Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

Когда ночь непроницаемым покровом опустилась на здания и окружающие их деревья, в глубине недостроенного трехэтажного особняка вспыхнул яркий свет. Несколько мощных прожекторов осветили большой церемониальный зал.

Стены особняка уже возвели, крышу положили, но леса еще не сняли, и темные окна без рам были затянуты мутной пленкой, которая защищала зал не только от дождя и ветра, но и от посторонних глаз. Но колдун все же выставил на стройплощадке охрану, чтобы никто не смог помешать осуществлению его замысла.

Среди подъемных кранов, бульдозеров и экскаваторов прохаживались молчаливые вооруженные охранники в черной униформе. Они мгновенно оборачивались на малейший шум за сетчатой оградой стройплощадки и в то же время с опаской прислушивались к тому, что творилось внутри особняка. Происходящее там было куда страшнее и опаснее любого постороннего вторжения.

Колдун, облаченный в длинную мантию из струящегося шелка, с благоговением поднял двумя руками тяжелый венец из черного хрусталя и водрузил его на свою лысеющую голову. Он всеми силами старался справиться с охватившим его волнением. Сердце так трепыхалось в груди, что было трудно дышать. Колдун долго ждал этого мгновения, и вот оно наконец наступило. Скоро он поймет, подчинятся ли ему темные силы, которыми он столько лет пытался овладеть. Сможет ли он по-настоящему освоить черную магию или так и останется навсегда простым любителем, место которому в цирковом балагане.

Этот ритуал был начат несколько столетий назад одной юной ведьмой в деревенской глубинке где-то во Франции. Но колдунья не успела завершить начатое должным образом, поскольку, ослепленная собственными непомерными амбициями и открывшимися возможностями, совершенно забыла об осторожности. Ее убили до того, как она успела произнести последние слова заклятия, и ритуал обратился вспять. Призванные колдуньей сущности не удержались на земле, но и вернуться туда, откуда их извлекли, тоже не смогли. Застряв на границе между мирами, они несколько столетий терпеливо ждали нового призыва. И вот их время пришло.

Три хрустальных красных куба, покрытые древними оккультными символами, стояли на импровизированном каменном алтаре, едва заметно мерцая в полумраке. Алтарь помощники колдуна установили в центре большой, около пяти метров диаметром, начерченной мелом пентаграммы. В каждом из пяти лучей был нарисован круг, а в круге – особый иероглиф удержания. У острия каждого луча лежало мертвое человеческое тело, упакованное в черный пластиковый мешок. Все приготовления были закончены.

Еще пару лет назад колдуну не хватило бы опыта, чтобы справиться с такими мощными стихиями, но теперь он точно знал, что делает. Прекрасная загадочная незнакомка – Красная Императрица, – которая на протяжении нескольких месяцев являлась ему во снах, подробно объяснила порядок действий. Ее волнующий образ и сейчас стоял у колдуна перед глазами. Молодая женщина с пышной гривой черных блестящих волос, облаченная в длинные багряные одежды, сидела на высоком троне из красного хрусталя. Ее бездонные темные глаза, казалось, прожигали его насквозь.

«Помоги мне, колдун, а я помогу тебе», – насмешливо шептала красавица в сновидениях.

Ее пухлые губы не двигались, но колдун отчетливо слышал каждое слово. Казалось, что девушка шепчет прямо у него в голове. И он был готов исполнить любую ее просьбу – с условием, что и она поможет ему добиться желаемого.

Колдун, путаясь в длинной мантии, шагнул к краю пентаграммы и начал громко произносить древние заклинания, которые мир не слышал уже несколько веков. Девушка из снов много раз повторяла их, требуя, чтобы он заучил слова наизусть. Пришлось потрудиться, но оно того стоило. Результат не заставил себя долго ждать.

Хрустальный венец на голове колдуна внезапно стал наливаться свинцовой тяжестью. Воздух вокруг словно сгустился, задрожал от прихлынувшей темной энергии. Колдуна вдруг охватил страх, но тут же отпустил. Он сам сделал выбор, и дороги назад не было. Он хотел быть здесь, все его помыслы, желания и поступки последних лет вели именно сюда. Наконец-то его мечта сбудется.

Белые линии пентаграммы засияли, словно отражая яркий свет прожекторов. Словно в ответ на древний призыв, в ночном небе над строящимся особняком сгустилась клубящаяся тьма. Вниз от нее протянулись пять длинных извивающихся щупалец и проникли в зал сквозь отверстия в крыше. Увидев их, колдун едва не захлебнулся от охватившего его дикого восторга.

У него получилось! Благодаря черному венцу и хрустальным кубам с поблескивающими иероглифами он и правда сможет добиться желаемого.

Пять извивающихся щупалец тьмы зависли над трупами в пластиковых мешках, а затем устремились вниз и растворились в мертвых телах. Не прошло и пяти секунд, как покойники под черной пленкой начали шевелиться.

Колдун, опасаясь сбиться или ошибиться, продолжал нараспев читать непонятные заклинания, которым его научила Красная Императрица. Ритуал следовало провести от начала до конца, и на этот раз никто и ничто не должно было этому помешать. Вот почему вокруг здания ходили охранники, с опаской прислушиваясь к происходящему внутри.

Мертвые тела в пластиковых мешках задергались, будто под действием электрического тока. Это призванные сущности подчиняли их себе, запускали работу внутренних органов. Проговаривая последние слова заклинания на древнем языке, колдун с трепетом смотрел на своих будущих слуг, пытаясь сморгнуть счастливые слезы.

Неожиданно все пятеро резко сели в своих черных мешках, и колдун вздрогнул. Едва прозвучало последнее слово, молнии на пластиковых пакетах расстегнулись сами собой. Трое мужчин и две женщины были готовы снова посетить мир живых, но смертных.

У них уже имелись имена, их придумала та самая ведьма, которая погибла, не завершив начатого ритуала. Арлекин, Панталоне, Коломбина, Изабелла и Полишинель. Освоив новые тела, призванные демоны покинули черные шуршащие коконы и поднялись с пола.

Глубоко вдохнув, колдун перевел взгляд на сияющие на алтаре хрустальные кубы. От охватившего его волнения в горле пересохло, так что он не мог издать ни звука. Очень скоро его коллекция артефактов пополнится, и тогда колдун обретет такую силу, какой не имел еще никто в этой реальности. А вместе с силой придут свобода, независимость и возможность отомстить обидчикам. Тем, кто угрожал его существованию.

И эти пятеро, пристально взирающие на колдуна жуткими мертвыми глазами, помогут ему осуществить самые заветные мечты.

В темноте поджидает смерть. Это было первое, чему его научил сенсей Канто, когда Ищейка попал к нему в обучение много лет назад. Он отлично запомнил эту истину, как и все остальные, которыми поделился с ним учитель. Много лет Канто обучал несмышленого мальчишку боевым искусствам и особой философии истинного воина, объяснял, как слиться с темнотой и сделать ее своим другом, как обернуть эту дружбу на пользу себе.

Вот и сейчас Ищейка использовал полученные от сенсея знания, скрываясь под покровом ночи на крыше четырехэтажного кирпичного дома. Он видел все происходящее внизу, но никто не видел его. Попробуй заметить черную тень, притаившуюся на кровле заброшенного старинного здания, особенно в ночном мегаполисе, где жизнь бьет ключом даже в самый поздний час.

Внизу гудели машины, играла музыка, раздавался гомон толпы. Где-то сработала автомобильная сигнализация, но ее тут же перекрыли звуки полицейских сирен.

Ищейка вслушивался в шум большого города, стараясь вычленить звуки, интересующие его сейчас больше всего: топот ног тварей, преследующих свою добычу. Скрежет старых дверей и лязг крышек канализационных люков, из которых убийцы выбирались на поверхность, поджидая намеченную жертву. Треск костей и скрип негнущихся суставов, сопровождающий передвижения некоторых из них. И он слышал все эти звуки прямо сейчас, где-то совсем недалеко отсюда. В переулках, куда этой ночью привела его охота.

Что-то затевалось в кромешной темноте. Что-то, чего Ищейка пока не понимал, но собирался выяснить. Крепкие пальцы сжали рукоять длинного меча, спрятанного под расстегнутой курткой. Ищейка напряженно впитывал в себя темноту ночных улиц.

Рядом мерно дышал его спутник, вглядывающийся в темное небо янтарными кошачьими глазами. Зверь нетерпеливо переминался с лапы на лапу, но при этом двигался так тихо, что Ищейка его почти не слышал. Наконец острые когти скрипнули по металлическому покрытию крыши, а зверь издал тихое утробное рычание.

– Я тоже чувствую, – шепнул ему Ищейка. – Смрад мертвечины из каменных колодцев поднимается к крышам домов… Они уже здесь, совсем недалеко отсюда.

Зверь приблизился к краю и грациозно взмыл в воздух, почти сливаясь с ночной темнотой. Секундой позже он уже несся по крыше соседнего здания. Ищейка шумно выдохнул, разбежался и прыгнул следом. Охота началась.

По мнению Жени Тихомировой, в Санкт-Эринбурге всегда, независимо от времени года, темнело очень быстро. На закате тени, отбрасываемые серебристыми башнями небоскребов, стремительно становились длиннее и шире, расползались по узким улицам, точно черные кляксы на полотне, и мегаполис погружался во тьму. Почти одновременно зажигались огни неоновых реклам, включалась иллюминация и внешняя подсветка высотных зданий. Большие видеоэкраны, установленные на главных площадях и проспектах города, становились гораздо ярче, чем днем.

И все же это был искусственный свет, который не мог полностью разогнать ночную тьму. А ведь именно ночью происходят самые загадочные и пугающие вещи.

Женю всегда поражал этот момент, когда на город падала тьма. В считаные минуты мегаполис накрывало непроницаемое черное покрывало. Девушка жила в Санкт-Эринбурге уже два года, но все никак не могла к этому привыкнуть.

Детство Жени Тихомировой прошло в небольшом приморском городке под названием Новый Ингершам, где всегда было в изобилии воздуха и солнечного света. Ей так их не хватало! Высящиеся вдали горы, море до самого горизонта создавали ощущение безграничной свободы. С Санкт-Эринбургом, конечно, не сравнить. Из-за высоких небоскребов в мегаполис даже днем проникали лишь редкие солнечные лучи, а зимой сумерки начинали сгущаться уже в четыре вечера.

Поэтому Женя от всей души мечтала, что когда-нибудь вернется к любимому морю и будет жить и работать в родном городке. Но сначала надо было окончить школу и получить высшее образование. Ну а потом можно думать, как устроить свою жизнь. Благо до окончания последнего учебного года оставались считаные недели. Если бы не предвыборная кампания деда, она сейчас штудировала бы учебники, готовясь к выпускным экзаменам.

Не переставало поражать и то, что, в отличие от Нового Ингершама, жизнь в Санкт-Эринбурге не затихала самой глубокой ночью. Иногда Жене даже казалось, что с наступлением темноты на улицах становится гораздо больше людей, чем днем, и происходит куда больше интересных событий. Женя посмотрела в окно лимузина, принадлежащего компании ее дедушки.

По улицам двигались во все стороны сотни людей, играли музыканты, выступали танцоры; вывески многочисленных ресторанов и ночных клубов призывно сияли высоко над узкими тротуарами, завлекая посетителей. Глядя на праздно шатающуюся молодежь, Женя невольно вздохнула от зависти. Как бы ей хотелось сейчас болтаться по вечерним улицам со своей лучшей подругой Сашкой и ни о чем не думать. Но, увы, выпускные экзамены никто не отменял.

Дед Жени, Александр Васильевич Тихомиров, сидел рядом с ней на обитом дорогой кожей сиденье и тихо разговаривал по сотовому телефону. В последнее время дед с ним не расставался. Полчаса назад завершились предвыборные дебаты с двумя конкурентами на пост мэра Санкт-Эринбурга. И теперь Александр Васильевич напряженно вглядывался в строчки, бегущие по экрану телефона, общаясь с теткой Инессой, руководящей его избирательной кампанией. Видимо, рейтинг был очень хороший, – дедушка довольно улыбался.

Женя впервые присутствовала на подобном мероприятии, и ей в общем понравилось. Дебаты проходили в большом выставочном центре «Купол мира» при огромном скоплении зрителей и журналистов. У девушки до сих пор рябило в глазах от фотовспышек и яркого света прожекторов, направленных на помост с тремя трибунами.

Александр Васильевич во время встречи держался молодцом, Женя им прямо-таки гордилась. Вежливо и сдержанно отвечал на вопросы репортеров, спокойно общался с двумя своими конкурентами, Аркадием Писклаковым и Андреем Вакулиным, сохраняя достоинство и не поддаваясь на колкости и провокации.

Женя сидела в первом ряду в окружении разных важных людей. Дед считал, что кандидата на пост мэра должны окружать члены семьи, – это повышало его рейтинг у избирателей. Мать Жени, София Тихомирова, сегодня присутствовать не смогла, а тетка Инесса командовала избирательным штабом и наблюдала за ходом дебатов со стороны, так что семью представляла лишь внучка. Впрочем, Женя делала это не только ради хороших отзывов в средствах массовой информации. Она действительно любила дедушку и искренне хотела его поддержать.

Александру Васильевичу было слегка за шестьдесят, но он выглядел гораздо моложе своего возраста. Высокий, подтянутый, широкоплечий, представительный. Именно таким и должен быть кандидат в мэры города. Во время дебатов Женя с легкой улыбкой наблюдала за его конкурентами. Аркадию Писклакову недавно исполнилось семьдесят, у него была обширная пятнистая лысина и приличное брюшко. Второй кандидат, Андрей Вакулин, красил седые волосы в рыжий цвет, и это было заметно невооруженным глазом. Кроме того, он пользовался автозагаром, одевался с иголочки и носил дорогую брендовую обувь, но при этом совершенно не умел говорить. Все указывало на то, что внешний вид заботил Вакулина куда сильнее, чем благополучие города, которым он собирался управлять. И люди это видели.

Когда дебаты закончились, публика в зале разразилась бурными продолжительными аплодисментами. Было очевидно, что дед выступил гораздо лучше конкурентов. Покинув выставочный центр, Тихомировы сели в лимузин и направились в штаб избирательной кампании, который располагался в главном офисе семейной фирмы Тихомировых «Оберон». Инесса, старшая сестра матери, уже ждала их там, ей не терпелось поделиться с дедушкой последними новостями о ходе кампании. Мама все еще задерживалась на каком-то благотворительном мероприятии и обещала подъехать чуть позже.

В лимузине, кроме Жени и ее деда, сидели молодой фотограф Стас – юркий темноволосый парень лет двадцати, нанятый Инессой для съемок важных мероприятий; водитель Валентин и парочка крепких телохранителей. Женя не раз видела их с дедушкой, но никак не могла запомнить имена. Эти рослые коренастые парни повсюду следовали за Александром Васильевичем безмолвными тенями. Они и сейчас хранили молчание, сидя в салоне напротив Жени и изредка бросая на нее оценивающие взгляды.

Однажды Женя спросила Инессу, так ли нужны дедушке телохранители, на что тетка ответила:

– Ну а ты сама как думаешь? Наши конкуренты способны на любые подлости, поэтому охрана необходима. К тому же отец с телохранителями и выглядит гораздо внушительнее. Остальные больше уважают.

– Скорее, думают, что он высокопоставленный бандит, – возразила Женя, но Инесса лишь отмахнулась.

Стас тоже постоянно сопровождал деда на различных предвыборных выступлениях. Студент университета, он отлично фотографировал, поэтому Инесса и наняла его на время избирательной кампании. Женя знала, что Стас подрабатывал в частном детективном агентстве и сотрудничал с несколькими новостными изданиями. Он вроде был неплохим человеком, но что-то в нем Жене не нравилось. Уж очень себе на уме. Впрочем, ему же не семьями дружить предлагали. Вряд ли они еще встретятся после окончания избирательной кампании.

Сейчас Стас просматривал фотографии на дисплее своей камеры. Заметив, что Женя на него смотрит, он довольно улыбнулся:

– Хочешь, что-то покажу?

Она думала, что Стас продемонстрирует ей особенно удавшийся снимок, но он извлек из кармана куртки красивый золотой перстень-печатку.

– Что это?

– Подарок от моей девушки, – пояснил фотограф.

Он надел перстень на безымянный палец и вытянул перед собой руку, чтобы полюбоваться.

– Носишь его в кармане? – удивилась Женя.

– Пока да. Боюсь потерять. Она меня за это прикончит! К тому же перстень не совсем подходит к моему нынешнему гардеробу. Я ведь не разоделся сегодня, как ты.

И правда, по настоянию Инессы Женя надела сногсшибательное платье и хорошо понимала, почему на нее все так смотрят. Длинное, черное, расшитое стразами, оно подчеркивало все изгибы фигуры, так что девушка выглядела в нем несколько старше своего возраста. В душе она была довольна, что пару раз попала в объективы фотокамер. Когда эти снимки опубликуют, одноклассницы обзавидуются, а мальчишки из школы, возможно, начнут обращать на нее более пристальное внимание. А то подруга Сашка в старших классах уже сменила троих парней, а Женя еще даже за руку ни с кем не держалась. Она была очень симпатичной, с большими серыми глазами, короткими, темными вьющимися волосами, но мальчишки почему-то старались держаться от нее подальше. Может, потому, что она всегда была отличницей? Или считали ее высокомерной зазнайкой? Но ведь это неправда.

Возможно, причина была в дедушке. Он имел репутацию успешного и влиятельного бизнесмена, владел крупной торговой компанией «Оберон», название которой частенько мелькало в заголовках деловых новостей. Если бы Женю кто-то обидел, дед быстро с ним разобрался бы. Александр Васильевич в молодости занимался боксом и плаванием, отлично стрелял. Еще когда она была маленькой, по выходным он частенько брал Женю с собой в стрелковый тир. Он как-то преподал ей несколько уроков стрельбы, и Жене это понравилось; она и спортом начала профессионально заниматься с его подачи. Сейчас за ее плечами уже было несколько побед в соревнованиях по стрельбе. Сашка даже уверяла, что мальчишки обходили ее стороной именно по этой причине.

– Сама посуди, – смеялась Сашка. – У тебя столько медалей за стрельбу из пистолета! А если в отношениях что-то пойдет не так? Какой парень отважится с тобой встречаться?

– Ну да… – нехотя соглашалась Женя.

– Наверняка дома оружие есть?

– Пневматический пистолет. Я еще стреляю из малокалиберного, но его тренер держит у себя.

– Я о том и говорю, – назидательно твердила Сашка.

Возможно, в чем-то она была права. Но в глубине души Женя догадывалась, что дело еще и в стеснительности. Ей нравилось несколько мальчишек в школе, но она ни за что не решилась бы сама подойти к кому-нибудь из них и завязать разговор. То есть Тихомирова бойко общалась с людьми, да и с парнями тоже, но только не с теми, кто нравился ей не просто как друг, а как нечто большее. Тут-то Женя замыкалась в себе, начинала краснеть и бледнеть, нести околесицу, ну а мальчишки, видимо, считали ее странной и быстренько старались отделаться.

Кроме того, многие ребята знали друг друга много лет, ведь они учились вместе с первого класса. А Женя приехала в Санкт-Эринбург не так давно, и ей непросто было сходиться с новыми людьми. За время учебы она успела подружиться лишь с несколькими ребятами своего возраста. И большинство из них состояли в той же спортивной секции, что и она.

В этом году из-за грядущих экзаменов и выпускного Женя на соревнования не ездила. Тренер все понимал и не предлагал подобные поездки. До окончания школы оставалось совсем немного времени, дальше предстояло поступать в университет – не до спортивных состязаний.

Но пора уже было выбираться из раковины, учиться быть уверенной и раскрепощенной. Может, тогда и парни начнут обращать на нее больше внимания? Пока об этом оставалось лишь мечтать.

– Как думаешь, что мне подарить ей? – поинтересовался Стас, продолжая любоваться печаткой.

– Что? – Женя настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, о чем речь.

– Ну ты ведь девушка. Если девушка дарит такой дорогой подарок, чего она ждет взамен? Что можно считать достойным ответом на эту красоту?

– Понятия не имею, – призналась Женя. – Мне никто ничего подобного не дарил.

Стас хмыкнул и вернулся к изучению фотографий на дисплее.

– Александр Васильевич, вы мое сообщение получили? – внезапно, словно между делом, поинтересовался фотограф.

– Получил, – вздохнул дедушка. – И пока не знаю, что с этим делать. Все так неожиданно…

– Что-то случилось? – вскинула брови Женя.

Стас словно не услышал, а Александр Васильевич сжал погасший телефон в кулаке.

– Тебе понравилось мое выступление? – спросил он внучку. – Хотя бы в общих чертах?

– Если честно, в какой-то момент я перестала слушать, – сдержанно улыбнулась Женя. – Но до этого все было просто замечательно. Если бы я услышала тебя впервые, точно проголосовала бы за твою кандидатуру.

– Рад это слышать. Твое мнение всегда было важно для меня, малышка, – серьезно кивнул Александр Васильевич. – Ведь ты мой самый главный критик.

– Думаю, у Инессы больше прав критиковать твои выступления. Ведь это она занимается твоим пиаром.

– Пиар! – невесело усмехнулся дед. – Твоя тетка тоже любит вставлять повсюду эти мудреные зарубежные словечки. Мне же всегда хотелось быть более близким и понятным своим избирателям, а не сбивать их с толку всякими новомодными терминами…

В этом был весь дед. Жене с ним всегда было легко общаться. До переезда из Нового Ингершама они встречались очень редко, но теперь дед словно старался наверстать упущенное.

Мать Жени, София, уехала из Санкт-Эринбурга сразу после окончания института, получив работу в океанологическом институте Нового Ингершама. Там она встретила свою любовь, и вскоре родилась Женя. Но через пару месяцев после этого родители расстались, и отец уехал за границу с другой женщиной, навсегда исчезнув из жизни девочки. Мать была так потрясена его предательством, что дала Жене свою фамилию, заменив свидетельство о рождении.

Дед с самого начала не одобрял избранника Софии – и оказался прав. Маме было сложно это признать, в ней вечно брала верх ее бунтарская натура. Женя знала, что она когда-то сильно повздорила с дедом, поэтому они так сдержанно общались в последующие годы. Их отношения потеплели лишь после смерти бабушки.

София поняла, что семья превыше всего и нужно держаться поближе к родным людям. Так они вернулись в Санкт-Эринбург и поселились в большой квартире на верхнем этаже современной многоэтажки. Дедушка жил отдельно, у него была своя квартира и большой дом за городом. А тетя Инесса обитала в небольшом особняке в элитном коттеджном поселке недалеко от города.

– Ничего, уже недолго, – устало вздохнул дедушка, сжимая в руке телефон. – До выборов всего несколько дней. Если меня выберут, у всех нас начнется другая жизнь. А если нет – буду больше времени проводить с семьей.

И он мягко потрепал Женю по плечу.

В этот момент какая-то неясная тень мелькнула перед лимузином, и водитель Валентин нервно ударил по тормозам. Машина остановилась так резко, что все дернулись, а Стас едва не уронил фотоаппарат. Один из телохранителей не был пристегнут, поэтому с трудом удержался на сиденье.

– Что там, Валентин? – окликнул Александр Васильевич.

– Сам не пойму, – напряженно ответил водитель. – Взгляните…

Дед подался вперед, всматриваясь в окно. Женя тоже попыталась выглянуть со своей стороны салона. Их машина стояла в узком темном переулке между высокими кирпичными зданиями. Яркий свет фар выхватывал из темноты несколько больших мусорных контейнеров, за которыми тянулся слегка покосившийся забор из гофрированного железа.

В трех метрах от капота стояла странная ссутулившаяся фигура, закутанная в грязное тряпье. Казалось, человек появился из ниоткуда, материализовался на узкой дороге, засыпанной мусором.

– Ты куда нас завез?! – изумился Александр Васильевич.

– Действительно. Какого лешего мы здесь поехали? – буркнул один из телохранителей.

– Я хотел объехать пробку, – виновато ответил водитель. – Мы бы простояли в ней полчаса. Вот и свернул в переулок…

– Эй ты! – опустив стекло, крикнул второй телохранитель странному незнакомцу. – А ну, убирайся с дороги!

Но тип в тряпье уходить не спешил. Он пялился на лимузин, скаля зубы в странной кривой усмешке. Потом слегка пошевелился, и в полумраке вдруг сверкнули жуткие глаза, словно у кошки, застигнутой в свете фар.

Телохранители Александра Васильевича, чертыхнувшись, начали выбираться из машины, и в этот момент из-за мусорных баков появилось еще несколько темных фигур. Поначалу Женя приняла их за бродяг, закутанных в драное тряпье, но затем увидела бледные, абсолютно лысые головы, темные сморщенные лица, такие же странные сверкающие глаза. Ей вдруг стало не по себе.

– Ой. – Стас полностью разделял ее опасения. – Это нехорошо…

– Дедушка, – неуверенно произнесла Женя. – Может, нам не стоит…

Она хотела предложить не связываться с этими странными типами, а просто объехать их и продолжить путь. Но договорить не успела.

Трое бродяг неожиданно набросились на телохранителей. Еще один вцепился в дверцу со стороны водителя и оторвал ее напрочь. Не распахнул, а именно оторвал, словно она ничего не весила. Валентин испуганно выругался.

Дверь, кувыркаясь, улетела в темноту, а ночь превратилась в ад.

Со всех сторон раздалось громкое шипение, словно на них напал десяток крупных змей, и Женя испуганно закричала. Мгновенно загрохотали выстрелы. Она понятия не имела, что телохранители ее деда носят с собой огнестрельное оружие. Лимузин сотряс мощный удар, и машина сдвинулась с места, встав поперек узкой дороги. В тот же миг кто-то выдернул из салона водителя Валентина, и он с криком исчез во мраке.

Женя, Стас и Александр Васильевич испуганно переглянулись. От нового толчка лимузин вдруг накренился и начал медленно заваливаться на бок. Боковая стенка салона превратилась в пол. Женя взвизгнула, торопливо отстегнула ремень безопасности и тяжело рухнула вниз, ободрав колени о выступы на боковой стенке. Александр Васильевич уже был рядом с ней. Он сунул внучке в руку свой телефон и еще что-то металлическое, а затем крепко сжал ее пальцы своей ладонью.

– В случае чего сохрани! – жестко приказал он. – Это не должно попасть в чужие руки.

Женя ничего не понимала, поэтому просто кивнула. Она хотела спросить, что происходит, но дедушка уже выбирался из салона, кому-то что-то крича. Фотограф Стас карабкался следом за ним, прижимая камеру к животу.

Женя разжала пальцы и увидела связку старинных железных ключей, на головке каждого из которых была изображена круглая красная луна. В полной растерянности Женя опустила телефон и ключи в свою сумочку, перебросила тонкий ремешок через плечо и устремилась за стариком.

Выбираться из перевернутого лимузина в длинном вечернем платье было нелегко. Пришлось разорвать платье снизу по шву, стараясь не думать о стоимости этого одеяния. Избавившись и от туфель, Женя начала быстро карабкаться вверх по выступам в полу, цепляясь за спинки сидений. Дед оставил дверцу открытой, поэтому Женя беспрепятственно выбралась наружу.

Она спрыгнула на грязный асфальт и тут же присела, прикрыв голову руками. Вокруг гремели выстрелы, раздавались дикие завывания и змеиное шипение. Творилось что-то жуткое.

Деда нигде не было видно. Женя подобралась к краю перевернутой машины и хотела выглянуть из-за него, но на нее тут же кто-то бросился. Рядом в темноте клацнули чьи-то зубы, Женю обдало ледяным смрадным дыханием, а затем она увидела Александра Васильевича. Одной рукой дед схватил за горло типа, кинувшегося к Жене, и отшвырнул его прочь. Другой рукой дед оттолкнул в сторону внучку. Казалось бы, мягко, но Женя, не удержавшись на ногах, отлетела к мусорным бакам так, словно ее сбило машиной. Она и не подозревала, что ее дедушка обладает такой силой!

Стас застыл в темноте неподалеку от Жени. В драку он не лез, но снимал все происходящее на камеру. Конечно, в случае чего эта запись им пригодится. Но мог бы и помочь.

Тощая сутулая тварь в развевающемся тряпье припала к земле и ринулась к Жене, быстро передвигаясь на четырех конечностях, подобно огромному пауку. Это точно были не люди! Но кто тогда? Дед подскочил к монстру сзади, схватил его за костлявую шею и оторвал от земли. Женя видела, как тварь широко разевает рот, скаля длинные острые зубы, шипит и крутит лысой головой, размахивает руками и ногами, пытаясь достать Александра Васильевича.

– Дедушка… – потрясенно пролепетала Женя. – Кто это?!

– Держись подальше! – непривычно злобно рыкнул дед и швырнул монстра о кирпичную стену.

Тот впечатался в нее с громким сухим треском и рухнул на асфальт изломанной куклой, но все еще продолжал шевелиться. А дед обернулся к другим.

Женя вытащила из сумочки свой телефон и тоже попыталась снять происходящее на видеокамеру. Но ее руки так тряслись, что изображение прыгало вверх-вниз, постоянно теряя четкость. Однако она не оставляла попыток, понимая, что никто не поверит в то, что здесь произошло.

Она увидела, как трое незнакомцев в тряпье схватили одного из телохранителей и прижали спиной к стене. Все трое потянулись ртами к его горлу. Парень вопил и отбивался руками и ногами.

В следующий миг в воздух над его макушкой взметнулся фонтан чего-то черного, а крик парня резко оборвался. Лысоголовые монстры уронили свою жертву на землю и накинулись на нее, точно стая голодных гиен на беззащитную антилопу. Женя окаменела от ужаса.

Александр Васильевич выхватил из-под пиджака пистолет и выстрелил. Когда дед успел обзавестись оружием? Голова одного из троих нападавших взорвалась, а сам он тут же рассыпался ворохом черных костей, гнилых тряпок и черной пыли. Откуда-то в воздух взметнулись красные искры.

Женя впервые такое видела. Она понимала, что происходит что-то сверхъестественное, то, чего никак не может происходить на самом деле. Девушка поискала глазами Стаса, но того уже и след простыл. Трусливый фотограф сбежал, бросив их в этом проклятом переулке.

Дед обогнул перевернутый лимузин, держа пистолет в вытянутой руке. Черные тени монстров мелькали в свете фар на стенах ближайших строений. Двое лысоголовых набросились на Александра Васильевича сзади.

– Дед! – завизжала Женя, вскакивая на ноги. – Осторожно!

– Не подходи! – жестко приказал ей старик.

В этот момент черная шипящая тварь спикировала на его спину, и Александр Васильевич тяжело упал на колени. Казалось, монстр обрушился на него прямо с крыши ближайшего здания. Двое других набросились на него с двух сторон.

Женя в ужасе огляделась вокруг. Несколько таких же тварей разделывались с другим телохранителем и шофером Валентином; скоро настанет и ее черед. В паре метров от девушки валялся оброненный телохранителем пистолет, весь в пятнах свежей крови. В стрелковом тире Женя пользовалась совершенно другим оружием, но сейчас выбора не было. Она потянулась к пистолету, и тут услышала за спиной сдавленный хрип деда.

Схватив оружие, Женя резко обернулась. Прямо перед ней стоял кошмарный монстр, лишь отдаленно напоминающий человека. Настоящий живой мертвец, иссохший и сморщенный; его пожелтевшую кожу покрывали темные пятна, сочащиеся вязким гноем. Он тянулся к Жене когтистыми руками, скаля острые желтые зубы.

Женя завизжала и вскинула пистолет, но мощный удар сбоку выбил оружие из ее руки. Следующий удар когтистой лапы отбросил девушку назад, и тварь двинулась к ней, угрожающе шипя.

Женя поняла, что пора прощаться с жизнью. Чудовище, лишь отдаленно напоминающее человека, подходило все ближе, неуклюже ступая босыми ногами.

В этот момент между Женей и монстром сверкнуло что-то длинное, острое и блестящее. Тварь на миг замерла, а затем ее голова слетела с плеч. Обезглавленное тело мгновенно взорвалось. В лицо Жене пыхнуло смрадное облако черной пыли и копоти, в котором плясали огненные искорки. В этом удушливом тумане она мельком разглядела высокого стройного человека в коротком черном плаще с капюшоном. Ей показалось, что новый пришелец вооружен мечом.

Обезумев от страха, кашляя и отплевываясь, Женя упала на землю, а человек в черном, легко отбиваясь от монстров, стремительно подпрыгнул ввысь, перекувырнулся через голову и грациозно приземлился на опрокинутый лимузин. Тут Женя увидела, что он и правда держит в руке длинный острый меч.

В этот момент из-за машины, утробно рыча, показалась огромная черная кошка. Женя не поверила своим глазам. Это была настоящая пантера, только гораздо крупнее тех, что ей доводилось видеть в зоопарке Санкт-Эринбурга. Зверь размером с небольшого пони грозно сверкал желто-зелеными глазами, длинный хвост яростно хлестал по его бокам.

Лысоголовые монстры яростно зашипели и начали осторожно окружать лимузин. Женя подняла телефон и снова начала снимать.

Пантера сжалась, словно пружина, и пушечным ядром врезалась в толпу костлявых чудовищ. Расшвыряв тех, что шли впереди, зверь развернулся и снова ринулся в атаку, принявшись рвать лысоголовых когтями и клыками.

Несколько тварей метнулись с двух сторон к лимузину, стремясь достать парня в капюшоне. Его клинок серебристой молнией нарисовал в темноте сверкающую восьмерку, и сразу двое монстров лишились голов.

Женя следила за движениями парня на экране телефона, но он двигался так быстро, что она никак не могла его разглядеть. У незнакомца были светлые, почти белые, волосы – это все, что она успела заметить. Он соскочил с машины, в полете разрубив очередную тварь, и тут же прыгнул в сторону, когда на него набросились еще двое монстров.

Движения парня в полумраке напоминали завораживающий диковинный танец с мечом, нечто вроде капоэйры и популярных уличных танцев с акробатическими элементами. Он изящно скользил среди тварей, и жуткие головы отлетали прочь, а туловища взрывались. В облаке черной пыли, искр и пепла, покрывающего все вокруг, Женя трясущейся рукой едва удерживала телефон.

Пантера раскидывала лапой остальных чудовищ. Вот зверь быстро развернулся и ударил задней лапой одного из нападавших. Тот отлетел в темноту, кувыркаясь в воздухе, и рухнул на асфальт у мусорных баков. Парень в плаще тут же подскочил к нему и одним взмахом меча отсек лысую сморщенную голову. Тело тут же взорвалось, и все рассыпалось пеплом.

Вскоре с монстрами было покончено.

Пантера огляделась по сторонам, а затем бесшумно метнулась в сторону и растворилась во мраке.

Незнакомец в черном плаще накинул на голову широкий капюшон, затем глянул на Женю и коротко сказал:

– Мне жаль.

В следующий миг он сунул меч под плащ и тоже пропал во тьме.

Женя даже не услышала звуков его удаляющихся шагов. Покачиваясь, она встала на ноги и в ужасе огляделась. Синяки и ссадины дико болели, но сейчас это беспокоило ее меньше всего. В свете горящих фар опрокинутого лимузина девушка увидела распростертых на асфальте людей, вернее, то, что от них осталось. Женя не могла оторвать взгляда от разорванных тел, едва узнавая в них телохранителей, водителя и самого Александра Васильевича…

Девушка издала душераздирающий вопль. Дед мертв, в этом не могло быть никаких сомнений. Люди не способны выжить в таком состоянии. Камера ее телефона все еще работала, снимая происходящее, но Женя об этом уже не помнила, сжимая трубку негнущимися пальцами.

Где-то вдали выли полицейские сирены. Женя не знала, едет ли полиция сюда или несется мимо. С наступлением темноты в Санкт-Эринбурге постоянно происходило что-то опасное и пугающее. Но Тихомировой и в голову не приходило, что однажды что-то может случиться и с ней.

Девушка рухнула на колени возле растерзанного тела своего дедушки и громко зарыдала.

Следующие несколько часов Женя Тихомирова провела как в тумане. Она выжила в чудовищной резне, но, казалось, полицию это мало волновало. Пришлось долго отвечать на всевозможные вопросы, сидя в тесной комнате для допросов в полицейском участке. Женя слегка заикалась и никак не могла унять сильную дрожь, не столько от потолочного кондиционера, работающего на полную мощность, сколько от пережитого потрясения.

Она потеряла любимого деда, стала свидетелем смерти нескольких человек. Но следователь, который беседовал с девушкой, смотрел на нее как на круглую идиотку и не верил ни единому ее слову.

Пока мать и тетя ехали в участок, полиция уже сделала собственные выводы о случившемся. По их официальной версии, на деда и его людей напали какие-то животные. Возможно, стая бродячих бешеных собак. Состояние тел это подтверждало – их словно рвали когтями и клыками. А выжившей девчонке от страха померещилось невесть что.

Услышав это, Женя была возмущена до предела. Она сто раз повторила следователю, что это были люди или кто-то похожий на людей; она отлично запомнила этих монстров. Но ей никто не верил, даже собственная мать, наконец-то прибывшая в полицейский участок.

София Тихомирова практически влетела в комнату для допросов и крепко обняла заплаканную дочь. С ее появлением следователь начал вести себя гораздо более сдержанно и не так нагло, как всего несколько минут назад. Во всяком случае, он представился – Николай Марданов. Женя не могла припомнить, называл ли он до этого свое имя.

– Бродячие животные, других гипотез у нас нет, – повторил Марданов, сочувственно глядя на Женю. – Вам просто не повезло.

– Вы меня вообще не слушаете?! – с отчаянием воскликнула Женя.

– Напротив, я очень хорошо вас расслышал. Монстры, похожие на людей. И куда же они потом делись, позвольте спросить?

– Их порубил мечом парень в черном плаще с капюшоном.

– Да-да, – усмехнулся следователь Марданов. – Которого сопровождала черная пантера. И что же, они забрали тела монстров с собой?

– Нет, тела просто… рассы́пались.

Женя и сама понимала, что несет полный бред. Только это было правдой!

– Надо же, как удобно, – хмыкнул следователь, встретившись взглядом с Софией Тихомировой. – Но вы же сами понимаете, что это невозможно?

– Должны были остаться кости, – неуверенно сказала Женя. – И пыль…

– Мы не нашли ничего подобного, – спокойно ответил Марданов, по-прежнему глядя на побледневшую Софию, будто искал ее поддержки. – Только тела погибших телохранителей, водителя и вашего отца. Никаких костей, отрубленных голов, черной пыли… Все это вам померещилось. Возможно, сказался шок.

– Но я видела их собственными глазами, – упрямо пробормотала Женя.

София обняла ее за плечи, и девушка ощутила, как сильно дрожит мать. Она примчалась прямо с благотворительного мероприятия, в шикарном платье с открытой спиной, с вечерним макияжем и стильной укладкой. В мрачном полицейском участке все это великолепие смотрелось дико и неуместно.

Женя понимала, что и сама выглядит несколько странно – в разорванном нарядном платье, бледная, вся в синяках и ссадинах. По ее щекам текли слезы, но она даже не замечала этого. Полное осознание случившегося должно было прийти позже, пока же ее лишь возмущало то, что ей никто не верит.

– Подумайте еще, – мягко продолжал следователь Марданов. – Дикие собаки, крупные кошки… Кто это все-таки был? Знаю, сейчас вы в состоянии шока. Мало ли что может привидеться в темноте, когда у тебя на глазах погибают близкие люди…

– Там есть камеры слежения? – с надеждой спросила София.

– В этом переулке они не установлены.

– А запись в моем телефоне? – вспомнила Женя.

– Конечно, мы скопируем ее и отдадим на экспертизу… Но там толком ничего не видно. Темнота, картинка трясется, какие-то неясные тени… Ничего конкретного я там не разглядел.

– Стас тоже снимал! – спохватилась Женя. – Разыщите его!

– Ваш сбежавший фотограф? Мы звонили по номеру, который вы нам дали, но он не отвечает.

– Может, он еще не добрался до дома? Или принципиально не отвечает на звонки с незнакомых номеров?

– Лучше бы ему ответить, – ухмыльнулся следователь. – Получается, что сейчас только он может подтвердить, что все эти монстры, которых вы якобы видели, были на самом деле, а не привиделись в приступе истерики.

Женя от негодования лишилась дара речи. Марданов откровенно издевался над ней. Если бы не мама, она бы ему показала! Но София, тихонько всхлипывая, мягко поглаживала дочь по спине. Она только что потеряла отца и едва не потеряла дочь. Все остальное ее сейчас мало интересовало.

Женя обессиленно опустила голову. Злость и раздражение таяли, оставляя лишь чувство невыносимой усталости, горечи и катастрофы.

Через несколько минут в участок приехала Инесса Тихомирова. Как всегда, собранная, невозмутимая, в черном брючном костюме. Ее короткие светлые волосы стояли ежиком, в ушах блестели небольшие бриллиантовые сережки. Она быстро вошла в кабинет, громко стуча каблуками дорогих остроносых туфель, и по очереди обняла сестру и племянницу.

– Господи, какое счастье, что ты выжила. – Инесса чмокнула Женю во взъерошенную макушку. – Это просто кошмар… Мне до сих пор не верится.

– Что теперь будет с избирательной кампанией? – спросила Женя.

– Выборы меня сейчас не волнуют, – махнула рукой Инесса. – Главное, что с тобой все в порядке. А отец… – Тетя тяжело вздохнула. – Теперь наша задача – обеспечить ему достойные похороны. А ваша задача, – гневно зыркнула она на полицейского, – найти его убийц!

– Это проблемы городской службы по отлову бродячих собак, – равнодушно хмыкнул Николай Марданов.

– Они уже все для себя решили! – возмущенно бросила Женя. – Меня даже слушать никто не хочет!

– Думаю, сегодня я уже достаточно наслушался. – Следователь встал из-за стола. – Время позднее. Всего хорошего, милые дамы… Соболезную вашему горю.

– Позвоните Стасу, – почти приказала Женя. – Он сможет подтвердить мои слова! И у него есть видеозаписи…

– Обязательно, – улыбнулся Марданов. – Хочется надеяться, что качество его записей будет лучше, чем в вашем телефоне. А теперь спокойной ночи, – с нажимом проговорил он, показывая им на дверь. – В случае чего мы обязательно свяжемся с вами.

Им ничего не оставалось, кроме как отправиться домой.

Ехали в машине Инессы, за рулем сидел ее личный водитель. Тетка заняла кресло впереди, Женя и ее мама расположились на заднем сиденье.

– Господи, какой кошмар, – выдохнула София, едва сдерживая слезы. – Какая ужасная смерть!

Женя мягко взяла маму за руку, та с благодарностью сжала ее пальцы.

– Да уж, – согласилась Инесса, мрачно глядя в окно автомобиля. – Папа такого не заслужил… Так что же все-таки случилось, Жень? Вы ведь должны были ехать совершенно другим маршрутом.

– Валентин решил срезать путь из-за пробок, – пояснила Женя. – Мы оказались в переулке… А там нас будто ждали. И можете мне не верить, но это точно были не бродячие собаки! Следователь – просто идиот! Я ведь не сошла с ума. Я видела этих… Этих существ.

– Мы тебе верим, – ответила Инесса. А может, она просто не хотела сейчас спорить? – Думаю, полиция рано или поздно со всем разберется…

– У меня нет такой уверенности, – с горечью бросила Женя. – По-моему, этот Марданов вообще не хочет заниматься расследованием.

– У меня есть связи. Не захочет – потребую, чтобы дело передали другому следователю или обращусь в частные агентства, – пообещала Инесса. – Если отца и правда кто-то убил, он дорого за это заплатит!

Инесса всегда была очень серьезной и обладала поистине железной хваткой. Этим она отличалась от Софии, более сдержанной и мягкой. Женя не сомневалась: дав обещание, тетя его обязательно выполнит.

– Сейчас нужно заняться похоронами… – робко подала голос София.

– И треклятой избирательной кампанией… – устало добавила Инесса. – Господи, спонсоры меня живьем сожрут. У нас столько денег вложено в различные рекламные акции! Придется изрядно постараться, чтобы все это как-то урегулировать. Даже не представляю, с чего начать. Кампания в разгаре, а кандидат погиб… За всю историю города никогда ничего подобного не случалось.

– Занимайся кампанией, а я возьму на себя похороны, – предложила София.

– Да, я была бы тебе очень признательна, – с благодарностью кивнула Инесса.

– Может, у тебя есть какие-то предложения? – поинтересовалась мать Жени. – Вы с отцом общались гораздо больше, чем я. Он никогда не говорил тебе о каких-то своих пожеланиях на этот счет?

– Пожеланий и предложений нет, – подумав, ответила Инесса. – Я помню лишь, что он хотел быть похороненным рядом с нашей мамой. Остальное его мало заботило, поэтому тебе и карты в руки.

– Хорошо, – вздохнула София. – Завтра же займусь…

В салоне машины установилась тишина. Мать и тетка думали о своем, а Женя по-прежнему не могла успокоиться. Этот следователь так на нее смотрел… Снисходительно, с усмешкой, как на истеричку, которой мерещится невесть что. Но девушка точно знала, что не сошла с ума. Она вдруг сообразила, что никто из полицейского участка не удосужился скопировать запись с ее телефона. Вот так, значит, они вели свои дела! Видимо, Инессе и правда придется пообщаться с их руководством.

Вытащив из сумочки телефон, Женя включила воспроизведение записи, предварительно понизив звук до минимума, чтобы никто не слышал воплей, шипения и завывания. Видео и правда получилось очень темное, поэтому она практически ничего не могла разобрать: какие-то размытые тени, мельтешение, редкие всполохи света, когда кто-то заслонял горящие фары перевернутого лимузина.

Но вот в кадре появился парень в черном плаще. Он так быстро двигался, что временами казался тенью; лишь мелькала белая макушка. Женя просмотрела запись несколько раз и все же сумела сделать скриншот, на котором была видна часть его лица. Незнакомец стоял к ней вполоборота и смотрел в камеру через левое плечо. На снимке был виден высокий, гладкий лоб, пронзительно-зеленые, словно светящиеся, глаза и длинная, почти белая, растрепанная челка.

Женя решила не показывать фото полиции. Им же плевать, так пусть это будет ее тайна, доказательство ее правоты, если удастся разыскать парня. Ведь как ни крути, только он и фотограф Стас могут подтвердить ее слова.

Заново обдумывая случившееся, Женя вдруг поняла, что, скорее всего, они действительно попали в засаду в узком темном переулке. Кто-то подстроил им ловушку.

А парень в черном рубил этих тварей направо и налево, значит, прекрасно знал, с кем имеет дело. Возможно, ему известно еще что-то. Например, кто устроил засаду на кандидата в мэры города; кому было выгодно убить Александра Васильевича Тихомирова и его сопровождающих. Если Женя его найдет, она получит ответы на многие вопросы. Девушка решительно сжала кулаки.

Еще в сумочке лежали телефон и, которые дедушка отдал ей перед смертью. Женя осторожно провела пальцем по холодному металлу. Дед просил их сберечь, значит, они были для чего-то важны. Она исполнит его последнюю просьбу.

Телефон, конечно, следовало отдать матери или тете, но… Женя задумалась. Ей был известен пароль. Дед никогда не скрывал его от любимой внучки. Ее имя и год рождения, все очень просто. Но знали ли пароль Инесса и София? В этом Женя сомневалась. Она решила для начала сама изучить содержимое телефона. Вдруг там есть что-то, что подтолкнет поиски в верном направлении? А отдать мобильник она может и чуть позже, когда страсти немного поулягутся.

Но их неприятности еще не закончились. Подъехав к дому и выйдя из машины, Тихомировы увидели у своего подъезда толпу журналистов с фотоаппаратами и диктофонами наготове.

– Вот и стервятники налетели, – чуть слышно сказала Инесса. – Девчонки, сохраняйте спокойствие и никому ничего не говорите. Наша задача – пробиться к входной двери.

– Хорошо, – тихо ответила София. – Ты с нами?

– Переночую сегодня у вас. Не хочу сидеть дома одна такой ночью, – призналась Инесса. – Даже телефон отключу… Представляете, что сейчас начнется? Мне нужно быть завтра хорошо отдохнувшей.

– Конечно, – обрадовалась София. – Оставайся на ночь. Мы будем только рады.

Выбравшись из машины, они отпустили водителя и двинулись к подъезду. Толпа репортеров мгновенно хлынула им навстречу. Машина быстро скрылась за углом, а вопросы журналистов посыпались один за другим.

Женя старалась их не слушать и не смотреть в объективы камер, она торопливо шагала за матерью, низко опустив голову. Девушка отлично представляла, как сейчас выглядит; а завтра все эти снимки попадут на первые полосы новостных таблоидов. И о них будут говорить больше, чем о ее красивых фотографиях, сделанных во время дебатов.

Инесса чеканно шагала впереди, раздвигая толпу, подобно ледоколу, а София с дочерью двигались у нее за спиной. Вспышки камер ослепляли, вопросы сливались в назойливый гул.

– Что случилось с Александром Васильевичем?

– Что говорит полиция?!

– Что станет с его избирательной кампанией?

– Кто возглавит ваше семейное предприятие «Оберон»?

– Без комментариев, – только и отвечала Инесса. – Пока мы ничего не можем сообщить!

Внезапно все стихло. Женя подняла голову и увидела, что перед тетей стоит Андрей Вакулин – один из конкурентов деда на пост мэра города. Заметив, что на него направлены десятки камер, он старательно пригладил ярко-рыжие волосы и одернул дорогой темно-коричневый пиджак.

Вакулин всячески старался придать своему лицу скорбное выражение, но ему это удавалось с трудом. Довольная ухмылка то и дело кривила его пухлые губы.

– Инесса… Девушки… – горестно вздохнул он. – Я приехал, как только узнал о случившемся, чтобы лично выразить вам свои соболезнования. Это все так печально!

Камеры снимали его, и он старательно позировал, задрав подбородок и вытянув шею. Инесса хмуро смотрела на него в упор, не говоря ни слова.

– Я так потрясен безвременной кончиной Александра Васильевича, – приободрившись, продолжал Вакулин. – И сильно раздосадован, ведь я собирался честно победить его на предстоящих выборах. В знак скорби и солидарности с вами я временно прекращаю показ всяческой агитационной рекламы и отменяю ближайшие встречи с избирателями до тех пор, пока не состоятся похороны. Вы проделали впечатляющую работу, Инесса. Жаль, что все ваши усилия были потрачены впустую. Очевидно, что именно я стану мэром Санкт-Эринбурга. Но вы прекрасный специалист. Если хотите, я с радостью возьму вас на работу. Теперь вы можете помогать моему штабу.

– Спасибо, – сухо кивнула ему Инесса. – Но нам придется заниматься делами фирмы… Думаю, ни на что другое у меня уже не останется времени.

– Мне очень жаль, – скорбно поджал губы кандидат в мэры.

Отвернувшись от Инессы, Вакулин продолжил выступать перед собравшимися журналистами, а Тихомировы быстро проскользнули в подъезд и захлопнули за собой тяжелую стальную дверь.

Вокруг воцарилась спасительная тишина, и Женя облегченно выдохнула.

– Вот ведь урод, – тихо произнесла Инесса, нажимая кнопку вызова лифта.

– Почему? – не поняла София. – Он пришел выразить нам соболезнования. Это довольно мило с его стороны…

– Он явился сюда вовсе не за этим, – бросила Инесса.

– Зачем же тогда?

– Соня, ты святая простота! Вакулин притащился исключительно для того, чтобы позлорадствовать и лишний раз посветить лицом перед ушлыми журналюгами! Я лишь сегодня вечером проверяла наши рейтинги, мы отставали от него всего на несколько пунктов. А теперь он ходит петухом и рассказывает всем, что исход выборов давно предрешен! Как же меня это бесит!

– Ну, других кандидатов у нас все равно нет, – резонно заметила София. – Поэтому лучше забыть о выборах и начать жить своей жизнью. Остались Вакулин и Писклаков. Кто-то из них станет мэром, как ни прискорбно это звучит. Но ты и правда столько сделала для этой избирательной кампании… Столько трудов и усилий. И все зря.

– Ничего не зря, – вдруг сказала Женя. – На твоем месте я подумала бы над тем, чтобы выдвинуть собственную кандидатуру.

– Ой, Женька, не говори глупостей, – отмахнулась Инесса. – К чему мне это?

– Ну хотя бы позлить этих напыщенных кандидатов, – хмыкнула Женя.

– А почему бы нет? – встрепенулась София. – Ты столько помогала отцу во время избирательной кампании, отлично знаешь все его программы и стратегии, у тебя есть связи и необходимые знакомства. Если бы ты захотела, тебя поддержали бы на всех уровнях.

– Но я не отец, – задумчиво проговорила Инесса. – Не умею говорить, как он. У меня нет такой хватки…

– Как раз хватка у тебя есть. Осталось только найти ей подходящее применение.

С этим Женя была согласна.

– Ну не знаю, – протянула Инесса. – Все-таки это не мое. К тому же я – женщина. Они сожрут меня со всеми потрохами.

– Подавятся, – ответила София. – У отца было много поклонников. Этим людям нужен тот, кто подхватит эстафету. А иначе все ваши усилия и правда пропадут зря.

Инесса ничего не ответила. Створки лифта разошлись в стороны, и Тихомировы вошли в кабину.

Женя подумала, что в словах мамы есть резон и дедушка поддержал бы дочь, потому что Инесса и правда стала бы отличным мэром Санкт-Эринбурга.

На следующий день Женя не пошла в школу. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть кого-либо из одноклассников и ловить на себе сочувствующие взгляды. К тому же Инесса предупредила, что у ворот школы могут ждать особенно настырные журналисты, так что Женя имеет полное право пропустить занятия. Тем более что была пятница, впереди два выходных, а потом шумиха пойдет на спад, у репортеров появятся другие темы для статей. Глядишь, и оставят их семью в покое.

Инесса переночевала у сестры, а утром поехала в штаб-квартиру компании «Оберон». София отправилась заниматься организацией похорон, и Женя провела бы весь день в одиночестве, если бы не Сашка Прокофьева. Лучшая подруга заявилась сразу же после окончания школьных занятий.

Едва Женя отперла дверь, как Сашка повисла у нее на шее.

– Как ты? – первым делом спросила она.

– Сама не знаю, – грустно ответила Женя, отходя в сторону, чтобы подруга могла войти.

– Такая жесть вообще! По телевизору с самого утра об этом болтают во всех новостях!

– Только не говори, что ты смотришь телевизор.

– Я читаю новости в интернете, а там постоянно вставляют фрагменты репортажей с разных каналов, – пояснила подруга.

Скинув кроссовки в прихожей, Прокофьева направилась в Женину комнату, но хозяйка развернула подругу к гостиной.

В детской царил страшный беспорядок, постель так и стояла незастеленная – у Жени не было ни сил, ни желания лишний раз шевелиться. На спинке стула висело грязное разорванное платье. Девушка еще не придумала, что с ним делать.

В гостиной Сашка плюхнулась в мягкое кресло, поджала под себя ноги и, включив большой телевизор, закрепленный на стене, нашла какой-то музыкальный канал, а затем повернулась к Жене.

– Я еще вчера хотела тебе позвонить, – объяснила подруга, – но было слишком поздно. И потом, я не знала, что нужно говорить в таких случаях. Но мне так жаль! Даже передать не могу…

– Хорошо, что не позвонила, – ответила Женя, устраиваясь в другом кресле. – Мы все телефоны отключили. Инесса свой включила только утром за завтраком, и сразу посыпалось столько сообщений… странно, что телефон не раскалился докрасна.

– На вас правда напала стая бродячих псов?

– Это были не собаки, – устало ответила Женя. – Но мне почему-то никто не верит.

– А кто же тогда? – вытаращила глаза Прокофьева.

– Смеяться не будешь?

– Может, и буду, но все равно хочу тебя послушать.

– А зачем телик включила?

– Я в тишине не могу, ты же знаешь. Мне надо, чтобы на заднем фоне постоянно что-то бормотало.

Женя поплотнее закуталась в большой шерстяной платок. Вчерашние события казались страшным сном, но, к сожалению, они ей не приснились. Фотографии деда с самого утра показывали по всем телевизионным каналам, поэтому девушка, не выдержав, выключила телевизор. Но музыкальные клипы можно было и потерпеть.

Сашка убавила громкость и вопросительно уставилась на подругу.

Они дружили с тех пор, как Женя переехала в этот город. Прокофьева была худенькой симпатичной девчонкой с длинными светлыми волосами; она умела располагать к себе людей и всегда нравилась мальчишкам. У нее никогда не было секретов от Жени, и та старалась платить ей той же монетой. Подруги вечно обсуждали учителей, одноклассников, мальчишек, с которыми гуляла Сашка. Если кто и мог поверить Жене, так это она. И Женя рассказала обо всем. Сашка внимательно слушала, и ее глаза все больше расширялись.

– Ты уверена, что это были люди? – наконец спросила она.

– Не люди, а, скорее, какие-то мутанты, – сдержанно ответила Женя.

– И они рассыпа́лись от одного удара этого странного типчика с мечом?

– После того, как он сносил им головы. Просто так они не рассыпались и нападали на нас снова и снова.

– А он и его пантера, значит, старались тебя защитить?

– Типа того, – кивнула Женя.

– Очуметь, – выдохнула Саша. – А ты при аварии не сильно треснулась головой?

– И ты туда же, – невесело усмехнулась Женя. – Полиция тоже считает, что мне все привиделось с перепугу, но я-то знаю, что это не так. К тому же у меня запись на телефоне сохранилась.

– Так ты все снимала?! Покажи! – тут же потребовала Сашка.

Пришлось Жене сходить к себе за телефоном. Череда музыкальных клипов прервалась долгим блоком рекламы, и Сашка переключила канал. В это время начался очередной выпуск новостей, и снова замелькало лицо Александра Васильевича Тихомирова.

– Женька, какая жуть! – протянула Саша, пристально следя за происходящим на экране. – Твой дед – кандидат в мэры города! Престиж, известность, власть, деньги! Ты бы как сыр в масле каталась! И тут такой облом…

– О деньгах и престиже я вообще не думаю. Мне родного деда жалко, – буркнула Женя.

– Это понятно, прости, – тут же смутилась Саша. – Может, и правда твоего дедушку убрал кто-то из конкурентов? Это ведь вполне реально. По-моему, у него были неплохие шансы выиграть… предвыборную гонку. Это ведь так называется?

– Вообще все очень странно. Я постоянно думаю о том, что произошло… – Голос Жени дрогнул. – Нас будто поджидали в этом переулке. Именно там, где нет камер слежения. А потом появился парень с мечом… Он спас мне жизнь. Но я так и не поняла, откуда он взялся. Следил за этими тварями?

– Или за вами! А потом уничтожил нелюдей, чтобы никто не смог выйти на их след? – предположила Саша.

– Ты слишком любишь детективы.

– Да нет же! Но родители частенько смотрят по телевизору криминальные хроники, а я из своей комнаты слышу, что говорят. Поэтому в курсе, что и как там происходит.

Девушки одновременно взглянули на экран, и Женя замерла от удивления – перед ней была тетя Инесса в строгом деловом костюме. Она стояла на невысокой сцене и что-то говорила столпившимся вокруг журналистам. Забрав у Сашки пульт, Женя прибавила громкость.

«Мы все поражены и напуганы случившимся, – говорила Инесса. – Моему отцу доверяли избиратели, у него была тщательно разработана программа по дальнейшему развитию нашего города. Он всегда хотел для Санкт-Эринбурга только самого лучшего! Мой отец сделал много, но недостаточно. Он мечтал о большем! И теперь наш долг – закончить начатое, достойно воплотить в жизнь задуманное! Поэтому сейчас я объявляю во всеуслышание: нас не удастся запугать! Я помогала отцу, выстраивала его предвыборную программу, знаю все о его планах относительно нашего города. И я займу его место в предвыборной гонке!»

Женя едва не выронила телефон. Перед Инессой яростно защелкали вспышки многочисленных фотокамер. Собравшаяся в зале публика разразилась громкими продолжительными аплодисментами.

«Я выдвигаю свою кандидатуру на пост мэра Санкт-Эринбурга, – торжественно объявила Инесса Тихомирова. – И пусть наши недруги знают, что мы никого не боимся!»

– Вот это номер! – ахнула Сашка. – Вот так тетя у тебя!

– Молодец! – одобрила Женя.

– Господи, что же она делает? – всплеснула руками Саша.

– А чего ты так испугалась?

– Но если твоего деда и правда убрали? Теперь и она может оказаться под ударом! Не понимаю, к чему ей это?

– Она же сказала, что хочет продолжить дело отца. Инесса у нас боевая, она справится.

– Все равно мне это не нравится. Ну ладно, давай показывай, что там у тебя в телефоне!

В новостях начался другой сюжет, и Сашка отключила звук телевизора.

Женя быстро отыскала в памяти телефона видео и включила воспроизведение. Она по-прежнему ничего толком не могла рассмотреть, да и Сашка ничего не понимала, только слегка морщилась от истошных криков погибающих людей. Затем Женя показала подруге скриншот с изображением того странного парня с мечом.

Сашка изумленно вскинула брови.

– Теперь веришь? – спросила Женя.

– Верю. Такого красавчика ты сама не смогла бы придумать. Есть в нем что-то знакомое… – Саша озадаченно нахмурилась. – Никак не могу понять, что именно.

– Думаешь, видела его где-то раньше?

– Если бы только рассмотреть как следует лицо… Сложно что-то сказать, когда видно лишь один глаз и челку.

– Мне бы только найти его и поговорить, – вздохнула Женя. – Может, он смог бы что-то мне рассказать?

– С ума сошла? – покосилась Сашка. – Вы столкнулись при таких обстоятельствах! Ты ничего о нем не знаешь. К чему его искать? А вдруг он очень опасен?

– Но он спас меня.

– Это могло получиться случайно. И как ты собираешься его искать? Будешь бродить по темным переулкам?

– Это вряд ли, – покачала головой Женя. – Мне одного раза хватило.

– Вот именно! Оставь это дело полиции и живи дальше. У нас экзамены на носу, поступление в университет. Тебе сейчас нужно думать об этом, а не о странных незнакомцах в темных подворотнях!

Подруга, конечно, была права, но Женя не собиралась сдаваться. Надо было только придумать, как найти парня и задать ему пару вопросов.

Александра Васильевича Тихомирова хоронили в понедельник утром. Небо над большим старым кладбищем было чистым и прозрачным, как голубое стекло. Погода стояла теплая и солнечная, но Женю все равно познабливало. На кладбище собралось несколько сотен человек – друзья деда, его партнеры по бизнесу, сотрудники его компании.

Женя никогда особо не задумывалась, чем именно занимается ее дедушка. Знала лишь, что чем-то связанным с международной торговлей. Но сейчас, глядя на толпу, она впервые осознала, что компания и правда была большой, а дедушка в ней – важной фигурой. Теперь руководство фирмой «Оберон» переходило к тете Инессе и ее доверенным лицам. София бизнесом никогда не интересовалась, а Жене еще предстояло получить высшее образование, причем она пока не решила, какое направление выбрать.

Наверное, юридический факультет либо что-то связанное с экономикой, маркетингом, торговлей. Подаст документы сразу на несколько факультетов, а там уж куда возьмут. В любом случае Женя собиралась работать в компании деда и помогать Инессе с семейным бизнесом. В идеале – открыть филиал в Новом Ингершаме и жить поближе к морю.

Полицейское расследование топталось на месте; ничего нового не выяснилось. Женя знала об этом от Инессы. А фотограф Стас как сквозь землю провалился. Его никто не мог найти уже несколько дней. Женя отчего-то подозревала, что с ним тоже что-то случилось.

Члены семьи стояли около могилы, к ним постоянно кто-то подходил, чтобы выразить свои сожаления и соболезнования. Мама в элегантном черном платье тихонько всхлипывала, но Женя старалась держаться, ей лишь хотелось, чтобы все это побыстрее закончилось. Аркадий Писклаков и Андрей Вакулин тоже появились на кладбище, каждого сопровождала небольшая свита.

Увидев их, Инесса лишь недовольно фыркнула. Женя отлично ее понимала. Для этих двоих похороны – не более чем очередной способ засветиться в новостях, ведь церемонию снимало множество операторов разных телеканалов. Кандидаты на пост мэра и их приближенные медленно двигались в очереди скорбящих, старательно выискивая в толпе объективы камер.

Сашка не пришла, сославшись на большое количество уроков. Она всегда была готова поддержать подругу, но только не в такой момент.

– Ты же знаешь, я до одури боюсь кладбищ и всяких похорон, – виновато сказала Прокофьева накануне по телефону. – К тому же к экзаменам готовиться нужно…

– Да ничего страшного, – ответила ей Женя. – Думаю, там и без тебя будет полно народу.

Вот кого она не ожидала увидеть, так это Никиту Легостаева – парня из параллельного класса. Никита, объект воздыхания старшеклассниц, стоял в окружении группы молодых людей, полностью одетых в черное. Юноши и девушки, молодые люди в возрасте от пятнадцати до тридцати лет, не сильно выделялись в толпе собравшихся, но почему-то, случайно обратив на них внимание, Женя то и дело поглядывала в их сторону.

Кто они и откуда знают ее дедушку? И Никита… Что он делает в этой странной компании?

Легостаев будто только что сошел с обложки молодежного журнала. Высокий, стройный, в меру мускулистый. Густая грива черных блестящих волос закрывала уши и падала на глаза, скрытые за солнцезащитными очками. Как и его друзья, Никита был в черных джинсах и черной футболке, в небрежно наброшенной на плечи спортивной толстовке, рукава которой были связаны узлом на груди.

Женя обратила на него внимание почти сразу, как перешла в эту школу. Иногда они пересекались на уроках физкультуры или на экскурсиях, когда классы соединяли в одну большую группу. Девушка ничего о нем не знала, но ей всегда приятно было на него смотреть.

Никита отличался от остальных ребят. Иногда он мог подурачиться с друзьями, но бо́льшую часть времени был очень серьезен и погружен в свои мысли. Женя никогда не отважилась бы первой заговорить с Легостаевым, поэтому любовалась со стороны. Интересно, есть ли у него девушка?

Пока она думала об этом, группа парней и девушек в черном подошла к гробу. Некоторые положили рядом цветы. Выходит, они и правда откуда-то знали ее дедушку. Никита тоже положил, и Женя вдруг поняла, что не может отвести от него глаз. Было в нем что-то необыкновенно притягательное.

Интересно, он только на нее производил такое впечатление? И как вышло, что Сашка до сих пор не попыталась познакомиться с ним поближе? Но сейчас было не время и не место думать о подобных вещах. Женя сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула.

Люди подходили и уходили, процессия едва двигалась. Женя отвернулась, не в силах больше на это смотреть. На подъездной аллее за оградой кладбища вытянулась длинная вереница машин под стать своим владельцам. Бо́льшую часть собравшихся составляли богатые люди, и машины у них были дорогие, чистые, сверкающие отполированными боками. Почти в каждой сидел личный водитель.

Те, кто попрощался с усопшим, возвращались к автомобилям, негромко переговаривались перед тем, как отправиться обратно в город. Тут Женя заметила, что у черных кованых ворот, в стороне ото всех, стоял еще какой-то человек в темной одежде. Казалось, он скрывался от посторонних глаз за высоким гранитным памятником, издалека наблюдая за похоронами. Женя прищурилась, стараясь разглядеть мужчину получше. Его лицо было ей незнакомо.

Молодой мужчина лет тридцати, одетый в длинное черное пальто, из-под которого выглядывали дорогие брюки. Длинные темные волосы были зачесаны назад и стянуты в хвост. Высокий бледный лоб оттеняли черные зеркальные очки. Совершенно незнакомый мужчина, но Женя вдруг ощутила, как по спине пробежал холодок, как будто под ярким майским солнцем ее внезапно обдало потоком ледяного воздуха.

Незнакомец, державшийся в тени памятника, внезапно заметил, что она на него смотрит. Он тут же подался назад, а затем исчез в тени гранитного постамента, словно растворился в серой могильной плите.

Женя удивленно моргнула, решив, что ей показалось и он сейчас снова выйдет из-за памятника. Но незнакомец больше не появился.

Во вторник Женя решила, что надо бы сходить в школу. Похороны прошли, сидеть дома было невмоготу – к маме продолжали приходить различные знакомые деда, чтобы выразить соболезнования, поговорить, расспросить о случившемся. Целыми днями напролет одни и те же разговоры. Всех интересовало будущее компании Тихомировых и деятельность Инессы, внезапно ставшей кандидатом в мэры города.

Жене уже было тошно от всех этих гостей и их расспросов, поэтому в школу она собиралась с особенным удовольствием.

Мама хлопотала на кухне с шести утра. Женя слышала из своей комнаты звон посуды, шум льющейся воды и тихую музыку, доносящуюся из колонки, закрепленной на стене.

– Уже встала? – приветливо улыбнулась София, когда дочь заглянула на кухню. – Проходи, завтрак готов.

Женя с удивлением увидела на столе тарелку с горкой горячих оладий, небольшой квадратный поднос с бутербродами и блюдо благоухающих пирожков. Очень странно. Обычно их завтрак ограничивался парой бутербродов и чашкой кофе.

– Что-то еще случилось? – с опаской поинтересовалась Женя.

– Нет, – вскинула брови София. – А почему ты спрашиваешь?

– Ты напекла пирожков! Я уж молчу про оладьи. По какому случаю?

– Разве нужен повод, чтобы порадовать любимую дочь?

– Я сбита с толку, – призналась Женя, плюхнувшись на табурет. – Припоминаю, что ты пекла пирожки и оладьи после того, как сбежал мой щенок; после того, как сообщила, что мы уезжаем из Нового Ингершама… И после того, как уронила с балкона мой первый дорогой телефон. Так что стряслось? Это как-то связано с дедушкой?

– Ладно, я поняла намек, – усмехнулась София, наливая чай в две большие керамические кружки. – Похоже, мне нужно почаще готовить. Прости, но не всегда есть на это время. А сегодня я проснулась очень рано и подумала, как будет мило, если я порадую тебя свежей выпечкой.

– Я рада, можешь даже не сомневаться! – Женя потянулась к блюду. Пирожки оказались с луком и яйцом, ее любимые. – Просто это немного неожиданно.

– Думаю, после всего случившегося нам стоит проводить больше времени вместе. Возможно, в эти выходные…

– Ой, только не в эти выходные, мам, – заторопилась Женя. – Сашка зовет меня погулять, а с этой учебой я почти не выбираюсь из дома. Только и ходила что на разные дедушкины мероприятия…

– Конечно, – кивнула София. – Значит, в другой раз.

– А у тебя уже был какой-то план?

– План… – София смущенно улыбнулась. – Как тебе сказать… Знаю, сейчас не время. Но на одном благотворительном мероприятии в выставочном центре я познакомилась с одним человеком. Его зовут Эмиль, и, кажется, он очень мил.

– Милый Эмиль? Забавно.

– Он сам ко мне подошел, завязал разговор, был так учтив и приятен в общении… В общем, я хотела пригласить его в гости, чтобы вас познакомить.

– О-го! – протянула Женя. – Неожиданно…

Она и правда не ожидала.

– Не думай, я не собираюсь бросаться в омут с головой, – торопливо заговорила София. – У меня столько работы с благотворительными фондами, и предстоит отметить девять дней… И вообще, если он тебе не понравится, я сразу с ним расстанусь!

– Мам, погоди. – Женя вскинула руки, останавливая маму. – Я очень за тебя рада, правда. Никто не заслуживает этого так, как ты. – У матери никогда не было романтических отношений, она всю себя посвятила дому и работе. – Я буду только рада с ним познакомиться. Ну вот теперь понятно, к чему все эти пирожки и оладьи. Так и знала, что это неспроста!

Мама смущенно улыбнулась.

– Приводи его, как только будешь готова, – рассмеялась Женя. Она быстро допила чай и схватила с блюда несколько пирожков. – Это возьму с собой, угощу Сашку. Ну и… это… Позже расскажешь мне все подробности!

Она чмокнула мать в щеку и побежала к себе одеваться. София с улыбкой посмотрела ей вслед.

Женя и Сашка жили далековато друг от друга, поэтому у них не было возможности встречаться по дороге в школу, как у многих других ребят. Женя всегда ходила пешком, и ей это нравилось. За полчаса она успевала окончательно проснуться, повторить в уме выученные уроки и поразмышлять о чем-то своем.

Сейчас девушка думала о телефоне деда, который по-прежнему носила с собой. Странно, что никто о нем не вспомнил. Видимо, у Инессы хватало других забот, а мама подобными вещами не интересовалась вовсе. Особенно теперь, когда у нее внезапно появился поклонник.

Женя уже несколько раз листала телефон, но пока не нашла там ничего интересного. Память мобильника заполняли текстовые документы, таблицы, всевозможные фотографии.

В отдельной папке лежали детские фотографии Жени. Когда она их обнаружила, у нее что-то сжалось в груди и на глазах выступили слезы. Девушка не помнила этих снимков, на них она была совсем крохой. Рядом всегда стояла мама, такая молодая и красивая. Дедушка в то время был очень обижен на Софию, но все-таки собирал и хранил фотографии любимой внучки.

Интересно, почему он попросил сберечь телефон? Что там было такого? Пока Женя изучала чаты и папки, несколько раз звонили. Видимо, какие-то знакомые и партнеры по бизнесу, которые не в курсе событий. Жене даже пришлось убрать звук, чтобы не услышала мама. Если учесть, что вместо стандартной мелодии дедушка установил сумрачный «Полет валькирий» Рихарда Вагнера, – это было очень разумно. Женя и сама вздрагивала каждый раз, когда телефон выдавал грозные аккорды.

На первых двух уроках была физкультура. Занятия проходили на школьном стадионе, залитом солнечным светом. Физрук Михаил Федорович объединил оба одиннадцатых класса и заставил ребят сдавать последние нормативы. Учащиеся пыхтели, потели и тихонько возмущались, а физрук лишь посмеивался над их страданиями.

– Скоро вы покинете эти стены, жалкие слабаки и слабачки! – приговаривал Михаил Федорович. – А я хочу, чтобы вы меня надолго запомнили. На всю оставшуюся жизнь.

– Уж мы запомним, не сомневайтесь, – пропыхтел, спотыкаясь на беговой дорожке, Артем Бирюков, симпатичный кудрявый блондин из параллельного класса. – Да чтобы я еще хоть раз пришел на стадион!

Рядом с ним бежал, посмеиваясь, Игорь Лужецкий. Женя следовала за мальчишками. В отличие от изнемогающего Бирюкова, высокий и стройный Игорь двигался без малейших усилий. Он профессионально занимался волейболом, даже ездил на соревнования со своей командой, вот и был таким выносливым. Но остальные ребята тоже отдувались и обливались потом.

Женя уже успела пожалеть, что от стрелков требовались лишь зоркий глаз и твердая рука. Поэтому хоть она и занимала призовые места в спортивных состязаниях, но до Лужецкого сильно недотягивала.

Артем Бирюков снова споткнулся и рухнул навзничь. Игорь мгновенно притормозил, чтобы не наступить на него, а вот Женя не успела сориентироваться. Врезалась в него сзади с разбегу и сшибла с ног. Оба свалились на Артема.

– Ну все, – жалобно просипел Бирюков. – Кажется, я свое отбегал.

– Да ладно тебе, – хихикнул Игорь, потирая ушибленное колено. – Не так уж много я вешу.

– Мне лучше знать, – буркнул Артем. – Свалились-то на меня! И на вашем месте, свиные туши, я бы сел на диету!

– Прости, пожалуйста, – смутилась Женя, все еще лежа на широкой спине Лужецкого. – Я не нарочно…

Игорь ловко выскользнул из-под нее, а затем подал руку и помог подняться. Он был почти на голову выше Жени.

– Да мы сами виноваты, – хмыкнул Лужецкий. – Особенно этот. Вечно падает не вовремя!

И он легонько пнул ногой растянувшегося на дорожке Артема, который явно не спешил вставать. Бирюков громко ойкнул.

– В следующий раз оповещу вас заранее, – пообещал он.

– А ты новенькая? – поинтересовался Игорь.

– Ты дурак, что ли? – пропыхтел Артем, наконец поднимаясь. – Она уже второй год в нашей школе учится.

– Правда? – удивился Лужецкий. – Я с этими соревнованиями и факультативами как-то немного выпал из жизни…

Женя вдруг заметила, что у него красивые глаза. И он все еще держал ее за руку. Ситуация становилась неловкой, нужно было что-то сказать или сделать. Только что? Сашка бы мигом сориентировалась, но у Жени не было опыта в подобных делах.

– Да у спортсменов вообще мозги плохо работают, – отметил Бирюков. – Весь ресурс расходуется исключительно на рост мышечной массы.

– Сейчас еще получишь, – беззлобно пообещал ему Игорь, не сводя глаз с Жени.

– Вы чего там встали? – раздался сзади крик Михаила Федоровича. – Опять Бирюкова ноги не держат? Живо бежим дальше, а иначе будете досдавать нормативы после уроков!

Физрук подкрепил угрозу громкой трелью свистка. Игорь, встрепенувшись, выпустил Женину руку. Девушка облегченно вздохнула, Артем пробурчал что-то неразборчивое, и они продолжили бег. До окончания экзекуции оставалось еще три круга.

К своему удивлению, Женя закончила не самой последней. Некоторые еще только начинали последний круг, а она уже сошла с беговой дорожки и присела на нижнюю скамейку трибуны, чтобы немного отдышаться.

Неподалеку кучковались члены школьной редколлегии. Бойкая рыжеволосая толстушка Ирина Клепцова гневно что-то выговаривала Никите Легостаеву, слушающему ее с самым невозмутимым видом. С ними сидело еще трое девчонок из параллельного; кажется, их звали Лариса, Алена и Вероника.

Женя часто видела эту компанию на переменах. Каждую неделю по средам в коридорах раздавали очередной выпуск школьной газеты с последними новостями, и, к Жениному удивлению, ученики бойко расхватывали свежие экземпляры. Кроме того, ребята постоянно выкладывали статьи и видеоролики на сайте школы и в соцсетях.

Вскоре к редколлегии присоединился Артем Бирюков. Он практически вполз на трибуну на карачках, обессиленно рухнул на скамейку рядом с Клепцовой, вытянулся на спине и прикрыл глаза правой рукой.

Ребята оживленно болтали, не замечая Женю, сидящую поблизости. Все, кроме Легостаева. Никита сидел молча, то поглядывая в ее сторону, то наблюдая за другими школьниками, бегающими по дорожкам стадиона. Женя невольно начала прислушиваться к разговору, но тут на скамейку рядом с ней плюхнулась Катя Державина.

– Фу, – выдохнула она, вытирая пот со лба. – Отстрелялась! Надеюсь, это были последние нормативы. Все мышцы болят.

– Ты же в цирке выступаешь, – удивилась Женя. – Я думала, с твоей физической подготовкой не трудно сделать десять кругов по стадиону.

Державина действительно работала в небольшом частном цирке, принадлежащем ее семье. Она занималась фехтованием и акробатикой, и Женя просто не представляла, как девчонка умудряется совмещать репетиции и выступления с подготовкой к выпускным экзаменам.

– Бег всегда давался мне с трудом, – выдохнула Катерина. – Другие группы мышц работают. Кстати, я видела, как ты втреска… врезалась в Игоря Лужецкого. Не ушиблась?

– К счастью, я упала на него! – рассмеялась Женя. – Кстати, в него легко втрескаться. Он очень… приятный. Но заметил меня впервые за два года.

– Приятный, верно, – кивнула Катерина. – И кажется, ни с кем не встречается.

– Откуда такая информация?

– Только не считай меня сплетницей, – улыбнулась Катя. – Просто Алена недавно пыталась нас свести, а я отказалась.

– Почему?

– У меня уже есть парень. Он лучше всех. – Державина мечтательно закрыла глаза. – И других мне не надо.

– Иногда мне кажется, что у всех девчонок в этой школе есть парни. У всех, кроме меня.

– Вовсе нет, – пожала плечами Катерина. – Многие сосредоточены на учебе, им не до того. Но если Лужецкий тебе интересен, предложи ему сходить куда-нибудь вместе. Может, и не откажется.

– Да ты что? – смутилась Женя. – Я ни за что не решусь.

– Подумаешь! Прошли времена, когда девчонки сидели и ждали от парней знаков внимания. Сейчас, если сама не постараешься, они тебя и не заметят. Собственно, так и произошло, – добавила Катерина. – Да я тоже не сразу тебя запомнила, хоть мы и учимся в одном классе. Как-то ты… стараешься держаться не на виду.

– Да, это про меня, – не стала спорить Женя. – Я бы и рада перестать стесняться, но никак не могу себя перебороть. Поэтому до сих пор ни с кем не встречаюсь. А как ты со своим парнем познакомилась?

– Ну… – Щеки Катерины слегка порозовели. – Я отлупила его за школой.

– Что?! – изумилась Женя. – Серьезно?!

– Ну да. Была новенькой, как и ты когда-то. Пришла в эту школу, а он сразу начал меня доставать. Пришлось врезать… Зато теперь он во мне души не чает. Как и я в нем.

– То есть, если Игорь Лужецкий мне нравится, нужно его отлупить?

– Вы в разных весовых категориях, – на полном серьезе ответила Катерина. – Думаю, ничего у тебя не выйдет. Если только не использовать пару неожиданных приемчиков… Хочешь, могу научить.

Они посмотрели друг на друга, а затем одновременно расхохотались. Катерина была славной девчонкой и всегда нравилась Жене. С ней она могла бы подружиться.

– Ох, бедный Лужецкий! – фыркнула Катерина, пытаясь успокоиться. – Если бы он только нас слышал.

Их смех привлек внимание ребят из школьной газеты. Ирина Клепцова обернулась и увидела Женю с Катериной.

– Ой, Женька… – сказала она. – Я слышала о том, что случилось на прошлой неделе. Мне очень жаль. Твой дед был мировым мужиком. Мне всегда нравилось смотреть его выступления по телевизору. Я бы точно за него проголосовала!

– Спасибо, – искренне поблагодарила ее Женя.

– Да, точно, – опомнилась Катерина. – Я же совсем забыла. Нам всем очень жаль… Хорошо, что ты сама не пострадала.

– Отделалась легким испугом, – напряженно ответила Женя, надеясь, что на этом соболезнования прекратятся. Она не хотела снова становиться центром внимания.

Легостаев молча буравил ее зелеными глазами.

– А полиция уже нашла виновных? – спросил Бирюков.

– Нет, – покачала головой Женя. – Зная нашу полицию, думаю, что и не найдут.

– Почему такие мысли? – удивилась Катерина.

Женя тихо выдохнула. Видимо, придется снова об этом говорить.

– Я в этом убедилась, когда они меня допрашивали. Следователь смотрел на меня как на психически больную. А я сразу поняла, что он для себя уже все решил, выдвинул самую удобную версию и больше не собирается ничего расследовать. Им лишь бы поскорее закрыть дело.

– Они такие, – согласилась Вероника. – Когда я была маленькой, у меня украли велосипед. Так полиция до сих пор не нашла виновных!

– То велосипед, – протянула Лариса. – А тут люди погибли!

Но Вероника лишь раздраженно поморщилась.

– А о чем тебя спрашивали в полиции? – спросил Артем.

– Следователя интересовало, не видела ли я кого-нибудь. Я видела, – нервно произнесла Женя. – Но только мне никто не поверил. Сказали, что все померещилось из-за того, что я была очень напугана.

– Ого, – повернулась к ней Алена. – А что ты видела?

– Что вы к ней пристали? – внезапно подал голос Никита Легостаев. – Может, она не хочет об этом говорить.

– Расскажи, – тихо попросила Катерина. – Иногда мы видим что-то странное, но это не обязательно галлюцинации, хоть все уверены в обратном. Мне и самой приходилось видеть странные вещи.

– И мне! – подхватила Ирина Клепцова. – Так что мы тебя поймем.

Алена, Лариса и Вероника замерли, открыв рты.

– Ну ладно, – вздохнула Женя. – Всем объявили, что моего дедушку разорвали бродячие животные. Но это были вовсе не бешеные собаки, как уверяют полицейские. Я видела их своими собственными глазами. Это были… Это были… – Она на мгновение задумалась, как лучше сказать. – Будто ожившие мертвецы с клыками и когтями.

Ирина и Артем изумленно переглянулись. Бирюков резко сел на скамейке.

– И они рассыпались черной пылью, когда один парень… В общем, он меня спас, кинувшись на них с мечом. Знаю, звучит как полный бред.

– Вовсе не бред, – возразила Ирина. – Мы ведь с Бирюковым ведем портал, который так и называется: «Городские легенды». А там реальные люди описывают разные странности, которые с ними происходили. Не приходилось читать?

– Прости, но я не читаю про такие вещи, – призналась Женя. – И на ваш портал никогда не заглядывала.

– Значит, ты не в курсе того, что случилось прошлым летом в детском лагере неподалеку от Ягужина? – важно осведомилась Вероника.

– А что там случилось?

– Очевидцы описывали похожих монстров. Они нападали на людей, но рассыпа́лись в прах при попадании на них солнечного света.

– Правда? – изумилась Женя. – Может, рассказать об этом полиции? Чтобы поняли, что я не сумасшедшая.

– Ты сама сказала, что они никогда в это не поверят, – отмахнулась Ирина. – А у нашего портала репутация самого крупного в городе сборника сплетен и мифов.

– Да, многие истории, которые там описаны, выглядят довольно нелепо, – согласился Бирюков. – Но есть и другие. Те, в которые лучше поверить, если хочешь хоть как-то обезопасить себя.

– А что за парень с мечом? – заинтересовалась Катерина.

– Он мне точно не привиделся, и я даже сняла его на телефон. У него светлые волосы и настоящий боевой меч. Он на моих глазах сносил головы этим монстрам. И с ним была огромная черная пантера.

Артем поперхнулся и закашлялся. Ирина с силой хлопнула его по спине, и Бирюков едва не слетел со скамейки. Алена, Лариса и Вероника как-то странно посмотрели на Женю, затем переглянулись. Видимо, тоже решили, что она спятила. А Никита по-прежнему не сводил с Жени глаз. Казалось, он сильно заинтересовался рассказом.

– Можешь показать нам фотографию парня? – попросила Ирина.

– Телефон остался в сумке в раздевалке, – ответила Женя. – Чуть позже покажу. Мне бы так хотелось снова с ним встретиться… Я ничего не понимаю, но мне необходимо знать правду! Может, этот парень сможет мне как-то помочь?

– Да, дела, – протянула Алена. – Но на твоем месте я бы не лезла во все это. Ты ведь всего-навсего старшеклассница, а не сыщик в юбке. Пусть все-таки этим занимается полиция.

– Только вот они почему-то не хотят этим заниматься, – вздохнула Женя.

В это время на стадионе показались школьный педагог-организатор Оксана и ее молодой помощник Данил, которого все учащиеся называли просто Даней. Оксана курировала работу школьной газеты, устраивала школьные праздники и торжественные линейки. Она была веселой и доброй, хорошо понимала ребят, поэтому с ней можно было общаться на любые темы. Но, кроме того, Оксана отличалась неиссякаемой энергией, упорством и настойчивостью. Задумав мероприятие, она привлекала к его организации всех, кто попался под руку, не принимая отказов и отговорок.

Даня же появился в школе недавно. Он был старше Жени и ее одноклассников всего на пару-тройку лет и отвечал за организацию походов, экскурсий и спортивных олимпиад.

– Одиннадцатые классы! – завопила Оксана на весь стадион. Голос у нее был хорошо поставлен, закален на многочисленных школьных мероприятиях, поэтому она запросто обходилась без микрофона. – Внимание!

Стоящий рядом Даня поморщился от ее крика. Все остальные напряженно замерли и с опаской уставились на Оксану и ее помощника.

– Не успеете оглянуться, как состоится выпускной бал, – гаркнула девушка. – Мы уже сейчас начинаем к нему готовиться. Закупаем все необходимое для украшения спортзала, где будет проводиться мероприятие. Нам нужны крепкие руки, чтобы таскать мебель, коробки с украшениями и оформлять зал. Есть добровольцы?

Школьники бросились врассыпную. Оксана продолжала кричать, а Даня и Михаил Федорович хохотали, глядя, как школьный стадион пустеет на глазах. Женя тоже поспешила скрыться в раздевалке для девочек. Украшать зал для бала, конечно, дело хорошее. Но пусть им займется кто-нибудь другой.

Женя сразу замечала, когда Сашка Прокофьева в кого-то влюблялась. У подруги как-то по-особому начинали блестеть глаза, и на уроках она не слушала объяснения учителей, а с загадочной улыбкой смотрела в одну точку, погрузившись в свои потаенные мысли. Еще Сашка, влюбившись, выглядела особенно красиво и стильно, хотя вообще-то всегда хорошо одевалась. И в школьных коридорах чуть что громко хохотала, встряхивая золотистыми волосами, будто стремилась привлечь к себе как можно больше внимания.

Вот уже несколько дней Женя наблюдала все эти признаки, а значит, Сашка снова на кого-то запала. Только на этот раз она почему-то не торопилась знакомить Женю с понравившимся парнем. Может, оно и к лучшему? Женя уже со счету сбилась и давно перестала запоминать имена Сашкиных кавалеров. А зачем, если парень мелькнет в твоей жизни и тут же пропадет?

На большой перемене Сашка вдруг куда-то исчезла, и Женя увидела ее только при выходе из школьной столовой. Прокофьева говорила с кем-то по телефону, таинственно улыбаясь и закатывая глаза. Заметив Женю, она торопливо попрощалась и отключила связь.

– Снова твой тайный ухажер? – спросила Женя, хотя и так знала ответ.

– Он! – Сашка одной рукой обняла ее за плечи и счастливо вздохнула. – Кто знает, может, на этот раз и правда тот самый?

– Принц на белом коне? Ты каждый раз так говоришь, но проходит пара недель, и вы разбегаетесь, ненавидя друг друга.

– Теперь все иначе, – возразила Сашка. – И я не буду торопить события. Видишь, даже никому про него не рассказываю!

– И не покажешь?

– Покажу. Когда буду сама во всем уверена, – пообещала Сашка. – А до того момента – ни-ни. Боюсь сглазить!

– Не время влюбляться, – заметила Женя. – Ты сама говорила, что голова должна быть светлой и ясной, чтобы хорошо сдать экзамены. А все эти чувства и увлечения… Они только отвлекают от главной задачи.

– К парням это не относится! Да и откуда тебе знать? – расхохоталась Сашка. – Ты же никогда ни в кого не влюблялась! Или я чего-то не знаю?

– Я бы не против влюбиться, – хмыкнула Женя. – Но сейчас голова и правда забита другим. Да и времени нет.

– Для парней всегда есть время, – мудро изрекла подруга. – Не переживай, встретишь еще свою любовь. Кстати, я видела, как ты сегодня на Лужецкого свалилась. А потом вы так смотрели друг на друга… Он тебе нравится?

– Не городи ерунды, – вспыхнула Женя.

– А если серьезно?

– Ну… Он довольно симпатичный.

– Надо вам сходить куда-нибудь вместе.

– Ты уже не первая, кто мне это говорит. Но нет, – выдохнула Женя. – Да и когда? У нас сейчас сплошные факультативы…

– Так Игорь на них тоже ходит. Мог бы тебя и домой проводить. Хочешь, я ему об этом намекну?

– Не стоит, – вспыхнула Женя. – Я от стыда с ума сойду.

– Да брось! – рассмеялась Сашка. – Поговорю с ним при первой же возможности. Вдруг он сейчас ни с кем не встречается?

Женя хотела возразить, но Сашка уже умчалась по коридору. Тихомирова сначала не поняла, почему подруга так быстро скрылась, но тут увидела Оксану и Данила, которые рыскали по школе в поисках добровольцев. Толпа в коридоре поредела – все разбегались по классам.

Женя торопливо огляделась – она как раз поравнялась с дверью редакции школьной газеты. Нащупав в кармане телефон, девушка толкнула дверь и переступила порог. Напротив входа сидели за ноутбуком Артем Бирюков и Ирина Клепцова и орали так, будто были готовы поубивать друг друга. В метре от них вокруг большого прямоугольного стола, заваленного фотографиями и распечатками текстов, расположились Алена, Лариса и Вероника. Подруги невозмутимо рассматривали фотографии и мило ворковали между собой.

– Моя статья должна быть на первой полосе! – вскрикивала Клепцова.

– Но здесь уже стоит мой материал, – не поддавался Артем. – А твою писанину поставим на первую полосу следующего номера!

– Ты и в прошлый раз так говорил! Я что, по-твоему, похожа на дурочку?

– Вовсе нет, – замотал головой Артем. – Вот, для сравнения взгляни хотя бы на Алену!

– Что-то я не поняла, – оторвалась от фотографии Алена. – Это что за намеки?

– Прозвучало как-то странно, – подхватила Лариса.

– Прозвучало так, будто кто-то сейчас получит по зубам, – закончила Вероника.

Ирина зловеще хохотнула:

– И я даже знаю кто!

– Я, что ли? – помрачнел Бирюков.

– В кои-то веки правильно догадался, – кивнула Ирина.

– Я не вовремя? – осторожно поинтересовалась Женя, плотно закрывая за собой дверь.

– О, нет, что ты, – приветливо махнула рукой Вероника. – Входи, это нормальная рабочая обстановка.

– Делаем новый номер газеты, – добавила Лариса. – Ира и Артем обсуждают передовицу.

– Вот это обсуждение, – выдохнула Женя. – Надеюсь, до драки не дойдет?

Ирина и Артем замолкли и повернулись к Жене.

– О, привет, – как ни в чем не бывало улыбнулась Ирина. – Снова ты.

– Прячусь от Оксаны и Дани. И потом, я же обещала показать вам фотографию, – спохватилась Женя, вытаскивая из кармана форменного пиджака телефон. – Вот, взгляните.

Она быстро нашла в памяти мобильника фотографию и повернула экран к ребятам. Лариса, Алена и Вероника одновременно рванулись вперед, стукнулись лбами и ойкнули. Увидев светловолосого спасителя Жени, Вероника изумленно вскинула идеально выщипанные брови.

– А это, случайно, не Гордей Лестратов? – спросила она.

– Кто? – не поняла Женя.

– Бывший учитель истории.

– Точно! – подхватила Алена. – Он же работал в нашей школе!

– Почему я его не помню? – нахмурилась Женя.

– Потому что у вашего класса он не преподавал, – сдержанно ответил Артем. – Да и пробыл совсем недолго…

– Это точно он, – уже гораздо увереннее сказала Вероника. – Я его отлично помню. Он красавчик, людей с такой внешностью сложно забыть.

– Погоди… Хочешь сказать, что ваш бывший учитель истории бегает по ночному городу с мечом в руках и рубит монстров? – Женя с трудом себе такое представляла.

– Я лишь хочу сказать, что он очень на него похож, – резонно ответила Вероника. – Но это вполне может быть кто-то другой. Мало ли в этом городе странных красавчиков.

– Действительно, – согласилась Ирина Клепцова. – Поменьше слушай этих кумушек. У них ветер в головах свищет, об этом всей школе давно известно.

– Да неужели? – вздернула подбородок Лариса. – А летом в лагере, скажешь, нам тоже все привиделось?!

– А ну-ка, цыц! – прикрикнула на нее Ирина. – Мы договорились об этом не вспоминать!

– Это вы с Бирюковым договорились, – хмыкнула Алена. – Потому что он боялся тебе возразить. А мы никому ничего не обещали.

– О чем вы? – не поняла Женя.

– Ни о чем, – отмахнулся Артем. – Это они так. Щебечут! А это точно не Гордей Борисович. Не стоит его подозревать… и беспокоить! И кстати, не боюсь я никого!

– Говорю вам, это Лестратов, – не унималась Вероника. – Я еще из ума не выжила!

– Насчет этого можно поспорить, – усмехнулась Клепцова.

– А где сейчас работает ваш Гордей Борисович? – спросила Женя.

– Не знаю, – торопливо проговорил Артем.

– В Историческом музее, – в тот же момент ответила Алена. – Я недавно его там видела, когда мы ходили на экскурсию.

– Вот трепло, – покачала головой Ирина.

– Покажи-ка еще раз, – попросил Артем, щурясь.

Женя знала, что зрение у него не очень хорошее, поэтому он постоянно носил очки либо контактные линзы.

– Да это не он! – сказал Артем.

– Он! – заявила Лариса.

– Нет! Я же точно вижу!

– Странно слышать это от тебя: ты же слеп как крот!

– Но уж Гордея Борисовича я узнать могу!

– Не можешь! Потому что это он, а ты его не узнаешь!

– Что разгалделись как сороки? Вот я сейчас кому-нибудь врежу, – грозно пообещала Ирина.

– Не узнаешь, пока не проверишь, – посоветовала Жене Лариса. – Попробуй с ним поговорить. Может, он и правда что-нибудь подскажет.

– Или пошлет к черту, – добавил Артем. – Потому что это не он!

– Сходи купи крекеров своей собаке-поводырю, – фыркнула Вероника.

Артем побагровел.

– Ты будто не хочешь, чтобы я с ним встречалась, – невесело усмехнулась Женя.

– Вовсе нет, – запротестовал Бирюков, отводя глаза, словно и правда что-то скрывал. – Можешь встречаться с кем хочешь, но это будет пустая трата времени!

Пока Артем препирался с тремя подругами, а Ирина грозилась кого-нибудь отлупить, Женя открыла на телефоне браузер и вбила в окне поиска: «Исторический музей Санкт-Эринбурга». В первых же строках новостей высветились заголовки криминальных новостей. Недавно в музее было совершено ограбление, преступники похитили какой-то артефакт с выставки ритуальных и оккультных предметов.

Женя принялась искать дальше, добавив в строку поиска слова «Гордей Борисович Лестратов». И тут же увидела фотографию привлекательного молодого человека в строгом темно-сером костюме и стильных очках в тонкой серебристой оправе. У него были зеленые глаза и белоснежные волосы, коротко обритые на висках.

Это был он! Женя узнала бы его из тысячи. Странно, почему Артем и Ирина так упорно твердили, что она не могла видеть Лестратова?

– Наверное, мне и правда стоит с ним встретиться? – как можно равнодушнее произнесла Женя.

– Думаешь, нужно? – с сомнением спросил Артем.

– А может, и нет, – пожала плечами Женя. – Лучше обо всем забыть и думать только об экзаменах…

– Точно, – кивнула Ирина. – Только об этом тебе сейчас и стоит думать.

– Почему вы против их встречи? – спросила у Клепцовой Вероника. – Ты ведь сотрудничаешь с крупной газетой. Сама вечно рвешься все расследовать, а сейчас пытаешься отговорить Женю от разговора.

– Просто мы считаем, что Гордей Борисович – очень занятой человек, которого не стоит отвлекать по всяким пустякам, – заявил Бирюков.

– Но это вовсе не пустяки! – воскликнула Алена. – Там столько людей погибло!

Троица девчонок будто решила защищать Женю до последнего.

– Да пусть делает что хочет, – поднял обе руки вверх Артем. – Жень, у меня и в мыслях не было тебя отговаривать.

– Только не обижайся, когда Лестратов пошлет тебя куда-нибудь подальше, – глухо добавила Ирина Клепцова.

После окончания уроков Женя отправилась в Исторический музей Санкт-Эринбурга. Она позвала с собой Сашку, но та отказалась.

– Понимаешь, не могу! – воскликнула она с мольбой в глазах. – Он позвал меня немного погулять, а я сейчас ради него на все готова!

– Даже бросить лучшую подругу? – притворно возмутилась Женя.

Они шли через городской парк, жуя на ходу пирожки, испеченные утром Софией Тихомировой.

– В жизни ничего вкуснее не пробовала! – воскликнула Сашка, но Женя заподозрила, что она просто хочет сменить тему. – Твоей маме медаль нужно дать за такие пирожки! Говоришь, у нее появился поклонник?

– Как и у тебя, – подтвердила Женя. – Мне интересно: это сейчас в воздухе витает что-то или вы обе решили, что вам мало меня? Осталось только тете Инессе завести себе парня!

– Возможно, ты пока просто не в курсе, – фыркнула Сашка, облизнув пальцы. – Но я очень рада за твою маму. Это же так круто! Она раньше ходила на свидания?

– По крайней мере, мне ничего об этом не известно.

– Не успеем оглянуться, как у тебя появится новый папа! Какая прелесть, – рассмеялась Сашка.

Женя легонько пихнула ее в бок:

– Не накаркай! Вечно ты делаешь из мухи слона. А вдруг у них еще ничего не выгорит…

– Кто знает? Но тебе надо срочно кого-то найти. И тогда мы будем ходить на свидания все одновременно. Идеально! – Сашка взглянула на часы и так и подскочила. – Ой, опаздываю! А мне ведь еще надо уложить волосы!

– Да ты и так хорошо выглядишь, – взглянула на ее золотистые локоны Женя. – К чему лишние хлопоты?

– Вот поэтому у тебя до сих пор нет парня! Все, я лечу. Еще раз прости! – крикнула Сашка, убегая. – Обещаю: потом расскажу тебе все во всех подробностях!

И она умчалась.

Женя вовсе не была уверена, что ей нужны подробности, но Сашку ни в чем не винила, наоборот – очень даже хорошо понимала. Вот только интересно, как долго продлится очередное Сашкино увлечение? За последний год это был уже четвертый парень.

Через несколько минут Женя вышла из парка в город, подставив лицо теплым лучам весеннего солнца. Накануне выборов мэра никого не удивляло обилие агитационной рекламы на уличных баннерах и видеоэкранах. Они встречались буквально на каждом углу.

Кандидатов на пост главы города снова было трое, и видеоролики каждого из них транслировались на уличных экранах практически без перерыва. Только теперь вместо дедушки выступала тетя Инесса, которую сейчас поддерживали те избиратели, которым нравился покойный Александр Васильевич.

Даже в большом сквере напротив Исторического музея проводили очередной предвыборный митинг. Женя издалека увидела собравшуюся толпу слушателей и журналистов, а также Инессу, которая говорила что-то с небольшой трибуны. Как только она закончила пылкую речь, ее сменил другой кандидат, Андрей Вакулин.

Женя подошла ближе, чтобы поздороваться. Тетя, как всегда, отлично выглядела. Собранная и решительная, одетая строго, по-деловому, но стильно, с модной прической. По пятам за Инессой следовала ее помощница Маргоша, не слишком расторопная молодая женщина с вечно всклокоченными темными волосами. Со слов Инессы Женя знала, что Маргоша постоянно все забывала, у нее вечно все валилось из рук. Тетка давно бы ее уволила, но не было времени на поиски более подходящей кандидатуры на эту должность.

Маргоша и сейчас оступилась на ступеньке и едва не рухнула, с трудом удержав равновесие. Папка с бумагами выскользнула у нее из рук, и документы разлетелись во все стороны. Некоторые слушатели бросились их поднимать, другие внимательно следили за выступлением Вакулина.

– Маргоша, – недовольно закатила глаза Инесса, – ну ты как всегда!

– Простите, Инесса Александровна, – пролепетала помощница, складывая бумаги обратно в папку. – Недоглядела…

– Во сколько ко мне сегодня с телевидения приедут?

Маргоша застыла, озадаченно хмуря лоб.

– У меня записано, – пробормотала она. – Сейчас только запись найду…

Вытащив из кармана телефон, Маргоша принялась искать информацию, но у нее от волнения так тряслись руки, что она выронила трубку. Инесса укоризненно покачала головой. Тут она заметила племянницу и радостно улыбнулась.

– Привет, племяшка. Тоже пришла меня послушать? – спросила Инесса.

– Хочется ответить утвердительно, но это была бы ложь, – призналась Женя.

– В нашем деле все лгут, я к этому давно привыкла, – усмехнулась тетя. – Как же тебя сюда занесло?

– Пришла по одному делу в Исторический музей.

– Школьные задания?

– Да, – кивнула Женя. Сейчас было проще солгать, чем объяснять истинные причины своего прихода.

– А ты надолго в музей? Могу дождаться тебя и подвезти домой, – неожиданно предложила Инесса. – Все равно к вам поеду.

– Не нужно, спасибо. Я не знаю, сколько времени это займет.

– Ну ладно, – пожала плечами Инесса. – Только сильно не задерживайся. Я по дороге куплю что-нибудь вкусненькое.

Она никогда не задавала лишних вопросов, и Жене это нравилось.

– Нашла! – воскликнула Маргоша, помахав телефоном. – Встреча с репортерами назначена в офисе «Оберона» в шесть часов вечера!

– Хорошо, что у меня есть немного времени, чтобы подготовиться, – озабоченно произнесла Инесса.

Женя уже хотела попрощаться с тетей, но в этот момент сквозь толпу журналистов протолкались двое крепких бритоголовых мужчин бандитского вида, за которыми шагал Аркадий Писклаков. Его лысина блестела от пота, на одутловатом лице застыла ядовитая усмешка. Женя сразу поняла, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Инесса презрительно прищурилась, наблюдая за его приближением. Маргоша с глупым видом хлопала глазами за ее спиной.

– Инесса, – протянул старик, не обращая внимания на стоявшую рядом Женю. – Честно сказать, я очень удивлен. Неприятно удивлен!

– Чем же? – спокойно осведомилась Инесса.

– Ты решила заменить отца в предвыборной гонке! Но сможешь ли ты проглотить этот кусок? – Писклаков так и сочился желчью. – Это ведь совсем не женское дело!

– Тебя во мне что-то не устраивает?

– Скорее, смешит! – Писклаков вытащил из нагрудного кармана огромный платок и промокнул лысину. – На твоем месте я снял бы с выборов свою кандидатуру, пока не поздно. К чему понапрасну раздражать людей? Этому городу только бабы в кресле мэра не хватало!

На лице Инессы не дрогнул ни один мускул. Но Женя едва сдерживалась от возмущения.

– Боишься проиграть на выборах? – спокойно осведомилась ее тетя.

– Кому проиграть? Тебе?! – вытаращил глаза Писклаков. – Да ты издеваешься!

– Тогда с чего такие опасения?

– Просто хочу тебя предупредить. Не уберешься – наживешь себе массу опасных и влиятельных врагов. В Санкт-Эринбурге не любят выскочек. Этим городом всегда правили мужчины. Заявив свою кандидатуру, ты выставила себя посмешищем, и тебе никогда этого не забудут!

– Вы ей угрожаете?! – не сдержалась Женя.

Только тогда старик взглянул и на нее.

– О, – вкрадчиво заметил Аркадий Писклаков. – Кто это? Любимая племянница? Советую тебе отговорить свою тетушку от этой дурацкой затеи, дорогуша. Может, хоть тебя она послушает. Выборы – дело очень хлопотное, нервное, а иногда и опасное. Мало ли что может случиться… Семья – это главное, что у нас есть. Будет весьма обидно, если из-за выборов пострадает кто-нибудь из близких. Кто-нибудь еще…

Толстяк тихо усмехнулся и заковылял к трибуне, где заканчивал свое выступление перед избирателями кандидат Вакулин.

– Козел, – тихо бросила Инесса ему вдогонку.

– Он что, и правда угрожает тебе? – изумленно проговорила Женя.

– Думаю, на выборах это обычное дело. Отцу тоже поступали анонимные угрозы. Но ты не волнуйся. Старый хрыч зря сотрясает воздух. Все равно я его не боюсь. Маргоша, за мной!

Инесса нервно передернула плечами, затем обняла Женю на прощание и направилась к своей машине, припаркованной у входа в сквер. Помощница торопливо засеменила следом, а Женя двинулась к парадной лестнице Исторического музея, размышляя о том, какой же все-таки гад этот Писклаков. Так рвется к власти… Может, он каким-то образом причастен к смерти деда? Избавившись от оппонента, он начал угрожать Инессе, а заодно и Жене. Кто бы мог подумать, что выборы на пост мэра – такое опасное мероприятие.

Оказывается, дедушке угрожали. А потом, видимо, кто-то исполнил свою угрозу.

Обуреваемая самыми мрачными мыслями, Женя вошла в здание музея и остановилась перед пропускным пунктом в большом прохладном вестибюле. На вопрос хмурого охранника, дежурившего у турникета, ответила, что ей нужен Гордей Борисович Лестратов.

– У вас назначена встреча? – спросил охранник, подозрительно ее разглядывая.

– Нет, – покачала головой Женя. – Но меня прислали из школы. Думаю, учительница уже договорилась, чтобы он меня принял.

Еще раз смерив ее взглядом, охранник снял трубку телефона и набрал внутренний номер.

– Гордей Борисович? – осведомился он. – К вам тут посетительница просится. Имя?

– Евгения Тихомирова, – подсказала Женя.

– А по какому вопросу? – спохватился охранник.

Женя похолодела. Сказать правду она не могла, ее бы тогда и на порог не пустили.

– По поводу организации большой школьной экскурсии, – выпалила девушка первое, что пришло на ум.

– Но Гордей Борисович у нас такими вопросами не занимается. Могу перенаправить вас к администраторам музея.

– Мне нужен именно Гордей Борисович, – торопливо сказала Женя. – У нас намечается немного непривычный формат…

Ее слова передали Лестратову, и внезапно Жене повезло. Несколько минут спустя охранник неохотно выписал ей временный пропуск и назвал номер кабинета Гордея Борисовича. Женя, немного робея, поднялась по широкой каменной лестнице и вскоре уже стояла перед кабинетом. Собравшись с духом, она робко постучала.

– Войдите, – послышался ответ.

Женя толкнула дверь кабинета и, переступив порог, оказалась в небольшом, но довольно уютном помещении с одним широким окном. Вдоль стен стояли многочисленные шкафы с застекленными дверцами, висели книжные полки, забитые справочниками и энциклопедиями. С потолка свисала небольшая старинная люстра из желтого металла с тремя хрустальными плафонами. У окна темнел старинный письменный стол, за которым в кресле сидел человек.

Это был он, Женя его сразу узнала. Теперь, при свете дня, она разглядела его как следует. Выглядел Гордей Лестратов лет на двадцать с небольшим. У него было приятное мужественное лицо без единой морщинки, светлые брови и белоснежные волосы, а пронзительные зеленые глаза, казалось, светились изнутри. Таких глаз ей еще не приходилось видеть раньше.

Увидев ее, Гордей озадаченно нахмурился.

– Это ты пришла насчет школьной экскурсии? – спросил он.

Женя смущенно кашлянула.

– Если честно, мне пришлось солгать, чтобы меня сюда пропустили, – сообщила она. Сердце в груди стучало так, что она опасалась, как бы Гордей этого не услышал.

– Вот как? – усмехнулся Лестратов. – Почему-то я не удивлен. Обычно насчет экскурсий приходят договариваться учителя или завучи, но только не ученики. Что греха таить, как правило, им это вообще не интересно. Так что тебе нужно?

– Вы меня не помните? – робко спросила Женя, продолжая осматриваться.

– А должен?

– В прошлую пятницу. Ночью в переулке, когда погиб мой дедушка… Вы спасли меня.

На гладком лице Лестратова не отразилось никаких эмоций.

– Думаю, ты меня с кем-то путаешь, – спокойно сказал он.

– Не может этого быть, – запротестовала Женя. – Я очень хорошо тебя… вас запомнила!

– Но я понятия не имею, о чем ты. – Гордей откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

На одной из стен Женя вдруг увидела развешенное средневековое оружие. Потемневший от времени щит, несколько длинных тусклых мечей и коротких кинжалов, какой-то старинный герб с изображением огнедышащего дракона. Она знала, что многие любят украшать интерьер подобными вещами, приобретая различные копии и муляжи. Но это оружие выглядело настоящим. Особенно длинный блестящий меч, висевший в центре всей композиции. Кажется, именно с ним она и видела Гордея той ночью.

– Почему вы мне лжете?! – воскликнула Женя. – Вы же были там. Я своими глазами вас видела. Перевернутый лимузин, ночь, крики… И несколько десятков каких-то жутких тварей, которые убили бы и меня, если бы не вмешались вы и ваша пантера.

– О, так я был с пантерой? – серьезно спросил Гордей.

– Именно!

– Послушай, у меня сегодня очень много важных дел. – Гордей тяжело вздохнул и подался вперед. – И мне некогда слушать девичьи сказки. Если речь не идет о школьной экскурсии, думаю, тебе лучше уйти. Прости.

– Но я помню вас!

– Я не знаю, что тебе на это ответить. – Лестратов поднялся с кресла и вышел из-за стола. – Не представляю, что ты пережила… Но ты сама сказала, что дело было ночью. Видимо, зрение тебя подвело. Ни о каких убийствах в переулке я даже не слышал…

– Вы убили тварей, которые разорвали моего деда и его людей, – настойчиво повторила Женя. – Вы знаете, кто они? Как вы там оказались? Может, знаете, почему они напали на нашу машину? Мой дед был кандидатом в мэры этого города…

– Извини, – спокойно ответил Гордей. – Ты пережила ужасную трагедию. Мне очень жаль, но я ничем не могу тебе помочь…

Он демонстративно взглянул на дорогие наручные часы.

– Мне пора идти. Если у тебя все, то лучше нам проститься.

Женя не хотела уходить, но он мягко выставил ее за дверь, а затем ушел и сам, бросив напоследок странный взгляд в ее сторону.

Девушка не понимала, почему он все отрицал. Почему делал вид, что не помнит ее, хоть она была уверена в обратном? Видимо, ему было что скрывать.

Пока Женя стояла в длинном темном коридоре, не зная, что делать дальше, позвонила Сашка Прокофьева.

– Ты сейчас где? – спросила подруга.

– Не поверишь, – мрачно ответила Тихомирова. – В Историческом музее.

– Прости, я забыла! И тебя пропустили? – удивилась Сашка. – Не думала, что в музей так легко попасть! И что ты там делаешь?

– Сама не знаю, – призналась Женя. – Он все отрицает. И тоже говорит, что мне все привиделось.

– Жесть! – воскликнула Сашка. – Но послушай: может, все-таки он прав? Может, все они правы и ты на самом деле не видела то, о чем говоришь?

– Ну хоть ты-то не начинай, – устало попросила Женя.

– Кстати, я сейчас тут неподалеку.

– Свидание отменилось?

– Скорее, перенеслось. Мы договорились встретиться чуть позже, так что я временно совершенно свободна. И да, я решила, что и правда выгляжу чертовски привлекательно, так к чему тратить время на прическу? Давай посидим в каком-нибудь кафе? – внезапно предложила Сашка. – Я знаю парочку очень неплохих, тебе от музея идти до них минут десять!

И Женя поняла, что это именно то, что ей сейчас необходимо. Чтобы собрать мысли воедино и затем «рассортировать их по полочкам», как любил говаривать дедушка.

Вскоре они с Сашкой встретились в кафе «Рассвет», расположенном недалеко от Исторического музея. Подруги заказали себе по большой чашке кофе, и, пока бариста выполнял заказ, Женя подробно рассказала Сашке обо всем, что произошло в Историческом музее.

– Гордей Борисович… – не слишком уверенно кивнула подруга. – Да, кажется, я его припоминаю. У нашего класса был другой историк, но с Лестратовым мы иногда пересекались в столовой и школьной библиотеке. И он действительно красавчик, хоть и немного староват для меня.

– Ты просто неисправима, – фыркнула Женя.

– Ты удивлена?

– Скорее, я удивлена тем, что ты знаешь, где находится школьная библиотека.

– Ну не такая уж я круглая дура! – рассмеялась Сашка. – А ты тоже хороша. Вместо того чтобы сразу рассказать все лучшей подруге, пошла общаться с этими психами из школьной газеты. Нашла с кем говорить!

– Я от тебя ничего не скрывала, – пожала плечами Женя. – Просто в последнее время не так часто тебя вижу…

Сашка сделала вид, что не заметила упрека.

– Эта здоровенная Клепцова пугает меня до чертиков, – сказала она. – Ее даже многие мальчишки боятся.

– Зато ребята подсказали мне, как найти Лестратова. Такое странное совпадение. Я и представить не могла, что он когда-то работал в нашей школе.

– Это и я могла подсказать, просто не узнала его на фотографии. Так, говоришь, он сделал вид, что не помнит тебя?

Им принесли кофе, и Женя с наслаждением сделала большой глоток.

– Ага. И он хороший актер. Был очень убедителен.

– Странно все это, – задумчиво сказала Сашка. – Но, знаешь, лучше всего тебе забыть об этом. Экзамены на носу! Ты уже выбрала, куда идти учиться дальше?

– Пока еще нет, – покачала головой Женя. – Как говорит мама, сначала учишься, чтобы был диплом об образовании. А потом устраиваешься на работу и зарабатываешь деньги на жизнь. И уже только потом думаешь, чем тебе реально хочется заниматься. Она и сама по тому же принципу поступила. Дедушка ее заставил. Выучилась на бухгалтера, начала работать. Потом поняла, что хочет быть организатором мероприятий. Получила образование заочно, затем уволилась из океанологического института и посвятила жизнь любимому делу. Сейчас вот организует всякие благотворительные приемы и торжественные презентации.

– Нет, я так не хочу, – протянула Сашка. – Чего зря время терять? Уж лучше сразу идти учиться туда, куда хочешь.

– А куда хочешь ты?

– Понятия не имею, – сказала Сашка, и подруги рассмеялись. – Возможно, куда-нибудь в сферу высокой моды. Всегда хотела стать моделью.

– У тебя получится. Есть все данные. – Женя окинула взглядом точеную фигурку Прокофьевой. – Нужно только сделать хорошее портфолио. И поторопись, ведь времени до поступления все меньше.

– Да я тут подумала… и решила не поступать в институт прямо сейчас, – внезапно заявила Сашка. – Годик отдохну от учебы, поживу для себя. Съезжу куда-нибудь.

– И твои родители не против? – изумилась Женя.

– А кто их будет спрашивать? – ухмыльнулась Сашка. – Они еще ничего не знают!

– Смело, – покачала головой Женя. – Но я бы так не смогла. Терять целый год ради того, чтобы…

В ее сумочке завибрировал сотовый телефон. Не договорив, Женя вытащила его и взглянула на экран. Входящий был с какого-то незнакомого номера. Сначала она не хотела отвечать, но затем передумала. Вдруг это кто-то из полиции? Они ведь обещали держать ее в курсе происходящего. И Женя ответила на звонок.

– Эм… Привет, – услышала она звонкий юношеский голос. Очень знакомый, хотя непонятно, откуда он ей известен.

– Привет, – недоуменно ответила Женя. – Кто это?

– Игорь Лужецкий.

Женя вытаращила глаза.

– Твой номер мне дала Катерина Державина. Я просто решил удостовериться, что с тобой все в порядке, – пояснил Игорь.

– Д-да, с-спасибо. – От неожиданности Женя начала заикаться. – А почему должно быть не в порядке?

– Ну, после нашего падения. Я слышал, по статистике, на беговых дорожках бегуны нередко сшибают друг друга. В частности, я спотыкался о Бирюкова уже раз пятнадцать, – сообщил Лужецкий. – А сегодня неслабо так отбил себе колено. Вот и подумал: вдруг и ты пострадала сильнее, чем хотела показать.

– Со мной все хорошо, – выдохнула Женя. – Но спасибо, что позвонил. Мне действительно очень приятно.

– И мне… – Игорь замялся. – Ты добавь мой номер. И звони, если что. И прости, что я тебя не помню, хотя мы давно учимся в одной школе. Вокруг вечно столько всего происходит, и я частенько уезжаю на соревнования… Но теперь уж я тебя запомнил, будь уверена.

– Я тебя тоже запомнила, – рассмеялась Женя. – И ты тоже звони. В любое время.

Игорь неловко попрощался и отключился. Женя выдохнула и посмотрела на Сашку.

– Это действительно был Лужецкий?! – воскликнула та. – Мне не послышалось?

– Хотел узнать, не сильно ли я ушиблась на физкультуре.

– Да ради такого звонка я отбила бы себе все что угодно, – заявила Сашка. – Видела бы ты себя. Покраснела как помидор! Он тебе и правда нравится, даже не отрицай. А если начнешь возражать, я пойму, что ты врушка, и никогда в жизни тебе больше не поверю!

– Ну, – замялась Женя. – Мне было приятно слышать его голос.

– Я так и знала! Так что, завтра сама ему перезвонишь?

– А нужно?

– Конечно нужно, балда! Надо ведь показать парню, что ты заинтересована и не против встречи. Всему тебя учи!

Женя улыбнулась и смущенно закрыла лицо ладонями. Ей был очень приятен этот внезапный звонок.

Подруги заказали яблочный штрудель с мороженым и просидели в кафе почти два часа, пока на улице не начало темнеть. Обсуждали Игоря Лужецкого и всех знакомых мальчишек из школы. Сашка надавала Жене кучу полезных советов, как себя вести на первом свидании. Женя внимательно слушала и смущенно смеялась, понимая, что у нее никогда не хватит решимости на некоторые поступки, о которых упоминала Сашка. Подруга была гораздо смелее, чем она.

Наконец Сашка взглянула на часы и заторопилась.

– Пора на собственное свидание! – взволнованно выдохнула она. – Так не терпится снова его увидеть.

– Своего тайного воздыхателя?

– Естественно! Он такой умный, такой красивый и обожает путешествовать. Я всегда мечтала о таком парне.

– Это он уговорил тебя не торопиться с поступлением в институт? – догадалась Женя.

– Он, – не стала таить подруга. – Но я и сама не раз об этом задумывалась. Он лишь подтолкнул меня к этому решению. Ох, Женька. Я такая счастливая! – Сашка вдруг крепко обняла подругу. – Прямо не верится, что все это происходит на самом деле!

– Интересно, кто же он?

– Еще не время, – улыбнулась Сашка. – Знаешь же: я боюсь сглазить.

– А может, я с ним уже знакома? – предположила Женя.

– Возможно… – Сашка отстранилась и начала поправлять прическу. – Он из нашей школы. И уже давно мне нравился, но я понятия не имела, что тоже нравлюсь ему. А тут случайно разговорились, слово за слово, и вот он предложил мне встретиться… Так все и закрутилось. Все мои мысли только о нем! Ни о чем другом даже думать не могу.

– А кто нудил про экзамены? Что нужно всю себя посвятить подготовке? – рассмеялась Женя.

– Ну, тут другое, – протянула Сашка. – Согласись, это куда более приятный повод не спать по ночам.

В чем-то Сашка была права. Чмокнув Женю в щеку, она расплатилась за заказ и быстро умчалась. Женя допила кофе и тоже отправилась домой, обдумывая, что скажет Игорю Лужецкому, когда решится ему перезвонить.

Уже темнело. Путь к ближайшей станции метро пролегал через большой парк, расположенный неподалеку от Исторического музея.

Женя двигалась по узким извилистым тропинкам между черными стволами деревьев, изредка поглядывая на старинное здание музея, эффектно подсвеченное мощными уличными прожекторами. На фоне темного неба оно казалось красивым, загадочным и немного жутковатым замком из готического романа.

В парке быстро сгущались тени, а свет уличных фонарей становился все ярче. Женя быстро шагала, полностью погруженная в собственные мысли. С двух сторон к дорожке вплотную подступали густые декоративные кусты, в которых то и дело раздавались странные шорохи. Возможно, это были белки либо птицы, потревоженные звуками ее шагов. Но Жене вдруг пришла мысль, что сейчас в темном парке нет никого, кроме нее, поэтому лучше бы ей ускориться. Вообще, после недавнего инцидента было большой глупостью с ее стороны засиживаться в кафе допоздна. Но когда она общалась с Сашкой, время всегда пролетало незаметно.

Тропинка огибала широкий раскидистый дуб. Женя обошла дерево, и вдруг что-то мелькнуло во тьме всего в пяти метрах от нее, между двумя рядами фигурных кустов. Женя похолодела. Наверное, показалось.

Эта часть парка освещалась гораздо хуже, чем входы. В тусклом свете фонарей на дорожку ложились причудливые тени, а когда ветер шевелил черные ветви деревьев, казалось, что по земле двигаются лапы диковинных чудовищ, да и вообще всякое могло померещиться.

Девушка прибавила шагу, чтобы поскорее добраться до конца парка. Окружающая тьма подступала все ближе. Каждый новый шорох, каждое тихое потрескивание сухих веток заставляли ее сердце биться чаще. Когда же она выберется из этих зарослей на ярко освещенный проспект!

Впереди уже стали видны высокие чугунные ворота, выходящие на соседнюю улицу. И тут в нескольких шагах от нее в кустах что-то громко хрустнуло. Женя вздрогнула и обернулась – и почти сразу увидела в черных зарослях два мертвенно-бледных лица с темными провалами глазниц. Они смотрели прямо на нее. Девушка испуганно вскрикнула.

Кусты снова затрещали, и на тропу выскочили две тощие, костлявые, сутулые фигуры. Одежда была им сильно велика и висела мешком. Бледную кожу покрывали темные трупные пятна, из приоткрытых ртов торчали длинные острые зубы. Это были те же самые существа, которые недавно напали на них с дедушкой.

Жалкие остатки волос, сквозь которые светились черепа, тонкими грязными прядями свисали на мертвые лица. Одно из этих существ когда-то было мужчиной, а другое – женщиной. Выставив перед собой тощие бледные руки с длинными острыми когтями, они двинулись к Жене странной ковыляющей походкой.

Девушка снова вскрикнула и попятилась, а они продолжали ковылять, не сводя с нее странного немигающего взгляда.

И тут с Жени спало оцепенение. Она развернулась и бросилась бежать, но не успела сделать и пары шагов, как наткнулась на кого-то, кто стоял в темноте прямо за ее спиной. От неожиданности Женя упала на землю и только после этого поняла, что столкнулась с Гордеем Лестратовым. Он стоял на темной тропе в том же черном плаще с капюшоном и сжимал в руке длинный серебристый меч с белой рукоятью.

– Т-ты?! – выдохнула Женя.

Но Лестратов хранил молчание и смотрел только на приближающихся монстров. Твари тоже увидели Гордея и ринулись на него, как дикие животные. Он бесшумно сделал шаг назад и молниеносно взмахнул клинком, нарисовав в воздухе большую сверкающую восьмерку. Женя уже видела в прошлый раз, как он это делает.

У твари мужского пола отвалилась голова и выставленная вперед правая рука, а тело будто взорвалось изнутри. В облаке черного пепла и огненных искр Женя увидела, как голова женщины слетает с шеи, а в следующую секунду ее туловище тоже взорвалось. Черный прах посыпался на Женю, и она в ужасе отползла в сторону. Только теперь Гордей взглянул на девушку.

Он был очень бледен, его глаза сейчас казались абсолютно черными, жуткими. Он тихо рычал, скаля белоснежные зубы. Лестратов тоже был не человеком!

Жене показалось, что она сойдет с ума от страха, но тут на тропу вышел мужчина в длинном черном пальто и перчатках из тонкой черной кожи. Незнакомец помахивал изящной черной тростью с серебряной рукоятью. Он был молод; красиво и дорого одет. Всем своим видом напоминал аристократа из любовного романа и выглядел здесь и сейчас на редкость неуместно. Его длинные темные волосы были зачесаны назад, открывая широкий гладкий лоб и тонкие черты лица. Темные глаза пристально смотрели на Лестратова.

Женя вдруг вспомнила, что видела его совсем недавно на похоронах деда. Это он скрывался за высоким гранитным памятником, со стороны наблюдая за траурной церемонией на старом кладбище.

– К-кто вы? – заикаясь, спросила Женя.

Вместо ответа мужчина приподнял трость. Раздался тихий щелчок, и из нее выдвинулся длинный острый клинок. Женя испуганно сжалась.

– О, Ищейка! – насмешливо бросил незнакомец. – Никуда не уходи. Это не займет много времени.

Женя не поняла, назвал ли он свое имя или обратился так к Гордею. А незнакомец тем временем шагнул к ней, замахиваясь для удара своим странным оружием.

– Что вы делаете? – прошептала Женя, каменея от ужаса.

– То, что лучше всего делать самому, не доверяясь тупым берсеркерам, – хищно усмехнулся незнакомец, сверкнув острыми белыми клыками.

Он быстро, по-кошачьи, метнулся к ней и нанес мощный удар. Девушка зажмурилась, мысленно приготовившись умереть, но вдруг услышала громкий лязг. Приоткрыв глаза, она увидела в сантиметре от своего лица острый штык, скрещенный с серебристым лезвием длинного меча.

Незнакомец с тростью гневно уставился на Лестратова.

– Не хочешь ждать своей очереди? – процедил он.

– Гектор, – холодно произнес Гордей. – Я знал, что мне не померещилась твоя вонь.

– Сколько лет, сколько зим… – изогнул правую бровь Гектор. – Наконец-то мы тебя нашли.

– Я особо не скрывался, – буркнул Гордей. – Знал, что рано или поздно вы сами выберетесь из своих нор. Как видишь, оказался прав.

Гектор резко взмахнул тростью, намереваясь достать Женю с другой стороны, но Гордей проворно отбил и этот выпад, а затем ударом ноги отшвырнул Гектора. Тот отлетел назад, но мигом вскочил и хищно улыбнулся, показав острые клыки.

Женя медленно отползала с дорожки подальше от обоих. Она даже не заметила, как с ее плеча соскользнул ремешок сумки. Та упала в траву, и из нее выскользнул сотовый телефон.

В этот момент Гордей бросился на Гектора, размахивая мечом. Резкие короткие удары сыпались один за другим, в воздухе звенела сталь. Женя снова подивилась мастерству Лестратова. Но Гектор ни в чем ему не уступал, он легко отбивал все выпады и сам наносил удары тростью.

Все это казалось нереальным, отрывком из ночного кошмара или фантастического фильма. Гектор резко пошел в атаку, но Гордей ловко ускользал от его оружия, парируя выпады. Отразив очередную атаку, он снова с силой ударил Гектора ногой в грудь. Тот пошатнулся, но быстро выпрямился, изогнувшись подобно змее. В следующий миг он бесшумно взмыл в воздух и приземлился в полуметре от Жени.

– Где телефон деда? – прошипел Гектор.

– Ч-что?! – изумилась та.

Черная трость со свистом рассекла пространство. Гордей, тут же возникший рядом, смягчил удар, но слегка опоздал. Лезвие трости чиркнуло по Жениной спине, распоров форменный пиджак. Она ощутила боль лишь пару секунд спустя, а затем спину словно облили чем-то горячим. Учуяв запах крови, Гектор довольно усмехнулся и широко разинул рот. Из его челюстей выдвинулись длинные клыки, и Женя пронзительно завизжала.

– Что там у вас происходит? – внезапно заорали из глубины парка. – Кто верещит?

– Эй вы! – гаркнули с другой стороны. – Завязывайте, пока я полицию не вызвал!

– Помогите! – изо всех сил закричала Женя.

Гектор остановился и поморщился.

– Как много лишнего шума, – посетовал он. – Придется отложить до следующего раза.

Лезвие со щелчком втянулось в трость. В следующее мгновение Гектор стремительно выхватил из травы телефон и растаял в темноте.

– Кто… Кто это был?! – слабым голосом пролепетала Женя. – Он хотел убить меня?

Гордей громко чертыхнулся и протянул ей руку. Она с опаской дернулась назад. Тогда Лестратов склонился и сам схватил ее за запястье. Его глаза медленно принимали прежний вид: чернота отступала и радужка становилась зеленой.

– Уходим. Живо, – тихо приказал он, одним движением вздернув Женю на ноги. Она едва успела подхватить оброненную сумку. – Здесь действительно слишком шумно. А нам многое нужно обсудить.

И Лестратов почти силой потащил Женю за собой. Девушка вскрикнула, и у нее подкосились ноги.

– Я… не могу, – прошептала она. – Моя спина…

Ноздри Гордея хищно затрепетали. Он нахмурился, затем взглянул на ее спину.

– Ты истекаешь кровью, – сухо констатировал он. – Тебе срочно нужно в больницу.

– Но… сначала нам и правда нужно поговорить, – с трудом проговорила Женя. – Мне нужны ответы на вопросы…

– Тебе все неймется? – разозлился Гордей. – Зачем только полезла во все это? Ты понимаешь, что привлекла их внимание своими расспросами?

– Их? Но я хотела лишь поговорить с тобой… Ты ведь был там. Следил за нами? – Женя спросила наугад, пытаясь получить хоть какую-то информацию.

– Я не знаю, почему погиб твой дед! Я следил не за вами, а за его убийцами.

– За этими монстрами? Но кто они?

– Вурдалаки, – буркнул Лестратов. – Неужели не понятно?

– Кто? – Женя не поверила своим ушам.

– Твари, пьющие кровь живых людей. Сами когда-то тоже были людьми. Я охочусь на них, ибо в этом мое призвание, смысл моего существования. Я – Ищейка. Большего тебе знать не следует!

– А этот Гектор… Я уже видела его раньше. Он тоже вурдалак? – Голос Жени звучал все слабее.

– Нечто гораздо более серьезное. Вурдалак, владеющий черной магией. Высшая элита. И один из правящей верхушки Черного Ковена. И раз он явился за тобой сам, значит, ты и правда им нужна. Интересно, для чего?

– Он требовал телефон моего деда. Хорошо, что я оставила его дома…

– Телефон? – вскинул светлые брови Лестратов. – Для чего он ему понадобился?

И это было последнее, что услышала Женя, прежде чем провалиться во тьму.

Открыв глаза, Женя сразу поняла, что находится в больничной палате. Белый потолок, белые стены, белая кровать и кромешная тьма за белой рамой окна. Интересно, сколько она здесь? Девушка лежала на боку, обложенная с обеих сторон мягкими подушками, а рядом с кроватью стояла блестящая металлическая стойка капельницы, на которой были закреплены два пакета с прозрачными растворами. От обоих к ее телу тянулись гибкие тонкие трубки.

– Очнулась, – услышала Женя взволнованный голос мамы. – Слава богу!

София Тихомирова склонилась над дочерью, легонько коснулась рукой ее плеча. Тетя Инесса тоже была здесь, беседовала с седым мужчиной в белом халате. Видимо, это был лечащий врач Жени. Маргоша в нелепом темно-коричневом брючном костюме, купленном на распродаже, бессмысленно маячила в дверях, ожидая начальницу.

– Как это могло случиться?! – воскликнула София. – Женечка, что произошло?

Женя попыталась ответить, но вдруг ощутила, что во рту все пересохло, а губы сильно опухли. Она увидела на тумбочке рядом с кроватью бутылку с водой и потянулась к ней свободной рукой. Увидев это, мать тут же схватила бутылку, открутила крышечку и протянула Жене. Девушка сделала несколько жадных глотков.

– Ранение поверхностное, ничего страшного, – терпеливо говорил врач Инессе, видимо, уже не первый раз. – Мы наложили парочку швов, но жизнь Евгении абсолютно вне опасности. Ночь подержим ее здесь, просто чтобы понаблюдать за состоянием. А утром можно выписываться. Главное, пару недель не совершать никаких резких движений, ну и на физкультуру ходить не стоит.

– У нас ее больше и не будет, – тихо проговорила Женя. – Мы уже все нормативы сдали…

– Тем лучше, – кивнул врач.

– Женя, на тебя действительно напали? – серьезно спросила Инесса.

Маргоша, дежурившая у двери, испуганно уставилась на девушку.

– Нет, – решила не пугать мать и тетку Женя. – Я просто… гуляла по парку в темноте и… напоролась на ветку…

Кажется, вранье входило у нее в привычку. Она этого вовсе не хотела, но иногда так реально было проще.

– Серьезная ветка, – насмешливо хмыкнул врач. – Острая. Я бы сказал, похожая на нож!

– Господи! – схватилась за голову София Тихомирова. – Да что же это происходит? Сначала отец, а теперь и дочь. Я этого не выдержу.

– Соня, она жива, а это главное, – строго сказала ей Инесса. – Давай-ка без лишних истерик…

– Тебе легко говорить! – взвилась мать Жени. – Она не твоя дочь! Ты не понимаешь, что значит переживать за родного ребенка!

Инесса молча покачала головой.

– Прости… – тут же выдохнула София. – Я не хотела тебя обидеть…

Но тетя не ответила. Похоже, слова сестры задели ее за живое. У Инессы никогда не было мужа и детей. Семье она предпочла успешную карьеру и уже не раз говорила, что жалеет об этом выборе.

– Как я здесь оказалась? – спросила Женя, чтобы отвлечь внимание на себя.

– А ты не помнишь? – удивилась София.

– Все как в тумане, – призналась девушка.

– В скорую позвонил какой-то парень, – ответил врач. – Сказал, что нашел тебя в парке без сознания. Он дождался приезда врачей, но ехать с тобой в больницу отказался наотрез. И ты потеряла телефон, но парень подсказал, что ты племянница Инессы Тихомировой, кандидата в мэры.

– Поэтому они позвонили в штаб моей избирательной кампании, – продолжила Инесса. – Хорошо, что Маргоша ничего не перепутала! Я и так чуть с ума не сошла!

Маргоша виновато улыбнулась и поправила очки на носу.

– А что за парень? – тут же спросила София. – Женя, ты его знаешь? Кто он тебе? Это ведь не он постарался?

– София, прекрати этот поток вопросов! – взмолилась Инесса. – Даже у меня от них уже голова кругом. Представляю, что сейчас чувствует Женя.

– Я не знаю, кто он, – торопливо вставила Женя, пока мать снова не сказала тете что-нибудь обидное. – Возможно, кто-то из нашей школы. Мы незадолго до этого сидели с Сашкой в кафе. Вдруг нас кто-то видел…

– Наверняка он и стащил телефон, – предположила Маргоша. – Но его легко будет отследить, если обратиться в полицию.

– Вот ты этим и займешься, – бросила ей Инесса. – Чем раньше, тем лучше.

Маргоша с готовностью кивнула и вышла из палаты, вытаскивая из кармана пиджака мобильник.

– Так что произошло, Жень? – серьезно спросила Инесса. – Не стоит врать, мы должны знать правду! Этот гад Писклаков сегодня угрожал мне, а вечером с тобой случается такое. Скажи, ты видела, кто на тебя напал? Я всю полицию на ноги подниму!

– Я… Но я… – Женя лихорадочно начала соображать. – Я говорю правду. Никто на меня не нападал. Сама виновата. Шла в темноте, решила срезать путь через заросли. И поцарапалась. Только не знала, что так сильно. Наверное, и телефон там в кустах обронила.

– Тебе угрожали?! Я так и знала, что что-нибудь случится! – запричитала София. – После того, что произошло с отцом… Ох, зря ты полезла в это, Инесса!

– Но вы сами меня уговаривали, – мрачно ответила тетя.

– Я уже жалею об этом. Отца убили не просто так, а теперь и на Женю напали. Ты не сможешь оградить нас от опасности. Никто не сможет.

– На меня никто не нападал! Вы меня слышите вообще? – возмутилась Женя. – Почему мне никто не поверил тогда, в полицейском участке? Вы ведь и сами до сих пор считаете, что на деда напали бешеные собаки?

– Теперь я уже готова поверить во что угодно, – убитым голосом ответила София.

– Всем нам сейчас нужно успокоиться, – строго сказала Инесса. – Если это и правда несчастный случай, тем лучше. А насчет выборов – теперь я уверена, что приняла верное решение. И у меня неплохие шансы на победу! Видите, как конкуренты заволновались? Сами подумайте: если я стану мэром, сколько всего я смогу совершить для Санкт-Эринбурга! Для отца это многое значило, и я хочу, чтобы его мечты сбылись. Он думал прежде всего о благе города. И я обязательно воплощу в жизнь все его планы.

– Если тебя саму не прикончат еще до выборов, – раздраженно сказала София.

– Мама! – воскликнула Женя.

– Ладно, простите меня. – София тяжело вздохнула. – Я сегодня сильно перенервничала, вот и бросаюсь на людей. Постараюсь впредь держать себя в руках. Как ты себя чувствуешь, дочь?

– Вполне сносно, – подумав, ответила Женя. – Даже немного странно.

– Ничего странного в этом нет, – сказал врач. – Ты под действием сильного обезболивающего. На самом деле рана еще поболит. Повезло, что ничего серьезного не задето. Сейчас тебе нужен только покой.

– Это перед выпускными-то экзаменами! – снова повысила голос мать.

– Ну, не надо считать ее инвалидом, – улыбнулся доктор. – Она вполне может ходить в школу, посещать занятия и кружки. Главное – беречь спину.

– Если хочешь, могу остаться здесь на ночь, – предложила София.

– Нет, – помотала головой Женя. Не хватало еще, чтобы мать всю ночь устраивала ей допросы. – Я хорошо себя чувствую. Так что отправляйся домой.

– Хорошо. Пожалуй, я отдам тебе свой старый телефон, – пообещала София. – Будешь пользоваться, пока новый не купим. А сейчас отдыхай. Как же ты всех нас напугала!

– Простите, – прошептала Женя. – Сама не знаю, как это вышло.

Инесса ласково потрепала ее по плечу. Вскоре они с врачом вышли, а София еще какое-то время оставалась в палате, пытаясь выяснить у Жени подробности случившегося. Но девушка не сказала ничего нового, и вскоре мать тоже начала собираться домой. Женя вызвалась ее проводить до дверей отделения и даже начала вставать с кровати, но София ее остановила.

– Совсем обалдела?! – изумленно воскликнула мать. – Лежи! Я и сама найду выход.

– Мам, я уже и так бок отлежала, – возмутилась Женя, спуская ноги на пол. – Не беспокойся, я вполне сносно себя чувствую. И вообще хочу в туалет, так что мне все равно придется встать.

На это возразить было нечего, поэтому мама поддержала Женю под руку, пока та надевала тапочки, и они осторожно вышли из палаты. В широком больничном коридоре оказалось довольно многолюдно. Друзья и родственники, тихо переговариваясь, сидели на мягких креслах, прогуливались между палатами. София проводила Женю, а потом отвела обратно в палату.

– Мне так будет спокойнее, – заявила она.

У поста дежурной медсестры они увидели приземистого мужчину средних лет с обширным животом и приличной лысиной. На его дорогой черный костюм был наброшен больничный халат. В руках он держал букет красных роз и небольшой прозрачный пакет с апельсинами.

– София Александровна? – изумился мужчина, узнав мать Жени. – Вот так встреча!

– Ипполит Германович? – дружески улыбнулась мама. – Что вы здесь делаете?

– О, – нахмурил седые брови Ипполит Германович. – Здесь находится близкий мне человек… Очень близкий. Вот, захожу к ней каждый день, чтобы проведать и поддержать.

– Какая жалость. Надеюсь, ничего серьезного?

– Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил толстяк и заинтригованно взглянул на Женю. – А вы?

– Ах да, – смутилась София. – Я же вас не представила… Это моя дочь Евгения. У нас произошел небольшой несчастный случай. Женя, это Ипполит Германович Бестужев – мой хороший знакомый и добрый друг нашей компании. Вместе мы провели немало благотворительных мероприятий.

Женя облегченно выдохнула. Она уж решила, что это и есть новый поклонник Софии, но потом вспомнила, что мать называла его Эмилем, а вовсе не Ипполитом. В качестве друга компании Ипполит Германович ее вполне устраивал, но вот в качестве кавалера матери… Она мысленно содрогнулась.

– Добрый вечер. – Девушка с вежливой улыбкой протянула Бестужеву руку.

Ипполит Германович мягко пожал ее пальцы.

– Надеюсь, очень скоро вы покинете эти стены, – слегка склонил голову он. – Не пристало такой красивой девушке томиться в казенном доме.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнула Женя.

Бестужев попрощался и направился в одну из палат. Вскоре ушла и София, напоследок крепко обняв Женю.

Оставшись в палате одна, Женя даже обрадовалась. Мама ее, конечно, любила, но иногда ужасно раздражала своими бесконечными расспросами и постоянными попытками лезть в ее личную жизнь. Временами Жене казалось, что мама хотела что-то доказать сестре, а может, даже, что называется, утереть ей нос. Ведь у самой Инессы детей не было.

Жене часто казалось, что между ее матерью и Инессой давно существует некое негласное соперничество. Они были неродными дочерьми Александру Васильевичу. Дед и бабушка забрали сестер из детского дома, когда те были еще совсем крохами, но всегда любили их, как собственных детей. Девочки же всеми силами старались доказать приемным родителям свою значимость.

Обе окончили школу на отлично и получили высшее образование. Обе занимались спортом, радуя родителей многочисленными наградами, дипломами и грамотами. Но при этом сестры всю жизнь старались обойти друг друга, чтобы впечатлить отца и мать. Затем София родила, а Инесса осталась одиночкой и занялась карьерой. И похоже, София ощущала свое превосходство над старшей сестрой.

– Что ее ждет? – рассуждала она, когда Инессы не было поблизости. – У нее ведь никого. Разве карьера может заменить семью? Это сейчас она хорохорится, пока еще относительно молодая. Только что будет дальше? Когда-нибудь меня будут радовать внуки, а Инессе на пенсии останется разве что кошек завести. Нет, я не представляю своей жизни без дочери. А Инесску можно только пожалеть.

Женя такого отношения не одобряла. Раз тетя Инесса так живет, значит, ее все устраивает. Чужая жизнь – потемки. Да и потом, у нее еще все может сложиться. Вот возьмет и тоже усыновит или удочерит кого-нибудь. А маме лучше бы последить за языком. Иногда, сама того не желая, она здорово обижала даже самых близких людей.

Без телефона в больнице было очень скучно. Хорошо, что в палате на стене висел небольшой телевизор. Женя решила скоротать вечер, переключая телевизионные каналы. Вскоре медсестра убрала капельницу и принесла ужин, но есть совершенно не хотелось, только пить, да и больничная еда выглядела не слишком аппетитно. Женя мельком взглянула на макароны с котлетой, чай из шиповника, ломтик хлеба и крошечную пластиковую баночку зеленого желе. Нет, она это точно не хотела.

Через полчаса в палату вихрем ворвалась Сашка и плюхнулась на стул у кровати. С их последней встречи она успела переодеться в черную водолазку, бархатный черный пиджак и узкие черные джинсы.

– Господи, – охнула Женя. – А ты здесь откуда взялась?

– Ты что, не рада меня видеть? – Сашка хрипло откашлялась и поправила высокий воротник.

– Рада, конечно! Я тут помираю от скуки! Но все-таки?

– Мне позвонила твоя мама, – широко улыбнулась подруга. – Кстати, вот, она просила передать. – Она положила на тумбочку старый сотовый телефон Софии Тихомировой. – Тетя Соня сказала, что поставила в него вторую сим-карту из своего нынешнего телефона, так что временно можешь пользоваться. Свой номер я туда уже внесла!

– Спасибо, – поблагодарила Женя. – Без телефона я как без рук! Но как ты сюда вошла? Уже так поздно. Я думала, время посещения больных давно закончилось.

– На расписание я не смотрела, – подумав, сказала Прокофьева. – Просто зашла, и все. Медсестры на посту нет, меня никто не остановил.

– Отчаянная, – улыбнулась Женя.

– Это что у тебя, желе? – Сашка заметила на тумбочке остывающий ужин, и у нее загорелись глаза.

– Угощайся, я не голодна, – предложила Женя.

Подруга тут же придвинула к себе поднос с едой.

– Я чуть не рехнулась, когда узнала, что случилось, – выпалила она, быстро орудуя пластиковой вилкой. – Когда твоя мать мне обо всем рассказала, я сначала не поверила. Мы же только расстались. Когда ты успела накуролесить?

– Сама не знаю, – ответила Женя, наблюдая, как Сашка уплетает желе. – Мы попрощались, я шла домой… И на меня напали два типа. А потом появился еще один по имени Гектор.

Сашка перестала есть:

– Погоди. Как напали? Тетя Соня сказала, что ты по собственной неуклюжести на что-то напоролась!

– Это я ей так объяснила, чтобы она панику не поднимала. Ты же знаешь мою мама. К тому же мне все равно никто не поверит, если я начну снова болтать о монстрах, которые рассыпаются в пыль. Еще, чего доброго, в психушку упекут.

Сашка вытаращила глаза:

– Все так серьезно? Так, значит, тебя ранили?

– Ничего серьезного, – поспешила Женя успокоить подругу. – Вовремя появился Гордей и снова спас мне жизнь.

Сашка положила в рот желе, поперхнулась и закашлялась.

– Ничего себе! Он что, за тобой следил?

– Я так и не поняла, почему он вдруг оказался поблизости…

– Вездесущий Гордей… И что, на этот раз вам удалось поговорить?

– Толком расспросить не успела, потому что потеряла сознание. Но по крайней мере, он признал, что был там той ночью. Значит, можно попробовать снова поговорить с ним. И на этот раз он не станет лгать.

– Ну удачи тебе с этим. Но Женька… – Сашка смотрела очень серьезно. – Ты ведь понимаешь, как это опасно?

– Конечно понимаю. Но все происходит без моего согласия. И если бы не Гордей, я сейчас лежала бы не здесь, а в морге.

– Да тьфу на тебя! – побледнела Сашка. – Глупости какие! Я и так за тебя боюсь. Но почему они на тебя напали? Что им было нужно?

– Возможно, мой телефон. Они ведь его забрали.

– Но там же толком ничего нет, кроме смазанной фотографии этого самого Гордея.

– Но они-то этого не знают. Может, решили, что у меня сохранились еще какие-то снимки или видеозаписи той ночи. А еще они требовали телефон дедушки. Им откуда-то известно, что он отдал его мне той ночью.

– А в нем-то что?

– Я пыталась что-то найти, но пока ничего особенного не обнаружила, – призналась Тихомирова. – Попробую поискать получше. Хорошо, что он был дома.

– Печально, – сказала Сашка. – Что теперь будешь делать?

– Если бы знать. – Женя покачала головой. – Я вот еще за Стаса беспокоюсь. Он ведь тоже снимал нападение. Интересно, полиции удалось его разыскать?

– Тебе сейчас лучше о собственной шкуре позаботиться, – посоветовала Сашка. – Скажи правду хотя бы тете. С ее связями, она запросто договорится об охране. Поставят у твоей двери парочку телохранителей. Если я так спокойно сюда прошла, пройдут и другие.

– Не думаю, что сюда кто-то явится. Кроме этого старого телефона, у меня и взять нечего.

– Но ты их видела! Вдруг они решат избавиться от свидетельницы?

– Об этом я не подумала, – выдохнула Женя. – Но по ночам внизу обычно дежурит охрана. Надеюсь, сюда никто не сунется.

– Ох… – только и смогла произнести Сашка. От волнения она слопала не только желе, но и макароны с котлетой.

– А как прошло твое свидание? – спросила Женя, чтобы хоть немного отвлечь подругу от мрачных мыслей.

– О, замечательно! – Сашка мгновенно просветлела. – Мы гуляли по набережной, много говорили, он держал меня за руку.

– Какой галантный кавалер.

– Потом поужинали в кафе… – Сашка хрипло закашлялась и прижала руки к шее.

– Постой, – усмехнулась Женя. – Ты угощалась со мной пирожными и мороженым, потом поужинала со своим новым парнем, а сейчас еще и навернула мой ужин? И как в тебя столько влезает?

– Ну… – Сашка махнула вилкой. – Ты же знаешь, я всегда много ем, когда волнуюсь. А сегодня весь вечер одни сплошные волнения. И мой новый парень такой симпатичный. Я переживаю, что сделаю что-то не так, вот и жую все время!

– Хорошо, что ты худенькая.

– Ну да. – Сашка погладила себя по бокам. – Но надо завязывать с волнениями, не то моя стройность быстро закончится.

– Значит, продолжишь встречаться со своим парнем?

– Обязательно! Мы сегодня расстались немного раньше, чем планировали, из-за звонка твоей маман. Если бы не она, я бы все еще с ним прогуливалась.

– Так скажешь, кто он? – спросила Женя, надеясь застать подругу врасплох.

– Пока нет, – уклончиво улыбнулась Сашка и снова закашлялась. – Как только буду уверена, что у нас все серьезно, тут же все тебе расскажу!

– С тобой все в порядке? – прищурилась Женя.

– Кажется, немного простыла, – поморщилась подруга. – Горло болит, и слабость какая-то. Но сегодня на набережной было довольно прохладно, так что немудрено… В следующий раз нужно одеться потеплее. Хорошо, что он будет, этот следующий раз. Обычно мне одного свидания хватает, чтобы понять, стоит парень потраченного времени или нет. – Она взглянула на часы. – Ох, ладно, поздно уже! Завтра тебя в школе можно не ждать, я правильно поняла?

– Завтра точно нет. Буду отлеживаться. Самое обидное, что у меня нет номера Игоря Лужецкого, он остался в моем телефоне. Теперь мне с ним даже не связаться. А вдруг он снова позвонит, что тогда?

– Если увижу его, расскажу о твоей проблеме, – пообещала подруга.

– Я буду тебе очень благодарна! Скажи ему… Впрочем, много говорить не нужно. Я ведь скоро выйду, вот тогда мы и поговорим. Врач сказал, что занятия посещать можно, а с предстоящими экзаменами… лучше не пропускать.

– Правильно мыслишь. Игоря я предупрежу, а ты выздоравливай поскорее! – попросила Сашка и, попрощавшись, отправилась домой.

После того как Женю увезли на скорой помощи, Гордей Лестратов поехал в один из самых старых районов города. Время было позднее, но та, к которой он направлялся, обычно ложилась спать после полуночи, поэтому Гордей не опасался ее потревожить. Он вел машину почти час, проклиная ночные пробки на дорогах, но наконец величественные небоскребы центра Санкт-Эринбурга остались далеко позади, сменившись малоэтажными жилыми зданиями и узкими зелеными улочками. Здесь преобладали частные особняки и коттеджи, окруженные небольшими садиками. У одного из таких домов Гордей и остановил машину.

Заглушив двигатель, он вышел из автомобиля и окинул взглядом старинный одноэтажный особняк с высокой крышей. В одном окне горел свет, а на стене рядом с входной дверью светилась голубым неоновая вывеска: «Магический салон мадам Феофании».

Лестратов легко взбежал на низкое крыльцо и нажал кнопку звонка. Где-то в недрах особняка раздалась звонкая прерывистая трель, и вскоре хозяйка открыла дверь

С гадалкой Феофанией Гордей был знаком давно. Невысокая женщина средних лет, с проседью в когда-то черных волосах. Посетителей она обычно встречала в просторных шелковых балахонах, вся увешанная магическими амулетами и оберегами, но сейчас вышла в джинсах и темно-зеленом свитере с высоким горлом. У ее ног терлись три упитанные кошки, с подозрением поглядывая на припозднившегося гостя.

– Гордей? – удивилась Феофания. – Не поздновато ли для визитов?

– Привет, – кивнул ей Лестратов. – Извини, но раньше не смог вырваться.

– Входи.

Женщина посторонилась, и кошки вприпрыжку умчались по коридору, будто спасаясь от позднего гостя. Гордей перешагнул порог, расписанный охранными магическими символами, и закрыл за собой дверь. Похожие символы покрывали притолоку и дверные косяки. О безопасности Феофания никогда не забывала.

Гадалка провела его в просторную гостиную, где антикварная мебель сочеталась с каменными языческими идолами, старинными картинами в темных рамах и плакатами с изображением различных оккультных символов. К гостиной примыкала небольшая кухня, в которой витал аромат свежего кофе. На стенах висело несколько зеркал, закрытых стальными решетками из тонких нержавеющих прутьев. Это выглядело несколько странно, но Гордей давно привык не задавать лишних вопросов.

Портьеры на окнах гостиной были наполовину задернуты. В центре комнаты разместился круглый стол, накрытый красной бархатной скатертью и окруженный тремя венскими стульями с круглыми спинками. У самого большого окна стоял потертый мягкий диван, на который тут же запрыгнули кошки.

Феофания кивнула на диван, предлагая гостю сесть, но Гордей предпочел стул. Вдоль стен стояло множество старинных шкафов, за стеклянными дверцами которых теснились древние фолианты, коллекция маятников, многочисленные колоды гадальных карт, хрустальные шары разных размеров, а также лакированные китайские шкатулки и стеклянные колбы, наполненные сухими травами и разноцветными порошками.

Большинство из этих предметов стояло для антуража, как театральный реквизит, чтобы впечатлить доверчивых клиентов. Гордей знал, что Феофания в основном гадала на картах Таро и практически никогда не ошибалась в своих предсказаниях. Но иногда дар ясновидицы и пророчицы давал сбой, и тогда в ход шли хрустальные шары, кости и зеркала. Пока клиент с ужасом и благоговением разглядывал оккультные артефакты, Феофания, обладающая богатой фантазией, сочиняла предсказания, которые потом выдавала за свои видения будущего.

Да, иногда она вешала лапшу на уши доверчивым посетителям, но, надо отдать ей должное, практически никто не уходил от нее недовольным.

– Кофе? – спросила Феофания.

– Не откажусь, – признался Гордей.

– Как раз только что сварила. – Женщина отправилась на кухню.

– Обычно кофе на ночь не пьют, – заметил Лестратов, продолжая осматриваться.

Его внимание вдруг привлекла большая статуя, накрытая клетчатым пледом, в углу гостиной. Под толстым покрывалом угадывались очертания сидящей человеческой фигуры, созданной с соблюдением всех размеров. Гордей мог бы подумать, что под пледом кто-то прячется, но статуя не шевелилась и не дышала.

– Не мой случай, – весело ответила Феофания, гремя чашками. – Без чашечки хорошего кофе на ночь я ни за что не усну. А ты чего полуночничаешь?

– Я к тебе по делу.

– Даже не сомневалась. Такие, как ты, никогда не приходят просто так. Так чего хотел?

– Просто поговорить, – устало произнес Лестратов, вытянув под столом длинные ноги. – У тебя бывает много посетителей. Наверняка делятся различными новостями…

– Ты даже не представляешь, что я порой слышу.

Феофания вернулась в гостиную с серебряным подносом, на котором стояли две антикварные фарфоровые чашечки с кофе и вазочка с печеньем.

Гордей аккуратно взял чашку, стараясь не прикасаться к серебру. Гадалка с усмешкой наблюдала за его осторожными действиями.

– Меня интересуют вурдалаки, – сказал Гордей. – Может, ты слышала что-нибудь?

– О, – посерьезнела гадалка. – А что именно тебя беспокоит?

– В последнее время они все чаще появляются в городе. Ты знаешь, иногда я чувствую их на расстоянии. – Гордей сделал небольшой глоток и даже зажмурился от удовольствия. Феофания варила отличный кофе. – Периодически мне попадаются целые выводки. Я уничтожаю их по мере возможности, чтобы хоть как-то сдерживать популяцию… Но меня пугает и настораживает одна вещь.

– Какая же?

– Если уничтожить вурдалака, которому больше чем две-три недели, его тело рассыпается в прах и ничего не остается. Если убить того, кому всего несколько дней от перерождения, могут остаться черные кости… Так вот, те особи, которые попадаются мне в последнее время, превращаются в пыль, то есть были обращены уже довольно давно. Значит, тот, кто их создает, находится в этом городе уже несколько месяцев.

– Когда ты впервые встретил вурдалака в Санкт-Эринбурге? – спросила Феофания.

– Это случилось зимой, вскоре после Нового года. До этого момента в городе их не было. В основном обращают бомжей и бродяг – тех, кого не хватятся. Это видно по одежде и внешнему виду. Видимо, есть нобль, который начал создавать себе армию. Или даже несколько ноблей.

– Семейство Сэнтери? – предположила гадалка. – Черный Ковен. Ты знаешь, что их представители снова разгуливают по Санкт-Эринбургу?

– Да. Доводилось встречаться, – хмуро буркнул Гордей.

– Они появились именно зимой, я видела одного на торжественном приеме в одной из художественных галерей города. Кажется, это был Гектор Сэнтери.

– Значит, мои подозрения верны. Это их рук дело. Ты, случайно, не в курсе, где они сейчас обитают?

– Черный Ковен не афиширует свои логова. Они могут скрываться где угодно. Дорогие элитные отели, респектабельные особняки. Сэнтери всегда любили роскошь и богатство.

– Попробуй это выяснить, – попросил Лестратов. – Вдруг кто-то что-то о них знает? Сообщишь мне, я в долгу не останусь.

– Хорошо, – задумчиво кивнула Феофания. – Если что-то услышу, обязательно дам тебе знать… Однако занятно.

– Что именно?

– В последнее время меня одолевают очень нехорошие предчувствия. И гадальные карты постоянно говорят мне о том, что грядет что-то страшное. Я постоянно вижу в своих карточных раскладах разные ужасы… Огонь, разрушения, много крови и трупов. И вдруг появился ты и заговорил о нашествии вурдалаков. Может, все это взаимосвязано?

– Что еще говорят тебе гадальные карты? – заинтересовался Гордей.

– Даже не знаю, как увязать все воедино. Сначала они предрекали появление некоего Шута и Императрицы… Позже начали пророчить появление страшного потустороннего зла. И с этим как-то связаны маски старинного итальянского театра.

– Что еще за маски?

– Знаешь, что такое комедия дель арте? Классические типажи героев древней итальянской комедии – Арлекин, Коломбина, Полишинель… Что-то в этом духе. Я постоянно вижу эти маски, и их появление не предвещает ничего хорошего.

– Странно, – произнес Гордей и допил кофе. – Никогда ни о чем подобном не слышал.

– Будь осторожен, – поморщилась Феофания. – Предсказания, конечно, вещь не очень надежная. Иногда они говорят об одном, а случается совершенно другое. Но сейчас эти пророчества повторяются уж слишком часто. Каких только раскладов я не делала, и все предупреждают о грядущем зле. Так что и ты держи ухо востро. Услышишь что-то о масках дель арте, дай мне знать. Может, сумеем выяснить, что же нас ждет.

– Договорились, – кивнул Лестратов. – Не хочешь разложить карты прямо сейчас? Лично для меня? Чем черт не шутит…

– Давай попробуем, – согласилась Феофания. – Давно я тебе не гадала.

Она достала из ближайшего шкафа потертую колоду карт, хорошенько их перетасовала, затем попросила Гордея сдвинуть верхнюю часть стопки.

– Подуть не надо? – рассмеялся Лестратов.

– Достаточно прикосновения, – не оценила шутки гадалка. – Тем самым ты делишься с картами своей энергией, и они настраиваются именно на тебя.

Она начала аккуратно раскладывать Таро на темной бархатной скатерти.

– У тебя есть могущественные враги, – вскоре сообщила Феофания.

– Ничего нового, – хмыкнул Гордей.

– И девушка.

– Девушки нет, – запротестовал Лестратов. – Сама знаешь: с моим образом жизни мне не до девушек.

– Но карты говорят об обратном, – усмехнулась гадалка. – Ты встретил ее совсем недавно. Юная дева, которую ты защитил от чудовища.

– О… – протянул Гордей. – Вот о ком речь…

– Но чудовище не повержено. – Феофания продолжала раскладывать карты. – Многое еще впереди. Тебе помогут друзья. И враги, ставшие друзьями. И… Господи…

Она замерла, рассматривая карточный расклад на столе.

– Что? – напрягся Гордей.

– Карты говорят, что твоя жизнь в опасности. И я снова вижу маски… – Гадалка постучала длинным ногтем по одной из карт. – Маски, которые нужно сорвать, чтобы одержать победу. А юная дева… поможет тебе, если выживет. Она – ключ. Но этим ключом стремятся завладеть и другие. И делают это прямо сейчас.

– Сейчас?

– Где эта девушка находится в данный момент?

– В Центральной городской больнице.

– Ее жизнь в опасности, – заявила Феофания. – Она, сама того не зная, может вывести тебя на твоих врагов и разрушить заговор. Но, если девушка умрет, ты ничего не добьешься. Поэтому лучше тебе прямо сейчас отправиться к ней и стать ее верным телохранителем. А я… если еще что-то узнаю, сразу же тебе позвоню.

– Черт. – Гордей, хмурясь, встал из-за стола. – Хорошо, спасибо тебе, Феофания. Я знал, что с девчонкой еще будут проблемы. Вурдалаки уже дважды пытались достать ее. Мне повезло оказаться поблизости, но, скажу честно, я очень надеялся, что этим все и закончится.

– О нет, Танцующий с мечом, – хмыкнула гадалка, собирая карты со стола. – Все только начинается.

Ночью Женя Тихомирова проснулась от тихого скрипа, раздавшегося в ее больничной палате. Скрипнуло сиденье металлического стула, стоящего рядом с кроватью. Звук был едва слышным, но в спящей больнице, в полной тишине он прозвучал громче пистолетного выстрела. Видимо, сказывалось нервное напряжение последних дней.

Женя подскочила на кровати и открыла глаза. Лампы в палате не горели. Стеклянное окно в верхней части входной двери, сквозь которое проникал тусклый голубой свет из коридора, было единственным источником освещения. На стуле у кровати реально кто-то сидел, и она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от страха. Но это был Гордей Лестратов.

– Ты?! – потрясенно выдохнула Женя. – Как ты здесь оказа…

Умолкнув, она перевела взгляд на окно, из которого дул прохладный ночной ветерок. Одна из створок была приоткрыта. Видимо, именно так он сюда и проник. Но каким образом взобрался по стене? Женя понятия не имела, на каком этаже расположена ее палата, но точно знала, что не на первом.

Черный плащ Гордея был расстегнут, и под ним виднелась черная футболка, перехваченная какими-то тонкими ремнями, и синие джинсы, а на ногах были белые кроссовки. Одним словом, он выглядел вполне обычным парнем, только зеленые глаза, казалось, слегка светились в темноте. И на коленях лежал красивый серебристый меч почти метровой длины с резной рукоятью. Женя отлично помнила, как Гордей кромсал этим мечом жутких монстров, так что назвать его обычным парнем у нее не поворачивался язык.

– Я рад, что с тобой все в порядке, – тихо произнес Лестратов, – но решил сам в этом удостовериться.

– Я чуть с ума не сошла от страха, – призналась Женя. – А ты влез сюда через окно?

– Это не так трудно, как кажется, – хмыкнул Лестратов. – Вот я и решил немного присмотреть за тобой. Они уже пытались достать тебя и могут попытаться снова. Кстати, как твоя спина?

– Побаливает, но уже завтра меня обещали выписать.

– Это хорошо. Есть догадки, чего хотел от тебя Гектор Сэнтери? – мгновенно переключился Лестратов.

– Кто? – не поняла Женя.

– Тот клыкастый красавчик из парка. Он ведь чего-то хотел. Сначала натравил на тебя берсеркеров, а затем решил сам завершить дело. Вот я и спрашиваю, что ему было от тебя нужно?

– Он… забрал мой телефон, – вспомнила Женя.

– Хм. Верно, ты ведь снимала той ночью, когда убили твоего деда… – тихо пробормотал Гордей.

– Конечно. Без телефона мне никто не поверил бы. Но на самом деле мне и с телефоном никто не верит, а в полиции практически посоветовали обратиться к психиатру. Но Гектор спрашивал про мобильник деда. Может, решил, что это его я выронила из сумочки?

– Мобильник деда… – задумчиво повторил Лестратов. – А он у тебя?

– Был и есть. Спрятан у меня в комнате. Дед отдал мне его перед смертью.

– На него тоже кто-то что-то снимал?

– Не уверена. Но дед был бизнесменом. Думаю, в его телефоне есть что-то важное. Я пыталась поискать в памяти, но ничего подозрительного не обнаружила. Нужно больше времени.

– Это многое объяснило бы, – задумчиво произнес Гордей. – Возможно, Гектор решил не только заполучить телефон, но и убрать тебя, как выжившую свидетельницу… Ты же видела его подручных вурдалаков. Еще он мог использовать тебя, чтобы выйти на меня… От этой гипотезы пока тоже не стоит отказываться. В таком случае ему это удалось. Все, кроме твоего убийства.

– Вурдалаки? – испуганно пролепетала Женя. – Так называют этих… этих чудовищ?

Гордей замолчал, буравя ее пристальным взглядом.

– Расскажи мне, – попросила Женя. – Я хочу знать правду. Неужели я все это видела? Не сошла с ума?

– Ты действительно стала невольным свидетелем очень странных событий, и я могу рассказать тебе о происходящем, но подумай хорошенько, хочешь ли ты стать частью всего этого безумия? – спокойно спросил Лестратов. – Ведь обратного пути уже не будет. Переступишь этот порог, и все изменится. Мир, в котором ты жила всю свою жизнь, отныне станет для тебя совершенно другим.

– Для меня и так уже все изменилось. Думаешь, я когда-нибудь смогу забыть эти мертвые глаза, пялящиеся на меня со всех сторон? Эти клыкастые разинутые пасти…

– На твоего деда и его людей напали вурдалаки, – тихо сообщил Гордей. – Вурдалаками становятся люди, погибшие от клыков других вурдалаков либо изменившиеся с помощью особых ритуалов черной магии. Есть три разновидности этих упырей. – Он принялся загибать пальцы. – Инферами называют однажды укушенных. Такие люди теряют силу воли и становятся послушными рабами вурдалаков, а те призывают их снова и снова, чтобы пить кровь. Инферы могут прожить три дня, а затем умирают и сами становятся вурдалаками. Других называют берсеркерами. Это переродившиеся инферы – ожившие мертвецы, нападающие на живых людей. Боевые единицы, настоящие монстры. Именно их ты видела той ночью, да и этой тоже. Собравшись в большую стаю, берсеркеры могут представлять серьезную опасность. Они охотятся, хватают своих жертв, а затем питаются сами либо приносят своим ноблям. Некоторые берсеркеры существуют долго, другие разлагаются в течение нескольких дней, но абсолютно все боятся солнечного света, поскольку лучи солнца моментально их сжигают. Их также можно уничтожить отсечением головы – ты сама видела. Еще они не выносят серебро. Если убить берсеркера, то все инферы, которых он укусил менее трех дней назад, очнутся и вернутся к своей нормальной жизни. Они ничего не будут помнить о том, что с ними произошло. Ну и нобли… Это аристократия среди вурдалаков. Те, кто управляют другими. И вот этих тварей нужно опасаться больше всего.

– Так этот Гектор… Он из ноблей?

– Именно. Он из семейства Сэнтери. Это клан колдунов и чернокнижников, стоящий во главе Черного Ковена – тайной организации, в которой состоят темные маги и им подобные. Сэнтери – довольно сильные нобли, владеющие черной магией. Солнечный свет для них не смертелен, просто доставляет некоторый дискомфорт, а значит, они могут спокойно расхаживать по городу в течение дня. Нобли боятся только серебра, острого клинка и защитной магии. Даже опытный нобль не сможет попасть в дом, защищенный магическими оберегами. Я долгое время охотился за Сэнтери и их подручными монстрами по всей Европе, но сейчас они появились здесь, в Санкт-Эринбурге! Думаю, это не случайно, им что-то нужно, иначе они сюда не приехали бы. И как только Сэнтери появились в городе, началась вся эта пакость. Они превращают людей в вурдалаков и заставляют служить себе. Пока их жертвами становятся бродяги, которых никто не станет искать, но кто знает, чем все это обернется в дальнейшем?

– А ты? – осторожно спросила Женя, пытаясь осмыслить услышанное. – Кто ты? Я видела, как ты изменился во время боя…

– Меня называют Ищейкой, – грустно усмехнулся Гордей. – Еще подобных мне называют дхампирами. Мою мать загрыз вурдалак, когда она была беременна, на последнем месяце… Роды начались, пока она еще была жива и истекала кровью. Мать умерла, рожая меня… А я появился на свет этакой помесью человека и вурдалака. Моя кровь отравлена лишь частично, поэтому я лишен их слабостей. Солнца не боюсь, крови не жажду, но при этом гораздо сильнее и выносливее других людей. Ну и живу дольше. Дхампиры появляются на свет чрезвычайно редко. Таким, как я, на роду написано выслеживать и убивать вурдалаков, чтобы сократить их количество до минимума. Поэтому я за ними охочусь. Если убить нобля, бо́льшая часть вурдалаков из тех, кого он обратил, тоже погибнет. Это как цепная реакция. Выживут только сильнейшие из этого выводка и те, кто окажется слишком далеко от места смерти своего прародителя.

– Господи, – потрясенно прошептала Женя. – Вурдалаки… магия.

– Не веришь?

– Раньше ни за что не поверила бы, но я сама их видела. И от этого мне еще страшнее.

– Поэтому я и спросил, готова ли ты узнать эту правду. Вурдалаки и ведьмы вполне реальны. Это не сказки, которые бабушки рассказывают своим внукам. Вся эта мерзость существует на самом деле, тщательно скрываясь среди обычных людей. Теперь что касается тебя и твоего деда… Недавно в городе невесть откуда появилась стая вурдалаков. Они нападали на бездомных, на бродячих животных, оставляя после себя лишь разорванные и полностью обескровленные трупы. Слабых убивали, сильных обращали в себе подобных, чтобы они пополнили стаю. Я долго их выслеживал… И вот наконец оказался ночью в том переулке. Уже тогда мне показалось, что они действовали слишком организованно, будто поджидали кого-то.

– Но наш водитель свернул в переулок случайно, чтобы объехать пробку на дороге. Откуда им было известно, что мы окажемся именно в этом переулке? – недоумевала Женя.

– Пробка той ночью возникла из-за большой аварии, – сообщил Гордей. – Я навел справки. На дорогу обрушился большой рекламный щит, пострадало несколько автомобилей. Но если предположить, что щит был специально сброшен незадолго до вашего появления, то многое встает на свои места. Перед вами через переулок проехало несколько машин, но вурдалаки их не тронули. Они вылезли из укрытия только тогда, когда из-за поворота показался ваш лимузин. И вот здесь уже прослеживается конкретный план. Думаю, кто-то специально натравил их на твоего деда. Они устроили засаду там, где нет камер слежения. Перевернули лимузин и убили всех, кроме тебя и фотографа. Я не смог защитить остальных, но твою жизнь мне спасти удалось…

– А если бы за нами подъехали другие машины?

– Их ждала бы та же участь. Ты и сама видела, что монстры не сильно скрываются.

– Из-за дедушки могли погибнуть и другие люди?

– Если он был целью вурдалаков, их ничто не остановило бы. Из утренних новостей я узнал, кем был твой дед, а потом ты и сама ко мне заявилась с вопросами. Конечно, я все отрицал! О таких вещах первому встречному не расскажешь. Но мне стало интересно, какое отношение имеют вурдалаки к выборам на пост мэра. Я решил проследить за тобой. Видел, как ты сидела с подружкой в кафе. А потом пошел за тобой через парк.

– Ты знал, что на меня нападут? – изумилась Женя.

– Не знал, а скорее ощущал. У Ищеек остро развита интуиция и чувство опасности. Иногда я словно предвижу беду благодаря своим инстинктам. Но ты и сама виновата. Тебя едва не убили, а ты отправилась поздним вечером гулять по парку. Ты же просто напрашивалась на неприятности!

– Согласна, – не стала спорить Женя. – Но я об этом даже не подумала. К счастью, ты снова спас мне жизнь…

– Тот, кто стоит за нападениями, возможно, снова попытается подловить тебя. Мы видели Гектора Сэнтери, а он видел нас. Теперь он тебя так просто в покое не оставит. Сэнтери привыкли убирать свидетелей своих злодеяний.

– Но чем ему помешал мой дедушка?

– Кто знает? – пожал плечами Гордей. – Твой дед перешел дорогу кому-то очень могущественному. Возможно, не самому Гектору, а тому, на кого он работает. Поэтому появились вурдалаки. В любом случае полиция тебе не поможет, поэтому буду за тобой присматривать какое-то время.

– И как долго ты будешь за мной присматривать?

– Пока не узнаю, кто стоит за всем этим. Меня сильно интересует, кто привел в город целую стаю вурдалаков и по какой причине. Они плодятся слишком быстро. Обычно перерождение занимает несколько дней, но сейчас все иначе. Я не знаю, как это объяснить… Но мне это не нравится.

Рассказ Гордея звучал совершенно нереально. И каким образом он собирался ее оберегать? Провожать в школу и обратно? Это вызовет кучу ненужных вопросов у друзей, учителей, у матери, наконец. Но и остаться без защиты было страшно. Ее ведь и в самом деле уже дважды пытались убить.

– Кстати, а что за пантера была с тобой той ночью? – вспомнила Женя. – Она разорвала несколько этих… берсеркеров…

– Друг, – коротко ответил Гордей. – Иногда бессонными ночами мы выходим охотиться вместе.

– Ты дружишь с диким зверем? – удивилась девушка.

– Ну, не такой уж он дикий, – улыбнулся Гордей. Его зубы блеснули в полумраке. – Хоть иногда и правда дико действует мне на нервы.

– Да-а, – протянула Женя. – Вот так новости… Но все же я рада, что ты здесь. Может, хотя бы так…

Договорить она не успела. В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги, и Гордей мгновенно сделал Жене знак умолкнуть. Девушка настороженно прислушалась. Шаги приближались.

Лестратов повел носом, принюхиваясь, а затем чуть слышно фыркнул. Дверь палаты начала тихо отворяться, и Гордей бесшумно, одним плавным движением, поднялся со стула и скользнул к стене, после чего замер, почти невидимый в темноте.

В палату вошли двое, мужчина и женщина, в белых медицинских халатах. В тусклом свете Женя видела лишь их темные силуэты.

– Не спишь? – удивился мужчина.

– Кто вы? – испуганно спросила Женя, подтягивая сползшее одеяло.

– Врачи, – насмешливо ответила женщина. – И нам нужно кое-что проверить.

– В такое время? Здесь что, и по ночам обходы делают?

– Делают, – презрительно ответил мужчина. – Но только по палатам избранных пациентов…

Они медленно двинулись к ее кровати, и в этот момент Гордей пинком захлопнул дверь у них за спиной. Оба резко обернулись и издали змеиное шипение. Женя соскочила с кровати и прижалась спиной к стене.

– Ищейка! – гневно бросила женщина.

В следующий миг она уже взмыла под потолок и тут же спикировала на Гордея. Яркой молнией сверкнул серебристый клинок, и тело нападавшей распалось надвое. Рухнув на пол, обе части вурдалака начали корчиться и трястись, рассыпаясь черным пеплом и огненными искрами.

Мужчина яростно зашипел, втянул голову в плечи и тоже ринулся к Лестратову. Тот взмахнул мечом, но вурдалак проворно проскочил под лезвием и ударил Гордея плечом. Оба повалились на дверцы стенного шкафа, но Лестратов рукоять меча не выпустил. Отшвырнув от себя вурдалака, он тут же бросился к нему и вонзил клинок в грудь монстра. Тот взорвался облаком черной пыли. Все это заняло считаные секунды, и в больничной палате снова установилась тишина. Лишь частицы черного пепла кружились в воздухе, медленно опадая на пол.

– Нужно уходить. Немедленно! Раз они знают, что ты здесь, значит, обязательно придут снова, – сказал Гордей, схватив Женю за руку.

– Но куда? – растерянно спросила девушка. – И как я объясню это дома? Мать с ума сойдет, если не найдет меня в больнице.

– Вернешься домой завтра утром, а пока переждешь в безопасном месте. Где твои вещи? В шкафу?

– Все сдано в гардероб, – подумав, ответила Женя. – Здесь только полотенце, пижама и больничные тапочки…

– В таком виде ты далеко не уйдешь, – согласился Гордей. – Подожди, я сейчас.

Он вышел из палаты. А Женя потрясенно уставилась на две горстки пыли, которые гонял по полу сквозняк. Во что она ввязалась?! Но Гордей, похоже, знал, что делал. Поначалу у нее еще были сомнения насчет того, стоит ли ему доверять. Но если не ему, то кому? Он трижды спас ей жизнь, не прося ничего взамен.

Через несколько минут Лестратов вернулся в палату с охапкой вещей, сумочкой и ее любимыми кроссовками.

– Твое? – коротко спросил он.

– Мое, – кивнула Женя, забирая у него одежду и обувь. – Как ты их нашел?

– Заглянул в журнал. Там возле твоей фамилии указан номер ячейки, в которой были сложены вещи.

– Но как ты вообще попал в гардероб?

– У меня есть отмычка, – ухмыльнулся Гордей и легонько помахал мечом.

Отойдя за шкаф, Женя быстро переоделась. Здесь не было лишь ее форменного пиджака, который Гектор разрезал клинком. Но, судя по ветерку, задувающему в окно, ночь была не холодная, так что замерзнуть ей не грозило. Обувшись, Женя бросила больничную пижаму на кровать, взяла с тумбочки старый мобильный телефон и положила его в сумочку.

– Я готова.

– Отлично, – одобрил Гордей. – Уходим.

– А нас выпустят?

– Здесь всего-то второй этаж. – Лестратов взглянул на открытое окно.

– Ты же не предлагаешь мне прыгать?

– А что такого?

– Мне нельзя напрягать спину, – брякнула Женя первое, что пришло на ум. – Врач сказал, что швы могут разойтись.

Лестратов закатил глаза, затем подошел к двери и приоткрыл ее, жестом предложив Жене следовать за собой. К счастью, дежурной медсестры на посту не оказалось. Они беспрепятственно прошли по коридору, спустились на первый этаж и выскользнули из темного здания. Охранник, мирно дремавший на посту у входной двери, ничего не услышал.

Вскоре они уже сидели в машине Гордея. Прежде чем опуститься на водительское сиденье, Лестратов вытащил из-под плаща меч и вставил его в специальные ножны, скрытые между двумя креслами. Женя успела разглядеть под плащом что-то вроде портупеи. Грудь и плечи Гордея пересекали тонкие кожаные ремни, на которых крепились мягкие ножны не только для меча, но и для нескольких коротких метательных ножей. Не человек, а ходячий арсенал!

Покачав головой, Женя полезла в сумочку за жевательной резинкой и вдруг увидела связку старинных ключей, которую перед смертью отдал ей дедушка. Оказывается, она носила их с собой с той самой роковой ночи. Женя показала их Гордею.

– От чего эти ключи? – поинтересовался Лестратов.

– Дедушка сунул мне их в руки перед… – Она осеклась. – В общем, тогда, в переулке. И сказал беречь и никому не отдавать. Я совершенно о них забыла, а они, оказывается, все это время лежали у меня в сумочке. Думаю, это ключи от его загородного дома.

– И далеко этот дом?

– Примерно в часе езды от Санкт-Эринбурга. Даже не дом, а небольшая усадьба, окруженная высоким деревянным забором. Хорошее убежище, кстати. Дедушка почему-то называл его «Поместье полной луны», а на этих ключах тоже изображена луна, поэтому я и подумала…

– Об этом доме еще кто-нибудь знает? – перебил Гордей.

– Только члены семьи.

– Если ключи у тебя, то мать и тетя туда не явятся. Может, отвезти тебя в этот дом? Хорошее место, чтобы переждать там какое-то время.

– Да, пожалуй, – согласилась Женя. – Но только до утра. Там меня точно никто не станет искать. Последний раз я была в усадьбе несколько месяцев назад. Очень уединенное местечко. Дед любил бывать на природе, отдыхать в одиночестве от городской суеты, поэтому никогда не приглашал туда друзей и коллег. Поехали, а завтра утром я позвоню маме. Осталось только придумать, как объяснить ей этот побег.

– Что-нибудь придумаешь, – усмехнулся Лестратов и завел двигатель. – Дорогу хорошо помнишь?

– Вполне. Главное, в нужном месте свернуть с трассы в лес.

– Отлично, – кивнул Гордей. – Постараемся не пропустить это нужное место.

Гордей оказался отличным водителем. Он так уверенно вел, что Женя понемногу расслабилась. Последний раз она ехала в машине той самой ночью, когда погиб дед, поэтому поначалу нервничала.

– Значит, дед любил уединение? – между делом поинтересовался Лестратов. Видимо, просто чтобы поддержать разговор. – Хорошо его понимаю. Иногда мне это просто необходимо. А чем он там занимался?

– Понятия не имею, – пожала плечами Женя. – Чем обычно мужчины занимаются в лесной глуши? Охота, рыбалка… Кстати, именно там я впервые взяла в руки оружие.

Гордей изумленно покосился на нее, вскинув брови.

– И какое именно? – спросил он.

– Пневматический пистолет. – Женя горько усмехнулась, вспомнив детство. – Дедушка учил меня стрелять по консервным банкам. И так хорошо получалось, что меня отдали в стрелковую секцию.

– Странное увлечение для девчонки.

– В моем детстве вообще было много странного. Но меня все устраивает. Хорошее зрение, твердая рука. Пусть мне эти увлечения и не пригодятся, но на соревнованиях по стрельбе я заработала много призовых мест, и дедушка всегда мной гордился. Дома даже золотые медали на полочке лежат. Из малокалиберного пистолета тоже стреляла, но пневматический мне всегда больше нравился.

– Уважаю, – протянул Гордей.

– А ты? Я слышала, что ты преподавал историю в нашей школе?

– Это было очень недолго.

– Почему же прекратил?

– Немного сменились приоритеты, – не стал вдаваться в подробности Лестратов. – К тому же это школа. Дети… Из-за своего образа жизни я мог подвергнуть опасности десятки учеников. Пришлось уйти, и теперь я работаю в Историческом музее. Много общаюсь с коллекционерами антиквариата, слежу за новостями, связанными с различными древностями. Иногда это помогает в охоте… К тому же никто не задает вопросов, когда видит в моем кабинете мечи, ножи и кинжалы. Все считают, что это музейные экспонаты. Работая в школе, я оружие напоказ не выставлял.

– Да, в учительской оно выглядело бы странно! – рассмеялась Женя.

Вскоре они выехали за пределы города и помчались по ярко освещенной скоростной трассе. На многополосной дороге в столь позднее время почти не было машин. Женя указывала Гордею направление, они не пропустили нужный поворот и очень скоро углубились в темный лес.

Между вековыми дубами и соснами вилась узкая дорога, на которой с трудом разъехались бы два встречных автомобиля. Населенных пунктов поблизости не было, но дорога была плотно утрамбована – видимо, здесь часто ездили; возможно, другие охотники или любители рыбалки. Женя вспомнила, что впереди, за березовой рощей, раскинулось приличных размеров лесное озеро с живописными берегами.

Через некоторое время свет фар выхватил из ночной мглы высокие деревянные ворота и ограду, за которой чернел лес. Гордей остановил машину.

Это был не какой-нибудь коттеджный поселок типа «Нового Вавилона», опутанный сетью аккуратных пешеходных дорожек со скамеечками, окруженный лужайками и многочисленными зонами отдыха. Участок, принадлежавший Александру Васильевичу Тихомирову, стоял в непроходимом ельнике, где не стали бы гулять ни туристы, ни грибники.

На воротах усадьбы висел тяжелый железный замок – к нему идеально подошел один из ключей из связки. Отперев замок, Женя толкнула тяжелую скрипучую створку, и спутники шагнули на широкий двор. Дорога шла мимо дома и, петляя, исчезала за деревьями. Высокий деревянный забор оберегал внутреннюю территорию от незваных гостей, но не спасал от торчащих из почвы корней и юных сосновых побегов. Дорожки были покрыты толстым ковром из сухих листьев и осыпавшихся веток. Обычно дед следил за порядком, но в последнее время немного запустил свой любимый загородный участок. Наверное, было не до него.

Но сам дом выглядел таким же большим и крепким, каким его помнила Женя. Двухэтажное здание с черепичной крышей, присыпанной сухими листьями и обломанными ветками, было опоясано широкой террасой с шиферным навесом. На крыше дома торчала высокая кирпичная труба. Входная дверь и оконные ставни были сколочены из крепких толстых досок, укрепленных железными скобами.

Женя и Гордей пересекли двор и приблизились к широким деревянным ступеням. Девушка поднялась на террасу. Там оказалось на удивление чисто, словно кто-то совсем недавно смел напа́давший мусор. Гордей отчего-то не слишком торопился следовать за своей спутницей.

– Какого черта? – изумленно выдохнул он.

Женя удивленно обернулась. Лестратов смотрел себе под ноги. Было очень темно – ничего не разглядеть, но Гордей явно что-то видел на ступеньках крыльца.

Она вытащила из сумочки телефон и включила фонарик, затем посветила на ступени. Вертикальную стенку нижней ступеньки покрывала сложная резьба – очень необычный орнамент, в который были вплетены звезды, треугольники, буквы латинского алфавита, складывающиеся в странные слова.

– Что это? – удивилась Женя. – Никогда не обращала внимания…

Гордей взял из ее руки телефон и пошел вдоль террасы, светя вниз. Орнамент опоясывал весь особняк по периметру. Какой-то искусный мастер нанес резьбу таким образом, что рисунок переходил с одной доски на другую. А деревянные панели были подогнаны друг к другу так плотно, что между ними не оставалось никакого зазора, поэтому загадочный рисунок не прерывался.

– Мне знакомы эти символы, – заинтригованно сообщил Гордей. – Это защита от ведьм. Ни одна ведьма или колдун не пройдут через узоры без личного приглашения хозяина дома. Вопрос в том, откуда эти символы были известны твоему дедушке?

– Защита от ведьм?! – Женя похолодела. – Ты ничего не путаешь? Мой дед никогда ничем подобным не увлекался.

– Интересно, так ли хорошо ты знала своего деда, как думаешь. Резьба очень старая, сделана давным-давно. Возможно, еще во время строительства дома.

– Погоди, – задумалась Женя. – Может, это случайность? Ему просто понравился орнамент – вот он и решил украсить им свой дом.

– Странное место для украшения, не находишь? Почему именно низ террасы? Почему не стены, перила или ставни? Хотя…

Гордей подошел к ближайшему закрытому окну и посветил на темные ставни. Их покрывала точно такая же резьба. Ставнями не было закрыто лишь огромное широкое окно над их головами. Красивый витраж, изображающий полную луну в ночном небе над горами. Но защитный орнамент окаймлял окно большим прямоугольником.

– Видишь, на ставнях тоже есть такие рисунки, – отметила Женя. – Я же говорю: это просто необычное украшение.

– Этот дом – неприступная крепость для ведьм, – стоял на своем Гордей. – Ни один человек, отравивший себя черной магией, не сможет сюда прорваться. Похоже, твой дедушка был не так прост, как тебе кажется.

Женя не знала, что на это ответить. Она подобрала на связке ключ, подходивший к входной двери, и отперла замок. Затем Гордей вытащил ключ из замочной скважины и внимательно осмотрел всю увесистую связку.

– На ключах те же символы, – сообщил он. – Выгравированы прямо на металле.

– И что это значит?

– Точно не знаю… Всегда старался держаться подальше от всей этой магической дряни. Но подозреваю, что ключи, запирая замок, замыкают и некое заклятие, которое не дает проникнуть в дом колдунам. А когда ключ отпирает замок, заклятие слабеет. Конечно, я могу ошибаться…

– Говорю же: мой дед никогда не водил знакомство с колдунами и ведьмами, – уверенно заявила Женя.

– Думаешь, у них это на лбу написано? – рассмеялся Лестратов. – В жизни они выглядят как самые обычные люди.

– Серьезно? – изумилась девушка. – Сначала нам не дают спокойной жизни вурдалаки, а теперь еще и ведьмы с колдунами?

– Они существуют, и им не важно, веришь ты в них или нет. И это еще не все. Раз уж ты переступила порог, то обратной дороги нет, я тебя предупреждал. В нашем мире творится много такого, о чем обычные люди даже не подозревают. Но оно есть, и с этим нужно мириться.

Женя взяла у Гордея связку ключей и толкнула дверь, ожидая услышать протяжный скрип. Петли должны были заржаветь от сырости. К ее удивлению, тяжелая дверь распахнулась без единого звука.

Войдя в дом, Женя нащупала на стене выключатель и зажгла свет. К счастью, электричество не было отключено.

Они стояли в большом зале, у дальней стены которого, под витражным окном, располагался массивный каменный камин. За окном смутно угадывались качающиеся на ветру ветви деревьев. По стенам зала, обшитым светлыми деревянными панелями, висели многочисленные книжные полки, заставленные томами в кожаных переплетах. С высокого потолка свисала кованая люстра с шестью рожками, на стенах между темными шкафами и полками были вкручены отдельные светильники. На второй этаж вела широкая лестница с высокими резными перилами.

– Отличное место, чтобы скрыться от всех, – оценил Гордей. – Настоящий охотничий домик. Твой дедушка мог здесь что-нибудь хранить? Что-то ценное, что нужно защищать от посягательств колдунов?

– Вряд ли, – покачала головой Женя. – Но я уже ни в чем не уверена.

– Должно быть что-то. А иначе зачем он попросил тебя беречь эти ключи?

– Не знаю… Может, хотел оставить дом мне? Опасался, что сюда проникнет кто-нибудь посторонний?

– Покажи-ка мне связку еще раз, – попросил Лестратов. – Вдруг я что-то пропустил?

Женя молча протянула ключи, и он принялся внимательно их рассматривать. Некоторые выглядели антиквариатом – красивые, старинные, с витыми головками, напоминающими детали кружева. Каждая головка была украшена изображением красной луны и едва заметными оккультными символами.

Последний ключ на связке представлял собой металлическую полоску, на которой в определенном порядке были выдавлены точки, похожие на тактильную азбуку Брайля.

– А вот это уже интересно, – отметил Гордей. – Здесь есть сейф?

– Не помню, – призналась Женя. – Но можно поискать.

– Значит, ищем сейф или что-то вроде тайника… Замок, к которому может подойти такой ключ. Хм. – Гордей пошел вдоль массивных стеллажей, рассматривая корешки книг, расставленных на полках. – Твой дед любил читать?

– Да, я редко видела его без книги в руках.

– Как необычно подобрана литература, – проговорил Гордей. – Много книг по оккультизму и эзотерике. Больше, чем на другие темы.

– Правда? – Женя огляделась по сторонам. – Никогда не обращала на это внимания.

– Говоришь, он не увлекался ничем подобным?

– Никогда. Хотя… – Женя задумалась. – Мы ведь практически не виделись много лет, пока мать не решилась вернуться в Санкт-Эринбург. Я знаю, что дедушка был очень надежным, справедливым, сильным… Немного суровым, но только не со мной. Он любил меня, а я любила его. Но мне мало что известно о его увлечениях. Я всегда думала, что он приезжает сюда, чтобы поохотиться или побродить по лесу в одиночестве. А эти книги на полках… Мне казалось, что здесь стоят какие-нибудь скучные собрания сочинений классиков, древние детективы или справочники… То, что обычно читают старики. Выходит, я и правда совершенно не знала своего деда. Поэтому ничего не могу тебе сказать.

Она подошла к ближайшему шкафу, прочитала названия нескольких книг на толстых потертых корешках и убедилась, что Гордей прав. Полки были забиты книгами с очень странными названиями. «Основы и теории оккультизма в Средние века», «Оборотничество как оно есть», «Молот ведьм», «Оборотни – пришельцы из Индии?». Женя и не подозревала, что дед мог увлекаться подобными вещами.

Она случайно взглянула на часы и была поражена. Почти час ночи! Странно, но спать совершенно не хотелось. Видимо, сказывалось все пережитое в парке, а затем в больнице. Но все же надо было хоть немного поспать.

На втором этаже находилась комната, где Женя спала, когда дед приглашал ее в этот дом. Гордею можно было предложить спальню деда или какую-нибудь другую комнату. Женя вдруг поняла, что будет ночевать с ним под одной крышей. С человеком, которого еще вчера она и знать не знала. С которым познакомилась лишь несколько часов назад. Женю охватило волнение. И почему она подумала об этом только сейчас?

– Ты спать еще не собираешься? – тихо спросила она. – Я знаю, где дед хранил постельное белье. Могу достать хорошую подушку и плед…

– Спать мне сейчас совсем не хочется, – ответил Гордей. – Но ты, если уже клюешь носом, можешь ложиться. Я пока посижу здесь и покараулю.

– Я тоже не хочу, – торопливо проговорила Женя. – Вполне еще бодрячком.

– Вот и славно. Но если устала, иди. Обо мне можешь не беспокоиться. Иногда я могу обходиться вообще без сна.

Лестратов еще раз пристально осмотрелся по сторонам.

– Все-таки интересная коллекция книг, – отметил Гордей. – Любой коллекционер заплатил бы за них целое состояние. И впечатляющий дом. Твой дед сам его построил или получил в наследство от своих родителей?

– Никогда не задумывалась. Но этот дом точно старше меня. Думаю, старше моей мамы.

– Меня больше интересуют защитные заклятия по периметру. Твой дедушка нанес их самостоятельно или получил уже вместе с домом? А еще где-то определенно должен быть тайник, ради которого и нанесены все эти обереги. Какие помещения тут еще есть?

– На втором этаже прямо над нами точно такой же зал, – подумав, сообщила Женя. – Там тоже очень много книг.

Гордей замер, обдумывая что-то, затем поинтересовался:

– Взглянуть можно?

– Конечно, – кивнула Женя.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Помещение, о котором говорила девушка, почти в точности повторяло гостиную на первом этаже, только окно там было меньших размеров. Четыре двери вели в узкие коридоры. Гордей встал в центре комнаты и принялся оглядываться по сторонам, будто прикидывал что-то, затем прошел вдоль стен, но на этот раз не рассматривал книги, а заглядывал в коридоры.

Женя помнила, что два коридора с правой стороны ведут в спальню деда и в его рабочий кабинет. А коридоры с левой стороны вели в небольшую кладовку и комнату, в которой она обычно спала. Точно такие же коридорчики на первом этаже вели в комнаты Инессы и Софии, а также в просторную ванную комнату и техническое помещение, где находились электрические щитки и водонагревательный котел.

Почему-то именно эти коридоры заинтересовали Гордея больше всего. Он осмотрел каждый, отсчитывая шагами их длину. Затем молча спустился вниз и прошелся по коридорам нижнего этажа.

– Странно, – наконец сказал он Жене на полпути к ванной комнате. – На втором этаже коридор над нами длиннее почти на два метра.

– Никогда не обращала на это внимания, – удивленно призналась Женя. – Но если учесть, что за всю свою жизнь я была в этом доме раза четыре…

Гордей подошел к стене, которой оканчивался коридор, и провел по ней ладонью. Она тоже была обита светлыми деревянными панелями. Лестратов постучал по ней костяшками пальцев – раздался гулкий стук, будто за перегородкой было пусто.

На стене висело несколько семейных фотографий в позолоченных рамках и старинный светильник – бра, освещающий коридор тусклым желтым светом.

– Думаешь, тайник устроен где-то здесь? – заинтересовалась Женя.

– Нужно найти что-то похожее на плоскую замочную скважину, – ответил Гордей. – Того же размера, что и плоский ключ на твоей связке.

И они принялись внимательно осматривать каждый квадратный сантиметр странной стены. Пока Гордей изучал деревянные панели, Женя сняла с креплений одну фотографию в рамке, затем другую. Под третьей обнаружилась едва заметная узкая прорезь.

В нее идеально вошел плоский ключ.

Женя вставила ключ в узкое отверстие, взглянула на застывшего рядом Гордея и, затаив дыхание, надавила. Ключ мгновенно погрузился в дерево, и следом послышался глухой щелчок. Вся стена тут же слегка подалась вперед подобно двери, прорезанной от пола до потолка. Взявшись за старинный светильник, словно за ручку, Гордей аккуратно потянул его на себя, приоткрывая тайную дверь.

– Я даже на школьных экзаменах так не волновалась, – призналась Женя.

– Есть отчего волноваться, – согласился Лестратов. – Я бы тоже не остался спокойным, если бы узнал, что у моего деда оборудован тайник в доме, защищенном от темных колдунов. Интересно, что он здесь прятал? Ты же понимаешь, что это могло стать причиной его смерти?

– Ты так считаешь? – еще сильнее забеспокоилась Женя.

– Вот сейчас и проверим.

– Вы что здесь делаете? – раздалось вдруг со стороны входной двери.

Женя и Гордей резко обернулись. Девушка даже не успела заметить, как он выхватил меч из-под плаща. Только что стоял со свободными руками, а в следующую секунду уже держит перед собой клинок, направив его острие на вошедших.

В дверном проходе, окаймленном защитным магическим орнаментом, топтались двое рослых парней, и меч в руках Гордея их, похоже, нисколько не смущал.

Как ни странно, они умудрились проникнуть в дом абсолютно бесшумно. И изумленная Женя не сразу поняла, что незваные гости похожи друг на друга как две капли воды. У близнецов были черные волосы, зеленые глаза и смуглая кожа, будто они много времени проводили на пляже. Оба были одеты в одинаковые черные безрукавки, подчеркивающие мускулистые руки, черные спортивные штаны и белые кроссовки.

– А вы кто? – изумленно поинтересовалась Женя.

– Я вообще-то первый спросил. – Один из парней шагнул вперед. Он выглядел чуть старше Жени, но помоложе Гордея.

– Лазутчики, – угрожающе заиграл желваками второй. – Кто вас сюда прислал?

– Сейчас выясним, – рыкнул его брат, медленно приближаясь.

– Это мы лазутчики?! – возмутилась девушка. – У меня есть ключи от этого дома! А вот вы здесь откуда взялись и что вам нужно?

Глаза вышедшего вперед парня вдруг странно сверкнули в желтом свете люстры, и Женя сразу осеклась. У людей свет в глазах так не отражался. Ей даже показалось, что у парня сузились зрачки, как у кошки.

– Клык и Коготь, если не ошибаюсь, – произнес вдруг Гордей, твердо держа меч перед собой. – Вы меня не помните?

– А должны? – с вызовом спросил один из близнецов.

– Встречались, – небрежно бросил Лестратов.

Близнецы настороженно переглянулись.

– Ты его помнишь? – спросил тот, что стоял слева. – Я – нет.

– Немудрено, – ответил второй. – Тебя столько раз били по башке…

– А тебя, можно подумать, нет, – огрызнулся первый.

– Я, в отличие от тебя, не участвую в боях без правил.

– Зато я зарабатываю приличные деньги. В отличие от тебя!

– Ну конечно, – процедил его брат, не сводя прищуренных глаз с Гордея и его меча.

Близнец слева издал утробное рычание и оскалил белоснежные зубы.

– Погодите! – испуганно вскрикнула Женя. – Давайте все немного успокоимся. Этот дом принадлежал моему деду. Я здесь на законных основаниях. А вот что вы здесь забыли?

– Внучка Александра Васильевича? – удивленно вскинул брови близнец справа.

– Верно! Меня зовут Женя…

– Это еще нужно доказать, – прорычал близнец справа. – Нас с детства учили не доверять первым встречным.

– Да хватит вам! – рыкнул еще кто-то.

В дом вошел третий парень. К своему крайнему изумлению, Женя узнала в нем Никиту Легостаева из своей школы. А он как сюда попал? Никита был в скромном черном спортивном костюме и белых кроссовках. Она отчего-то отметила, что у него тоже зеленые глаза и черные блестящие волосы, спадающие на лоб. Легостаев вполне мог приходиться родственником близнецам.

– Гордей. – Никита кивком головы поприветствовал Лестратова, затем взглянул на братьев. – Он нам не враг, угомонитесь!

– Вожак велел сторожить этот дом, – обиженно заявил один из близнецов. – И приказал усилить охрану после гибели Хранителя. Но стоило нам ненадолго отлучиться в лес, как заявились эти двое и начали тут шарить. Что мы должны были подумать?

– Какой еще вожак?! – раздраженно воскликнула Женя. – Какой еще Хранитель? Что здесь происходит? Никита, ты как здесь очутился?

– Долго объяснять, – пробурчал Легостаев.

– А вы? – Женя уставилась на притихших близнецов. – Я не ослышалась? Вы что, живете здесь?

– А если и так, то что? – с вызовом бросил тот, что стоял слева и почесывал вихрастую макушку.

– Кто вам разрешил? Да я сейчас полицию вызову!

– Не надо полиции, – тут же выставил перед собой руки его брат. – Мы не самовольные захватчики! Твой дедушка сам просил нас приглядывать за домом в его отсутствие. Вот мы и приглядываем.

– Так вот почему терраса такая чистая, – догадалась Женя. – И дверь не скрипит. А что же за остальным двором не следите?

– Указаний не было, – фыркнул близнец слева.

– Так у вас тоже есть ключи?

– Только от входной двери.

– Как же вы попадаете во двор, если на воротах висит замок?

– Ограда для нас не слишком серьезное препятствие, – лениво ответил близнец справа. – Ее перепрыгнуть – раз плюнуть. И твой дедушка это знал. Но вот в дом без ключа не попасть. Он не только отпирает замок, но еще и снимает защиту.

– Захлопни пасть, – беззлобно посоветовал ему брат.

– Защиту от ведьм и колдунов, – кивнул Гордей. – Как я и предполагал.

Близнецы вытаращили на него зеленые глаза.

– Она знает? – поинтересовался один из них, ткнув пальцем в сторону Жени.

– В курсе, – ответил Лестратов, опуская меч острием вниз. – Ее уже трижды пытались убить вурдалаки, поэтому она знает обо всем, что нужно знать, чтобы остаться в живых.

– Но про своего деда ты не знаешь ничего, – серьезно проговорил Никита. – Если бы знала, не задавала бы нам столько вопросов. Видимо, он не успел рассказать тебе всей правды…

– Правды о чем? – нахмурилась Женя.

– Кажется, я начинаю понимать, – сказал Гордей, взглянув на широкое витражное окно с изображением круглой луны. – Это очевидно…

– А я ничего не понимаю! – вспыхнула Женя. – Вы уж постарайтесь мне все объяснить. Пойдет даже сжатая версия! Пересказ за три минуты! Я сейчас нахожусь в доме своего деда. И он сам отдал мне ключи от всех замков в этом доме. А вы… Кто вы все?!

– Сева, – внезапно поднял руку один из близнецов. – Но ты можешь звать меня Клык.

– Богдан, – представился его брат. – В стае меня зовут Коготь.

– В какой еще стае? – ошалела Женя.

– В Парде, – уточнил Богдан, но яснее не стало.

– А ты правда внучка Александра Васильевича? – прищурившись, уточнил Сева.

– А ты в этом сомневаешься?

– Тогда почему ты до сих пор не в курсе?

– Не в курсе чего? – Женя уже готова была схватить что-нибудь тяжелое и швырнуть в парней. Может, тогда они начнут изъясняться понятнее.

– Того, что твой дед был оборотнем, – сказал Богдан. – И одним из старейшин нашего Парда пантер.

– Что-о?! – потрясенно выдохнула Женя.

Для одного вечера это уже было слишком.

В этот момент большое витражное окно под потолком гостиной с грохотом разлетелось вдребезги. Женя вскрикнула, прикрыв голову руками от летящих во все стороны разноцветных осколков.

В сверкающем водопаде разбитого стекла на пол приземлились двое, мужчина и женщина, в очень необычных нарядах.

Мужчина был в пиджаке и брюках, но вся правая стороны костюма была угольно-черной, а левая состояла из расположенных в шахматном порядке красных и черных ромбов. Верхнюю часть его лица скрывала черная маска-домино. Левая половина маски была черной, а правая тоже состояла из ромбов, только маленьких. Его черные блестящие волосы были зачесаны назад, открывая бледный гладкий лоб.

Стройную фигуру женщины облегало белое платье с короткой пышной юбкой. На руках были длинные, до плеч, перчатки из белой блестящей ткани, а на ногах – высокие, до подола, сапоги на шпильках. Белая кружевная маска закрывала половину лица, обрамленного облаком белых кудряшек, в которых проскакивали черные и розовые пряди. Гости оказались вооружены длинными блестящими мечами. Клинок мужчины имел черную лакированную рукоять, клинок женщины – бело-розовую.

– Это еще кто? – изумился Никита.

У близнецов одновременно отвисли челюсти.

– Арлекин, – изумленно бросил Гордей, мгновенно вспомнив недавние слова гадалки Феофании. – И… Коломбина?

Это появление предрекало серьезные неприятности.

Мужчина в черном костюме посмотрел на него, слегка склонив голову набок, а затем стремительно бросился вперед, замахиваясь мечом. Гордей яростно отбил летящий на него клинок.

Коломбина осмотрелась по сторонам, будто пытаясь что-то найти, а затем белой молнией метнулась к приоткрытому тайнику. Женя кинулась ей наперерез, но тут же была отброшена мощным пинком. А Коломбина вцепилась в потайную дверь и рывком дернула на себя, широко открывая проход.

Женя с грохотом отлетела в сторону. Вокруг раздавался звон мечей. На глазах девушки близнецы с грозным рыком ринулись к Коломбине, буквально на лету выскочив из одежды. Женя остолбенела, но тут до нее донесся жуткий хруст костей, и она увидела, что братья – уже не люди… Их мускулистые тела странно вытягивались, деформировались прямо на глазах, покрываясь черной лоснящейся шерстью.

Никита тоже молниеносно избавился от кроссовок и спортивного костюма, с ним происходило то же самое. Стройное мускулистое тело Легостаева словно облили черной смолой. Блестящая шерсть покрыла его плавной волной, растекаясь по спине, плечам, рукам и ногам. В любое другое время Жене, возможно, даже понравилось бы наблюдать за этим, но сейчас все выглядело невыразимо жутко. Вскоре на месте Легостаева изогнулась крупная черная пантера, яростно хлеставшая себя по бокам длинным хвостом.

Женя потрясенно охнула. Пантера… Та самая, которую она видела ночью в том злосчастном переулке.

Близнецы-оборотни одновременно налетели на Коломбину, Никита стремглав бросился к дерущимся Гордею и Арлекину.

Один из братьев, кажется, это был Клык, попытался ударить Коломбину когтями, но та проворно отскочила в сторону. Оборотень ткнулся в стену и тут же спружинил назад. Коготь попытался клыками схватить женщину за руку, но она с легкостью расшвыряла оборотней, а затем рванулась к темному провалу тайника. Близнецы тут же кинулись за ней. Она молниеносно взмахнула мечом, и оборотни едва успели отскочить назад.

Женя с ужасом наблюдала за происходящим. В доме ее деда творилось что-то невероятное. Но как она вдруг стала частью этого кошмара? Арлекин яростно размахивал мечом, постепенно оттесняя Гордея в угол гостиной. Металлический звон и грохот гулко отдавались в ее ушах.

Гордей уклонился от очередного удара и сделал резкий выпад, метя в ноги противника. Арлекин взвился в воздух, перепрыгнув через клинок, и тут же нанес удар сверху вниз. Гордей проворно метнулся вбок и снова рубанул врага по ногам. Арлекин только приземлился на пол, и лезвие Гордея задело его правое колено. Ряженый зарычал, выгнувшись от боли, но тут же снова ринулся в атаку.

В этот момент Никита прыгнул на него сзади, вцепился когтями в плечи Арлекина и с легкостью швырнул его через себя. Мужчина в черном, кувыркаясь, пронесся по воздуху и с треском врезался в ближайший книжный шкаф. Но, рухнув на пол, он как ни в чем не бывало вскочил на ноги и угрюмо взглянул на Никиту. А затем ринулся уже к нему, замахиваясь длинным клинком для удара.

Женя не увидела, как Гордей оказался между убийцей и оборотнем. Это произошло так быстро, что она успела заметить лишь какое-то размытое движение в гостиной. Меч Арлекина уже опускался на шею пантеры, когда раздался жуткий лязг, и оружие едва не вылетело из руки убийцы, отбитое клинком Гордея.

Лестратов крутанулся вокруг своей оси и с силой ударил Арлекина ногой в грудь. Тот отлетел к стене и врезался спиной в застекленный книжный шкаф. Стекло с грохотом посыпалось на его плечи, а сам убийца криво улыбнулся.

– Кто вас сюда прислал? – рявкнул Гордей.

– Тебе ведь известно, кто мы, – сухо произнес Арлекин. – Вот и догадайся об остальном.

Последнее слово он произнес с нескрываемой издевкой, а затем снова вскинул меч и яростно бросился в атаку, но Гордей успел подставить свое оружие под его клинок. От удара в воздухе полыхнули яркие искры. Никита ринулся к Арлекину, но тот проворно отмахнулся мечом, и оборотень отскочил назад, практически поднявшись на задние лапы.

В тайнике позади Жени тоже раздавался громкий треск, рев оборотней, звон стали и хлесткие звуки ударов. Внезапно один из братьев вылетел из тайного помещения, переворачиваясь в воздухе, и ударился о противоположную стену. Он рухнул на пол рядом с перепуганной Женей, вскочил на четыре конечности и недоуменно встряхнул головой.

Женя снова убедилась, что эти перевертыши гораздо крупнее обычных пантер. Скорее, размером со среднего пони. Следом появилась безмолвная Коломбина, сжимающая в руке какой-то блестящий черный куб.

Второй оборотень ринулся ей вдогонку, но она с разворота ударила его мечом, полоснув по правой передней лапе. Оборотень взвизгнул и отскочил назад, а Коломбина с легкостью взмыла в воздух и выпорхнула в разбитое окно.

Арлекин довольно усмехнулся. Гордей, Никита и один из братьев-близнецов замерли на долю секунды, а затем одновременно бросились на него, но он уже выхватил что-то из кармана пиджака и бросил себе под ноги. Раздался громкий хлопок, полыхнула ослепительная алая вспышка, и вся гостиная мигом заполнилась красным удушливым дымом.

Гордей и оборотни замешкались лишь на долю секунды, а затем снова ринулись к Арлекину, но того уже не было в комнате. Когда красный туман немного рассеялся, все увидели, что гость в черном исчез, как и его необычная напарница.

Близнецы-оборотни тут же, не сговариваясь, выпрыгнули в разбитое окно и устремились в погоню по ночному лесу, надеясь схватить беглецов. Один из них заметно прихрамывал, слегка припадая на раненую лапу.

Гордей и оставшаяся в гостиной пантера уставились друг на друга. Вскоре зверь начал меняться, возвращая своему телу человеческую форму. Женя вновь услышала приглушенный треск костей и сухожилий, а тело пантеры медленно уменьшалось в размерах, принимая очертания человека. Шерсть втянулась под кожу, длинный хвост исчез.

Несколько секунд спустя абсолютно голый Никита Легостаев, торопливо повернувшись к потрясенной Жене спиной, потянулся за своей одеждой, разбросанной по дощатому полу.

– Что… это… было? – спросила Женя, только теперь разглядев крупную татуировку на спине Легостаева. Она и не подозревала, что он носит на себе подобное украшение.

– Точно не вурдалаки, – недовольно ответил Гордей, осматривая лезвие своего меча. – Кто-то другой. Я не ощущал того, что обычно чувствую, когда эти твари околачиваются поблизости.

– А что ты обычно ощущаешь? – не поняла девушка.

– Вонь вскрытой могилы. Лютую ярость, мощный прилив сил. Сердце начинает биться чаще, а зрение становится небывало острым. – Лестратов убрал меч под плащ, пристегнув рукоять к ременной перевязи. – Это довольно сложно объяснить.

– Еще у него чернеют глаза и отрастают клыки, – сообщил Никита, натягивая спортивные штаны. – Жуткое зрелище. А если его ранят… Не советую оказываться поблизости.

– Почему? – насторожилась Женя.

– Дхампиры очень быстро восстанавливаются после ранений, буквально в считаные секунды, но для этого им нужна чужая кровь, – неохотно пояснил Гордей. – Я в такие моменты себя не контролирую и могу впиться клыками в любого, кто окажется рядом.

– Господи… – только и смогла выдохнуть Женя. – Никита, он и тебя кусал?

Легостаев зашнуровывал кроссовки и не сразу понял, что вопрос адресовался ему.

– Пытался, – кивнул он, подумав. – Но у него ничего не вышло. Я очень быстро бегаю.

Гордей коротко хохотнул.

– Так ты, значит, оборотень, – констатировала Женя.

– Угу, – угрюмо кивнул Никита.

– Господи… А откуда вы друг друга знаете?

– Когда-то я преподавал историю в их классе, – ответил Гордей. – А с этим парнем всегда было что-то не то.

– Кто бы говорил, – ухмыльнулся Никита.

– Но как вы… – Женя смотрела то на Лестратова, то на Легостаева. – Как вы начали работать вместе? Охотиться… Не знаю, как это правильно назвать.

– Так вышло, – пожал плечами Никита. – Мы встретились вне школы, когда в городе впервые появились представители Черного Ковена. Сначала действовали поодиночке, но потом стали сотрудничать. И дружить.

– У меня были некоторые общие дела с Пардом пантер, – признался Гордей. – Но я общался преимущественно со старейшинами, поэтому близнецы меня не помнят. А вот я помню обоих. Впрочем, этих балбесов довольно сложно забыть.

– Балбесов, это верно, – вздохнул Никита. – Они старше меня, но почему-то именно меня просят их контролировать. Отчасти поэтому сегодня я здесь.

– И ты совмещаешь все это с учебой в школе? – недоверчиво прищурилась Женя.

– А ничего другого не остается, – пожал плечами Никита. – Я – оборотень. Мне очень сложно ночами усидеть дома. Тебе этого не понять. Кроме того, я, как и Гордей, ненавижу вурдалаков и поэтому стараюсь ему помогать, когда выдается время.

– И давно ты… оборотень?

– С рождения, – не слишком охотно сообщил Легостаев. – Но способности проснулись лишь недавно.

– Знатно по нему пубертат шарахнул! – тихо рассмеялся Гордей.

Никита закатил глаза. Женю разрывало от кучи вопросов, которые хотелось задать, но при этом она понимала, что сейчас есть темы поважнее.

– Что они украли из тайника? – спросила она.

– Кажется, это был обскурум, – убито сказал Никита.

– Обскурум?! Я понятия не имел, что один из них хранится у оборотней! – выдохнул Лестратов.

– Еще со времен прежнего вожака, – ответил Никита и взглянул на Женю. – Твой дедушка был оборотнем, одним из старейшин нашего Парда пантер. Он также считался Хранителем легенд и различных артефактов, которые попадали в стаю на протяжении веков. Много лет назад он устроил в этом доме тайник, где держал разные дорогие и важные для стаи вещи, в том числе и хрустальный куб, который только что похитили. Члены Парда иногда устраивали здесь свои сборища. Место уединенное, вокруг сплошной лес. Нет лишних глаз, которые могут увидеть то, что обычному человеку видеть не следует.

– Это многое объясняет, – сказал Гордей. – Защита от ведьм по периметру дома.

– Оборотни всегда ненавидели ведьм, потому что опасались их козней, – подтвердил Никита. – Мне об этом старики рассказывали. Этот дом – убежище оборотней, а также хранилище книг и артефактов, поэтому здесь выстроена такая мощная магическая защита.

– Но Арлекина и Коломбину она не смогла остановить.

– Они не колдуны, – ответил Никита. – Кто-то совсем иного толка.

У Жени подкосились колени. Она медленно съехала по стене на пол и обхватила голову руками.

– Да-а, дедушка хранил много секретов, – прошептала она.

– Странно, что ты ничего об этом не знала, – добавил Никита. – У вас в семье что, больше нет оборотней?

– Представь себе, нет!

– Но как же так? Обычно это передается по наследству.

– О… – вскинула голову Женя. – Мама и ее сестра – не родные дети дедушки. Он их удочерил, когда они были еще совсем маленькими. В нашей семье об этом не говорят, но и большого секрета никогда не делали.

– Это многое объясняет, – заметил Гордей. – Но все же довольно странно. Почему он не посвятил вас в свои дела?

– Может, хотел, чтобы мы жили нормальной жизнью без всего этого? – Женя устало помассировала виски. – Дед изредка уезжал сюда, но обычно говорил, что хочет немного отвлечься от рутины и городской суеты.

– Дай угадаю, – улыбнулся Никита, плюхнувшись на пол рядом с ней. – Обычно он делал это раз в месяц, примерно в полнолуние?

– Откуда мне знать? Я фазы Луны не отслеживаю.

– А оборотням приходится, особенно новичкам. Более опытные способны контролировать процесс превращения, но молодые и незрелые могут перекинуться просто от попадания на кожу лунного света. В такие периоды старики собирают молодежь в подобных убежищах, чтобы учить их, ну и чтобы те не натворили каких-нибудь бед. Этот дом долгое время был местом сбора и одним из убежищ нашей стаи. Твой дед часто приглашал сюда тех, кому нужна подобная помощь. В сарае позади дома даже есть клетки для юных оборотней, которые еще не научились контролировать себя в зверином облике. А те, кто уже научился владеть собой, чувствуют себя свободно в этой чаще. Можно носиться ночью по лесу, охотиться на разных диких животных… Но теперь все должно измениться. Я даже не знаю, кому Александр Васильевич оставил дом.

– Он отдал ключи мне. Может, и правда хотел, чтобы я узнала правду, хотя бы после его смерти?

– Возможно. Мне жаль твоего деда, хороший был человек. А мы той ночью не успели его защитить. Я в стае не так давно, но он был одним из тех, кто сразу меня принял.

– И сколько же вас в этой стае? – тихо спросила Женя.

– Сейчас около двух сотен, но это только те, кто постоянно живет в Санкт-Эринбурге и его окрестностях. На самом деле нас гораздо больше.

– Это вас я видела на похоронах дедушки, – догадалась Женя. – Тебя и еще несколько человек… Теперь мне все понятно.

– Да, мы действительно приходили на кладбище. Старейшины и молодежь Парда… Нам хотелось проститься с Хранителем.

– Но как ты сегодня здесь оказался? – поинтересовался Гордей.

– Вожак отправил меня и близнецов охранять дом этой ночью. Особняк всегда под охраной членов Парда. Кто-то живет здесь неделями, кто-то приходит на одну ночь, как я сегодня. Завтра же в школу! Поэтому надолго остаться не смогу.

Женя не сдержалась и прыснула. После всего услышанного упоминание о школе из уст юного оборотня прозвучало удивительно смешно.

– А вы почему оказались здесь вместе? – в свою очередь спросил Никита.

– На нее теперь тоже охотятся вурдалаки, – ответил Гордей. – И командует ими Гектор Сэнтери. Сначала им понадобился дед, а теперь и внучка.

– Вот гады! – зло сощурился Никита. – Но что им нужно?

– Хотели бы мы это знать, – ответил Гордей. – Приехали сюда в надежде, что здесь можно переждать опасность, но не тут-то было. Сначала выясняется, что дом облюбовали оборотни, а потом заявляются эти двое и крадут обскурум.

– Да что это за обскурум такой? – недоуменно спросила Женя.

– Сильный магический артефакт, который, как оказалось, хранился у твоего дедушки, – пояснил Лестратов. – С его помощью можно творить всякие темные ритуалы. И теперь у меня возник вопрос. Александра Васильевича убили из-за его политической карьеры или из-за этого самого обскурума? Возможно, он не хотел отдавать его добровольно, поэтому… все и произошло.

– Но почему это случилось именно сейчас? – нахмурил брови Никита. – А не сразу после его смерти?

– Ключ от дома, – напомнил ему Гордей. – Что, если это и правда ключ к охранным заклятиям? Оборотни ведь в дом нечасто проникают?

– Обычно нет. Как правило, мы дежурим в пристройке с задней стороны особняка, – кивнул Никита.

– А тут явились мы, отомкнули замки, распахнули дверь… Пусть временно, но лишили дом магической защиты. И вскоре появляются Арлекин и Коломбина, будто только этого и ждали. Это лишь моя теория, но что, если все действительно так?

– Кто же они и как связаны с вурдалаками? – спросила Женя.

– Этого я не знаю, – признался Лестратов.

– А почему ты так их называешь?

– Просто назвал первыми именами, которые всплыли в памяти. Согласитесь, они были очень похожи на персонажей комедии дель арте.

– Понятия не имею, о чем ты, – честно признался Никита. – Что такое дель арте?

– Все время забываю, сколько тебе лет, – вздохнул Гордей.

– Ну не двести, как некоторым, – хмыкнул юный оборотень.

Женя вытаращила глаза:

– Тебе двести лет?!

– На самом деле чуть меньше, – недовольно ответил Гордей. – Я же говорил тебе, что старею гораздо медленнее обычных людей.

– Господи… Столько странных новостей за одну ночь. Еще немного, и вам придется везти меня в психушку… Дед был оборотнем и членом стаи пантер. И вы называли его Хранителем. А эти парни, Клык и Коготь? – Женя кивнула в сторону разбитого окна.

– Те еще раздолбаи, – отмахнулся Никита. – Но Богдан, конечно, чуть посерьезнее брата. У Севки-то ветер в голове свищет.

– А тебя в стае как называют?

– Альфа, – коротко ответил Легостаев. – Потому что я кровный потомок основателя стаи. Первого альфа-самца Парда пантер.

– Так твои родители тоже оборотни?

– Все немного сложнее, – замялся Легостаев. – У меня способности пробудились иначе… Спустя несколько поколений.

– Ужас, – выдохнула Женя. – Так, дайте сообразить. Эти двое «дель арте» пришли сюда за неким артефактом. Но на меня они даже внимания не обратили. А ведь вурдалаки хотели меня прикончить. Значит, они не могут быть с ними заодно. Иначе тоже постарались бы меня убить, верно?

– Верно, – согласился Гордей. – Либо у них вдруг изменились планы на твой счет.

В это время в дом вернулись обескураженные близнецы. Через порог они переступили уже в человеческом облике – босые, грязные, с всклокоченными волосами и горящими глазами. Один из них потирал правую руку, на которой багровел длинный порез, но крови уже не было видно. Увидев, что Клык и Коготь голые, Женя торопливо отвернулась, а парни, спохватившись, начали поспешно собирать с пола одежду и одеваться.

– Богдан, ну какого фига? – укоризненно протянул Никита. – У нас же гости.

– Простите, – буркнул парень с порезом на руке. Видимо, это был Богдан. – Мы не привыкли, что тут есть кто-то незнакомый с… некоторыми нашими особенностями.

– Да, впредь, пожалуйста, не разгуливайте передо мной без трусов, – попросила Женя.

– Впредь? – удивился Богдан. – А мы что, снова увидимся?

– Конечно, – осклабился Сева. – Прибежит как миленькая. Где она еще увидит таких красавчиков?

– Какая самоуверенность, – закатила глаза Женя, хотя понимала, что в чем-то он прав.

– Дашь номер телефона, так мы еще и в городе встретимся, – заявил Сева, подпрыгивая в полуспущенных спортивных штанах.

– Она еще школу не окончила, – предупредил его Никита.

– Тьфу, – расстроился Сева. – Малолетка. Ну ничего страшного. Значит, встретимся, когда немного подрастешь.

– Вам не удалось их догнать? – спросил Гордей.

– Нет, они ушли, – нахмурился Богдан. – Мы чуяли их следы еще какое-то время, но потом они просто испарились… Кто они?

Гордей лишь молча покачал головой.

– Кстати, насчет особняка… Думаю, это точно не последняя наша встреча, – сказал Никита девушке. – Если дом теперь принадлежит кому-то из твоей семьи, придется решить разные вопросы. Либо стая будет арендовать у вас дом, либо придется вывозить из тайника все наши оставшиеся артефакты.

– Завещание еще не оглашали, – сообщила Женя. – Но если дедушка и правда оставил этот дом мне, то для вас ничего не изменится, обещаю. Думаю, все это было для него очень важным, и я не хочу ничего менять.

– Было бы славно! – радостно сверкнул глазами Богдан. – И нам хлопот меньше!

Женя устало поднялась с пола и направилась к вскрытому тайнику. Никита и близнецы тут же дернулись за ней, будто опасались, что она там прихватит что-нибудь.

– И как много всего тут хранится? – спросила Женя, заглянув в темную комнату.

– Кое-что есть, – сдержанно ответил Сева. – То, что мы должны охранять. Особенно теперь, после смерти основного Хранителя.

Женя провела рукой по стене в поисках выключателя. Нажала на кнопку, и в хранилище вспыхнул тусклый желтый свет. Это было небольшое узкое помещение без окон, по стенам которого висели многочисленные металлические полки. На них стояли и лежали странные статуэтки из черного камня, древние книги с заглавиями на непонятном языке, костяные амулеты, полупрозрачные камни, мутные бутылки с какими-то снадобьями и еще много чего необычного. Видимо, для оборотней эти предметы многое значили.

Часть полок в результате недавнего побоища была сорвана со стен, под ногами хрустели обломки керамики и куски стекла. В воздухе висел тошнотворный запах, видимо из разбитых бутылочек. На полу блестело несколько лужиц вязкой черной дряни.

– Так для чего был предназначен этот обскурум? – поинтересовалась Женя, покинув разгромленный тайник. Долго выносить этот жуткий запах было выше ее сил. – Почему дедушка хранил его?

– Я лишь знаю, что обскурумов несколько. Это сильнейшие артефакты черной магии из всех существующих на земле. И самый мощный из них когда-то принадлежал одной юной ведьме, жившей в семнадцатом веке… – неохотно начал рассказывать Гордей. – За несколько минут до смерти она призвала пять демонов из измерения Гаэтан и нарекла их именами известных персонажей итальянской комедии: Арлекин, Панталоне, Коломбина, Изабелла и Полишинель. Я читал об этом в древних записях… И вспомнил, как только увидел этих двоих. Но ведьму убили, и она не смогла должным образом завершить ритуал призыва.

– Думаешь, теперь кто-то смог? – испуганно взглянул на него Никита.

– Ты видел то же, что и я.

– Так это были демоны? – вскинул брови Сева.

– О, еще и демоны. – Женя покачала головой. – Но нет, я уже ничему не удивляюсь…

– Конечно, я этого не утверждаю, – спокойно ответил Гордей. – Но эти двое точно не были вурдалаками, и колдунами их не назовешь. При этом они обладают впечатляющей физической силой, да вы и сами видели, на что они способны. Если мои догадки верны и кто-то действительно прислал их сюда за обскурумом, то как минимум два у него уже есть. Самый сильный, позволивший завершить древний ритуал призыва, и теперь этот, который хранился в вашем тайнике.

– Из всех хранящихся здесь артефактов обскурум – самый опасный и дорогой, – буркнул Богдан. – Вожак нас по головке не погладит.

– А мы ведь не так давно общались с покойным Хранителем, – подал голос Сева. – И он несколько раз повторил, чтобы мы берегли обскурум сильнее всего прочего. Прямо несколько раз! Будто думал, что до меня и с первого раза не дойдет.

– С чего ему это говорить? – не понял Никита. – Да еще тебе?

– Мы с ним вообще много общались, ведь я бывал здесь чаще других, – пожал плечами Сева. – Александр Васильевич даже как-то рассказывал, что к нему кто-то приходил и расспрашивал об обскуруме.

– Вот как?! – воскликнул Богдан. – А что же ты мне об этом не говорил?

– Сейчас говорю, – мотнул головой Сева. – Просто я совершенно забыл об этом разговоре, а сейчас вдруг вспомнил.

– И кто к нему приходил? – спросил Гордей.

– Этого я не помню, – протянул юный оборотень. – А может, он мне и не говорил. Упоминал лишь, что этот кто-то связан с колдунами. И вот он упрашивал Хранителя продать ему обскурум! Говорил, что деньги для него не имеют значения. Но Хранитель не продал. И вообще сказал этому типу, что никакого обскурума в глаза не видел и не понимает, о чем речь. Но тот ему не поверил, поэтому Александр Васильевич предупредил меня, чтобы с хранилища глаз не спускал!

– Кто-то, связанный с колдунами… – задумчиво повторил Гордей. – Интересно, не связан ли он также с вурдалаками?

– Думаешь, Хранитель погиб из-за этого? – спросил Сева.

– По крайней мере, нужно проверить предположение.

– Даже здесь для нас сейчас небезопасно, – устало вздохнула Женя. – Эти двое дель арте будто знали, что мы приедем, чтобы открыть замок!

– А кто еще знал о вашей поездке? – спросил Никита.

– Никто, – подумав, ответила Женя. – Даже моя мама не в курсе. Она думает, что я сейчас спокойно сплю в больничной палате. И убьет меня, как только выяснит, какой погром вы здесь учинили.

– Она ничего не узнает, – пообещал Богдан. – Мы наведем здесь порядок.

– Да, мы присмотрим за домом, – пообещал Сева. – Как и всегда.

– За нами могли следить с того момента, как мы отъехали от здания больницы, – предположил Гордей.

– В любом случае придется теперь возвращаться в город, – сказала Женя. – Скоро рассвет. А как только настанет утро, в больнице начнется утренний обход. Меня хватятся и позвонят матери… И тогда самые страшные вурдалаки покажутся мне детской забавой. Зря только сюда приехали.

– Ничего не зря, – возразил Сева. – С нами познакомилась.

– Я пока не поняла, хорошо это или плохо.

– Конечно хорошо! – осклабился Богдан. – Ты же узнала правду о своем дедушке.

– Это верно, – согласилась Женя. – Жаль, переночевать здесь не удастся…

– Можешь вздремнуть, пока будем ехать, – предложил Лестратов.

– Если поедете в город, я с вами, – тут же сказал Никита. – Мне ведь в школу с утра.

Женя была рада, что он поедет с ними. Гордей – хорошая защита, но оборотень в команде тоже не будет лишним. Втроем они вышли из дома, оставив близнецов в разгромленной гостиной, и сели в машину. Пока Лестратов закреплял меч между креслами, Евгения заняла переднее сиденье, а Никита расположился сзади, сдвинув сумку с вещами девушки. Гордей завел двигатель.

– Скоро и правда рассветет, – тихо сказал он, взглянув на темное небо. – Если хотите спать, советую вам сделать это прямо сейчас. Другой возможности сегодня может и не представиться.

– Если честно, совершенно не хочу, – призналась Женя. – Да и спина побаливает после всего… Но я в школу не собиралась, так что успею еще выспаться. Весь день в моем распоряжении.

– Смотри, – пожал плечами Лестратов.

Машина, подскакивая на корнях и ухабах, выехала на проселочную дорогу и устремилась в направлении скоростной трассы.

– Так каково это, когда тебе двести лет? – спросила Женя, пока Гордей следил за дорогой.

Никита на заднем сиденье тихонько фыркнул.

– Сложно сказать, – задумчиво ответил Гордей. – Ты читала «Алису в Стране чудес»?

– Конечно.

– Там была одна фраза… Дословно не помню. Но что-то о том, что иногда нужно бежать со всех ног, только чтобы оставаться на месте. Поначалу я, как и многие дети, не понимал смысла, заложенного в этом изречении. Но потом понял, что нечто подобное испытываю всю свою жизнь. Технический прогресс не стоит на месте, и мне постоянно приходится осваивать что-то новое, чтобы не выделяться из общей массы. Сначала это были здоровенные электронно-вычислительные машины, занимавшие целые комнаты, затем настольные компьютеры, потом пошли ноутбуки… А теперь просто телефоны, которые помещаются в кармане, но при этом заменяют все и сразу. Мне постоянно приходится учиться пользоваться разными новшествами. Но я справляюсь.

– Я даже никогда не задумывалась об этом, – честно призналась Женя.

– Задумаешься, когда станешь дряхлой бабушкой, а внуки подарят тебе новый телефон, – рассмеялся Лестратов. – Интересно, какими они станут лет через шестьдесят?

– Об этом даже подумать страшно! – воскликнула Женя.

– А еще вспомни о нынешних дедушках и бабушках, которые не готовы принять что-то новое. Которые боятся брать в руки новенькие мобильники, планшеты, прочие устройства. Многие из них до конца жизни не примут и не поймут все эти изобретения. А мне вот приходится. Представь восьмидесятилетнюю старушку, которая пришла в кафе. Раньше официант дал бы ей бумажное меню, чтобы она сделала заказ, а она заплатила бы наличными деньгами. Сейчас, чтобы узнать список блюд, ей придется отсканировать кьюар-код на уголке стола, затем сделать заказ, а позже расплатиться с помощью безналичного расчета. И даже чтобы оставить официанту чаевые, придется снова сканировать уже другой кьюар-код.

– У моей бабушки точно мозг взорвался бы, – подумав, сказал Никита на заднем сиденье. – Но она у меня по кафешкам и ресторанам не ходит. А может, именно поэтому и не ходит?

– Вот и я о том, – кивнул Гордей. – В прошлом столетии мне жилось гораздо проще.

– А как же документы? – вспомнила Женя. – Паспорта, карточки, различные свидетельства?

– Раз в пятнадцать лет приходится полностью менять комплект документов. Открывать новые банковские счета, и все такое. Имя я, как правило, оставляю, но вот фамилию постоянно приходится менять.

– И как же ты это делаешь?

– Лучше тебе этого не знать. Но у меня есть связи даже на самом дне криминального мира, – мрачно заявил Гордей, следя за дорогой. – Приходится, хоть я этого и не хочу.

– А ведь и правда, – задумалась Женя. – В нашем мире так быстро все меняется. И мы сейчас зависим от технологий, карточек и всяких мобильных приложений. Как тебе удается со всем этим справляться?

– Привык, – ответил Лестратов. – Но если бы кто-то сказал мне об этом двести лет назад… Думаю, я бы рехнулся. Только судьбу не выбирают. Мы можем лишь подстраиваться и постоянно стремиться вперед, только чтобы оставаться на месте.

Несмотря на непростое прошлое, Гордей всегда вспоминал деревню Ягужино с особой теплотой. Да и как могло быть иначе, ведь он там родился, там когда-то жили люди, которых он любил, хотя не все любили его… Это была его малая родина.

Конечно, два столетия назад Ягужино выглядело совершенно иначе – несколько десятков бревенчатых домиков среди живописных зеленых холмов, деревянная церквушка со слегка покосившейся колокольней, проселочная дорога, разбитая колесами телег и домашним скотом; озеро и чуть поодаль – белоснежная усадьба князей Пожарских.

Другая усадьба – графинь Ягужинских – стояла в глубине леса, но от нее остались лишь сгоревшие развалины, а слухи об этом доме ходили такие, что местные жители старались обходить его стороной и при одном упоминании начинали истово креститься и плевать через левое плечо. Усадьба сгорела за шестнадцать лет до рождения Гордея, но люди до сих пор помнили о проклятых ведьмах, оборотнях и вурдалаках, которые распространились тогда по округе подобно смертельной заразе.

Детство Гордея проходило спокойно. Земли Ягужинских отошли семье князей Пожарских; Ягужино жило обычной жизнью. Крестьяне выращивали рожь и пшеницу, разводили лошадей. Старухи пекли хлеб, гончары лепили посуду на продажу, а местная кузница славилась своими изделиями далеко за пределами губернии. О прежних страшных временах напоминали лишь связки чеснока, пучки заговоренных трав и железные кованые кресты, висевшие над дверьми и окнами домов, а также странные узоры, некогда вырезанные одним заезжим колдуном на стенах, дверях и наличниках. Знаки поблекли и затерлись, но все же еще были видны.

Гордей жил с теткой Прасковьей и бабушкой Степанидой. Тетку еще в юности взяли горничной в барский дом, там она и ночевала. Когда же забегала к родственникам, постоянно била и ругала Гордея за любую провинность. Он не понимал, почему Прасковья его так не любит, и старался как можно меньше попадаться ей на глаза. Но та, чуть что, хватала старые вожжи и стегала племянника, пока он не начинал молить о пощаде. Поэтому тетку Гордей не любил, в отличие от бабушки, которая вырастила его, заменив мать и отца, и была ему единственной заступницей.

Мальчишка рос ладным и пригожим, только в деревне его отчего-то недолюбливали. Жители Ягужина частенько шептались за его спиной, хотя в лицо ни в чем не обвиняли. Зато ребятишки, чувствуя отношение взрослых, вечно обижали Гордейку – то толкнут в грязь, то ножку подставят, а то налетят целой сворой и давай мутузить. Хорошо, если бабушка Степанида была неподалеку, – выбегала из дома с кочергой или ухватом и прогоняла сорванцов.

Повзрослев, Гордей научился давать отпор обидчикам. Он пас деревенских коров, помогал на барской конюшне и с малолетства умел ловко управляться с кнутом. Получив несколько раз пару-тройку метких ударов, местная шпана перестала его задирать, но шепоток соседей за спиной никуда не делся.

Чем старше становился Гордей, тем отчетливее понимал, что с ним что-то не так. По какой-то причине родная тетка и все остальные жители Ягужина сильно не любили и сторонились его. Когда он гнал стадо за околицу, из окон, приоткрытых дверей, сквозь щели в заборах за ним следовали настороженные взгляды односельчан. Некоторые смотрели с неприкрытым презрением или страхом. Что было тому причиной, Гордей не знал, а бабушка Степанида не откровенничала, лишь обнимала его и ерошила морщинистой рукой густые вихры на макушке.

Матери и отца Гордей не знал. Бабушка, правда, водила его на погост и показывала две могилки с покосившимися деревянными крестами, но на них даже надписей не было. Мальчик лишь знал, что справа лежит мать, а слева – отец. Друзей у Гордея не водилось, и когда на душе становилось тоскливо, он приходил сюда, чтобы немного побыть с родителями. Отчего-то на погосте ему было так спокойно и уютно, как никогда не было в самой деревне.

Кроме того, Гордей с детства любил ходить в кузницу. Могучий, широкоплечий кузнец Фрол Алексеевич с огромными ручищами и лохматой рыжей бородой относился к Гордею иначе, чем остальные жители деревни. Он приходился мальчишке родным дедом – был отцом отца Гордея. И если бабушка защищала внука от задиристых детей, то Фрол Алексеевич оберегал его от взрослых, особенно от старосты деревни Анисима Полуянова.

Анисим ненавидел Гордея больше всех. Он никогда не говорил об этом открыто, но мальчик все чувствовал. Староста всегда старался задеть его при встрече, мог обругать ни за что. Но князья Пожарские любили и уважали кузнеца, бабушка тоже была человеком уважаемым и считалась лучшей стряпухой в деревне, поэтому Анисиму приходилось терпеть Гордея. Обидь он мальчишку по-крупному, держал бы ответ перед Фролом Алексеевичем и Степанидой, а этого ему совсем не хотелось.

Во время деревенских праздников, на богослужении в местной церквушке тощий седой Анисим Полуянов, ходивший всегда в окружении своих приближенных, бросал на Гордея гадливые взгляды, будто видел перед собой отвратительного червяка. На памяти Гордея староста не сдержался лишь однажды. В воскресенье перед церковной службой, когда бабушка с маленьким Гордеем пришли к храму, Анисим Полуянов вышел вперед, смачно сплюнул им под ноги и ядовито бросил:

– Да ты спятила, Степанида? Таскаешь в святое место отродье дьявола! А ежели он вспыхнет огнем, едва переступив порог? Или осквернит церковь так, что никакой батюшка потом отмолить не сможет?!

– Дурак ты, Анисим, и язык у тебя помойный, – разозлилась бабушка. – В чем мальчонка виноват?

– А в том, что незачем было ему появляться на свет! Отмечен теперь на всю оставшуюся жизнь! Рожденный в крови, в крови и подохнет! – злобно выкрикнул староста.

В этот момент мощная рука кузнеца, оказавшегося поблизости, схватила Полуянова за тощее горло и с легкостью оторвала от земли. Анисим вытаращил глаза и вцепился в крепкое запястье Фрола Алексеевича, не в силах вздохнуть. Толпа шарахнулась в стороны, послышались испуганные крики.

– А это уж не тебе решать, – процедил сквозь зубы Фрол Алексеевич. – Еще раз подобное скажешь про моего внука – башку тебе оторву! Слышишь меня? Все слышат?

– Слышу, – еле прохрипел Анисим и тут же свалился в дорожную пыль, потирая передавленное горло.

Больше он к Гордею не цеплялся, по крайней мере прилюдно. До того самого вечера…

Однажды утром деревню облетела страшная весть. Агафью Полуянову, племянницу Анисима, нашли мертвой в лесу. Никто не знал, что заставило девушку отправиться среди ночи в лесную чащу. Родители клялись, что вечером она была дома и спать легли все одновременно, но только утром дородной красавицы Агафьи в избе не оказалось. Нашли ее девушки, которые пошли в лес за грибами. Тело было белым как снег, а горло разорвано, но на земле вокруг – ни единой капли крови.

Жители деревни пришли в ужас. Говорили, что на Агафью напали волки, но даже Гордей в это не верил. Кроме ран на горле, на теле не обнаружили ни единого укуса. Да и куда подевалась кровь? Он слышал разговоры дворовых, пока чистил стойла на господской конюшне, когда проходил по деревне. Все обитатели Ягужина только это и обсуждали.

Агафью Гордей не любил, слишком уж была наглая и высокомерная, совсем как ее дядька Анисим, но такой смерти она не заслуживала. Господам уже обо всем доложили, и князь пообещал разобраться. Как именно, никто не знал, может, вызовут полицию из большого города. Но девицу-то все равно не вернуть. А если в окрестностях Ягужина объявились волки, которые не боятся человека, то тут только охоту и отстрел устраивать. Больше ничего не поможет.

Об этом Гордей думал, когда гнал стадо на выпас. Вскоре коровы разбрелись по поляне неподалеку от деревенского погоста, и Гордей решил навестить родителей. Он частенько носил полевые цветы на их могилки, когда оказывался поблизости. Коровы спокойно паслись, поэтому парень вполне мог ненадолго отлучиться.

Он перепрыгнул через низкую ограду, подошел к родным могилам и положил цветы. Кроны деревьев смыкались над его головой, и Гордей стоял, словно в высоком шатре. Было очень тихо, лишь иногда побрякивали колокольчики на шеях у коров.

И вдруг послышался шорох. Кто-то пробирался сквозь высокую траву, затем вышел на тропинку между могилами. Гордей узнал старосту Анисима. Тот брел, сгорбившись и низко опустив голову. Его рубаха, штаны и грубые стоптанные сапоги были перепачканы землей, седые нечесаные волосы торчали в разные стороны. Увидев застывшего у могил Гордея, Анисим и сам остановился.

– А вот и ты, отродье, – глухо пробормотал он. – Тебя-то мне и надобно…

Гордей молчал, внимательно его разглядывая.

– Про Агафью нашу слыхал? – безжизненным голосом спросил староста. – Конечно слыхал, что́ это я…

– Жалко ее, – подал голос парень. – Проклятые волки…

– Волки?! – Староста хрипло усмехнулся. – Ты мне-то зубы не заговаривай! Волки… Помню я тех волков… Как и шестнадцать лет назад… Тогда ведь тоже таких мертвецов повсюду находили… Глотки разорваны, а крови нет. По дурости хоронили мы их как подобает… Но не как положено. Оттого мертвецы потом обратно домой возвращались!

Гордей ничего не понял. Как подобает, но не как положено? Староста нес какой-то бред. Неужели с горя умом тронулся? Но Анисим смотрел осмысленно.

– А знаешь, как надобно? – продолжил он, хмуро глядя на Гордея.

– Как? – холодея, спросил юноша.

– Голову отрубить, а для верности еще и сердце штыком проткнуть. Можно, конечно, и осиновым колом… Но штыком все же вернее.

Гордей вдруг увидел, как что-то блеснуло в руке старосты, плотно прижатой к телу. Ему показалось, что старик держит в руке длинный нож.

– Вот и с мамкой твоей так же поступили, – хмыкнул староста, уставившись на одну из могил у ног Гордея. – Степанида, конечно, противилась, да кто ее спрашивал? Тогда тут такое творилось… Иначе было нельзя. А теперь вот, вишь, опять началось. С Агафьюшки нашей…

Полуянов переступил с ноги на ногу, и солнечные лучи сверкнули на широком лезвии. И правда, нож. Гордею стало не по себе.

– Скучаешь по мамке? – поинтересовался староста.

– Да я же ее и не знал вовсе… – удивился Гордей.

– Ничего, скоро встретитесь, – хрипло прошептал Анисим, сверля парня странным колючим взглядом. – Там, где и должны. Где всегда было ваше место…

И он медленно двинулся к юноше. У того перехватило дыхание. Старик замыслил недоброе. Гордей крепко сжал рукоять кнута, другого оружия у него просто не было. Но сможет ли он справиться со взрослым мужиком?

– Ты что удумал, дядь Анисим? – робко спросил Гордей.

– То, что давно следовало сделать. Если бы не твоя бабка с кузнецом… Глядишь, и Агафьюшка осталась бы жива.

– Но я ей ничего не делал!

– Может, и не ты, а та тварь, что сидит внутри тебя. И всегда сидела…

Гордей огляделся по сторонам – ни души. Только коровы бродили по ту сторону кладбищенской ограды. Помощи ждать было неоткуда, значит, предстояло справляться самому.

Полуянов, поигрывая ножом, подходил все ближе.

В этот момент позади Анисима громко хрустнула сухая ветка. Староста вздрогнул и мгновенно спрятал нож за спину.

– Эге, не знал, что тут кто-то есть, – послышался звонкий юношеский голос. – Здравы будьте, добрые люди!

Гордей с облегчением выдохнул. Густые кусты раздвинулись, и на тропе показался молодой парень, ровесник Гордея, – сероглазый, с темными взлохмаченными волосами, с широкой белозубой улыбкой. Только одет он был по-другому – в темные брючки, сюртук, до блеска начищенные ботинки. Явно не из деревенских.

– Княжич, – чуть слышно выдохнул Анисим. – Рад приветствовать! Но недосуг мне… Дела!

Бросив на Гордея злобный взгляд, он торопливо зашагал прочь. Юноша не сомневался, что староста попытается довести начатое до конца, а значит, с этого дня придется почаще оглядываться по сторонам.

Анисим скрылся из вида, а пришелец с любопытством уставился на Гордея, все еще крепко сжимавшего рукоять кнута.

– Княжич? – удивленно повторил Гордей.

– Федор Пожарский, – представился незнакомец. – Племянник вашего хозяина Владимира Галактионовича Пожарского.

– Простите, барин. – Гордей поспешно опустил глаза. – Я вас раньше в княжеском имении не видел.

– А как бы ты меня увидел, если я приехал в ваши края всего пару дней назад? – усмехнулся Федор. – Зато я тебя видел. На дворе да на конюшне, когда мне приказчик хозяйство показывал. Папенька с маменькой отправили меня сюда на лето, у родственников погостить. Ну и скука смертная у вас здесь, я тебе скажу! Если б знал, в Новый Ингершам подался бы. Там хоть море есть.

– Простите, барин, – повторил Гордей. – Не бывал там, ничего не знаю.

– За что извиняешься, балбес? – беззлобно улыбнулся Федор. – Скажи лучше, имя у тебя есть?

– Гордей.

– В которой стороне княжеский дом, Гордей? Я вот вышел немного прогуляться и, кажется, заплутал.

– В той, – указал направление Гордей. – А вы что же, на погост гулять шли или по ошибке забрели?

– Шел на погост, – подтвердил Федор. – У меня же здесь дед похоронен, Галактион Поликарпович. Дай, думаю, его могилку навещу.

– Да, здесь он. Могу показать, – предложил Гордей.

– Изволь, – с готовностью кивнул княжич. – Без тебя я не справлюсь.

Гордей отвел княжича к высокому обелиску из черного блестящего камня, где лежал старый князь Галактион, отец нынешнего – Владимира. Старика погребли с особой честью, установив мощное надгробие.

Увидев черный памятник, Федор присвистнул.

– Вот это разорились так разорились! – Он обошел вокруг обелиска, похлопал ладонью по его блестящей поверхности, теплой от солнечных лучей, а затем довольно кивнул. – Ну все, проведал. Долг перед дедом исполнен. А теперь проводи-ка меня домой, Гордей.

– Простите, барин, но у меня тут коровы пасутся. Мне сейчас никак нельзя отлучаться, – испуганно пролепетал Гордей.

– И правда. – Княжич Федор смешно наморщил нос. – Так ты местный пастух, значит? И как, справляешься?

– Дело нехитрое, – пожал плечами Гордей. – Нужно лишь следить, чтобы животина далеко не разбредалась. Особенно теперь, когда слухи о волках пошли.

– Слышал, – помрачнел княжич. – Говорят, девушка погибла? А знаешь, – он вдруг хлопнул Гордея по плечу, – в поместье делать все равно нечего. Побуду здесь с тобой, будем вместе коров пасти. Ты мне про вашу деревню расскажешь. Что тут у вас есть занимательного?

Гордей оторопел. Юный княжич предлагал ему вместе пасти коров? Но отказать барчуку он не мог.

Покинув погост, юноши присели на пригорке посреди поляны. Поначалу Гордей ощущал себя скованно, боялся сказать не то, но Федор Пожарский оказался общительным и веселым, его нисколько не беспокоило, что он беседует с простым деревенским пареньком.

Княжич расспрашивал о деревенской жизни, о местных жителях, о том, кого труднее пасти, коров или коз. Гордей сначала отвечал настороженно, а потом все более охотно. Вскоре они уже непринужденно болтали; Гордею еще ни с кем не было так легко. Несмотря на юный возраст, Федор уже где только не побывал и с удовольствием рассказывал о своих путешествиях. Гордей, никогда не покидавший пределы Ягужина, слушал его раскрыв рот. Он и не заметил, как пролетел день. Когда солнце начало клониться к горизонту, Гордей погнал коров обратно в деревню. Федор отправился с ним, а затем и вовсе попросился в гости, чтобы посмотреть, как живет Гордей.

Бабушка Степанида чуть с ума не сошла при виде племянника князя Владимира Пожарского. Тетка Прасковья, которая забежала ненадолго к матери, торопливо вскочила, едва не опрокинув стул, и низко поклонилась.

– Батюшки, княжич, – испуганно пролепетала она. – Да как же так… Вы бы хоть предупредили… У нас тут не прибрано, не помыто!

– А я тебя знаю, – обрадовался княжич. – Ты же горничная? Напомни, как тебя величать?

– Прасковья. – Тетка склонилась еще ниже.

– Ах да, Прасковья. Я к вам случайно зашел. Попросил вот вашего Гордея деревню мне показать.

Прасковья гневно зыркнула на притихшего племянника.

– А ты что ж, ирод окаянный, княжича в грязную избу повел? Не мог побогаче дом выбрать? Вот я тебя! – Она сжала кулаки.

– Остынь, девка, – прикрикнула на нее бабушка Степанида. – Княжич, может, изволите чего? Я свежий хлеб испекла, или молочка холодного с ледника принести?

– Спасибо, ничего не нужно, – отмахнулся Федор, с интересом оглядывая избу. – Я просто поглядеть хотел, как здешние крестьяне живут. А теперь Гордей меня домой проводит. Вы ведь не возражаете?

– Что вы, барин, – недовольно буркнула тетка. – Пусть проводит, конечно. У нас тут нынче опасно.

– Вот о том и говорю, – кивнул Федор Пожарский.

Вскоре Гордей уже вел юного князя к усадьбе.

Солнце медленно клонилось к горизонту, и тени становились все длиннее, постепенно накрывая поля и дорогу. А юноши все говорили и никак не могли наговориться. О больших городах, о разных науках, которым обучают в университетах. Гордею еще не доводилось встречать таких людей, как Федор. С ним было так интересно, так просто, как с близким родственником.

– А ты грамоте обучен? – между делом поинтересовался Федор.

– Да вы, барин, смеетесь надо мной? – покраснел до кончиков ушей Гордей. – Откуда же? Деревенские говорят, что грамота ни к чему. Крестьянин работать должен, а не забивать себе голову ученостью. Это удел благородных.

– Вот темень деревенская! – расхохотался княжич. – Ну хоть имя свое писать умеешь?

– Не умею, – признался парень.

– Научу, – пообещал Федор. – Прямо завтра и научу. А то так и помрешь балбесом!

Гордей принялся благодарить княжича, но тот лишь лениво отмахнулся.

– Может, теперь ты ко мне зайдешь? – предложил Федор, когда впереди показались очертания княжеского дома. – Покажу тебе коллекцию своих солдатиков.

– Что вы, барин, мне в княжеский дом никак нельзя, – не на шутку перепугался Гордей. – Мне дальше конюшни путь заказан.

– Но ведь ты со мной, значит, можно.

– А если князь увидит? Осерчает! Еще прикажет конюхам меня выпороть на заднем дворе.

– Дядя Владимир приболел и весь день лежит в постели. Ему сейчас не до тебя.

– Нет, не посмею, – покачал головой Гордей. – Не положено нам в дом являться. А если кто-то тетке Прасковье об этом расскажет, она меня прибьет за такие вольности. Очень уж строгая. Говорит, что я должен знать свое место.

– Ладно, в другой раз, – не стал настаивать Федор. – Экий ты пугливый, братец!

Они попрощались, и Гордей поспешил обратно в деревню, а юный княжич зашагал к дому своего дяди.

Когда Гордей вернулся домой, Степанида кормила кур во дворе. Увидев внука, она поманила его к себе. Присев на завалинку, юноша стал смотреть, как бабушка сыплет птицам зерна.

– Ну-ка, ответь, милый, как тебя угораздило с приезжим княжичем повстречаться? – спросила она.

– Он сам подошел и заговорил со мной. На погосте. Вроде пришел могилу деда проведать. Повезло мне, бабушка. Там староста Анисим меня подкараулил, порешить хотел, а тут барчук вдруг явился.

– Что? – нахмурилась бабушка, забыв про кур.

– Староста сперва про свою Агафью заговорил, а потом я у него нож увидел. И так страшно стало… – признался Гордей. – А как княжич подошел, староста и сбежал.

– Вот же старый пень, – схватилась за сердце бабушка. – Да я ему… Фролу Алексеевичу пожалуюсь, он ему башку-то открутит!

– Ба… – тихо произнес Гордей. – Почему они так со мной?

– Кто они? – не поняла Степанида.

– Да все. Анисим, другие деревенские… Даже Прасковья. Я для них будто прокаженный. Знаю, это как-то связано с тем, что в доме графинь Ягужинских произошло… Только при чем тут я? И почему Анисим меня чуть ли не в смерти Агафьи обвиняет? Я ведь ночами из дома не выхожу.

– Господи, спаси и помилуй. – Бабушка разбросала остатки зерна по двору и присела на завалинку рядом с внуком. – Ты это, Гордейка… внимания на них не обращай. Дурни деревенские не успокоятся никак. Верят во всякую чертовщину и видят зло там, где его и в помине нет.

– Да я бы и рад не обращать, но не выходит. Особенно когда меня прибить пытаются, а я даже не знаю за что.

– Ладно, расскажу, – вздохнула Степанида. – Большой уже, поймешь. Но ты только знай, что я люблю тебя и никогда никому в обиду не дам. Понял?

– Понял, – кивнул Гордей. – Так что стряслось-то?

– Шестнадцать лет назад на деревню напали вурдалаки. – Бабушка взглянула на связку подсохшего чеснока, висящую над ближайшим окном, и перекрестилась. – Ты об этом наверняка слышал, только не все… Началось с того, что вернулась мертвая графиня Ягужинская… Ведьма она была проклятая, а после смерти стала вурдалаком. При жизни любила эта змеюка подколодная молодого князя Пожарского, и плевать ей было на то, что он обвенчался недавно. Это дядюшка княжича Федора был. У князя Владимира еще два брата имелось, так я сейчас про самого младшего речь веду. Тогда еще старый князь Галактион жив был, вот два сына с ним вместе жили, а один в чужих краях.

Ну и вот! После смерти и похорон выползла графиня из своей домовины на кладбище, выследила любимого да и напала на него… Князь к ней тогда три дня еще в лес ходил, только никто об этом даже не догадывался. Вурдалаку же три дня нужно, чтобы человека в себе подобного обратить. Ну и обратила она его. А молодой князь обратил свою жену, а та – двух служанок… И пошла эта зараза проклятущая по всему поместью и окрестностям. Люди в ту пору как мухи мерли. Кто-то уже не вставал из могилы, а кто-то домой возвращался, чтобы своих близких загрызть. Жуткие были времена! Никто на вурдалаков управы найти не мог.

Твои мать с отцом уже год женаты были, тебя ждали. Мать кухаркой в барском доме работала. Хорошая стряпуха была, вся в меня. Господа ее любили, подарки делали. Обещали ребенка покрестить, мол, ни в чем нуждаться не будете…

Но потом вурдалаки начали зверствовать, и тут не до спокойной жизни стало. А когда совсем уж темные времена наступили, кто-то колдуна со стороны пригласил, чернокнижника. Приехал один, страшный, но богатый, из благородных. Ремесло свое нечистое он хорошо знал… Собрал колдун отряд из самых отважных местных мужиков, вооружил их саблями да осиновыми кольями, а сам такую ворожбу творить начал, что все эти немертвые твари волками взвыли!

Я своими глазами видала, как могилы вскрывали и вурдалаков оттуда вышвыривали. А эти твари, раздутые от чужой крови, точно пиявки, чтоб им пусто было! Как солнечные лучи на них упадут, так и начнут извиваться, в тень ползти. А колдун и его люди саблями их, кольями…

Только вот старшенькую мою, матушку твою, не спасли. Напал на нее кто-то из княжеской семьи… А ей рожать уже вот-вот… Так и рожала на смертном одре, вся в крови. Она, бедняжка, уже не узнала, что мужа ее тоже загрызли, когда он ее спасти пытался…

Колдун нам тогда при родах помогать вызвался, а дочке прямо так и сказал, что самой ей уже не жить, но вот ребеночка еще можно спасти… Да она и рада. Знала, что уже недолго ей осталось, вурдалак ее искусал всю… Вот так ты и появился на свет.

Колдун взял тебя на руки, вынес на солнечный свет, а тебе хоть бы хны. Агукаешь, ручки к нему тянешь… Только на один миг глаза у тебя почернели, будто тьма разлилась. Некоторые деревенские это увидели, ну и поняли, что сила вурдалака в тебе теперь есть. Только солнце никакого вреда тебе не причиняло. Моргнул, и опять глазки нормальные, как у отца твоего были.

Приезжий колдун пристально осмотрел тебя с ног до головы, подумал о чем-то своем и объявил, что будешь ты особенный. Мол, большое будущее у тебя, но только если правильный путь выберешь. Ну я тебя к себе забрала. К тому времени всех вурдалаков перебили уже.

К старому князю Галактиону в ту пору средний сын приехал, чтобы отца и брата поддержать. Это вот отец княжича Федора и был. Но у старика после всего пережитого сердце не выдержало, младший-то сынок, погибший, у него любимчиком был. Вот и преставился Галактион на третий день после твоего рождения. Поместье Владимиру Пожарскому досталось. Ну а средний брат опять уехал, с тех пор его здесь и не видели. На чужбине, видимо, женился, а там и сынок Федор у него родился.

А твари все эти… Некоторые после смерти рассыпались сразу черной золой. А другие почему-то нет. От них обугленные кости остались. Наши мужики все останки погрузили на несколько телег да схоронили где-то в лесу у озера. Ну а с немертвой графиней сам заезжий колдун разобрался.

Деревня наша еще несколько месяцев потом горевала. Народу погибло – тьма, и старики хорошо это помнят. Поэтому Анисим и другие к тебе так относятся. Знают, что отличаешься от других. Они мне еще тогда угрожать пытались. Хотели забрать тебя, отнести в лес и бросить умирать. Но я не могла такого позволить. И Фрол Алексеевич вступился. Ведь и ему ты внук, хоть и родился при таких обстоятельствах. Вместе с Фролом мы тебя и сберегли… Ну а Прасковья сестру очень любила. Тебя в ее смерти винила и до сих пор простить не может.

– Но при чем тут я?

– Да дура-девка, ее не переубедить, – вздохнула бабушка. – Своих детей нет, не понимает, как это – родную кровиночку терять.

– Но почему деревенские меня боятся? Ведь я такой же, как они, – растерянно спросил Гордей.

– Такой, да не такой, – мягко улыбнулась бабушка. – Тебе ведь уже семнадцать скоро, а выглядишь еще совсем мальчишкой. Кожа гладкая, чистая, не то что у других деревенских парней. И при этом посильнее их будешь. Сам-то замечаешь или нет? Иного попроси из речки воды натаскать – ведер шесть принесет, и все, руки отсохли. А ты мне и десять, и двенадцать приносил, а потом еще бежал лошадиные стойла чистить. Будто и не устал вовсе.

– А я и не уставал, – удивленно признался Гордей.

– Думаешь, это нормально? Вовсе нет… Я все подмечаю, только никому ничего не говорю. Думаю, и другие многое видят, а потом шепчутся по темным углам. И тетка твоя туда же… А сейчас беда приключилась. Агафья Полуянова померла в лесу… Тогда все точно так же начиналось. Когда находили тех, кто от клыков вурдалаков погиб, у них тоже крови совсем не было. Но девке горло разорвали, а шестнадцать лет назад всего две ранки на шее находили… Господи, только бы не повторился тот ужас. Второй раз я такое не переживу.

Бабушка обняла Гордея за плечи, и они сидели во дворе, пока солнце окончательно не скрылось за кромкой леса. От Степаниды пахло парным молоком и горячим хлебом, и вся она была такая мягкая и теплая, и сидеть было так спокойно и уютно. Но когда стемнело, бабушка с внуком ушли в дом.

А на следующее утро нашли еще одно тело на северном краю Ягужина. Прямо под открытым настежь окном родители обнаружили одну из трех дочерей. Девочке едва исполнилось двенадцать. Все указывало на то, что она сама выбралась из дома через окно, словно во дворе ее кто-то дожидался. Как и в случае с Агафьей, горло покойницы было разорвано и ни капли крови вокруг.

Тут уж вся деревня всполошилась.

Гордей узнал обо всем, когда пришел на конюшню. Он расчесывал лошадям гривы и внимательно прислушивался к разговорам.

– Мать говорит, что ночью не слыхала ничего, – рассказывал старший конюх Иван. – Обычно она спит очень чутко, а тут будто провалилась в сон, в морок. Очнулась только под утро, глядь, а окно настежь открыто.

– А отец что? – тихо спросил его помощник.

– Тоже все проспал. Ладно, хоть еще две девки у них осталось… Только вот надолго ли?

Они мгновенно замолкли, услышав приближающиеся шаги. В конюшню вошел юный княжич Федор.

– Нынче все разговоры лишь об одном, – посетовал он, кивнув Гордею. – Слыхал уже про вашу трагедию. Волки в здешних лесах совсем страх потеряли. Придется, видно, облаву устраивать. Сегодня же поговорю с дядей Владимиром.

– Да не волки это, княжич, – нахмурился старший конюх. – Волки во дворы отродясь не захаживали, людей боятся. А девчонку прямо под окном избы нашли. Тут что-то другое.

– И что же? – спросил Федор.

Старший конюх промолчал.

– Как здоровье дядюшки, барин? – спросил его помощник, чтобы как-то отвлечь княжича.

– Еще в постели, но ему уже лучше, – ответил Федор. – Скоро встанет на ноги. А я вот подумал, не устроить ли прогулку на лошадях. Гордей, составишь компанию?

– Как прикажете, барин, – опустил глаза Гордей.

Конюхам это, конечно, не понравилось. Слыханное ли дело, чтобы мальчишка-оборвыш с самим княжичем дружбу водил? Но ослушаться прямого приказа они не посмели. Вывели из конюшни двух лучших коней, и вскоре Федор и Гордей уже выехали за пределы княжеской усадьбы.

Гордею редко удавалось прокатиться верхом, поэтому этот день он запомнил надолго. Федор Пожарский оказался отличным наездником, Гордей тоже хорошо держался в седле. Они несколько часов катались по лесам и полям, а затем вернулись в поместье к обеду. Юный княжич приказал накормить Гордея, и того пустили на кухню впервые за все время, что он помогал в княжеском доме.

Тетка Прасковья увидела его, уплетающего за обе щеки гречневую кашу с мясом, и скорчила такую недовольную физиономию, что Гордей сразу понял – она ему это припомнит. Но в тот день он был по-настоящему счастлив и не хотел, чтобы что-то омрачало эту радость.

Следующим утром нашли еще одну мертвую девушку прямо у колодца посреди деревни, и староста Анисим забил тревогу. Князья Пожарские обещали привлечь к расследованию представителей властей, но в Ягужине пока никто не появился. Владимир болел, а его жена и племянник такие решения не принимали. Оставалось только ждать, когда старый князь встанет на ноги. Но крестьяне уже сами были готовы прочесывать близлежащие леса в поисках кровожадного убийцы.

В тот день Гордей с утра помогал на конюшне, затем по обыкновению отправился пасти коров. Целый день до самого заката провел на лугу и ничего не знал о том, что творилось в деревне. Когда же он вернулся домой, то увидел во дворе Прасковью. Она будто поджидала его у калитки. Гордей уже приготовился к очередной выволочке, но тетка вдруг вполне миролюбиво произнесла:

– Гордейка, к тебе тут молодой княжич заглядывал. Не встретил его по пути?

– Нет, не видел, – удивленно ответил Гордей. – А что ему понадобилось?

– Да кто ж его знает? – Тетка была непривычно любезной. – Может, поговорить о чем-то хочет. В общем, просил тебя прийти к погосту.

– Что, прямо сейчас?

– Ага, сейчас, – кивнула тетка. – Беги скорей, пока солнце совсем не село. Если княжич зовет, наше дело подчиняться, а не то осерчает еще. Ты сходи, а потом домой возвращайся. Мать пирогов напекла. Поужинаем.

– Хорошо, – недоуменно кивнул Гордей и отправился на деревенское кладбище.

Ягужино накрыли сумерки, поэтому он, памятуя про волков, прихватил с собой увесистую палку, которую иногда брал на выпас. Не помешает, а то мало ли…

Погост был скрыт за деревьями, и Гордей не мог разглядеть Федора издалека. Он торопливо пересек небольшое поле, заросли кустарника и углубился в лесок. Вскоре юноша уже достиг ограды и с легкостью перемахнул через нее.

Но где его ждал княжич? Гордей на всякий случай двинулся к черному обелиску князя Галактиона. Над могилами все сильнее сгущалась ночная тьма, а Федора все не было видно, только ветер шелестел листьями да сухой травой.

Гордей хотел позвать княжича, но тут же решил, что не стоит кричать на погосте.

В это время позади громко затрещали ветки. Решив, что это Федор, Гордей обернулся. И увидел острие длинного ржавого штыка, летящее прямо ему в лицо.

Юноша рухнул на землю и откатился в сторону, а штык воткнулся в ствол растущей рядом березы. Староста Анисим приглушенно выругался и, подбежав, выдернул его. Оказалось, что штык закреплен на длинной толстой палке. Из-за спины Анисима выступили еще двое, Антип Верещагин и Симеон Проклов. Антип обычно помогал батюшке в сельской церкви, а Симеон был двоюродным братом Анисима Полуянова и отцом погибшей Агафьи.

Все трое с ненавистью уставились на перепуганного паренька. Гордей отметил про себя, что Симеон держит в руке моток длинной пеньковой веревки, а Антип сжимает узкий нож почти с локоть длиной.

– Вот и снова свиделись, отродье, – глухо молвил староста Анисим. – Теперь уж не сбежишь. И чертов княжич не явится, чтобы тебя спасти.

И тут Гордей понял, что Федор Пожарский вовсе не назначал ему здесь встречу. Что эта троица специально его поджидала. А самое страшное – тетка Прасковья с ними заодно. Так вот почему она была так непривычно любезна!

Гордея обдало волной страха и гнева от такого вероломства. Он сжал свою палку так крепко, что пальцам стало больно, и сделал шаг назад. Анисим и его друзья придвинулись ближе.

– Зачем вы здесь? – хрипло спросил Гордей.

– А ты не понял еще, отродье? – тихо спросил староста Анисим. – Думал, будешь и дальше девок наших грызть? Ан нет, пришла пора отвечать… А ну, вяжите его, братцы. Отплатим гаденышу за Агафьюшку и остальных.

Симеон, помахивая веревкой, ринулся к Гордею. Тот ловко отскочил, но тут Анисим снова замахнулся своим самодельным копьем. Гордей наотмашь ударил в ответ, и две палки с треском ударились одна о другую.

– Не подходи! – прорычал парень и с силой огрел Симеона Проклова по плечу.

Мужик взвыл от боли и выронил веревку. Анисим тут же ударил снова. Гордей едва успел подставить под удар палку, но не устоял на ногах. От сильного толчка он рухнул на землю, скатился по могильному холмику и едва не потерял свое оружие.

Староста Анисим тут же перехватил самодельное копье поудобнее и попытался проткнуть штыком сердце Гордея. Паренек проворно откатился в сторону, и штык чиркнул по старому деревянному кресту.

– Да хватайте его! – прорычал староста приятелям. – Он же верткий, как уж!

Антип Верещагин ринулся к Гордею, но тот треснул его палкой по ноге. В колене старика что-то хрустнуло, и он громко завопил, а затем обрушился на Гордея с ножом. Откатиться юноша не успел, и лезвие зацепило его левое плечо. Зашипев от боли, Гордей пнул Антипа в то же колено, снова услышал хруст, и старик с воплем и ругательствами скрючился на земле рядом с ним. Анисим уже бежал к нему, занося копье. Гордею удалось отскочить к соседней могиле, и острие ушло в землю.

– Давите поганца! – прорычал староста. – А не то я вас самих сейчас…

Антип Верещагин, подвывая от боли в колене, подполз к Гордею, вцепился в его руку с палкой и принялся выворачивать ее юноше за спину. Одновременно он искал взглядом в траве оброненный нож. Симеон набросился с другой стороны, схватил Гордея за волосы и оттянул ему голову назад, открывая горло. Анисим же нацелился ржавым штыком юноше в сердце.

Гордей, истекая кровью, рванулся в руках мужиков и вцепился ногтями Симеону в лицо. Проклов взвыл и рубанул ножом, особо не целясь. Лезвие чиркнуло по груди юноши, вспоров рубаху и кожу. Хлынула кровь, и внутри у Гордея все сжалось от страха и боли, но боль вдруг обернулась дикой всепоглощающей яростью.

Злоба придала Гордею силы и пробудила еще что-то, чего он раньше никогда не испытывал. Все мышцы его тела налились какой-то особой мощью, челюсти заныли, как от сильной зубной боли. Глаза застилала красная пелена, а рот вдруг наполнился кровью. Гордей не мог понять, что с ним происходит. Это и пугало, и одновременно восторгало его. Он языком ощущал, как его зубы становятся длиннее и острее, раздвигая ноющие десны.

– Анисим! – завопил Симеон. – Ты только глянь, что с ним творится! Ну точно вурдалак!

Староста Анисим на миг замер, ошеломленно глядя на лицо Гордея, а затем резко выдохнул и взмахнул копьем. Но в этот миг что-то промелькнуло между ним и Гордеем, и тут же древко самодельного копья переломилось прямо в воздухе.

Перед ними из-за ближайшего могильного креста выступила огромная черная тень, а затем бледная когтистая рука впилась в горло старосты Полуянова и оторвала его от земли.

Мужики завопили от страха, а Гордей увидел перед собой князя Владимира Пожарского, которому юный Федор приходился племянником.

Старый князь встряхнул старосту, как нашкодившего котенка, широко разинул рот, полный длинных острых зубов, и впился в тощее горло Анисима. Кровь ударила фонтаном, заливая грудь Владимира, пропитывая его одежду.

– Еще нечисть! – завопил Симеон Проклов и, схватив нож, снова попытался ударить Гордея в грудь, чтобы завершить начатое.

Парень отпрянул, насколько это было возможно, и вонзил зубы в руку Симеона. Старик дико закричал, а его горячая кровь хлынула в горло Гордея.

Юноша моментально ощутил, как притупляется боль от ран. Чем больше он пил, тем сильнее становился. Порезы вдруг перестали кровоточить.

В этот момент Антип рванул его за волосы назад, и Гордей, не глядя, ударил его кулаком. Тот рухнул как подкошенный и треснулся затылком о ствол ближайшего дерева.

Князь Владимир не отрывался от горла Анисима. Староста обмяк и больше не сопротивлялся. Симеон Проклов, обезумев от страха, вырвал руку из зубов Гордея и вскочил на ноги. Он схватил обломок копья Анисима и хотел ударить парня, но тот отшвырнул его ногой.

Гордея переполняла неведомая сила. Ему казалось, что он сейчас способен горы свернуть. Привстав на колени, юноша хищно оскалил зубы и издал пронзительный вопль.

Симеон, сев, попытался ударить князя штыком в спину, но тот резко развернулся, выбил обломок копья из его руки, а затем вцепился в горло старика окровавленными клыками.

Староста Полуянов лежал не шевелясь в ложбине между двумя могилами. Его горло было разорвано, но кровь не пролилась – совсем как в случаях с погибшими девушками. Так, значит, это и правда были не волки.

Князь Пожарский, облаченный в домашний халат, в котором обычно прогуливался вокруг дома, отшвырнул от себя обескровленный труп Симеона и неторопливо направился к лежащему без сознания Антипу. На Гордея он почему-то не обращал внимания.

Лениво, как сытый кот, князь приблизился к Верещагину и одной рукой сгреб его за грудки, оторвав от земли. Гордей понимал, что должен как-то остановить монстра, иначе станет следующим. Схватив с земли обломок копья, он подскочил к князю Владимиру и со всей силы воткнул палку ему в грудь.

Вурдалак издал оглушительный рев, и из его разинутой пасти бурным потоком хлынула только что выпитая кровь. Тело Антипа тяжело брякнулось на ближайшую могилу.

Гордей надавил на палку всем своим весом, а князь вцепился когтями в его плечи, уставившись в лицо парня жуткими черными глазами. Он потянулся к горлу юноши клыками, но в этот момент острый конец палки с треском вышел у Пожарского из спины.

Глаза вурдалака закатились, и он обрушился лицом вниз, придавив собой и Гордея. Парень торопливо начал выбираться из-под тяжелого туловища, цепляясь руками за землю и корни. У него на глазах тело князя начало чернеть и осыпаться, точно головешки в печи. К тому моменту, когда Гордей поднялся на ноги, перед ним лежал почерневший человеческий скелет в горстке темно-серой золы, обернутый истлевшим халатом. Из челюстей торчали острые черные клыки.

Гордей ошалело уставился на него, затем осмотрелся по сторонам. Антип Верещагин лежал без сознания, а может, и мертвый. Но ран на его теле Гордей не видел. А вот деревенский староста и Симеон точно умерли, и им уже ничем нельзя было помочь.

Тогда парень осмотрел себя. Раны от ножа уже затянулись и перестали кровоточить, но всю рубаху покрывали пятна крови. Мысли вдруг лихорадочно закружились в его голове. Так это князь Владимир нападал на девушек! Но он пришел из усадьбы. Что же творится в княжеском доме? И как там Федор?

Подхватив с земли свою палку, Гордей заторопился к княжескому поместью. К этому времени солнце окончательно скрылось, и на Ягужино опустилась непроглядная тьма.

Возле княжеского дома было непривычно пусто и тихо. В некоторых окнах горел тусклый свет. Гордей прошел через распахнутые настежь деревянные ворота, замер посреди двора и настороженно прислушался, озираясь среди темных построек. В черном небе над усадьбой сияла луна, освещающая все вокруг бледным призрачным светом. Интересно, заперта ли дверь княжеского дома? Если он сейчас поднимется на крыльцо и постучит, откроют ли ему в столь поздний час?

Поскольку Гордей обычно работал на конюшне или на заднем дворе, он почти никогда не видел супругу князя. Это была чопорная высокомерная барыня, которая безжалостно гоняла комнатную прислугу, а дворовых брезгливо сторонилась. Когда кто-то из крестьян оказывался поблизости, она недовольно морщилась, точно почуяла дохлую мышь. Поэтому княгиню не любили.

Интересно, жива ли она? Поверит ли в рассказ Гордея? Конечно, проще было бы поговорить с юным княжичем, но как вызвать его во двор, чтобы сообщить о случившемся? А если в доме есть еще вурдалаки? Бабушка говорила, что эти твари очень быстро размножаются.

Поравнявшись с большим бревном, из которого торчал топор, Гордей остановился. Подумав, он выдернул топор и несколькими ударами заострил конец своей палки. На всякий случай. Затем, еще немного подумав, прихватил с собой и топор.

В этот момент до него донесся приглушенный крик.

Гордей вздрогнул. Кричала женщина, причем совсем рядом. Он огляделся – ворота конюшни были приоткрыты. Внутри разливался тусклый желтый свет. И крик донесся именно оттуда.

Перепрыгивая через рассыпавшиеся дрова и опрокинутые ведра, Гордей влетел на конюшню. Сначала он увидел горящий керосиновый фонарь, стоящий посреди прохода между стойлами, и только потом в его свете разглядел две темные фигуры, копошащиеся на присыпанном соломой полу. Склонившись над женщиной в темно-коричневом платье и белом фартуке, мужчина жадно припал к ее горлу.

В пяти шагах от них лицом вниз неподвижно лежал старший конюх. Тело его помощника валялось в конце прохода. Даже от ворот было видно, что шея у него разорвана, а глаза остекленели.

– Эй! – в ужасе крикнул Гордей.

В одном из стойл испуганно всхрапнула лошадь.

Мужчина поднял голову и взглянул на Гордея жуткими, совершенно черными глазами. По его подбородку стекала чужая кровь. Это был Федор Пожарский. Узнав Гордея, княжич довольно усмехнулся.

– Ну, что замер? Хочешь присоединиться, братец?

И тут Гордей узнал его жертву. На полу конюшни лежала Прасковья. Она еще дышала, но ее шея была разорвана так, что Гордей сразу понял – тетке пришел конец.

– Ты?! – в ужасе выдохнул юноша. – Тоже вурдалак…

– Тоже? – Федор одним грациозным движением поднялся с пола и отряхнул дорогие брюки. – О, ты повстречался с моим дядюшкой? Я послал его тебе на подмогу, когда узнал обо всем. Слуги в кухне шептались…

Тут он заметил, с каким страхом и сожалением Гордей смотрит на тело Прасковьи.

– А эту змею не жалей. – Княжич насмешливо сощурил налитые кровью глаза. – Она тебя предала. Хвасталась, что скоро избавится от выродка, и была бы очень рада, если бы тебя прикончили. Я просто восстановил справедливость.

Княжич начал медленно приближаться, и Гордей увидел многочисленные пятна крови на его одежде. Видимо, на клыки вурдалаку сегодня попала не только тетка Прасковья.

– Ты убил кого-то еще? – в ужасе спросил он, покосившись на тела конюхов.

– Кого-то убил, кого-то нет, – пожал плечами княжич. – Некоторым суждено гнить в земле, другие скоро вернутся. Я выбирал тех, кто покрепче и помоложе. Они – мои солдатики. Помнишь, хотел тебе их показать? Я уже тогда парочку в дровяном сарае припрятал, но ты отказался. Зря…

– С-солдатики?! – выдохнул Гордей.

– Я главный. Мне нужен свой выводок. Армия! Чтобы они защищали меня, а при надобности приводили мне людей на пропитание. Неужто не понятно? Поначалу я таился, но сейчас уже ни к чему. Этой ночью обращенные восстанут, и нас станет больше. Примкнешь?

– Н-никогда!

– А с князем Владимиром кто разобрался? – глухо спросил Федор, вытирая рукавом кровь с лица. – Ты или деревенские олухи? Я почуял его смерть на расстоянии…

– Я, – резко ответил Гордей.

– Ну и дурак… Столько трудов стоило обратить его…

– Обратить? – неуверенно повторил Гордей. – Но з-зачем?!

– Все-то тебе расскажи, Гордейка… – Вурдалак усмехнулся, показав острые клыки. – Ты не смотри, что я так молодо выгляжу. Я ведь был здесь, еще когда графиня Ягужинская начала создавать в деревне свой выводок вурдалаков. Именно тогда меня сделали тем, кем я сейчас являюсь… Родной отец постарался. Он в этом доме приказчиком служил. Мы жили тут в одной из задних комнат. Я тоже работал при доме, совсем как ты сейчас. Мать родами померла, вот мы с отцом и жили вдвоем. Он во мне души не чаял, и я его любил. Отец у молодого князя Пожарского на хорошем счету был. Тот, когда обратился, к отцу одному из первых пришел. Так и стал батюшка вурдалаком, а потом и меня обратил, чтобы нам с ним никогда не расставаться. Только не по его замыслу все вышло. Люди нас истребили почти всех… И отца моего вместе с обращенным князем прикончили. А мы ведь просто жить хотели! Отряд истребителей возглавлял князь Владимир на пару с заезжим колдуном. Он и брата своего порешил, и моего отца. Я чудом спасся. Батюшка меня сразу предупредил: беги, мол, подальше. У вурдалаков так заведено: если создателя убьют, то такая сила уходит, что все его создания гибнут, кроме тех, кто совсем далеко оказался… Вот и мне повезло. Ну а теперь пришла пора расплаты. Даже смешно вышло, тебе так не кажется? Я вернулся спустя шестнадцать лет, а меня никто не узнал. Почти все, кто жил тогда, поумирали, нынешние меня уже не помнят. Князя Владимира я в лесу повстречал, когда в усадьбу направлялся. Он на охоте был. Ну я и сделал его своим послушным рабом. Три дня он все мои приказы исполнял! Рассказал всем, что я его племянник Федор. Даже наследство отписал… Мне, а не своим кровным родственникам! Ну а потом я его полностью обратил.

– Так вот почему никто его не видел несколько дней, – догадался Гордей.

– Именно. Он от треклятого солнца прятался, а все думали, что занемог. Даже собственную жену сумел провести. Он загрыз ее сегодня, перед тем как на погост отправиться. Да так, что она уже не восстанет. Но тем лучше. Она мне никогда не нравилась!

– Но ты… – Гордей изумленно смотрел на фальшивого княжича. – Ты же свободно под солнцем ходишь!

– Высшие на такое способны, – кивнул Федор. – Низшие сразу сгорают. Но для меня эти годы не прошли даром. Все это время я набирался сил и знаний. Не представляешь, кто меня учил… Но ты ведь тоже к этому стремишься, Гордей? К знаниям, к силе. Я сразу в тебе это почувствовал. Да и чего тебе торчать в захолустье? Ох, не просто так я тебя искал.

– Искал меня? Но зачем?!

– Но как же… – Федор сделал еще один шаг к парню.

В темных стойлах по обе стороны от прохода тихо заржали лошади. Гордей почувствовал их страх и смятение. Животные чуяли хищника и исходящий от него запах крови, но не могли понять, почему он выглядит как человек. Пара лошадей с силой лягнули двери, однако княжич и ухом не повел.

– Ты – живое напоминание о тех событиях, – прошептал он. – Не вурдалак, но и не человек! И потом… как я уже сказал, меня родной отец обратил. После этого он напал на твою мать.

– Это он убил ее?! – побледнел юноша.

– Он, – кивнул вурдалак. – И тем самым создал тебя. Понимаешь? Мы с тобой в некотором роде братья, Гордейка. У нас один создатель. И ты сейчас – единственный мой кровный родственник, но не вурдалак… А кто-то другой. Потому ты мне так интересен, Гордей. Что ты такое? Кем станешь? Солнце на тебя не действует, жажды крови ты не испытываешь… Но все же пил ее сегодня, верно? От тебя исходит этот сладкий дурманящий запах! Тебе ведь понравилось?

– Я… я не знаю, что произошло, – неуверенно ответил Гордей. – Это случайно… Мне пришлось! Само как-то получилось… чтобы раны исцелить.

– Исцеление чужой кровью. Ты и в этом похож на меня, – довольно изрек Федор. – Но хватит болтать! Я готов забрать тебя с собой, братец. Хочешь? Бросим эту глухую деревню и уедем куда только пожелаешь. Оставим здесь несколько вурдалаков, пусть жрут этих деревенских дурней, пока всех не прикончат. Хорошая будет месть за отца! А я создам новую стаю, и члены ее будут служить нам… Ты ведь говорил, что никогда не покидал Ягужино. Ну а я готов открыть тебе целый мир. Так что скажешь, брат?

– Ты… – Гордей не верил своим ушам. – Кровопивец и убийца! А я должен отправиться с тобой? Не бывать этому!

– Я ведь и силой могу заставить, если добровольно не согласишься, – предупредил вурдалак. – Что тебя здесь держит? Бабка и дед-кузнец? Так я их порешу, чтобы не о ком скучать было. Все равно их прикончат рано или поздно, как и всех жителей этой проклятой деревни. Я тут давеча еще четверых обратил, завтра ночью они впервые поднимутся и отправятся на охоту. Выбирай, с кем ты, Гордей. С волками или с тупыми овцами?

Гордей напряженно молчал, сжимая рукоять топора.

– Вижу, никак не решишься, – понимающе кивнул Федор. – Тогда мне придется сделать выбор за тебя. Родная кровь все-таки… Интересно, можно ли тебя обратить? Самое время проверить…

Федор шумно втянул ноздрями пропахший кровью воздух и вдруг кинулся на Гордея. Тот едва успел вскинуть перед собой кол, но вурдалак одним ударом отбил палку в сторону, а затем налетел на парня с такой силой, что тот кубарем покатился по полу.

Топор вылетел из его руки и упал на керосиновый фонарь. Стеклянная колба лопнула, керосин брызнул на пол, и солома вспыхнула, как сухой порох. Гордей кинулся тушить огонь, но новый удар сбил его с ног.

Федор, скаля острые клыки, наступал на него.

– Соглашайся, дурак! – шипел он. – Что тебе ловить в этой жалкой дыре? Рано или поздно жажда крови станет такой, что ты не сможешь ей сопротивляться! И только я смогу научить тебя всему, как когда-то научили меня…

Гордей отполз назад, и вдруг его пальцы нащупали топор. Сжав топорище, он вскочил и ринулся на вурдалака, замахиваясь для удара. Тот проворно, одним плавным движением ушел в сторону, а затем его кулак ударил Гордея в плечо. Юноша рухнул в проход.

Огонь разгорался все сильнее. Пламя лизало доски пола, тела убитых и деревянные стойки, легко поднимаясь к низкому потолку. Волна обжигающего воздуха быстро распространялась по конюшне, валил дым, в котором мелькали яркие красные искры. И в этом аду отчаянно ржали лошади. Обезумевшие животные били копытами в перегородки. Гордей бросился спасать лошадей, потом торопливо обернулся.

Княжич Федор прыгнул на него, выставив когти и клыки. Гордей поднырнул под его рукой, перекатился по полу и вскочил. Но вурдалак развернулся прямо в полете. Казалось, он едва коснулся ногами пола и тут же снова взмыл в воздух.

Гордей махнул топором, и Федор едва успел пригнуть голову. Он схватил руку Гордея, сжимающую топор, и резко вздернул ее вверх. Клыкастая пасть потянулась к шее юноши. И тогда Гордей вцепился пальцами в горло Федора, отталкивая его от себя, а затем уперся ногой в живот монстра и с силой пихнул.

Княжич крякнул от неожиданности и свалился на горящий пол, а Гордей швырнул в него топор. Лезвие с громким треском вошло в правую ключицу вурдалака, и тот яростно взвыл.

Пока Федор пытался выдернуть топор, Гордей кинулся отпирать стойла. Лошади вырывались в проход и с грохотом проносились к выходу. Вокруг полыхали тюки сена, сложенные у стен, деревянные балки; дымился потолок. Становилось нечем дышать.

Одна из лошадей на полном скаку сшибла замешкавшегося Гордея. Парня швырнуло назад, словно кто-то ударил его в живот кузнечным молотом. Он врезался спиной и затылком в деревянную балку, сполз на пол. Из глаз посыпались искры, но Гордей успел увидеть, что лошади не пощадили и Федора. Несколько животных пробежали по нему, топча его тяжелыми копытами. Но княжич снова начал подниматься, шипя от злости.

И тут Гордей заметил на полу свой заостренный кол. Шатаясь и задыхаясь от удушливого дыма, парень схватил его и, выставив перед собой, бросился к Федору. У вурдалака была проломлена голова, смята грудная клетка, но каким-то непостижимым образом он продолжал двигаться. Услышав шаги Гордея, Федор начал поворачиваться, но делал это гораздо медленнее, чем прежде. Лишь в последний момент перед ударом он успел немного сместиться, и все же кол с хрустом вошел в его грудь и вышел из спины. Вурдалак с яростным ревом оттолкнул Гордея, а затем ринулся прочь из полыхающей конюшни.

Но стоило ему сделать несколько шагов, как сверху упала горящая деревянная балка, а затем посыпались полыхающие доски и раскаленные листы железа. Гордей отшатнулся, прикрывая руками лицо.

Крыша конюшни продолжала рушиться, балки валились вниз, а летящие во все стороны искры жалили, как голодные комары. Убедившись, что все лошади успели выбежать, Гордей бросился к небольшому оконцу конюшни. Выбив его локтем, он с трудом протиснулся в растрескавшуюся раму и неуклюже кувырнулся на землю.

Пожар разрастался прямо на глазах. Огонь с конюшни перекинулся на соседние дворовые постройки, охватил сараи и баню и уже подбирался к княжескому дому. Гордей слышал крики мужиков, визг женщин. Работники повыскакивали из своих комнат в задней части особняка и лихорадочно тушили пожар.

Гордей понимал, что ему нельзя показываться никому на глаза. Если деревенские жители считают его вурдалаком, то запросто могут прикончить, как только поймут, что он причастен к пожару. К тому же в княжеских покоях лежат тела супруги Владимира Галактионовича и ее горничных. Когда их обнаружат, кого обвинят в их смерти?

Поэтому юноша выбрался с территории усадьбы через задний двор, а затем в кромешной темноте побрел в сторону спящей деревни, до сих пор не веря, что все это случилось с ним на самом деле.

Бабушка еще не спала. Это было очень странно, ведь она всегда ложилась рано, а утром вставала с первыми петухами.

Едва Гордей переступил порог, бабушка вцепилась в него мертвой хваткой, втащила в избу и крепко прижала к себе, рыдая, причитая и вздрагивая всем телом. Только тут он заметил, что в доме темно, будто она опасалась, что кто-нибудь заглянет в окно.

– Гордеюшка… Гордеюшка… – повторяла Степанида вновь и вновь, утирая слезы. – Живой!

Она все ощупывала его, тормошила, даже приподняла на нем подол рубахи, чтобы убедиться, что это не его кровь засохла на одежде. Гордей ощущал, как сильно от него пахло гарью, но бабушку Степаниду волновало совсем не это.

Оказалось, Антип Верещагин недавно вернулся в деревню. Созвал всех жителей и сообщил им о смерти старосты Анисима и Симеона Проклова, а также о том, что старый князь Владимир Пожарский стал вурдалаком и Гордей с ним заодно.

Антип собрал взбешенных односельчан, и они заявились в дом Степаниды, вооруженные ножами, топорами и кольями. Обыскали всю избу и двор, но Гордея, к счастью, не нашли. Тогда мужики начали угрожать Степаниде, но тут подоспел кузнец Фрол Алексеевич и вступился за нее, а драться с кузнецом люди не осмелились. При желании он мог пятерых уложить одним ударом. Тут, видимо, желая причинить бабке как можно больше боли, Антип рассказал, что они планировали порешить Гордея, а ее дочка Прасковья была с ними заодно.

– Уж я как об этом узнала, – тряслась от рыданий бабушка, – подумала, что придушу своими руками змеюку подколодную!

А потом кто-то крикнул, что на холме, где стоит княжеская усадьба, сильный пожар. И деревенские бросились туда. Хорошо, что Гордей спускался с холма далеко от дороги, поэтому никто из крестьян его не заметил.

– Прасковья мертва, бабуль, – тихо сообщил Гордей. – Это все княжич Федор. Он сам вурдалак и князя обратил. И еще нескольких. Говорил, что скоро восстать должны. Когда я пришел в усадьбу, он тетку уже прикончил… Княгиню, служанок ее, конюхов. Может, и еще кого в княжьем доме, этого я не ведаю.

Услышав это, бабушка заплакала еще сильнее.

Смыв с себя запекшуюся кровь, Гордей рассказал бабушке все подробности случившегося. Она слушала, пригорюнившись, потом сказала:

– Бежать тебе надо, Гордейка, подальше отсюда. От злых людей.

– Бежать? – испугался парень. – Но куда?

– Куда глаза глядят. Народ, как пожар потушит, сюда явится. И если тебя здесь найдут, точно порешат… Порешат, не иначе! Антип все про тебя рассказал. Мол, глаза у тебя почернели, а изо рта клыки вылезли, словно у волка. И все ему поверили, поскольку боятся тебя и недолюбливают. Поэтому, милый, надо тебе бежать… Другой судьбы нет. У меня припрятано немного денег на черный день. Отдам тебе. И еды сейчас в дорогу соберу…

Гордей понял, что бабушка права. Бежать надо было этой же ночью, потому что утром Антип Верещагин и остальные осмелеют и придут снова.

Гордей вспомнил охватившую его ярость. С ним и правда что-то не то… Парень вновь ощутил вкус крови во рту и остроту клыков, царапающих язык.

Но он не вурдалак! И никогда им не станет. Но тогда что же он такое?

Может, когда-нибудь ему удастся получить ответ на этот вопрос.

В избе было темно, только от печи шел тусклый красноватый свет тлеющих углей. Бабушка достала из ларя чистые штаны и рубаху, отыскала старый зипун, принадлежавший еще покойному деду Гордея, и его же старые, но добротные сапоги. Затем собрала в дорожный мешок провизию и кое-какую одежду.

Гордей молча наблюдал за сборами. Когда небо над лесом, вплотную подступавшим к деревне, порозовело, парень понял, что пора прощаться.

– Ты ведь знаешь, я никогда тебя не забуду. – Он крепко обнял бабушку.

Слезы сами собой покатились по его щекам. Как же это несправедливо, что он должен вот так уходить, но исправить уже ничего было нельзя. Гордей всю жизнь прожил в Ягужине, а теперь сбегал под покровом темноты, словно преступник.

– Обо мне не переживай, я выдюжу, – сказала бабушка, тоже заливаясь слезами.

– Я буду возвращаться! Ночью, когда все спят. Обещаю!

– Главное – береги себя. Все уляжется, все позабудется. Но я всегда буду любить и ждать тебя. Пока я жива, этот дом всегда для тебя открыт. Но ты прав, лучше приходить ночью, чтобы люди не прознали.

– Я устроюсь в другом месте и заберу тебя к себе, – пообещал Гордей.

– К чему, милый? – возразила Степанида. – Мой дом здесь. Хозяйство… Родные могилки. Все тут, и уезжать я не хочу. Да и долго ли мне осталось? Ты уж беги, свою жизнь устраивай. Но про меня не забывай.

Еще раз крепко обняв на прощание, бабушка почти вытолкала Гордея из дому. Вытирая слезы, он быстро зашагал к ближайшему лесу.

Так началось путешествие, продолжающееся уже почти два века.

Гордей много раз возвращался в Ягужино. Куда бы ни бросала его судьба, он обязательно появлялся в родной деревне хотя бы два-три раза в год. Приходил ночами и оставался на пару дней, стараясь не покидать пределы родного дома.

Через какое-то время бабушка переехала к кузнецу Фролу, и они стали жить вместе, став поддержкой и опорой друг другу. Княжескую усадьбу отстроили после пожара. Там поселился младший брат погибшего князя Владимира со своей семьей. Тот самый, за чьего сына выдал себя вурдалак Федор.

Одно не давало Гордею покоя. Федор утверждал, что обратил еще четверых и они должны были подняться в ближайшее время. Но бабушка ни о чем таком никогда не упоминала. По словам Степаниды, после пожара в усадьбе убийства прекратились. Если Федор и правда погиб в огне, может, созданные им вурдалаки уже не встали? Либо они тоже сгорели в том ужасном пожаре. Очень хотелось в это верить.

О случившемся в деревне Ягужино люди старались не вспоминать. Степанида и Фрол Алексеевич всегда были рады Гордею, а он преданно любил обоих.

Но время шло. Деревня разрасталась, а ее жители становились старше. Гордей же не менялся. Время для него словно остановилось. Очень больно и странно было наблюдать, как с каждым годом дряхлеет бабушка Степанида, как исчезает сила в руках дедушки Фрола. Позже в кузнице появился другой кузнец, а Фрол Алексеевич почти перестал выходить из дома.

Гордей выглядел лет на девятнадцать, когда его бабушке исполнилось девяносто. Вскоре ее не стало, а через полгода вслед за ней ушел и Фрол Алексеевич. Гордей же все оставался молодым, только волосы побелели, когда по человеческим меркам ему стукнуло пятьдесят…

Вернувшись в очередной раз в Ягужино, Гордей увидел, что в его старом доме живут совершенно чужие люди. С тех пор он стал приезжать в деревню лишь изредка, просто постоять у родных могил, подправить их, убраться. Это было все, что он теперь мог сделать для своих родных.

Менялись эпохи и поколения. Но ближе бабушки Степаниды и Фрола Алексеевича у Гордея уже никого не было.

На обратном пути Гордей и Женя тихо беседовали, а Никита почему-то помалкивал.

Удивленная его молчанием девушка оглянулась – оказалось, что Легостаев сладко спит, свернувшись на заднем сиденье почти клубком, как огромный кот, и тихонько посапывая. Для большего удобства он подложил под голову ее сумку с больничными вещами. Евгения не смогла сдержать улыбки.

– Так крепко спит. Мне бы так, – с шутливой завистью сказала она.

– Я предлагал тебе немного подремать, – ответил Гордей. – Но ты предпочла разговоры.

– Что ты, разве я усну после всего, что случилось. Хорошо, что руки трястись перестали, – шепотом призналась Женя. – Меня потряхивало с самой больницы… А Легостаеву хоть бы что. Спит себе.

– Когда он отключается, над ним можно хоть из пушки стрелять, – заметил Лестратов, следя за дорогой. – Не проснется. Ты же никогда не видела спящего оборотня?

– Не доводилось, – усмехнулась девушка.

– После превращения они отрубаются и ни на что не реагируют. Видимо, таким образом организм восстанавливается и накапливает энергию для будущих трансформаций. Так что можешь не шептать. Пока Никита сам не проснется, его не растормошить.

– Это так мило, – хмыкнула Женя. – И сам он тоже милый.

– Насколько мне известно, у него есть девушка, так что ты, как говорится, не раскатывай губу…

– Да я ничего такого не имела в виду, – вспыхнула Женя.

– Конечно, – усмехнулся Гордей. – Это я так, на всякий случай. Еще одна из особенностей этих созданий состоит в том, что они притягивают к себе противоположный пол. У них какой-то особый животный магнетизм. Некоторые оборотни с удовольствием этим пользуются. Сегодня ты видела близнецов. Не представляешь, сколько девушек у них уже было.

– По ним видно. Уж очень вызывающе себя ведут, хоть и забавные. А Никита? Он тоже такой?

– Нет, – покачал головой Гордей. – Может, потому, что поздновато обрел свои способности. Ему с любовью не слишком везет, но он и сам не особо стремится к серьезным отношениям, побаивается их. Ведь жизнь оборотня довольно опасна и непредсказуема.

– Не повезло его девушке.

– Понятия не имею, как оборотни с этим справляются. Ты и сама видишь, что сейчас он с нами, а не с ней, – рассмеялся Гордей.

– Оборотни, вурдалаки, демоны, ведьмы, – принялась загибать пальцы Женя. – Твою жизнь тоже простой не назовешь.

– Это долгий путь, – кивнул Лестратов, следя за дорогой. – Поначалу я не знал, в каком направлении двигаться. Не сразу понял истинный смысл своего предназначения, а до того – искал себя, путешествуя по разным странам и континентам. Встречал много интересных личностей, большинство из которых хотели меня убить либо как-то использовать… Потом я стал умнее, хитрее, изворотливее. Жизнь заставила. Мне попадались люди, которые были опаснее самых страшных чудовищ. И монстры, которые были гораздо человечнее и мудрее людей. Хочу надеяться, что у тебя все будет хорошо и не придется больше встречаться с разными вурдалаками и прочей нечистью. У тебя еще вся жизнь впереди. Не стоит углубляться в перипетии. Я постараюсь защитить тебя и избавить от преследования. Но как только все это закончится, постарайся забыть обо всем. В своих же интересах.

– Легко сказать, – поежилась Женя. – Думаешь, я смогу так просто забыть о вурдалаках, пытавшихся меня сожрать?

– Ты будешь жить дальше, и все сложится само собой. Воспоминания станут тусклее, а потом их сменят другие, куда более светлые и радостные. Так уж устроена человеческая память. Чтобы сохранить рассудок, люди запоминают только хорошее, доброе, приятное. Всякие напасти, конечно, случаются. Но мы стараемся их забыть.

Кромка неба над черным лесом медленно светлела. Впереди в утренней дымке уже вырисовывались высокие серебристые башни мегаполиса.

– Скоро солнце встанет, – констатировал Гордей. – При дневном свете эти твари ведут себя куда более сдержанно. Так куда тебя отвезти? Домой?

– Конечно, – кивнула Женя. – Пока матери из больницы не позвонили. Но я тут подумала… Интересно, а Стас нашелся?

– Тот фотограф, который был с вами в лимузине? – уточнил Лестратов.

– Да. Полиция так до него и не дозвонилась. Ну, по их словам. Иногда мне кажется, что они просто не хотят расследовать это дело.

– Почему ты вдруг о нем вспомнила?

– Мы сейчас проезжаем через его район. Я знаю, где он живет. Как-то раз заходила к нему с Инессой, чтобы забрать отпечатанные предвыборные листовки.

– Можем заглянуть к нему, если хочешь, – предложил Гордей. – Мне это ничего не стоит. А потом отвезу тебя домой.

– Давай так и сделаем, – согласилась Женя. – Хотя бы убедимся, что с ним все в порядке. Заодно спрошу, связывалась ли с ним полиция. Только рановато еще… – Девушка взглянула на часы. – Что он скажет, если мы вломимся к нему в такое время?

– Думаю, нам сейчас не до соблюдения приличий, – хмыкнул Лестратов.

Двадцать минут спустя они уже неслись по безлюдным улицам в старой части города. Чем выше поднималось солнце, тем тусклее становился свет уличных фонарей. Адрес фотографа Стаса Женя наизусть не знала, но отлично помнила расположение дома, этаж и даже дверь квартиры.

Вскоре Лестратов остановил машину перед домом и достал меч. Оставив спящего Никиту в машине, они подошли к подъезду и уставились на слегка облезлую металлическую дверь. Гордей на всякий случай спрятал клинок под плащом.

– Домофон, – расстроилась Женя. – А я не помню точный номер квартиры.

Гордей молча сунул руку во внутренний карман плаща, выудил оттуда небольшую связку круглых магнитных ключей и начал подбирать подходящий к замку домофона.

– Ничего себе, – ахнула Женя. – Готов к любым ситуациям, как я понимаю?

– Не ко всем, но готов, – кивнул Гордей. – В принципе, все эти замки практически одинаковые… Но нам может и не повезти…

Домофон издал звонкую трель, и дверь приоткрылась.

– Повезло, – довольно изрек Лестратов, убирая связку магнитов обратно в карман.

Они вошли в темный подъезд. Лифт не работал, им пришлось пешком подняться на пятый этаж.

– Что еще ты носишь с собой? – спросила Женя.

Вместо ответа Гордей распахнул полы черного плаща. В полумраке Женя увидела портупею с несколькими карманами и петлей для рукояти меча. В особых ножнах, закрепленных сбоку, находилось несколько узких коротких метательных ножей, ряд узких металлических колышков, моток блестящей проволоки и даже парочка сюрикэнов – метательных звездочек с заостренными гранями, какими пользовались ниндзя в старых фильмах.

– Серебряные? – с благоговением спросила Женя.

– Обычная закаленная сталь, – ответил Гордей. – Я ведь тоже серебро не выношу. Могу серьезно обжечься, если не хуже… Серебряные ножи и клинья у меня тоже есть, но держу их в багажнике. Как и арбалет. Пистолеты, да и вообще огнестрельное оружие не слишком люблю. Использую только в самых крайних случаях.

– Почему? Мне кажется, это гораздо удобнее.

– От них слишком много шума. Арбалет, в отличие от пистолета, стреляет очень тихо. К тому же, если вдруг машину остановит полиция, всегда могу соврать, что везу музейные экспонаты. У меня на этот случай заготовлено письменное разрешение с подписью директора музея. А вот пистолеты и дробовики обязательно вызовут вопросы, и так легко не отделаешься. Хотя… Один пистолет у меня сейчас с собой. Небольшой и заряжен серебряными пулями. Одолжить?

Женя опешила.

– Спасибо, не нужно, – пробормотала она.

– Но ты же умеешь обращаться с оружием.

– Только на спортивных соревнованиях. Это совсем другое. Не думаю, что когда-нибудь смогу выстрелить в человека.

– В людей стрелять нельзя, – согласился Лестратов. – Но в тварь, которая кинулась на тебя, чтобы разорвать в клочья, еще как можно.

Девушка промолчала, а Гордей не стал настаивать.

Скоро они подошли к двери.

– Пять утра, – проговорила Женя, взглянув на часы на экране мобильника. – Надеюсь, он нас не обругает последними словами…

– При условии, что он вообще дома, – буркнул Гордей и нажал на звонок.

В квартире стояла тишина, видимо, звонок не работал. Тогда Лестратов громко постучал. Пару минут спустя изнутри донеслись чьи-то легкие шаги. Женя ожидала вопроса «кто там?», но его не последовало. Зато послышался скрежет замка, и дверь открыл молодой темноволосый парень в черном бесформенном свитере и синих джинсах. Несмотря на столь раннее время, он выглядел бодрым и ничуть не заспанным. И это был не Стас.

Парень смотрел на них, вопросительно изогнув брови.

– Привет… Мы к Стасику… – озадаченно разглядывая его, произнесла Женя. – А ты кто?

– Я его сосед, – не менее озадаченно ответил парень. – Михаил. А вы сами-то кто такие? И не поздновато ли для визитов? Вернее, не рановато ли?

– Ой, прости. – Девушка выдавила смущенную улыбку. – Мы со Стасом работали над одним проектом. Меня Женей зовут, а это Гордей… Он… следователь. Так Стас дома?

– Вообще-то нет, – ответил Михаил, с подозрением разглядывая Гордея. – Я сам несколько дней отсутствовал, вернулся буквально только что и понятия не имею, где его носит…

– Не возражаешь, если мы войдем? – спросил Лестратов.

Не дожидаясь разрешения, он бесцеремонно шагнул в темную квартиру, отодвинув парня в сторону. Женя молча последовала за ним.

Они оказались в фотостудии, полной съемочной аппаратуры и осветительных приборов, но почему-то перевернутой вверх дном. Бо́льшая часть дешевой деревянной и пластиковой мебели была опрокинута и сломана. Повсюду валялись книги, одежда, жесткие диски и огромное количество фотографий. Дверцы шкафов были распахнуты, а некоторые вообще сорваны с петель.

– Что тут случилось? – удивленно спросил Гордей.

– Хороший вопрос! Понятия не имею, – жестко произнес Михаил. – Вернулся домой и обнаружил все в таком виде. В моей комнате тоже разгром. Хожу сейчас по квартире, пытаюсь навести порядок. Прямо не знаю, с чего начать…

– Вас обокрали? – осторожно спросила Женя.

– Возможно… Я еще не разобрался.

Гордей настороженно принюхивался. Евгения видела, как трепетали его ноздри. Лестратову тут явно что-то не нравилось. Но что?

Девушка остановилась посреди разгромленной студии и осмотрелась по сторонам.

– Ужас! А ваш сейф цел? – вдруг поинтересовалась она.

– Сейф? – удивленно переспросил Михаил. – Да, он цел… Они не смогли его взломать. – Он скрестил руки на мощной груди и прислонился спиной к двери, ведущей в соседнюю комнату. – Не хочу показаться грубым, но я сейчас ничем не могу вам помочь. Где болтается Стас, не знаю. Так что, может, вы уже пойдете и дадите мне спокойно заняться уборкой?

– Да, конечно, – смущенно пробормотал Гордей. – Но ты сообщи о случившемся куда следует.

– А вы не можете? Вы же следователь? – издевательски поинтересовался Михаил.

– Конечно, но я из другого отдела, – и глазом не моргнул Лестратов. – Так что звони моим коллегам, и чем раньше, тем лучше.

– Обязательно позвоню, – кивнул сосед. – Как только вы уйдете. Ну а если увижу Стаса, передам ему, чтобы связался с вами. У него ведь есть ваш номер телефона?

– Мой точно есть. Ох, что-то в горле пересохло, – закашлялась вдруг Женя. – Тебя не затруднит принести мне стакан воды?

Михаил недовольно поморщился, но за водой пошел. Как только он скрылся за дверью кухни, Женя повернулась к Гордею и тревожно прошептала:

– Это не его сосед!

– Что? – нахмурился Лестратов.

– Это не может быть он! Я поняла это, как только его увидела! Во-первых, Стас часто одалживал у своего соседа одежду, у них почти одинаковые размеры, а этот тип почти на голову выше и в плечах шире. А во-вторых, у Стаса нет никакого сейфа. Это я нарочно сказала, чтобы проверить свою догадку. А он и попался.

– Умно, – похвалил ее Гордей. – То-то я не пойму, откуда такой странный запашок. Мертвечиной несет… Но здесь витает и еще какой-то запах типа чистящих средств, поэтому мне сложновато сориентироваться… – Он сунул руку под плащ и вытащил небольшой серебристый пистолет. – Держи. Так, на всякий случай. Он заряжен.

– Я же говорила, что… – испуганно начала Женя, но Гордей, не дав договорить, сунул пистолет ей в руку, а сам извлек из нагрудных ножен меч.

Женя с ужасом уставилась на оружие в своей руке. Это был не пневматический и не малокалиберный спортивный пистолет, из которых ей приходилось стрелять на соревнованиях. Тем временем Лестратов, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь соседней комнаты и повернулся к девушке.

– Зайди пока сюда. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Пистолет тебе для самообороны, но постарайся использовать его только в самом крайнем случае.

Женя ошалело кивнула. Она обошла Лестратова и, проскользнув в приоткрытую дверь, нажала кнопку настенного выключателя.

И тут же громко завизжала. Гордей вздрогнул и резко распахнул дверь настежь. Женя сползала по стене без сознания.

Комната была залита кровью. В ней витал стойкий запах ржавого железа и еще чего-то очень странного. Прямо на пороге лежала оторванная кисть человеческой руки. На безымянном пальце поблескивал золотой перстень-печатка.

В тот же миг Гордей получил сильный удар в спину и влетел в комнату. Он споткнулся о бесчувственную Женю и растянулся на окровавленном полу. Меч выскользнул из его пальцев и отлетел к стене.

Лжесосед Михаил вошел следом, широко улыбаясь.

– Ловко! – сказал он. – А я поверил, как последний болван.

Гордей перевернулся на спину, подтянул колени к груди и рывком вскочил на ноги. Михаил отпрыгнул назад и весь напрягся, оскалив длинные острые клыки. Лестратов был покрыт чужой кровью, но Михаилу это, похоже, все равно нравилось. Вурдалак с наслаждением повел носом.

– Как сладко ты пахнешь, – протянул он, медленно приближаясь. – Так бы и съел.

– Не уверен, что мне это будет приятно, – поморщился Гордей.

Он уже ощущал, как волосы встают дыбом на макушке, а кожу начинает привычно покалывать. Вурдалак открыл себя, и теперь Ищейка его хорошо чувствовал.

Лестратов крутанулся вокруг своей оси и с разворота ударил вурдалака ногой в грудь. Он рассчитывал сбить того с ног, но Михаил лишь отшатнулся, ловко поймал Гордея за щиколотку, – хватка у него оказалась просто железная, – и сильно дернул на себя, одновременно развернувшись.

Лестратов не удержался на одной ноге, перелетел через противника и снова свалился на окровавленный пол. Вурдалак тут же вскочил на него сверху, упершись коленом между лопатками. Гордей попытался стряхнуть его с себя, но не мог. Руки скользили на липком полу, а монстр был чертовски силен.

Михаил склонился к самому его уху и произнес:

– Зря ты сюда явился, Ищейка.

Гордей потянулся за мечом, а из пасти вурдалака высунулся длинный, раздвоенный на конце язык и лизнул Лестратова в щеку, слизывая запекшуюся кровь.

Грохот выстрела разорвал тишину студии.

Михаил громко взвизгнул, и его тело выгнулось дугой. Вторая пуля прошила ему плечо, третья оцарапала щеку. Из раны прямо в лицо Гордея брызнула ледяная темно-коричневая жидкость.

В следующую секунду вурдалак с яростным воплем подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, с жутким грохотом и звоном выбив стекло, вылетел в широкое окно.

Гордей рывком сел на полу и увидел Женю, бледную как мел, все еще сжимающую в руках его пистолет. Девушка обессиленно уронила оружие. Лестратов вскочил на ноги и бросился к разбитому окну. Инстинктивно, сам не зная почему, он вскинул голову – и не поверил своим глазам.

Вурдалак дикими скачками несся вверх по отвесной стене здания, прямо над головой Лестратова. Он цеплялся руками и ногами за выступы кирпичей, ловко перепрыгивал оконные проемы. Добравшись до крыши, лихо перемахнул на нее и скрылся из вида.

– Черт! Ушел! – воскликнул Гордей. – А ты здорово умеешь стрелять.

– Говорю же, у меня хорошие навыки, – просипела Женя. – Только никогда не думала, что они мне в реальной жизни пригодятся…

– В следующий раз целься в сердце. Их только так и можно убить.

– Меня сейчас вырвет…

– Дыши глубже, – посоветовал Гордей. – Давай выйдем отсюда, раз тебе тут плохо.

– Да нет, меня от твоего вида тошнит, – сообщила девушка.

– Вот спасибо, – фыркнул Лестратов. – Такого мне еще слышать не доводилось.

– Ты весь в крови…

– А, ты об этом. У меня совсем из головы вылетело.

Гордей осмотрел себя и поморщился. Картина и в самом деле была не из приятных. Футболку, джинсы и куртку придется выбросить.

Женя закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Хорошо, что в багажнике всегда имелся запасной комплект одежды.

– Значит, Стас теперь тоже мертв, – обреченно сказала Женя.

– Мы не знаем этого наверняка, – возразил Гордей.

– Нет, он точно мертв. – Девушка показала на оторванную кисть, лежащую на полу. – Это… его рука. Узнала по перстню. Стас показывал мне его тогда в машине… А сейчас что будем делать? – тихо договорила она.

– Ты говорила, что Стас тоже снимал происходящее. Нужно попытаться найти его фотоаппарат. Правда, сильно сомневаюсь, что он еще здесь. Да и как его найти в этой неразберихе? – Гордей обвел рукой засыпанное фотоснимками помещение. – Где он мог его хранить?

– Там, наверное. – Женя показала на развороченный письменный стол, стоявший в углу комнаты.

Больше всего снимков валялось вокруг него, в обломках выдвижных ящиков. Но девушка и сама не верила, что они что-то найдут. Скорее всего, их опередили.

– Еще один свидетель мертв. Теперь осталась только ты. Твоя тетка сможет обеспечить тебе защиту? – спросил Гордей.

– В каком смысле?

– Ты видела убийц в лицо, как и Стас. В их интересах избавиться от последней живой свидетельницы.

– Ты окончательно решил меня запугать? Я и так едва на ногах держусь от страха. Стаса я знала недолго, но мне его очень жалко. Никто не заслужил такого. А ты теперь говоришь, что то же самое ждет и меня.

– Я просто констатирую факты.

– Думаю, если потребуется, Инесса обеспечит мне охрану… В нашей компании есть своя служба безопасности. Если нужно, она всю городскую полицию на уши поставит. Но сколько это будет продолжаться? – убитым голосом спросила Женя. – Если тебе не удастся довести это дело до конца, я так и буду всю жизнь сидеть под охраной?

Гордей не нашел что на это ответить. Они начали тщательный осмотр квартиры, но не успели осмотреть полностью даже фотостудию – входная дверь в прихожей тихонько отворилась. Послышались чьи-то тяжелые шаги.

Гордей и Женя замерли, переглянувшись, затем тут же метнулись ко входу в комнату и замерли по обе стороны двери.

– Ну что, ты здесь закончил? – раздался мужской голос.

Женя сразу догадалась, кто это говорил. Она изумленно вскинула брови, не поверив своим ушам.

– Поторопись. Я не смогу покрывать тебя вечно… – В темную фотостудию вошел следователь Николай Марданов. Тот самый полицейский, что недавно допрашивал ее в участке.

Увидев окровавленного Гордея, Марданов подскочил от неожиданности. Он быстро потянулся за пистолетом, сунув руку под пиджак, но тут же застыл, когда Лестратов прижал лезвие меча к его толстой красной шее. Гордей осторожно вытащил пистолет из кобуры Марданова.

– Это следователь, который ведет наше дело, – чуть слышно сказала Женя.

– Как интересно. Работаем сверхурочно? – спокойно осведомился Гордей.

– Что вы здесь делаете?! – испуганно выдохнул Марданов, дико вращая глазами.

– А вы что здесь делаете? – спросила в ответ Женя, сделав упор на слово «вы».

– Веду полицейское расследование, – не слишком уверенно ответил тот. – Это ведь моя работа…

– Я так и знала, что вы с ними заодно! – гневно воскликнула Женя. – Нам известно, кого вы тут покрываете!

– Тебе платит Черный Ковен? – поинтересовался Гордей.

– Никто мне не платит! А ты еще кто такой? – разъярился Марданов.

– Тот, кого тебе лучше не злить. – Лестратов сильнее прижал меч, и следователь побледнел.

– Это нападение! У вас будут серьезные неприятности…

– Рассказывай, – жестко приказал Гордей. – Что происходит в этом городе? Как вурдалаки связаны с выборами мэра Санкт-Эринбурга?

Марданов затрясся мелкой дрожью и вяло замахал руками.

– Вы что-то путаете… Я здесь оказался совершенно случайно! И ничего не знаю.

– Неужели? – Женя никогда еще не была так зла. – Вы с самого начала знали об этих монстрах, но выставили меня полной дурой. Думаете, теперь я вам поверю? Нам известно о вурдалаках! Поэтому лучше вам сразу все рассказать.

– Но… – пролепетал следователь, осторожно отодвигаясь от лезвия меча. – Они же убьют меня…

– Так я тоже могу это сделать, – зловеще усмехнулся Гордей. – Прямо сейчас. Или могу отпустить тебя, как только ты все нам расскажешь. Тебе выбирать.

Марданов задумался, оценивая возможные перспективы. Затем с несчастным видом кивнул.

– Вы не понимаете. Это очень опасные люди, – сообщил он.

– Люди ли?

– Не знаю… – выдохнул следователь. – Люди, вурдалаки… Я стараюсь об этом не задумываться.

– Что они пообещали тебе за помощь? – прищурился Гордей.

– Жизнь! – выпалил Марданов. – И это очень хорошая цена! Ну и еще кое-какие деньги…

– За то, что вы покрываете их делишки? – с ненавистью бросила Женя.

– И за это тоже.

Марданов переминался с ноги на ногу и не знал, куда деть руки.

– Так почему погиб мой дед? – спросила Женя.

– Твой дед сам во всем виноват! Уж слишком принципиальным оказался, – торопливо заговорил следователь. – Взял бы деньги, как все остальные, до сих пор был бы жив. Может, и мэром стал бы! А эти люди… Они жутко опасны. Им дорогу лучше не переходить.

– Так кто же они? – почти крикнула Женя.

– Возможно, вы помните, что в этом городе существовала корпорация «Экстрополис». Гигантское предприятие, протянувшее свои щупальца практически во все сферы… Медицина, научные эксперименты, компьютерные технологии, создание оружия – чем они только не занимались. Это уже потом все узнали, что корпорацией управляют преступники с обширными связями в криминальном мире. «Экстрополис» и пал в результате каких-то криминальных разборок. Никто до сих пор толком не знает, что именно там произошло. Но те, кто тайно управлял корпорацией, никуда не делись! Они по-прежнему живы и жаждут вернуться в большой бизнес Санкт-Эринбурга в своих тайных целях. Прежнему мэру постоянно поступали предложения о создании новых странных предприятий, но он был непреклонен, ведь репутация этих людей идет впереди их. Но его срок закончился, и уже совсем скоро состоятся выборы нового мэра. Конечно, преступники вышли на трех нынешних кандидатов! Больше всего шансов было у твоего деда. Избиратели его уважали. Старику обещали мощную поддержку, если только он позволит бывшим владельцам «Экстрополиса» вернуться в город уже с другими подставными фирмами. Они предлагали ему партнерство! Но твой дед отказался. Он даже пообещал, что натравит на них представителей властей, если они снова сунутся в Санкт-Эринбург! Возможно, он так и собирался поступить. Может, даже попытался накопать что-то… Только не успел дать делу ход! Ему не позволили предать все огласке. Но для начала преступники обратились к другому кандидату, предложили ему свою помощь и финансовую поддержку. И тот согласился. Ну а вскоре на вас напали в том переулке. Твоему деду просто заткнули рот – вот и вся история!

– Но почему они теперь охотятся на меня?

– Сама должна понимать, – злобно усмехнулся Марданов. – Я всеми силами старался замять это дело, а ты ходишь и треплешься про вурдалаков. Пусть тебе никто не верит, но к чему оставлять свидетелей? А еще телефон старикашки… Он пропал, но в нем скрыта какая-то очень важная информация. Где он сейчас, у тебя?

– Ну а Стас? – не стала отвечать ему Женя. – Его-то за что убили?

– Мальчишка тоже сам напросился, – скривился следователь. – Он же за твоим дедом вечно следовал по пятам и фотографировал все, что попадало в объектив. Ну однажды снял то, что не следовало. И нет бы помалкивал… Так он же башковитый пацан был! Сложил два и два, смекнул, что к чему, и начал требовать денег за молчание и фотографии. Ну не дурень? Вот и поплатился.

– Он сфотографировал дедушку с кем-то из этих людей? – спросила Женя.

Марданов не хотел отвечать, но Гордей держал меч так, чтобы следователь его видел. Облизнув пересохшие губы, полицейский кивнул.

– С кем именно?

– А вот об этом я вам не скажу! – процедил Марданов. – Что хотите делайте, но мне моя жизнь доро…

Следователь вдруг осекся на полуслове, а затем во весь рост рухнул на покрытый запекшейся кровью пол и ударился затылком о деревянный порог. Его тело так резко дернулось, что Женя едва не отлетела в сторону.

Внезапно Евгения прямо кожей ощутила что-то странное. Нечто темное, зловещее, удушливое появилось в воздухе, сгустилось и обрушилось на корчащегося на полу Марданова.

– Гордей! – крикнула девушка. – Что с ним?!

Все вокруг будто наэлектризовалось, у Жени по коже побежали мурашки. Следователь забился в конвульсиях и истошно завизжал. Его затылок бился о пол, тело изгибалось так, словно его скручивали спиралью. В разгромленной квартире вдруг отчетливо запахло паленой плотью.

Гордей замер, не зная, что предпринять, а Николай Марданов визжал не переставая. На его лбу вдруг проявилось какое-то темное пятно, кожа в этом месте быстро обугливалась и пузырилась. Следователь резко дернулся еще несколько раз и затих.

У них на глазах его кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, глаза закатились.

Женя и Гордей не отрываясь смотрели на странное клеймо, проступившее на лбу покойника, – небольшое, будто выжженное, кольцо около трех сантиметров в диаметре, сплетенное из нескольких тонких змей.

– Это еще что за дрянь? – сдавленно прошептала Женя.

– Понятия не имею, – тихо ответил Гордей. – Но сдается мне, какое-то магическое заклятие. Кто-то только что убил его, чтобы он не открыл свой рот.

– Но… как они это сделали?

– Я слышал о подобном… Если следователь присягнул на верность какому-то сильному колдуну, у его хозяина должна быть власть над ним. Но убить вот так, на расстоянии… Такого я еще не видел. И вряд ли многие на такое способны. Это удел единиц, лишь сильнейших черных магов. Пожалуй, мне нужно проконсультироваться.

– У кого? – спросила Женя.

– О, я знаю одного человека. Думаю, здесь нам больше делать нечего. Давай-ка прокатимся в клуб «Додзе».

– А с этим что делать? – Женя трясущейся рукой показала на тело следователя, лежащее в дверном проеме. – Может, позвонить в полицию?

– Тебе мало проблем? – спокойно поинтересовался Лестратов, пряча меч под плащом. – Подумай, как ты все это объяснишь, когда начнут задавать вопросы. Очень скоро полицейские и сами его найдут, а нам лучше сосредоточиться на другом.

И, взяв Женю за руку, Гордей почти силой потащил ее за собой.

Они торопливо вышли из дома. Женя села в машину. Гордей обошел автомобиль, открыл багажник, вытащил из него пакет с запасной одеждой и быстро переоделся. Окровавленные вещи он сложил в пластиковый мешок и бросил в угол багажника, чтобы потом избавиться от них. Кроссовки менять не стал, лишь начисто протер их каким-то сильно пахнущим дезинфицирующим средством.

Когда он сел в машину, Женя увидела, что на нем точно такие же футболка, джинсы и плащ, какие были прежде. Портупея снова опоясывала торс, а меч, предварительно протерев, Лестратов сунул в ножны между сиденьями.

Никита Легостаев все еще спал, только перевернулся на другой бок. В отдельных окнах ближайших зданий уже горел свет. Город медленно просыпался, начинался новый день, и Женя была этому очень рада. Слишком уж много всего произошло за ночь. Еще чуть-чуть, и она действительно сошла бы с ума. А при свете дня все казалось не таким страшным.

Гордей завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. В это время в кармане Жени ожил старенький сотовый телефон, одолженный матерью. Сначала девушка даже не поняла, что за трели раздаются из кармана курточки, поскольку сто лет не слышала, как он звонит. На ее собственном телефоне мелодия звонка была куда приятнее.

Наконец, взглянув на экран, Женя увидела слово «мама» и горестно вздохнула:

– Вот и апокалипсис. Сейчас придется много врать.

Гордей лишь покосился на нее с легкой ухмылкой.

– Алло, мам, – ответила она на звонок, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно.

– Господи! – истерично зазвенело в динамике. – Женька! Ты меня решила с ума свести?! Мне только что позвонили из больницы, сказали, что ты пропала! Куда ты делась?!

– Мам, да ничего страшного, я просто решила оттуда уйти, – забормотала Женя, силясь вставить хоть слово в поток материнской брани.

– Уйти?! В такую-то рань?!

Значит, мать не в курсе, что Женя покинула больницу ночью, а не утром. Это уже хорошо.

– Просто я всю ночь не могла заснуть, все ворочалась и ворочалась, а еще очень соскучилась по тебе…

– Что? – осеклась мать.

– Ты же знаешь, я почти никогда раньше не ночевала вне дома. И вот мне стало так грустно и тоскливо… Я проворочалась несколько часов, а когда начало светать, решила уйти.

– И правда чокнулась! – Голос мамы заметно потеплел. – А что не позвонила? Я бы за тобой приехала.

– Решила тебя не будить. У меня же есть ключи от квартиры.

– Но как ты ушла из больницы?

– Охранник на входе спал, я прошла мимо него.

– А твои вещи?

– Дверь гардероба была не заперта. Я зашла туда и забрала свою обувь и одежду.

– Горе ты мое луковое, – выдохнула София. – А что ж дежурной медсестре ничего не сказала?

– Да я просто не смогла ее найти, мам. Она всю ночь где-то отсутствовала.

– Ну и порядки в этой больнице! Охрана на посту дрыхнет, дежурная медсестра где-то шляется, все двери распахнуты настежь! И потом они еще удивляются, что у них пациенты пропадают! Звонят и пугают нормальных людей! – София ненадолго замолкла, чтобы перевести дух. – Вот я сейчас позвоню их начальству и выскажу все, что думаю об их работе!

– Мам, да не нужно никому звонить, – заторопилась Женя. – Я прекрасно себя чувствую. Никаких вещей в палате не оставила, да и лечение мне уже не нужно. Потом только швы снимут, и все.

– Так ты давно оттуда ушла? – спросила вдруг София.

– А когда тебе позвонили? – на всякий случай решила уточнить Женя.

– Только что. Пару минут назад.

– А я ушла минут десять назад, – солгала девушка. И тут же ощутила жгучее чувство вины. – Быстро же они спохватились.

– Давай я за тобой все-таки приеду, – предложила мать. – Ты сейчас где?

– Я уже вызвала такси, мам. Не нужно никуда ехать, ложись и спи дальше.

– Думаешь, после такого я смогу снова уснуть?

– Отдыхай, мам, я уже скоро буду дома.

София надолго замолчала. Затем произнесла уже гораздо тише и спокойнее:

– Ладно, дочка. Не задерживайся. Буду тебя ждать.

– Конечно. Люблю тебя!

Женя отключила связь и только теперь заметила, как Гордей искоса на нее поглядывает, хитро улыбаясь.

– Что? – спросила она.

– Врет и не краснеет, – усмехнулся Гордей.

– Делаю это только в самых экстренных случаях, – заверила его Женя. – Говоришь маме, что она супер, и можно вить из нее веревки. Я так однажды уговорила ее купить мне юбку, в которой даже сидеть нельзя. Но мне и правда, наверное, уже пора домой. Даже боюсь смотреть, сколько сейчас времени.

– Мы уже почти приехали. Это не займет много времени. Я потом довезу тебя, так что не переживай.

Гордей остановил машину у высокого трехэтажного строения из красного кирпича. Над главным входом сияла неоновая вывеска с изображением каких-то азиатских иероглифов, а прямо под ней располагалась куда более скромная надпись: «Додзе. Школа боевых искусств».

– Вот мы и на месте, – объявил Лестратов.

Никита открыл глаза и сел на заднем сиденье, сладко потягиваясь.

– Где? – глухим спросонья голосом спросил оборотень.

– Тебе хорошо известно это место, – взглянул на него Гордей. – Доброе утро, кстати.

– Доброе, – кивнул Легостаев, а затем выглянул в окно. – О, мы уже в городе?

– «Додзе», – вслух прочитала Женя, и Никита позади нее вдруг горестно застонал. – А здесь уже открыто? Еще ведь так рано…

– Открыто, уж будь уверена, – проворчал Легостаев. – Он вообще редко запирает двери.

– Кто? – не поняла Женя.

– Один злобный, сварливый старикашка.

– О, – изумилась девушка. – Но зачем мы к нему приехали?

– Идем. – Гордей заглушил двигатель и вышел из машины. Меч он оставил между сиденьями, значит, опасность им здесь не угрожала. – Сейчас сама все узнаешь.

Женя и Никита выбрались из автомобиля одновременно. Следуя за Лестратовым, они вошли в здание, поднялись на второй этаж и прошли через пару темных коридоров, выстеленных толстыми циновками. У очередной двери Гордей попросил Женю разуться. Она удивленно посмотрела на Никиту, уже скидывающего кроссовки, и не стала задавать лишних вопросов. Сегодня она пережила и не такое.

Оставив кроссовки у двери, они переступили высокий порог.

И Женя увидела большой тренировочный зал, отделанный панелями из светлого дерева. Помещение было ярко освещено длинными потолочными светильниками, его стены украшали свитки с азиатскими мотивами и деревянные стойки со всевозможными мечами, масками и бамбуковыми шестами.

В центре зала, застеленного соломенными циновками, собрались двенадцать молодых парней и девушек, облаченные в белые тренировочные костюмы. Они стояли друг против друга, разбившись на шесть пар, а между ними расхаживал маленький смуглый старичок с раскосыми глазами и длинной седой бородой.

Старичок был одет в черное шелковое кимоно и подпоясан широким матерчатым поясом. Он тихо отдавал приказания ученикам, которые держали в руках отполированные деревянные мечи с небольшими рукоятками. Все в зале были босиком, и Женя поняла, почему ее попросили снять обувь.

– Сенсей Канто, – тихо проговорил Гордей, кивнув в сторону старичка.

В это время дед издал резкий пронзительный вопль, от которого Женя так и подскочила. Ученики шагнули навстречу друг другу и с треском скрестили бамбуковые мечи. Тут Канто увидел вошедших и неторопливо направился в их сторону.

Женя зачарованно следила за юными бойцами. Девушки и юноши с легкостью перемещались по залу, нанося удары, парируя выпады соперников и что-то резко и отрывисто выкрикивая. Их ловкие плавные движения напоминали экзотический танец. Евгения сразу вспомнила, что почти так же двигается во время боя Гордей. Значит, это сенсей Канто был его наставником в боевых искусствах.

Старик в черном кимоно довольно улыбался, скаля мелкие острые зубки и щуря щелочки глаз.

– Кого я вижу, – протянул он, приближаясь. – Белая башка привел с собой мохнорылую балерину! И еще какую-то юную красавицу, которая понятия не имеет, во что ввязалась, познакомившись с этими двумя остолопами.

– Здравствуйте, – робко произнесла Женя.

Она поняла, что белой башкой назвали Гордея, а мохнорылой балериной почему-то Никиту.

Легостаев, стоящий рядом с ней, обиженно засопел.

– Доброе утро, сенсей, – улыбнулся в ответ Гордей и слегка склонил голову в приветствии. – Это Женя. И в проблемы она ввязалась без посторонней помощи. Теперь наша задача – помочь ей из них выбраться.

– Ну надо же! Очень рад знакомству. – Канто сжал Женину руку своими маленькими сухими пальчиками. – Мой тебе совет: беги от этих двоих. Может, они и хотят тебе помочь, но могут втянуть в такие неприятности, каких ты себе и представить не в состоянии!

– Что-то еще опаснее вурдалаков и черной магии? – печально улыбнулась Женя.

– О… – удивленно протянул Канто. – Похоже, эту историю я должен услышать во всех подробностях. Чаю?

– Да, с удовольствием, – выдохнула девушка. – Я всю ночь ничего не ела.

– Кто же ночью ест? – спокойно спросил ее сенсей. – Только те, кто совершенно не уважает свой желудок. Но сначала… – Канто перевел взгляд на Никиту и нахмурил редкие седые брови.

– Ну что опять? – прогудел Легостаев.

– Если я на тебя не смотрю, это не значит, что я тебя не вижу. Ты же не думал, что уйдешь отсюда непоколоченным, мохнорылая балерина?

– Была такая надежда, – вздохнул Никита.

– Надежда умирает последней! Сколько занятий ты уже пропустил, неуч и позор моей школы боевых искусств? А ведь я говорил тебе, что нерадивому ученику нельзя избегать трепки. Чем чаще тебя колотят, тем меньше глупостей ты совершаешь. Ведь если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и дурных поступков! Почему я не видел тебя столько дней?

– У меня возникли неотложные дела, – подумав, признался Никита.

– Самое время наверстать упущенное!

И Канто громко хлопнул в ладоши. По этой команде бойцы, сражающиеся за его спиной, расступились в стороны, подняли мечи к потолку и учтиво поклонились друг другу. Затем они разошлись к противоположным стенам зала, опустились на колени и сели на пятки.

– Тесса, – произнес Канто.

От группы девушек тут же отделилась невысокая стройная фигурка с растрепанными черными волосами. Это оказалась очень симпатичная девушка с большими зелеными глазами. Приблизившись, она учтиво поклонилась гостям и чуть заметно улыбнулась.

– Да, сенсей.

– Давай-ка проверим, не растерял ли этот дрянной мальчишка свои бойцовские навыки, – сказал Канто.

– Она вечно лупит меня и называет это тренировками! – недовольно пробурчал Никита, стягивая толстовку. – Хорошо, что у оборотней быстро заживают синяки, а иначе как бы я объяснял побои родителям?

Женя осторожно поглядела на окружающих. Легостаев в открытую говорил об оборотнях, но Канто с девушкой ничуть не удивились. Выходит, и они не совсем обычные люди? Пожалуй, Тесса была слегка похожа на Никиту – такие же зеленые глазищи и блестящие черные кудри. Возможно ли, что и она…

– Вперед, принцесса оборотней, – напутствовал ученицу Канто. – Наваляй хорошенько этому нерадивому нахалу. Порадуй мои глаза приятным зрелищем!

Никита вяло поплелся к тренирующимся, а Канто позвал Женю и Гордея за собой. Они подошли к невысокой двери, едва заметной между двумя старинными свитками, но у самого порога Канто и Гордей обернулись, чтобы понаблюдать за происходящим в зале. Женя последовала их примеру.

Один из учеников Канто приблизился к Никите, поклонился ему и протянул свой бамбуковый меч. Никита принял оружие двумя руками и поклонился в ответ, затем взмахнул мечом, словно приноравливаясь к его весу и длине, страдальчески взглянул на Гордея и направился к Тессе, ожидавшей его в центре зала.

Оба встали друг перед другом, расставив ноги на ширину плеч и слегка согнув колени. Чинно обменялись поклонами, и тут же Тесса атаковала Никиту, так свирепо и с такой скоростью, что Женя забыла дышать.

Легостаев резко отбил ее меч и сам прыгнул на девушку. Та отпрянула назад, скакнула чуть ли не под потолок, перевернулась в воздухе через голову, приземлилась на ноги и снова взмыла вверх, замахиваясь мечом для нового удара. Никита ловко проскочил под ее оружием и с треском отбил его.

– Она его не покалечит? – взволнованно спросила Женя Гордея.

– Не думаю, – усмехнулся тот. – Они из одного Парда и знают друг друга много лет. Тесса – дочь бывшего вожака стаи пантер, поэтому многие зовут ее принцессой. Она когда-то испытывала к Никите нежные чувства, но он не отвечал ей взаимностью. Тесса долго обижалась, а потом встретила парня, который полюбил ее. Теперь они с Никитой дружат, но при каждом удобном случае принцесса не упускает возможности надрать ему за… в общем, отплатить за старые обиды. Как сейчас, например.

Улучив момент, Тесса с размаху огрела Никиту по заду, и тот подскочил, взвыв от боли. Совершив переворот, он приземлился на обе ноги и тут же снова ринулся на обидчицу, замахиваясь бамбуковым мечом.

– Балерина, я же говорю, – пожал плечами Канто. – Ты у меня никогда подобных пируэтов не совершал, белая башка.

– Пантерам присуща особая грация, – улыбнулся Лестратов.

– А еще лень и абсолютное нежелание чтить своего сенсея! Ну ничего, когда-нибудь я выбью из них эту дурь огненной палкой.

– Так они все оборотни? – Женя удивленно уставилась на учеников Канто.

– А кто же еще? – Старик хмыкнул, словно она только что сморозила страшную глупость.

Противники обменялись еще несколькими хлесткими ударами, но скоро меч Легостаева достал Тессу. Теперь подскочила она, держась за пятую точку.

– Можно заканчивать? – тихо спросил Гордей.

– Нет, пусть еще немного порезвятся, – ответил сенсей, с улыбкой наблюдая за дерущимися оборотнями. – Физические упражнения делают их лучше и чище.

А Никита с Тессой вошли в раж. Если поначалу движения Легостаева были несколько скованными, то теперь он разогрелся и двигался гораздо изящнее и проворнее. Сухой треск бамбуковых мечей заполнил зал. Никита и Тесса так стремительно скакали, что контуры их тел практически расплывались перед глазами. Женя не всегда понимала, кого из них видит, настолько быстро они кружились в вихре сражения.

Наконец раздался громкий треск, и меч вылетел у Тессы из рук. Вращаясь как пропеллер, он пронесся через зал и едва не угодил в сенсея Канто. Но старик проворно отскочил в сторону, и бамбуковый меч врезался в хлипкую дверь за его спиной, пробив ее насквозь.

А Никита замер, приставив свой меч к тонкой шее Тессы. Мгновением позже оба шагнули в стороны и обменялись учтивыми поклонами. Казалось, они даже не запыхались. Напоследок Тесса одарила Никиту приятной улыбкой.

Юный оборотень протянул ей свое оружие и направился к Гордею и Жене. А Канто выдернул меч из пробитой двери.

– Я всегда подозревал, что мохнорылая балерина пытается меня укокошить, – объявил сенсей. – Он упорно не оставляет попыток.

– У нас это взаимно, – проворчал Никита и улыбнулся.

Канто сделал знак ученикам продолжать тренировки, а сам толкнул продырявленную дверь. Они очутились в небольшом уютном помещении, перегороженном старинной лакированной ширмой с изображением цветущей сакуры. За ширмой стоял низкий лакированный чайный столик с чистой посудой и вазочкой, полной печенья. Канто вскипятил воду, заварил чай и церемонно разлил чай по пиалам. Пока он хозяйничал, Гордей рассказывал обо всем случившемся. Сенсей сосредоточенно кивал головой.

Женя слушала и поражалась тому, сколько всего с ней произошло за последнее время. И как она еще жива! Никита тоже слушал с любопытством, особенно рассказ о событиях в квартире фотографа Стаса, которые он проспал.

– У Марданова на лбу проступило клеймо из змей? – хмуро повторил Легостаев. – Вы сфотографировали?

– Не догадались, – расстроилась Женя. – Мы тогда совсем о других вещах думали.

– Я бы сфоткал, – вздохнул Никита. – Мало ли что…

– Вурдалаки, – задумчиво пробормотал сенсей Канто, пока остальные пили чай. – Давненько я не слышал о них в этом городе. Последний раз они объявлялись в Санкт-Эринбурге больше века назад. Как сейчас помню… Но тогда оборотни довольно быстро с ними разделались. Эту заразу всегда лучше пресекать на корню.

Женя поперхнулась печеньем. Сколько же ему лет?

– Что-то концы с концами не сходятся, – продолжил Канто. – Если здесь уже столько вурдалаков, значит, их создатель объявился в городе давно. Ведь чтобы создать выводок, требуется определенное время. Насколько мне известно, человек превращается в вурдалака в течение трех дней после первого укуса. Значит, есть какой-то альфа, который плодит их с неимоверной скоростью.

– Альфа? – встрепенулся Никита. – Как у оборотней?

– Да, нечто подобное, – задумчиво подтвердил сенсей. – Но тут тоже что-то странное… У оборотней для превращения достаточно одного укуса альфы. Это как вирус. Но вурдалаком может стать лишь тот, чью кровь почти полностью высосали, а затем дали испробовать своей. Даже одна капля проклятой крови вурдалака может сотворить нового монстра, обладающего собственным разумом и интеллектом, но таким создателем может быть только сильный нобль. Высший вурдалак.

– А берсеркеры? – вспомнил Гордей. – Они ведь тоже могут создавать себе подобных.

– Могут, но их создания обычно тупы как пробки и недолговечны. Это безмозглые ходячие трупы, которые охотятся стаями и разлагаются прямо на ходу. Создание истинного вурдалака с сознанием и крепким телом доступно лишь ноблям. Если новообращенных в городе несколько десятков, значит, должно быть несколько ноблей или же кто-то значительно ускоряет процесс перерождения с помощью сильных магических заклятий.

– И мы снова вернулись к магии, – согласился с ним Гордей. – Я уже думал об этом. Тут точно замешан сильный колдун или ведьма. Кто-то, прикончивший следователя Марданова на расстоянии. Возможно, этому же человеку служат и Арлекин с Коломбиной, вломившиеся в загородный дом Тихомировых.

– А это могут быть Сэнтери? – предположил Никита. – Ведь сейчас они нобли и к тому же опытные чернокнижники.

– Сэнтери либо кто-то очень сильный, кто им помогает, – кивнул сенсей Канто.

– Думаю, погибший следователь говорил о них, – вспомнил Лестратов. – Это ведь Сэнтери стояли за корпорацией «Экстрополис». Дергали за ниточки директорат компании. Когда все рухнуло, им был нанесен серьезный урон. Возможно, сейчас они снова пытаются разместить в Санкт-Эринбурге свои фирмы. И этому противился старый мэр…

– Вполне вероятно, – хмыкнул сенсей. – Не вышло с «Экстрополисом», можно открыть другую лавочку, чтобы прикрывать свои темные делишки.

– Кто такие Сэнтери? – спросила Женя.

– Дрянная семейка, – ответил ей Канто. – Зато обладает огромным состоянием, влиянием и могуществом. Колдуны и оккультисты, добровольно обратившиеся в вурдалаков. С помощью черной магии они стали сильнейшими ноблями и поэтому лишены почти всех слабостей этих кровососущих тварей. Свободно разгуливают под солнцем, их почти не отличить от обычного человека. Но все равно они боятся серебра, деревянного кола и острого клинка, только вот подобраться к ним очень сложно. Практически невозможно. Пока они сами не придут за тобой.

– Во главе клана стоит Леонид Сэнтери, уродливый карлик, владеющий черной магией, – продолжил его рассказ Гордей. – Его правая рука – младший брат Нестор, жуткий слепой старик, способный видеть глазами других людей. Сын Нестора – Гектор Сэнтери – красавчик, напавший на тебя в парке. Неплохо владеет боевой магией. Есть еще Гелла и Цирцея Сэнтери – родные сестры, племянницы Леонида и Нестора. Поговаривают, имеются где-то дальние родственники, но о них мне ничего не известно. Клан Сэнтери стоит во главе Черного Ковена – большого сообщества черных магов, разбросанных по всему миру. Их можно вычислить по черным обсидиановым перстням, которые носят все члены Ковена. Если увидишь у кого-то на пальце перстень в виде черного человеческого черепа, беги от него со всех ног. Кто-то из членов Ковена выполняет приказы Сэнтери на расстоянии, кто-то входит в ближний круг – сопровождают Леонида и остальных, охраняют их и помогают в разных темных делах.

– А этот ближний круг, они тоже вурдалаки? – похолодела Женя.

– Нет, – покачал головой Гордей. – Некоторые согласились стать монстрами, чтобы получить бессмертие. Другие предпочли остаться людьми. Но все они очень опасны. И если это Черный Ковен имеет отношение к смерти твоего деда, то с тебя глаз спускать нельзя.

– Или поскорее найти виновников и разоблачить их, – подал голос Никита. – В таком случае у Ковена не будет причины за тобой охотиться. И тогда они оставят тебя в покое.

– Да, как оставили в покое того следователя, – мрачно согласилась Женя.

– Ну, тут другое, – покачал головой Гордей. – Думаю, он добровольно присягнул им на верность, отдав в знак покорности свою кровь либо клочок волос. Только поэтому колдун смог добраться до него на расстоянии. Это что-то типа магии вуду. Восковые фигурки, порча и тому подобное. Ты ведь никому свою кровь и волосы не отдавала?

– Конечно нет! – Женя испуганно ощупала свои волосы. – Если только они не раздобыли их в больнице, пока я была без сознания…

– Вариант, – согласился Никита.

– Кстати, об этом, – задумчиво произнес Канто. – На подобные дела действительно способны очень немногие в этих краях. Знавал я одну жрицу вуду, жившую в окрестностях Клыково, но она давно сгинула, и никто не знает, что с ней стало…

– А кто еще обладает такими познаниями? – поинтересовался Лестратов.

– Есть один человек, оккультист и парапсихолог. Он настоящий ученый, профессор истории и эзотерики, долгие годы изучал мифологию и философию индуизма. И он общается с огромным количеством людей из самых разных сфер. Я дам вам адрес, по которому его можно найти, но сразу предупреждаю: он скрывается от закона и многочисленных врагов, так что будьте осторожны. Если захочет, подскажет вам, как отыскать чернокнижника. Да, человек этот очень непростой, но специалист первоклассный. Он сам индиец, в России бывает лишь изредка, наездами. Зовут его доктор Кади Блоншер. Я позвоню ему, и он с удовольствием встретится с вами. Особенно если пообещаем ему хорошо заплатить за информацию.

Канто подошел к столу, заваленному книгами и блокнотами, вырвал листок из настольного ежедневника, написал адрес доктора Блоншера и протянул Лестратову.

– Сейчас он живет здесь, – сказал сенсей. – Я сообщу тебе, как только договорюсь с ним о встрече. О черной магии и темных проклятиях он знает больше нас всех, вместе взятых.

Гордей поблагодарил его, и друзья начали прощаться. Женю ждала мама, наверняка уже готовила завтрак, поэтому не стоило задерживаться. Да и раны на спине побаливали. Девушка с удовольствием приняла бы таблетку обезболивающего.

Пообещав Канто, что будут держать его в курсе событий, они вышли из клуба «Додзе» и направились к машине. Женя только теперь ощутила, что буквально с ног валится от усталости.

– Как хорошо, что завтра… точнее, уже сегодня, можно не идти в школу, – простонала она.

– А мне вот идти, – посетовал Никита. – Хорошо, что успел немного поспать в машине.

– Будешь сидеть весь день дома? – спросил Гордей Женю.

– Скорее всего.

– И правильно. Тебе сейчас без охраны нельзя никуда выходить. Мы ведь не можем находиться поблизости круглосуточно.

– Сегодня побуду дома, но завтра мне все же придется пойти в школу.

– Я смогу там за тобой присмотреть, – пообещал Никита. – Если что, и до дома провожу.

– А твоя девушка не будет возражать?

– Я ей все объясню. Она в курсе, что иногда у меня возникают… всякие необычные дела.

Женя вдруг поняла, что она для Никиты – просто очередное необычное дельце, и невесело усмехнулась.

– Ну а я постараюсь сегодня же встретиться с доктором Блоншером, – сказал Гордей. – Послушаю, что он мне скажет. А потом будем составлять план дальнейших действий.

Когда Женя отперла входную дверь и вошла в квартиру, мать уже ждала ее в прихожей, уперев руки в бока.

– Явилась наконец, беглянка! – воскликнула София.

Женя машинально сжалась, ожидая выволочки, но мать вдруг крепко обняла ее и прижала к себе.

– Я перепугалась до полусмерти, – сказала она и чмокнула дочь в лоб. – Пообещай, что больше не будешь меня так пугать.

– Не буду, – пискнула Женя. – А это блинчиками пахнет?

– Пеку их уже битый час. – Мама отпустила Женю. – А тебя все нет и нет! Собиралась снова тебе звонить.

– Такси немного задержалось.

– Мой руки и садись за стол, горе луковое.

Женя поспешила в ванную, искренне надеясь, что на этом допрос окончен.

После всех приключений блинчики казались нереально вкусными, и она умяла сразу с десяток, поливая их сгущенкой. Затем приняла лекарства, выписанные доктором, и поняла, что уснет прямо за столом, если не отправится в постель немедленно. София видела это и тихонько посмеивалась.

– Мне скоро уходить, у нас сегодня большое мероприятие в Историческом музее, – сообщила она. – Инессы тоже не будет, она допоздна проторчит в штаб-квартире «Оберона». Выборы послезавтра, и сегодня у нее последний шанс пообщаться со своими избирателями перед «днем тишины». Запланирована важная пресс-конференция, так что постарайся ее сегодня не тревожить.

– Я никого тревожить не собираюсь, – сонно ответила Женя. – Все мои мысли сейчас только о мягкой, теплой постели. Если в холодильнике есть еда, я даже выходить из дома не стану.

– Иди уже в кровать, беглянка. – София кивнула в сторону детской. – А то и правда сейчас уснешь лицом в чашку. Я быстренько допеку блины, у меня теста еще с полкастрюли осталось, и буду собираться.

Женя с благодарностью обняла ее, доплелась до своей комнаты и рухнула в кровать. С наслаждением зарылась лицом в подушку и мгновенно отрубилась.

Так крепко Женя, наверное, еще никогда не спала. Ей даже ничего не снилось, хотя после всего пережитого можно было ожидать любого кошмара. Тем не менее девушка открыла глаза только во второй половине дня, да и то лишь потому, что за окном что-то мерно постукивало. Она не сразу поняла, что это дождь барабанит по металлическому карнизу. Подойдя к окну, Женя увидела, что все небо затянуто темными тучами, а соседние дома тонут в сизой дымке. Дождь шел не сильный, но как раз такой и мог зарядить на несколько дней.

Женя прислушалась к себе – она чувствовала себя гораздо лучше, даже порезы на спине болели не так сильно, как ночью. Мама уже ушла. На кухонном столе красовалось блюдо с высокой стопкой блинов. Рядом, в тарелке, прикрытой стеклянной крышкой, лежали два больших бутерброда с сыром и колбасой. София позаботилась на случай, если любимая дочь вдруг проснется голодной. А рядом стоял темный пузырек с таблетками, которые следовало принимать строго по расписанию.

Есть Жене пока не хотелось, и без таблеток она тоже решила обойтись. Она где-то слышала, что сильные обезболивающие туманят разум и притупляют реакцию. А ей сейчас лучше было сохранять ясную и трезвую голову. Не так уж сильно у нее болело.

Женя открыла телефон, чтобы проверить новые сообщения. Накануне они с Гордеем обменялись номерами, но от него пока ничего не было. Зато висела парочка новых посланий от мамы.

«Сегодня отлеживайся, но помни, что не стоит просто так пропускать занятия, – писала она. – Экзамены никто не отменял, так что завтра отправишься в школу».

Можно подумать, Женя собиралась прогуливать. Мама все никак не могла понять, что ее дочь давно выросла и способна принимать здравые решения. Вспомнив о телефоне деда, лежащем в тумбочке у кровати, Женя вернулась к себе. Бросила старенький мобильник на кровать и достала сотовый Александра Васильевича. Он уже почти разрядился, но еще можно было немного покопаться в памяти. Интересно, есть ли у них в доме зарядное устройство с подходящим штекером?

Женя ввела пароль и принялась просматривать файлы, сохраненные в разных папках. Там было много каких-то таблиц и текстовых документов, часть прислали с адреса некоего частного сыскного агентства. Возможно, того самого, где работал Стас. Затем нашлось несколько посланий от самого Стаса. Все пришли накануне гибели Александра Васильевича. Фотограф явно выполнял дедушкино поручение. Интересно какое?

Телефон на ее кровати завибрировал. Женя едва не уронила мобильник деда. Звонила Сашка Прокофьева по видеосвязи. Пришлось отложить дедушкин сотовый и ответить на звонок. Женя широко зевнула, прикрывая рот рукой.

– Привет, – помахала ей Александра.

Она лежала в кровати у себя в комнате, укрытая пледом до самого подбородка. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, на лице не было ни грамма косметики. Для Сашки это было очень необычно. Она даже в ближайший магазин за хлебом ходила в полной боевой раскраске.

– Привет! А ты почему не в школе? – удивилась Женя.

– Ты же не пошла, а что мне там делать без тебя? – хрипло хохотнула Сашка. – Сказала маме, что плохо себя чувствую, и она разрешила остаться дома.

– Прогуливаешь, – улыбнулась Женя.

– Точно!

– Потом ведь справку потребуют.

– Да ничего страшного, прорвемся, – отмахнулась подруга, затем прижала ладонь к горлу и закашлялась. – Расскажи лучше, как твои дела? Тебя уже выписали, что ли? Вижу, что ты уже дома.

– Не выписали, а сама сбежала. Ночка выдалась та еще.

– Ого! – оживилась Сашка. – Жду подробностей!

И Женя начала рассказывать ей о том, что произошло за последние несколько часов. Сашка слушала, и глаза у нее становились все больше и больше. Женя прекрасно понимала, что не стоит выкладывать все как есть даже самой лучшей подруге, поэтому не стала упоминать вурдалаков, оборотней и участие в ночных событиях Никиты Легостаева. По упрощенной версии, они с Гордеем Борисовичем всю ночь скрывались от бандитов, а следователя Марданова застрелили неизвестные прямо через окно квартиры фотографа.

– Ну и влипла же ты! – потрясенно выдохнула Сашка, когда Женя закончила рассказ. – Прямо как в детективе!

– Только все это по-настоящему. Матери я ничего не сказала, она слишком впечатлительная. Но вот с Инессой надо поговорить. Она всегда была более жесткой и рассудительной. Способна сохранять хладнокровие даже в самых экстренных ситуациях.

– Поговори, – согласилась Сашка. – Я только что видела ее выступление в выпуске новостей. Тетка у тебя кремень! Ты ей еще не звонила?

– Лучше дождусь личной встречи. По телефону такие вещи не обсуждают. Но сегодня она весь день будет в своем избирательном штабе.

– Если хочешь, можем туда прогуляться, – внезапно предложила Сашка. – Я уже устала дома сидеть.

– Но на улице дождь.

– Уже закончился, только тучи остались.

– Думаю, мне сейчас лучше не выходить, – осторожно заметила Женя.

– Но с тобой пойду я! – воскликнула Сашка. – Среди бела дня нам нечего опасаться. К тому же будем ходить исключительно по людным улицам. Я хоть воздухом подышу, и тебе тоже не помешает.

– Наверное, ты права, – кивнула Женя. Ей и самой хотелось выйти. К тому же с Инессой следовало поговорить как можно скорее.

– А Стас, значит, тоже мертв, – помрачнела Сашка. – Ужас какой. Он мне так нравился.

– Да тебе все парни нравятся, особенно те, кто постарше! Но его и правда жаль. – Женя нервно передернула плечами, вспомнив оторванную кисть на пороге комнаты. – Но самое гадкое то, что мы не знаем, нашли они его камеру или нет. Что-то такое он сфотографировал… что стало причиной его смерти.

– Ну если Стас держал ее на виду, то точно нашли. Не мог же он отдать ее кому-то на хранение? Или устроить дома тайник. Сейфа, говоришь, у него нет… Может, ячейка в банковском хранилище? У меня мать так хранит свои самые дорогие золотые украшения.

– Да кто ж его знает? – Женя вдруг замерла с приоткрытым ртом. – Погоди! И как я раньше об этом не вспомнила? У Стаса в квартире действительно есть тайник… Он сам мне как-то об этом рассказывал, но у меня совершенно вылетело из головы. Стас хранил там особо секретные фотографии тех, за кем ему приходилось следить.

– Следить?

– Он подрабатывал в частном сыскном агентстве. Некоторые его клиенты были готовы на все, чтобы получить определенные снимки. Стас еще говорил, что в его квартиру уже несколько раз вламывались, но ничего не нашли, хотя все на виду. Господи, и почему я вчера об этом не вспомнила?

Понятно почему. Залитая кровью комната, вурдалаки, жуткая смерть продажного следователя. После такого собственное имя позабудешь с перепугу.

– А что толку? – хмыкнула Прокофьева. – Ты ведь все равно не знаешь, где этот тайник.

– Верно, – согласилась Женя. – Мы бы до бесконечности могли его искать.

– Какие-то тайные ниши в стене? – начала гадать Сашка. – Дыра в потолке? Секретный шкафчик на кухне?

– Понятия не имею. Но туда должен влезать фотоаппарат.

– У меня есть небольшой портативный металлоискатель, – вспомнила Сашка. – Достался по наследству от дедушки. Он с его помощью на пляже потерянные украшения собирал. Иногда среди камней и гальки находил довольно дорогие побрякушки, а потом сдавал их в ломбард.

– Это ты к чему? – не поняла Женя.

– Можем снова сходить в ту квартиру с металлоискателем.

– Ты что?! – воскликнула Женя. – Я с ума сойду от ужаса.

– Да ладно тебе. Днем не страшно.

– А если тело все еще там? И вся эта кровь… – Женя представила и содрогнулась.

– Ради тебя я готова рискнуть. К тому же мне самой интересно, чем дело закончится. Но если не хочешь, не надо.

– Может, сначала позвонить Гордею?

– Он точно запретит, – хихикнула Сашка. – Для него мы – несмышленые школьницы. Но если ты найдешь камеру Стаса и принесешь Гордею, он посмотрит на тебя совершенно другими глазами. Поймет, что ты тоже что-то значишь. Давай, решайся. Сгоняем в квартиру Стаса, а оттуда – в штаб-квартиру к твоей тете.

Идея казалась бредовой и абсолютно сумасшедшей, но чем больше Женя думала, тем больше ей это нравилось. Если фотоаппарат Стаса все еще в квартире, то лучше поторопиться, пока полиция либо кто-то другой его не обнаружил.

– Может, ты и права, – наконец сказала Женя. – Ладно, давай сходим туда с металлоискателем! Но если там работает полиция или из квартиры доносятся какие-то звуки, то сразу разворачиваемся и уходим оттуда.

– Как скажешь, – тут же согласилась Сашка.

Довольная, что мамы нет дома и не надо ничего объяснять, Женя быстро переоделась, сунула ноги в новенькие кожаные кроссовки. Дождь закончился, небо уже посветлело, но девушка все же надела непромокаемую ветровку с капюшоном, а в небольшой рюкзачок бросила зонт. Туда же сунула оба мобильника. Мамин – чтобы оставаться на связи, а дедушкин – чтобы случайно не попался на глаза матери или Инессе, если та вдруг нагрянет в гости.

С Сашкой они встретились у ближайшей станции метро. Выглядела подруга немного странно: короткая черная куртка, черная водолазка, темные очки и черная широкополая шляпа.

– Ты как одно сплошное черное пятно, – удивилась Женя. – А очки и шляпа зачем?

– Для конспирации, – заговорщическим шепотом ответила Прокофьева. – Чтобы никто не узнал. Тебе тоже неплохо было бы замаскироваться.

– Но никто из моих преследователей тебя не знает.

– Да я не о них, – сказала Сашка. – Вдруг нас кто-то из школы увидит? Мы ведь официально на больничном!

– Понятно, – фыркнула Женя. – Прибор не забыла?

– Конечно нет! – Сашка продемонстрировала ей небольшой металлоискатель в потертом кожаном футляре. – Хорошо, что я догадалась проверить, не разрядились ли батарейки. Заряд был такой слабый, что пришлось по пути новые купить.

– Ну ты предусмотрительная! – похвалила подругу Женя.

Подруги спустились в метро. Женя то и дело оглядывалась, опасаясь преследования, но, к счастью, ничего подозрительного пока не замечала. Дорога заняла полчаса. К дому, где располагалась квартира фотографа Стаса, девушки подошли около пяти часов вечера. Дверь подъезда была распахнута настежь и прижата обломком кирпича. Переглянувшись, они вошли и поднялись на этаж.

Здесь их ждал сюрприз. Оказалось, что в квартире Стаса уже побывала полиция. Дверь была сломана, а поверх нее нацепили несколько предупредительных желтых полос с эмблемами и печатями Департамента безопасности. Женя еще решала, стоит ли им рисковать и лезть в опечатанную квартиру, а Сашка уже сорвала ленту с печатями и нажала на ручку. Хлипкая дверь отворилась.

– Ты что творишь? – испугалась Женя.

– А что такого? Никого же нет, – ничуть не смутилась Сашка.

– А если бы были?

– Так мы бы их еще из подъезда услышали.

Александра всегда была отчаяннее и храбрее ее, Женя уже не раз в этом убеждалась. Девушки вошли внутрь и прикрыли за собой дверь. В знакомой прихожей царил полумрак.

Женя затаила дыхание, приготовившись к жуткому зрелищу, но ее опасения не подтвердились. Вместо пятен запекшейся крови, разбросанных фотографий и перевернутой мебели все оказалось относительно прилично. Полы были выскоблены и обработаны каким-то дезинфицирующим средством, раскиданные вещи собраны в большие прозрачные пластиковые пакеты, составленные вдоль стен.

– Ого, полицейские навели здесь порядок, – отметила Сашка.

– И слава богу. Здесь было ужасно… – вздохнула Женя. – Не хотела бы я снова увидеть нечто подобное.

– Это да, – согласилась Сашка, вытаскивая из сумки футляр с металлоискателем. – Думаю, нам лучше поторопиться. Вдруг полиция вернется? Ну, откуда начнем поиски?

Начать решили с самой большой комнаты, переделанной под фотостудию. Женя двигалась вдоль стен и простукивала их от пола и выше. Сашка шла следом и водила по стене прибором. Периодически из динамика слышался громкий треск. Женя каждый раз оборачивалась, но Сашка отрицательно качала головой.

– Не тот звук. Это либо скрытая в стене электропроводка, либо металлический каркас перекрытий…

– А ты специалист.

– Мы с дедушкой частенько играли с этим прибором. Он прятал в своем доме разные сокровища, а я должна была их отыскать.

Так они постепенно добрались до спальни, где этой ночью на Гордея и Женю напал мнимый сосед Стаса.

– А если так ничего и не найдем? – спросила вдруг Сашка.

Женя хотела ответить, но в этот момент из подъезда донесся шум лифта. Девушки застыли на месте.

– Мимо? – с надеждой спросила Женя.

– Вроде бы…

Сашка вновь приложила прибор к стене. Вдруг они услышали, как в прихожей отворилась входная дверь. Женя и Сашка испуганно переглянулись.

– Да мы здесь, похоже, не одни, – послышался незнакомый мужской голос.

Опомнившись, Женя и Сашка заметались по пустой комнате в поисках укрытия, но спрятаться было абсолютно негде.

Шаги быстро приближались – четкий стук каблуков и громкое шарканье. Затем дверь резко распахнулась, и в комнату вошел Гектор Сэнтери. Женя испуганно вскрикнула, а Сашка замерла с включенным металлодетектором. Гектор, как всегда, выглядел франтом – в длинном черном пальто, черных брюках, начищенных до блеска ботинках и с черной тростью. Следом за ним ввалились два угрюмых парня в джинсах и кожаных куртках.

Увидев Женю, лишившуюся дара речи, Гектор довольно осклабился:

– А вот и наша старая знакомая.

Один из сопровождавших его парней вышел вперед.

– Это же та девчонка, которая была здесь ночью! – воскликнул он.

Теперь и Женя узнала его. Михаил, вурдалак, который представился им соседом Стаса. Девушка похолодела.

– А теперь не скажете ли нам, какого черта вам здесь нужно, милые дамы? – спросил Гектор. – Что вы ищете?

– Подозреваю, то же, что и вы, – взволнованно произнесла Женя.

– Неужели? А тебе известно, что нам нужно?

– Фотографии, я полагаю? Сделанные Стасом той ночью…

Гектор тихо рассмеялся.

– Ошибаешься, дорогуша. Эти снимки не представляют для нас никакой ценности.

Женя и Сашка удивленно на него уставились.

– Мы здесь лишь потому, – жестко сказал Гектор, – что ваш фотограф оказался тем еще пронырой. Не зря подрабатывал частным сыщиком… – Он внимательно осмотрел комнату, потом бросил взгляд на металлоискатель, который Сашка все еще сжимала в руке. – Сдается мне, вы понятия не имеете, где искать тайник.

– А вы имеете? – с вызовом спросила Женя.

– Мне и не нужно этого знать. Владелец тайника сам мне сейчас его покажет…

– Стас? – удивленно выдохнула Женя. – Так он жив?

Гектор выглянул в коридор.

– Войди! – приказал он.

В комнату, с трудом переставляя ноги, прошаркал Стас, закутанный в длинный серый плащ-дождевик. Увидев его, Женя едва сдержалась, чтобы не закричать от ужаса.

Он умер несколько часов назад, это было понятно с первого взгляда: щеки ввалились, нос заострился и стал похож на клюв хищной птицы. Мутные пожелтевшие глаза смотрели в одну точку. И в то же время фотограф каким-то непостижимым образом держался на ногах. Его растрескавшиеся губы шевелились, то и дело обнажая острые желтые зубы. Новоявленный вурдалак проковылял в центр помещения, и девушки испуганно шарахнулись в разные стороны.

– Что это? – простонала Женя. – Как такое вообще возможно?

Михаил довольно улыбнулся:

– Наши нобли могут и не такое.

– Скоро ты в этом убедишься, – хмыкнул Гектор, а затем обернулся к Стасу, безмолвно стоящему посреди комнаты. – Покажи мне тайник, – приказал он.

Новоиспеченный вурдалак послушно побрел в дальний угол комнаты, приблизился к разбитому окну, заколоченному листом фанеры, и с усилием присел на корточки. Он потянулся к полу правой рукой, но вдруг остановился. На этой руке у него отсутствовала кисть. Почерневшая кожа на культе была туго натянута и зашита толстыми черными нитками. Помедлив, словно в раздумье, мертвый фотограф вцепился в половицу пальцами другой руки и приподнял доску. Тихо скрипнули металлические петли. Под половицей в небольшом углублении стояла изящная деревянная шкатулка. Рядом с ней лежал новенький дорогой фотоаппарат.

– Макс, – окликнул Гектор Сэнтери.

Второй спутник с недовольным видом обошел воскресшего мертвеца и вынул шкатулку и фотоаппарат из тайника.

– Она заперта, – буркнул Макс.

– Неси ее сюда. Хватайте девчонку, – приказа Гектор Стасу и Михаилу.

Женя невольно отметила про себя, что он сказал «девчонку», а не «девчонок». Стас медленно, с хрустом выпрямился. Они с Михаилом одновременно шагнули к Жене. Она резко поднырнула под руку Михаила и, схватив Сашку за руку, быстро потащила ее к выходу из спальни.

Стас неожиданно ловко вцепился Жене в волосы уцелевшей рукой, но девушка толкнула его изо всех сил. Тот не устоял на ногах и повалился на пол, увлекая ее за собой. Едва не лишившись пряди, Женя взвизгнула от боли и растянулась рядом со Стасом.

Она попыталась лягнуть обидчика, но попала по Максу. Шкатулка выскользнула у того из рук, ударилась об пол и с треском раскололась. По всей комнате разлетелись безделушки, флешки, клочки бумаги. Но внимание вурдалаков было приковано не к ним, а к прозрачному пластиковому конверту с черно-белыми фотографиями, отлетевшему в угол комнаты.

Гектор тихо охнул, и Женя поняла, что этот конверт и есть главная цель нечисти. Она рванулась, чтобы схватить его, а затем кинуться в коридор, и тут Сашка вцепилась ей сзади в шею.

Девушка недоуменно обернулась и похолодела. В суматохе с подруги слетели очки и шляпа, и прямо перед собой Женя вдруг увидела перекошенное от ярости лицо подруги и ее глаза, сверкающие красным огнем.

– Ну хватит ломать комедию, – прошипела Сашка. – Это уже не интересно!

Она с такой силой ударила Женю головой об стену, что у той все поплыло перед глазами.

– Сашка… – не веря своим глазам, выдохнула Женя. – Как ты…

– Удивлена? – Подруга грубо отпихнула ее. Женя сползла на пол в почти бессознательном состоянии. – Наконец-то я сумела тебя удивить. Только шевельнись, и я с удовольствием вырву тебе глотку! – И Прокофьева улыбнулась, оскалив острые белые клыки.

– И ты… – ужаснулась Женя. – Ты тоже… П-предательница…

– Предательница? – Сашка рассмеялась. – Ну и что в этом такого? Так заканчивается почти каждая дружба! А в таком случае зачем вообще нужны друзья? Вы зачем так рано притащились? – раздраженно бросила она Гектору и остальным. – Мы бы и без вас все нашли! Зря, что ли, перлись сюда с металлоискателем?

– Время не терпит, – холодно сказал Гектор. – Пришлось импровизировать. И побольше уважения, соплячка. Никто, даже твой создатель, не помешает мне оторвать тебе голову прямо сейчас.

Сашка прикусила язык. Женя в ужасе смотрела на подругу, только сейчас замечая изменения в ее внешности. И как она их проглядела? Прокофьева стала очень бледной и осунувшейся. Теперь понятно, почему она так старательно прятала шею под воротником водолазки.

– Она знает, кто я! – прошипела Сашка, подтягивая высокий воротник, чтобы скрыть красную ранку с набухшими краями.

– Да какая разница? – равнодушно спросил Сэнтери. – Все равно ей уже недолго осталось.

Макс подобрал с пола пластиковый конверт и открыл его. Затем показал Сэнтери одну из черно-белых фотографий.

– Оно самое, – удовлетворенно произнес Гектор. – Уходим отсюда, живо!

Женю грубо вздернули на ноги и почти волоком потащили за собой. Стас неуклюже ковылял следом, а Сашка замыкала шествие, торжествующе улыбаясь.

– Ты… вурдалак! – из последних сил выдохнула Женя.

– С недавних пор, – подтвердила Прокофьева, подняв с пола оброненную шляпу и очки. – Что, завидно?

– Но как? Как это случилось? И почему ты ходишь по городу днем?

– Она доказала, что может быть полезна Владетелю, – раздраженно бросил Гектор Сэнтери. – Поэтому процесс ее обращения был искусственно ускорен с помощью особых магических практик… но я этого не одобряю!

– Я нужна Владетелю, а не вам, – злобно оскалилась Сашка. – Он любит меня!

Гектор лишь презрительно усмехнулся в ответ.

– Гадство… – чуть слышно произнесла Женя, вспомнив, что телефон деда сейчас лежит в ее рюкзаке.

Сашка позади нее довольно рассмеялась.

Индийский профессор Кади Блоншер, о котором говорил сенсей Канто, жил в старинном двухэтажном особняке на восточной окраине Санкт-Эринбурга. Канто позвонил Лестратову в десять утра и сообщил, что профессор готов его принять.

Гордей планировал съездить к Блоншеру в обеденный перерыв, но так и не смог вырваться. В Историческом музее готовили новую экспозицию, кроме того, надо было присматривать за толпой студентов-практикантов, которые регулярно трепали ему нервы и доставляли немало проблем. Отправиться к именитому профессору получилось только после окончания рабочего дня.

Лестратов оставил машину на большой огороженной стоянке через дорогу от особняка профессора, спрятал меч под плащ и только после этого поднялся на растрескавшееся крыльцо и нажал кнопку звонка. Ему открыл смуглый черноволосый мужчина с угольно-черными глазами. У него были высоко закатаны рукава, а руки и длинный кожаный фартук заляпаны свежей кровью. Вытирая руки грязным полотенцем, мужчина вопросительно уставился на Гордея.

– Господи… – от неожиданности не сдержался Лестратов. Железистый запах ударил в ноздри, и он чуть было не выхватил меч.

Человек смущенно улыбнулся.

– Простите, не ждали гостей, – проговорил он с легким акцентом. – Я разделываю баранью тушу на кухне, поэтому в таком виде. Что вам угодно?

– Добрый вечер, – немного успокоившись, произнес Гордей. – Профессор Блоншер?

Мужчина невозмутимо покачал головой.

– Му́кеш, его помощник, – представился он. – Господин Блоншер ждет вас?

– Моя фамилия Лестратов. Его предупреждали о моем визите. Я хочу получить консультацию по одному интересующему меня делу.

– О, мы ожидали вас сегодня утром.

– Простите, не смог прибыть вовремя, – ответил Гордей, разглядывая пятна на фартуке Мукеша. От запаха по спине побежали мурашки, а волосы на затылке начали вставать дыбом. К счастью, Мукеш этого не заметил.

– Вам повезло, что профессор никуда не ушел. Входите, я вас провожу.

Он направился к узкой лестнице, ведущей на второй этаж особняка. Гордею пришлось самому закрыть входную дверь.

Странно, но дом производил впечатление нежилого. Или же Мукеш совсем не утруждал себя уборкой. В просторной гостиной был полумрак из-за плотно задернутых штор, но Гордей все же разглядел толстый слой пыли, покрывающий все горизонтальные поверхности. С люстры клочьями свисала паутина. Но сенсей Канто предупреждал, что Кади Блоншер все время переезжает с места на место, скрываясь от кого-то. Возможно, поэтому здесь царил беспорядок. К чему убираться, если скоро все равно съезжать? Двери, ведущие на кухню, были распахнуты, и оттуда лился тусклый голубой свет. Ступени узкой деревянной лестницы покрывала потертая ковровая дорожка. Ее середина была тщательно подметена, но по краям лежали валики пыли.

Поднявшись на второй этаж, Мукеш, по-прежнему вытирая руки окровавленной тряпицей, повел Гордея по длинному мрачному коридору с облупившимися стенами. Здесь все выглядело не лучше, чем внизу. Наконец они остановились перед высокой дверью из темного дерева, и Мукеш громко постучал.

– Профессор, к вам господин Лестратов.

– Ну наконец-то, – недовольно донеслось изнутри. – А то я уже собирался уходить.

Мукеш толкнул дверь и посторонился, пропуская Гордея вперед.

– Я вас оставлю. Мне нужно готовить ужин, – сообщил он и направился обратно к лестнице.

А Лестратов вошел в комнату, искренне надеясь, что готовит Мукеш лучше, чем убирается.

Профессор Кади Блоншер оказался невысоким, коротконогим, пузатым стариком в домашнем халате из бордового бархата. Его смуглое лицо было испещрено следами оспы, в пышных усах, переходящих в бакенбарды, блестела седина.

– Чем могу служить, молодой человек? – спросил Блоншер, настороженно разглядывая Гордея маленькими черными глазками.

– Господин Блоншер, моя фамилия Лестратов. Меня к вам направил Канто.

– О, да-да! Канто! – закивал индиец. – Он действительно звонил мне.

В помещении стоял полумрак, пахло пылью и плесенью. Освещение давали лишь несколько настенных светильников да тлеющие угли в камине. Все пространство кабинета было заставлено каменными статуэтками индуистских богов и завалено толстыми старинными книгами. Они лежали стопками на полках стеллажей, на полу, на стульях.

– Так что вас интересует? – спросил Блоншер.

– Мне сказали, вы обладаете обширными познаниями в области черной и белой магии.

– Допустим, – уклончиво ответил старик.

– Меня интересуют колдуны, способные сильно ускорить процесс обращения человека в вурдалака. А также те, кто может умерщвлять людей на расстоянии.

Профессор Блоншер переменился в лице:

– И что, тот, кого вы ищете, может сочетать все эти качества? Тогда он действительно силен. Но как именно на расстоянии? Мне нужны подробности.

– Человек погиб, а затем на его лбу проступило клеймо.

– О, – кивнул Блоншер, опершись на край рабочего стола. – Об этом вам мог бы рассказать любой сведущий человек. Похоже, речь о практиках вуду и некоторых других темных искусств. Опытный черный маг, чтобы добиться покорности, берет у человека волосы, обрезки ногтей, кровь и создает тотем. Чаще всего это тряпичная или восковая кукла, в которую вшиты все эти частицы. С этого момента человек становится рабом колдуна. Если куклу уничтожить, раб умрет. Но давненько я не слышал ни о чем подобном. Всегда считал, что эти приемы остались в прошлом.

– Кто-то использует их до сих пор. Я видел нечто подобное буквально этой ночью, – ответил Лестратов.

– Как необычно…

– Вы знаете таких специалистов в нашем городе? – спросил Гордей. – Канто говорил, что у вас очень обширный круг знакомств. Может быть, назовете мне парочку имен?

– Ну что ж, давайте посмотрим…

Профессор Блоншер вразвалочку подошел к ближайшему книжному шкафу, открыл стеклянную дверцу и достал с нижней полки потрепанный толстый блокнот в черном кожаном переплете. Затем начал медленно перелистывать его страницы, тихо бормоча себе под нос что-то неразборчивое.

Гордей тем временем разглядывал кабинет профессора.

Книги, в беспорядке разложенные по кабинету, в основном были посвящены оккультизму. Со своего места Лестратов смог разглядеть несколько древних справочников по каббалистическим символам, пару-тройку довольно редких брошюр про амулеты и обереги. На каминной полке стояли потемневшие от времени книги, названия которых говорили сами за себя: «Ритуалы очищения», «Вуду как оно есть», «Поднятие мертвых: дар или проклятие». Гордей неплохо разбирался в подобной литературе и понимал, что некоторые из этих книг чрезвычайно редкие и дорогие. Такое богатое собрание он видел только в доме Александра Васильевича Тихомирова, хотя тот и не был колдуном.

Разглядывая старинный камин, Гордей посмотрел на тлеющие в полумраке угли. И обмер. Рядом с чугунной каминной решеткой в горстке золы лежала практически расплавившаяся восковая фигурка. Уцелела лишь ее головка и часть руки. Несколько таких же фигурок валялись у дальней стенки камина, за тлеющими углями. Их очертания расплылись, человеческие волосы, прилепленные к головкам, сгорели дотла, но все еще можно было догадаться, что это такое.

Гордей медленно перевел взгляд на пожилого профессора, который листал блокнот; взглянул на его руки и увидел массивный золотой перстень, поблескивающий на пухлом безымянном пальце. Перстень был с печаткой в виде венка из переплетенных змей. Точно такой же знак появился минувшей ночью на лбу умирающего следователя Марданова.

Рука Гордея сама потянулась за отворот плаща, пальцы сжались на рукояти меча. Он бесшумно извлек клинок и направил его острие на Блоншера. В этот момент профессор вскинул голову, увидел меч и резко отпрянул назад, прижавшись спиной к кирпичной стене. Его взгляд метнулся к очагу камина, толстые губы изогнулись в злобной усмешке. Кади Блоншер медленно завел руку за спину.

– Смышленый гаденыш, – хрипло проговорил он. – И глазастый. Как ты умудрился их разглядеть? Знай я, о чем ты будешь спрашивать, постарался бы спрятать их получше.

– Держишь улики на самом виду? Ты не слишком осторожен, колдун.

– Тебя ждали в другое время, паршивец, – ответил Кади Блоншер.

– Подними руки так, чтобы я их видел, – приказал Гордей.

Но профессор Блоншер резко нажал на какой-то выступ в стене за своей спиной. Тяжелый книжный шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая темный проход. Старик быстро нырнул в открывшийся лаз, и шкаф тут же встал на свое место. Из-за стены послышался приглушенный торжествующий хохот.

Гордей бросился вперед и принялся лихорадочно ощупывать стену в поисках скрытой кнопки. Наконец один из кирпичей ушел внутрь, и шкаф вновь сдвинулся с места.

Лестратов ринулся в проход и оказался в узком темном коридоре, круто уходящем вниз. Здесь было нестерпимо жарко и влажно, с потолка капала вода. По стенам и балкам ползали какие-то насекомые. Гордей не видел их в кромешной тьме, но зато отчетливо слышал шелест и тихое поскрипывание.

Где-то далеко внизу брезжил тусклый свет, и Лестратов двинулся туда, осторожно ступая по скользким каменным ступеням. Стояла жуткая вонь, и чем ниже он спускался, тем сильнее становился запах, который ни с чем не спутаешь. Запах тлена и разложения. Странно, что он не почувствовал раньше. Хотя, что в этом странного, если все перебивал запах свежей крови на фартуке Мукеша? Только теперь Гордея одолели сомнения в том, что это и в самом деле была баранья кровь.

Коридор окончился тесной каморкой, тускло освещенной одной-единственной лампочкой, свисавшей с низкого облупившегося потолка. Из комнатки вело три двери. Гордей ударил ногой ближайшую из них и оказался в помещении, напоминающем давно заброшенную операционную. В центре помещения стоял длинный стол, покрытый засохшими темными пятнами.

– Помогите! – вдруг донеслось до Гордея.

Голос был очень знакомый. Он раздавался из-за двери в противоположной стене комнаты. Дверь была сколочена из толстых досок и закрыта массивным железным засовом, на ржавых петлях висел огромный замок.

Недолго думая, Лестратов подсунул под него меч и с силой надавил. Одна из петель с треском вылетела из пазов, и дверь распахнулась. Буквально ему на руки вывалилась худенькая девушка с безумным выражением на лице, грязная, заплаканная, с всклокоченными волосами. Это была Женя Тихомирова.

– Ты что здесь делаешь?! – потрясенно крикнул Гордей.

Она бросилась ему на шею и повисла на нем, трясясь от страха.

– Они схватили нас! Меня и Сашку… Но оказалось, что Сашка тоже вурдалак! Она с ними заодно!

– Черт! – не сдержался Гордей. – Твоя подружка? Так она тоже здесь?!

– Нет! – выдохнула Женя. – Больше я ее не видела…

– Я же просил тебя сегодня оставаться дома!

– Так получилось, – разрыдалась Женя. – Они притащили меня сюда. Забрали вещи и телефоны… Я такое здесь видела!

– Ладно, некогда болтать. Позже все объяснишь!

– Они оживляют здесь мертвых, – не могла успокоиться девушка. – Превращают людей в вурдалаков. Они проделали это со Стасом! Он тоже где-то здесь. Они обещали, что скормят меня им!

– Тише, тише. – Гордей погладил ее по голове, чтобы хоть немного успокоить. – Мы со всем разберемся… А пока давай выбираться отсюда.

Гордей попытался отцепить ее от себя. В этот момент Женя увидела что-то позади него и испуганно вскрикнула. За спиной Лестратова выросла чья-то тень.

В следующее мгновение мощный удар обрушился на голову Гордея.

В комнате стало совсем темно.

Сознание возвращалось медленно. Затылок Гордея раскалывался от боли. Конечно, ему приходилось получать по голове, и не раз. Но никогда еще удар не был настолько сильным. Повезло, что череп остался цел. По крайней мере, Лестратов на это искренне надеялся. И как его угораздило забыть об осторожности? Гордей ругал Женю за беспечность, а сам недалеко от нее ушел. Кляня себя последними словами, он открыл глаза.

На черном облезлом потолке дрожали отсветы огня. Помещение, в котором он оказался, напоминало котельную. Гордей увидел закопченные кирпичные стены, на которых висели пожелтевшие бумажные плакаты с предупредительными надписями, вроде «Стой! Опасное напряжение!» и «Не влезай. Убьет!», переплетение ржавых труб и огромную топку чугунной печи, пышущую жарким огнем. Рядом с печью у стены стоял высокий газовый баллон, соединенный с печью толстым резиновым шлангом.

Гордей лежал на столе, медленно приходя в себя. Его грубо перевернули на бок, вывернули руки за спину, и кто-то начал связывать его запястья толстой веревкой. Перед глазами Лестратова все плыло и кружилось, он еще не привык к полумраку и не мог разглядеть лица стоящего рядом человека. Лишь чувствовал, как веревки впиваются в кожу.

Возле печной топки суетился какой-то субъект. Высокий тощий старик во врачебном халате, бывшем когда-то белым, а сейчас покрытом бурыми засохшими пятнами. Нижнюю часть его лица скрывала грязная марлевая повязка. Глубоко посаженные глаза, окруженные сетью морщин, щурились из-за толстых стекол очков. Рядом с печью стоял ржавый шкаф для медицинского оборудования. На полках, закрытых стеклянными дверцами, ровными рядами стояли небольшие глиняные горшки, закрытые и запечатанные сургучом. Низкую деревянную дверь в противоположном углу почти закрывала ветхая занавеска из темной ткани.

Старик в марлевой маске заметил, что Лестратов разглядывает шкаф с горшками.

– Очухался, – злорадно произнес он.

– Правда? – спросил кто-то, и на запястьях Гордея туго затянулся последний узел. – Силен! Я думал, до утра не очнется.

Профессор Кади Блоншер в бархатном халате обошел стол и приблизился к Лестратову. На его пухлой правой руке поблескивал перстень с переплетенными змеями.

Профессор на мгновение наклонился, а когда выпрямился, в его руке оказался меч Гордея. Блоншер резко взмахнул клинком, со свистом вспоров воздух, и Лестратов понял, что старику уже приходилось держать меч. Управлялся он с ним довольно ловко.

– Заговоренный металл. – Блоншер восхищенно прищелкнул языком. – Николай, взгляни, какая отличная работа. Гектор Сэнтери сдохнет от зависти. Нечасто в наше время встретишь подобное великолепие.

Старик у печи слегка склонил голову.

– Я много слышал о тебе, Ищейка, – сказал Кади Блоншер, продолжая любоваться мечом. – Ты сам по себе легенда, и я многое узнал, когда стал сотрудничать с вурдалаками. А где же мальчишка-оборотень, который повсюду тебя сопровождает? Темный наследник силы мертвого колдуна-оборотня. Признаться, он интересует меня куда больше.

Гордей промолчал, поняв, что речь идет о Никите. Тогда Блоншер схватил Лестратова за подбородок, приподнял его лицо и пристально взглянул в глаза.

– Отвечай, дхампир! – прорычал толстяк.

– Почему он так тебя интересует? – хрипло спросил Гордей.

– Потому что я наслышан о злодеяниях его предка! Что представляет из себя этот щенок? В нем все еще живет сила Иллариона Чернорукова? Его наследие, его поганая кровь!

– Откуда тебе вообще о нем известно? – процедил сквозь плотно сжатые зубы Гордей.

– О Чернорукове? Из древних трактатов, которые передаются в моей семье от отца к сыну, от деда к внуку… Илларион – редкостный мерзавец и вор! Он обманом завладел тем, что должно было достаться моей семье.

– О чем ты?

– Столетия назад, в Индии, мой предок, именитый колдун, был одним из претендентов на дар кровавой богини… Он был лучшим из всех! В ночь великого события ему должен был достаться некий медальон. Но Илларион Черноруков обманом завладел им! И медальоном, и способностями к оборотничеству. Он основал в России целый Пард пантер-оборотней, а моя семья осталась ни с чем! Только с этим. – Он показал Гордею свой змеиный перстень. – Но это лишь символ, не более! Знак принадлежности к культу огненного дракона. А мне нужно все остальное! – Профессор резко отпустил подбородок Гордея. – Мальчишка – потомок Чернорукова. Сэнтери говорили о нем. Возможно, все силы гнусного колдуна пробудились в этом пацане. Как мне его найти? Отвечай!

– Думаешь, я просто так выдам тебе его?

– У меня много свободного времени. Не скажешь сам – я смогу вытащить из тебя нужную информацию силой. Своего я не упущу!

Глаза профессора Блоншера сверкнули безумным блеском, и Гордей понял, что Никите лучше не попадать ему в руки, – этот маньяк сделает с ним нечто ужасное.

– Ты ведь уже владеешь магическими силами, – бросил Лестратов. – Чего тебе еще не хватает?

– Моя сила – ничто по сравнению с силами Чернорукова, украденными у моих предков! Но я сумею их вернуть. Мне известны все необходимые ритуалы. Осталось только изловить сопляка, и ты мне в этом поможешь!

– И к чему мне это делать?

– Черный Ковен охотится за тобой, Ищейка! Но я могу не выдать тебя им. Ты так удачно сам пришел в мое логово! Поможешь мне, и я, возможно, отпущу тебя на все четыре стороны. Но сначала подскажи, как найти этого юного оборотня?

– А что будет с девушкой? – спросил Гордей, чтобы хоть немного потянуть время.

– Ты об этой девчонке, которую пытался спасти? – ехидно спросил толстяк. – О ней можешь забыть. Она пойдет на корм моим новообращенным вурдалакам. Они чертовски голодны, когда восстают из своих гробов, а им надо сытно питаться, чтобы хорошо служить своему господину.

– Зачем? – тихо спросил Гордей. – Зачем столько убийств?

Профессор Блоншер все еще любовался блестящим лезвием меча.

– Я просто делаю то, за что мне платят, дхампир. А Черный Ковен платит очень щедро. Сначала кандидат в мэры и его люди. Затем сбежавший мальчишка-фотограф. Но с этим поганцем с самого начала все пошло наперекосяк. Кто же знал, что он еще и с детективным агентством сотрудничает?

– Он что-то накопал на твоего хозяина? – пробормотал Гордей, украдкой осматриваясь по сторонам и пытаясь придумать, как освободиться.

– Накопал, – согласился профессор Блоншер. – Каким-то образом ему удалось сделать парочку фотографий… И этот наглец не придумал ничего лучшего, чем начать шантажировать того, кого ему следовало обходить стороной! Дескать, я все о вас знаю, поэтому заплатите мне, или я выложу эту информацию в интернет.

– И тогда вы решили избавиться от него?

– Нет человека – нет проблемы! Но потом и ты начал совать нос не в свои дела… вместе с этой мерзкой девчонкой! Далась она тебе? Нашел кого защищать.

Кади Блоншер похлопал Гордея по щеке.

– Таких девок – миллионы, и все они лишь корм для более могущественных существ!

– Таких, как твои хозяева?

– В том числе, дхампир! Я по натуре своей исследователь, и твоя природа мне тоже очень интересна. Впервые в своей жизни встречаю гибрид человека и вурдалака. Я все думал, как нам достать и девицу, и тебя… И тут ты сам являешься в гости! Этот старый надменный дурак Канто, сам того не подозревая, сильно облегчил мне задачу.

– Но к чему вам обскурум? – хмуро спросил Гордей.

Профессор Блоншер удивленно на него взглянул:

– Обскурум?! Не понимаю, о чем ты.

– Правда? – Этого Лестратов не ожидал. – Так это не твои посланники выкрали его у оборотней?

– У оборотней был обскурум? – почти взвизгнул толстяк. – Проклятые животные! Как они умудрялись таить его столько лет?

Похоже, колдун действительно ничего не знал о нападении Арлекина и Коломбины на загородный дом Тихомировых. Семейство Сэнтери действовало без его ведома? Или в этом деле была еще третья заинтересованная сторона?

– Ценнейший артефакт черной магии! Он стал бы украшением моей коллекции! Что тебе известно? Кто его выкрал? Отвечай! – возмущенно потребовал профессор.

– Я думал, что ты, – честно ответил Гордей. – Но, видимо, твои работодатели не спешат делиться с тобой информацией. У них и от тебя есть секреты.

– Хватит болтовни! – резко оборвал его Кади Блоншер. – У меня мало времени. С работодателями я сам разберусь, если они решили плести какие-то козни за моей спиной! А сейчас рассказывай о потомке Иллариона Чернорукова, а не то правда отдам тебя Сэнтери!

– Если расскажу, то не отдашь?

– Они не знают, что ты в моих руках. Если бы знали, уже были бы здесь.

– Думаешь, я поверю, что они еще не в курсе? Ты с таким благоговением о них говоришь, что я не сомневаюсь – ты уже давно доложил им обо всем, лишь бы заслужить их поощрение.

– Я сам себе хозяин, – гневно проговорил Блоншер. – И заставлю тебя говорить. А станешь упорствовать – отдам тебя им по частям.

Профессор Блоншер просунул клинок меча в ворот футболки Гордея и одним движением распорол ее. Гордей закусил губу от боли – вместе с одеждой колдун порезал и его. Ременную перевязь с метательными ножами он не задел, но по груди и животу Лестратова тонкой струйкой потекла кровь.

– Есть вещи похуже смерти. – Кади Блоншер подошел к шкафу и достал один из глиняных горшков. Пустой, незапечатанный, с наклеенным бумажным ярлыком. – Именно об этом я тебе и рассказывал. Будешь упорствовать, и у тебя появится отличная возможность самому узнать, каково это – стать рабом колдуна. Я изготовлю твою куклу, Ищейка. И убью тебя, как только ты мне надоешь. А твоя душа будет навеки запечатана в этом горшке и станет частью моей симпатичной коллекции. Ну? Скажешь, как разыскать темного наследника?

Гордей с ненавистью смотрел на него и хранил молчание.

– Николай! Держи его, – бросил Блоншер своему подчиненному. – Мне нужны его кровь и волосы!

Старик в халате с готовностью вцепился в лодыжки Лестратова и навалился на него всем своим весом. Профессор Блоншер поставил пустой горшок на край стола, перехватил рукоять меча поудобнее и шагнул к Гордею.

Лестратов резко перекатился на другой бок и согнул колени. С трудом, но ему удалось вырваться из хватки тщедушного Николая. В следующее мгновение он изо всех сил впечатал подошву ботинка в лицо профессора Блоншера.

Колдун с воплем отлетел назад и врезался спиной в ржавый шкаф с горшками. Меч с лязгом упал на каменный пол. Следующим ударом ноги Гордей отбросил от стола Николая. Старик треснулся затылком о раскаленную чугунную решетку и свалился около печи, потеряв сознание.

Шкаф с горшками с грохотом обрушился на профессора Блоншера.

– Нет! – в ужасе завопил колдун. – Мои души!

Пытаясь подняться, он отчаянно барахтался в груде битого стекла и глиняных осколков, путался в полах своего халата, визжал, приподнимался и снова падал, круша уцелевшие горшки.

А Гордей вдруг увидел, как из груды обломков взмывают вверх и растворяются под потолком десятки ярко светящихся точек. Сначала он решил, что ему показалось. Но он точно их видел! Возможно, это и были души, плененные колдуном, а теперь устремившиеся на свободу. Но обдумывать увиденное было некогда.

Со стороны печи раздался оглушительный вопль – одежду Николая охватил огонь. Старик мигом очнулся, вскочил на ноги и заметался по помещению, натыкаясь на предметы и поджигая все вокруг. Плакаты на стенах вспыхнули порохом. А Николай, истошно вереща, выскочил из комнаты, подпалив занавеску, закрывающую деревянную дверь. Его крики и топот ног быстро удалялись.

Неповоротливому Блоншеру наконец удалось встать на ноги. Но и Гордей уже спрыгнул со стола и резко боднул толстяка головой в живот. Колдун с воплем снова опрокинулся на пол, а Лестратов бросился к своему мечу.

Профессор, изловчившись, вцепился в его ноги. Гордей рухнул, а Кади Блоншер навалился на него сверху, и они покатились по полу. Колдун тянулся толстыми скрюченными пальцами к горлу Лестратова. Гордей изворачивался как мог. Со связанными за спиной руками делать это было совсем не просто.

Но меч был все ближе.

Кади Блоншер шипел, как дикая кошка, и брызгал слюной. Несмотря на маленький рост, он весил вдвое больше Лестратова. Старик так и норовил прижать его к полу своим животом. Наконец Гордею удалось вывернуться из его хватки. Он вскинул ногу, обхватил ею шею профессора Блоншера и согнул в колене, мгновенно лишив старика возможности дышать. Натужно хрипя, колдун начал вырываться, но Лестратов держал крепко.

Пока старик корчился, силясь освободиться, Гордею удалось перепилить веревки о лезвие меча, правда, он едва не вскрыл себе вены об острый клинок. Все так же сидя на полу, Ищейка разогнул ногу, освобождая Блоншера.

Тот начал вставать и попытался снова броситься на Лестратова. Гордей сорвал с ременной перевязи один из ножей и замахнулся на колдуна. Блоншер проворно отскочил, и нож попал в резиновый шланг, соединяющий печь и газовый баллон. Тут же послышалось громкое шипение.

Блоншер, не обращая на это внимания, опять ринулся к противнику. В тот же момент Гордей с силой ударил его ногой. Колдун отлетел к двери, прямо к горящей занавеске. Взревев от ярости, он отскочил от огня и вновь бросился на Лестратова, выставив перед собой скрюченные пальцы. Загорелась распахнутая дверь.

Газ с громким шипением продолжал выходить из вскрытого шланга. Гордей нащупал позади себя рукоять меча, схватил ее и резко рубанул воздух перед собой. Кади Блоншер едва успел остановиться, и, вместо того чтобы снести ему голову, меч вспорол тлеющий халат. Но лезвие чиркнуло и по животу. Блоншер взвизгнул от боли и схватился рукой за кровоточащую рану.

– Ты ответишь за это, Ищейка! – рявкнул он, после чего развернулся и быстро выбежал из задымленной комнаты.

Гордей сбросил с себя ставшие бесполезными обрывки футболки, оставшись в одних джинсах и ременной перевязи, затем осмотрел порезы на груди и животе. Раны оказались неглубокими, кровотечение уже почти прекратилось. Он выпрямился, сжимая меч в руке.

Вряд ли профессор Кади Блоншер собирался отпустить его просто так. В любой момент следовало быть готовым к нападению. Гордей подошел к обломкам шкафа и разгреб ногой битые черепки. Три горшка уцелели, и он раздавил их ногой. Еще три души обрели свободу. После этого Гордей стремительно вышел из комнаты.

Перед ним тянулся длинный черный коридор. На полу лежала ковровая дорожка, которая уже начала тлеть. Вдоль стен тянулись ряды мощных деревянных дверей, запертых на массивные железные засовы. Некоторые двери были завешены засаленными шторами, многие из которых тоже тлели. Тошнотворная вонь наполняла помещение. На полу в дальней части коридора валялись полыхающие обрывки белого халата, языки пламени лизали ближайшую дверь, поднимаясь по ней к потолку.

Стоило Гордею ступить в коридор, как все пространство вокруг него наполнилось криками и завываниями. Жуткие стоны вурдалаков, от которых волосы вставали дыбом, доносились из каждой комнаты.

Горящие двери затряслись от мощных ударов изнутри. Кое-где в дверях были прорезаны узкие оконца. Через решетки к Гордею потянулись руки. Костлявые, почерневшие, гниющие конечности живых мертвецов, ставших рабами профессора Блоншера и Черного Ковена. Так вот где они скрывали вурдалаков, обращенных их верными берсеркерами.

По спине Гордея пробежали мурашки, обоняние мгновенно обострилось. Зрение стало гораздо четче. Способности Ищейки просыпались, он это чувствовал. Так всегда случалось, когда рядом появлялись вурдалаки, а здесь их было несколько десятков.

Гордей пригнул голову, чтобы не надышаться дыма, ползущего со всех сторон, и побежал по коридору, перепрыгивая на ходу полосы огня, уворачиваясь от тянущихся пальцев. Пару раз он ощутил голой спиной их прикосновения и весь покрылся гусиной кожей. В этот момент позади раздался оглушительный взрыв. Гордея едва не сбило с ног обжигающей ударной волной. Взорвался газовый баллон в каморке с печью.

Огонь быстро распространялся. Его длинные языки уже лизали обитые деревом стены, постепенно поднимаясь все выше.

В конце коридора виднелась распахнутая дверь. Гордей уже почти добрался до нее, как вдруг чья-то костлявая рука вцепилась в его волосы. В окне ближайшей камеры мелькнуло лицо, настолько сгнившее, что невозможно было определить, мужчина это или женщина.

Берсеркер начал подтаскивать Лестратова ближе, громко клацая зубами. Гордей вывернулся и рубанул по руке мечом. Она осталась висеть на его волосах. Гордей с отвращением отодрал клешню от своей головы и швырнул ее в огонь.

Вой вурдалаков усилился. Горящий коридор все сильнее заволакивало дымом. Гордей добрался до двери и выбежал в большой, тускло освещенный зал. Похоже, здесь располагалась библиотека. Вдоль стен вздымались высокие книжные шкафы, забитые книгами. К самым верхним полкам вели изогнутые металлические лестницы. В дальнем углу библиотеки виднелись резные двустворчатые двери. К ним-то Гордей и направился.

Громкий девичий крик, раздавшийся вдруг откуда-то сбоку, заставил его остановиться. Кричала Женя Тихомирова, он узнал ее голос. Слева от Гордея между двумя шкафами виднелась небольшая дверь. Она была приоткрыта, внутри горел тусклый свет.

Гордей подошел на цыпочках и заглянул внутрь. За дверью находилась комната поменьше, но там тоже хранились книги. Стены были почти полностью закрыты книжными стеллажами, кроме самой дальней, на которой висело средневековое холодное оружие. Этой оружейной коллекции позавидовал бы любой музей. Гордей мимоходом оценил вполне приличное состояние развешанных на темном ковре рапир, сабель и кинжалов. Под ногами поскрипывал потемневший от времени паркет.

В центре комнаты стояла антикварная изогнутая кушетка с высоким изголовьем, возле которой стояли двое мужчин и женщина.

Гордей похолодел. На кушетке лежала Женя Тихомирова, ее руки были связаны над головой тонким шелковым шнуром и привязаны к изголовью. Михаил, вурдалак, выдававший себя за соседа фотографа Стаса, стоял за ее головой, готовясь всадить когти в тело девушки. Его напарник, помощник Блоншера Мукеш, уже избавившийся от окровавленного фартука, скалил длинные острые зубы в предвкушении. Гордей удивился тому, что не сразу распознал в нем вурдалака при их первой встрече. Видимо, запах крови и пыли сбил его с толку. Особняк насквозь провонял тленом и плесенью. Может, ради этого здесь и не убирались?

Женщина присела рядом с Женей на край кушетки и по-змеиному зашипела, облизываясь длинным раздвоенным языком. Ее Гордей видел впервые.

– Отстаньте от меня! – крикнула Женя, заливаясь слезами.

– Кричи, – ухмыльнулся Мукеш. – Мне так даже больше нравится! Люблю, когда еда вопит и дергается…

Его пасть разошлась шире, клыки удлинялись на глазах.

Гордей ворвался в комнату и одним движением меча снес Мукешу голову. Плоть вурдалака зашипела, соприкоснувшись с заговоренной сталью. Обезглавленное тело рухнуло на пол и забилось в конвульсиях, на глазах теряя человеческий облик.

Гордей лишь мельком взглянул на рассыпающееся черным пеплом туловище. Его внимание было приковано к двум оставшимся вурдалакам. Тех, похоже, гибель товарища ничуть не расстроила. Михаил выпрямился во весь рост; женщина медленно, не сводя с Гордея взбешенного взгляда, отошла к стене и сняла с нее две старинные длинные рапиры с блестящими лезвиями. Одну из них она бросила своему напарнику. Михаил поймал оружие на лету и со свистом крутанул его вокруг себя.

Женя, ошеломленная происходящим, забыла про слезы.

Гордей выставил клинок перед собой. Вурдалаки медленно двинулись на него с рапирами наперевес. Лестратов, осторожно ступая, попятился назад. Так они вышли обратно в большой зал подземной библиотеки.

– Ты слишком самоуверен, Ищейка, – прошипела женщина. – Мы убивали дхампиров, когда тебя еще на свете не было!

– Правда? – Гордей округлил глаза. – А ты хорошо сохранилась. Пора исправить эту ошибку природы.

Женщина яростно взвизгнула и бросилась на него. Гордей увернулся от ее молниеносного выпада и тут же рубанул мечом сверху, намереваясь снести ей голову. Второй вурдалак резко вскинул свою рапиру и блокировал удар, остановив меч Лестратова в паре сантиметров от шеи напарницы. Тогда Гордей ударил ее ногой в грудь.

Она отлетела назад и прокатилась по полу. Михаил мгновенно ударил рапирой, но Гордею удалось отразить атаку. Вурдалак ударил еще и еще раз, энергично наступая на Лестратова. От первого удара Гордей уклонился, второй тоже сумел отбить.

В этот момент женщина-вурдалак села на ковре и резко махнула рапирой параллельно полу, намереваясь отсечь Гордею ноги. Лестратов едва успел перескочить через ее клинок и тут же ударил в ответ. Она приникла к полу, и лишь прядь черных волос слетела с ее головы.

Женя Тихомирова отчаянно дергалась в своих путах, пытаясь освободиться, но веревка лишь туже врезалась в ее кожу. За книжными стеллажами звенела закаленная сталь, раздавались яростные крики. Гордею явно приходилось нелегко. Она хотела помочь ему, но никак не могла вырваться.

И тут ее осенило. Зря, что ли, на уроках физкультуры их заставляли заниматься гимнастикой? Женя вскинула обе ноги вверх и перекинула их через изголовье кушетки, застонав от боли. Оставалось надеяться, что от таких кувырков не разойдутся швы. Каким-то чудом ей удалось перевалиться через высокое изголовье и встать.

Теперь связанные руки находились перед ней. До стены, на которой висело оружие, была каких-то пара метров. Женя вцепилась в спинку кушетки и с неимоверным усилием поволокла ее к стене.

Добравшись до коллекции оружия, девушка ногой сшибла с крючка длинный изогнутый кинжал с узким лезвием. Клинок с лязгом упал на каменный пол. Она подцепила его ногой снизу и забросила на кушетку. Затем схватила рукоять связанными руками и начала перепиливать веревку.

Женя уже почти закончила, когда один из книжных шкафов за ее спиной бесшумно отодвинулся в сторону. Из открывшегося тайного прохода появился профессор Кади Блоншер. Он проворно подскочил к девушке, схватил сзади за волосы и безжалостно швырнул на кушетку. Почти перепиленная веревка лопнула, теперь руки Жени были свободны.

– Далеко собралась, дрянь?! – прошипел профессор.

Тем временем Гордей прижимался спиной к книжным полкам, отражая удары вурдалаков. По крайней мере, так он мог быть уверен, что никто не нападет на него сзади.

В какой-то момент Михаилу удалось-таки достать его: по груди Лестратова заструилась кровь. Вурдалак издал восторженный клич, и его клинок вновь скрестился с мечом Гордея. Но Ищейка закрутил его рапиру своим мечом, затем резко дернул в сторону. Рапира Михаила вылетела из руки и вонзилась в ряд книг, стоящих на полке.

Гордей тут же наотмашь полоснул Михаила по груди. Вурдалак пронзительно завизжал и отшатнулся. Человеческая плоть разошлась на его груди, показалась вязкая коричневая кровь.

Взбешенные вурдалаки яростно уставились на Лестратова. В этот момент человеческий облик словно стек с них, как жидкая грязь, обнажив натуральное обличье. Теперь перед Гордеем стояли две черные чешуйчатые твари, лишь отдаленно напоминающие людей. Только самые древние, давно потерявшие человеческий вид вурдалаки были способны на подобное.

Они передвигались на двух ногах, имели две руки и одну голову, но их тела, уродливые и безволосые, покрывала толстая змеиная чешуя черного цвета. На пальцах росли длинные изогнутые когти. Лишенные век глаза, кроваво-красные, с вертикальными змеиными зрачками, пялились на Гордея с лютой ненавистью. На лысых головах торчали остроконечные, плотно прилегающие к черепу уши. Теперь уже невозможно было вспомнить, кто из них – мужчина, а кто – женщина.

Ближайшая тварь оскалила длинные острые зубы, зашипела и бросилась на Гордея, вскинув рапиру над головой. Гордей отразил ее атаку и вновь сбил вурдалака с ног мощным пинком в грудь. Монстр налетел на своего собрата, и оба свалились на пол. Гордей перехватил рукоять меча поудобнее и ринулся на них. Того, кто вскочил первым, Лестратов со всей силы рубанул клинком сверху. Вурдалак буквально развалился на две части, которые тут же взорвались искрами и черным пеплом.

А Кади Блоншер наступал на Женю, тяжело дыша и скалясь в злобной усмешке. Девушка отступала к двери, пока не уперлась в нее спиной.

– Ты и твой белобрысый дружок! – яростно прохрипел профессор Блоншер. – От вас одни только проблемы. Но он мне нужен, а вот ты точно не выйдешь отсюда живой.

Он резко схватил ее за запястья и крепко сжал. Женя охнула от боли.

– К чему сопротивление? Тем самым ты только длишь собственную агонию, – пыхтел толстяк. – Не лучше ли умереть быстро, чтобы не мучиться?

Низенький колдун смотрел на Женю снизу вверх и упорно тянул ее руки к полу до тех пор, пока не уставился ей глаза в глаза. И тут Женя издала пронзительный вопль и резко ударила его лбом в переносицу. Колдун согнулся пополам и завизжал от боли, зажимая руками разбитый нос.

Не давая ему опомниться, Женя ударила его коленом в живот. Профессор Кади Блоншер грузно повалился на кушетку. Женя ошалело встряхнула головой – удар оказался сильным и для нее – и, пошатываясь, бросилась прочь из комнаты.

Библиотека все сильнее наполнялась удушливым дымом, валившим из горящего коридора с камерами. Оставшийся в живых вурдалак вскочил на ноги. Гордей отпрыгнул назад, а чешуйчатый монстр взмыл высоко в воздух, одновременно замахиваясь рапирой, и резко рубанул сверху вниз. Гордей вскользь отбил его удар мечом, а когда вурдалак приземлился, ударил его ногой в живот. Монстр сделал то же самое. Оба свалились на пол, и у Лестратова перехватило дыхание.

Вурдалак мягко перекатился через голову, вскочил на ноги и снова прыгнул на Гордея. Порядком обессилевший Лестратов не смог сразу отреагировать. Монстр придавил ногой его руку с мечом к полу и занес рапиру над головой противника.

– Ну вот и все, – по-змеиному прошелестел он.

– Как же вы любите трепаться, – бросил Гордей и врезал ему ногой в грудь.

Вурдалак пошатнулся и выронил рапиру, но не более того. Он тут же встряхнулся и прижал Лестратова к полу, усевшись на него верхом.

Черные когти сжали плечи Гордея, острые клыки потянулись к его шее. Лестратов свободной рукой уперся в лоб твари, отталкивая мерзкую морду от своего лица. Большой палец угодил прямо в глаз монстра, и вурдалак отпрянул, яростно шипя. Гордей тут же воспользовался этим, выкатился из-под чудовища и, собрав остатки сил, отсек твари голову.

Тут в задымленную библиотеку вбежала перепуганная Женя. За ней гнался профессор Кади Блоншер с разбитым носом. Увидев Гордея и рассыпающийся на полу труп вурдалака, он остолбенел, а затем вскинул руку с растопыренными пальцами и начал громко что-то проговаривать на неизвестном языке. Воздух над головой Блоншера сгустился и потемнел, превращаясь в черную дымку, которая быстро разрасталась.

Лестратов не стал дожидаться того, что произойдет дальше. Он крутанул меч в руке и с силой метнул его в профессора Блоншера.

Клинок на огромной скорости вошел в открытый рот колдуна и пришпилил толстяка к двери. Профессор Кади Блоншер замер с выпученными глазами. Его заклинание мгновенно рассеялось. Все было кончено.

Женя прижалась лицом к груди Гордея и закрыла глаза. Ее трясло. Книжные шкафы позади них полыхали огнем. Пламя быстро распространялось по подземной библиотеке. Гордей мягко отстранился от девушки и заглянул ей в глаза.

– Все закончилось. Они больше не причинят тебе вреда, слышишь? Но придут другие, поэтому нужно поскорее уходить отсюда, – сказал он. – Ты как, в порядке? Идти можешь?

Женя молча кивнула, вытирая слезы. До нее только теперь дошло, что он был без футболки. Девушка тут же отодвинулась, покраснев до кончиков ушей. А Гордей подошел к мертвому профессору и выдернул из двери свой меч. Тело толстяка грузно повалилось к его ногам.

– Пошли! – бросил Гордей девушке.

В этот момент полыхающая дверь, ведущая из подземного коридора, рухнула на пол. Зал библиотеки заполнился воплями и стонами запертых в камерах чудовищ.

– А как же они? – испуганно пролепетала Женя. – Все эти люди… Мы оставим их здесь?

– Это уже не люди, – хмуро сказал Гордей. – Проклятые монстры, которые разорвут нас при первой же возможности. Сдается мне, что сгореть для них – самый лучший выход.

– Наверное, ты прав, – кивнула девушка.

Они побежали к двустворчатым дверям в дальнем конце библиотеки. За ними оказалась комната, где Гордей недавно видел операционный стол, заляпанный пятнами крови. Отсюда Лестратов уже знал обратную дорогу.

Они выскочили в узкий черный коридор, кишащий невидимыми насекомыми, и побежали наверх. Шкаф вновь закрывал тайный проход, но на этот раз Гордей не стал искать скрытую кнопку. Дым из библиотеки уже проникал сюда, Женя хрипло кашляла. Нельзя было терять ни секунды.

Гордей нащупал в темноте заднюю стенку шкафа и с силой ударил ее ногой. Тяжелый шкаф с грохотом ввалился в кабинет профессора. Скобы секретного механизма, двигавшие его, повисли в развороченной стене. Лестратов, таща за собой девушку, в три прыжка пересек комнату и распахнул дверь в коридор.

Навстречу им двигался Гектор Сэнтери, одетый в элегантный черный костюм с иголочки, с длинной черной тростью в руке. За ним шагали двое рослых широкоплечих парней с пистолетами в руках и какая-то темноволосая женщина средних лет в дорогом черном платье из блестящей ткани, напоминающей змеиную кожу.

Гордей резко притормозил на пороге кабинета. Женя, увидев Сэнтери, испуганно всхлипнула.

– Уже уходите? – злобно спросил Гектор, приближаясь.

Гордей медленно попятился назад в комнату, прикрывая собой Женю. Меч он держал перед собой, но тут клинок мало чем мог помочь: люди Гектора были вооружены пистолетами.

Вурдалаки двигались за ними по пятам, пока все не ввалились в кабинет профессора Блоншера. Времени для раздумий не оставалось. Гордей поддел ногой высокую стопку книг, сложенную на полу возле письменного стола, и швырнул их в преследователей.

Сэнтери отскочил в сторону, и книги посыпались в камин и тут же вспыхнули.

– Книги Блоншера! – злобно завопила женщина. – Им же цены нет…

Растолкав своих спутников, она бросилась к камину и руками стала выхватывать книги из огня. Гордей воспользовался моментом, сделал резкий выпад и рубанул мечом по руке одного из приспешников Сэнтери. Бандит вытаращил глаза и завопил от боли. Второй головорез вскинул оружие, но Лестратов уже отпрыгнул в сторону, и пуля чиркнула по Жениным джинсам, чудом не задев бедро. Девушка громко вскрикнула и покачнулась, а Гордей метнул в стрелка клинок. Вурдалак схватился за живот и взвизгнул.

– Ты выводишь меня из себя, Ищейка! – прошипел Гектор Сэнтери.

Он выхватил пистолет у своего раненого телохранителя и пальнул в Лестратова. Грохнул выстрел, пуля просвистела в сантиметре от уха Гордея, за спиной разлетелось окно, скрытое тяжелой темной портьерой.

Гордей совершил огромный прыжок, крутанулся и вмазал Сэнтери ногой в челюсть. Тот дернулся назад, ударился затылком о стену и громко зарычал, оскалив острые клыки.

А Лестратов схватил Женю за руку, и они с разбегу выпрыгнули в разбитое окно с высоты второго этажа и вместе с портьерой свалились на разросшиеся кусты. Через дорогу темнела сетчатая ограда автостоянки, где Гордей оставил свою машину. Лестратов вскочил на ноги, подхватил с земли Женю и потащил за собой. Девушка слегка прихрамывала, но не отставала ни на шаг.

Пространство позади них вдруг заполнилось почти звериным рычанием, переходящим в дикий визг. Гордей торопливо глянул через плечо – Гектор Сэнтери тоже выпрыгнул из окна и легко приземлился на газон перед домом.

– Быстрее! – крикнул Гордей девушке. – Шевелись!

Они подбежали к стоянке. Лестратов сложил ладони лодочкой, намереваясь подсадить Женю на ограду, и в этот момент в окно особняка высунулась та самая женщина в черном змеином платье. Она яростно выкрикнула какое-то заклинание и взмахнула рукой.

Огромная огненная петля развернулась в вечернем небе. С громким шипением, быстро увеличиваясь в размерах, она понеслась в сторону беглецов.

Обхватив Женю за плечи, Гордей рухнул вместе с ней на землю. Огненная петля прошла прямо над ними и обвила автомобильную автостоянку.

Раздался ужасный грохот, земля содрогнулась. С десяток автомобилей, в том числе и машина Лестратова, взлетели на воздух. Взрывы громыхали один за другим, куски стекла и искореженного металла летели во все стороны. Женя крепко прижалась к Гордею, закрывая голову руками.

Гектора Сэнтери чуть не придавило упавшим с неба горящим остовом автомобиля, но он проворно отпрыгнул в сторону.

Вдруг где-то совсем рядом с полыхающей стоянкой взвизгнули шины. Из-за угла, едва не врезавшись в фонарный столб, вылетела черная иномарка. Она быстро подъехала к Гордею и Жене и затормозила. Дверь с их стороны распахнулась.

– Садитесь! Живо! – крикнул сенсей Канто, сидящий за рулем.

Гордей уставился на него, словно увидел привидение:

– А ты здесь откуда?!

– Да садитесь же! – гаркнул старик.

Гектор Сэнтери жутко, по-волчьи, завыл. Двери особняка профессора Блоншера тотчас распахнулись, и наружу выбежало несколько человек в черном.

Женщина в окне снова что-то пронзительно выкрикнула, воздев к небу руки. Сенсей Канто выставил в окно пистолет и выстрелил в нее. Ведьма мгновенно исчезла, отскочив от разбитого окна.

Гордей впихнул ошалелую Женю на заднее сиденье, а сам плюхнулся рядом с Канто. Едва он захлопнул дверцу, как старик вдавил педаль газа, и машина резко сорвалась с места.

Гектор Сэнтери, страшно ругаясь, кинулся к стоящему у входа в особняк черному джипу.

– Вам особое приглашение нужно?! – заорал он на своих людей.

Группа быстро разделилась. Трое сели в джип вместе с Гектором, остальные втиснулись в припаркованный неподалеку красный БМВ. Водитель Гектора резко повернул ключ в замке зажигания.

– Остановить их! Любой ценой, – прошипел Сэнтери, и джип сорвался с места.

Сенсей Канто заметил погоню раньше Гордея и прибавил газу.

– Этого следовало ожидать, – сказал он, глянув в зеркальце заднего вида. – Они не сдадутся просто так.

– Зачем ты отправил меня к Блоншеру? – простонал Лестратов. – Нас там едва не прикончили, и машины я тоже лишился!

– Откуда я мог знать, что он причастен к происходящему? – спокойно возразил Канто.

– Знал бы ты, сколько всего у меня было в багажнике! Ладно, хоть меч со мной. А мог бы остаться даже без меча по твоей милости!

Канто крутанул руль, и машина едва вписалась в поворот. Женю на заднем сиденье отбросило к окну.

– Сохраняй спокойствие, белая башка, – посоветовал Гордею сенсей. – Благородный муж стойко переносит беды, а низкий человек в беде распускается.

– Откуда ты здесь вообще взялся? Понятия не имел, что у тебя есть машина!

– Если бы ты знал обо мне все, то сам мог бы стать учителем! Я не собирался сюда ехать, но вдруг почувствовал, что мне очень нужно самому поговорить с Кади Блоншером. Иногда у подобных мне случается некое предчувствие, которое помогает избежать большой беды… Подъезжая к дому, я издали увидел Сэнтери и остальных, входящих внутрь, и сразу понял, что дело нечисто. Но все объяснения оставим на потом, белая башка. Они нас скоро настигнут. Открой-ка лучше бардачок.

Гордей откинул крышку бардачка и обнаружил там два пистолета и несколько полных запасных обойм к ним.

– Серебро? – спросил он сенсея.

– Вечно ты оскорбляешь меня своими глупыми вопросами, – возмущенно фыркнул старик.

Один пистолет Гордей взял себе, другой протянул Жене:

– Из такого стрелять умеешь?

– С ума сошел?! Конечно нет! – перепугалась Женя.

– А придется, – хмыкнул Гордей. – Не попадешь, так отпугнешь. Тут ничего сложного, главное – разобраться с предохранителем…

И он сунул ей пистолет. Женя, вытаращив глаза, с опаской приняла оружие и принялась его разглядывать. Из такого ей стрелять не приходилось, но если разобраться…

Они мчались по вечерней улице, желтые пятна фонарей так и мелькали за окном. Расстояние между машиной Канто и их преследователями быстро сокращалось.

Наконец красный БМВ обошел джип по соседней полосе, не обращая внимания на истерические гудки встречных машин. Из окна БМВ высунулся здоровенный лысый бородач и выстрелил. Пуля разнесла заднее стекло машины Канто, обдав Женю градом мелких осколков, и вылетела сквозь лобовое. Густая паутина трещин тут же расползлась по всему стеклу, снизив видимость до нуля.

– Моя машина! – Канто громко выругался.

– Не очень приятно, да? – спросил Гордей и рукояткой пистолета выбил остатки стекла, мешающие обзору.

Приподнявшись на заднем сиденье, Женя послала в преследователей несколько пуль. Занятия в стрелковой секции не прошли даром, но у девушки жутко тряслись руки, и она никак не могла нормально прицелиться. В людей Женя не стреляла, стремилась лишь разнести им стекло. Красный БМВ резко вильнул в сторону, но вскоре выровнял движение и продолжил погоню.

Бородач вновь высунулся в боковое окно, на этот раз с небольшим автоматом в руках. Женя тут же упала на сиденье, а с него сползла на пол.

Короткая очередь прошила багажник их машины.

Сенсей Канто резко свернул в сторону, покрышки автомобиля жалобно взвизгнули. Они выехали на скоростное шоссе, тянущееся вдоль побережья. Движение здесь было очень оживленным, несмотря на позднее время.

Теперь Гордей вытянул руку с пистолетом и выстрелил назад.

Лобовое стекло БМВ разлетелось вдребезги. Стало отчетливо видно, как бородач торопливо перезаряжает автомат, яростно что-то крича водителю. В тот момент, когда бородач приподнялся на своем месте с автоматом, Гордей снова выстрелил.

Бородача отбросило на спинку сиденья, и его грузное тело взорвалось облаком черной пыли. Другая пуля пробила переднее колесо автомобиля. БМВ резко вильнул в сторону, перевернулся и с огромной скоростью кувырком выкатился на встречную полосу, подминая под себя машины. На трассе почти сразу образовалась огромная пробка из искореженных автомобилей.

Но черный джип вновь возник в их поле зрения. Водитель Гектора Сэнтери быстро увеличивал скорость. Джип обогнул кучу-малу из машин, настиг автомобиль Канто и с силой наподдал ему сзади. Пассажиров резко бросило вперед, но Канто каким-то чудом сумел удержать машину на дороге.

Тогда джип прибавил скорость и ударил справа. Канто вцепился в руль так, что пальцы побелели, но ему снова удалось выровнять движение. Теперь машины мчались бок о бок.

Тонированное стекло джипа медленно опустилось. Гордей увидел улыбающегося Гектора Сэнтери. Тот вытянул вперед трость, целясь в сенсея Канто серебристым набалдашником. Рукоять трости вдруг осветилась бледным голубым светом, который становился все ярче. Сэнтери готовился применить боевую магию, но вдруг он глянул вперед, и его глаза испуганно расширились. Навстречу им стремительно двигался здоровенный тягач.

Когда до грузовика оставалось каких-то три-четыре метра, машины резко разъехались в стороны. Тяжеловоз, истошно гудя, пронесся между ними. Впереди уже показались портовые сооружения и высокие подъемные краны.

В этот момент черный джип куда-то исчез.

– Куда они делись?! – воскликнула Женя, приподняв голову над спинкой сиденья.

Словно в ответ на ее вопрос, машину сотряс мощный удар сзади. Гордей резко обернулся – джип висел у них на хвосте. На лице Сэнтери, сидящего рядом с водителем, змеилась злобная усмешка. Он снова выставил трость перед собой и начал быстро шептать заклинание.

Набалдашник трости полыхнул ярким светом, но Гордей успел выстрелить первым. Сэнтери резко отпрянул, а вот водитель задохнулся от боли и выпустил руль, рассыпаясь искрами и пеплом.

Черный джип на огромной скорости резко ушел с дороги и с грохотом пробил железное ограждение автострады. Совершив впечатляющий разворот, он рухнул в темную воду залива. В небо взметнулся высокий столб воды.

Сенсей Канто продолжал гнать машину на максимальной допустимой скорости, хоть их давно уже никто не преследовал. Остановился он лишь тогда, когда они оказались в одном из центральных районов города на порядочном отдалении от набережной.

– Эх, давно я так не развлекался, – выдохнул старый учитель. – Ну мы им показали!

– И все равно ты мне должен, – нахмурился Гордей. – Из-за тебя я лишился машины и кучи оружия!

– Гляди-ка, какие мы обидчивые, – хмыкнул старик. – Скажи спасибо, что я спас вам жизни, мой самый неблагодарный ученик. Вместо почета, славы и коленопреклонения я слышу от тебя одни только обвинения и упреки. Но чего еще от вас ждать? Вы с мохнорылой балериной стоите друг друга. – Он повернулся и взглянул на притихшую Женю: – Ты цела?

– Цела, – чуть слышно выдохнула девушка.

– Не забудь вернуть мне пистолет.

– Вот, возьмите, – убитым голосом произнесла Женя, отдавая оружие.

– А теперь объясни, как ты там оказалась, когда я просил тебя сидеть дома и носа на улицу не показывать? – помрачнел Гордей. – Ты понимаешь, что тебя запросто могли прикончить? На этот раз у них бы все получилось!

– Да, я сваляла дурочку, – не стала отрицать девушка. – Сашка меня так уговаривала, а я повелась. Откуда же мне было знать, что ее обратили… – Голос Жени дрогнул. – И теперь она с ними заодно… А была моей лучшей подругой.

– Если она стала вурдалаком, тебе лучше о ней забыть, – посоветовал Канто. – Твоя подруга умерла, а ее тело теперь принадлежит злобной ненасытной твари, для которой нет ничего святого. Она будет охотиться и убивать, чтобы хоть на время утолить ненасытный голод. Увидишь ее – беги прочь со всех ног.

– И телефон деда теперь у них, а мы так и не сумели выяснить, что в нем такого ценного, – добавила Женя. – Ты убил колдуна… Этот ужасный Гектор тоже, возможно, погиб. Может, хоть теперь они от нас отстанут?

– Сильно в этом сомневаюсь, – хмыкнул Лестратов. – На твоем месте я сейчас уехал бы куда-нибудь подальше, пока шум не уляжется. Только так у тебя появится шанс выжить. Твоя мать сможет это устроить?

Женя покачала головой, и сенсей ее поддержал.

– Что ты несешь, белая башка? – возмутился Канто. – У девицы выпускные экзамены на носу, она уже не раз тебе об этом говорила. Она ведь не такой неуч, как ты! Как она может прятаться, когда впереди у нее важные испытания?

Гордей сердито засопел, едва сдержавшись, чтобы не нагрубить старику, а Женя лишь горько усмехнулась. Какие экзамены, когда вокруг такое происходит?

Лучшая подруга оказалась вурдалаком. Дед был оборотнем, хранителем реликвий стаи пантер. А человек, о существовании которого она не знала еще неделю назад, стал ее единственной защитой от целой толпы нечисти. От монстров, которые едва не прикончили ее в логове старого колдуна.

Женя понимала, что никогда в жизни не забудет того, что случилось с ней за последние дни. Если выживет, конечно, ведь личности и планы злодеев все еще не были установлены.

– А сейчас я вынужден вас высадить, – сообщил вдруг Канто, прерывая молчание. Гордей и Женя сидели, полностью погруженные в свои мрачные мысли. – Мне давно пора ехать в Клыково, я ведь преподаю в местной академии. Приходится держать в узде несколько десятков охламонов, таких же неблагодарных, как вы, поэтому мне потребуются все мои силы. А вы… Можете назвать адрес, и я подвезу вас, куда попросите, ну а потом попрощаемся.

– Поедешь на этой разбитой колымаге? – недоуменно спросил Лестратов. – У тебя же почти все стекла выбиты!

– Планировал, но теперь придется найти что-то другое. Интересно, есть здесь поблизости какой-нибудь автосервис или пункт проката машин?

– Не советую туда соваться, – хмыкнул Гордей. – У тебя весь багажник изрешечен пулями. Придется ответить на множество вопросов.

– Всегда знал: свяжешься с вами – получишь массу всевозможных проблем, – посетовал Канто. – Но это уж мои заботы. Так куда вас отвезти? Отвечайте, пока мы не привлекли внимание полиции.

– Может, ко мне? – предложил Жене Гордей, но она покачала головой.

Дело принимало слишком серьезный оборот, и пора было ставить в известность родных. Матери она ничего не хотела говорить, но вот Инессе могла рассказать абсолютно все.

Популярность тетки быстро росла. Ее поддерживали избиратели, то и дело показывали по телевизору, о ней писали в газетах и постоянно говорили в новостях. До дня выборов оставалось всего ничего, и Женя так хотела, чтобы все это уже поскорее закончилось. Если тетку изберут на пост мэра, она воплотит все планы дедушки. А если не изберут, то Тихомировы просто вернутся к нормальной жизни. Инесса будет управлять компанией «Оберон», вести бизнес деда и, возможно, приобщит к нему сестру. А Женя сдаст экзамены и поступит в университет. Но главное – Инесса сможет ее защитить, ведь у нее в штате столько профессиональных телохранителей. В штаб-квартире компании Женя будет под постоянным присмотром, и это лучше, чем отсиживаться в неизвестной берлоге Лестратова.

Она назвала Канто адрес главного офиса компании «Оберон», где располагался и штаб избирательной кампании. Канто доставил их туда за десять минут, затем одолжил Гордею свою куртку, чтобы тот мог выйти из машины. Простенькая ветровка старика практически трещала на широких плечах Лестратова и едва сходились у него на груди, но все же это было лучше, чем ничего. Женя и Гордей вышли, а Канто остался ждать ученика в машине.

Шум толпы был слышен издалека. Повернув за угол, Женя и Гордей увидели на площади перед штаб-квартирой компании большое скопление людей. Площадь освещали мощные прожектора, то и дело щелкали вспышки фотокамер. С больших видеоэкранов улыбалось лицо Инессы Тихомировой – шла масштабная пресс-конференция. Женя и Гордей замерли от неожиданности, но затем подошли ближе, прислушиваясь к речи Инессы.

Тихомирова в элегантном черном костюме стояла на трибуне за узкой лакированной кафедрой. Сразу два экрана транслировали ее изображение.

– Спасибо за то, что пришли меня поддержать, – слегка склонив голову, произнесла Инесса. – Мы уже многого добились, но не время останавливаться на достигнутом. Мой отец столько всего сделал для этого города, именно он вдохновил меня стать тем, кем я сейчас являюсь. И я еще раз хочу поблагодарить тех, кто меня поддерживает. Все это стало возможным только благодаря вам и вашей помощи.

Толпа разразилась громкими аплодисментами и одобрительными выкриками. Инесса окинула взглядом собравшихся с довольной улыбкой и вдруг заметила Женю и Гордея, стоявших позади всех.

Женя не представляла, как выглядит после всего пережитого, но Инесса слегка переменилась в лице. Значит, видок у нее был еще тот. Однако тетка быстро взяла себя в руки, поблагодарила гостей мероприятия и спустилась с трибуны. К ней ринулось несколько репортеров, но она быстро обогнула толпу и подошла к племяннице.

– Женя?! Господи, что случилось? – всплеснула руками тетка. – Видела бы ты себя сейчас со стороны…

– Много всего, – ответила Женя. – Но сейчас мне нужно только одно – где-то скрыться.

– Конечно, – кивнула Инесса, покосившись на приближающихся журналистов. – Сейчас только избавлюсь от этих надоедливых пираний… А ты входи в здание и поднимайся наверх. Помнишь, где мой кабинет? На самом верхнем этаже.

– Помню, – с облегчением выдохнула Женя. – Твоя служба безопасности сегодня работает?

– Конечно. – Тетка Инесса удивленно на нее посмотрела. – А тебе угрожает опасность?

– Я все тебе объясню, только пока матери ни слова.

– Ты меня пугаешь… Все настолько серьезно?

– Более чем…

– Мы усилили охрану здания, я даже наняла несколько дополнительных охранников из другого агентства. Так что ничего не бойся: мы здесь как в неприступной крепости. Но я жду объяснений! – Инесса с подозрением взглянула на Гордея. – А это кто?

– Друг. Чуть позже я обо всем тебе расскажу, – пообещала Женя.

– Жду с большим нетерпением, – строго сказала Инесса.

Но тут ее окружили журналисты, и она снова начала мило улыбаться, позируя перед объективами камер. А Женя и Гордей отошли к стеклянным дверям здания штаб-квартиры «Оберона» и взглянули друг на друга.

– Ты действительно уверена, что тетка сможет тебя защитить? – спросил Лестратов.

– Уверена. А ты? Куда ты сейчас отправишься?

– Колдун погиб, и эта ниточка оборвана. Но мы знаем, что в деле замешан кто-то из конкурентов твоего дедушки. Думаю, самое время пройтись по кандидатам на пост мэра. Кто угрожал вам первым?

– Аркадий Писклаков, – вспомнила Женя.

– С него и начну. Если придется, поговорю с обоими.

– Только будь осторожен. Это может быть опасно.

– Опаснее спятившего колдуна, крадущего души людей? – усмехнулся Гордей. – Иди к своей тетке. И ни о чем не беспокойся. Все будет хорошо.

Женя молча кивнула и торопливо двинулась к стеклянной двери, но неожиданно развернулась, быстро подошла к Гордею и крепко обняла его за шею. Лестратов, не ожидавший такого, удивленно замер.

– Береги себя, – шепнула девушка и только после этого вошла в здание.

Сенсей Канто довез Гордея до дома, а затем отправился менять поврежденную во время погони машину. Где он собирался это делать, Лестратова не сильно интересовало. У Канто было немало секретов, в которые он не посвящал даже самых близких и преданных друзей. Забежав домой, Гордей наскоро переоделся, проверил состояние уцелевшего оружия в портупее и только после этого отправился к Аркадию Писклакову.

Кандидат на пост мэра Санкт-Эринбурга жил в роскошном трехэтажном особняке за высокой кованой решеткой. Гордей осторожно приблизился к дому, не выходя из тени высоких лип, растущих вдоль улицы. Внезапно его охватило чувство сильнейшего дискомфорта и тревоги. Обычно так происходило незадолго до обращения в Ищейку, в моменты надвигающейся опасности, когда все инстинкты усиливались настолько, что невозможно было себя контролировать.

Вокруг стояла тишина, на улице не было ни одной машины. В домах не горел свет; похоже, все обитатели элитного коттеджного района спали. И все же Гордея не покидало ощущение, что за ним следят. И чем ближе он подходил к особняку Аркадия Писклакова, тем сильнее оно становилось.

До рассвета оставалось несколько часов. Ночь принадлежала вурдалакам. А они умели скрываться настолько мастерски, что их присутствие было незаметно до самого момента нападения. Поэтому Гордей присматривался к каждой тени, прислушивался к любым странным звукам.

В окне второго этажа особняка едва теплился приглушенный свет. Значит, Писклаков еще не спал. Гордей перебрался через кованую ограду, прикинул расстояние до балкона, расположенного над террасой. Подпрыгнув, он вцепился руками в верхнюю балку, подтянул ноги и с легкостью забросил свое тело на балкон, после чего настороженно замер, прислушиваясь.

Приблизившись к окну, Лестратов заглянул внутрь сквозь неплотно задернутые шторы. Он увидел просторную спальню с большой кроватью. Одна из дверей в комнате была приоткрыта, именно за ней горел свет. Гордей просунул лезвие меча между створками и слегка надавил. Окно открылось, и он бесшумно скользнул внутрь.

Из-за приоткрытой двери доносился шум воды и хриплое пение. Значит, там была ванная и кто-то принимал душ. Кто-то абсолютно не имеющий музыкального слуха. Человек распевал один из недавних хитов певца Дамиана, кумира современной молодежи.

У дальней стены стоял большой письменный стол, заваленный документами. Гордей на цыпочках подкрался. На столе лежали фотографии Жени, ее деда, тетки Инессы, другие фотоснимки. Все были сделаны издали, из укрытия, исподтишка. Кто-то следил за членами семьи Тихомировых. А раз эти фотографии лежали здесь, значит, за слежку платил Аркадий Писклаков.

– Занятно, – прошептал Гордей.

– Именно так, – раздалось у него за спиной.

Гордей резко обернулся и увидел Писклакова в белом банном халате. На полу лежал толстый ковер, а кандидат в мэры был босиком, поэтому Лестратов не услышал шагов. Кожа Писклакова влажно блестела, видимо, он не стал тратить время на то, чтобы вытереться. Зато в руке был зажат пистолет, направленный Гордею в лоб.

Обычное оружие практически не могло навредить дхампиру, если только пуля не была серебряной. Практически. Но что будет, если выстрелить ему в голову? Проверять на себе как-то не хотелось.

– Ты кто такой, черт бы тебя побрал? – угрожающе поинтересовался Писклаков.

– Сторонний наблюдатель за вашей избирательной кампанией, – тихо ответил Гордей.

– Вот оно что. – Писклаков скользнул взглядом по мечу, который Лестратов держал в правой руке. – Ничего себе… Грабители теперь разгуливают с такими ножиками? Бросай оружие!

– А если не брошу?

– Тогда я понаделаю в тебе дырок, а затем моим людям придется попотеть, чтобы избавиться от твоего трупа.

Гордей медленно повернулся и положил меч на край стола.

– Вы следили за семейством Тихомировых, – заметил он. – Зачем?

– О, так тебя прислала Инесса? – хмыкнул старик. – Это многое объясняет. Я предупреждал ее, чтобы не лезла. А она? Прислала лазутчика в мой дом! Интересно, с какой целью?

– Вы считаете это нормальным? Убить конкурента, а затем угрожать членам его семьи?

– О чем ты говоришь?! – раздраженно воскликнул Писклаков. – Ты что, считаешь, что это я убрал Тихомирова?

– А разве нет?

– Но зачем? Мой рейтинг всегда был выше, чем у него! Любая комиссия может это подтвердить. Тихомиров в любом случае проиграл бы выборы! Так к чему пачкать руки?

– Откуда тогда все эти фотографии?

– Следил, не скрою, – кивнул Писклаков. – Как и за Вакулиным, другим конкурентом. Отслеживал их деятельность. Должен же я знать, чем они занимаются. Без этого в нашем деле никак.

– И что, вам удалось что-то нарыть на своих конкурентов?

– Еще бы, – усмехнулся Аркадий. – И этот общепризнанный святоша Тихомиров удивил меня куда сильнее Вакулина. У каждого из нас есть свой грязный секрет, который может уничтожить нас в мгновение ока. Вопрос в том, на что мы готовы пойти, чтобы его сохранить. Александр Тихомиров был готов на многое, но это его не спасло. Его тайны стоили ему жизни. А теперь вы обвиняете в его смерти меня?!

Гордей не знал, что на это ответить. В словах Писклакова была логика. Пока он размышлял над услышанным, входная дверь спальни вдруг с грохотом рухнула внутрь комнаты. Писклаков испуганно взвизгнул. Полыхнула вспышка, и все окуталось дымом.

Когда дым немного рассеялся, порог переступила женщина в облегающем черном брючном костюме. Гордей мгновенно узнал ее. Это она пыталась спасти горящие книги в кабинете профессора Блоншера. Средних лет, довольно привлекательная, с черными блестящими волосами, собранными в пучок на затылке. Женщина смерила хмурым взглядом Лестратова и Писклакова, а затем вытянула перед собой правую руку.

В воздухе снова полыхнуло яркое желтое пламя. Из огня свился длинный извивающийся кнут, который она каким-то образом умудрялась удерживать в руке.

– Элоиза?! – испуганно завопил Писклаков. Похоже, он знал и ее, и то, на что она способна. – Зачем ты здесь?!

Элоиза презрительно прищурилась и взмахнула огненным кнутом. Писклаков вскинул руку и выстрелил в нее. Но женщина спокойно шагнула в сторону, и пуля попала в стену.

Элоиза ударила огненным кнутом, и пистолет вылетел из пухлых пальцев Писклакова, а сам он с воплем затряс обожженной рукой.

– Ты знаешь ответ! – сказала женщина.

Тут она увидела фотографии, разложенные на столе. Едва ее внимание переключилось на снимки, Гордей схватил со стола меч и метнулся к окну. В то же мгновение огненный кнут с грохотом ударил по столешнице и развалил ее пополам. Горящие фотографии взметнулись в воздух.

– Не стоило тебе заниматься слежкой, – усмехнулась ведьма.

Писклаков дернулся, не зная, куда бежать, и тут же вокруг его лодыжки обвилась огненная удавка. Запахло паленой шерстью, Аркадий рухнул на живот, завывая от боли.

Гордей ринулся к ведьме, замахиваясь мечом на руку, сжимающую кнут, но Элоиза проворно отскочила назад, затем взмыла в воздух и ударила Лестратова ногой в грудь. Тот отлетел к стене возле кровати и ударился спиной. А ведьма вновь ринулась к Писклакову. Огненный бич развернулся в воздухе и обрушился на старика. Огонь пробежал по его халату и голым ногам. Аркадий дико завопил, но Элоиза лишь издала короткий смешок и ударила еще раз.

Гордей подлетел к ней сбоку и ударил женщину плечом. Ведьма от неожиданности плюхнулась на пол, но это не помешало ей стегнуть Лестратова огненным кнутом. Гордей попытался отбиться мечом, но лезвие лишь прошло сквозь пламя, опалившее его руку.

Элоиза хотела ударить снова, и тогда он поддел ногой стоящий рядом стул и швырнул его в ведьму. Но Элоиза легко махнула кнутом, и стул распался на куски прямо в воздухе. Гордей, оглядевшись, схватил вазу с цветами и запустил ее в женщину. Ваза разлетелась от очередного хлесткого удара бича, но наполнявшая ее вода окатила Элоизу с головы до ног, и кнут в ее руке вдруг погас, несмотря на свою волшебную сущность. Ведьма громко выругалась и, внезапно кинувшись на Гордея, попыталась ударить его в лицо кулаком. Лестратов увернулся от удара и ногой отшвырнул ее от себя. Элоиза прокатилась по полу, но снова вскочила и зловеще ухмыльнулась. Она вытянула руку, и в воздухе возник новый огненный кнут и обвился вокруг своей повелительницы, точно живая змея.

Гордей ринулся на нее, размахивая мечом. Клинок засверкал в воздухе, но Элоиза была очень проворна. Она ловко уворачивалась от выпадов, проскальзывала под лезвием, постоянно пытаясь достать Гордея огненным кнутом.

Лестратов пригнулся, спасаясь от очередного удара, и кнут с треском обрушился на окно. Во все стороны полетели осколки и обломки рамы, вспыхнули шторы. Бросив взгляд на неподвижное тело Писклакова, раскинувшееся на полу, ведьма усмехнулась и ринулась к окну.

Кнут метнулся к Гордею, и тому пришлось отпрыгнуть назад. В следующее мгновение конец кнута вылетел в оконный проем и завис снаружи, будто зацепился там за что-то. Элоиза выпорхнула следом, цепляясь за рукоять, как воздушная гимнастка за канат.

Гордей подбежал к окну, но ведьма словно растворилась в воздухе. Снова стало темно и тихо. Лестратов обернулся к распростертому на полу Писклакову. Тот еще дышал, но с каждой секундой все реже и слабее. Его рыхлое тело было покрыто многочисленными ожогами. Ведьма сделала то, что хотела.

Лестратов опустился на колени рядом с Писклаковым.

– Останови… Останови их, – услышал он тихий хрип.

– Кого именно? Кто стоит за всем этим?! – воскликнул Гордей. – Кто, если не вы?

– Тот, кто больше всех от этого выиграл… дурак… – прохрипел Писклаков. – Тихомиров не победил бы на выборах… Но теперь другое дело… Он – жертва… Мне ли тягаться с ней… После случившегося все симпатии избирателей только на ее стороне. Сочувствуют… Она… победила…

Он вздрогнул, и его грузное тело обмякло.

Аркадий Писклаков был мертв. А Гордея словно обдало ледяной волной.

Она?! Он знал лишь одну женщину, принимающую участие в выборах.

Инесса, тетка Жени Тихомировой.

Пока Маргоша варила кофе в приемной, Женя рассказала тетке обо всем, что с ней произошло, в том числе и о вурдалаках, поскольку решила, что таиться не имеет смысла. Пусть Инесса сочтет ее сумасшедшей, лишь бы знала об опасности.

Тетка слушала молча, с широко раскрытыми глазами. И, надо отдать ей должное, не задавала лишних вопросов, терпеливо ожидая, пока племянница закончит рассказ. Они сидели в бывшем кабинете деда, на верхнем этаже штаб-квартиры компании «Оберон», но теперь все здесь принадлежало Инессе, и о дедушке мало что напоминало.

Женя помнила массивный письменный стол из темного дерева, но сейчас на его месте стояло прозрачное ультрасовременное сооружение обтекаемой формы из стекла и блестящего металла.

Вместо тяжелых мягких кресел появились изящные современные стулья, вместо старинных картин – дизайнерские плакаты с видами города в тонких серебристых рамах.

На стенах сияли современные светильники, на столах стояли вазы с цветами от избирателей и партнеров по бизнесу.

– Безумие какое-то, – прошептала Инесса, когда Женя закончила. – Ты сама понимаешь, как это выглядит со стороны? Маргоша, где наш кофе?

– Скоро будет готов, Инесса Александровна, – отозвалась из приемной помощница.

– Тебя только за смертью посылать! – раздраженно крикнула Инесса, затем устало помассировала переносицу.

– Тоже считаешь, что я спятила? – спокойно осведомилась Женя. – Как тот следователь, который погиб у меня на глазах?

– Нет, – покачала головой Инесса. – Не забывай, что я ездила на опознание тела отца и видела раны. Но… черт побери… В это очень сложно поверить! А тот парень… Как его? Гордей? Как он оказался замешан во все это?

– Это просто друг. Он мне помог.

– Помог? Или втравил тебя во все это безумие?

– Он спас мне жизнь, и не один раз.

– Твоей матери об этом знать не стоит. Она с ума сойдет.

– Поэтому я и пришла к тебе. Мне нужна защита.

– Правильно сделала. Моя служба безопасности дежурит круглосуточно. Я сейчас же прикажу обеспечить тебе охрану. Маргоша! Нет, я точно когда-нибудь выгоню эту лентяйку!

В этот момент из приемной донеслась очень знакомая мелодия. Она звучала глухо, но Женя все равно ее мгновенно узнала. Рихард Вагнер, «Полет валькирий». Мелодия звонка дедушкиного телефона. Услышав ее, Женя недоверчиво уставилась на тетку.

Инесса хладнокровно встретила его взгляд.

– Маргоша! – прорычала она. – Тупая дура, неужели нельзя было отключить звук?

– Простите, – виновато ответила помощница. – Но телефон разрядился, и я поставила его на зарядку перед тем, как прибудут ваши айтишники…

– Это что, телефон дедушки? Как он у тебя оказался? – потрясенно выдохнула Женя. – У меня ведь отобрали его в доме колдуна…

Инесса медленно поднялась со стула и, тихо цокая каблуками, направилась к своему прозрачному письменному столу.

– Инесса? – не унималась Женя. – Ты… Ты что, заодно с ними?! Ответь мне!

Тетка резко повернулась к ней лицом.

– А если и так? – вызывающе спросила она. – Что будешь делать?

Женя вскочила со стула.

– Поверить не могу, – выдохнула она. – Я тут перед тобой распинаюсь, а ты и так все знала… Ты… Ты причастна к убийству дедушки?!

Инесса оперлась руками на письменный стол.

– Ты не понимаешь, Женька… – холодно произнесла она.

– Естественно! Я отказываюсь понимать! Что ты наделала?! Как ты связана с… с ними? Со всеми этими ужасами?!

– Все очень сложно. Но и ты наломала дров. Дернул тебя черт полезть в это…

– Я не понимаю. – Женя в ужасе обхватила голову руками. – Что происходит?!

– Что происходит? – устало переспросила Инесса. – Да все очень просто. Ты помнишь своего деда как сильного, честного и справедливого человека. Но он не всегда был таким. Когда он только основал эту компанию, ему оказали мощную поддержку влиятельные друзья. Ему и Аркадию Писклакову, ведь когда-то они с отцом дружили и даже были партнерами по бизнесу… Эти друзья – семейство Сэнтери, тайные владельцы корпорации «Экстрополис», но отец понятия не имел, что они погрязли в крови и криминале. Позже корпорация была уничтожена, а теневые руководители залегли на дно. Но все это время они не оставляли попыток вернуться в город и возобновить свою деятельность через подставные фирмы. Естественно, власти не могли этого допустить. Но когда отец решил выдвинуть свою кандидатуру на пост мэра, к нему тут же заявились его старые знакомые… Они напомнили ему о старой дружбе и предложили финансовую помощь и поддержку в выборах, а он взамен должен был предоставить им ресурсы своей компании. С помощью «Оберона» Сэнтери вернулись бы в Санкт-Эринбург, а затем основали бы несколько дочерних фирм, начали постепенно расширять бизнес, и никто ничего не заподозрил бы. Но отец отказался. Теперь-то он знал, что они из себя представляют. Мало того, он нанял частных детективов, чтобы они начали отслеживать подпольную деятельность этих людей. И сыщики накопали немало компромата. Все документы и доказательства хранятся в памяти его телефона. Отец собирался передать эти материалы в полицию, чтобы не допустить возрождения «Экстрополиса». Чтобы все его бывшие партнеры получили по заслугам. Аркадий Писклаков поддерживал его в этом решении и вел свое расследование. А Сэнтери… Поняв, что помощи от отца им не дождаться, они пришли ко мне… и дали понять, что отцу больше не жить, ведь он представляет для них опасность. Мне предложили самой выдвинуться на пост мэра. Пообещали ту же помощь и поддержку, намекнули, что если я откажусь, то мою сестру и племянницу ждет участь пострашнее участи моего отца. И знаешь, я согласилась.

– Но как? Ведь это мы с мамой посоветовали тебе выдвинуть свою кандидатуру?

– Все было решено задолго до того разговора. Я лишь хорошо разыграла свою роль.

– Так ты знала, что дедушку убьют… И тебя это нисколько не волновало?

– Скажу больше. Именно я посоветовала водителю проехать через тот переулок. А отец… Мы никогда не были близки, особенно в последние годы. Вы с Софией оставались его любимицами несмотря ни на что, поэтому я не испытывала сожалений.

– Господи… А Стас?

– Стас следил за Сэнтери по приказу отца, фотографировал. Тоже лез куда не надо. Однажды он заснял меня в компании очень опасных людей. Эти фотографии никто и никогда не должен был увидеть, иначе меня заподозрили бы в связях с убийцами отца. Стас работал в том самом сыскном агентстве, в которое обратился за помощью отец. Он пересылал отцу разные данные о деятельности Сэнтери, но эти снимки утаил. А после нападения Стас показал их мне и потребовал плату за молчание. Алчный щенок! Естественно, я не могла допустить, чтобы фотографии кто-то увидел. Да и Сэнтери не те люди, которых можно водить за нос. Ты теперь и сама это знаешь. Так участь Стаса была решена. Как и участь подкупленного следователя, и Аркадия Писклакова. Старый дурак тоже пытался копать под них и сегодня получит по заслугам. Завтра меня изберут мэром, ведь мои рейтинги выше, чем у Вакулина. А я сохраню вам жизни. Сберегу «Оберон», хотя часть компании будет передана во временное владение Сэнтери. Я стану править этим городом так, как будет угодно им. Мне кажется, это хорошая сделка.

– Ты с ума сошла, – убито проговорила Женя.

– Нет, я спасла жизни тебе и Софии, несмотря на то что ты так активно совала свой нос куда не следует! Поначалу я решила, что мобильник деда потерялся в переулке. Мои люди обшарили там все снизу доверху, а он все это время был у тебя! Гектор сразу так и подумал, но я ему не поверила. Я же твоя любимая тетя. Ты в первую очередь должна была отдать мне этот проклятый телефон! Но нет, ты повела свою игру. Да еще и связалась с Гордеем!

– Любимая тетя, – с ненавистью бросила Женя. – Я ведь и правда всегда любила и уважала тебя!

– Именно поэтому ты должна сохранить все в тайне. Понимаешь? Иначе я больше не смогу вас защищать.

– Чтобы тебе все сошло с рук? Ну нет, – покачала головой Женя. – Молчать я не собираюсь…

Она рванулась к двери кабинета, и в тот же миг Инесса вскинула руку, в которой блеснул небольшой пистолет. Женя испуганно уставилась на оружие.

– Ты не оставляешь мне выбора, Женька, – жестко сказала тетка. – Слишком многое поставлено на карту, и я зашла слишком далеко, чтобы теперь все сорвалось из-за какой-то дурехи.

Дверь кабинета отворилась. Женя вскинула голову, надеясь на помощь, но тут же поняла, что помогать ей никто не собирается. Вошел Гектор Сэнтери, поигрывая своей элегантной черной тростью, а за ним плелась помощница Маргоша с глуповатой улыбкой на круглом лице.

– Кофе готов, – доложила она. – Но вам сейчас явно не до него…

– О, – усмехнулся Гектор, скаля острые клыки. – Что я вижу! Встреча двух любящих родственниц. Умной тетушки и глупой племянницы со странными понятиями о справедливости.

– Она обо всем догадалась, – бросила Инесса, сжимая пистолет. – Не такая уж и глупая.

– Что ж, тем хуже для нее, – сказал Сэнтери. – Мы уже почти добились желаемого, но из-за этой любопытной Варвары наши планы едва не пошли прахом. Тебе выбирать, Инесса, прикончить ее или дать второй шанс на жизнь в качестве вурдалака.

– Но вы обещали их не трогать, – возразила тетка.

– Она слишком много знает, – равнодушно пожал плечами Гектор. – Придется убрать обеих, ее и мамашу.

– Мы так не договаривались.

– Не хочешь, чтобы я выпотрошил твою сестрицу? – усмехнулся вурдалак. – Но почему? Не придется делиться наследством.

– Она мне все-таки сестра!

– Хорошо. К тому же София ничего не знает о происходящем. В отличие от этой. – Гектор ткнул тростью в сторону застывшей Жени. – Итак, прикончить девчонку или сделать нашей рабыней? Могу обратить ее прямо сейчас. Поддержки Блоншера у нас больше нет, так что на полное обращение уйдет немного больше времени, чем обычно…

– Но будет ли она тебе повиноваться? – неуверенно спросила Инесса.

– Прямо сразу? Не уверен. Иногда новички очень своенравны, пока не устроишь им показательную порку.

– Она может заявить в полицию, даже переродившись. А еще этот ее дружок…

– Ищейка? – уточнил Гектор.

– Ты так его называешь?

– Это его суть.

– Он тоже может доставить много проблем.

– Тогда твою племянницу можно использовать как приманку. Рано или поздно Ищейка примчится за ней, и тогда я заставлю его замолчать. Навеки. А там уже придет черед девчонки.

– Вы… вы просто омерзительны! – выдохнула Женя. – Как ты можешь творить такое?

Она с ненавистью взглянула на свою тетку, но Инесса лишь покачала головой.

– Я нелюбимая дочь, – невозмутимо ответила она. – Нелюбимая сестра. Та, которую всю жизнь недооценивали и попрекали. Та, которой не доверяли ничего важного. В мире большого бизнеса мужчины относились ко мне, как к этой тупой курице Маргоше. Все, в том числе мой отец. Я всю жизнь делала только то, что от меня требовали другие. Так чему удивляться? Теперь я делаю то, чего хочу сама!

– Я думала, что ты любила дедушку!

– Скорее, терпела, – равнодушно произнесла Инесса. – Как и тебя с твоей глупой матерью. Отец всегда любил вас больше. Даже не знаю, по какой причине… Очень скоро, если не передумаешь, у тебя будет возможность снова с ним встретиться. Вот тогда и поболтаете.

И она лениво взмахнула пистолетом. Женя, все еще не в силах поверить в происходящее, гневно сжала кулаки. Это же надо так попасться! Гектор Сэнтери и ухмыляющаяся Маргоша с одной стороны, вооруженная Инесса – с другой. Кажется, ее везение закончилось.

В этот момент дверь снова распахнулась, и Женя увидела в дверном проеме знакомую фигуру в коротком черном плаще.

За два часа до рассвета Гордей в плаще любимого покроя и с небольшим рюкзаком за плечами остановился через дорогу от штаб-квартиры компании «Оберон» и огляделся по сторонам.

На круглой площади до сих пор красовались плакаты с изображением Инессы Тихомировой. У здания стояло несколько машин. Охранников он пока не видел, но был уверен, что они где-то здесь. А если Инесса и правда связалась с Черным Ковеном, то охранять ее будут точно не простые люди.

Фары проехавшего мимо автомобиля на мгновение выхватили из темноты лицо водителя, замершего в одной из припаркованных машин. В его глазах вспыхнули красные блики. Точно, вурдалак. Инесса упоминала, что наняла новых телохранителей. Видимо, это они и были.

Гордей молча сунул руку в карман плаща. Перейдя улицу, обогнул припаркованные автомобили и зашел за выступ здания, чтобы не привлекать лишнего внимания. Лишь после этого он вытащил из кармана небольшую боевую гранату, выдернул чеку и метнул ее под колеса ближайшего автомобиля.

Машина с вурдалаком с грохотом взлетела на воздух, осветив пространство перед зданием яркой белой вспышкой. Во все стороны брызнули осколки стекла, взметнулись куски искореженного металла и черная пыль, в которую мгновенно обратился сидевший за рулем монстр.

Гордей быстро скрылся за другой машиной и вытащил из рюкзака сложенный вдвое лук. Стальная дуга со щелчком распрямилась, туго натянув тетиву. Колчан с короткими серебряными стрелами был пристегнут под плащом.

Как только из здания выбежал еще один вурдалак, Гордей послал стрелу ему в грудь и быстро выхватил из колчана следующую. Стрела попала в цель, и вурдалак взорвался, не успев коснуться земли. Из здания выскочило еще двое. Пока они пытались осмыслить происходящее, Гордей выстрелил и в них. Еще два гулких хлопка, и вурдалаки рассыпались черной искрящейся пылью.

Из штаб-квартиры компании выбежало сразу несколько охранников, вооруженных пистолетами. Они начали быстро рассредотачиваться по темной улице, прячась между машинами. Гордей стрелял в них, пока у него не закончились стрелы. Он не промазал ни разу, а поскольку эти стрелы были ценные и не уничтожались вместе с телами вурдалаков, Лестратов собирался вернуться сюда позже и подобрать все до единой.

Но сейчас было не до того. Натянув на руки боевые перчатки, оснащенные острыми серебряными когтями, Гордей сжал покрепче рукоятку меча и ринулся к уцелевшим охранникам, двигаясь стремительно и беззвучно, как ожившая тень. Перелетев через капот ближайшей машины, Лестратов обрушил меч на вурдалака, скрывавшегося за ней. Монстр даже не успел понять, что происходит. Меч рассек его надвое, и обе половинки взорвались.

Еще пятеро. Вурдалаки, облаченные в черную униформу службы безопасности компании «Оберон». Гордей с легкостью определял их по могильному запаху, бледной коже и красноватому свечению зрачков.

Лестратов расправился со всеми, и на улице вновь установилась тишина. Пользуясь моментом, он собрал те стрелы, которые лежали поблизости, а затем вошел в здание. На первом этаже штаб-квартиры никого не оказалось. В просторном, тускло освещенном атриуме журчал огромный декоративный фонтан с большой глубокой чашей. За ним Гордей увидел три лифта, но решил не рисковать и поспешил к лестнице. Его появление уже заметили, а значит, следовало держать ухо востро.

Легко и бесшумно, как большой кот, Лестратов побежал вверх по ступенькам. Вскоре он услышал топот приближающихся шагов. Вниз навстречу ему несся высокий тощий громила с бледной кожей и горящими глазами. Он был на полголовы выше Гордея и яростно скалил длинные зубы.

Между ними оставался еще целый лестничный пролет, когда вурдалак прыгнул вниз, выставив перед собой острые когти. Гордей взмахнул мечом, но монстр отмахнулся от клинка, как от мухи, рухнул на Лестратова и повалил его на ступени. Огромные когти с чудовищной силой впились в плечи дхампира. Хорошо, что плотная ткань плаща защищала не хуже брони. И тут же на Гордея обрушился град ударов. Монстр тянулся, стараясь добраться до горла, Лестратов только успевал обороняться. И в то же время он чувствовал, как пробуждается в нем Ищейка, как вскипает ярость. Во рту появился привкус крови, по коже побежали мурашки, а зрение обрело необычайную остроту. И наконец сила дхампира выплеснулась безудержным потоком энергии.

Гордею удалось вскинуть меч, и лезвие вошло в плечо противника. Вурдалак жутко зарычал и набросился на дхампира с еще большей злобой. Гордей уперся свободной рукой с серебряными когтями в лоб чудовища и с силой оттолкнул его от себя. Меч выскользнул из раны, но Лестратов тут же ударил снова, на этот раз в центр груди. Вурдалак замер, а затем начал рассыпаться.

Сбросив с себя крошащиеся останки, Гордей продолжил путь наверх.

Где-то вдали грохнул выстрел. Дхампир уловил этот звук обострившимся слухом и упал ничком, и почти в то же мгновение над его головой просвистела пуля.

Дальше Лестратов поднимался почти на четвереньках, стремясь уйти от невидимого снайпера, который целился в него откуда-то сверху. Еще две пули прожужжали совсем рядом. Гордей вилял от стены к стене, стараясь не останавливаться ни на минуту.

Наконец он увидел стрелка. Это был мужчина в черном, лицо которого скрывала тень. Вурдалак или человек – он не успел рассмотреть. Поняв, что его заметили, стрелок кинулся бежать, на ходу перезаряжая пистолет, но Гордей настиг его в три прыжка и выбил оружие из руки.

Стрелок издал громкое шипение – значит, тоже был вурдалаком – и бросился на Гордея. Тот крепко обхватил его обеими руками, вдавил в тело серебряные когти, а затем, легко приподняв, перекинул через перила. Стрелок с воплем полетел в шахту, кувыркаясь и с грохотом ударяясь о перила.

Здание компании «Оберон» кишело вурдалаками. Теперь Гордей отчетливо ощущал их присутствие, чувствовал запах смерти, сопровождающий этих тварей повсюду. Еще несколько монстров напали на него на лестнице, но он разобрался со всеми. Затем ворвался на верхний этаж, попутно разрубив еще двоих, и пнул дверь кабинета президента компании.

Он сразу увидел перепуганную Женю и Инессу Тихомирову, схватившую ее сзади за волосы. Тетка прижимала пистолет к виску племянницы. Рядом замерла секретарша Тихомировой, а в двух шагах от нее стоял Гектор Сэнтери в иссиня-черном траурном костюме. Увидев Гордея, он медленно поднял свою трость, и из нее со щелчком выдвинулось острое лезвие.

– Гордей! – крикнула Женя. (Инесса резко дернула ее назад.) – Они все заодно!

– А ты, как всегда, не вовремя, – хмыкнул Гектор. И бросился на Гордея.

Лестратов ринулся ему навстречу, вскинув меч над головой. Гектор отскочил в сторону, а затем поднял руку, и в воздухе нарисовалась сияющая голографическая пентаграмма. Звезда, вращаясь на ходу, устремилась на Гордея.

Лестратов припал к полу, и над его головой прогремел взрыв. В стене кабинета образовалась большая дыра в форме пятиконечной звезды.

Гектор стал кровососом недавно, зато он с самого детства отлично владел боевой магией. Чтобы не дать ему сотворить новое заклинание, нельзя было медлить ни секунды. Только нападение, никаких пауз.

Новая сияющая пентаграмма ударила в дверь кабинета и с грохотом вынесла ее в коридор. Гордей оттолкнулся ногами от пола и прыгнул на Гектора.

Сэнтери отшатнулся от несущегося на него лезвия меча, но от серебряных когтей увернуться не успел. Гордей зацепил его щеку, и нобль зашипел от боли. Четыре глубокие дымящиеся борозды прочертили лицо Гектора.

Взбешенный колдун мгновенно создал очередную пентаграмму и обрушил ее на Гордея, но тот припал к полу и уклонился от столкновения. Тогда пентаграмма развернулась и направилась на Женю и Инессу. Обе с визгом прыгнули в разные стороны. Пентаграмма с грохотом взорвалась, расколов на две части прозрачный письменный стол, а заодно прикончив и замешкавшуюся секретаршу. Маргоша не успела даже вскрикнуть.

Инесса упала на пол, и пистолет вылетел из ее руки. Она потянулась за ним, но Женя тут же отбросила его ногой подальше, а сама кинулась к двери. Инесса, хрипло вскрикнув от злости, швырнула ей вслед тяжелую картонную папку, упавшую со стола. Папка треснула Женю по затылку, и девушка полетела на пол.

Пока Гектор пытался достать Гордея тростью, а тот энергично отбивался, Инесса вновь ринулась за оброненным пистолетом. Но тут Жене удалось подняться на ноги и с силой толкнуть ее в спину. Женщина пролетела головой вперед, с треском ударилась лбом об угол разбитого письменного стола и потеряла сознание. Женя, подскочив, торопливо схватила пистолет и пальнула в Гектора Сэнтери. Тот как раз размахнулся тростью для очередного удара, когда у него над ухом просвистела пуля. Гектор не стал отвлекаться на девчонку, поскольку Лестратов продолжал наступать, и сотворил очередное боевое заклятие. Но тут грохнул еще один выстрел, и пуля снесла со стены картину прямо за спиной Сэнтери. Щепки и мелкие осколки стекла посыпались ему на голову.

– Чертова кукла! – прорычал он и швырнул в Женю заклятие, предназначавшееся Ищейке.

Гордей метнулся вперед, перелетел через стеклянную глыбу стола и оттолкнул в сторону растерявшуюся девушку. Оба рухнули на один из мягких стульев, опрокинув его, и в следующее мгновение раздался страшный грохот. Пентаграмма пробила в кабинете еще одну огромную дыру. Стали видны большие хрустальные люстры, подвешенные к потолку, а далеко под ними журчал фонтан, который Гордей видел при входе. Обломки кирпича и гипсокартона посыпались в атриум.

Гектор уже бежал к ним, создавая новую пентаграмму. Гордей преградил ему путь, сбил с ног, и оба вывалились в образовавшийся пролом.

Женя в ужасе закричала. А Ищейка и вурдалак рухнули на одну из люстр, оборвали хрустальные цепи и, кувыркаясь в вихре сверкающих подвесок, полетели вниз, прямо в фонтан. Раздался грандиозный всплеск.

Подскочив к пролому, Женя выглянула наружу. На ее глазах Гордей вынырнул на поверхность, отфыркиваясь и отплевываясь. Гектор Сэнтери восстал из воды пару секунд спустя на противоположной стороне чаши. И оба продолжили сражение, нанося и парируя удары, яростно рыча и стремясь достать друг друга клинками.

Гордей сейчас не сильно отличался от своих врагов-вурдалаков. Светлые волосы стояли дыбом, зрачки расширились настолько, что глаза стали совершенно черными. Когда он в ярости скалился, были видны острые клыки.

Лестратов бросался на Гектора с диким напором, не давая тому ни секунды отдыха. Наносил удары мечом и когтями боевых перчаток. Это было в природе Ищейки. Все они ненавидели вурдалаков и стремились прикончить как можно больше монстров при всякой возможности.

Гектор яростно отбивал атаки. Вода, бурлящая в чаше, порядком замедляла движения противников. Гордей поскользнулся и едва не упал, и Гектору удалось задеть клинком трости его левую руку. Брызнула кровь, Ищейка издал яростный рык, затем подскочил к Гектору и молниеносно махнул мечом крест-накрест поперек его груди.

Сэнтери пошатнулся, с изумлением уставившись на Ищейку широко раскрытыми глазами. Черная кровь хлынула в чашу фонтана, смешиваясь с водой. Гектор покачнулся, пытаясь удержаться на ногах, хотел ударить Гордея, но тот одним ударом выбил трость из слабеющей руки нобля.

Сэнтери издал злобный вопль и закачался. Ноги не держали его. Гектор выкрикнул новое заклятие, и вода в фонтане вскипела. Вокруг фигуры нобля возникла огромная, сияющая холодным светом звезда. Ее свет преломлялся в струях воды, но голубое сияние на глазах становилось багровым, а пентаграмма пульсировала и словно раздувалась, готовясь взорваться.

– Сдохни! – яростно рассмеялся Гектор, и из уголка его рта потекла тонкая струйка черной крови. Он слизнул ее змеиным раздвоенным языком.

В этот момент Гордей снова молниеносно взмахнул мечом. Лезвие рассекло плоть, как масло. На бледном горле Гектора открылась чудовищных размеров рана, он пошатнулся и навзничь рухнул в фонтан.

В следующий миг прогремел мощный взрыв. Атриум содрогнулся, несколько уцелевших хрустальных люстр тяжело обрушились вниз. Раздался треск электричества, заискрили разорванные кабели, и все вокруг погрузилось во тьму.

Женя торопливо выбежала из кабинета и понеслась вниз, на первый этаж, перепрыгивая через несколько ступенек. Когда она ворвалась в разгромленный атриум, на полу блестели огромные лужи воды. Свет фонарей проникал с улицы сквозь стеклянные стены. Повсюду валялись обломки фонтана и хрустальные осколки люстр, из развороченной чаши лилась вода.

Отброшенный взрывом Лестратов лежал у дальней стены. Его меч валялся рядом. Женя кинулась к другу, поскальзываясь на мокром полу.

Только бы он был жив!

Глаза Гордея были закрыты, лицо покрывали многочисленные порезы и раны, но он дышал, часто и прерывисто.

– Гордей?! – испуганно воскликнула Женя. – Ты цел?

Он не отвечал, и девушка опустилась на колени возле него.

– Гордей? – снова позвала Женя.

Внезапно он распахнул глаза и резко рванулся к ней, скаля острые белые клыки. Женя с громким визгом отпрянула назад. Лестратов схватил ее за ногу и потянул на себя. В черноте, застилавшей его глаза, Женя отчетливо видела свое отражение, и от этого было еще страшнее. Она мгновенно вспомнила, как именно дхампиры восстанавливаются после самых серьезных ранений…

Но он столько раз спасал ее. И если ему сейчас это необходимо, она готова ему помочь. Смирившись, Женя закрыла глаза, чтобы не видеть того, что сейчас случится, и перестала сопротивляться.

Гордей издал тихое рычание, подтаскивая девушку все ближе, но вдруг замер и отпустил ее. Женя с опаской приоткрыла один глаз и увидела, что Лестратов стоит на коленях, уткнувшись лицом в мокрый мраморный пол. Раны, покрывающие его кожу, затягивались сами собой, становясь все незаметнее.

Наконец он поднял голову и открыл глаза. Не черные, а зеленые. И рукой ощупал свою нижнюю челюсть.

– Ну вот, – обессиленно выдохнул Гордей. – Кажется, справился…

– Справился, – с облегчением подтвердила Женя и крепко обняла его за шею.

Позади нее с потолка с грохотом обрушилась последняя хрустальная люстра.

Когда в атриуме компании «Оберон» прогремел взрыв и оконные стекла выплеснулись наружу в бликах ослепительного голубого света, Сашка Прокофьева, наблюдавшая за происходящим с крыши соседнего трехэтажного здания, хотела броситься туда, чтобы помочь своим новым сородичам. Но на плечо новообращенной вампирши легла тяжелая рука с острыми когтями.

– Сегодня мы наблюдаем, но не вмешиваемся, – раздался ледяной голос за спиной, и девушка тут же присмирела.

Как он сказал, так и будет. Сашка его обожала.

Прокофьевой нравилась ее новая жизнь и изменения, которые произошли с ее телом всего за несколько дней. Кожа стала гладкой и бледной, как костяной фарфор, теперь навсегда можно было забыть о подростковых прыщах. Волосы сделались густыми и шелковистыми и падали на плечи волнистой гривой, не требуя ежедневной укладки. Слух и зрение были гораздо острее. Сашка ощущала в теле небывалую силу, гибкость и ловкость; в ее теле бурлила энергия. И как она раньше жила? Да, ради такого пришлось умереть, но оно определенно того стоило.

Всем этим обновлениям Александра была обязана своему любимому. Создателю, который стоял сейчас на крыше рядом с ней. Некоторые называли его Владетелем. Сашка знала, что Черный Ковен долго разыскивал его по всему миру, чтобы заручиться поддержкой при исполнении своих замыслов. Владетель и правда был очень силен и стар, хотя это никак не отражалось на его прекрасной внешности. Сашка боготворила его за то, что он обратил на нее внимание, избрал именно ее. Она была готова на все ради него.

– Но как же Гектор? – шепотом произнесла Прокофьева. – Неужели он не представляет для вас ценности?

Когти выпустили ее плечо. Девушка тут же поймала руку Владетеля и преданно потерлась щекой о его ладонь.

– Сэнтери уже давно ведут свою собственную игру, и мне на них наплевать, – спокойно ответил Владетель. – Темный дар вечной жизни они получили без моей помощи, я лишь оказываю им поддержку и покровительство, а они хорошо мне за это платят… Одним Сэнтери больше, одним меньше, меня это мало беспокоит. Но вот Ищейка… Это другое дело.

– Но он там, внизу! – воскликнула Сашка. – Вместе с моей бывшей подругой. Я чувствую кровь! Кто-то из них ранен. Можно схватить их прямо сейчас!

– Наша встреча обязательно состоится, но не сегодня. Слышишь?

Вдали раздавались полицейские сирены, и они звучали все ближе.

– Сейчас здесь станет весьма многолюдно, – пояснил Владетель. – А наша долгожданная встреча с дхампиром должна состояться при более благоприятных условиях.

Сашка послушно опустила голову:

– Он действительно так важен для вас?

– Я искал его много лет. Следовал за ним через страны и континенты. Теперь, когда он нашелся в этом городе, я готов взыскать старые долги. Но пока нам лучше уйти. Пусть немного расслабятся и потеряют бдительность. Как только это случится, мы нанесем удар.

И, развернувшись, Владетель зашагал прочь от края крыши. Сашка еще раз взглянула на разгромленный вестибюль соседнего здания, а затем поспешила за своим благодетелем.

Через несколько минут прибыла полиция. Кто-то вызвал блюстителей порядка сразу после взрыва автомобиля на улице перед штаб-квартирой компании «Оберон». Вслед за полицейскими появились сотрудники службы безопасности компании, которых сегодня по какой-то причине попросили остаться дома, затем приехала мать Жени, которую подняли с постели. София ничего не понимала и пришла в ужас, когда узнала о причастности к происходящему своей сестры. Гордей давно скрылся, а Женя отлично изображала шок и почти не отвечала на расспросы полиции. Но про Инессу она рассказала все.

София слышала ее беседу с полицейскими и не верила своим ушам. Вскоре Инессу Тихомирову с огромным синяком на лбу провели мимо Жени и ее матери. Тетка, закованная в наручники, одарила племянницу убийственным взглядом.

– Так это правда?! Как ты могла? – крикнула ей София.

Инесса не удостоила ее ответом. Арестованную вывели из разгромленного здания и усадили в полицейский автомобиль с включенными мигалками. На площади перед штаб-квартирой уже собиралась толпа журналистов. И как только они узнавали обо всем в кратчайшие сроки?

В штаб-квартире «Оберона» обнаружили несколько тел. Записи камер слежения демонстрировали дикое побоище, развернувшееся в коридорах и на лестничных клетках здания. Странно, но фигуры людей на записи выглядели размытыми и невнятными. То ли слишком быстро двигались, то ли все видеозаписи оказались испорчены в результате какого-то технического сбоя.

Женю снова и снова допрашивали, задавали ей одни и те же вопросы, стараясь прояснить детали случившегося. Она терпеливо отвечала, стараясь не упоминать Гордея и различные сверхъестественные происшествия, и полиция в конце концов сделала правильные выводы.

За убийством Александра Васильевича Тихомирова, его личного шофера и телохранителей стояла его старшая дочь Инесса, связавшаяся с очень опасными людьми. Тихомировой пообещали поддержку на выборах, кроме того, она получала часть огромного наследства и пост президента компании «Оберон», ведь ее сестру бизнес не особо интересовал. Аркадий Писклаков, фотограф Стас и подкупленный преступницей следователь Николай Марданов были уничтожены, как свидетели ее преступлений. Но затем что-то пошло не так.

Из-за криминальных разборок офис компании был разгромлен, погибло несколько человек, среди них – личная охрана Инессы и ее помощница Маргарита. Странно, но тела некоторых так и не нашли, хотя на видеозаписи было видно, что людей в штаб-квартире было очень много. Ну а Женя оказалась случайной свидетельницей этого кошмара. Она узнала о причастности тетки, когда обнаружила, что у той находится телефон деда, и едва не погибла от рук Инессы Тихомировой. Девушке чудом удалось остаться в живых.

Этой версии пока и решили придерживаться.

Потрясенная София никак не могла поверить в виновность сестры. Она отчасти примирилась с этим лишь на следующий день, когда ее и Женю снова вызвали в полицию. Инесса на допросе созналась во всем. Рассказала о преступном сговоре с людьми, обещавшими ей поддержку во всех ее начинаниях, но имена не назвала, заявив, что общалась с ними исключительно через посредников. Взяла всю вину на себя и попросила, чтобы сестру и племянницу к ней не пускали. Она больше не хотела их видеть.

Телефон дедушки отдали полицейским экспертам. Они довольно быстро сумели отыскать в его памяти все компрометирующие документы, а также несколько скрытых файлов. В основном это были отчеты, изобличающие деятельность некоей компании «Сефира», имеющей большие связи в международном криминальном сообществе. Убийства, подлоги, мошеннические сделки – чего там только не было. Видимо, дед долгое время собирал данные с помощью частных сыскных агентств. Бо́льшая часть информации была прислана с электронной почты погибшего фотографа Стаса. По всему выходило, что за «Сефирой» стоят люди, некогда управлявшие «Экстрополисом». Но компания базировалась за границей, поэтому никто не мог ничего предъявить ее руководству.

Также в телефоне обнаружили файл с завещанием Александра Васильевича. Все имущество он в равных долях оставлял приемным дочерям. Все, кроме загородного особняка, который отходил небольшому частному предприятию под названием «Кошачий глаз», во главе которого стоял некий господин Багадиров. Женя поняла, что за этим предприятием скрывается Пард пантер Санкт-Эринбурга. Фирму дед действительно завещал Инессе, но теперь она не могла вступить в права собственника. В компании был избран временный управляющий до тех пор, пока София или Женя не будут готовы возглавить семейную фирму.

Женя понимала, что еще не скоро оправится от случившегося, но радовало то, что теперь ее жизнь в безопасности, ведь убийцы были разоблачены. Да, Инесса стала добровольным козлом отпущения, но охота на Женю будет прекращена.

На следующий день ей сняли швы, раны хорошо заживали. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею.

На пост мэра Санкт-Эринбурга теперь претендовал всего один кандидат, поэтому выборы были перенесены на два месяца. За это время должны были появиться другие претенденты на высокую должность, и Женя искренне надеялась, что выберут не Андрея Вакулина. Она слишком хорошо помнила, как он пытался ей угрожать. Такой мэр этому городу был не нужен.

Сашку Женя больше не видела. В школе бывшая подруга не появлялась. По официальной версии, она серьезно заболела, поэтому пропускала занятия и подготовку к выпускным экзаменам. По неофициальной… Женя боялась даже думать на эту тему.

Сашка Прокофьева стала вурдалаком. Интересно, кто ее обратил? И что стало с ее родителями? Женя никогда их не видела, поскольку подруга не приглашала ее к себе домой. Возможно, родители тоже стали нежитью. Ведь не просто так кто-то из них сообщил в школу о болезни дочери.

В пятницу после окончания занятий Женя встретила Никиту Легостаева и Гордея у ворот школы. Увидев Женю, Лестратов приветливо помахал ей рукой.

– Ну как ты? – спросил он.

– Держусь, – тихо ответила Женя.

Они устроились в небольшом скверике напротив школы, где прогуливались молодые мамы с колясками. Ярко светило солнце, теплый ветер гонял по чистому небу белые кудрявые облака. Ничто не напоминало о пережитых кошмарах. Ничто, кроме отсутствия Сашки Прокофьевой.

Никита сидел на деревянной спинке скамьи, поставив ноги на сиденье.

– Почему вы меня не предупредили? – хмуро спросил он. – Я мог бы пойти с вами и помочь.

– Не до того было, – пожал плечами Гордей. – Так быстро все завертелось… К тому же ты и так ночами не спишь. Решил на этот раз тебя не втягивать.

– В следующий раз позвольте мне самому решать, – попросил Никита.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – осторожно вставила Женя.

Гордей посмотрел на нее с глубоким сомнением.

– Я решил не привлекать тебя еще и потому, что тобой интересовался Блоншер, – сообщил он Легостаеву. – Мне это страшно не понравилось. Он все знал о тебе и твоей родословной.

– Правда? – помрачнел Никита. – Вот не было печали…

– Да, старик мертв, но мы не знаем, кто еще с ним работал и что им известно. Так что лучше тебе держаться подальше, пока вся эта мутная история не прояснится. Еще неизвестно, кто стоял за Гектором. Блоншер упоминал какого-то Владетеля… Но кто он на самом деле?

– И никто не нашел те фотографии, которыми Стас шантажировал Инессу, – вспомнила Женя. – Мы так и не узнали, что на них было изображено.

– Да, остались еще вопросы, – согласился Лестратов. – Я постараюсь найти ответы, но вам лучше быть осторожнее.

Никита ухмыльнулся.

– Спасибо вам, – сказала вдруг Женя. – Я ведь так вас и не поблагодарила за все, что вы для меня сделали. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной произошло.

– Да не за что, – пожал плечами Гордей. – Но твоя тетка сумела нас удивить. Что с ней сейчас?

– Сидит под арестом. Следствие еще продолжается. Инесса наняла дорогих адвокатов, но с нами по-прежнему наотрез отказывается встречаться. Сначала мама места себе не находила, но постепенно успокаивается. Посмотрим, что будет дальше.

– Там, в штаб-квартире… Прости, что едва не набросился на тебя, – произнес Гордей. – Я был ранен, практически ничего не соображал и едва сумел сдержаться.

– Ничего, – ответила Женя, вздрогнув от нахлынувших воспоминаний. – Ведь ты спас мне жизнь, и не один раз. Если я могла тебе помочь… думаю, не стала бы возражать.

– Так что дальше? – спросил Лестратов.

– Экзамены и выпускной, – вздохнула Женя.

– Возможно, и еще кое-что, – тихо сказал Никита, глядя куда-то за ее спину.

Женя поспешно обернулась и увидела Ирину Клепцову и Артема Бирюкова. За ними следовали Лариса, Алена и Вероника из редакции школьной газеты. Самым последним шагал Игорь Лужецкий, и его она была особенно рада видеть.

– Гордей Борисович! – взвизгнула Вероника и тут же повисла у Лестратова на шее. – Как же давно я с вами не общалась!

Гордей не успел ничего ответить, а его уже обнимали Лариса с Аленой.

– Очень приятная встреча, – улыбнулась Ирина.

– А что вы тут делаете? – поинтересовался Артем.

– Шел мимо и заметил Никиту, – ответил Гордей. – Вот и остановился, чтобы немного поболтать.

– Как удачно мы сюда пришли! – восхищенно произнесла Алена.

Игорь подошел к Жене и смущенно улыбнулся.

– Привет! Я так рад тебя видеть, – тихо проговорил он. – Слышал в новостях о случившемся… Ты в порядке?

– Да, спасибо, – кивнула девушка, чувствуя, как ее щеки начинают пылать.

– Я все удивлялся, почему ты не отвечаешь и не перезваниваешь. А у тебя столько всего произошло…

– Да я снова потеряла телефон, – рассмеялась Женя. – Но я бы обязательно тебе перезвонила. Мама сегодня обещала купить новый, так что будем на связи.

– Отлично, – просиял Игорь. – А может, сходим куда-нибудь вместе?

– Вы только гляньте, прямо влюбленные голубки, – пропела Клепцова, и Женя покраснела еще сильнее. – Воркуют и воркуют!

– Ну хоть не ругаются, как некоторые! – ответила ей Вероника.

– На что это ты намекаешь? – мгновенно вскинулась Клепцова. – Я и ругаться-то не умею!

– Ха! – только и выдохнула Алена.

– Половину ругательств в моем лексиконе я узнал от тебя, – хихикнул Артем Бирюков.

– Ну да, – не стала спорить Клепцова. – У меня всегда был богатый словарный запас. Постойте, может, и мы сегодня куда-нибудь сходим? В караоке-клуб?

– В какой? – тут же оживился Бирюков.

– В какой-нибудь, где мы еще не опозорились со своим пением, – подсказала Лариса.

– Если не ходить туда, где мы когда-то опозорились, то нам будет некуда ходить, – заметила Алена.

Женя едва сдержала смех.

Вскоре к ним присоединилась Катерина Державина. Ребята начали бурно обсуждать, куда пойти этим вечером, но внимание Жени было приковано лишь к Игорю Лужецкому, а он смотрел только на нее.

– Мы можем никуда не ходить, а просто немного погулять сегодня вечером, – предложил Игорь. – Пройтись по набережной. Если ты, конечно, не против.

Женя почувствовала, как внутри разливается приятное тепло.

– Совсем не против, – ответила она, удивившись собственной решимости. – Давай я напишу тебе через часик, надеюсь, с нового телефона, и мы обо всем договоримся.

– Отлично, – просветлел Игорь. – Тогда буду ждать твоего сообщения!

И, радостный, зашагал прочь.

Пока остальные спорили, Женя тихонько попрощалась с Никитой и Гордеем и улизнула домой. Оба напоследок попросили, чтобы она и им написала со своего нового номера. Конечно, она согласилась. Несмотря на все случившееся, Женя была очень рада, что познакомилась с этими двумя. Она и правда стала частью совершенно нового, удивительного мира, о существовании которого раньше и не подозревала. Мира оборотней и вурдалаков, магов и дхампиров. Мира, о котором она еще практически ничего не знала.

К новым открытиям можно было причислить и удовольствие от общения с Игорем Лужецким. Это были совершенно особые чувства, неизведанные ощущения. И эти ощущения ей очень нравились. Интересно, к чему все это приведет?

Вернувшись домой, Женя еще в прихожей ощутила чудесный аромат. Мама снова пекла пирожки, значит, что-то произошло. Наверное, хорошее.

– Мам! – воскликнула Женя, заходя на кухню. – Ты готовишь меня к каким-то диким новостям?

Софии в кухне не оказалось, но на столе стояло два больших блюда с блинчиками и пирожками. Через минуту мама вышла из своей спальни в нарядном коротком платье и с красиво уложенными волосами.

– Никаких диких новостей, – вскинула обе руки София. – Я же говорила тебе, что теперь буду чаще печь.

– О, – только и произнесла Женя. Присела за стол и пододвинула ближе блюдо с пирожками. – А с чего вдруг ты нарядилась?

– Жень, тут такое дело… – замялась София. – Понимаю, сейчас для этого не время. Инесса и все, что она натворила… Но сегодня к нам домой придет Эмиль. Он позвонил, и я не смогла ему отказать.

– Да все в порядке, мам, – улыбнулась Женя. – Тебе правда нравится этот человек?

– Да, думаю, нравится, – мечтательно улыбнулась София. – Я давно уже не встречала подобных ему. Он хорош собой, интеллигентен. У него отличное чувство юмора, чудесная улыбка. Он умеет развеселить, даже когда на душе тяжело… Возможно, не время принимать гостей, но я боюсь его потерять.

– Ты никого не потеряешь. Все в порядке, пусть приходит. К тому же меня сегодня вечером пригласили погулять.

– Парень? – оживилась София.

– Из нашей школы. Он очень хороший.

– Напомни, чтобы я расспросила тебя обо всем. А что касается Эмиля… – София замялась. – Мне очень важно, чтобы он тебе понравился. Если ты будешь против, я, конечно же, сразу прекращу наши отношения.

– Мам, если он тебе нравится, я точно не буду против, – заверила ее Женя.

– Это хорошо, потому что он будет здесь через несколько минут. Боже, а я еще даже не накрашена, – ахнула София и скрылась у себя.

Женя с удовольствием вонзила зубы в горячий пирожок с капустой и задумалась, что бы ей самой сегодня надеть на прогулку с Игорем. Мама была права: возможно, прошло слишком мало времени после всего случившегося, но им обеим необходимо немного отвлечься.

Пару минут спустя в прихожей раздался звонок. Пока мама приводила себя в порядок, Женя пошла открывать.

– Это наверняка Эмиль! – крикнула из комнаты София. – Прошу, будь с ним поприветливее!

– Да не съем я его, не переживай, – усмехнулась Женя. – Наконец увижу твоего поклонника живьем…

Она открыла дверь. На пороге стоял высокий привлекательный мужчина в синих джинсах, желтой рубашке и темно-коричневом пиджаке. У него были светлые кудрявые волосы и голубые глаза. На правой руке поблескивали дорогие золотые часы, а на безымянном пальце левой – крупный черный перстень в виде человеческого черепа с оскаленными клыками. При виде перстня Женя замерла. Ей даже показалось, что сердце в груди на миг остановилось, а потом затрепыхалось так, что стало трудно дышать.

– Эмиль, – радостно произнесла София, появляясь в прихожей. – А это моя дочь Евгения.

– Очень приятно, – оскалил белоснежные зубы Эмиль, взмахнув рукой с черным перстнем. – Надеюсь, мы станем добрыми друзьями.

– Ты тоже их видел? – задумчиво спросила Феофания, медленно перетасовывая гадальные карты.

В этот раз она не собиралась их раскладывать, просто хотела чем-то занять слегка дрожащие руки, чтобы не выдавать посетителям своего волнения.

– Видел, как сейчас вижу вас, – признался Никита, сидящий рядом с Лестратовым за ее гадальным столом. – И это было очень странно.

Над их головами едва заметно покачивалась лампа под кружевным абажуром. В ее тусклом свете в глазах юного оборотня то и дело вспыхивали зеленые искры. Три упитанные кошки, громко мурлыча, терлись об его ноги – наверное, чуяли дальнего родственника. Никита старательно отодвигался от кошек, но они упорно продолжали атаковать его щиколотки.

– Ты предупреждала меня о масках комедии дель арте, – напомнил гадалке Гордей. – Но не говорила, что это будут демоны, охотящиеся за обскурумом.

– Я и сама понятия не имела, – пожала плечами Феофания, продолжая тасовать старинную колоду. – Говорю же, карты лишь дают нам подсказки. Все остальное мы должны выяснить самостоятельно.

– Я бы выяснил, если бы у меня было хоть чуточку больше информации, – сказал Лестратов. – На нас напали демоны, но, как выяснилось позже, колдун Черного Ковена к этому не причастен. Блоншер ничего не знал о происходящем. Мне даже кажется, что эта история не имеет отношения к Черному Ковену и их замыслам.

– Возможно, ты прав, – кивнула гадалка.

– Нам удалось сорвать их планы, но обскурумы – это другое, – продолжал Гордей. – Совершенно иной уровень! Кто может ими интересоваться? У кого хватает могущества управлять Арлекином и Коломбиной? И потом, раз уж эти двое появились на сцене, то вполне могут объявиться и другие маски…

– Тут я мало чем могу вам помочь, – призналась Феофания, откладывая колоду в сторону. – Слышала лишь, что к обскурумам проявлял интерес очень богатый и беспринципный человек – Ипполит Германович Бестужев, но к нему вам не подобраться. Он – председатель дворянского собрания Санкт-Эринбурга, и в его распоряжении целая армия телохранителей. Среди них есть те, кто обладает некоторыми… не вполне человеческими способностями. Планы Бестужева не известны никому, кроме него самого. Хотя… – Она задумалась. – Есть тот, кто способен вам помочь. Особо приближенный. Можно попробовать с ним пообщаться, но сразу предупреждаю, этот молодчик – настоящая заноза в… одном месте. Упрямый, самоуверенный, плюющий на любые авторитеты. Он вроде бы неплохой парень с непростой судьбой, но как же с ним сложно общаться!

– О ком это ты? – нахмурил светлые брови Гордей.

– Об одном молодом колдуне из Клыково. Зовут его Денис Чернокнижец.

– Ой, – поморщился Никита. – Знаю его. Вы правы, тот еще фрукт.

Одна из кошек бесцеремонно взгромоздилась Легостаеву на колени и попыталась лизнуть его в щеку. Никита приобнял ее и начал почесывать толстое пушистое брюшко. Кошка блаженно зажмурилась и громко замурчала.

– Кстати, Чернокнижец давно обещал мне помощь в одном деле. – Феофания взглянула на статую, прикрытую толстым клетчатым пледом, стоящую в углу гостиной. – Но до сих пор так и не удосужился здесь появиться. Если вам удастся притащить его сюда, думаю, я сумею его разговорить.

– Удастся, – кивнул Гордей. – Но как мне его узнать?

– По странным фиолетовым глазам, – мрачно усмехнулась гадалка. – Только прошу, постарайтесь обойтись без рукоприкладства. Гаденыш может быть очень опасен, особенно когда на него нападают в открытую. Но если поговорить с ним по-хорошему, убедить, тогда он может вам помочь.

– Я попробую, – выдохнул Гордей, поднимаясь из-за стола. – Но обещать ничего не могу. Канто должен мне за уничтоженную машину, а он сейчас как раз где-то в Клыково. Если что, привлеку и его.

– Будьте осторожны, – предупредила Феофания. – Коллекционер обскурумов – богатый и влиятельный человек. Если перейти ему дорогу, он сильно осложнит жизнь всем нам. Но его планы вызывают у меня очень серьезные опасения… И только Чернокнижец может знать, что именно замышляет этот тип.