь она уставилась на него. Юки, рассматривающая всех нас с видом побитого щенка, дополнила картину.

— Хватит, — прервал бесполезную сцену я, поднимая смартфон, — К тому же, кто сказал, что я буду один?

Ла Диспенза не стал бы дёргаться на гангстеров из-за того, что его девушка попала в переплет как посредник на сделке, но это вовсе не значит, что он не затаил на них зуб…

Так и оказалось.

Настоящая мотивация, движущая мной, с Марием связана не была никак. Играть в угадайку, клюнет ли тварь на «свежие» убийства было откровенно дурацким ходом. Однако, уже немного понимая расклады Апсародая, я точно был уверен — мы не могли оставить засаду латиноамериканцев без внимания. Никак не могли. Потяни мы время, отсиживаясь в крепости, то потеряли бы репутацию, эта штука пропадает моментом, а зарабатывается годами. Выходить на охоту всем составом… каким составом? Брать с собой Юки? Эрику-снайпера, не «заточенную» под оперативно меняющуюся обстановку? Увы, нет, план плохой.

В итоге я решил попросту последовать примеру отца Василия, недобрая ему память за всю эту фигню. Однако, в отличие от попа, у меня в союзниках был прекрасный торговец оружием и… его не оставшаяся в стороне подруга.

…последнее чуть не погубило наш с Ла Диспензой план на его первоначальной стадии.

Выглядела эта стадия так: моя слегка потрепанная жизнью «барчетта» останавливается на тихой улочке, из машины выходит вполне себе целый и слегка недовольный жизнью Петр Васильевич Красовский. В его крепких руках сжато оружие, знакомое каждому нормальному солдату. Это «милкор», гранатомет револьверного типа, стреляющий сорокамиллиметровыми гранатами. Петр Васильевич, долго не думая, неспешно производит шесть выстрелов на расстояние пятьдесят два — пятьдесят шесть метров, целя в окна здания, бывшего у покойной Нинель Сабрази по прозвищу «Костоломка» чем-то вроде штаб-квартиры для нелегальных сборищ. Шесть гранат осколочно-фугасного типа радостно залетают в гости к Мара Сальватручча, успевая взвестись в полете и детонировать… в прилёте. Дальше достаточно помахать рукой высунувшимся из окна рожам, сесть в свой приметный автомобиль, да поехать в Старый город. Неспешно, но и не замедляясь, потому что гранатомет в Среднем городе — это довольно серьезно.

Как может оценить непритязательный зритель, этап «приглашения» гангстеров в гости у меня прошёл без сучка и задоринки. Прошёл бы…

Но одна мелкая рыжая сучка решила, что она лучше знает, как выманивать горячих латиноамериканцев — нужно устроить им погорячее. У этой оторвы с собой тоже был гребаный «милкор», только заряженный не менее гребаными термобарическими зарядами! Все шесть штук Момо радостно послала ровно во вход и так пострадавшего здания, когда из него уже выбегали люди. Во вход, в окрестности, в подъехавшие машины, куда-то рядом, устраивая натуральное пекло на улице.

А затем, сперев чей-то скутер, принялась удирать, хохоча во всю глотку! На скутере!

…как я об этом узнал? По прединсультному мату Алебастра, который на моей памяти еще ни разу так не выходил из себя, да и по звонку самого Ла Диспензы, из-за которого мне пришлось разворачиваться, устраивать на улицах гонки формулы один, а затем еще сдирать орущую во всю глотку рыжую беду со скутера вместе с гранатометом, пропихивая через себя на соседнее сиденье! На полном ходу!

— Вот так им, сукам забитым! — верещала пребывающая на седьмом небе от счастья рыжая, маша перед собой кулачками, — Вот так, до упора, чтоб аж глаза вылезли! Я человек двадцать положила, прикинь?!! Двадцать!!

— Если придут нас линчевать, то я твою задницу перевяжу красной ленточкой! — цедил я, слушая маты альва в ухе, — А может быть, мы тебя даже засунем в торт!

— Но со свежей клубникой! С крупной! С очень крупной! — продолжала веселиться мерзавка, но внезапно запнулась, спросив охрипшим тоном, — А они точно приедут после такого⁈ Там осталось, кому приезжать?!! Я же не всех положила?!!

Нет, не всех. Далеко не всех, зато остальные, кажется, что вообще все члены одной из самых больших банд в городе (в недавнем прошлом), решили почтить нас ответным визитом, а еще лучше, ситуативно догнать по дороге. Закончивший ругаться наш чернокожий ангел-хранитель докладывал о машинах, собирающихся в стаи и идущих по направлению к Старому городу. «Барчетту» никто не преследовал, но краем глаза в зеркало я видел местных, провожающих нас взглядами и хватающихся за телефоны.

Веселье принимало непреднамеренно широкий размах, о чем меня тут же оповестил звонок по телефону. Из тех звонков, которые не принято игнорировать.

— Да, синьор Карузо? — удерживая аппарат с помощью плеча и руля обеими руками, откликнулся я.

— Мистер Красовский… — раздался в динамике неторопливый голос итальянского консильери, — Ваша группа решила дебютировать на игровой доске города?

— Отнюдь, уверяю вас, — тут же понял подоплеку я, — Мы просто в процессе урегулирования конфликта. Эти люди шесть часов назад обстреляли нашу машину, выезжавшую из Верхнего города.

— Эти ваши слова можно проверить? — выдержав паузу, поинтересовался представитель итальянской мафии.

— Мой человек пришлет вам все материалы по этому вопросу в самом ближайшем времени, — уверил его я, одновременно делая резкий поворот и благодаря высшие силы за вовремя заткнувшуюся Момо, — Их более чем хватит.

— Вот как. Я склонен вам верить, мистер Красовский. Последний вопрос — каким вы видите процесс… урегулирования ваших текущих разногласий?

— Я буду их убивать, синьор Карузо, пока они не захотят мира.

— Старая добрая классика Апсародая, мистер Красовский. Желаю вам удачи. Не смею больше отвлекать.

После этого разговора даже рыжая примолкла, очнувшись только тогда, когда я, будничным жестом достав детонатор, нажал кнопку по команде альва, наблюдавшего за продвижением латиноамериканцев. Часть их, предсказуемо повернувшая к нашему дому, предсказуемо ехала вереницей вдоль очень предсказуемого бетонного забора хлебокомбината, который моими стараниями сегодня был слегка враждебно настроен по отношению к караванам машин. Семь мин «клеймора», установленных в кустарнике, наросшем вдоль забора, были настроены с подсказок самого Ла Диспензы (и у него же куплены), так что получилось вернуть «бродячим муравьям» точно то, что они провернули с нами совсем недавно, а именно расстрел сбоку. Тьму свинца впитали борты их машин, а также тела неудачников, убив последних, но не повредив кому-либо еще. Три автомобиля, сохранившие своих пассажиров, тут же затормозили, а затем сдали назад.

Операция разворачивалась полным ходом. Преследующие меня машины тут же рассыпались по нескольким улицам, продолжая преследование и вызывая у меня искреннее уважение этим поступком. Ни одна из них не отвернула!

— Где у тебя тут хоть что-нибудь⁈ — тем временем ворчала Момо, оглядывая тесный салон «барчетты», — У нас тут что? Два пустых гранатомета — и все⁈ Ты куда собрался, на войну или по магазинам⁈

— Не переживай, сейчас пересядем, — утешил девушку уже выслушавший Ла Диспензу я, уже высматривая новый тупичок, — Тут твой дорогой постарался. Наверное, ты ему нравишься…

— Да он меня любит! — тут же надулась коротышка, — А насколько любит⁈ Насколько постарался⁈

— «В смысле⁈», — неожиданно насторожился у меня в ухе нагло подслушивающий нас альв, — «Вы что там планируете⁈ Две бойни уже, Петр, выбирайся из города! Ты убил уже достаточно, они по инерции едут! Я вижу, Мара совещаются! Они скоро свалят! У меня Кси Тинг телефон обрывает!»

— Поздно… — хмыкнул я, останавливая машину у тесного пятачка, — Завяли помидоры. Алебастр, прикрой уши, сейчас будет громко.

И ор настал. Громкий вопль маленькой, но полностью ушибленной, маньячки, встретившей бронированную дозорно-разведывательную машину модификации «2МС». Маленькая и кургузая, семитонная машина в моих руках была бы средством окончательного подавления (во всех смыслах), преследующих нас бандитов, разъезжающих на обыкновенных машинах и не имеющих достаточного калибра, чтобы прострелить броню этой прелести, но раз на борту будет и хозяйка этого имущества, то…

— Я за пулемет!! — прежде чем я успел стащить маск-сеть, Момо уже дрыгала ногами, попытавшись нырнуть в люк вперед головой.

…то да, четырнадцатимиллимитровый КПВТ там без патронов, а вот спаренный с ним ПКМТ, калибра семь шестьдесят два, всё-таки не вытряхнет из Момо душу. И вполне пригоден к использованию в Старом городе.

В сложившихся обстоятельствах.

О том, что именно мне нужно убивать Мара Сальватручча, я в тот момент уже не думал. Фишки легли на стол слишком оригинальным, но приемлемым образом. Пляшем от того, что есть.

— «Красовский», — у меня в ухе внезапно раздался рассерженный голос Хатсбург, — «Ты сказал, что у тебя есть план! Стратегия, мать твою! Твоя стратегия в том, чтобы выехать на танке против банды латиносов⁈ С Момо в качестве пулеметчицы⁈ Ты войну собираешься устроить?!!»

— Это очень маленький танк, — с достоинством возразил я, — Это очень маленький пулемет. Это очень маленькая Момо!

В ответ на меня зарычали.

— Кто там? Эрика⁈ — глухо донеслось за моей спиной от рыжей, готовящей пулемет, — Скажи ей, чтобы шла в задницу! Она ничего не понимает в нормальном веселье!

— У нас тут, вообще-то, очень серьезное мероприятие! — улыбаясь, возразил я своему стрелку. Та в ответ слегка пнула меня, пожелав разного, в том числе, и чтобы мы трогались с места.

Ну, желание дамы — это закон!

Что же, во всем есть плюсы и минусы. Признаюсь, мы отлично повеселились, славно покатались, немного постреляли, укрепили взаимоотношения с Ла Диспензой и Момо. Это можно отнести к безусловным плюсам. К частичным, но тоже важным, следует отнести терапевтический момент нашей акции, из-за которого у Марко Цурье появились новые седые волосы, а также четкое понимание, что дружинники барона Гритта тоже полноправные члены Инквизиции, а значит, могут осуществлять за ним надзор. А он, уже нейтрализованный от проклятия, будет надзирать за ними, потому что без него, барона Гритта, эти дружинники себя плохо ведут. Взрывают, убивают, катаются на танках, уничтожают баланс сил в городе.

Зевнув, я с удовольствием потянулся, а затем, поправив валяющегося на мне бинтуронга, продолжил бездельничать в своем тайном логове, месте, которое пришлось найти, чтобы избежать обстрела укоризненными взглядами от всей команды. Как они на это настропалили Норму — самому непонятно, но факт есть факт, я теперь порицаемый изгой, вредитель и негодяй. Посаженный под домашний арест. Не то чтобы остальные под ним не сидели, но Широсаки раскурочила обе наши машины и даже скутер, так что теперь весь наш отдел невыездной.

Мавры сделали своё дело для города, мавры должны сидеть тихо, пока важные дяди и тети разгребают последствия, то есть — делят кусок пирога, оставшийся от Мара Сальватручча. Ну и занимаются другими делишками, придумывая для общественности оправдание, с какой мол стати по Среднему городу бегали маньяки с гранатометами, стреляя спецбоеприпасами по машинам и людям.

Еще несколько раз от души зевнув, я продолжил наслаждаться безделием. На душе было спокойно и хорошо, как у человека, крепко приложившего строптивую технику, от чего та начала работать правильно. И чего, спрашивается, на меня все дуются? Не оправдал ожидания? Или наоборот? Странные люди. Всё же хорошо кончилось. Да и Мария нам вернули не просто так, а уже «обеззараженного» от проклятия. Бонус!

Хотя могло и нет. Несколько раз мы с Сильвио и Момо очень неприятно встревали на перекрестный огонь, раз десять безбашенную малявку пришлось буквально вытаскивать из-под пули, хорошо хоть она относится нормально к тому, что её таскают как игрушку. Сильвио чуть не потерял голову, когда из-за неверного прицела фугасный заряд сдетонировал об угол здания… хотя, что там говорить. Мелочи.

Соня негодующе зафыркала, когда я прикурил сигарету, а затем бросила свой удобный насест, уползя в глубины дома. В одиночестве, впрочем, пробыл совсем недолго, потому что снизу, по лесенке, несмело подняла компактная фигурка нашей кицуне, уставившись на валяющего на месте будущего сада меня, расположившегося на мешках с землей. Лицо японки было вымазано в грязи и масле, как и остальные части тела.

— Привет трудящимся! — вяло помахал я дымящейся сигаретой, — Какими судьбами?

— Меня… Марий ищет, — поморгав на меня определенно невыспавшимися глазами, призналась воровато оглянувшаяся девушка, — Заниматься. А я всю ночь с машинами ковырялась. Не хочу. Можно к тебе?

— Кто ищет, тот всегда найдет, — предупредил я мелкую подругу, а затем, выкинув бычок на свежий воздух, поманил её рукой, — Заваливайся сюда, под бочок. Может и не увидит, если тоже заглянет…

Юки дважды упрашивать не пришлось, было очевидно, что именно этот маневр и был в «хитром» плане кицуне. Шмыгнув на не такое уж большое свободное место, оставшееся после меня на мешках, она полежала минуту, а потом принялась тихо умащиваться, устраиваясь поудобнее. Ухмыльнувшись, я обнял её одной рукой, делая совсем удобно, а затем прикрыл глаза, собираясь вздремнуть.

Лисица, удовлетворенная достигнутым результатом, явно тоже ушла в спящий режим, потому что явившийся, как ангел из преисподней, нависший над нами Марий Гритт зарычал совсем уж внезапно, так, что если бы у меня рука не была занята, то он точно бы поймал по бубенчикам!

— Вот вы где! А ну вниз бегом! Живо! У нас гости!

Что тут скажешь? Поднимаясь с подавленных мешков с землей, я обнаружил, что моя рука, та самая, которой обнимал зевающую сейчас кицуне, покоилась теперь ни где-нибудь, а у неё за пазухой!

Вот же… лисица. Хмыкнув, я легонько щелкнул хитрюгу в нос, а затем принялся спускаться. Кем могли быть наши неожиданные «гости», угадывалось на лету, без малейшего труда.

Гостями из Центра, разумеется. Когда мы вошли в наш зал, там как раз обреталась «квадра» инквизиторов-магов, кружащих хищными акулами вокруг рассматривающей их с подозрением Эрики. Вампиресса в её любимом топике и шортах стояла в центре уже начерченного на полу круга, с натыканными горящими свечами и разложенными амулетами. Зрелище было весьма впечатляющее для той же Юки, тут же застывшей столбиком, но не для меня. Стандартная процедура анализа, хоть и от весьма нестандартных людей. Трое женщин и мужчина, все в черных деловых костюмах, были старше пятидесяти лет, каждый. Команда быстрого реагирования из Центра не могла состоять из сопляков.

— Если попутно изгоните из неё демона ночного дожора, то покажу вам лучшие бордели города! — своеобразно поздоровался Петр Красовский, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

— Ха-ха, — безучастно выдавила из себя одна из пожилых мадам, продолжая заниматься делом, — Помолчите, юноша. Вы раздражаете испытуемую.

Это было правдой. «Испытуемая» посмотрела на меня крайне многообещающим взглядом, чуть паркет не задымился. Даже Широсаки отодвинулась подальше, заодно поймав по дороге Соню, решившую проверить, что это там творят глупые люди. Марий тоже не остался в стороне, прожестикулировав в мою сторону несколько обидных вещей. Пришлось зевать в тишине.

И… долго. Безучастные маги закончили с вампирессой, быстро «расправились» со мной и Нормой, довольно долго возились с нервничающим Алебастром, постоянно прося альва успокоиться, а затем, в конце концов, выдав каждому из проверенных по небольшому металлическому талисману, застряли на кицуне.

— Впервые вижу такие показатели… — качнул головой маг-мужчина, держащий в руках прибор, напоминающий безумно сложную астролябию, — Широсаки Юки, вы что, частично духовная сущность?

— Н-нет! — шепнула в ответ ну очень сильно нервничающая лиса.

— А магией когда-нибудь занимались? — осведомился почти сварливо инквизитор, но тут же себя перебил, — Нет, не занимались. И не займетесь. Если хотите жить, конечно же. Впрочем, есть и хорошая новость, вас невозможно качественно проклясть или надолго заколдовать. Позавидовал бы, но не буду.

— Кицуне… — вздохнула ранее молчавшая женщина, — Вы там, на островах, своими невнятными духовными практиками такую ерунду с аурой вытворяете. Как еще живы, не понимаю…

Пристыженная Широсаки, имеющая отношения к Японии меньше, чем я, потупилась, как будто почувствовав ответственность за всех сородичей разом, а колдуны, выгнав её из круга, озадаченно уставились на бинтуронга. Тот, сидя на полу у моих ног, ответил им тем же.

— Это же зверь…? — неуверенно прозвучал вопрос.

— Зверь, — кивнул я, — Домашний.

— Мы обязаны его проверить. Как его можно… закрепить?

— Серьезно?!. — тут даже барон не выдержал, — Вы будете проверять бинтуронга⁈

— А вы как думали? — поднял бровь мужчина маг, — Это очень крупный экземпляр, он вполне мог бы убить человека, а значит — вписывается в условия заклинания как проводник. Он в вашей зоне ответственности, барон. Проверим, прикрепим негатор, а затем отправимся заниматься действительно серьезными делами. Озаботьтесь… доступностью зверя, коллеги.

Соня была хоть и очень умной девочкой, но, мягко говоря, не горела желанием сидеть на одном месте по чужой указке. Просьбы и обещания черная пушистая гадина проигнорировала, меня, излучающего по отношению к ней ласку и любовь тоже, а попытку подкупа Эрики так вообще обернула себе на пользу, украв угощение и припустив с ним куда подальше, да еще и уминая на ходу!

Нам же всем вместе было довольно обидно и позорно бегать за кошачьим медведем, как людям, знающим, что хитрая мохнатая зараза прекрасно понимает, что от неё требуется. Но… вредничает. Почему? Такого же никогда не бывало! Стесняется чужих?

Все оказалось куда прозаичнее. «Контору спалила» Норма, метнувшаяся со словами «я сейчас!»… в комнату Алебастра. Прямо в святая святых. И вытащившая оттуда спустя минуту… нечто. Это нечто было похоже на подушку, которую кто-то сшил в виде рулона ковра, нарисовав на ней во имя абсурда и глумления полуголую анимешную девочку! Тем не менее, стоило только Норме аккуратно уложить эту неведомую вещь поперек заклинательного круга, как прибежавший со всех лап медведь тут же улегся в центре, урча, фырча, ворча и обнимая всеми лапами эту «подушку»! Даже хвостом обвил.

Создалась немая картина, полная удивленных лиц, причем лица пришлых инквизиторов просто выражали умеренную долю эмоций, а вот всех остальных… особенно Алебастра… Да, это было совсем другое дело. Альв выглядел так, как будто ему вырвали сердце.

— Ну… — откашлявшись, развел руками я, — Медведь-анимешник — горе в семье, вы же понимаете…

— Не понимаем, — нервно дёрнув веком, заявила одна из женщин, — И не стремимся. Гюнтер, приступаем.

Максимально неловкая ситуация, учитывая, что Алебастру всю его жизнь не требовалось держать лицо… особенно сейчас, когда на него по-прокурорски вызверилась Хатсбург. В полной тишине маги закончили свою проверку, записали результаты, затем приклеили на прозрачный скотч амулет к шерсти ни на что не реагирующей Сони и… потребовали от нас всех пройти собеседование. Уже на другую тему. «Потрошили» они нашу команду на каждую подробность дела с саркофагом Дракулы, объяснив, что в Центре чрезвычайно серьезно относятся к версии беглого вампира.

— Влад Третий Бессараб пропал в застенках Ватикана в возрасте сорока пяти лет, — объяснила одна из женщин, — Думаю, мне нет смысла говорить о том, какая это молодость для вампира. Учитывая его крайне незаурядный интеллект, а также весьма насыщенную… диету, мы просто не знаем, как в итоге развился или мутировал господарь. Как и то, куда он делся после своего побега и что там делал. Мы вынуждены предполагать худшее.

— В данный момент наши люди помещают кардинала Пьетро Резо и его подчиненных под арест, — добавила её соседка, — Мы вывезем их из Апсародая, направим сюда и в Ватикан свои команды исследователей. Это даст необходимый оперативный простор для того, чтобы разобраться с местным проклятием. Однако, от вас требуется полное содействие. Мы должны знать всё, что знаете вы, о жизни и характере так называемого Армэна Ди Вайна, человека, получившего доступ к сведениям, о которых и в Ватикане знало менее десятка лиц.

— Арест кардинала…? — тут даже Эрика не выдержала, — Вы не мелочитесь.

— Это дело даже близко не стоит рядом с источником питания, который вы откопали и со скандалом в Японии, но лишь потому, что оно сильнее засекречено! — отрезал маг Гюнтер, — Таковым и останется. А теперь, будьте добры, расскажите нам всё про Армэна Ди Вайна. Вплоть до того, какую газированную воду он пил, если он её пил. Мы включаем диктофоны. Начнем.

Допрос, а иначе это не назвать, занял почти десять часов, после чего мы, избавившись от визитеров и организовав Соне ошейник для амулета-медальона, расположились в зале, употребляя мороженное в не рекомендованных никем количествах. Надо было разгрузиться после напряжения мозгов, да и как-то найти сил, чтобы смириться с реальностью. Не каждый день узнаешь, что жил бок о бок не только с явным, но и с тайным анимеш…

— Да хватит уже! — взорвался альв, — Мне теперь новую дакимакуру искать! Эта… осквернена! Я знал, что зверюга зачем-то хочет мою любимую подушку, я трижды едва успевал её спрятать! И что? Норма отдала её!! Просто отдала!

— Ты, наверное, не объяснял ей ценность этой подушки для себя, да? — примирительно улыбнулся я, видя, как сжалась наша тоненькая смуглянка.

— Да она и видеть её не должна была! Всё! Моя комната снова запретная территория! Для всех! — альв, сердито похватав штук шесть мороженного, ретировался к себе, хлопнув дверью. Продолжавшая валяться в обнимку с «опороченной» подушкой Соня окончательно затравила ему нервы.

Пришлось вызывать кавалерию, дабы купировать эмоциональный ущерб нашего незаменимого хакера. Вызванные силы в лице Мария Гритта отбрыкивались, ныли, убеждали нас, что они не такие, но деваться им, по сути, было некуда, так что блондин отправился приставать к бинтуронгу на предмет изучения специфик утраченной альвом подушки для покупки новой. Вампиресса, осуществив этот акт убеждения, выглядела довольной и спокойной. С проклятием теперь возились профессионалы, перед которыми мы были чисты как задница свежеискупанного младенца, кардинал перестал быть нашей головной болью, а общий курс дальнейших действий заключался в том, чтобы сидеть дома и не отсвечивать, пока город не забудет про моё «выступление».

— Осталось только понять, как заработать денег в такой ситуации… — озадачилась брюнетка, разглядывая присутствующих так, как будто бы прикидывала, кого из нас продать, — Вы же этим в последнее время не заморачивались? Мы на мели, народ!

Это было не настолько острой проблемой, как могло показаться, но даже закупка антистрессового мороженного сурово шлепнула по бюджету. Кроме того, как выяснилось, некая кицуне уже заказала нехилую груду запчастей для наших простреленных тачек, что оказалось очень немалой суммой наличности. Залезать в кубышку Хатсбург отчаянно не хотела, но вид закрытой двери в комнату Алебастра ставил крест на возможных поисках заказов, которые, кстати говоря, мы и не могли исполнить. Домашний арест во всей красе, причем и из уст Цурье и по желанию больших дядь города.

Пришлось поумерить свои аппетиты, погрузившись в те дела, которые мы могли поделать дома. Итогом почти недели интенсивного отшельничества стал натуральный вертикальный сад, пока без растений, но полностью к ним готовый, запускная ферма для дронов, замаскированная на крыше, дуреющая со скуки вампиресса, не дающая мне покоя по ночам, осмелевшая с той же скуки кицуне, домогающаяся днем, долгие дипломатически беседы с альвом у всего коллектива (что было труднее всего, так как чернокожий, привычный к аскезе, очень даже неплохо чувствовал себя взаперти), а также озверевшая Агнешка Новак, уже пару раз пытавшаяся взять нашу цитадель штурмом. Марий, между делом, совсем не горел желанием вылезать перед очи своей возлюбленной, хотя и пытался делать вид, что ему, типа, хочется, но нельзя.

Так мы и сидели, пока к дому не подъехал шикарный спортивный автомобиль серебристого цвета, из которого, с места водителя, вышел сам Грегор МакАлистер, прибывший к нам в гости совершенно один. Приняли его в зале мы с Эрикой, пока остальные приводили себя в порядок.

— А у вас очень… атмосферно, — покивал севший в кресло джентльмен, отпивая кофе из поданной вампирессой чашки, — Все эти ветви, полутьма, общее пространство. Очень антуражно.

— Чем нищие наемники могут помочь вам? — зубасто улыбнулся я, тоже отдав должное кофе, — Наемники, сидящие под замком?

В это время из комнаты Юки выехал робот-пылесос, деловито пожужжавший куда-то в сторону коридора. Проводив его долгим взглядом, Грегор иронично приподнял бровь.

— Сомневаюсь, чтобы у девяноста процентов наемников Апсародая по их личному дому каталось вот это! — поведал он, улыбаясь мне в ответ, — Думаю, они даже не догадываются о существовании подобных штук. Как и не имеют своего жилья.

Договорить он не смог, как и Хатсбург, явно намеревавшаяся тоже что-то выдать. Приоткрылась другая дверь, ведущая уже в мою комнату. Выбравшаяся оттуда Соня, тащащая в зубах дробовик «моссберг» за ремень, целеустремленно поковыляла за уехавшим пылесосом.

— Иисусе! — внезапно выдавил наш гость, едва не расплескав свой кофе. Глаза старика, обрамленные сетью морщин, расширились в откровенном удивлении.

— Не обращайте внимания, у неё сегодня плохое настроение! — нашелся я, — В гостей она обычно не стреляет.

На шутку МакАлистер не отреагировал, продолжая провожать кошачьего медведя взглядом, пока тот не скрылся вместе с дробовиком и своим хвостом. Появившуюся Юки, зачем-то напялившую на себя любимую майку с надписью «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО», инквизитор тоже проигнорировал. Как будто бы очнувшись, он передернул плечами и хрипло проговорил, уставившись перед собой:

— Это, наверное, самый крупный бинтуронг в мире…

— Мы его кормим хорошо, но кто-то постоянно ест по ночам, — покивал я, — Не удивлюсь, если Соня умеет открывать холодильник.

На меня зашипел вампир. Звук привёл МакАлистера назад в реальность, от чего пожилой джентльмен собрался.

— Это одна из тех причин, почему я решил нанести личный визит, — попытался улыбнуться он, тут же переведя внимание на вошедшую в зал улыбающуюся Норму, за которой шёл Марий Гритт, — Их несколько, коллеги. И нам нужно все обсудить.

— Нашему животному нужны права на ношение оружия? — едко фыркнула Эрика.

— Какого оружия? — не понял Марий, садясь рядом с ней на диван.

— Довольно большого, — хмыкнул МакАлистер, оглянувшись на дверной проем, в котором исчез медведь, — Но мне, точнее нашему филиалу, абсолютно нет дела до самого большого в мире бинтуронга, которым бы могла заинтересоваться одна крайне… нечистоплотная корпорация. Мне, господа нищие наемники, куда интереснее сам факт появления именно этого зверя именно тут.

— Вы очень уверены, мистер МакАлистер, — тут же заметил барон, — Если вы не знали, то совсем недавно в парке около дома была целая ку…

— Поверьте мне, господин барон, я неплохо разбираюсь в людях, — кисло усмехнулся наш гость, — Жизненный опыт, если позволите. Но вот в бинтуронгах я, Грегор МакАлистер, понимаю даже больше. Это моё маленькое славное хобби, обожаю этих вальяжных существ. Но не будем отвлекаться. Как я и сказал, факт наличия зверя нас не касается. Эта тема не будет нигде поднята. Мне нужно было увидеть её.

Тонкий сухой палец кольнул воздух в направлении Нормы.

— Какая болтливая квадра заглянула к нам в гости, — хмыкнул я, подбираясь, — И какие вопросы, мистер МакАлистер, у вас есть к служанке нашего барона?

Остальные тоже напряглись. Норма начала считаться частью команды даже раньше, чем Соня. Безобидная, улыбчивая, невинная (ну, душой), смуглая девушка оставляла ощущение радостного солнечного ребенка, о котором хочется заботиться. У всех без исключения, даже у Мария.

— Загляни к вам мой обычный подчиненный, он бы не нашёл, о чем доложить, — аккуратно поставив пустую чашку, развёл руками визитер, — Но господа специалисты, осуществившие проверку вашей команды, принадлежат к куда более просвещенным людям нашей организации, мистер Красовский. Они видели таких оборотней раньше. Не исключено, что и у себя дома. Судя по выражению лица его светлости, вы уже догадались, о чем идёт речь.

— Мы догадались, — негромко отозвался альв, без всякой симпатии рассматривающий МакАлистера, — И что дальше?

— Сразу к делу? — улыбнулся понимающе старик, — Что же, давайте уменьшим возникшее напряжение. Ни я, ни мой сюзерен не претендуем на возвращение этой девушки. Судя по осмысленности её взгляда, она уже… испорчена, так сказать. Наоборот, меня, рыцаря Цурье, и нашего сюзерена, чрезвычайно радует тот факт, что она попала именно к вам. Думаю, я могу сэкономить время на объяснения?

— А я бы хотела их услышать! — тут же бросила Эрика, сверля начальника службы безопасности недовольным взглядом.

— С радостью расскажу все подробности, мисс Хатсбург, — улыбнулся тот, — Но только тет-а-тет, на свидании. Не стоит хмуриться, мы прекрасно сидим, а мне пора переходить к настоящему делу…

В коридоре оглушительно грохнул выстрел, заставивший нас всех повскакивать с мест. Аккуратно выглянув в коридор, мы увидели… ну, в принципе то, чего можно было опасаться. Соня застрелила робота-пылесоса. Из дробовика. Черные перья, кружащиеся вокруг разодранного дробью корпуса маленького трудяги, завершали зрелище, как и отметины от дроби в стене. Сама медведица, с совершенно недовольным видом, уже ковыляла назад, так что, протиснувшись между наших ног, ушла, раздраженно фыркая. Видимо, от запаха пороха.

— Видите…? — в возникшей тишине мой голос прозвучал как-то чересчур звучно, — Я же говорил, что у неё плохое настроение.

— Как она это сделала? — пораженно прохрипел Марий, держась за косяк.

— Если Алебастр снова попробует спрятаться с куриными крылышками, то сможем узнать! У него камеры в комнате, они запишут! — неожиданно выдала ранее молчавшая Юки, заставив альва очень нервно дернуться.

— Да уж, — вытер внезапно вспотевший лоб наш гость, — У вас тут веселее, чем я думал! Даже чересчур. Мне лучше перейти к вопросам своего визита до того, как ваш… зверь доберется до гранат!

— А что вы вообще хотели, мистер МакАлистер? — не чинясь, спросила вампиресса, не отлипая взглядом от покойного пылесоса.

— Передать вам приглашение на прием. Барон Штутгард, ознакомившись со вновь открывшимися обстоятельствами наших местных дел, восстанавливает Марко в звании старшего рыцаря… — пробормотал старик, нетвердой походкой возвращающийся на свое место, — В честь этого будет дан приём, на который приглашен барон Гритт и его дружина.

— Мы будем, — тут же ответил Марий, — Сочтем за честь. Только… я заметил, что вы вовсе не этот момент имели в виду, мистер МакАлистер. И вовсе не за этим приехали. Будете любезны…?

— Конечно, буду, — вздохнув, пожилой джентльмен снова сел, начав перечислять, загибая пальцы, — Духи, гроб Дракулы, смерти шестерых Хатсбургов, бинтуронг, энергетическая батарея, сервилия-оборотень, проклятие барона, две бойни в городе, в одной из которых так отличился мистер Красовский, личное знакомство с половиной игроков города и, наконец, Ла Диспенза, у которого вы, господа, ночуете, выказывая полное доверие этому типу. У меня уже пальцы кончились! Даже трети этого списка хватило бы, чтобы насторожиться. Он целиком, по крайней мере то, что знаю я и старший рыцарь Цурье, вызывает… напряжение. Куда большее, чем огромный медведь с ружьем, могу вас уверить. Поэтому я пришёл договориться от имени моего господина. Наш интерес крайне прост и должен быть вам целиком и полностью понятен, господа из «несессариум малум». Он звучит так: мы хотим знать.

— Что знать? — уточнил Гритт.

— Знать, когда вы влипнете в очередное дерьмо и чем оно будет пахнуть! — отрезал ему в ответ МакАлистер, — Не постфактум, а сразу! Конфиденциальность… гарантируем!

— Я думала, ты его порвешь, — признался наш барон, подавая Эрике руку, чтобы та могла элегантно выйти из машины, — Однако, вы довольно мирно поворковали. Как только Петр не взревновал!

— Старика едва не довела Соня с пушкой, — хмыкнул я, осуществляя те же самые операции по отношению к выходящей из машины Юки, — Эрика бы его доконала.

— Я уважаю старость! — фыркнула мне элегантно выскользнувшая из машины вампиресса, — Да и ты, дедуля наш, был во многом прав. Норма действительно… самая счастливая. Не худший вариант жизни, вот совсем! А теперь все заткнулись и идем блистать! Если бы не я, вы бы сейчас были похожи на третьесортное быдло из трущоб!

Возразить ей не было никакой возможности. Именно благодаря Эрике Хатсбург и её непреклонному желанию тратить наши деньги, мы сейчас не били грязь лицом, а, скорее, демонстрировали нечто полностью противоположное, идя к главному входу «Стемия Инк» в полном параде. И, если мы с Марием, просто выглядели как два молодых, красивых и очень достойных джентльмена, он в «двойке», а я в чуть более старомодной «тройке», то вот наши дамы вышибали мозги даже нам самим, не говоря уже об окружающих, поднимающихся по ступенькам.

Эрика надела нечто чрезвычайно легкое, очень… недлинное и сильно блестящее. Наверное, это была некая греховная смесь платья с ночнушкой, потому что металлизированная ткань не давала никому малейшего шанса погадать насчет выдающихся форм вампирессы. Те были представлены во всем своем изобилии, но без ненужных подробностей. Выступающая под руку с блондином, брюнетка приковывала взгляды, разбивала сердца и вызывала желание её пристрелить у каждой другой женщины.

Кроме Юки. Я, идя с японкой под ручку (пары мы выбрали для контраста), не понимал, как Хатсбург наступила на горло собственной песне, наряжая подругу, но факт оставался фактом — сейчас около меня, в длинном синем платье, оставляющем открытые плечи и руки, плыл хрупкий цветок, ребенок, прекрасное видение, которое хотелось немедленно защитить от всего окружающего мира. Худенькая, тонкая, с трогательными цыплячьими ключицами, веточками-ручками, с этими торчащими белоснежными волосами и распахнутыми в экзистенциальном ужасе глазками, кицуне напоминала нечто совершенно неземное.

Это, кстати, была вторая причина, почему Эрике достался Марий. Опыта у нашего отличника было мало в таких мероприятиях, но там ему могла помочь сама вампиресса. А вот мне, куда более тертому калачу, досталась наша лисичка, которая сейчас еле помнила, как надо перебирать ножками.

Еще бы, народ в небоскреб подтягивался неспешно, но нехилыми массами. Празднично одетых людей было куда больше, чем мы предполагали, так что пришлось даже какое-то время провести в холле, прежде чем лифты подняли нас в банкетный зал. Весело было наблюдать, как зашедшие в лифт люди держались подальше от Юки… поближе к Эрике, несмотря на грозный вид Мария. Увидев легкую ухмылку нашего кровососущего снайпера, я понял, что у этой особы как раз на это и был свой хитрый план!

Или не он, а просто хулиганство. Может даже прозорливость, потому что, когда мы вчетвером попали в банкетный зал, то там у Эрики Хатсбург неожиданно нашлось множество конкуренток. Ярких, блестящих, привлекающих внимание и… растворяющихся от своей похожести друг на друга. Среди довольно однообразно одетых наподобие нас мужчин эти девушки были настолько похожи, что внимание поневоле переключалось на дам постарше, которые как раз и могли похвастаться вкусом и стилем. Впрочем, бросив взгляд на Эрику, я понял, что она, как остальные, точно не потеряется.

Вампиресса несла свое роскошное тело с достоинством, исключающем желание понравиться всем и каждому. Она здесь не была просто красивой женщиной, она изволила здесь находиться в обществе целого барона, выбравшего её своей спутницей на вечер, а этот выбор уже поднимал нашу подругу на много ступеней выше местной тусовки.

— Вы тут особо не охреневайте… — тихо поделился я с нашей парочкой высоких-и-эффектных, подкравшись сзади, — Не забудьте, что вы нищие наемники из трущоб. А то ишь, устроили…

Юки тихо хрюкнула от смеха, а Марий и Эрика тут же слегка скукожились, перестав фонить своей офигенностью на половину мероприятия. Восстановив баланс, я пошатал Широсаки, увидел, что она реагирует на происходящее, шепнул ей, чтобы пихнула меня, если начнет совсем уж опадать, а потом, подумав, слямзил два бокала шампанского с подноса мимо пробегавшего человека. Залив обе порции в японку, я добился стабилизации лисицы и осуждающего покачивания головы барона. Хмыкнув на это дело, перестал по-деревенски стоять на одном месте, принявшись фланировать по залу со своей слегка порозовевшей спутницей, переставшей напоминать жертву Освенцима, приведенную сюда на групповое изнасилование.

— Я бы тебя за это точно укусила… — буркнула, надувшись, моя спутница, а затем ужаснулась, — Неужели всё так плохо⁈

— Ты прекрасна и удивительна, — твердо сказал я, — Но прояви больше уверенности в себе. Даже Соня смогла застрелить робота, который ей не нравился, а тебе надо просто получить удовольствие от происходящего. Никто тебя не обидит, а если попробует, то я его просто убью. Или еще пару бокалов, а потом сама убьешь…

— Петр!! Не говори так!

— Ладно, ты похожа на маленькую трясущуюся собачку, которая только что обкакалась и боится, что…

О, теперь меня пихнули. Хорошо. Воспылавшая праведным гневом Юки ожила, расцвела и заколосилась.

— Отлично, товарищ Няшка. Так держать. А то смотри, меня начали узнавать. Шоу начинается…

У каждого из нас четверых была своя изюминка на этом прекрасном приеме. Эрика выглядела так, как будто может кому угодно обеспечить диплом о высшем сексуальном образовании, экстерном, Юки была экзотична до боли в деснах со всей этой своей хрупкостью и торчащими белыми волосами, Марий Гритт был бароном, то есть априори самым высшим существом на этом Богом проклятом острове, ну а я…

Петр Васильевич Красовский, со всей его скромностью, был всего лишь персоной, которая недавно покаталась на танке, давя чужие автомобили и стреляя из пулемета, а затем зажгла с массовым использованием военного вооружения в Среднем городе. Плевать, что просто сидел за баранкой, да стрелял из пистолета, а бабахала наша безумная парочка, здесь находился именно я. Красивый, модный, с прелестной девушкой под ручкой, то есть — полностью принимаемый Марко Цурье, далеко не последним человеком в Верхнем городе. А если принимаемый им здесь и сейчас, то, значит, нашедший понимание своим действиям со всем Средним городом.

Такой знак говорил об очень многом. Впрочем, из сухих, хоть и уверенных, домыслов, моя персона была величаво перехвачена невысоким пожилым господином в дорогом костюме и с тщательно уложенной копной буйных седых волос.

— Мистер Красовский, — проговорил, едва заметно улыбаясь, Джузеппе Карузо по прозвищу «Пескаторе», — Почему-то я совсем не удивлен вас здесь лицезреть. Синьорита, вы очаровательны, я поражен прямо в сердце!

— Синьор Карузо, — улыбнулся я, слегка шатая одеревеневшую Юки, — Искренне рад вас видеть в добром здравии и хорошем настроении! Признаюсь, что мне, бедному наемнику с окраин, несколько неловко присутствовать здесь, среди всех этих персон, но нам было некуда деваться! Надеюсь, вы понимаете…

— Конечно понимаю, конечно, — покивал итальянский мафиози, держа бокал с вином, — Вы, как я посмотрю, готовы проявить удивительную гибкость, когда до вашего слуха доносятся некие скромные просьбы. Быстро освоенный навык, мистер Красовский…

— Если я правильно понял, что вы хотите сказать, то осмелюсь предположить следующее… — тут же среагировал я, — Говорят, что у наемников нет души. Не готов с этим спорить, но тогда получается, что всё, что есть у наемника — это его репутация. Если он готов продавать и её, то какой же он тогда человек? Он просто кусок мяса, синьор Карузо, и цена ему — одна пуля…

Неожиданный разговор вышел неожиданным боком. Стоящий напротив старик попробовал меня на прочность, упомянув, что я очень живо отреагировал на «просьбу» Вынь Чжаолуна, превратив свою маленькую акцию возмездия в сеанс городских боев и массовых убийств, но, при этом, проигнорировал очень толстые намеки некогда нанявшего нас «Пескаторе» пощадить его племянника, которого мы загнали и убили как хорошо вооруженного, но оленя. Сейчас на эту предъяву, брошенную чуть ли не с разбега, я ответил единственным способом, который представлялся возможным.

— Репутация… — пожевал губами консильери, — Великое слово. Я понимаю вас как никто, мистер Красовский, вся моя жизнь положена на мою репутацию. И вы блестяще подтвердили свои слова делом ранее. Однако, у меня, всё же, есть вопрос. Если ваш номер наберет сам Всевышний, вы ответите ему также?

— Кстати об этом, — охотно поддержал тему я, вызывая легкое удивление прожжённого мафиози, — Недавно в нашу дверь стучался не сам Он, а всего лишь один из его высокопоставленных слуг. Очень приближенных, как-то так. Они хотели расплатиться не долларами, а благосклонностью. Удивительно популярная валюта у этих святых людей…

— И что же с ними сталось? — с настоящим любопытством спросил Джузеппе, явно знающий о кардинале Рома.

— Они заплатили долларами, синьор Карузо. В шесть раз больше, но получив в десять раз меньше, — кивнул ему я, — Как я уже сказал, у наемников нет души, а у Всевышнего огромные проблемы в Апсародае. Он не может тут влиять на репутацию, его никто не слышит.

— Дерзко, — выслушав, спокойно кивнул мне собеседник, — Но метко. Вы удовлетворили мой интерес. Не смею вас больше задерживать, моё сердце обливается кровью при виде этой скучающей красоты.

— О, я обещал взять её с собой в следующий раз, когда нам позвонит господин Шепот с таким интересным предложением! — всё-таки пробил я толстую броню консильери перед тем, как откланявшись, удалиться от него.

Более ничего интересного на общем приеме не случилось. Я кружил по залу, улыбался незнакомым людям, замечал отсутствие интереса к беседе, а затем тащил свою даму дальше, регулируя уровень шампанского в кицуне таким образом, чтобы она держалась бодрячком, но не захотела вдруг сплясать на подоконнике. Попутно остановившись у Эрики с Марием, задумчиво квасивших шампанское у фуршетного стола, сделал комплимент тонко подобранному пластырю телесного цвета, коим вампиресса маскировала заживающую дырку в руке, получил от неё пожелание переспать с медоедом Момо… Так, милые мелочи скучающих молодых людей, вызывающих легкую опаску окружающих.

Вторая часть банкета, куда нас пригласили после того, как Марко Цурье обошел всех гостей, поприветствовав и поперекидывавшись дежурными фразами, была уже на другом этаже. Здесь посторонних уже не было, от чего неловко себя чувствовали буквально все присутствующие. Инквизиторов не учат ходить на званые приемы, у нас противоположная специализация. Присутствующие в зале неловко мялись, терлись по углам, пили мелкими глотками вино и глазели на Эрику, пока Марко Цурье и Грегор МакАлистер общались с каким-то незнакомым мне господином. Происходящее было довольно скучным, так что я уже подумывал о том, чтобы набухать Юки до конкретного веселья, и о том, как бы сделать так, чтобы и Эрика, явно сохраняющая бдительность, наклюкалась, но тут неожиданно заиграла торжественная музыка, а поднявшиеся на небольшую арену старший рыцарь, дружинник и незнакомый мне мужик, начали выделывать какие-то традиционные жесты.

Из-за кулис вынесли натуральный меч, Грегор преклонил колено, после чего был обхлопан по плечам, поднявшись уже сэром Грегором МакАлистером, рыцарем Инквизиции, побратимом Марко Цурье и вообще прекрасным типом. На старости-то лет.

Тем не менее, наш джентльмен сиял как пятак, улыбался молодыми искусственными зубами и даже немного потёр уголок глаза, где что-то подозрительно заблестело. Был отечески похлопан по плечу незнакомцем, который попросту не мог быть никем, кроме барона Штудгарта. Означенный же барон, выслушав общие аплодисменты и раскланявшись, тут же пошёл к нам, точнее, к барону Марию Гритту.

— Барон! — развел руками приближающийся человек, — Прошу простить за эту невольную мизансцену, я был обязан поприветствовать вас сразу, но мы практически немедля перешли к церемонии! Дело в том, что собравшиеся наши коллеги… а, впрочем, смотрите сами!

Повинуясь его широкому жесту мы, конечно же, посмотрели и увидели, как вносятся столы, стулья, едут тележки с пищей и выпивкой, а на лицах присутствующих, слегка облагороженных вежливой радостью за начальство, появляются и более светлые эмоции.

— Барон Йоганн Штудгарт! — с легким поклоном представился высокопоставленный гость, добиваясь от нас ответных поклонов, — А о вас, уникальные соседи моего дорогого рыцаря Цурье… прошу прощения, старшего рыцаря Цурье!…о вас я уже наслышан больше, чем о Деметре, а она, такая вот забавная история, является моей собственной дочерью! Позавчера родилась! Прелесть, а не дитя!

Барон Штудгарт был импозантным, шумным, оригинальным типом лет пятидесяти, настоящей черной дырой, засасывающей в себя внимание вокруг и требующей добавки. Генерируемого этим поджарым господином шума было недостаточно, чтобы заставить Хатсбург улыбаться, но вполне хватило, чтобы я, выпустив из зоны внимания Юки, засек её уже присевшую за какой-то занятый столик и скромно выглатывающую порцию коньячку. Махнув рукой на дезертира, я прислушался к баронскому словоизвержению, готовый протянуть Гритту руку помощи, как только она блондину понадобится.

…а этот момент был всё ближе.

— Понимаете, ваша светлость, тот ужасный эпизод, трагически окончившийся для Хатсбурга и его сопровождения, кстати, примите мои соболезнования, дорогая Эрика! Так вот, в том эпизоде мы тоже оказались жертвами, потеряв… ту милую особу, которую вы соблаговолили найти и пристроить! А самое главное — почти умолчать об этом, попросту сдав её биометрию нашей службе… Вы избавили меня, нас, от очень серьезных проблем! Правда, одновременно с эти…

— Мы стали секретоносителями крайне щепетильной информации, — не выдержал я, — И вы, ваша светлость, хотите убедиться, что тайна умрет вместе с нами, но не по вашей вине или при участии.

— В-великолепно сказано, господин Красовский! — чертова Штутгарда ни грамма не смутило, что я стоял у него за спиной. Рожа, точнее интеллигентное лицо этого карася, засияла так, как будто я подарил его дочке «ламборджини», — Вы изящно, тонко и невероятно своевременно попали прямиком в цель! Буквально иглой в самую точку!

— Вопрос решается элементарно, — нахмурился Марий, — Моя служанка остается той, кем мы её считаем, и на этом вопрос считаю исчерпанным.

— Это невероятно мудрое решение, барон Гритт, и я целиком, полностью, очень горячо его поддерживаю! — наш собеседник снова изобразил из себя флюгер, но тут же меняя тон голоса, — Однако, мне нужно убедиться в его… твердости. Ни в коем случае не подумайте, что я ставлю под сомнение слово брата-барона, но риски…

— Я, пожалуй, доверю ответить своему заместителю, если вы не возражаете, — слился Марий с темы, указывая на меня, — Он умеет быть потрясающе убедительным.

— Не возражаю и внимательно слушаю! — тут я уже встал поудобнее, чтобы сквозняком от вращающегося барона Эрике подол не задрало, так что маневрировать этому человеку стало куда проще.

— Вы позволите мне говорить прямо и откровенно, ваша светлость? — осведомился я.

— Всеми фибрами души! — всплеснул руками благородный инквизитор, всплеснув руками в ответ. Тем не менее, его взгляд остался колючим, холодным и требовательным.

— Хорошо. На нас нет ошейников, господин барон, — тяжело проговорил я, глядя прямо в глаза этому человеку, — Наш отдел может творить что угодно и как угодно, пока мы выполняем свою функцию. Это свобода, свобода в Апсародае, но, тем не менее, свобода. Мы тут и останемся, надежно огражденные от политики большого общества. Однако, вокруг нас крутится много всякого дерьма, далеко не каждую проблему можно решить сотней сорокамиллиметровых гранат. Единственным естественным союзником для нас является господин Цурье и, поверьте мне, нам с ним пришлось приложить много усилий, чтобы стать таковыми друг для друга. Поэтому, либо мы совершаем вопиющую глупость и треплем языком, рискуя буквально ни за что своими жизнями, либо поступаем разумно, имея возможность скрыться от какой-нибудь воистину дикой дичи за спинами ваших людей.

— Например, от хренова кардинала! — неожиданно грубо заявила Эрика, дёрнув раненной рукой. Марий, не моргнувший на её выпад, незаметно кивнул мне.

Штутгард, померив меня взглядом, неожиданно расплылся в улыбке. Не в той, что на его лице была приклеена раньше, а совсем другой, более искренней, даже с некоторой долей облегчения.

— Кажется, мне стоит сказать своему дорогому старшему рыцарю, что я вижу ваш отдел великолепным дополнением Старого города, дружинник Красовский, — кивнул он, — Учитывая, что по возрасту мы с вами близки, то я не буду делать скидок на юношескую горячность, хотя вы за последнее время показали себя очень… горячим типом, ха-ха! Ну что же, по рукам! Правда, мне нужно будет пригласить его светлость Гритта на небольшой междусобойчик чуть позже, надеюсь, это не помешает вашим планам?

Когда Штутгард покинул наше общество, Марий не знай с чего решил неплохо так выпить. Эрика от него не отставала, а вот Юки, наша несгибаемая твердая Юки, сурово знающая свою норму, пришла загадочной походкой и уже теплёнькая. Не до изумления, но достаточно, чтобы влезть севшему мне на колени и с вызовом уставиться на удивленную Эрику.

Та, хмыкнув, закусила коньяк долькой банана, показала кицуне язык, а затем, выпятив грудь, принялась гордо озираться по сторонам с видом дивы, вынужденной терпеть мужланов. Долго это у вампирессы не получилось делать, ей пришлось бить по рукам зачастившего Мария, утверждая, что ему еще точить лясы на самом высшем уровне. Я с Хатсбург согласился, указав, что важные дела-то мы уже все обкашляли на этом балу, но теперь, сто процентов, Гритта попытаются на что-нибудь развести.

— Штутгард проверил меня, — поправив сползающую Широсаки, негромко сказал я, — Теперь они будут проверять тебя.

Вскоре блондина позвали, он удалился, а Эрика, замахнув чуть ли не фужер чего-то крепкого, крякнула, шевельнула воинственно носом, а потом поднялась с места.

— Слышь, двигайся, мелочь хитрозадая! Я тоже хочу! И вообще, это мой мужик!

Я хекнул, принимая на душу куда более объёмную женскую тушку, но продолжил делать лучезарный вид, ловя взгляды бухающих за другими столами инквизиторов.

Кицуне, которой в данный момент море было не по колено, но уверенно по горло, смерила вампирессу сложным взглядом, а затем, вцепившись в меня обеими руками, хрипло заявила:

— Наш мужик!

…и потом эдак глазки мне снизу состроила!

— Да, ведь?

Приличная женщина на этом месте бы устроила отличную драку, но Эрика, развернувшись на своем неустойчивом сидении, лишь сгребла пискнувшую японку в объятия, звонко поцеловала в нос, а затем заявила:

— В эти игры так не играют, мелочь! Сначала откуси себе кусочек, а потом поговорим!

— … ладно! — звонко и с вызовом буркнули ей в ответ.

— Выпорю ведь обеих, — пожаловался остальным инквизиторам, не слышащим меня, конечно, я, — Ты смотри, что творят. Хотя нет, Алебастр мне что-то рассказывал про волшебное воздействие перцем чили… надо будет его расспросить подробнее.

— Не смей!! — удивительно синхронный крик в ответ.

В общем, неплохой прием, да.

Марий появился где-то через час, когда девушки уже потанцевали и со мной, и друг с другом, в процессе позволив вампиру догнаться до уровня лисы-оборотня. Наш бесстрашный лидер, выглядя совсем не бесстрашным и не лидером, вернувшись в зал, по-хозяйски залез на первый уровень одной из передвижных тележек, выволок оттуда четыре бутылки вискаря по ноль-семь литра, а затем, махнув мне головой, типа скомандовал на выход. Обняв (под взглядами многочисленных присутствующих) свой… полу-гарем (?), я поволок девиц за грабителем-командиром.

Волочимые девицы сочились возбуждением и бурлили любопытством, а может быть, и наоборот. Тем не менее, мы, отвозимые до дому до хаты водителем от инквизиторов, сохраняли тишину, прерываемую лишь бульканьем барона Гритта, изволившего надираться из горла, не замечая жалобных глазок попрошайничающей выпить кицуне.

Тайна открылась, как только за нами захлопнулась входная дверь нашего дома крепости. Уже слегка расхристанный, с осоловелым взглядом, Марий Гритт посмотрел на нас всех, включая замершего в дверях бинтуронга, а затем обрекающе выдавил нечто вроде:

— Этот паршивый скотоложец Штутгард, иметь его всем Апсародаем, приехал сюда за проклятием! Они договорились с ним! Пнятно?!!

— Нет, — честно ответил я, аккуратно опуская подол задравшегося платья Эрики, решившей на меня запрыгнуть со спины с ногами.

Блондин обернулся, посмотрел на меня заносчиво и пьяно, а затем, обреченно икнув, объяснил:

— Они… это! Пыймали его! И… договорились! И… скоро увезут, когда выколупают… вы…лупнется… Ну, в общем, там, где Норма… была, они там его будут… высиживать!

— То есть, — появившийся альв рассматривал наше пьяное воинство с видимым осуждением, — Инквизиторы заключили с этой магией сделку, и теперь собираются помочь ей сформироваться в полноценное существо, используя те же ресурсы, с помощью которых создают таких, как Норма?

— В… точку! — неожиданно внятно ответил ему барон, указывая для надежности пальцем, под легкий стук потерявшейся в мыслях Юки, шлепнувшейся на паркет после тычка пяткой от висящей на мне Эрики.

Говорят, что утро вечера мудренее. Это очень правильная поговорка, к которой я всегда ответственно отношусь. Поэтому, кстати, я и предпринял все возможные меры, чтобы мои ненаглядные подруги, вчера слегка перебравшие, не натворили глупостей, о которых потом либо пожалеют сами, либо заставят пожалеть других. Например, того же меня. Добиться нужного эффекта было несложно, так что Эрика и Юки счастливо спали в комнате японки, когда я, бодрый и свежий, уже вышел из своей спальни, лучась улыбкой в сторону грустной Сони, от которой какой-то негодяй спрятал полюбившийся ей дробовик.

Однако, как оказалось, монополия на глупости не принадлежит только подвыпившим девушкам.

На кухне обнаружился сидящий за столом Марий, схватившийся обеими руками за свои непричесанные волосы. Вид этот был бы просто унылым, вполне логичным для парня, который здорово перебрал (и который, вроде бы, уже должен быть как огурчик), но увы, прозаика сидельца-страдальца была дополнена вторым участником этой кухонной пьесы. Между холодильником и кухонной тумбой сновала очень довольная и веселая Норма, едва ли не приплясывающая на ходу. Была она одета только в очень недлинную майку. Ну вот прямо совсем.

Суду в моем лице все сразу стало пронзительно ясно. Взяв на ходу полотенце, я скомкал его, запустив в покаянно склоненную голову, затем, взяв стул и развернув его, сел, скрестив руки на спинке и положив на них подбородок.

— Как говорил великий Станиславский, — протянул, ухмыляясь, — Не верю!

Блондин, как и полагается сильно переигрывающему типу, выдержал длинную паузу, а затем, подняв накрытую полотенцем голову, с трудом, мучительно и хрипло, выдал:

— Аа…?

— Дружище, этим представлением ты мог бы впечатлить Юки или Алебастра, — поведал я ему, — Но со мной или Эрикой бы такое не прокатило. Знаешь, почему? Нет-нет, ты в образе, ты идеален! Ошибка, большая трагическая ошибка, роковая случайность, да-да. Увы, но нет. Всё написано на Норме, большими и крупными буквами. Она выглядит так, как выглядит женщина, об которую, и в которую, старательно ошибались всю ночь! За две-три минуты такой лоск не наведешь, я тебя уверяю. Тут нужно вложить душу.

В ответ мне горько и разочарованно промолчали, так что, шумно втянув носом воздух, я удовлетворенно закончил:

— А потом вы пошли в душ и ошиблись там еще разок, ага. На посошок.

— Скотьина… — из-под полотенца донеслось по-русски.

— Два! — повинуясь неискоренимым женским инстинктам, вбила смуглянка последний гвоздь в гроб симулирующего блондина. Чтобы совсем уж закрепить обличение, громко фыркнула явившаяся Соня, тут же полезшая выяснять, что именно там ей готовят на завтрак.

Технически, проблема не стоила и выеденного яйца. Даже не была проблемой, по сути. Измена блондина монашке в принципе не могла идти в зачет просто потому, что Норма была его служанкой, а он сам — бароном. Это уже в моих глазах сглаживало все углы и разравнивало шероховатости, но наш воспитанный в демократии блондин всё пытался страдать, упорно и трудолюбиво, пока на кухню не приковыляла всклокоченная и мятая госпожа фон Хатсбург, напоминающая восставшего из гроба вампира. Пихнув меня в плечо за сравнение, похмельная брюнетка обняла девушку-оборотня, втянула пару раз носом, а затем, похлопав Норму по заднице, показала ей на меня:

— С этим не трахаться! У него и так две бабы. Полторы. А Агнешке так и надо…

— Эрика! — простонал пытающийся мучиться дальше блондин, — Еще и ты!

— А что я? — поинтересовалась вампиресса, — Норма хорошая и ей надо. Но не с кем. Было.

Эта короткая многозначительная истина, изреченная похмельным снайпером, попала точно в цель. Во всяком случае, Марий подавился и попытался обесцветиться, но, глядя на наши добрые ехидные морды, не выдержал. Его прорвало.

Истина была настолько наивной, невинной и заезженной, что даже опухшее, пусть и привлекательное, лицо Эрики попыталось исказиться в улыбке. Вампиресса, отвернувшись, напала на холодильник, добыв из него бутылку холодной воды, которую и принялась высасывать, но пару раз чуть не поперхнулась, слушая откровения барона.

Они были… прозаичны до слез.

С Агнешкой Новак Марию Гритту было изумительно проводить время. До секса, так как «до» они обычно только и думали, что о нем. «Во время», тут всё понятно и ясно. А вот когда наступало «после», либо «до» тянулось слишком долго… вот тогда и начинались проблемочки. Какого рода? Ну какие могут быть шороховатости, если ты — католическая монашка, причем еще и полька, с головой, полной бредовых расистских идей семидесятилетней давности? А парень твой выглядит так, как будто бы сбежал с плаката расово верных идей про уберзольдата?

Разумеется, Агнешка Новак мечтала залететь, выйти замуж, свалить с Басолана, а по дороге еще пристрастить Мария ко всему, столь ей любимому. Проблема зрела долго, потому что у нас блондин анимешник номер один, понимает толк в этом их косплее, любит всякое (чему потакают!) так что… да, он ошибочно ввел свою боголюбимую кралю в уверенность, что типа поддерживает всю эту дрянь. Ну а теперь градус неадеквата нарос достаточно, чтобы у Гритта сработал стоп-сигнал. Почти сработал. По крайней мере, он взвелся в рабочее положение и уперся нашей Норме туда, куда надо. Пусть и по пьяни.

— Эрика, мне нечему тебя больше учить! — смахнул скупую мужскую слезу я, после того как похмельный водопьющий вампир закончил свою тираду.

— Я тебя ненавижу, — сумрачно отозвалась брюнетка, — Юки полночи меня называла тобой и целовала в сиськи. Ты нас не мог в разные комнаты разложить⁈ Хотя бы⁈

— Ой… — этот звук издала ужасно выглядящая кицуне, нарисовавшаяся на нашей кухонной тусовке.

Страсти, разврат, ошибки молодости. Теперь у нас, наконец, нормальное общежитие для восемнадцати-двадцатилетних молодых людей, а не военная база. Что, впрочем, отнюдь не изменяет факта, что…

— Вот ты прямо уверен? — прищурилась Эрика.

— Я давно был уверен, — тяжело вздохнул посмотревший на неё блондин, — Но не знал как.

…не изменяет факта, что теперь Марию Гритту нужно порвать с великолепно вооруженной, отменно обученной, прекрасно знающей местность сумасшедшей убийцей, прошедшей военную подготовку. Во время, когда та уже мысленно готовится к свадьбе. Вот так вот — не прислушиваться к женщине!

— Мы ведь не можем просто пустить ей пулю в голову, не так ли? — хрипло поинтересовалась Хатсбург, севшая рядом с горюющим блондином.

— Никак не можем, — согласно кивнул я, — Но зато можем попросить Момо, чтобы она её взорвала…

— Да вы издеваетесь?!?! — вопль, изданный блондином, заставил подпрыгнуть и Юки, наполовину залезшую в холодильник, и Норму.

Вообще-то мы не издевались ни разу, несколько представляя себе, что такое эта самая Агнешка Новак. Разумеется, стрелять и взрывать её никто не собирался, но лишь потому, что Петр Васильевич, прекрасный и душевный человек, приятельствует с Яцехом Ковальски, двоюродным братом Агнешки, знающим свою ненормальную сестру очень хорошо (к своему глубокому сожалению). Сначала мы получим консультацию у этого благородного дона, а вот потом…

— Нет, ты точно издеваешься! — на меня уставился указательный палец несчастного блондина-прелюбодея.

— Марий, включи мозг, — устало вздохнув, посоветовала ему Эрика, — Мы не о продавщице из магазина говорим…

На этом беседа утихла, так как пришлось нести ушибленную кицуне, разгромившую половину холодильника, в ванну, а затем еще и вытаскивать оттуда бинтуронга. Пришедшая в себя Эрика отправилась просвещать нашего альва, а Гритт остался на кухне в благотворной терапевтической тишине улыбчивой (и очень довольной жизнью) Нормы.

Как только я впихнул нужное, выпихнул лишнее, включив холодную воду, то был отвлечен звонком смартфона, на дисплее которого высветилось чрезвычайно интересное имя. Звонил человек, до которого мы очень хорошо донесли информацию, что звонить нам надо только с денежными предложениями.

— Да, кардинал Рома? — ответил я, оставив опечаленную японку и выйдя в коридор.

— Петр Красовский, — сумрачно отозвался собеседник, — Я получил интересные сведения о вашей… команде. О том, как вы ведете дела. Я хочу вас нанять.

— Канал защищен, кардинал, — тут же отозвался я, вспомнивший, о нашем печальном финансовом положении, — Или предпочтете встречу вживую?

— Встреча вживую невозможна, меня и моих людей уже увозят из Басолана. Под арестом, — едко отозвался динамик, — Думаю, вы тоже не глухой, слышали, что я разыскиваю тех, кто меня похитил?

— Об этом слышал весь город.

— Уверен, что вы слышали больше! — раздраженно отозвался Пьетро в ответ, — Давайте не будем играть в игры! Вы знаете, кто меня похитил, я знаю, кто за этим стоит. То, что вы не знаете, так это то, зачем понадобилось этим людям меня… изолировать! И что им нужно было кроме этого. Я говорю про одну вещь, накопитель информации, которую вам нужно будет найти и изъять, предпочтительно очень тихо. Очень-очень тихо, Красовский. Знаете почему?

— Это такой интересный вопрос…

— Потому что вы, ваша команда, барон Гритт, как хотите, но вернете этот похищенный у меня предмет, тем, кто его похитил. Вернете официально, от имени Инквизиции, отдадите прямо в руки настоятельнице Хелене Гримм! — раскрыл часть карт кардинал, который на самом деле знал.

— Невероятно изощренно, но…

— Двести. Тысяч. Евро. Все деньги вперед, Красовский, прямо после разговора. Если не справитесь, то вернете.

— Секундочку, я передам трубку нашему командиру! — расцвел я, предвкушая умиротворенное ворчание нашего дракона, когда наша Эрика почует золото… и начнет грызть того, кто замнется перед тем, как отправиться его добывать.

Ну а как же иначе? Это же буквально знак Божий!

— Монахини похитили кардинала вместе с блоком зашифрованной информации, дающим доступ к определенным привязанным крипто-счетам. Этот носитель, переданный официально настоятельнице Гримм, должен был полностью изменить модель расчетов, проводимых между местными католиками и Ватиканом. Вместо старой, очень запутанной системы, представить современный аналог, в разы проще и защищеннее. Однако… — докладчик замялась, — … монастырю Басолана это совсем не нужно. В таком случае всех их теневые доходы, все операции, буквально всё!…станет гораздо легче отследить. И контролировать!

— А они, эти мутные схемы, точно есть, — покивал внимательно слушавший Алебастр, — Иначе бы эти женщины тут не сидели годами, рискуя собственными шеями. Даже дополню! Скорее всего, наши соседки повязаны сразу в куче процессов, так что не смогут спрятать свою деятельность, либо остановить выплаты, которые капают на их счета. Для Ватикана всё сразу вылезет наружу.

— И какие тогда шансы, что они не раздавили этот самый носитель под ближайшей тачкой? — скривила губы Эрика.

— Стопроцентные! — победоносно заявила наша беловолосая докладчица, улыбаясь как мексиканка, получившая грин-карту, — Сейчас только нежелание Ватикана ронять репутацию кардинала Рома, останавливает их от того, чтобы не прислать дубликат! Монахини сейчас должны всеми силами пытаться разобраться с этой флешкой, чтобы понять, как к ней пристроиться! Провести теневые каналы, завести свои счета, что-то такое! Именно поэтому сестры Агнешки до сих пор нет у нашего дома — она очень занята!

— Времени прошло уже немало, — задумчиво протянул я, — Этим точно кто-то давно занимается. Кто-то умелый… и недорогой. Кого можно прижать… Алебастр, это к тебе вопрос. Кстати, Эрика! К тебе тоже! Что ты сделала с Юки⁈

— Кстати да! — поддержал меня ранее молчавший Марий, — Что⁈

Хатсбург ответила не сразу, но судя по моментально покрасневшей японке, с ней определенно что-то проделали, причем очень неконвенционное. Даже хуже легенды о перце в задницу, гуляющей шепотом в наших пенатах. Нечто, перевернувшее мир лисички с ног на уши, перетряхнув в процессе всё, от фундамента до чердака. Раньше бы та никогда не смогла вот так вот четко объяснить какую-то тему…

— У нас состоялся вдумчивый разговор между девочками… — неловко замявшись, объявила вампиресса, тут же надавив, — Без пошлостей!

Полный изумления взгляд, которым на неё посмотрела кицуне, заставил меня захлебнуться каркающим смехом. Развиться веселью не дал альв, шагнувший вперед и машущий своими руками на всех и сразу.

— Потом обсудите ваши потные и скользкие дела! — заявил он, — Когда я уйду слушать прослушку! А пока давайте к делу. В этом городе живет не так уж и много хакеров, зато куда больше тех, кто разбирается в криптовалюте. Как нам найти того, кто сейчас возится с нужной нам штукой?

Предложенную мной идею вытолкать Мария на свидание с Агнешкой, чтобы он начал расхваливать выдуманные алебастровые способности по хакингу и криптовалюте… отвергли. Сказали, дословно, что тогда, если нам просто передадут флешку, это будет считаться злонамеренной прямой операцией против местных «своих», что недопустимо. Нам нужно выскочить чертями из табакерки, имея на руках носитель, а затем вручить его монахиням, хороня их надежды, мечты и стимул оставаться в Апсародае. Так мы получаем деньги, чистую репутацию и свободного Мария Гритта… который только что мимолетно приобнял за задницу проходившую мимо Норму.

Ладно, не свободного.

Проблема была в Агнешке. Та моталась по городу, причем заезжая даже в Верхний Апсародай, днями напролет. Мы знали, что она основной контакт женского монастыря, переговорщик и посредник, но не могли понять систему её передвижений. К тому же, никто не мешал святым сестрам посадить одну из своих злобных баб прямо нужному человеку в хату, чтобы та следила за ним неусыпно.

— Перестаньте пялиться на меня с видом «а как бы использовать Мария»! — злобно буркнул барон, — Думаем, люди! Думаем!

— Я придумала! — тут же просияла Эрика, обращаясь к лидеру, — Давай мы тебя отмудохаем, положим в больницу, Агнешка будет к тебе ездить и станет намного предсказуе…

— Так, ты не думаешь! — тут же гаркнул испуганно Гритт, а его за шею обняла наша смуглянка, демонстрирующая ну очень резко проснувшиеся эмоции.

Мозговой штурм не ладился. Первым нас покинул Алебастр, сказав, что он больше пользы принесет, работая и пытаясь узнать что-нибудь по своим каналам, второй ушла Юки, вроде как мавр, который сделал всё, что мог, затем и сам Марий, симулируя сердитый вид, увел Норму. Возможно, показывать ей свою коллекцию патронташей, но, скорее всего, чудесную побелку потолка.

— Я бы сейчас тоже не отказалась посмотреть потолок, но двести тысяч долларов — это двести тысяч, — проявила очень жадную мудрость вампиресса, — Давай думать, что делать!

— А зачем? — издевательски зевнул я, — Мы снова заработаем, а потом ты потратишь!

— Красовский… я на тебя Соню сейчас натравлю!

Сама угроза казалась смехотворной, но когда я посмотрел на севшего у ног Эрики бинтуронга, то обнаружил рядом с животиной свой же дробовик. Как она его достала⁈

Шутки в сторону. Так-то я парень смелый, бояться чего-либо мне поздно, но подохнуть таким образом? Нет, извольте, на это я категорически не согласен! С другой стороны, Петр Васильевич совершенно не разбирается в этих ваших хакерах, криптовалютах и прочей электронной бесовщине!

— Мы можем поискать ответ на дне бассейна… — аккуратно предположил я, глядя, как Эрика задумчиво закусывает свою полную нижнюю губу, — Прохладного маленького бассейна. Освежимся, приведем мысли в порядок…

— Петр, ну двести тысяч… — почти умоляюще посмотрела на меня вампиресса, на которую явно хорошо подействовали мои слова, — Нам скоро Соню кормить нечем будет!

— Ты думаешь, мне сейчас может прийти на ум что-то, кроме сжигания всего этого монастыря⁈ — плотоядно посмотрел я в ответ, — А ведь это не вариант…

— Не вариант, — со вздохом констатировала черноволосая красавица, неторопливо вставая, — Идём, покажешь мне побелку… на дне бассейна.

Мне красиво пойти за ней не получилось, потому что рассерженная пропажей оружия (которое я украл по дороге) медведица гналась позади, пытаясь заехать передними лапами мне по икрам. Из спальни Мария доносились тихие, благодаря установленным шумоподавляющим панелям, но очень восхищенные крики. Кажется, Норме действительно нравилась эта побелка. Придётся постараться, чтобы не ударить в грязь лицом, решил я, глядя на уши шествующей впереди Хатсбург, явно прислушивающейся к происходящему.

Итог этого провалившегося мозгового штурма был на редкость парадоксален. Пока серьезные взрослые люди, то есть командир отряда и его заместитель, предавались праздному разврату в особо свободных формах, а программист, хакер и цифровой ум команды слушал матерные реплики католической полячки, ведущей машину, маленькая хрупкая кицуне смылась из дома, уйдя в неизвестном направлении! И следующие несколько часов, пока мы тщательно инспектировали звуконепроницаемость жилища, беззащитная маленькая японка провела на криминогенных улицах Старого города, совсем одна.

Вернулась она в час ночи, пахнущая пивом, с синяками от щипков на голом животе и смачным засосом около пупка. Явив нам, сидящим в зале, свою личность, Широсаки гордо заявила, что, возможно, знает того, кто нам нужен! Возможно… Ну, не адрес, а емайл…

— Этого хватит! — возбудился Алебастр, валявшийся на диване, как самый обычный человек, в обнимку с бинтуронгом, — Но откуда⁈

Вопрос, интересующий всех, получил неожиданный, но очень простой ответ. Юки надо было развеяться, поэтому она попросту удрала из дома в направлении единственного человека, в обществе которого она могла расслабиться за пределами нашей фазенды. Разумеется, речь про Момо. Рыжая особа как раз в этот момент искала своего медоеда уже третий час подряд, а тут, надо же, Юки!

Они тварюгу нашли (та доедала какую-то небольшую собаку и была уже довольна жизнью), что и решили отпраздновать в Клубе, совершенно закрытом заведении для «мирной» молодежи Старого города, находящейся удивительно недалеко от нас. Так что, две малявки припудрили носики еще по бутылке пива и пошли на приключения. Довольно безопасные, потому как в Клуб нельзя было проносить оружие, а любой, кто прибегнет к насилию, исключен был бы немедленно.

Момо в Клубе не состояла, права входа не имела, но приходила, когда хотела (а вы что, думали, она только с нами тусит⁈), потому что её боялись до усрачки и уважали до чертиков. Первое понятно, а второе? Ну, это замшелым инквизиторам невдомек, но в Апсародае использование криптовалюты давно цветет пышным цветом на всех уровнях. Ла Диспенза у нас считается очень крутым бизнесменом, так что уважать в такой тусовке его были обречены. Раньше. До того, как дядя Петя прокатил Момо на танке по окрестностям. В общем, будь у вышибалы сил чуть-чуть побольше, то он бы, открывая, оторвал бронированную дверь в Клуб, когда там нарисовалась веселая рыжая девочка с подружкой. Так они и закатились внутрь.

Внутри Клуб не впечатлял совершенно. Это был голый очищенный подвал пятиэтажного дома, разделенный на «спокойную» и «танцевальную» секции. Старые диваны, кресла, телевизор у потолка, ряд американских горизонтальных холодильников, забитых напитками, куча взглядов почти обосравшихся от страха людей, увидевших подпитую маньячку, недавно стрелявшую из пулемета и гранатомета по всемогущим Мара Сальватручча.

Рыжая решила вопрос элегантно, в своей манере, сунув местному администратору двести баксов как вклад в общий котёл бухла, а потом демонстративно вцепилась в Юки, уделяя той максимум внимания. Этого нехитрого маневра оказалось достаточно, чтобы вскоре все более-менее успокоились, более-менее выпили, а затем распустили языки. Пока женщина Ла Диспензы приставала к юкиному животу и наливалась пивом, хитрая кицуне использовала уши по назначению, слушая окрестные пересуды и сплетни. Так она услышала о местных, что посходили с ума, о нескольких убийствах на этой почве, а также… о парочке известных в этом подвале типов, которые уже вот две недели как не заходят на огонек, отговариваясь работой.

Достать их емайлы было плёвым делом.

— Ждите! — это уже был зов альва из глубин его логова, — Сейчас отыщу их адреса и совмещу с картой движений монашки!

— Юки, мы тобой гордимся! — произнес я без малейшей усмешки в голосе, — Ты большая молодец! Умница!

Японка расцвела от похвалы и показала нам знак «победы» на пальцах, но… почему-то убежала, когда я поинтересовался у надувшейся Эрики, нельзя её способами «прокачать» Широсаки еще сильнее. А то они все какие-то очень эффективные!

— Нет, следующим ты будешь! — многозначительно намекнула вампиресса и пошла нависать грудью над макушкой альва, чтобы тому работалось быстрее.

Долго ему работать не пришлось. В своей бывшей вотчине, Алебастр ориентировался лучше всего.

Антонио Рамирес, тридцать шесть лет, в шести минутах неспешной ходьбы от нас. Проштрафившийся инженер, поймавший «волчью карту» от какой-то местной организации. Относил себя к крипто-инвесторам, пока у него не кончился подкожный жирок, после чего они отнесли его в Старый город, фигурально выражаясь. Подрабатывает для местных распределительным центром, перегоняя мелкие и средние суммы в крипту за небольшой процент. Снимает внушительную жилплощадь, почти с нашу «запасную» квартиру, часть её переоборудовал в кабинет. Дела ведет честно, устанавливая для каждого нового посетителя виртуальную машину на систему компьютера, а затем снося всё после того, как операции завершены. Крышуют его…

— … монахини, — удовлетворенно проурчала Хатсбург, потягиваясь как кошка, — Петр, это наш клиент. Пойдем брать? Тут пять минут туда и сюда.

— А если у него там две суровых тетки с автоматами? — хмыкнул я, — Ты как себе это представляешь? К тому же Юки, вон, говорит, что он две недели никого не принимает, отправляет всех к конкурентам.

— Вы не можете вломиться к нему, — тут же задумчиво добавил альв, — Это жилой дом. И не после того, что устроил Красовский. Только тихо, только аккуратно, только не засвечивая лиц.

— Мы так не умеем, черное ты наше солнышко… — с досадой вздохнула вампиресса, ссутулившись и потускнев лицом, — Мы тебе не ниндзя какие-то…

— Да ладно? — усомнился я, подходя сзади к девушке и кладя ей руки на плечи, — Смотри, как надо!

А затем легонько пихнул её вперед, типа подталкивая, да со словами:

— Иди, воин тьмы, обрежь им там всё электричество!

— Почему я⁈ — жутко возмутилась пихнутая Эрика.

— Потому что я буду звонить МакАлистеру, — улыбнулся я уставившемуся на меня хмурому карему глазу, — Взыщем мелкий должок, пускай монастырь злится на Цурье. Тому все равно плевать будет, сюда же новых пришлют? Вот то-то же…

В первой жизни я очень рано узнал, что расслабляться никогда не стоит. Какой бы умиротворяющей не была бы атмосфера, каким бы безоблачным не был бы горизонт, убирать руку от оружия не стоит никогда и нигде. Только тогда и там, когда ты сам решаешь сыграть в кости с судьбой и распахнуть на груди рубашку. Иначе… Впрочем, как «иначе» я не знаю, потому что всегда был хорошим учеником.

На следующий день мы готовились к празднику. Двести кусков зелени всё-таки, которые достались от кардинала, хоть тот и ворчал потом, что сделали не совсем то, что Рома хотел. Закрытый вопрос с магическим проклятием Старого города, который взял на себя барон Штутгард. Моё чудесное выживание и разборки с Мара Сальватручча, прошедшие на балу переговоры… Поводов для того, чтобы устроить хороший праздник было много, несмотря на то что мы еще не знали о судьбе католического монастыря. На телефон Агнешка Марию не отвечала, так что попросту махнули на всё это рукой, получив злорадное подтверждение от кардинала, что теперь хулиганистым святым невестам отбрехаться от наезда на Пьетро Рома не получится. Их взяли с поличным, вместе с носителем информации.

Что же, нам и этого было достаточно, особенно при виде танцующих по дому и едва ли не поющих девушек. Эрика Хатсбург радовалась прибытку, у Нормы были свои радости жизни, а вот с Юки всё было не так просто. Казалось, что наша варварская вампиресса умудрилась сломать в сознании японки какой-то серьезный барьер, из-за чего Широсаки начало нехило трепать из стороны в сторону. Тихоня-стесняшка, ранее старавшаяся быть милой, полезной и улыбчивой, теперь вылуплялась в женщину, бурлящую энергией, волей и страстью, но не всегда знающую, куда эту энергию применить. В результате доставалось всем понемногу, но в основном Норме и Соне. Последняя, правда, быстро научилась отпугивать кицуне грозным видом и взмахами лап, а вот смуглянке не везло.

…относительно не везло, потому что Юки, обмеряв девушку где можно и нельзя, притащила той немало вещей, особенно довольно смелого нижнего белья, а волчица и рада стараться — принялась демонстрировать обновки всем нам, от чего у Мария случился нервный тик, пока он не догадался утащить свою новую зазнобу на приватный показ. Что говорить об Эрике, без участия которой были куплены все предметы? Охота на лису стала второй частью развлекательной программы, наступившей у нас после обеда!

…а затем позвонил Грегор МакАлистер.

— У нас проблемы! — прохрипел он на громкой связи Марию, — Магия… нас обманула! Проклятие… Нужна помощь… На острове. Пришлите Красовского! Только его! Как можно скорее!

— Подробности! — тут же рявкнул подхватившийся барон, — Немедленно! Я не пошлю своего человека в никуда, неизвестно зачем! Говорите всё!

Нити судьбы сошлись. Проведя переговоры с враждебной магией, поселившейся в Старом городе, инквизиторы вместе с бароном Штутгардом принесли несколько клятв, дали гарантии сотрудничества. Магия, имеющая в своём средоточии зародыш темного духа, «сдала» им местонахождение всех тотемов и указала, где спрятала своего носителя, сына бедолаги, с которого всё началось. Теперь дело было за нашими коллегами, они должны были напитать духа достаточным количеством жертв…

Средства и ресурсы для этого были у Марко Цурье. Остров с птичьей фермой, на котором и «делали» таких существ как наша Норма. В текущих процессах новых оборотней-слуг не было, так что в распоряжении барона оказался достаточный объём птичьих жизней, который мог пойти на формирование нового темного духа, который бы стал подвластен ему. Ну, сказано было, что подвластен Инквизиции, но подоплеку понимали все.

Однако, новорожденный дух, «вылупившись», атаковал всех инквизиторов на острове своим природным оружием — изначальным проклятием. Не напрямую, чтобы обессилеть о защиту, используемую людьми, а посвятив себе весь остров, своими способностями, через землю. Чрезвычайно сложный процесс по мнению альва, но, оказалось, тварь в этом имела огромный, доставшийся от родителя, опыт. Каждый, убивший в жизни хоть один раз, оказался под влиянием проклятия, путающего память…

…и не имеющего «настроек». То есть, твари теперь не нужно было неделями изводить своих жертв. Погрузив их в бред, оно усиленно копалось одновременно в целой куче голов, уже сделав себе несколько защитников — инквизиторов, воспринимающих всех, кроме друг друга, врагами. Две группы поддержки, отправленные на остров, оказались захвачены точно также, как и остальные. Квадра колдунов из Центра? Нет, они давно улетели.

— Я подал сигнал тревоги в Центр, к нам уже вылетает опергруппа… — голосом смертельно усталого человека признался МакАлистер, — … но если вы успеете, если кончите эту срань, носителя, раньше… Барон будет перед вами в неоплатном долгу. Мы все будем. Шансы на выживание наших бойцов неплохи, но шансы на сохранение ими разума… Если мы потеряем барона или его психику, то это будет чудовищный удар для всех. Пожалуйста…

Катер уже ждал меня, по слову свежеиспеченного рыцаря, в одной из гаваней Среднего города. Быстрый, маневренный, снаряженный современными пневматическими винтовками и пистолетами, с зарядами, содержащими сильный усыпляющий/вырубающий состав. Всё было готово, если был готов к смертельному неоплачиваемому риску я сам.

А когда я не был готов?

— Петр… — развернулся ко мне Марий.

— Уже иду, — откликнулся я, хватая вновь оказавшийся вне комнаты дробовик, стоящий у двери, — Возьму «барчетту».

На юркой быстрой машинке доеду с ветерком.

— Я с тобой! — неожиданно выскочила Широсаки, сжимая кулачки, — Эти колдуны, что были у нас! Они говорили, что на кицуне не действуют проклятия!

— Плохо действуют! — тут же отвесила ей легкий подзатыльник Эрика, — Ты чем думаешь?!!

— Я ему помогу! — зашипела на неё японка, отпрыгивая, — Хотя бы буду стрелять! У меня мало воспоминаний, я маленькая! И амулет есть!

— Я иду один, — буркнул я, направляясь ко входу, — Держите её там, а то мало ли…

Некогда было спорить, незачем было подвергать лису риску. Мне не имеет смысла особо высовываться, нужно только попасть на остров. Если проклятие в меня вцепится, то покажу ему то, что показал его родителю. И всё, конец истории. Возможно, без единого выстрела.

— Стой! — когда я уже открыл гараж и залез за руль, ко мне подбежал Алебастр, тащащий в руках целый ворох легких дронов, — Псих, что ли⁈ Куда без них⁈ Куда без гарнитуры⁈

Аккуратно и быстро распихав всё это в багажник, я снова прыгнул за руль и… увидел сидящую на соседнем сиденье кицуне. Милая и тихая Широсаки была на себя не похожа, взъерошенная, злобная, с дикими глазами, с царапиной на щеке и, кажется, клоком выдранных волос возле уха.

— Я! Еду! С тобой!

— Хер с тобой, дура! — гаркнул я, срывая машину с места.

Времени не было, а вот желания вколоть вырубающую химию, ждущую в катере, в тощую жопку дурынды, оставив её на попечении тех, кто в гавани ждет моего прибытия — просто дофига!

Ревя движком, машина мчалась под вполне разумные визги Юки, предупреждавшей меня о нежелательности резких поворотов с багажником, полным дронов. Приходилось идти на компромисс, попутно матеря сидящую рядом девчонку за её безрассудство. Та удивительно злобно и бодро отгавкивалась, аргументируя тем, что хватит нам прикрывать её от всего на свете, если уж она сама решила кинуться под колеса поезда. А то, видите ли, каждый дурак рискует, а ей не дают!

— Потому что мы знаем, зачем рискуем! А ты сунулась тупо за мной! — злобно проворчал я, заворачивая машину на гавань.

— Значит, я захотела рискнуть своей жизнью с тобой! Как ты сам рискуешь!

— Это бессмысленно, если ты не знаешь, что делать!

— Я знаю, что делать!!

— Ну?!!

— Слушать! Твои! Команды! Я лиса, Петр! Лиса! Я могу учуять запахи с половины острова! Предупредить тебя! О людях, об оружии! Обо всем!

Против такого аргумента переть не хотелось. Дроны дронами, но у оболваненных инквизиторов, которым давит на уши темный дух, вполне могут сохраниться рефлексы. В том числе и понимание, что по дрону можно выстрелить. Или что он представляет опасность. Черт.

…пронырливая лиса.

Сбавив газ, я схватил одной рукой девчонку за шейку, вытащив с кресла и приблизив её лицо к своему. Затем, на более-менее безопасном участке, повернулся к ней, спросив спокойным, даже холодным тоном:

— Ты понимаешь, что если начнешь представлять опасность, то я тебя убью?

— Да! Да! — она аж выкрикнула мне в лицо. Почти торжествующе. Уверенно.

Это была не простая уверенность. Это была наша уверенность.

Затормозив окончательно, так как мы уже приехали, я спросил еще:

— Почему?

— Потому что мне так захотелось! — она как будто ждала подобного вопроса. Выпалила его радостно, с вызовом.

Поэтому я её поцеловал. По-настоящему, без шуток, быстро. У Юки аж шея нагрелась под моей ладонью, буквально за секунду, но я уже пихал её назад, на сиденье.

— Работаем! Шевелись!

Катер нас ждал… как и Грегор МакАлистер возле него. Может он и видел нашу драму через лобовое стекло, но ничего не сказал, когда мы промчались к катеру с охапками дронов. Сам джентльмен выглядел паршивее, чем когда-либо, а уж про Цурье и спрашивать не хотелось. Долг нашего полного пожилого старшего рыцаря был в том, чтобы немедленно отправляться на остров и рискнуть жизнью ради своего сюзерена, только вот… он давно и прочно был не в форме. Это просто бы не имело смысла, но потом с обоих стариков спросят, как с молодых…

…если с бароном что-либо случится.

— Я вас сам отвезу, — неожиданно прохрипел начальник безопасности «Стемия Инк», запрыгивая на катер, пока мы расставляли дронов, — А заодно научу, как стрелять из этих штук.

— Из ружей мы умеем! — Юки, с горящими как в лихорадке щеками, выпрямляла ножку на одном из дронов, — Из пистолетов нужно!

— Из всего научу! — скрипнул старик, вставая за штурвал и срывая катер с места с такой дурью, что я еле успел поймать чуть не вылетевшую за борт девчонку. Этот маневр стоил нам двух сломанных дронов…

Катер несся быстро, но плыть оказалось довольно далеко. Времени МакАлистеру хватило на полный инструктаж, описывая остров, расположенные на нем строения и фермы, маленький жилой массив, в котором жили работники и обучались будущие «нормы»…

— Что случилось с местными работниками? — сухо спросил я, услышав о персонале острова.

— Их было всего шестеро, обычная смена, чтобы задать птицам корм, — откликнулся Грегор, — Убиты. Нашими. Как и все птицы.

— Сколько там наших…?

На этот вопрос я получил ответ не сразу, зато, когда получил…

— Шесть дружинников барона и восемнадцать ваших оперативников⁈ — охренел я в голос.

— Им нужно было забить несколько тысяч птиц! — огрызнулся Грегор, — Нам пришлось отправить больше половины! Кстати, зачем вам дробовик и пистолеты⁈

— Ситуации могут быть разными, — процедил я, проверяя усыпляющие заряды к винтовкам и пистолетам, — Все может кончиться, как только я ступлю на берег, но затем мне придётся идти искать барона Штутгарда, мистер МакАлистер. Возможно, выручать его из опасной ситуации. Возможно, подвергать себя и Няшку риску. Оружие никогда не помешает.

— Не забывайте, что там кругом свои! — скрежетнул, видимо, из чистых нервов, наш капитан, — Я служил с этими людьми годами!

— Не забывайте, что мы инквизиторы! –пробурчала кицуне, в очередной раз доказывая мне, что девушка «подросла».

К острову подплывали в напряженной тишине сгущающихся сумерек. Начальник безопасности «Стемии» определенно нервничал, не уверенный в том, что мы что-то сможем, а мы с Юки запустили четырех уцелевших дронов, наладив связь с Алебастром. Пока маленькие трудяги летели к совершенно обычному на вид острову, поросшему по краям лесом. За деревьями, как тут же начал докладывать альв, располагались птицефермы, через территорию которых можно было попасть к домам.

— Люди на острове могут находиться где угодно, но не думаю, что вооружены и готовы стрелять все, — напутствовал нас, крепящих все обмундирование к двум спасательным жилетам, МакАлистер, — Красовский, если тварь не сдохнет, то просто всади каждому по шприцу. Если сможешь усыпить и носителя…

То тогда барон, Цурье и остальные смогут вылезти из этой глубокой грязной жопы даже с золотой медалькой в зубах.

— … то вы нам заплатите за тварь. Не как инквизиторы, мистер МакАлистер, — предупредил я, — Совсем не как.

— Да, — не стал юлить старый шотландец, — Заплатим, Красовский. Имейте в виду.

— Хорошо. Мы пошли.

Желание воткнуть Юки шприц в задницу было велико, но я его переборол. Девушка своим дурацким поведением смогла вызвать у меня уважение и… желание проверить, насколько лиса блефует. Она сейчас гребла за мной, плывя с таким серьезным и сосредоточенным видом, что это было почти смешно.

У берега я её поймал за плечо, мешая выйти на сушу передо мной.

— Сначала я.

Дух посвятил себе землю, на которой было отнято столько жизней в его славу. Это делало его местечковым богом, но сил не давало, только возможности. Силы ему теперь черпать было неоткуда. Их, по идее, и оставаться было не должно после трансформации…

Магия — очень затратное дело.

…поэтому, ступив на песок острова, оказавшись на проклятой земле, я, скинув на песок амулет, выданный квадрой, ждал лишь несколько минут, отведя назад руку в упреждающем жесте для лисы.

Нет, ничего. Шум волн, деловитое бормотание альва в ухе, шелест листвы. Никаких голосов, никаких ощущений. Пусто.

Кивнув сам себе, я поманил Юки, сам нащупывая патрон-шприц в кармане сзади. Если кицуне попадет под влияние, я её сразу отключу…

Юки передо мной на берег выскочила какая-то не такая. Я даже моргнул пару раз в удивлении, прежде чем сообразить, что девчонка совершенно голая, уже сбросившая свои пожитки на песок!

— Эмм… — задумчиво протянул я, пялясь.

— Что? — на меня нахально захлопали ресницами.

Ну, уже не скелетик, точно. Хрупкая, очень изящная, девушка, с намеком на небольшую грудь и с чуть большим намеком на зад. Такой же «фейный» образ, который был у неё на приеме у Цурье, не считая общей присутствующей раздетости. Ну и воинственный, короткий и аккуратный «бобрик» внизу… хм. Очень белый. Ну и монетка амулета в руке. Мол, пожалели сиротинушку, дали копеечку на хлебушек. Потрахали и дали. И вот она бежит, значит. Не туда забежала, бывает.

— Так и пойдешь? — стараясь сохранять невозмутимость, нагнулся я над вытащенным спасательным жилетом, начиная отцеплять оружие.

— Ну да, мне же превращаться, — откликнулась девушка, — Готовь всё, я в кусты! Не буду здесь, тут старик с биноклем смотрит!

А, ну то есть голым задом перед стариком повилять (ну и передо мной заодно) — это нормально? Не выдержав, я ухмыльнулся. Научили-таки девочку плохому вампиры и разные безумные взрывницы. Наконец-то.

Когда уже навьючил на себя всё, превратившись черте знать в кого с двумя винтовками за спиной, да еще и дробовиком, из кустов выскочила белая лиса с раскрытой в веселой усмешке пастью. Всем видом показывая, что в окрестностях нет ничего странного, а сама она себя чувствует лучше всех в мире Красовских, Юки, совершив круг у моих ног, ринулась туда же, откуда вылезла, явно показывая путь.

— «Вам на северо-запад, около пяти километров», — уточнил Алебастр, держащий одного дрона над нашими головами, — «Остров немаленький, тут целые поля для выпаса и выгула птицы. Мясо вкуснее, жизненной силы больше. Эффективное предприятие… было».

— Люди? — задал я короткий и понятный вопрос.

— «Никого и нигде. Они были в стандартной форме, не в камуфляже. Таких я замечу сразу».

Что же, жизнь начала налаживаться прямо со старта. Гребаный новорожденный дух, совершенно точно узнавший о нашем прибытии, почему-то решил не трогать ни меня, ни Юки. Этим нужно было пользоваться по полной. От Мария мы знали, как именно работает враждебная магия, я для твари, в отличие от кицуне, должен был быть очень привлекательной мишенью, но та почему-то стеснялась. Нужно будет выяснить, почему.

Взяв наизготовку одно из пневматических ружей, я проверил объёмистый магазин на восемь шприцов, а затем пошёл вслед за лисицей, сквозь лесополосу. Времени спасти барона и репутацию вообще всех инквизиторов Басолана оставалось всё меньше и меньше.

Мы шли долго. Напрямую, по диагонали всего фермерского хозяйства, прямо до небольшого скопления домиков, путь бы занял максимум час, но это был бы час по легко простреливаемой местности, а простреливаться пулями не рекомендую никому. Несмотря на то, что надо было срочно спасать барона, я принял решение следовать другой дорогой. Мы разделились на два отряда — лиса с дроном (было довольно сложно вкрутить ей в ухо «капельку» динамика), и я отдельно.

Белая кицуне шла впереди, разведывая местность, а я крался вдоль дороги, держа винтовку с дротиками готовой к выстрелу. Так и перемещались в постоянном напряжении, выискивая, где нас ждут. Мы прекрасно понимали, что дух точно знает, где мы, даже, может быть, что делаем, но, при этом, знали и то, что у него нет никого под прямым контролем. Тварь изначально могла читать воспоминания, запутывать их, разговаривать со своими жертвами, но на этом её возможности заканчивались. Сейчас, сразу же после «рождения», эти самые возможности просто не могли сильно расшириться, несмотря на весь опыт темного существа, доставшийся ему от «родителя».

Возможности, сила, способы воздействия на реальность. Всем этим дух был ограничен, и это было хорошо. Плохо было то, что эта сволочь не просто была отголоском древнего духа, которому поклонялся господин У, но еще и обладала доступом к памяти инквизиторов, включая самого барона.

— Сам знаю. Но никто из них не знает ничего о нас, — отметил я все эти умозаключения альва, — Позови Юки. Смеркается, у меня нет ночного зрения. И скажи Эрике и Марию, что они отменные придурки!

Эти двое уже подплывали к острову, успев по дороге вляпаться в какое-то приключение. Альв лишь сказал, что оба сначала орали, а затем долго матерились, когда уже плыли. Мол, Эрика оговорилась, что теперь не просто будет рассматривать в зеркале себя, чтобы найти седые волосы, но даже попросит «русского», чтобы он поискал их вместе с ней.

Женщины. Они слишком заморочены на отношениях, сексе и собственной внешности. Нужно их научить убивать. Это проще, полезнее для нервной системы, а, учитывая нашу профессию, еще и доходно. Хатсбург понравится.

Первого инквизитора мы нашли в поле, лежащим в траве. Парень в черной униформе, запачканной землей и кровью, валялся, вращая глазами и поддергивая конечностями. Впечатление он производил полностью беспомощного и неадекватного человека, но это не помешало мне выстрелить ему шприцом в бок, вместо того чтобы подойти и втыкать тоже самое вблизи. Юки, высунувшись из травы, фыркнула на мою предосторожность, на что я только покачал головой, начав тихонько шипеть настоящую лекцию для дурной лисицы об опасности таких чудесных зверят как инквизиторы.

Нас тренируют с младенчества, муштруют, учат, нарабатывают рефлексы, создавая солдат, пусть не очень хороших, зато почти универсальных. Мы не герои дешевых боевиков, а люди, понимающие, что делать с разной сверхъестественной гадостью, как и то, что она может сделать с нами. Также, мы знаем, что делать с главной гадостью планеты — другими людьми, так что отлично умеем убивать, а еще имеем хорошо поставленные рефлексы на борьбу с разной странной фигней. Огромная белая лиса, размером с отощавшего сенбернара, — очень хорошо распознающаяся странная фигня, на которую реагировать надо пулей в лоб или, как минимум, воткнуть «кабар» в шею.

— Поняла? — шепнул я, отправляя в полёт второй шприц. Он, как на параде, четко тюкнул в шею мужчине, обнимающему ствол дерева. Спустя несколько секунд усыпленный инквизитор принялся сползать вниз.

Лисица засопела, определенно несогласная с тем, что она является странной фигней.

— Идем дальше, удвой осторожность, — посоветовал я ей, — Мы слишком близко. Нас ждут.

Совет сработал. Пробираясь через еще один небольшой, буквально на три десятка деревьев, лесок, лиса, крадущаяся метров на пять впереди меня, неожиданно тявкнула, отскакивая. С низко росшей толстой ветви упал человек, держа в руке пистолет и неистово щелкая спусковым крючком. Попасть он в меня или Юки не смог, слишком уж хаотично свалился, забыв, при этом, снять оружие с предохранителя, но, тем не менее, стал тем еще сюрпризом. Отправив оперативнику дротик, с действием которого тот боролся секунд на пять дольше предшественников, я окончательно скинул дурную уверенность в нюхе кицуне и в дронах альва.

Этот человек слишком грамотно расположился. Значит те, кого бывшее проклятие сумело «уговорить» подчиниться, будут учитывать и наблюдение с воздуха, и нос зверя.

…как смогут.

Мы вышли к птичьим фермам. Раньше тут, наверное, был слышен постоянный шум от десятков, если не сотен тысяч живых птиц, но сейчас все это хозяйство корпорации «Стемия» наполняла лишь могильная тишина, да отвратительный запах, исходящий от бывших обитательниц больших, вытянутых, амбароподобных строений. Птиц забивали прямо на месте, и теперь они гнили в своих фермах, лежа по одиночке или кучками.

Юки превратилась почти сразу, быстро и ловко превратившись в обнаженную девчонку, которая, поднявшись с земли, опрометью кинулась ко мне, юркнув за спину. Не успел я понять, что она делает, как японка просунулся свои тонкие лапки под мой бронежилет, вцепилась в майку, а затем буквально разодрала её, снимая таким образом. Через еще полминуты она уже щеголяла в маске на пол-лица из останков майки, с дротиковым пистолетом, болтающимся на веревочке, завязанной на талии, и с ружьем в руках.

Не дать ни взять, анонимная японская нимфоманка на тропе войны.

— Теперь ты держишься за мной! — отдал я ей приказ, слушая бубнение альва, — Впереди цели.

Тут уже сработал Алебастр. Впотьмах один из его дронов заметил тонкий лучик света, мелькнувший в одной из ферм, так что мы оказались предупреждены о засаде. Конечно, это могла быть приманка, но тут мне пришлось рисковать — зайдя с внешней стороны, я резким ударом приклада ружья выбил стекло в окне фермы, а затем почти наугад выпалил всю обойму дротиков из пистолета приблизительно туда, где должен был располагаться противник. Едва успел упасть ничком, как тонкая деревянная стена начала пропускать через себя пистолетные пули. Противник палил на звук так, как будто у них там бесконечные патроны…

Впрочем, на этом всё и закончилось, так как троице сидевших в засаде пришлось затем выбегать из темной фермы на чуть более освещенное пространство, чтобы хоть как-то ориентироваться, а тут их поджидала кицуне. Юки, сидя со стороны входа в строение, спокойно, как на стрельбище, отправила по заряду сна в каждого из троих человек, доказывая тем самым мне и себе, что новорожденный дух крайне отвратно коммуницирует со своими жертвами. Оперативных указаний он им отдавать не мог…

Что же, и то хлеб.

— «Даже не думай расслабляться», — предупредил меня Алебастр, — «Скорее всего, это была проверка. Центр этой мини-деревни прекрасно освещен, я уверен, что все остальные там».

— В засаде? — прошептал я, маня Широсаки за собой, уводя её от смердящих ферм.

— «И в качестве заложников. Не забывай, что ты имеешь дело с людьми, испытывающими серьезнейшую ментальную атаку. Им не нужно всем быть адекватными, чтобы быть полезными для духа»

— Для этого он должен с нами связаться. Чего он не делает, — сухо бросил я, уходя от смердящих ферм, — Кстати, передай МакАлистеру, что тех, кто ему не подчинился, дух может затребовать в жертву.

— «Уже обсудили», — тут же отозвался альв, — «Он утверждает, что на это его люди не пойдут ни в коем случае».

— Его люди. А барон и его люди?

Вопрос остался без ответа. Попросив альва нас посторожить, я велел Юки превратиться и попытаться вернуть себе обоняние. Идти туда, где есть целая куча вооруженных и ментально нестабильных людей не во всеоружии — не хотелось. Хотелось другого, а именно усыпить Широсаки, выбросить пневматику и пойти разбираться в старом-добром стиле, но увы, это был не тот сценарий.

Пока лиса фыркала и тёрлась мордой о траву, мои колени и землю, я напряженно раздумывал. Что-то здесь было сильно не так.

Дух не мог не знать, что по его душу сейчас летят очень серьезные колдуны из Европы, которые гарантированно (и очень легко) уничтожат тварь. Обладая крайне малыми способностями и возможностями, он атаковал инквизиторов, получил доступ в их разум, но… застрял на этой земле. Буквально подписал себе смертный приговор, хотя не должен был делать подобное. Он «отдал» нам пять людей, пять человеческих жизней, которые мог использовать иначе. Но остальные… остальные там, в центре, включая барона, а, может быть, и носителя.

Поразмыслив, я принял решение. Отправив обоих дронов альва на разведку, я, сняв наушник, чтобы отшельник меня не подслушал, тихо объяснил лисице свой план. Та разинула пасть, пришлось её прямо закрыть назад руками.

— Либо так, либо никак, — твердо сказал я ей, — Марий и Эрика уже у восточной части острова бултыхаются, нас ждут. Мы сейчас идём к ним… или пробуем? Молчишь, значит пробуем?

Юки выпучилась на меня с закрытой моими же руками пастью, пытаясь понять, насколько добровольное дело ей предлагают. Наконец, поняв, что выбор, в принципе, отсутствует, вздохнула, смиряясь. Это позволило мне превратить белую лису в тяжело вооруженное двумя винтовками животное, а затем, легонько похлопав по заду, отпустить.

Две винтовки, восемь магазинов, личный пистолет с парой запасных магазинов дротиков. Вот сколько всего уперла Широсаки Юки, отправленная на задание. Мне осталось лишь личное оружие, да свой собственный дротикомет, из которого стрелять на расстояние далее пятнадцати метров не рекомендовалось.

Зато у меня был дробовик. Ультимативное оружие против пылесосов, прокрадывающихся в дом воронов, людей и прочих гадких элементов нашей многотрудной жизни.

Им я и собирался воспользоваться.

— Ненавижу вас, — недовольно и кисло заявила вампиресса, выходя вслед за нами из офисного здания корпорации «Стемия Инк», — И тебя, блондин отупевший, и тебя, лиса паршивая, и особенно тебя, Красовский! Я даже не знаю, как тебя назвать, гад! Если бы ты знал, через что мы прошли!

— Так, а я причем⁈ — возмутился Марий, которого еще так грубо не ругали, — Меня-то за что⁈

— А кто сейчас как дурак стоял молча, пока нас сливали⁈ — злобно зашипела, не оборачиваясь, госпожа Хатсбург, — Нас обязали молчать и просто вытурили с совещания как щенков!

— Давай дома поговорим? — насупился наш лидер, — Тут слишком много ушей. Я тебе всё объясню.

— И я не паршивая! — тут же вылезла Юки, — Мы очень хорошо…

— Так! — развернулась почти дошедшая до ожидающей нас машины Эрика, — Молчи! Ты молчи! И ты молчи! А ты совсем молчи, негодяй, из-за которого у нас команда чуть не сдохла в полном составе и бесплатно! А вообще, знаете что⁈

«Что?» — спросили мы втроем одними лицами, переглянувшись.

— А вот что! — рыкнула вампиресса, выхватывая как пистолет собственный телефон и прожимая быстрый набор номера. Ответили ей сразу же, и брюнетка, сменив голос на ядовито-радостный, тут же рявкнула в трубку, — Момо! У меня тут три придурка, любящих охренительно опасные приключения! Хочешь в отрыв⁈ Покажи нам, как надо! Через полчаса будем дома!

Мы так и не узнали, понимала ли госпожа Хатсбург подоплеку произошедшего и политику отношений между аристократами, или нет. Мы, вообще, многое чего не узнали, из-за того, что, благодаря ей, оказались выключены из всех дел города более чем на неделю. Слова нашей недовольной леди оказались вызовом демона такой силы, что та тварь, которую я едва ли не шутя разнес на полном дохлой птицы острове, ему, демону, и в подметки не годилась.

Тут нужно начать с того, что Момо как раз собиралась к своему любимому дорогому Сильвио Касадоре… на Антананариву. Вместе с медоедом Майором Томом. А этот прекрасный город у нас находится ни где-нибудь, а на Мадагаскаре. Да, у рыжей коротышки был борт прямо туда.

Да, мы полетели.

Да, Марий утащил с нами Норму. И Соню.

Встречал нас в аэропорту сам Ла Диспенза и кто-то из высшего руководства островом, так что прилёт был более чем фантастическим. Глаза пары военных при виде деловито бегущих за нашей группой бинтуронга и медоеда… были очень круглыми.

Затем… затем наступил какой-то чад, угар и веселуха, причем даже с моей точки зрения. А я видел в прошлой жизни веселье, причем немало. Петербургская мафия умела отдыхать, умела встречать дорогих гостей хлебом и солью, умела удивлять. Увы, у моего Синдиката не было такой оторвы как Момо, поэтому приличные гангстеры всё-таки побледнели по сравнению с тем, что они устраивали с Сильвио.

Мы устроили алкозабег по джунглям, вооруженные только бутылкой виски и неисправным компасом, где потеряли половину отряда, включая Юки. Потом искали с помощью Майора Тома, потому что Соне кто-то налил и она была неработоспособна. Мы ныряли с аквалангом… с вертолета, потому что иначе попасть в «этот красивый рифовый лабиринт» было невозможно. Мы случайно опередили спасательную операцию, спася каких-то заблудившихся туристов и напоив их в процессе так, что они попали в госпиталь с отравлением. Мы посетили каждый кабак Туамасины и в каждом Юки влипала в драку, в которой её приходилось поддерживать.

Эрика украла свинью. Майор Том загрыз её. Мы ели шашлык из жертвы и мирили их, пока Норма училась местным танцам у аборигенок, одна из которых потом подошла и попросилась Марию в жены. Барон подавился ворованной свиньей, выкашлял кусок, который тут же украл медоед, за которым побежала Момо, прося выплюнуть каку. Бежала бы просто, ну ладно, но она стреляла в воздух из пистолета… Я, вдохновившись неизвестными факторами, решил научиться рисовать граффити, как дорогому другу «лучшего гостя» Ла Диспензы мне нашли целый багажник баллончиков красок, после чего некоторые дома в городе приобрели на себе весьма странные рисунки, которые проще было назвать новым ответвлением искусства, чем признать, что пьяный наемник испохабил половину города. Всё это время мы пили и гуляли.

Восхищенные количеством хаоса власти решили намекнуть Ла Диспензе перевести свою буйную пьянку за город, поэтому очень опрометчиво дали одноглазому мексиканцу в аренду старую, еще сороковых годов прошлого века, артиллерийскую установку. В аренду. Это была огромная ошибка с их стороны.

Касадоре, едва ли не прослезившись от такого подгона, без особых проблем уболтал нас ехать пострелять, правда, вместо выстрелов в воздух предложил выбрать местный лагерь повстанцев или оппозиции… в общем тех, кто тоже покупал у него оружие, но мало. И уж точно не принимал с таким блеском и чуткостью.

Взяв с собой местных солдат, поставленных следить за нашей теплой компанией, мы отправились на сафари. Сами бойцы нужны не были, но их автоматы можно было одолжить, пьяным они ни к чему… в смысле лежащим пьяным. Стоящим, то есть нам, вполне пригодились! Подробности произошедшего, правда, слегка выпали из памяти, но в тот день вооруженная оппозиция правительству Мадагаскара перестала существовать. На нас за это попытались всерьез обидеться, утверждая, что эта группировка была подконтрольна, но две больших походных сумки, набитые долларами и наркотиками, что мы приволокли местному полковнику, убедительно доказали последнему, что так жирно они оппозицию не снабжали.

Баланс, мир и дружба были восстановлены с лихвой.

Последний вечер мы попытались сделать романтическим, но не рассчитали своих сил, поэтому просто расползлись по гостинице спать. Момо и Сильвио забрали Майора Тома, Марий и Норма увели с собой Соню, а мне досталась вампиресса и тоже «животное», белоголовое и пьяное, спящее без задних ног. Ночью нас подняли, бережно препроводили на борт самолета вместе с подарками, а затем мы проспали всё время до Апсародая, в котором кое-как добрались до дома, зевая, дыша перегаром и едва не забыв отдать медоеда Момо.

Встречал нас отвратительно бодрый и омерзительно жизнерадостный Алебастр, прекрасно отдохнувший за целую неделю тишины. Чернокожий худощавый альв просто лучился довольством, что было для него совершенно нехарактерно, а еще принялся командовать, отправляя нашу полувареную команду мыться, отдыхать и приходить в себя. Это действительно требовалось до такой степени, что нам за время отдыха пришлось заставлять обеих оборотней несколько раз превращаться, чтобы те совсем не скисли.

Глубокой ночью, упившись кофе и вернув себе человеческий вид, мы собрались в общем зале всем коллективом, за исключением где-то дрыхнущего бинтуронга. Мы с Марием, как два богатыря, слегка покачивались, сидя на диване, Хатсбург разлеглась на своем коврике для йоги, а Норма и Юки, обнявшись, уместились в кресле, вполне хорошо себя чувствуя. Альв расхаживал перед нами как довольный черный павлин, преисполненный гордости.

— Когда будете её потом целовать, от меня тоже пару раз добавьте, — велел он, потыкав пальцем на расстоянии в закашлявшуюся от удивления Эрику, — Идея с тем, чтобы улететь всей командой сразу же после этого «совещания» была просто изумительной! Сейчас поймете почему…

Рассказ выдался насыщенным, частично перекликаясь с тем, что мы знали и так. Как только я и Юки закончили на острове, то через минут пятнадцать уже показались вертолеты. Это были не люди из Центра, а всего лишь медпомощь, которую вызвал МакАлистер. Главные «спасители» прибыли через час, получив возможность даже поговорить с несколькими подчиненными Цурье, уже пришедшими в сознание. Частично, но тем не менее. Местные стали делать хорошую мину при плохой игре, им не поверили, после чего всех, включая МакАлистера и Цурье, запихали в госпиталь на досмотр. Хотели и нас до кучи, чтобы удобнее было подвергать перекрестному допросу, но мы уже летели на Мадагаскар.

У Цурье и Штутгарда сложилась неприятная ситуация. Барону, не поставившему Центр в известность о своих намерениях воплотить и подчинить духа, инкриминировали массу нехорошего, рассматривая сам его визит с одновременным восстановлением Цурье как старшего рыцаря, и возведению МакАлистера в ранг как своеобразную взятку для повышения лояльности. Однако, удача тут улыбнулась барону с другой стороны — большая часть оперативников, застрявших с ним на острове, сохранили достаточно здравомыслия, дав показания, которых хватило, чтобы снять обвинения в предумышленном чуть-ли-не-саботаже. Присутствуй в городе мы, как отдельный отдел, то расследование могло затянуться вплоть до трибунала над бароном, который, даже в случае оправдательного приговора, оставил бы крайне неприятный прецендент на фоне недавно казненного барона Гритта. Так же, нас просто вписали как привлеченный резерв, «оказавший поддержку в уничтожении враждебной сущности», из-за чего…

— Вот это я и хотел тебе объяснить еще тогда, перед тем как ты потащила нас на Мадагаскар… — лениво пробурчал Марий, оглядывая начавшую лучиться от самодовольства вампирессу, — Деньги в этом вопросе некуда было воткнуть, мы не могли торговаться. Зато теперь я не просто сопляк, временно носящий титул барона, а уже «засветился» в политике, оказав добровольную помощь другому аристократу. Звучит смешно, но по сути — всё очень серьезно. Теперь у нас есть вес… уф…

— Да и Штутгард не может прокатить нас с благодарностью, — кивнул ему в поддержку я, глядя, как здоровенный бинтуронг неторопливо оккупирует всего Мария, располагаясь на нем в привольной позе, — Его не поймут.

Тут альв изобразил вообще неприличный уровень довольства, выдав изумленным нам жест, излюбленный Юки — показав два пальца в виде «виктории», а заодно показывая в неуклюжей, но очень старательной, улыбке, почти все свои зубы.

— Барон Штутгард и старший рыцарь Марко Цурье не сочли необходимым отблагодарить нас вульгарными материальными ценностями, поэтому предоставили вместо них невозвратный беспроцентный кредитный лимит по линии «Стемии», — объяснил довольный альв, — Небольшой, всего на триста тысяч, зато по закупочным ценам… либо себестоимости!

— То есть, мы через них можем бесплатно получить какие-нибудь штуки⁈ — заинтересованно зашевелилась на коврике жадная госпожа Хатсбург.

— Не просто штуки, — ухмыльнулся в ответ Марий, показывая на лучащегося от довольства альва, — А то, что нельзя купить за деньги нигде!

— Военное оборудование, защищенные терминалы, стандартные дроны с огромной скидкой, — начал перечислять наш отшельник таким мечтательным тоном, что стало даже как-то неловко, — Можем взять машину вроде той, на которой Красовский терроризировал людей! Да кучу всего! Но не шмотки, стиральные машины и прочую дрянь, Эрика! Это уникальная возможность!

На этом месте уже Широсаки взволнованно зашуршала, но её держали крепко, уткнув в небольшую нормину грудь.

— То есть, деньги ты не получишь, — проинформировал я скисшую девушку с улыбкой, — Это счастье для наших гиков. А мы будем по старинке — мочить народ. С этим, думаю, не заржавеет, на Мадагаскаре мы создали неплохую рекламную компанию…

Было, конечно, жалко отдавать сумки, набитые ценностями, пусть хорошим дядям, но чужим, но протащить их на самолет мы бы не смогли. А так, передав их властям, получили в ответ горячее обещание рассказать о таких замечательных друзьях Ла Диспензы щедрым, но обремененным недоброжелателями людям.

Мелочь, и то приятно.

А что еще нужно для счастья? Мы неплохо повеселились, хорошо отдохнули, разобрались со всеми текущими проблемами…

Телефон Мария Гритта звякнул новым сообщением, а перед тем, как вальяжно развалившийся блондин выцарапал его из заднего кармана джинс, прозвонил еще с десяток раз. Включив аппарат, наш лидер уткнулся в него, читая сообщения. Чем дальше он читал, тем сильнее изменялось его лицо, становясь совсем уж похоронным.

— Ребята… — он поднял на нас взгляд, — У Момо есть инстаграм. Помните, она фотографировала?

— Ну да, — пожал я плечами, — И что?

— Она выложила фотографии у себя… Много, — помертвевшим голосом просипели в ответ, — В том числе и нас с Нормой… Агнешка была подписана на неё. Она сбежала из Ватикана. Из-под стражи. Убив троих человек в процессе.

Мы начали молча переглядываться. Новость была, мягко говоря, не очень.

— И что пишет? — еще не понявший всю глубину глубин Алебастр проявил завидную непробиваемость.

— Пишет, что нам крышка, Али. Всем нам, но особенно мне! — выдохнул наш аристократ, сжимая кулаки.

Воцарилась тишина. Её прервал голос вампира, сердито лежащего на коврике для йоги.

— А я ведь говорила, что её нужно грохнуть!