«Мы живём для того, чтобы сгинуть в бездне» — завывает вокалист хлорофиллов в моих огромных наушниках. Я выскакиваю из вагона и спешу, спешу, спешу по перрону, обгоняя прохожих стремительным вихрем. Людишки такие медлительные. Такие неуклюжие. Забегаю на лестницу, потеснив старушенцию с тележкой. Она взмахивает руками, возможно, что-то кричит, но я не слышу и не оборачиваюсь. «Всё, что было прошло» — отвратительная банальность. Я пытаюсь переключить песню, пока сбегаю вниз, и... на всём ходу наступаю в лужу. Чёртова осень. Я покидаю здание вокзала в брезгливом раздражении и мокрых ботинках. На нос падает холодная капля. Люди открывают зонты. Я растерянно хлопаю себя по карманам. Пока дойду до работы, стану похож на вчерашнего утопленника.

Сжимаю челюсть. Смешиваюсь с толпой, вынужденно замедляю ход. Твари, как же всё медленно! Я опаздываю! Эти человекообразные прут мне навстречу, как на штурм императорского дворца. Жить надоело?! Спицы чужих зонтов тычутся то в лицо, то в шею. Да, с ростом мне явно не повезло. Как и с поездом. И с кофе, который больше напоминает побочный продукт нефтепереработки.

Толпа редеет, я ускоряю шаг. Меня окатывает водой проезжающий мимо слайттраффер. Гудит клаксон, и только тогда я замечаю, что шагаю по проезжей части. Неважно. Так быстрее. Я должен успеть! Иначе он начнёт эксперимент без меня. Сегодня мы обязаны проверить мою гипотезу. Представляю, как вытянется лицо старого осла, когда…

Город с его острыми крышами остался за спиной. Я почти взбегаю по холму и оказываюсь под сводом кованых ворот. Моё внимание привлекают красно-синие отблески, и я поднимаю взгляд. На грунтовой дороге у входа в академию стоят два экипажа: длинный и чёрный принадлежит местным констеблям, а вон та здоровенная красная махина – неотложка.

Вокруг толпится, гудит народ, из окон высовываются любопытные рожи студентов. Я снимаю наушники, ускоряю шаг, хотя казалось, что быстрее идти уже невозможно. Двери распахиваются. Мне навстречу медленно выплывают носилки, накрытые кипенно-белой простынёй. «Видимо, не успели», — отстранённо думаю я. Справа и слева от носилок трутся люди, не вижу кто. Повинуясь какому-то странному чувству, бросаюсь вперёд. Толпа разделяется передо мной на две части, как расслоившаяся сыворотка. Я ищу глазами хоть одно знакомое лицо, но все кажутся одинаковыми.

— Кто умер? — обращаюсь к курящим у экипажей констеблям.

— Какой-то профессор, — равнодушно отвечает один. — Пролежал с самой пятницы. Утром уборщица его нашла.

— Надо полагать, одинокий, — заметил другой. — Семья в розыск не обращалась...

«Таков удел служителя науки», — отмечаю я с некоторым фатализмом. Кто-то хватает меня за плечо. Вздрагиваю.

— Это наш декан! — трагическим шёпотом произносит взъерошенный Айзек. — Профессор Дрейтон!

— Дрейтон, — повторяю я и не узнаю собственный голос. Не помню, как оказываюсь у носилок и отдёргиваю простыню. Со всех сторон какие-то голоса, но я не могу разобрать ни слова. Как заворожённый смотрю в фиолетово-синее, отёкшее лицо своего профессора. «Нет, шеф, вы не можете… Не можете так просто взять и сдохнуть! Мы же с вами... Мы же хотели... Сегодня я должен был доказать вам, что я прав!..»

— Мистер! Э-э, мистер, вы меня слышите?! — чей-то голос грубо прерывает мой идиотский внутренний лепет. Оборачиваюсь. - Ох, чёрт возьми!.. А я вас помню… М-м да, как такое збудешь? Давненько к нам не заглядывали... Вы знали покойного?

— Я его зам, — глухо вырывается у меня спустя пару длинных мгновений. Я с трудом узнаю лицо инспектора, и от этого узнавания делается тошно.

— На пару слов, — он берёт меня за локоть, и мы отделяемся от процессии. Воровато оглядывается, открывает блокнот. — Ваши коллеги сообщили, что в день смерти, вы уходили с работы последним, это так?

— Он невиновен! — орёт из толпы Айзек. Идиот. Насмотрелся синематории. Думает, что делает лучше, хотя на самом деле просто нагнетает драму. Куда больше?..

— Последним из сотрудников кафедры, — чеканю я, взглядом показывая Айзеку, чтоб заткнулся. Хочу продолжить, но меня резко перебивают:

— Сколько у вас приводов?

— Поднимите архив. Посчитайте. Кажется, это ваша работа.

— Судимости?

— Издеваетесь? Как бы я, по-вашему, преподавал?!

— Да, помню, — ухмыляется он. — Последний раз вас отмазали.

— Мы не на допросе, инспектор, — его самодовольная рожа настолько бесит, что мне удаётся вырваться из сковавшего меня ступора. - Оставьте свои нелепые попытки сделать логическое умозаключение и послушайте: я ушёл последним из сотрудников кафедры. Однако, когда я уходил, в кабинете декана была посетительница.

— Кто?

В толпе мелькнули платиновые кудри. Да, она. Поднимается по лестнице с таким видом, будто нет ни трупа на зелёной лужайке, ни экипажа неотложки, ни сборища зевак. Я открываю рот, чтобы назвать имя, но в этот момент на плечо ложится ладонь. Скрипит голос ректора:

— Если хотите допросить профессора Кастара, инспектор, пришлите официальный запрос, — ректор силой поворачивает меня спиной к констеблю и буквально толкает в сторону крыльца. — Пойдём, Винс, у меня есть предложение, от которого ты не посмеешь отказаться…

Профессор Массим Нифакт – в прошлом заслуженный воздухоплаватель, а в настоящем преподаватель магической навигации – занимался тремя делами разом: созерцал даль, планировал собственные похороны и ожидал прибытия поезда. Первое и последнее удавалось ему особенно хорошо: горизонт темнел надвигающейся мглой, а поезд задерживался.

В обдумывании траурных торжеств не было срочной необходимости – разменяв шестой десяток, бывший офицер сумел сохранить тело и дух в бодром здравии. Дело было даже не в скверном настроении профессора или привычке придаваться унынию. Отнюдь: случайный прохожий, уже успевший купить у лоточника газету и кулёк жареных каштанов в дорогу и теперь от нечего делать разглядывающий будущих попутчиков, непременно отметил бы довольную ухмылку на усатом лице профессора. Дело в том, что, размышляя о неотвратимом итоге, Массим Нифакт, как правило, сосредотачивал внимание не столько на траурных кружевах и букетах с чёрными лентами, сколько на тех словах, которые непременно прозвучат о нём и в честь него, когда сам он отойдёт в мир иной.

В такие моменты мысленному взору представлялось поистине отрадное зрелище: бывшие сослуживцы самых разных чинов, нынешние коллеги, студенты и лаборанты, старые приятели и даже соседи, ну а проще говоря – все, кто так или иначе был знаком с профессором, собравшись у его гроба, опускают головы, как бы в знак невосполнимой утраты, но на самом деле пряча от окружающих слёзы скорби. Играет торжественный гобой. Знамёна полощутся на ветру. Главнокомандующий королевского воздушного флота и ректор академии оккультных наук произносят траурные речи о том, какую важную роль в развитии магической навигации сыграл их покойный коллега, каким недюжинным умом и редким талантом он обладал, и каким ударом для всех стала его смерть.

В условленную минуту, согласно задумке профессора, толпа угнетённых горем поклонников в едином порыве собирается у его могилы, стеная и дрожа, чтобы навек проститься. Дамы кутаются в палантины и покрепче прижимают к себе детей. Мужчины снимают шляпы, хмурят брови, затем подходят по одному и швыряют комья рыхлой земли на крышку гроба. А над всем этим действом вдруг раздаётся…

…Паровозный гудок. Профессор взмахнул рукой, словно отгоняя пленившие его грёзы, и следом за дамой с маленькой собачкой взошёл по ступеням в вагон. Контролёр в бенгалиновом жилете учтиво его поприветствовал, пропуская в отсек для пассажиров первого класса. Профессор поудобнее расположился в кресле и извлёк из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо утреннюю газету. Гудок повторился и состав, набирая скорость, двинулся вдоль осенних пригородных рощ и убранных полей.

Дабы окончательно разорвать связь с фантазиями и вернуться в реальный мир, профессор Нифакт развернул газету, собираясь развлечься чтением незатейливых новостей о парламентских выборах, межконтинентальных гонках, а также рассчитывая на то, что в колонке с гороскопами не окажется поводов для беспокойства. И пускай коллеги с кафедры астрономии утверждают, что всё это несусветная чушь, тем не менее…

Чёрно-белая фотография на первой странице сразу же повергла профессора в некоторое замешательство. Сперва ему показалось, что на ней запечатлён какой-то экзотический цветок. Но повертев газету так и эдак, он пришёл к выводу, что это скорее плохо отпечатанная топографическая карта, нежели снятый крупным планом окурок сигары.

Попутчики держали в руках точно такую же газету. Утренний выпуск внимательно читали все, включая хозяйку маленькой собачки. Профессор удивился такому единодушию и снова присмотрелся к первой полосе. При взгляде со стороны отпечатанный снимок не стал яснее, однако на глаза профессору попался заголовок: «Крушение “Бадденкранста”: трагедия в воздухе». Не в силах совладать с охватившим его волнением, профессор Нифакт открыл первый разворот и прочёл:

«4 октября 1925 года эры Сколопендры в 22:15 по местному времени в небе над столицей Скрамтории при выполнении посадки потерпел крушение витанский пассажирский дирижабль “Бадденкранст”. На борту находилось сто пятьдесят человек, из них – девятнадцать человек экипажа. “Бадденкранст” выполнял перелёт по стандартному маршруту. В момент стыковки с причальной мачтой загорелся левый борт. Огонь в считаные мгновения охватил весь фюзеляж и моторный отсек. Дирижабль потерял управление, упал на землю с высоты пятьсот футов и разбился. Когда на место прибыли пожарные экипажи, тушить было уже нечего. Информации о выживших нет. Количество жертв уточняется».

Профессор ещё раз вгляделся в чёрно-белые абрисы. Только теперь он стал различать очертания дирижабля в том, что изначально принял за дымящуюся сигару. То, что показалось ему лепестками цветов, лишь теперь обрело понятные черты и оказалось широкими языками пламени.

За окном проносились умиротворяющие пейзажи, столь милые сердцу профессора, но в этот раз он совершенно не замечал их. Вновь и вновь он пробегал глазами по мелкому типографскому шрифту и надеялся, что в какой-то момент разглядит доселе ускользавшую от его внимания деталь, подробность, которая в корне изменит смысл прочитанного. Разве это не тот самый рейс, на котором в составе делегации в Скрамторию отправились двое его коллег? И разве это не та делегация, которую возглавлял молодой дипломат, Блэзис Веласско? Кажется, они должны были представлять какой-то проект… Что-то про облегчённый режим прохождения границ… Вся академия только об этом и говорила. Даже его, Нифакта, пару раз привлекали в качестве научного консультанта…

Но значит ли это, что они все… Взгляд задержался на фразе «информации о выживших нет», и профессор охнул. Как бывший воздухоплаватель он считал дирижабли одним из самых безопасных видов транспорта, если, разумеется, соблюдать все правила эксплуатации. Поэтому в его потрясённой голове рефреном крутились всё новые вопросы: что могло стать причиной возгорания в воздухе? Неужели фатальная ошибка?!

Пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, Нифакт поднял голову, осмотрелся и был неприятно удивлён, что его попутчики, прочитав статью о крушении дирижабля, с бесстрастными лицами переворачивают страницы газеты, внимательно изучая остальные статьи: о курсе валют и результатах скачек. Кто-то возмущался, рассуждая о ценах на зачарованные громоотводы, кто-то спорил о ситуации на бирже. Ещё вчера профессор Нифакт с удовольствием бы присоединился к подобным разговорам, чтобы скоротать поездку, но сейчас он недоумевал. Взрыв дирижабля – редчайшее событие, катастрофа! Погибло столько людей! Подающие надежды учёные, политики, новаторы, желавшие улучшить мир. Да как эти люди позволяют себе думать о чём-то помимо случившегося?!

Паровозный гудок сообщил о приближении Эл-Норриджа. Массим Нифакт медленно встал со своего места и двинулся к выходу.

Академия, как всегда, встретила его звоном сотен студенческих голосов. Хохот и гам разносились по огромному холлу, повсюду толкались люди. Под потолком развевались неуместно пёстрые плакаты в честь победителей олимпиады по астрофизике. Профессор магической навигации не был готов сейчас праздновать чужие победы, поэтому поспешил подняться по мраморной лестнице и пошёл в сторону кафедры.

Зайдя к себе в кабинет, плотно прикрыл дверь и шумно выдохнул. Огляделся. Вот пустующий стол доктора Грэгсона, одного из тех, кто был на борту злосчастного судна. На столе кружка, подаренная коллегами на день рождения, ворох документов, которые он так и не успел разобрать. А вот фото семьи в самодельной рамке, обклеенной ракушками. Массим застыл, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. «Тысяча ураганов! Может, всё это проклятый сон?! Кому-нибудь наверняка удалось спастись! Ведь так не бывает, чтобы в один день…» Он подошёл к окну и увидел, как блеснула первая вспышка молнии. Студенты, сидевшие на лавочках и газонах, хватали вещи и спешили укрыться в академии.

За стенкой послышался приближающийся стук каблуков и звуки спора. Требовательные нотки в голосе профессора Юнии Массим узнал сразу. Но кто второй? Голос как будто приглушён… Профессор Нифакт открыл дверь и столкнулся с кем-то, резко пахнущим серой. Человек отшатнулся, зыркнул поверх респиратора и унёсся дальше по коридору.

– Я недоговорила! – крикнула вслед профессор Юния, но не дождавшись ответа, лишь развела руками. – Доброе утро, Массим. Вы уже слышали о происшествии с делегацией старшего господина Веласско? Да? Тогда пригласите ко мне мисс Лэрри. Нужно разобрать вещи наших покойных коллег, чтобы передать родным. Бумагами займёмся завтра.

Заведующая ушла, а профессор Нифакт, прихрамывая, поплёлся выполнять скорбные указания.

«Так быстро, – не верил он, – ещё вчера они были живы! А уже сегодня от их вещей избавляются, как от хлама! Их место займут другие, их кружки и пепельницы растащат чьи-нибудь загребущие лапы, и только в коридоре на втором этаже появится пара новых портретов».

Выходит, в смерти нет ничего торжественного. Никакой вечной памяти и раздавленных горем сослуживцев, восхваляющих твой неизмеримый вклад в общее дело. Нет, сэр! Все живут своей обыденной жизнью: празднуют победу в олимпиаде, спорят с начальством или вон, как мисс Лэрри, пилят свои аккуратные ноготки прямо за рабочим столом. Нифакту казалось, что в этот миг только он и дождь, наконец добравшийся до Эл-Норриджа, искренне оплакивают погибших.

– Санди! Немедленно проснись! – Голос кузена долетал из темноты. – Ты представляешь, что написали эти прохиндеи в утреннем «Готтергем пост»? Якобы сегодня звёзды обещают близнецам уникальную возможность стать жертвой чужих интриг или же встретить вторую половинку. Гремлины их задери! Почему «или»? Я бы на твоем месте старался успеть и то и другое. Любовь – это прекрасно, но зависть коллег – куда более ценный ресурс, поверь моему опыту. Кстати, Крисп уже заговорил монеты на удачу: сунь под пятку, когда будешь проходить собеседование… И поторапливайся: твоя очередь готовить завтрак.

Невидимая сила сорвала одеяло, а яркий солнечный свет вторгся под закрытые веки. Санди поджала колени и спрятала голову под подушку, так что на виду остались лишь растрёпанные кончики каштановых прядей.

– Не пытайся надуть меня, Ариас, – пробухтела она из своего укрытия. – Сегодня четверг, а значит, готовит Крисп. И вообще, я начинаю сожалеть о том, что поддержала твоё решение уволить экономку…

– Всё так, дорогая. Но не ты ли говорила, что для того, чтобы женщина наравне с мужчинами могла выбирать себе занятие по душе её необходимо избавить от обременительного домашнего труда?

– Я имела ввиду всех женщин, а не конкретно миссис Уиллби!

– Ну же, сестрёнка, мы ведь команда! К моему великому сожалению, то, что приготовил Крисп, сбежало из кастрюли и теперь носится по дому. Поэтому вставай, бери ситуацию в свои умелые руки и спасай нас от голодной смерти. Но поторопись. До выхода остался час, а в академии опоздунов не любят.

– Да неужели?! Это говорит человек, который ни разу не пришёл на работу раньше десяти! – Санди перевернулась на другой бок.

– Я – другое дело! – гордо парировал кузен. – Артист не выходит на сцену, пока не наполнился зал. К моменту моего появления мисс Бьёрк, как правило, уже прочитала утреннюю почту и готова сообщить важные новости, а госпожа Улима успела сварить свой потрясающий кофе и отправить мне со службой курьерской доставки. – Ариас отобрал у сестры подушку и ловко закинул её в дальний угол комнаты. – Вот достигнешь моих высот, дорогуша, тогда и поймёшь, что опаздывать на работу нужно исключительно в удовольствие. Причём для этого нужно либо обзавестись хорошей должностью, либо избавиться от совести.

– В твоём случае справедливы оба утверждения. – Санди поманила рукой, и пёстрое лоскутное одеяло само поползло на кровать, укутывая хозяйку.

– Будешь дерзить, когда станешь профессором алхимии!

– Ха, может, я вообще не смогу устроиться в академию… – зевнула Санди.

– Ты точно не устроишься, если останешься в постели! – Ариас снова сдёрнул с сестры одеяло и проворно исчез в дверях вместе с ним.

– Судя по грохоту, Крисп всё-таки загнал в угол своё творение! – крикнул он из недр дома. – Нужно помочь парню выпустить его в дикую природу. Сбор на балконе через сорок минут. Поторапливайся!

Кассандра Моррен всё же приготовила завтрак. Собрала волосы в низкий пучок, убрала катышки со старого драпового пиджака, отпарила брюки, которые не первый год пылились в шкафу и неожиданно оказались впору, покрутила в руках помаду, но не решилась ею воспользоваться и медленно поднялась на балкон.

Несмотря на то, что близилась осень, на улице ещё было по-летнему тепло. Бесконечно прекрасная озёрная гладь вторила безоблачной синеве, и если бы не солнечные блики, то невозможно было различить, что именно делают маленькие лодки – ещё плывут или уже летят. Лишь упитанные чайки деловито прогуливались по гранитному парапету и оценивающе поглядывали на булку в руках щуплого мальчика-почтальона, который запихивал в рот кусок за куском, деловито спеша по набережной. На том берегу поблёскивали окна шикарных фазенд. Но этот умиротворяющий пейзаж не вселял в Кассандру уверенности и покоя. Её мутило. К горлу подступил кислый комок.

– Волнуешься? – В дверном проёме показался племянник. Длинный, нескладный, с такими же тёмно-каштановыми вихрами, как и у неё, правда, Крисп даже не потрудился привести их в порядок.

– Не то слово, – выдохнула Кассандра. Её лицо было нежно-салатового оттенка. – Даже не знаю, как я позволила Ариасу меня уговорить! Это будет провал! В описании вакансии чётко сказано: они видят на этой должности мужчину!

– Санди, тебе ведь пришло приглашение! – Юноша рассеянно почесал затылок. – Если ты будешь не хуже других, вряд ли они смогут объяснить отказ тем, что ты девушка. А ты точно будешь не хуже. Ты столько готовилась! Профессор Кастар вынужден будет это признать, каким бы редкостным снобом он ни был!

– Спасибо, Крисп. Хоть ты в меня веришь. – Санди измученно улыбнулась. Парень приобнял её за плечи.

– Так, вот вы где! – На балкон вышел элегантно одетый Ариас. Неуловимым движением фокусника он достал из жилетки золотые карманные часы. Серые глаза хитро блеснули. – Проверяем боеготовность. Перед ответственным мероприятием вы постучали по дереву?

– Да, – хором ответили Кассандра и Крисп.

– Положили пятак в ботинок?

– Да.

– Надели разноцветные носки?

– Да…

– О, а я забыл! Сейчас переодену…

– Поздно. Дирижабль «Последний Шанс» улетел, оставив одного пассажира на берегу Упущенных Возможностей.

– А может доедем на трамвае? – сказала Кассандра, пытаясь сдержать очередной приступ тошноты. – Он идет до поворота, а оттуда рукой…

– Не волнуйся, дорогая. Мой способ полностью безопасен.

– А может двинем на слайттраффере? Чур я на переднем сидении.

– Может тебя ещё за рулевое колесо посадить? Не выдумывай.

Ариас вальяжно отвёл со лба волнистые тёмные волосы и вздохнул с притворным сожалением.

– Отправляемся. И помните: что бы ни случилось, мы это отпразднуем! – Кузен по-доброму улыбнулся и протянул руку. На указательном пальце блеснул перстень с большим фиолетовым камнем. Санди и Крисп коснулись протянутой ладони. Вокруг заклубился густой туман. Когда он рассеялся, на балконе никого не было.

Они появились у массивной каменной стены с кованной решёткой ворот. Ариас сделал шаг в сторону и отворил неприметную маленькую калитку, пропуская спутников. Все трое двинулись вперёд по мощёной дороге, и Кассандра вдруг поняла, что, должно быть, чувствует глубоко верующий человек, приближаясь к храму.

Академия Оккультных Наук, сложенная из белого камня, множеством башен стремилась вверх, и казалось, вся была пронизана светом. Невесомые аркбутаны придавали ей изящество, даже хрупкость, а утренняя дымка создавала впечатление, что дворец парит над землёй, словно обитель богов.

Кассандра уже бывала здесь раньше, даже заходила внутрь встречать кузена. Иногда она позволяла себе мечтать о том, как она тут работает, но только сейчас Кассандра с восторгом осознала всю красоту и грандиозность этого места. С крыш скалились гаргульи, на фронтонах расправляли крылья тонкокостные сильфиды, а каждая увитая растительным барельефом колонна и каждая стрельчатая арка будто рассказывали Кассандре свою древнюю и гордую историю. Бодрый голос племянника вывел её из состояния блаженного транса, когда они миновали парадный вход. Парень быстро распрощался и зашагал наискосок по пустому гулкому холлу.

– Удачи с алхимией, дорогой.

– Не пей реагенты, не предлагай экзаменатору – и зачёт тебе обеспечен! В девятый раз точно повезёт! – прокричал вслед Ариас, но Крисп уже скрылся в одной из множества арок. – Мне кажется, или мы волнуемся за его учёбу больше, чем он сам?

– Конечно, братец. Вспомни, у тебя в его возрасте на уме тоже были только гонки и однокурсницы. Впрочем, стоит признать, с тех пор мало что изменилось.

Они пересекли холл и заспешили по широкой мраморной лестнице. Кассандра не переставая крутила головой. То и дело вздыхала, разглядывая резные перила и искусные мозаики. Уличный свет, преломляясь в витражах, лился из узких окон, делая их путь похожим на чёрно-белую ковровую дорожку. Вот только в конце этого пути ожидали не награды и слава, а испытующие взгляды и каверзные вопросы.

– Не вздумай шутить с Кастаром. Однажды на первом курсе розыгрыш пошёл не по плану, и у него на голове выросли осьминожьи щупальца. Так вот, он до сих пор ходит с такой рожей, будто его забыли расколдовать, – на ходу вещал Ариас. Кассандре приходилось перешагивать через две ступеньки, чтобы поспевать за широким шагом брата. – А вот профессор Алькор, наш ректор, сам обсмеёт кого угодно. Должен сказать, он большой любитель каверзных вопросов. Но ты не смущайся, отвечай честно… Однако не спеши выкладывать карты на стол. Прибереги ту, которая…

– Да-да, братец, я помню нашу легенду, – буркнула Санди, тревожно оглянувшись. – Но соискателям обычно не советуют…

– Обычно! – Ариас усмехнулся. – Ты в необычном месте, дорогуша, и должность у тебя будет необычная. А уж коллеги…

– Даёте последние наставления, профессор Веласско? – осведомился голос, который наверняка посоревновался бы в упругости со связкой стальных тросов на судостроительных верфях.

Из-за поворота показалась ничуть не менее эффектная дама: седые волосы коротко острижены, платиновые серьги с лунными камнями покачиваются вдоль длинной шеи, белая блуза подпоясана широким ремнём, а юбка-карандаш подчёркивает плавность походки. Кассандра насилу удержалась от восхищённого «ого».

– Всё никак не привыкну, что Кассандра не нуждается в моих наставлениях, – с притворной грустью произнёс Ариас. – Но, к сожалению, она слишком скромна, чтобы об этом напомнить.

– Что ж, скромность украшает человека, но, увы, никак не помогает в жизни.

– Лучше и не скажешь! Ох, – Ариас встрепенулся, – Я же вас не представил. Профессор Юния, это моя кузина, Кассандра Моррен – соискатель на должность младшего научного сотрудника кафедры алхимии. Сандра, это профессор Ханора Юния, проректор по научной работе. И да, она может расщепить тебя на молекулы быстрее, чем ты произнесёшь слово «диссертация».

– Полно, Ариас. Не стоит запугивать кандидатов раньше времени. Даже если они ваши родственники, – скупо улыбнулась профессор. Однако Кассандра заметила, что высокие скулы новой знакомой окрасил чуть заметный румянец. – Кстати, вы можете идти, я провожу мисс Моррен.

– Удачи, сестрёнка. – Ариас быстро обнял кузину, мягко отстранился и исчез за поворотом. Профессор Юния гордо зацокала по коридору. Кассандра семенила чуть позади. Рядом с ней она чувствовала себя маленькой и невзрачной.

– Видела ваше резюме и публикации. Недурно. Особенно для такой юной девушки. – Ханора Юния держала голову так высоко, что было неясно, обращается она к Кассандре или к лепнине на потолке.

– Спасибо, профессор, – решилась ответить Санди. – Вы слишком добры ко мне.

– Не робейте, мисс, – строго сказала профессор. – Нам, женщинам, нелегко приходится в мире науки. Необходимо уметь пробивать себе путь. Умом, старанием, харизмой и, чего уж скрывать, наглостью. – Она подмигнула Кассандре, и та едва не споткнулась. – Так что не стройте из себя паиньку и покажите им, кто вы такая!.. Мы уже пришли. Вам следует подождать здесь, пока вас не пригласят.

Профессор Юния распахнула перед Кассандрой дверь в приёмную, а сама прошествовала дальше и скрылась в кабинете ректора.

Сухопарая секретарша в огромных очках стучала по клавишам печатной машинки. На кожаных диванчиках ждали своего часа несколько молодых людей самого интеллигентного вида. Кто-то непрестанно поправлял накрахмаленный воротничок, кто-то дёргал носком блестящего лакированного ботинка, другие шелестели бумагами, словно пытались в последний момент подготовится к экзамену и перекладывали в папках грамоты и дипломы. «Все моложе меня, – осознала Санди. – Вчерашние студенты».

Юноши, коротко взглянув на Кассандру, никак не отреагировали на её появление. Секретарша всё так же увлечённо печатала. Моррен облюбовала кресло в углу и стала с интересом рассматривать гобелены. На каждом – подвиги героев и великие деяния древности. Каждый из героев – мужчина, такой же, как те, с которыми ей сегодня придётся соревноваться. И её не выберут. Нет, нет, наверняка не выберут. В описании вакансии чётко было указано, что…

Хлопнула дверь и в приёмную влетел долговязый человек в сером заляпанном лабораторном халате и маске-респираторе. Отросшие ниже плеч чёрные волосы неряшливо схвачены на затылке канцелярской резинкой. Кассандра с трудом удержалась, чтобы не зажать нос: вместе с мужчиной в помещение ворвался запах гниющих водорослей. Вошедший невнятно забубнил, обращаясь к секретарю.

– Что вы сказали? – та подалась вперёд, зачем-то поправляя очки.

Посетитель сказал громче, но маска-респиратор превращала его речь в невнятный рокот.

– Профессор Кастар, я ничего не понимаю, – растерялась секретарь, но вошедший уже махнул рукой и, ни на кого не глядя, пронёсся к кабинету ректора. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком, а в тишине послышался шёпот:

– Не самый приятный тип, а? – не стесняясь секретарши заметил полноватый юноша с веснушками на круглом лице. – Особенно на вид.

– Мягко сказано. Слова «приятный» точно нет в списке его достоинств, – ответил парень в блестящих ботинках. Кассандра бросила взгляд на секретаршу, но та продолжала печатать, усиленно изображая глухоту. Пижон не унимался: – Мой дядя состоит в попечительском совете академии. Он говорит, что добрая половина всех отчислений происходит по милости Кастара. Это лишает академию перспективных каналов финансирования.

«Чем считать отчисленных недоумков, лучше бы посчитали, сколько грантов он выиграл!» – Санди чувствовала, как щекам становится жарко.

– Ох, надеюсь, с коллегами он дружелюбнее! – Парень, сортировавший грамоты, теперь поспешно заталкивал их в папку.

– Не уверен, что такое понятие как «дружелюбие» ему знакомо, – фыркнул умник с накрахмаленным воротничком. – Он был в диссертационной комиссии у моего брата. Разгромил вчистую, представляете?! Пять лет кропотливой работы коту под хвост! И знает ведь: родителям важно, чтобы мы построили образцовую карьеру. Не сомневаюсь, он делает это специально!

– Дело не в дружелюбии, – не выдержала Кассандра. – Просто он привык предъявлять высокие требования к себе и окружающим.

– С чего ты взяла? – прозвучало с вызовом, даже грубо. Ещё бы: никому неизвестная девчонка влезает в мужской разговор. Кассандра ещё раз покосилась на секретаршу, надеясь, что та наведёт здесь порядок. Но нет, мисс Стэйн, как было указано на бейдже, предпочитала ничего не замечать. Кассандра выпрямилась в кресле:

– Я наводила справки перед тем, как отправить резюме. Винсенс Кастар – один из самых молодых профессоров академии. Он защитил докторскую в двадцать три года, а его исследования в области алхимии одни из самых передовых. И конечно, работать под началом такого человека страшно. Но не потому, что он недружелюбный. Страшно не потянуть.

Круглолицый парень открыл рот, и Кассандра уже приготовилась к пикировке, когда…

– Мистер Эверлот! – сверху раздался голос, больше похожий на шуршание морской гальки. Все задрали головы. На потолке пришёл в движение огромный барельеф горгоны. Змеи зашевелились на её голове, а каменный рот произнёс: – Вас ожидают.

Горгона застыла, а юноша побледнел так, что даже веснушки выцвели на его лице. Каким-то чудом он поднялся с места. Кассандра помахала ему рукой и шепнула напутствие.

– Оу, как мило. Ты желаешь ему удачи! – вскинулся парень в лакированных ботинках. – Но, если ему и впрямь повезёт, ты не получишь должность.

– Да, – улыбнулась Кассандра. – Просто обыкновенная вежливость. Или это слово тебе незнакомо?

– Этого качества не было в описании вакансии…

Моррен взяла со столика толстый научный журнал и сделала вид, что углубилась в чтение. От волнения текст расплывался перед глазами. Время тянулось невыносимо медленно. Юноши входили в кабинет один за одним, а выходя, не произносили ни слова. Выглядели они при этом как пожёванные морковки: покрасневшие шеи, взлохмаченные волосы. Даже начищенные туфли казались поблёкшими. Несколько раз Кассандра порывалась спросить «ну как?», но не решилась. Тени на гобеленах сместились, и Санди, устав ждать, подошла к окну, когда горгона снова пришла в движение:

– Мисс Моррен, – прошелестел каменный монстр. Санди глубоко вздохнула и решительно направилась к ректору.

Она вошла в кабинет и огляделась. Вдоль стен – от пола до потолка – стояли стеллажи с коллекционными книгами, позолоченными астролябиями, секстантами, наградными кубками и статуэтками. В тяжёлых рамах – благодарственные письма с гербовыми печатями. Полы устланы узорчатыми восточными коврами. И повсюду в – стеклянных клошах, в керосиновых лампах, в жестяных фонарях и даже в подвешенных к потолку птичьих клетках – горели десятки разноразмерных свечей.

В центре всего этого великолепия возвышался роскошный письменный стол из красного кедра. За столом, в кресле, похожем на трон шахиншаха, сидел сухонький и абсолютно лысый старичок с пышными закрученными усами. Фисташковые глаза с любопытством разглядывали Кассандру из-за толстых стёкол очков.

– Добрый день, мисс Моррен! – Он улыбнулся, демонстрируя полный рот золотых зубов, поднялся навстречу и протянул Кассандре сухую ладонь. – Наслышан о вас. Я – Лазариус Алькор. Верховный правитель этого бедлама.

Рукопожатие оказалось энергичным. Санди отметила, что ректор выглядит старше своих лет.

– Присаживайтесь. Профессор Юния сказала, что вы уже успели познакомиться, так что позвольте представить вам профессора Кастара, декана факультета естественных наук и заведующего кафедрой алхимии. – Ректор указал на человека в лабораторном халате.

Профессор Кастар сидел справа от ректора и, к счастью, уже снял респиратор. Его худое, заострённое лицо с выступающими скулами выражало крайнюю степень скуки. Он нехотя оторвал взгляд от бумаг, равнодушно взглянул на Кассандру. Та улыбнулась уголками губ, вежливо кивнула. «Интересно, он из принципа не здоровается?»

Профессор Юния расположилась в бархатном кресле по левую руку от ректора. Вдвоём с Кастаром они походили на ангела и демона, нашёптывающих свою волю пожилому грешнику. Грешник, вернее, профессор Алькор, углубился в чтение резюме, и в кабинете повисло молчание. Испытание началось.

– Итак, вы обучались в Высшей школе алхимии, что в Каракии. – Алькор заговорил, а клавиши печатной машинки застучали сами собой, стенографируя происходящее. – Окончили бакалавриат, магистратуру, много и активно публиковались… хм… даже в международных изданиях. О, а ваша работа, опубликованная в «Натруфилософском компендиуме», даже получила премию каракского научного сообщества. Неплохо! Господа, что скажете?.. Так-так, затем вы поступили в докторантуру, работали с самим профессором Зеленсумом, который известен разработками в области теории хаоса, а потом… хм… внезапно исчезли из науки! Практически на два года. Ни одного упоминания о вас за этот период, никакого информационного следа. Прокомментируете это?

– В этом нет тайны, господин ректор, – покачала головой Кассандра. – Я действительно очень горела наукой, но два года назад моя мать серьёзно заболела, и ей потребовалась моя поддержка. Я бросила докторантуру и больше года провела с ней. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы прийти в себя, когда её не стало.

– Сочувствую. – Профессор Юния украдкой кивнула.

– А как ваше стремление заниматься наукой? Ещё не перегорели? – лукаво поинтересовался ректор.

– Хотелось бы верить, что дирижабль возможности ещё не улетел.

– Хм… – протянул профессор Кастар. – И у вас больше не осталось отвлекающих факторов?

– Что вы имеете в виду?

– Всё просто. Девушки в вашем возрасте склонны выскакивать замуж и покидать занимаемые должности.

Кассандра опешила, взгляд заметался в поисках поддержки. Профессор Юния закашлялась, делая глоток чая. Алькор нахмурился.

– Смею вас заверить, профессор Кастар, если бы я мечтала о семье и детях, то выбрала бы более спокойную, непритязательную работу.

Кастар, казалось, даже не заметил всеобщего возмущения и продолжил гнуть свою линию:

– Мисс Моррен, мне важно понимать, что мой ассистент – человек, на которого можно положиться, который не уйдёт с середины проекта, будет готов к сверхурочной работе, многозадачности, стрессам и крайне напряжённому графику.

– Я понимаю ваши требования, сэр. – Кассандра еле заметно выдохнула. – Научное направление, которое вы развиваете, — одно из самых прогрессивных на континенте, и пускать в лабораторию человека с улицы уже довольно непрактично. И всё же я знаю научную работу не понаслышке, а конкретно к алхимии прикипела всей душой ещё на бакалавриате. Кроме того, последний год я живу у моего брата, Ариаса Веласско, – она заметила, что лицо Кастара исказилось, будто от резкой боли, – и с учётом того, как часто я вижу его дома, думаю, у меня нет иллюзий по поводу занятости сотрудников академии.

– Если ваши ментальные способности такие же, как у вашего брата, то, боюсь, я не готов принять на работу существо с интеллектом брюхоногого моллюска.

Кассандра почувствовала, что краснеет. Все умные слова разом забылись. Она огляделась, ища поддержки. Ректор смотрел выжидающе, профессор Юния флегматично попивала чай, но, подняв глаза, неожиданно подмигнула Кассандре.

– Если уважаемый профессор придаёт такое большое значение фактору наследственности, то смею предположить: его родители – учёные мирового масштаба, – ответила Санди, глядя в глаза Кастара. – Если это так, я прямо сейчас уйду и больше вас не побеспокою. Но если нет, вы, профессор, возьмёте слова назад, а заодно подтяните свои знания о брюхоногих моллюсках.

Наступила короткая пауза. На лице алхимика не дрогнул ни один мускул, зато Алькор и Юния переглянулись, едва скрывая довольные ухмылки.

– Вернёмся к науке, с вашего позволения, – заговорила Ханора. – Почему вы из всех высших учебных заведений Просвещённого Мира выбрали нас? А не свою альма-матер?

– Направление исследований профессора Кастара более других соответствует моим научным интересам, – выдала заученный текст Кассандра.

– А у вас есть релевантный опыт в этом направлении? – подал голос алхимик.

– Я занималась изменёнными состояниями сознания в магистратуре. Моя диссертация была написана под руководством мастера Роула. Тема: любовные эликсиры и их влияние на мозг.

Кастар скорчил очередную гримасу, полную неприязни и отвращения.

– Кстати, весьма занимательная работа, – отозвался ректор. – Мисс Моррен не только наблюдала действие разных составов на добровольцах, но использовала динамические сканы мозга и пришла к неутешительным выводам. Жаль, что их не наклеивают на этикетки с любовными микстурами в виде предупреждения. Ведь некоторые используют эту гадость почти каждый день, чтобы освежить чувства.

– Да! А последствия такие же, как от тяжёлых седативов! – подхватила Санди. – Включая дегенеративные изменения в мозге и нарушения социализации.

– Что вы несёте, – недоверчиво нахмурился алхимик, – мастер Роул был выжившим из ума старым маразматиком ещё семь лет назад, во время нашего с ним знакомства на конференции в Лимерии. Я думал, в Школе его держат лишь из уважения к его почтенному возрасту.

– Вы правы, – нашлась Кассандра. – Из того же уважения ему дают магистрантов. Но его старческое слабоумие пошло мне на пользу: позволило развивать интересные идеи и использовать максимально подходящий дизайн. И кстати, это причина, по которой я не возвращаюсь в альма-матер: я хочу продолжать изучать изменённые состояния сознания, но боюсь, что там не осталось достойных наставников.

– Достойных… – эхом откликнулся Кастар. – Есть очень амбициозные проекты в ИПМ, который в Скрамтории. Примерно по тем же направлениям, что и у нас… Или путешествие на другой континент представляется вам чересчур сложным?

– Отговариваете меня от поступления к вам на службу, сэр? Если честно, в ИПМ меня смущает многое, начиная с его названия. Институт подчинения магии. На мой вкус – слишком самонадеянно. Звучит так, будто коллеги собираются подчинить то, что подчинить в принципе невозможно. Кроме того, в последнее время внутренняя политика Скрамтории вызывает много вопросов. Конечно, может быть, всё, что я читала, — просто жёлтая пресса, но если хотя бы четверть новостей о таинственных похищениях журналистов и ученых, репрессиях и беспорядках – правда, то это не та страна, в которой мне хотелось бы жить и работать. Также я знаю, что ИПМ активно привлекают к работе иностранных специалистов. Но к работе над чем? Никаких серьёзных публикаций за последние пять лет! Такая секретность меня настораживает…

– Излишняя осторожность – не самое полезное для исследователя качество. – Профессор алхимии произнёс это таким тоном, словно мысленно ставил крест на кандидатуре Кассандры.

– В отличие от чувства такта, которое никому ещё не мешало, – профессор Юния со звоном поставила чашку на блюдце.

– Что ж, мисс Моррен, ваша позиция ясна, – подытожил профессор Алькор.

Кастар снова откинулся вглубь кресла, и в неровном дрожащем свете было решительно непонятно, что выражает его лицо.

– У меня больше нет вопросов, – ректор слегка побарабанил пальцами по столу. – Коллеги?

Те помотали головами.

– Мисс Моррен, благодарю за увлекательную беседу. Постарайтесь не уезжать из города до следующей пятницы. Мы сообщим вам о решении.

Уголки губ Кассандры поползли вверх. Неужели возьмут? Она мелко закивала, поднялась с места и протянула руку Алькору.

– Зачем ей ждать? – в тоне Кастара звучало искреннее недоумение. – Я уже сейчас могу ей ответить.

«Не возьмут», – поняла Кассандра. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мужчины смотрели друг на друга в немом диалоге, а она так и стояла посреди кабинета с протянутой рукой, не зная, куда деваться.

– Всего хорошего мисс Моррен, – сжалилась профессор Юния.

Кассандра снова кивнула, и, идеально прямая, будто проглотившая стальной стержень, вылетела из кабинета. С такой же ровной спиной и абсолютно непроницаемым лицом она пересекла приёмную, коридор, сбежала по лестнице, преодолела холл, и только когда ворота академии остались позади, выдохнула и разрыдалась.

Тем же вечером у крыльца дома номер семнадцать по Лонганской набережной заклубилось облако фиолетового тумана. Ариас стряхнул несуществующую пылинку с пиджака, пригладил каштановую шевелюру и потянулся к двери. Но вдруг отдёрнул руку и заметно напрягся. Из недр дома доносились какие-то звуки. Ариас прислушался: больше всего они были похожи на вой… или визг?!«О нет! Кассандра! Если они хотя бы пальцем тронули её, то… Дыши глубже, парень, ты готовился к этому!»

Он аккуратно, чтобы раньше времени не обнаружить своё присутствие, надавил на дверную ручку и бесшумно проскользнул внутрь. Завывания усилились. Они доносились откуда-то сверху. «Защитная печать цела. Но как тогда они проникли в дом?» Ариас скинул обувь и, широко шагнув, ступил на пушистый ковёр, больше похожий на давно не стриженую лужайку. В три лёгких прыжка пересёк комнату. С грацией дикого кота взобрался по лестнице и остановился у чердачной двери. Душераздирающие звуки, полные невыносимой вселенской тоски, доносились оттуда. Ариас забормотал наговор, щёлкнул пальцами, и за его спиной появились маленькие, но угрожающие огненные шарики.

«Сейчас». – Он решительно распахнул дверь и влетел в помещение. Огненные всполохи осветили пространство чердака.

– Кто здесь?! Выходи! – заорал он… и осёкся. У круглого чердачного окна, свернувшись калачиком, сидела и громко плакала его сестра. Не прекращая рыдать, она уставилась на него огромными от удивления и покрасневшими от слёз глазами. – Санди?! Как ты меня напугала! Я уж думал это… а, неважно. – Ариас хлопнул в ладоши и огненные шарики осыпались на деревянный пол горстками пепла. Помещение снова погрузилось в полумрак. – Что случилось? Тебя не взяли?

Кассандра хлопала мокрыми ресницами, глядя на осыпавшийся пепел.

– Тебя взяли?!

Непонимающий взгляд кузины перепрыгнул с кучек пепла на Ариаса.

– Ну, не томи! Они взяли время на раздумья?

Кассандра смахнула слёзы и едва заметно кивнула.

– И что в этом плохого?! – воскликнул Ариас. Он никак не мог принять того факта, что вместо смертельной битвы ему придётся успокаивать ревущую младшую сестру. Пока он растерянно чесал в затылке, глаза Кассандры снова наполнялись слезами.

– Это же стандартная практика! – развёл руками Ариас. – Все так делают.

– Он…он… смотрел на меня как коршун на кролика! – наконец выдавила Санди. – Он думает, что я глуп-п-ая малолетка, только и мечтающая поскорее выскочить за-а-амуж! Но это же не та-а-ак! – Последнее слово затерялось в приступе безудержных рыданий.

– Кто так сказал?! Кастар?! – всполошился Ариас. – Подонок! Мерзкая лабораторная крыса! Я его проучу! Будет знать, как распускать свой поганый язык. – Он резко развернулся и направился к выходу.

– Стой! – отчаянный возглас Кассандры настиг его у самой двери. – Он такого не говорил.

– Как это? – Ариас только что молнии не метал. Казалось, он вот-вот взорвётся от злости или недоумения. Но он вдохнул. Выдохнул. И до него постепенно стало доходить, что подраться сегодня всё-таки не удастся. Ариас подошёл к сестре и уселся напротив, скрестив ноги. Снова набрал полную грудь воздуха. – Давай по порядку.

Всхлипывая и растирая по лицу влагу, Санди рассказала ему обо всём.

– Так, – Ариас постукивал пальцами по коленям, – кроме того, что Кастар, как обычно, повёл себя бестактно, остальное прошло хорошо. По-моему, ты была на высоте. Сегодня в преподавательской я слышал, как ректор тебя нахваливал. Он был крайне доволен.

– Да?! – шмыгнула носом Кассандра. – А ведь окончательные решения принимает он? Даже если профессор Кастар против?

– Хм, как сказать. Вообще-то, последнее слово за твоим будущим боссом. Но если Алькору взбрело что-то в голову, то он найдёт подход к кому угодно. Даже к такой сказочной твари, как наш ведущий алхимик.

– Ура! – Санди повисла на шее брата.

– Подожди, – серьёзно сказал Ариас и отстранил её от себя. – Даже если Лазариус убедит Кастара в том, что твоя кандидатура лучшая, ты уверена, что хочешь работать с ним?

– Конечно! – не раздумывая выпалила Кассандра.

– Подумай хоть немного. Ладно, ты не послушала моих рассказов. Я действительно мог быть предвзят, но теперь ты видела всё воочию. Он нелюдим, груб, саркастичен, желчен. После тридцати минут знакомства с ним ты рыдала как минимум часов пять! И ты всё ещё хочешь работать в его лаборатории над его безумным проектом? Почему?

– Он – гений, – спокойно ответила Санди. – Гениям многое позволено.

– Ох! – Ариас закрыл ладонью лицо. – А ты – дура! И тебе никто не указ, я прав? – Он смотрел на неё долго и испытующе, но так и не встретил понимания. – Делай что хочешь! Если он заживо замурует тебя в своём подземелье или превратит в ходячий труп, я не буду тебя спасать! Хотя нет, кого я обманываю? Я первый, кто будет тебя спасать.

Он встал и протянул ей руку:

– Пойдём жрать, сестрёнка! Одними разговорами сыт не будешь!

Санди быстро поднялась и стала поправлять одежду.

– Всё-таки спасибо тебе.

Ариас вопросительно поднял брови.

– Ты всегда на моей стороне, что бы обо мне ни думал.

Она направилась к двери, а кузен пошёл следом, довольный, что, наконец, попадёт на кухню.

– Ариас, – Кассандра обернулась посреди лестницы, – Когда ты ворвался на чердак, вид у тебя был такой, как будто ты собрался драться не на жизнь, а на смерть. И эти огненные шары… Кого ты ожидал увидеть?

– Никого. – Он беззаботно пожал плечами, но шаг ускорил. – Решил, что воры забрались… Расслабься, Санди. Хватит придумывать проблемы там, где их нет. Подумай лучше о том, что мы будем есть на ужин. Я не готов второй раз на дню гоняться за одичавшей овсянкой!

Лазариус Алькор вышагивал по кабинету. Золотые кубки и астролябии ярко сверкали в лучах закатного солнца. Ректор нетерпеливо посматривал в окно. Чем ближе небесное светило подбиралось к макушкам елей, тем сильнее он хмурился.

«Развёл тут демократию, понимаешь ли. Теперь жди его, упрямца. А мог бы сейчас сидеть на террасе, попивать вино. – Он резко остановился. – Проклятье! Сегодня Бэт придёт на ужин! С детьми! Ох и достанется мне от Лорианы…»

Размышления прервал нарочито медленный и громкий стук.

– Да входи ты уже, Винсенс! Где тебя демоны изнанки носят?!

На пороге и правда показался профессор алхимии с таким видом, будто его мучила зубная боль. В руках он держал несколько тонких папок.

– Нигде. Если б я мог заключить договор с демоном, меня бы здесь уже не было.

– Ох, опять ты завёл эту шарманку. Довольно ёрничать, садись! – ворчливо приказал ректор. – Неделя прошла. Ты принял решение?

– Да. – Кастар устало повалился в кресло. – Никто. Меня не впечатлил никто.

– Что ж, это было ожидаемо. – Алькор вздохнул, мысленно досчитал до десяти и вновь заговорил самым вкрадчивым голосом. – Мадам Падмс подобрала для тебя лучших кандидатов из ведущих вузов мира. Мы с тобой сами пообщались как минимум с десятком из них. Расскажи мне, любезный, что именно тебя не устроило?

– Вы спрашиваете, что меня не устроило?! Серьёзно?! – Кастар стал по одной швырять на стол картонные папки. – Томпсон. Племянник Эдварда Томпсона, лорда-попечителя: не склонен к исследовательской работе и в целом презирает труд как явление. Единственное, к чему он стремится, – прожигать семейное состояние на скачках и в яхт-клубе. Он явился на собеседование только чтобы угодить дяде, который надеется пристроить молодого идиота хоть к какому-нибудь общественно-полезному труду… Но идиот сопротивляется. Причём довольно эффективно. Кто я такой, чтобы мешать ему в этом деле?! Дальше, – на стол полетела вторая папка, – Нормвуд. Как и брат, не способен к простейшему анализу данных. Если бы он защищался у меня, то ни за что не получил бы диплом, разве что в моём кошмаре. Эверлот. Этот двух слов связать не может. Привык, что за него всё делает мать. Может, она и преподавать за него будет?! Я бы послушал. Как считаете, леди Эйда согласится, если я предложу ей должность?.. Чего молчите? Мне продолжать, или рассмотрим данную кандидатуру?

– Мне жаль, но у миледи достаточно дел в департаменте, который она возглавляет, – ухмыльнулся ректор. – Не стоит продолжать, Винсенс. Я готов согласиться с твоими доводами. Мы с профессором Юнией тоже сошлись во мнении, что эти молодые люди не совсем для нашего профиля. Но, – он указал на последнюю папку в руке алхимика, – что не так с ней?

– Такая же, как и все. – На стол полетела папка, на титульной стороне которой красовалась маленькая фотокарточка Кассандры. – Кичится своим родством с Веласско. Считает, связи откроют перед ней любые двери.

– Разве? – Алькор лукаво посмотрел на него поверх очков. – А по-моему, она упомянула брата лишь для того, чтобы показать, что осведомлена о трудностях нашей работы…

– Можно подумать, Веласско знает, что такое работать… – буркнул алхимик и резко подался вперёд. – К чёрту обоих! Я не желаю, чтобы Веласско лез в мой проект чужими руками! И тем более чтобы в моей лаборатории хозяйничала эмоционально нестабильная девица. Вы видели, как она отсюда выбежала?! И это только собеседование! Я не готов тратить время на её истерики!

– Ты делаешь слишком далеко идущие выводы. – Ректор приподнял очки и размял переносицу. – Всего единожды видел мисс Моррен, а уже ставишь ей диагноз. Представь, что бы подумал я, если бы оценил тебя по первому впечатлению.

Лицо Кастара стало непроницаемым, взгляд устремился в угол. И снова на ректора:

– Но она, она… носит разноцветные носки!

– В отличие от тебя, Винсенс, она наверняка надела их намеренно, чтобы привлечь удачу. Примета такая.

– О, так она ещё и в приметы верит! Превосходно! Суеверность – незаменимое качество для ученого…

– Винсенс, услышь и усвой: люди верят в приметы не для того, чтобы усложнить свою жизнь нелепыми правилами, а для того, чтобы наполнить её чудесами. А эта девочка очень хотела чуда.

Алхимик закатил глаза. Его колкие выпады разбивались один за другим о каменное спокойствие шефа.

– Хватит, – выдохнул он. – Не пытайтесь давить на жалость. Быть может, эта ваша Моррен действительно хочет работать, но чтобы работать со мной, ей не хватает подготовки. Она изучала какие-то хреновы любовные эликсиры, а это очень, очень далеко от того, что мне нужно! Её придётся всему обучать. У меня нет на это времени!.. У меня вообще сейчас ни на что нет времени! Я погряз в долбаных бумагах! Моё исследование летит к чертям, а вы пытаетесь втюхать мне человека, который не прикасался к ретортам почти два года!

Он уронил лицо на ладони. Алькор взглянул на заходящее солнце и вытащил часы из кармана жилетки. Алхимик не шевелился. Время шло.

– Я вижу, как тебе тяжело, – заговорил ректор. – Я бы сказал, та нагрузка, которую ты на себя взвалил, неподъёмна… Где ты провёл отпуск?

– В библиотеках, – прогудел профессор алхимии, не отрывая ладоней от лица.

– А потом? Полевая экспедиция со студентами?

Утвердительный кивок.

– А сейчас?

– Вынужден участвовать в нескончаемом семейном дне, который вы по ошибке именуете профотбором, – пробубнил Кастар из-под сомкнутых ладоней. – В перерывах пытаюсь работать.

– Неудивительно, ты просто сгорел, – заключил ректор и, помолчав, продолжил: – Слушай, Винс, сейчас непростые времена. Ты один из лучших моих сотрудников, и ты мне нужен. Нужен не в качестве призрака подземелий, а в качестве живого, здорового и фонтанирующего идеями человека. А тебе нужен ассистент, чтобы снова стать таковым. Ты умопомрачительно много делаешь для факультета и нашего общего проекта, но после смерти профессора Дрейтона ты сам не свой, и это сказывается…

– Убийства, – перебил его Винсенс. – Убийства профессора Дрейтона.

– О-о-о, муки! Опять ты за своё! Оставь нелепые подозрения, я не об этом! Ты не вывозишь, Винс! Да, мисс Моррен предстоит многому научить, но у тебя есть докторанты, они знают кафедру как свои пять пальцев и с радостью всё расскажут. Я сам окажу любую посильную помощь.

Кастар не ответил. Он так и сидел, спрятав лицо и завесившись волосами. «Уснул? Или раздумывает?» Молчание затягивалось. Ректор хлопнул ладонью по столу.

– Чёрт с тобой! Предлагаю пари! Значит так: ты приглашаешь мисс Моррен на тестовое задание. Это будет завершающий этап. Назначай ей любые испытания, которые сочтёшь нужными. Если она не справится – в следующую закупку можешь заказать любые ингредиенты и оборудование. За счёт академии.

Винсенс вздрогнул, оторвал руки от лица, чуть приподнялся и взглянул на начальника:

– В том числе запрещённые?

– В том числе. Если я не смогу получить к чему-либо доступ, добудешь сам на любом из известных тебе чёрных рынков. Я проспонсирую.

– Неплохо, – прикинул алхимик. – А что будет, если она справится с испытанием?

– Все просто, – шеф улыбался, нагло демонстрируя тридцать два роскошных золотых зуба; Кастар заподозрил неладное, — ты оформляешь мисс Моррен на службу, а в декабре идёшь на Бал Середины Зимы. Вместе со всем профессорско-преподавательским коллективом.

После слов «бал» и «коллектив» лицо профессора алхимии скривилось и позеленело.

– Ну что? – забавлялся ректор. – Идёт?

Секунду Кастар колебался, а затем вскочил и протянул шефу ладонь с давно не стриженными и местами обкусанными ногтями.

– Идёт, – решительно сказал он. – Если вы обещаете не вмешиваться.

– Само собой. Так даже интереснее.

Мужчины закрепили соглашение рукопожатием. Алькор – ухмыляясь в седые усы, Кастар – с донельзя серьёзной миной.

– А теперь иди домой и поспи часов десять. На тебе лица нет, – махнул рукой ректор. – Брысь!

Кастар не заставил себя упрашивать. Стремительным шагом направился к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, Алькор опустился в кресло и устало откинулся на спинку.

– Что скажете по этому поводу, Ханора?

– Скажу, что ваш протеже приложит все усилия, чтобы сначала посмеяться над бедной девочкой, а потом и вовсе оставить её ни с чем.

От пёстрого настенного ковра за спиной ректора медленно отделился полупрозрачный силуэт и двинулся вдоль окна, в свете заходящего солнца обретая человеческие черты.

– Вы правы, а значит, нам нужно приложить все усилия, чтобы поддержать мисс Моррен.

– Но ведь вы обещали не вмешиваться?

– Верно. А вот вы такого обещания не давали…

Профессор Юния подошла к столу и взяла в руки папку с личным делом Кассандры.

– Считаете, что мы должны ей помочь?

– Считаю, что мы должны помочь им обоим.

В это время в студенческом пабе «Смотри в оба», на вывеске которого красовался циклоп с биноклем, царили гвалт и какофония. Дребезжали ударные, выли гитары, бармен с татуировкой на шее едва успевал выдавать сладкие коктейли и наскоро вытирать со стойки липкие капли. Повсюду толкался народ, а запах пота не могли перебить ни терпкий виенский табак, ни крепкий солод.

Ариас чувствовал себя героем эпической битвы. Он ловко уклонялся от чьих-то рук, ног, голов, пробираясь между танцующими. В каждой руке он нёс по три большие кружки, наполненные янтарной влагой, и умудрился не расплескать ни капли. Друзья, рассевшиеся за длинным столом, встретили его благодарными воплями и мигом расхватали добычу. Ариас плюхнулся на диван, придвинул к себе покрытую холодной испариной кружку и сделал несколько жадных глотков. Как же хорошо!

– Представляешь, братец, ребята говорят, кто-то пытался поджечь посольство Скрамтории в Готтергеме. – Кассандра принялась пересказывать всё, что обсуждали в его отсутствие. – Кинули в окно «всполох». Хорошо, что обошлось без жертв!

– И это неединичный случай, – важно закивал Клайд, который даже в паб заявился при галстуке и в шерстяной жилетке. – Но меня куда больше тревожит поведение наших правых. Вчера в Готтергеме перегородили не только центральный проспект, но и железную дорогу! Я два часа не мог уехать домой, ждал, пока закончится митинг.

– Всё никак успокоиться не могут. – Веласско так и не понял, кто именно это сказанул. – Столько шума из-за одного упавшего дирижабля…

– Вообще-то, там был мой кузен! – вскинулась Санди. – Брат Ариаса с женой, и ещё…

– Ребят, ну, может, хватит уже про политику? – заныла чья-то намарафеченная пассия. – Сколько можно! Одно и то же!

– А я их поддерживаю! – перебил Оскар, их общий университетский друг, а ныне зануда, вечно трындящий о курсе валют. – В такой неспокойной ситуации государство нуждается в сильном лидере, который не станет спускать всё на тормозах…

– Осади, дорогуша! Эту грамзапись мы уже слышали. Посмотри, дамы скучают, ты их утомил. Лучше давайте быстренько разберёмся каждый со своим бокалом и рванём на танцплощадку на том берегу Лонгано! Будем веселиться до самого утра!

– Ура!

– Но, Ариас, ты же знаешь, я сегодня не…

– Нет, Оскар, не знаю. Я, как сильный лидер, учитываю лишь те желания окружающих, что совпадают с моими, и не терплю отказов…

Чья-то рука швырнула на стол увесистый конверт. Тот проскользил по поверхности и затормозил о блюдо с чесночными гренками. Ариас обернулся к неуклюжему курьеру, чтобы сказать, что за такую доставку никаких чаевых он не получит, но за плечом никого не оказалось.

– А что, переговорные зеркала отменили?

– Не знал, что кто-то ещё пишет бумажные письма…

– Ай! – вскрикнула новая подружка Оскара, отдёргивая руку от конверта. – Жжётся! Такую магию нужно запретить!

Точно. Это они. Ариас вскинул руку, чтобы испепелить конверт, но в этот момент Клайд вытащил из нагрудного кармана очки в широкой роговой оправе, водрузил на переносицу и осторожно склонился над посланием.

– Во-первых, это не письмо, а ручной проигрыватель. А во-вторых, тут написано: «мисс Кассандре Моррен». А чары – защита от любопытствующих.

Ариас сделал вид, что потирает ладони. Выдыхай. Никто не будет слать тебе угрозы сюда.

– Дайте! – звенящим голосом потребовала Кассандра. – О, сто лет такого не видела! – Она открыла конверт, достала из него виниловую пластинку, закрепила иглу на картонный уголок и стала медленно водить пальцем по кругу. Голос, сначала тихий и медленный, а потом всё громче и быстрее, загудел над столом.

– Уважаемая мисс Моррен! Приглашаю вас посетить кафедру алхимии четвертого сентября в три часа по полудни для прохождения тестового задания в качестве финального этапа отбора на должность младшего научного сотрудника. С уважением, декан факультета естественных наук и заведующий кафедрой алхимии профессор В. Кастар.

Кассандра прокручивала послание снова и снова. То быстрее, то медленнее, пока Эрика не замахала руками, будто отгоняя противный запах.

– Фу-у-у! Ну сколько можно слушать этот канцелярит! Мы же на концерт пришли!

– А ты хочешь, чтобы профессор прислал приглашение в стихах? – Кассандра открепила иголку и убрала пластинку в конверт. – Могла бы и порадоваться за меня!

– Мы рады, честное слово, просто… странно, – сказал Ариас, отхлебнув своего янтарного напитка. – Они вроде не планировали никаких тестовых. Только конкурс резюме и собеседование… Кастар громче всех кричал, что слишком занят для подобной ерунды.

– Может, они разрываются между несколькими кандидатами? – предположил Клайд.

– Что ж, битва ещё не выиграна, но в любом случае прими мои поздравления. – Он хлопнул кузину по плечу.

– Постойте. – Санди как будто не слышала их разговора. – Тут ни слова о том, как пройти на кафедру и где искать профессора.

– Может, зажевало?..

– Нет, он намеренно не назвал место встречи, – Ариас победоносно улыбнулся, глядя на друга, – чтобы создать ей дополнительную сложность. А значит, я прав, и он уже её испытывает. Гони пятак, Клайд!

– Эй, мы не спорили!

– Не переживай, – не обращая внимания на его возмущения, Ариас повернулся к Кассандре. – Приходи в понедельник к двум часам в академию. Я тебя встречу и проведу.

– Почему так рано? – не поняла Санди.

– Поверь, я знаю Кастара с первого курса. Готов поклясться – этот хитрец что-то задумал!

В понедельник Кассандра проснулась за час до будильника, вскочила с кровати и быстро осмотрела дом. Оказалось, племянник ещё спит, а кузен уже убежал на работу. То есть как убежал: исчез в тумане, потому что пешком второму заместителю ректора ходить, видите ли, не положено по статусу.

Было так тихо, что собственное дыхание казалось неуместно громким. Кассандра спустилась на кухню, включила радио, отдёрнула шторы и выкрутила оба крана. Вода зашумела в такт бодрому речитативу диктора. На сковородке зашкворчал бекон, рядом подрумянивались хлебцы. Санди зачаровала губку, чтобы та намыливала вчерашние тарелки, а сама принялась носиться по дому с веником-пылеедом.

И вот посуда перемыта, башня из тостов возвышается на огромном блюде в центре стола, пахнет свежемолотым кофе, а Кассандра стоит перед зеркалом в отглаженных брюках, новой рубашке и туфлях, в которых отражалась её пришибленная физиономия. Всё. Всё сделано. Она больше не знает, чем можно себя занять… Что может быть хуже?!

– Вставай, Крисп! Вставай! – зачастила Моррен, врываясь в спальню племянника. – Ты же не хочешь проспать в первый учебный день!

– М-м-м, профессор, пожалуйста, не надо…

– Что не надо?! – Кассандра потрясла парня за плечо. – Проснись уже!

– Эй! Ой… Ух, приснится такое, – пробормотал подросток, едва приоткрыв глаза. – Кастар. Заставлял меня пить слабительное… – Он повернулся на другой бок и засопел.

– Профессор Кастар, – машинально поправила Санди. – Эй! Не смей засыпать! Не оставляй меня одну!.. Я… я завтрак приготовила!

– Ладно, ладно… Выйди. Сейчас оденусь и спущусь.

– Нет! Ты уснёшь, – поджала губы Кассандра.

– И ты ещё называешься моей тёткой! Ведёшь себя как маленькая!

– Ещё раз назовёшь меня тёткой – превращу в пиявку и сдам в аптеку! Я старше всего-то на восемь лет!

– Всего-то? Почти половина моей жизни!..

…Стрелки на кухонных часах приближались к полудню. Санди и Крисп хрустели тостами. Подросток, чавкая, клялся закрыть прошлогодние долги, но Кассандра почти не слушала. Она в очередной раз листала «Тысячу легендарных алхимических экспериментов», на случай если один из них ей придётся повторить в качестве испытания.

– Сандра! – позвало большое настенное зеркало. – Сандра, ты здесь?!

Моррен подбежала к нему. Вместо её собственного отражения с той стороны красовался Ариас.

– Привет, братишка! – заулыбалась Санди. – Сегодня всё в силе?

– Не совсем. – Ариас запустил пятерню в волосы, его взгляд метался. – Мне пришла срочная телеграмма из министерства науки. Я должен немедленно ехать туда. У них там какой-то аврал! Представляешь, они потеряли все наши учебные планы на этот год!

– Тогда, может, быстренько объяснишь мне, как найти кафедру алхимии?

– Нет времени! – отрезал Ариас. – Прости родная, если я не потороплюсь, полетят головы. Крисп проводит тебя. Только выходите пораньше!

С этими словами он исчез. Зеркальная гладь зарябила, и через секунду на Кассандру уставилось взволнованное отражение.

– Крисп? – Санди повернулась к племяннику. – На тебя ведь можно положиться?

– Конечно! – ответил подросток, капая вареньем на свежие брюки. – Ради тебя, тётушка, я готов выйти хоть сейчас…

Он облизал палец и чуть не поперхнулся, когда раздался хлопок. На стол шлёпнулся желтоватый, слегка дымящийся конверт. Крисп вытер руку о штаны и потянулся к нему.

– Почерк профессора Нифакта… – Парень пробежал глазами по тексту, ойкнул, вскочил. – Они всё перенесли! – тараторил он. – Мне нужно быть там через полчаса, иначе я отчислен!

Он схватил сумку и бросился в погоню за прошлогодним зачётом. «Интересно, это такое стечение обстоятельств или злодейский план профессора Кастара уже вступил в силу?» – подумала Кассандра, зачёрпывая варенье столовой ложкой и отправляя её в рот.

Без четверти два Кассандра, весьма довольная собой и своей предусмотрительностью – как-никак у неё в запасе целый час и пятнадцать минут, – стояла в холле академии оккультных наук и озиралась по сторонам. Недалеко от парадной лестницы она заметила пропускной пункт, который они с Ариасом, видимо, проскочили в прошлый раз.

– Прошу прощения, мэм. – Мило улыбаясь, Кассандра обратилась к пожилой даме, вязавшей в своём закутке что-то пугающе бесформенное.

– Вы к кому, деточка? – Дама подалась вперёд, качнув серебристой гулькой на затылке. – А, я вас помню. Вы недавно были. С профессором Веласско.

– Моё имя – Кассандра Моррен. Я пришла на кафедру алхимии для прохождения тестового задания.

– Да-да, вы в списках. – Старушка углубилась в какие-то бумаги. – Только вам нужно поторопиться. Профессор Кастар ждёт вас не позднее четырнадцати часов.

– Как?! – Кассандра на мгновение потеряла дар речи. – Но…

– Да у него там опять какое-то заседание чего-то там. Ужасно срочное. Знаете, у этих профессоров семь пятниц на неделе, а страдают простые люди! – загундела привратница, но потом опомнилась и стала заполнять пропуск. – Мне нужно, чтобы вы расписались здесь и здесь.

– А как мне найти лабораторию? – Санди притопывала на месте, наскоро изображая в графе для подписи какие-то закорючки.

– Это в левом крыле. Идите прямо, пока не упрётесь в статую молодой вдовы. Но не перепутайте её со старой, она раньше. От статуи направо. Потом отсчитываете четыре двери и у картины со странствующими брадобреями поворачивайте налево. Будьте внимательны: там ещё есть картина с пьянствующими бардами, на неё не смотрите. Так вот, когда повернули налево, спуститесь по винтовой лестнице на цокольный этаж и…

– Спасибо-спасибо! – торопливо забормотала Санди, чувствуя, что все эти барды и брадобреи уже начали смешиваться в её голове. – Вы мне очень помогли!

Она развернулась и бросилась бежать.

– Всё спешат-спешат… Если слушать некогда, взяла бы хоть буклет со схемой и не пудрила мне мозги… – Пожилая дама недовольно покачала головой и снова уткнулась в своё вязание.

Винсенс Кастар гипнотизировал часы. Он предвкушал, что уже по прошествии двух жалких минут выиграет пари и с лёгким сердцем займётся составлением списка закупок. Время, которое так быстро летело, когда он планировал или проводил эксперименты, сейчас тянулось предательски медленно. Алхимик даже постучал указательным пальцем по циферблату. «Ну же! Пятьдесят семь, пятьдесят восемь…» В дверь дробно забарабанили.

– Войдите. – Тон Кастара мог заморозить кого угодно.

– Добрый день, профессор. – В дверях стояла мисс Моррен и вежливо улыбалась, хотя было видно, что ей пришлось бежать: грудь тяжело вздымалась, а кончик вздёрнутого носа напоминал сигнальный огонёк.

Профессор задержал на ней взгляд. Похожа на мальчишку: полосатая рубашка, застёгнутая до самого горла, мешковатые, сужающиеся книзу серые брюки и мужские ботинки без каблука. Каштановые локоны сбились в какой-то невообразимый пучок, из-под слоя пудры храбро пробиваются веснушки, а в огромных глазах цвета тёмной бирюзы читаются отчаяние и надежда.

– Трагически вовремя, – сквозь зубы процедил Кастар.

– Что, простите?

– Вы появились трагически вовремя.

– Ну да, вы ведь сделали всё для того, чтобы я опоздала, не так ли, сэр?

– Однако вы успели. Значит, я сделал недостаточно.

– Я даже удивлена, что в ваших угодьях не нашлось ямы с кольями или хотя бы капкана, как на лису.

– Отличная идея, – профессор алхимии остался серьёзен, – буду иметь в виду. На будущее. А вы, считайте, прошли первое испытание. Пойдёмте дальше.

Он встал из-за стола, протиснулся мимо и быстро зашагал по холодному, плохо освещённому коридору.

– Здесь учебные аудитории, – на ходу вещал Кастар. – Мистер Хольм ведёт лекцию для второкурсников.

Они подошли и заглянули внутрь сквозь большое окно. Кассандра приникла к синеватому стеклу. У доски сгорбился кудрявый юноша. Он жестикулировал длинными руками, будто оправдывался. Один, у всех на виду. Студенты явно его не слушались. Санди видела, как ребята на задних партах переговариваются, а какая-то девушка лениво листает каталог с одеждой.

Она искоса глянула на спутника и чуть не отпрыгнула. Профессор Кастар двоился. Нет, это не был оптический обман: от алхимика отделялся двойник, такой же реальный, как и оригинал. «Об этом не сказано ни в одном учебнике!» – Кассандра потупилась, стараясь не пялиться слишком уж откровенно.

Когда «деление» завершилось, один из профессоров молча развернулся и направился в класс. Санди наблюдала, как он вошёл и уселся рядом с болтающей парочкой. Нахальные студенты тут же испуганно смолкли, а несчастный Хольм промокнул лоб рукавом и продолжил лекцию.

– Не спите, мисс Моррен. – Алхимик уже шагал дальше и Санди поспешила за ним.

– Потрясающе! – восхищённо выдохнула она. – Это был обман века! А как… как вы это сделали?

– Магия.

– Э-э-э, разумеется, но… Я раньше такого не видела и не слышала, и даже ни читала ни о чём подобном! – зачастила Кассандра. – Нечто отделилось от вас, стало точной копией, а пото-о-ом…

– Тень. Это тень, – автоматически поправил Кастар. Неожиданно он затормозил и обернулся. – Хотите сказать… вы видели процесс её материализации?

– Ну конечно, видела! – всплеснула руками Моррен. – Стоит признать, он довольно жуткий. Если честно, я думала, вы специально… ой! То есть… а почему вы удивлены?

Кастар не ответил. Он воззрился на Кассандру каким-то новым, недоуменным взглядом и долго рассматривал. А затем так же молча развернулся и двинулся вперёд. Через несколько шагов он распахнул стальную дверь и первым вошёл внутрь.

– Учебная лаборатория. Здесь трудятся мои магистранты.

Кассандра осмотрелась: серьёзная девушка с двумя пышными косицами и коренастый парень возились со сложной системой из трубок, колб и перегонных кубов.

– Эти двое – студенты выпускного курса, или, как их называют на местном сленге, выжившие. В этом году они удостоены великой чести и допущены к самостоятельному проведению опытов. Обратите внимание на моторные тики мистера Паскаля – красноречивое подтверждение значимости этого события.

Он вёл рассказ тоном натуралиста, наблюдающего за жизнью приматов.

– Наш путь лежит дальше, мисс Моррен. Не стоит таращиться, они могут почувствовать угрозу.

Кастар проговорил это на ходу, и Санди не сомневалась: студенты слышали каждое слово. Покраснев до кончиков ушей, она шмыгнула в темноту соседнего помещения. Алхимик повернул выключатель. Лысая гаргулья, чего здесь только нет! Они оказались в просторной кладовой, где вдоль стен от пола до потолка высились стеллажи с огромными банками, закупоренными колбами, разноцветными ампулами и пробирками. Глаза Кассандры засияли, а на губах помимо воли заиграла улыбка.

– Эта кладовая предназначена для нужд магистрантов, а не для настоящих исследований, – продолжал Кастар. – Поскольку магистратуру вы вроде как окончили, для вас здесь не должно быть ничего неизвестного. Сейчас я буду называть номер стеллажа и код ячейки. Ваша задача: найти, назвать элемент и в двух словах рассказать о его свойствах. Итак, сектор А, стеллаж один, полка пятнадцать.

Кассандра огляделась и быстро нашла названную ячейку. Там хранились закупоренные пробирки с перламутровой жидкостью.

– О, да это же… молоко кругливой нефелмы! Не каждая лаборатория может похвастаться такими богатствами!

– Свойства, – сухо прервал её алхимик.

– Проще сказать, каких свойств у него нет. – Санди растерялась под колючим взглядом профессора, но быстро собралась с духом. – Ключевым, наверно, является то, что молоко помогает выпившему его человеку не просто восстановить силы, но и вернуть утраченную молодость. Притом с детьми эффект обратный: стоит ребёнку сделать пару глотков, он тут же превратится в статного юношу или прекрасную деву. Правда, говорят, на развитие психики это не влияет. Мозг остаётся детским.

– Допустим, – хмыкнул Кастар. – Сектор С, стеллаж четырнадцать, полка три.

Какое-то время он гонял Кассандру по кладовой и придирчиво расспрашивал о порошках, жидкостях и металлах.

–…и напоследок: сектор W, сорок пять, двадцать восемь. – Тонкие губы алхимика чуть заметно искривились в ухмылке.

– Ой! – только и смогла сказать Кассандра, найдя в ячейке небольшой мешочек с голубоватым сверкающим порошком. – Это же не то, что я думаю?

– Смотря, что вы думаете. Говорите.

– Ну, у нас на островах это называется омихолдис. Или туманящий порошок. Насколько я знаю, он запрещён во многих государствах просвещённого мира, в том числе и здесь, а у вас оно хранится в учебной кладовой.

– Вы читаете мне мораль, но, судя по вашей реакции, сами неплохо знакомы с этим препаратом.

– Я не читаю! – снова смутилась Кассандра. – А то, что я знаю эту вещь… Ничего удивительного, я ведь была студенткой, а значит… Как-то мои приятели раздобыли этот порошок, ну знаете… чтоб расслабиться. Правда, последствия вышли далеко за грань наших ожиданий. Один парень даже угодил в лазарет…

– Весьма увлекательно, – хмыкнул Кастар. – А если отвлечься от греющих вашу душу воспоминаний, подумайте, как это вещество можно использовать в алхимии или целительстве, например?

– Порошок обладает сильнейшим седативным и анестезирующим эффектом. Человек полностью теряет чувствительность, начинает мнить себя неуязвимым. Так что, думаю, в сочетании с другими препаратами его можно использовать для проведения безболезненных операций…

– Достаточно. Вы продемонстрировали, что умеете ориентироваться в пространстве и знаете названия некоторых субстанций. Однако это не даёт мне ровно никакой информации о том, как вы мыслите. Что ж, сейчас мы это исправим.

Они вернулись в лабораторию, где магистранты ещё работали над экспериментом. Винсенс порылся в шкафу и извлёк на свет потёртую шахматную доску.

– Если будет пат – считайте, вы приняты.

– А если я выиграю?

– Доставите всем большое удовольствие. Тут многие развлекаются, споря на деньги, кому удастся меня обыграть. Пока ещё никто не заработал. Ходите.

…Прошло около часа. На стороне Кассандры красовались три съеденных пешки и конь, на стороне Винсенса – пешка, ладья и слон. Кассандра больше оборонялась, её противник нападал с холодным азартом.

«Если так пойдёт и дальше, он быстро поставит мат моему королю», – подумала Моррен, когда чёрный ферзь разделался с очередной её фигурой. Она в ступоре уставилась на доску. «Это провал!»

В голове спасительной мыслью пронёсся уверенный голос Ариаса: «Без паники, ещё ничего не кончено. Отвлекись на секунду, посмотри на всё со стороны. Ты справишься».

Кассандра потёрла глаза и оглядела лабораторию. До её ушей донёсся звонкий голос девушки с косицами:

– Майло, добавь, пожалуйста, экстракт аконита!

Коренастый парень загремел склянками, достал маленькую пробирку с чем-то оранжевым и принялся её откупоривать…

– Мисс Моррен, вы будете ходить? Или признаете поражение? – с издёвкой спросил профессор, постукивая по часам нестриженым ногтем.

Но Кассандра уже не слышала. Она вскочила из-за стола, подлетела к магистранту и схватила за руку. Вовремя: он лишь наклонил пробирку. Капля вещества упала на пол и прожгла внушительное пятно.

– Какого чёрта?! – в недоумении выдохнул парень.

– Это тебя стоит спросить! – повысила голос Кассандра. – Тебе человеческим языком сказали: экстракт аконита! А не концентрат огонита! Звучит похоже, но разница колоссальная! Надо бы знать!

– Не тебе меня учить!

К ним уже подошёл профессор, и по тому, как были сведены его брови, Кассандра поняла, что достанется всем.

– Мисс Моррен, отцепитесь от него. Паскаль, отдайте мне пробирку, вам, видимо, ещё нельзя доверять реактивы. Вы хоть представляете, что ещё полсекунды, и мы все здесь взлетели бы на воздух, чёрт бы вас побрал! Живо в библиотеку: подготовить и завтра провести лекцию для первокурсников о технике безопасности в лаборатории. И на неделю вы отстраняетесь от практических занятий.

Парень вжал голову в плечи.

– Но сэр! – возмутилась девушка с косицами. – Мы же тогда не успеем вовремя сдать работу!

– И это исключительно ваши проблемы, мисс Окссон. Впредь относитесь к выбору напарника более вдумчиво.

Кассандре даже стало жаль бедолагу, который понуро поплёлся прочь из лаборатории. Магистрантка осталась, решив во что бы то ни стало довести эксперимент до конца. Бурча себе под нос, алхимик подвинул выцветший половик туда, где зияло выжженное пятно.

– Сэр, если всё решалось так просто, зачем настолько суровые меры наказания? – подала голос Кассандра.

– Всё бы решалось далеко не так просто, если бы не ваша реакция, – парировал алхимик. – Однако для нашей шахматной партии она не имеет ровно никакого значения. Вы готовы продолжить?

Моррен кивнула и обречённо посмотрела на шахматную доску. Количество съеденных белых фигур не внушало оптимизма. Неожиданно её взгляд привлекла какая-то деталь. Кассандра подошла ближе и взглянула на доску с ракурса своего противника. Вот же оно – поле для отступления, спасающее от коневой вилки на ферзя! Два хода – и король пленён, а чёрный ферзь уже не приведёт к победе! Сердце заколотилось с бешеной силой.

Она уселась на своё место и осторожно продвинула фигуру вглубь территории противника. Глаза Винсенса чуть сузились, но он тут же переставил свою ладью к белому королю Кассандры.

– Шах.

Кассандра не испугалась. Вместо того чтобы защищать своего монарха, она взяла в руку коня и задумчиво покосилась в ту сторону кабинета, где растерянная студентка пыхтела над неподъёмной треногой.

– Профессор, скажите честно, почему вы обманули Паскаля? Вам ведь доподлинно известно, что никакого взрыва не случилось бы. В худшем случае – едкий запах и испорченные реагенты.

– Во-первых, мы в подземелье, а значит едкий запах поднялся бы в аудитории. Пришлось бы отвлекаться, чтобы проветрить помещения, а мой опыт подсказывает, что студенческий мозг не переживет таких потрясений: стоит один раз отвлечься и чахлые нейронные связи испарятся в то же миг. Во-вторых, вы правы, мне доподлинно известны все возможные последствия работы с реагентами. Но это должно быть известно и магистрантам. И ничьи доводы – ваши, мои, чьи угодно – не должны поколебать этих знаний. Я действовал неожиданно, чтобы посмотреть на реакцию. Раз он стушевался, раз засомневался – значит не готов к самостоятельной работе.

– А вы не думали, что он просто испугался вас и вашего испепеляющего взгляда?

– Признак зрелости ученика – отсутствие страха перед наставником. Впрочем, до этого ещё очень далеко…Так вы признаете поражение или… Что? Что вы делаете?

– Действую неожиданно. И вам шах. – Кассандра водрузила коня напротив чёрного короля и посмотрела на профессора.

– Так нельзя ходить, мисс Моррен…

– Отсутствие страха – важный критерий доверия. А вам ведь правда нужен человек, на которого вы могли бы положиться! Человек, который умеет действовать самостоятельно!

– Вы должны оборонять… – Тут он неожиданно смолк и застыл с поднятой рукой. Взгляд профессора алхимии сосредоточенно перемещался по игровому полю, просчитывая варианты. Он словно увидел что-то, что ускользнуло от внимания Кассандры. Какую-то досадную мелочь, которой, если они продолжат играть по правилам, вполне могло бы хватить, чтобы…

Лицо Кастара оставалось непроницаемым. Он медленно сжал и разжал кулаки, а затем одним размашистым движением смёл все фигуры с доски. Те раскатились, звонко ударяясь о пол. Девушки испуганно уставились на алхимика.

– Это будет дорого мне стоить, – пробурчал он себе под нос, а затем добавил, обращаясь уже к Кассандре: – Идёмте.

– Куда? – всполошилась та.

– В отдел кадров, конечно, – прошипел алхимик. – А я успел подумать, что вы сообразительная…

Кассандра снова была вынуждена поспевать за размашистыми, резкими шагами профессора, а он, казалось, совсем не волновался о том, комфортно ли спутнице идти с такой скоростью.

– Сейчас подпишем договор, затем вы вернётесь в лабораторию, – начал командовать Кастар, пролетая по коридору второго этажа. – Мисс Окссон отчаянно нуждается во второй паре рук, а по вашей милости она временно осталась без напарника.

– Да, сэр! – с готовностью согласилась Санди, в очередной раз пропустив его колкость мимо ушей. – А договор будет на крови?

– Исключительно на моих нервах, – всё тем же бесцветным голосом отозвался алхимик.

Кассандра заулыбалась, глядя ему в затылок: «Хм, Ариас не прав, наш профессор умеет шутить… значит, наверняка он человек».

Когда Винсенс и Кассандра вернулись в лабораторию, дела у мисс Окссон шли не сказать, что хорошо. Раскрасневшаяся, она бегала между двумя экспериментальными столами, не замечая, что дефлегматор покосился, пары вырываются наружу, а результат опыта вытекает прямо на пол. Алхимик молча наблюдал за этим пару мгновений. Кассандра приготовилась к очередному разносу.

– Айвори, я привёл вам помощника, – неожиданно спокойно сказал он. – Закончите здесь, и можете быть свободны. Вас, мисс Моррен, жду у себя в кабинете завтра к девяти. Продолжим знакомство с нашими реалиями.

Кассандра и Айвори молча кивнули.

– Если меня будут искать Хольм или Тэч, я внизу. Для остальных – ушёл, и меня не будет до завтра. Ясно?

– Да, профессор.

Девушки остались наедине, и Айвори испустила вздох облегчения.

– Рассказывай, – дружелюбно попросила Кассандра. – Чем ты занимаешься и в чём тебе помогать?

– Я работаю над эликсиром, повышающим способности человека критически воспринимать реальность. Это тема моей магистерской. В том году мне удалось создать субстанцию, увеличивающую критичность на пять процентов и сохраняющую эффект до десяти минут. Но этого недостаточно для хорошей диссертации.

– У нас на островах считалось, что это хорошие результаты для первого года, – пожала плечами Кассандра. – Но в любом случае приступим.

Она обошла установку по кругу, взяла мерный стакан и налила туда немного грязно-синей жидкости.

– Слишком густое, слишком тёмное.

– И пахнет как потные подмышки. Надо исправлять.

– Есть тут у вас немного оксида серебра?

– Да, но профессор не утверждал этот элемент. Его нет в описании эксперимента…

– То, что он утвердил, вы с Паскалем безнадёжно перегрели. Если не исправим, можно будет смело вылить всё это в унитаз.

– Ладно, но, если что, виновата будешь ты.

– Замётано.

Айвори взвесила нужное количество вещества и высыпала его в воронку. Кассандра убавила огонь. Вместе они наблюдали, как тёмно-серый порошок превращается в жидкость, проходит по спиралевидным трубкам и очищается. Когда последняя капля упала в колбу, девушки с облегчением заметили, как эликсир, над которым столько часов корпела Айвори, начал менять цвет. Вместо грязно-синего он постепенно становился лазурно-голубым. Кассандра взяла колбу и поболтала её в руке.

– Текучий и прозрачный, – удовлетворённо провозгласила она.

– Каким и должен быть незамутнённый разум.

– Осталось самое трудоёмкое: описать эксперимент и проверить действие препарата.

– Ого! Только пришла, а уже дважды спасла наши задницы! – Мисс Окссон с довольным видом закупорила колбу и заговорщицки ухмыльнулась. – Слышала часть вашей беседы… Ты, подруга, не из робкого десятка. Не припомню даже, когда в последний раз кто-то так же дерзко и настойчиво общался с профессором, и при этом не захлебнулся в потоке желчи и презрения.

– Да я сама от себя не ожидала. Если бы ты только видела, как тряслись мои колени. Чуть не умерла от страха. А это лишь одна маленькая беседа. Даже не представляю, где мне теперь брать столько смелости и темперамента, чтобы каждый день с ним так общаться…

– Надеюсь, ты продолжишь в том же духе, а то профессор в последнее время совсем зашивается.

– В каком смысле? – не поняла Санди.

– Даже не знаю, стоит ли говорить… – замялась Айвори.

– Выкладывай. Мы теперь в одной лодке, так что рано или поздно я всё равно узнаю. – Голос Кассандры звучал участливо, но требовательно.

– Тогда поможешь мне здесь убраться?

– О чём речь? Конечно.

Они начали разбирать аппарат. Какое-то время прошло в молчании. Кассандра выразительно посмотрела на Айвори:

– Так что там с профессором?

Айвори тревожно обернулась на дверь, задумалась, но всё же начала говорить, аккуратно подбирая слова:

– Видишь ли, профессор Кастар, кхм… и раньше никогда не был душкой. Но с тех пор, как он прекратил сотрудничество с «ИПМ», на него будто затмение нашло: постоянно на нервах, часами пропадает в нижней лаборатории… похоже, даже ночует там. Поссорился с профессором Сиеррой, поувольнял всех постдоков… – Она помолчала, протирая перегонный куб, и продолжила. – Я думала, отпуск пойдёт ему на пользу, но, кажется, стало только хуже. Вон даже в шахматы тебе проиграл!

– Ну, вообще-то, была ничья… – с сомнением протянула Кассандра.

– Да всё равно! – возразила Айвори. – Я здесь уже шестой год. Он регулярно играет со студентами, с преподавателями, и это – первое его поражение!

– Поражения не было, мы не закончили партию. Но если бы не твой приятель Паскаль…

– Он не мой приятель! Просто учимся вместе! И то, что он иногда зовёт меня в синематорию, ещё ничего не значит!.. – Девушки уставились друг на друга. Айвори густо покраснела, сообразив, что наговорила лишнего. – В общем, я хотела сказать, что ещё год назад профессор в принципе не допустил бы нас до эксперимента, не убедившись, что всё подготовлено, просчитано, и не напомнив нам в сотый раз правила безопасности.

– Ладно, я поняла. – Кассандра с интересом наблюдала за её суетой. – Ты считаешь, с деканом что-то не так. Есть предположения, что именно?

– Есть. – Мисс Окссон энергично прочищала стеклянные трубки и старалась не поднимать взгляд. – Но запомни, я говорю это исключительно по секрету!

– Оу, что за секрет? Один из тех, о которых судачит вся академия?

– Нет же! Настоящий! – надулась Айвори. – Ходят слухи, что профессор Кастар работает над каким-то секретным проектом. Я склонна верить: раньше он во время наших практических занятий постоянно читал что-то художественное. Преимущественно детективы в мягких переплётах. Маскировал их под обложкой лабораторного журнала и думал, что никто не замечает, а теперь… Теперь он реально всё время что-то вычисляет, бормочет себе под нос какие-то формулы. И вообще, как будто не здесь…

– Да, слегка не от мира сего… – согласилась Кассандра. – А ты не знаешь, для чего ему понадобились мужчины?

Айвори подняла голову, в её голубых глазах застыло недоумение, и Кассандра поспешила уточнить:

– Одно из требований к вакансии – это чтобы лаборант был мужчиной. Но ты доучилась до выпускного курса, а значит, наш декан не самый ярый сексист, вопреки моим опасениям.

– Не самый, – хихикнула Айвори. – Сдаётся мне, ему вообще всё равно. Мужчины, женщины, да хоть виноградные улитки – лишь бы реагенты не путали и дырок в полу не делали. Вряд ли он даже видел, что Айзек указал в описании этой вакансии.

– Айзек?..

– Один из его ассистентов. У него их двое. Илай и Айзек. Вечные ртуть и сера. Первый до безобразия умен и обескураживающе флегматичен, второй – квинтэссенция жизни, но его энергию постоянно нужно направлять в правильное русло. Наверняка это он решил, что парню будет проще приспособиться к местному туалету.

– Туалету?!

– В конце прошлого семестра какой-то жизнерадостный идиот, которого так и не вычислили, вылил в унитаз на нижнем уровне отработанные удобрения, а другой идиот, со свойственным ему равнодушием и не взирая на запах, решил там покурить. Взрыв был такой, что у астрономов в башне со стен звёзды попадали. Порядок кое-как навели, а вот с ремонтом не спешат. Профессор пол жизни провел в экспедициях, так что его дыркой в полу не напугать.

– Пока что звучит так, будто от этого дуэта больше вреда, чем пользы.

– Нет, пользы ощутимо больше. Илай крутой теоретик, да к тому же хозяйственный. Все, что попадает на кафедру, обсчитывается, пронумеровывается и систематизируется им лично. Ну разве кроме некоторых холодных кладовых – там безраздельно властвует Кастар. Зато Айзек прирожденный конструктор! Половина всех механизмов и приборов – его рук дело. Без этих двоих работать тут было бы гораздо скучнее. Ты слышала, как они отомстили навигаторам? Те однажды не разрешили им выступить на межфакультетском собрании – то ли недопоняли друг друга, то ли просто хотели повыделываться. Но парни это запомнили и через месяц, накануне следующего такого же собрания вывесили объявление на центральном стенде, что, мол, силами преподавательского состава кафедры магической навигации будет показан спектакль по известной пьесе «Оливер на ферме». И ниже список действующих лиц: профессор Ниффакт – осёл, доктор Гаррисон – хряк, лаборант Дженкинсон – петух, и далее по списку. А в конце комментарий: вход свободный. Стоит ли говорить, что в тот вечер на собрание пришла половина всей академии и настойчиво требовала показать им осла, корову, барана…

Девушки так заливисто хохотали, что не заметили, как у них за спиной запищала стальная дверь. Они обернулись лишь когда на пороге возник запыхавшийся Ариас, гневно раздувая ноздри и угрожающе шевеля желваками.

– Безобразие! Кафедра пустая! Ни души во всём подземелье! Где ваш чёртов заведующий?!

– Он… – начала Кассандра, но Айвори её опередила:

– Его нет. Совсем. И сегодня не будет! – громко отчеканила она. – Попробуйте поискать его завтра, профессор Веласско.

– Поискать?! Уж я-то поищу! В кабинете у ректора я его поищу! – После упоминания ректора Айвори испуганно опустила глаза. – Из-за этого мошенника я выставил себя полным посмешищем на глазах у всего министерства! И в довесок убил половину рабочего дня на разъезды! – Он осёкся. – Сандра! А ты что здесь делаешь?!

– С сегодняшнего дня я здесь работаю, – с нескрываемой гордостью ответствовала его кузина. – Кстати, по-моему, мы с Айвори уже закончили.

Магистрантка согласно закивала.

– Так что хватит впустую сотрясать воздух, братец. Пошли домой. – Она взяла кузена под руку, и оба с достоинством удалились.

Полчаса спустя Ариас и Кассандра гордо шествовали по центральной улице Эл-Норриджа. Навстречу им то и дело попадались вернувшиеся с каникул студенты. Завидев профессора Веласско, многие подбегали поздороваться. В окнах невысоких домов загорался тёплый оранжевый свет, а многочисленные лавки и ресторанчики зазывали прохожих яркими вывесками и разноцветными витринами. Брат и сестра, не сговариваясь, остановились у тележки со сладостями.

– Отметим твой сегодняшний успех? – подмигнул Ариас. Мимо них с восторженными криками пронеслась толпа детишек, забавляющаяся с игрушечным воздушным драконом. Тот парил высоко в небе на перепончатых крыльях и испускал снопы зелёных искр.

– Отметим, когда я получу первое жалование. Не хочу сидеть у тебя на шее, – ответила Кассандра. – Хотя от яблока в карамели не откажусь.

– Два, пожалуйста. – Ариас любезно улыбнулся продавщице и, заполучив два хрустящих лакомства, торжественно протянул одно кузине.

– Скажи мне, родная, – заговорил он, глядя, как дети пытаются притянуть дракона поближе к земле, – как тебе это удалось? Я имею в виду, как ты нашла дорогу в эти треклятые подземелья? Ведь Крисп, насколько я понял, тоже пал жертвой подлого обмана.

– Знаешь, – прочавкала Санди и повертела перед собой искусанное яблоко в поисках оставшихся островков карамели. – Я и сама не поняла… Сначала подумала, всё пропало! Я словно оказалась в заколдованном лабиринте. Все эти статуи то и дело появлялись в разных местах. С толку меня сбивали. Я чуть было не разревелась прямо там, представляешь? Но вдруг буквально из ниоткуда возник маленький огонёк, на несколько мгновений остановился передо мной, как будто хотел, чтобы я пошла за ним, а потом помчался прямо-прямо-прямо, затем налево, затем… В общем, я побежала за ним. Спустя несколько минут он вывел меня к нужной двери и просто испарился… А разве это не твоих рук дело? Просто я думала…

– Тролль тоже думал, да рассвет прозевал! Конечно же, это не моё колдовство, Санди! Если бы я решил помочь тебе таким образом, то сообразил бы что-нибудь пооригинальнее. И вообще, разве тебя мать в детстве не учила, что за блуждающими огнями ходить опасно! Вот он тебя и привёл в лапы хозяина подземелий… Будешь теперь с ним мучиться! Но если честно, я за тебя рад.

– Что бы ты там ни говорил, я уверена, что эта сказка с хорошим концом. А если тебе так хочется позанудствовать… Ой! Берегись!

Воздушный поток с силой толкнул дракона в бумажную грудь и оборвал его длинный поводок. Игрушечный ящер перевернулся в воздухе и резко спикировал на головы прохожих. Достаточно было сделать шаг в сторону, и дракон бесформенной тряпицей опустился бы на мостовую. Но вместо этого Ариас одной рукой прижал к себе сестру, а второй подкинул в воздух нетронутое лакомство. Яблоко с хрустом взорвалось и разлетелось на десяток серебристых сфер, которые, как огромные мыльные пузыри, окружили их с четырёх сторон. Едва дракон коснулся крылом одной из них, как мгновенно сгорел в языках синего пламени.

Посетители кафе, дети и торговцы сладостями с недоумением взирали на то, как двое молодых людей сражаются с детской игрушкой. При виде догорающего дракона до некоторых стало доходило, что перед ними только что сотворили настоящие боевые чары. Не иллюзию. В образовавшейся тишине раздался истошный детский плач:

– Ма-а-ма-а-а! Он убил моего дракона-а-а!

– Что вы творите?! Вы чуть не покалечили моего сына!

– Люди, скорее сюда: волшебники из академии похищают детей!

– Проклятье! – процедил Ариас, пытаясь восстановить дыхание. Кассандре было видно, как от напряжения вздулись вены на его шее. Их уже обступила толпа недоумевающих, напуганных и кое-где разгневанных прохожих. И пускай волшебство в Эл-Норридже не в диковинку, но волшебство волшебству рознь. Народ загалдел:

– Кто-нибудь видел, что здесь произошло? – спрашивал господин в твидовом пальто.

– Да опять колдуны что-то намудрили, – отвечал ему старичок с потертым саквояжем. – Воздушных змиев жгут…

– …теперь что, нельзя будет украшать город к празднику? – возмутилась дама с коляской.

– …и выходить на улицы?

– Небеса обетованные, что ж делается!

– Милый, ты слышал? Срочно беги в бакалею, бери муку, соль, сахар…

– Молодой человек, скажите, а музыканты сегодня будут выступать?

–…крупу, масло, три банки кофе…

– Нет, мадам, сегодня артисты дают представление у старой кирхи!

– Так чего же мы ждем? Идемте скорее, пока все места не заняли!

Кассандра взяла кузена за руку и заглянула в глаза:

– Ариас, дорогой, ты в порядке?

– Вполне.

– Что стряслось? Ты чуть не уничтожил половину квартала…

– Прости, Санди. Просто я испугался. Подумал, что на нас несётся жуткое чудище вроде химеры. Или твоего нового начальника.

Кассандра не оценила шутку. Перевела взгляд на заплаканного мальчишку.

– Не плачь, милый. Твой дракон никуда не делся. Вот он. – Она подняла с земли испачканную в карамели палочку. Ариас накрыл её ладонь своей, и вместе они принялись колдовать. А палочка начала расти и менять форму. Через три минуты на руках Кассандры восседал трёхголовый бумажный дракон. Малыш, не до конца понимая, что произошло, взял его дрожащими руками и стремглав бросился к ликующим друзьям. Справедливость была восстановлена. Толпа довольно загудела и потянулась в сторону заброшенной церкви.

– Вот видишь, Ариас. Иногда жуткое чудовище – это именно то, чего не хватает для счастья.

Невнимательный человек легко мог бы принять её за старшекурсницу. Более наблюдательный, оценив толщину сумки и ширину шага, предположил бы, что в подземелье спустился пеший курьер. И все были бы не правы. На самом деле по академии, гордо расправив плечи, шла младшая научная сотрудница кафедры алхимии. «Выкусите, мистер Эверлот. Подавитесь, мистер Томпсон. Теперь я ни за что не склоню голову перед напыщенным мужским эго…»

– По-оберегись!

Кассандра обернулась и увидела, как двое красных от натуги парней тащат по коридору широкий письменный стол. А на столе, как в открытом паланкине, скрестив ноги, восседает её новый босс. Кассандра вжалась в стену, и весьма вовремя: один из парней протиснулся мимо неё, чуть не задев плечом.

– Вижу, вы не оставляете попыток от меня избавиться, сэр, – пробухтела Кассандра, отлепляясь от шершавых камней и следуя за процессией.

– Напротив, теперь у вас начнутся сложности с тем, чтобы избавиться от меня, – Кастар развернулся к ней. – Хочу, чтоб у вас не осталось сомнений: вы попали на службу к тирану и эксплуататору.

– Да-да, я поняла. Хотя прямо сейчас вы больше похожи на героя моей любимой вирийской сказки про бедного юношу, который стал великим визирем.

– Да, это я. Великий визирь факультета беспозвоночных ботаников. – Профессор алхимии усмехнулся. – Всë верно, мистер Фэллон. Это я про вас. Пройдёмте, мисс Моррен. Я покажу, где будет стоять ваш письменный стол.

Кассандре пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять из виду паланкин местного деспота. Через пару минут Кастара приземлили в центре небольшого заставленного мебелью кабинета. Он легко спрыгнул на пол и жестом велел беспозвоночным удалиться.

– Сэр, а что на счёт?.. – один из них перевёл боязливый взгляд с профессора на запыхавшуюся Кассандру.

– Уговор исполнен, мистер Никс.

– Но…

– Я обещал вам с мистером Мэллоном, что незачёт по основам герменевтики в новом семестре обернётся для вас дополнительным практическим занятием о силе инерции, законе тяготения и силе тяжести. Ощутили тяжесть? Семинар окончен. Все свободны.

Кассандра не сдержала смешок. Пару мгновений юноши незадачливо таращились на Кастара, затем оба густо покраснели и вылетели из кабинета, видимо, опасаясь, что профессор вспомнит про платяные шкафы, которые остались в аудитории.

– Итак, мы в лаборантской. Это место принадлежит мистеру Хольму. – Алхимик указал в сторону стола, который служил образцом педантичности и порядка. – А это – мистеру Тэчу. – Под завалами бумаг угадывались очертания кресла, а карандаши и ручки торчали иглами во все стороны. – Эти двое производят неоднозначное впечатление, но уверяю, их КПД выше, чем у половины местных профессоров.

– Уже не терпится с ними познакомиться, – хихикнула Санди.

– Такая возможность представится вам после обеда. Где разместить ваш стол?

– Позвольте, я сама. – Кассандра повела кистью, и громоздкий предмет плавно встал в один из углов комнаты. – А этот стул тоже мой?

– И те полки. У вас будет много бумажной работы.

Кассандра принялась тасовать мебель так и эдак. Места было немного, но через некоторое время она удовлетворённо кивнула:

– Всё, теперь порядок.

Кастар стоял за спиной лаборантки, держа в руках несколько увесистых папок, которые с грохотом водрузил на многострадальный стол.

– Это мои учебные планы, а это положение о работе факультета. Ознакомьтесь. Через час у меня лекция со свежепойманными первокурсниками. Вы пойдёте со мной. Понаблюдаете. С завтрашнего дня начнёте преподавать… Что с вами? Вам дурно?

– А-а-а… у меня на лекциях будет присутствовать ваша тень? Д-для подстраховки?

– Не советую обсуждать эту тему, – отрезал алхимик и двинулся к выходу. – По крайней мере, в чужом присутствии…

…Будь на месте Кассандры какой-нибудь мистер Паттеркот, он бы наверняка ещё долго расхаживал по кабинету, разглядывая новое место работы: придвинул бы стол поближе к стене, отрегулировал спинку стула, заварил кофе и почти наверняка потыкал бы пальцем в мясистые листья венериной мухоловки, что росла в большом глиняном горшке на столе мистера Хольма. Однако Кассандра была слишком ответственна, чтобы бездумно слоняться. Поэтому она принялась изучать документы, продираясь сквозь тернии искусственного канцелярского языка…

…Когда профессор Кастар снова появился в лаборантской, Кассандра клевала носом над учебным планом. Он откашлялся, чтобы обратить на себя внимание, и жестом пригласил её следовать за ним.

– Вижу, эта писанина не оставила вас равнодушной, – с насмешкой заметил алхимик, взбегая по лестнице.

– О, весьма увлекательное чтиво! – подыграла Санди. – Я даже возьму парочку с собой, если можно. Буду читать домашним. Ариас начнёт раньше засыпать и перестанет опаздывать на службу.

Профессор хмыкнул. Кассандре потребовалось собраться с силами, чтобы взглянуть на него. Непроницаемое лицо, ноль эмоций. Понравилась ли ему шутка? Или он решил, что она нарочно подтрунивает над Ариасом, чтобы подлизаться? Или…

Возле аудитории Кассандра почувствовала, как у неё подкашиваются колени. У дверей толпились подростки. Они безудержно галдели, хохотали, баловались – в общем, вели себя, как и подобает студентам. К горлу подступил неприятный, склизкий комок. Кассандра замедлила шаг.

– Мисс Моррен, шевелитесь! Я покажу вам, как укрощать первокурсников. – Алхимик бросил на неё нетерпеливый взгляд и двинулся вперёд, больше не оборачиваясь. Кассандре ничего не оставалось, как последовать за ним.

Удивительно, но подростки, едва завидев профессора алхимии, сами вытянулись по стойке смирно. Тот, не глядя ни на кого, отворил двери непроглядно тёмного лекционного зала, запустил студентов и Кассандру внутрь, а затем зашёл сам и задвинул внушительных размеров засов. «Ага, здесь лучше не опаздывать», – подумала Санди, на ощупь пробираясь между рядами и усаживаясь за последнюю парту.

Что-то громко стукнуло, и над головами присутствующих сотней огней засияла огроменная люстра. Кассандра обвела восторженным взглядом помещение и ахнула. Она уже успела привыкнуть к богатому внутреннему убранству академии. Но то, что сейчас предстало её взору, было ожившей картинкой из сказки о замке волшебника.

Большую круглую аудиторию со сценой в центре по периметру обрамляли резные колонны, уходившие высоко-высоко вверх. То, что Кассандра сперва приняла за люстру, оказалось куполом потолка, инкрустированным подробнейшей картой зодиакальных созвездий. Каждая звезда светилась ровным немигающим светом, сливаясь с соседними то в созвездие водолея, то в созвездие весов. Где-то послышался лязг шестерёнок, и мимо звёзд двинулись макеты планет солнечной системы, пульсируя изнутри разными цветами.

– Вот это да… – прошептал кто-то справа. – С ума сойти можно!

«Согласна». – Кассандра перевела взгляд на комету, которая пронеслась мимо созвездия Гончих Псов и скрылась за Юпитером. Никто не успел опомниться, когда вдоль стен стали проступать алхимические символы и картины со сценами жизни средневековых учёных. Вот змей, которому поклонялись древние жители континента. В алхимии он стал символом противоположности, из которой состоит всё живое. А вот мирабилии – хитроумные механизмы, сотворённые первыми алхимиками. Вот трёхголовый великан, вот плачущее солнце, вот семиконечная звезда Тцеах.

Профессор Кастар одним прыжком взобрался на сцену в центре зала, выудил из рукава указку и неожиданно громко начал:

– Однажды, когда я только начинал постигать азы герметического искусства, я услышал очень важное правило. Этим правилом я руководствуюсь по сей день. Вот оно: чтобы твоя речь была оценена по достоинству, она должна быть понятной, последовательной, полной и правильной. Все мои предыдущие студенты называли это «правилом четырёх “П”». Я не против использования мнемонических приёмов, главное, чтобы они не отбили у вас способность критически мыслить.

Он по театральному торжественно взмахнул указкой, словно дирижёр перед оркестром, и в тот же миг все волшебные знаки и образы на стенах отделились от своих оригиналов, сорвались с мест и устремились в центр помещения. Раздался дружный возглас удивления. Символы, кружа и сбиваясь в хороводы, один за одним складывались в единый замысловатый узор прямо над головой профессора. Постепенно изображение обрело чёткость и превратилось в богато разодетого алхимика, который склонился над атанором – алхимической печью. Позади учёного столпились ученики и подмастерья, восторженно наблюдающие за таинством. Кассандра не раз видела репродукцию этой картины, она называлась «Трансмутация металлов».

– А начну я с простых и понятных вещей. Во-первых, я бы очень хотел, чтобы сидящих в этом зале было втрое меньше. Я не склонен тешить себя иллюзиями, будто каждый из вас вполне осознанно избрал науку делом жизни. Вероятность того, что среди собравшихся есть будущие гениальные политики, талантливые полководцы, популярные писатели, востребованные актёры, гораздо выше, чем шанс, что кто-нибудь из вас однажды станет алхимиком. На протяжении всей истории преобладающая часть человечества легко и охотно занималась вопросами усовершенствования архитектуры, религии, моды, кулинарии, танцев, но оставалась совершенно равнодушной к изучению окружающего мира. Имена скольких адептов герметической науки вы знаете?

– Альбрехт Эврифельский… Биньомин ван Марисс, – раздались неуверенные ответы из зала. Винсенс взмахнул указкой, как волшебной палочкой, и символы, складывавшиеся в лица соратников учёного, исчезли, оставив его один на один со своим делом.

– Что и требовалось доказать. Во все века всех исторических периодов знание было уделом горстки пытливых умов, жаждущих раскрыть секрет мироздания. Поэтому, как вы теперь понимаете, с моей стороны было бы весьма смело предполагать, что все собравшиеся здесь и есть такие люди. Возможно, я слишком категоричен в своих суждениях и каждый из вас однажды станет новым архимагом и адептом великого деяния. Обещаю, первая же сессия в этом семестре покажет, кто на что способен.

Студенты стали нервно перешёптываться. Кто-то даже покрутил пальцем у виска.

– Во-вторых, – продолжал Кастар, – мысль, что алхимия – это наука о том, как создать философский камень, способный превращать неблагородные металлы в золото, на протяжении тысячи лет удовлетворяла всех поверхностно интересующихся данным вопросом. Благодаря стараниям тех немногих волшебников, кто пытался уберечь своё мастерство, сохранить в тайне от недостойных, эта идея стала главенствующей не только среди непрофессиональных сообществ, но даже среди некоторых вполне достойных чародеев, ошибочно полагающих, что знания непременно принесут им абсолютное счастье и богатство. Скажу вам как практикующий алхимик: это не так. Вопросов всегда будет больше, чем ответов, а мир академической науки, увы, ещё не скоро станет рогом изобилия для своих апологетов. Те, кто пришёл сюда за славой и богатством, могут не терять времени даром и попытать свои силы в каком-нибудь другом месте.

Профессор резко взмахнул указкой, и в тот же миг все богатые убранства и украшения исчезли со старого волшебника, оставляя его продолжать своё дело в ветхом рубище, залатанном тут и там грубыми нитками.

– Тем из вас, кто всё ещё продолжает верить в правильность выбранного пути, скажу: оставаясь тайной за семью печатями, алхимия никогда не была наукой только лишь о металлах или только лишь о превращении одних веществ в другие. Алхимия рождалась в бурных спорах о природе вещей. Алхимия передавалась тайным образом от одного адепта к другому, странствуя в виде зашифрованного послания в заплечном мешке у паломника. Алхимия всегда была и остаётся наукой о человеке. О его сложном взаимоотношении с магией. Именно поэтому изучение основ антропологии, анатомии и физиологии – тот необходимый минимум, в строгом соответствии с которым должно происходить постижение основ герметического искусства. Творить чудеса возможно, лишь зная, как они устроены. Чудо, произошедшее случайно, не несёт в себе разгадки и объяснения тому, кто его сотворил, а значит, бессмысленно. Алхимик в первую очередь наблюдатель, мыслитель, экспериментатор. Но много ли разглядишь, изо дня в день склоняясь над пробирками и перегонными кубами? Именно поэтому те из вас, кто не испугается возможных тягот странствия, и те, кто будет более всего этого достоин, отправятся со мной в составе экспедиции по ту сторону экватора, в Дикие Земли, где мы будем изучать алхимические элементы в их первозданном виде. Стоит отметить, что никогда раньше никому из студентов не удавалось подтвердить свою компетентность и отправиться в подобное путешествие. Не думаю, что и в этот раз что-то изменится.

Ещё одно размашистое движение – и вот изображение котла растворяется. Старик остаётся один. В одной руке он сжимает свиток пергамента, в другой – посох. На плече его дорожная сумка.

– Теперь перед вами средневековый ребус в решённом виде, без налёта религиозной мистики и избыточного символизма. Магия, становясь частью повседневной жизни человека, не стала панацеей от бед и не сделала мир лучше. Она лишь раздвинула границы возможного, дала человечеству шанс заглянуть чуть дальше за край неизвестного. Те, кто не преминул воспользоваться этой возможностью, навсегда лишились покоя и умения довольствоваться малым. Ища ответы в объективном мире, эти неординарные умы раз за разом приходили к одному и тому же выводу, суть которого объясняет всё волшебство окружающего мира и открывает понимание почти всех ключевых моментов человеческой жизни. Это, если угодно, и есть пресловутый философский камень. Именно это записано в тайной рукописи, которую несёт учёный алхимик своим братьям по знанию. Кто рискнет предположить, что же записано в этой рукописи?

Лектор неожиданно умолк, и в зале воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь звуками механизмов, приводящих в движение макет солнечной системы.

– Что ж, нам совершенно точно найдется чем заняться в ближайшие несколько месяцев. В представлениях нет нужды. Вы уже в курсе: я – ваша главная проблема на ближайшие четыре года. И, как было сказано выше, к концу семестра две трети покинут эти стены. С оставшимися мы будем изучать алхимию. Так давайте начнём отбор, господа. Кто скажет, чем занимается эта наука? Что написано в свитке?

В воздух поднялось несколько робких рук.

– Слушаю вас, мисс… – профессор посмотрел на полную девушку за третьей партой.

– Гринсторм, сэр, – представилась студентка. – Алхимия – наука о трансмутации. То есть о том, как превратить неблагородный метал в золото… То есть…

– Фантастические проблемы с вниманием. Ещё варианты? – Ответ не был удостоен ни взглядом, ни кивком.

Сухопарый юноша с волосами, убранными в хвост, вскинул руку. Кастар изогнул бровь, будто бы удивляясь решительности молодого человека.

– Алхимия – система знаний об устройстве природы, находящаяся на стыке наук, искусств и философии…

При слове «философия» лицо профессора исказилось словно от омерзения, и отвечавший в испуге замолчал.

– Другие соображения? – сухо осведомился он.

Парень с оттопыренными ушами неловко дёрнул рукой.

– Вы хотите что-то сказать, или у вас нервный тик?

– Я… я слышал… что у вас на кафедре алхимики занимаются более тонкими материями. Например, исследованиями человеческой души… – Лопоухий замялся и опустил взгляд. Послышались приглушённые смешки.

– Интересные сведения, мистер…

– Стоунвуд, сэр, – ещё больше потупился подросток.

– Зря злорадствуете. – Кастар обращался к хихикающим студентам. – Этот ответ хоть и высказан в максимально неграмотной форме, но более остальных отражает истину. То, что мистер Стоунвуд назвал душой, учёные именуют психикой.

Он выдержал паузу и продолжил:

– На этом курсе мы пройдём тёмными тропами великих алхимиков от глубокой древности до наших дней. Самое важное, что вам предстоит знать уже сейчас, когда вы вступаете на этот путь, это то, что в алхимии ничто не берётся из ниоткуда. Для того, чтобы создать что-то, вам необходимо что-то отдать. Часть собственной силы, например. Что скажете?

Студенты начали переглядываться. Кастар ждал. Напряжение поднималось, как уровень воды в сезон муссонов.

– Те из вас, кто научится, творя магию, сохранять баланс силы, обретут могущество, остальные сгорят, как щепки.

Всё. Волнение и страх были готовы вылиться через край потоком неконтролируемых криков, а профессор смотрел на часы со скучающим видом.

– Итак, – продолжил он как ни в чём не бывало, – первые упоминания об алхимии встречаются уже в тридцать третьем тысячелетии от момента Вселенской Катастрофы…

Кассандра наблюдала всё это, не в силах пошевелиться. Какое-то время для неё не существовало ничего, кроме профессора Кастара и его низкого ледяного голоса. А потом прозвенел звонок. Кассандра заметила, как студенты вскочили со своих мест, но тут же шлёпнулись обратно, как будто столкнувшись с какой-то невидимой преградой. Некоторые потирали затылки.

– Вы покинете аудиторию, когда я скажу, – будничным тоном пояснил Кастар. – Записываем домашнее задание…

После того как закрылась дверь за последним студентом, Кассандра вскочила с места. Профессор стирал с доски простейшие алхимические символы.

– Сэр, это было великолепно! Вы меня натурально загипнотизировали! Вот только… – Она немного помедлила.

– Вот только что? – Он сделал акцент на последнем слове.

– М-м-м… Запугивание вначале и насилие в конце… это так уж необходимо?

– Это полезно для усиления гипнотического эффекта и для удовлетворения моей потребности в превосходстве. Но вы можете не использовать эти методы. Я не настаиваю.

Он вышел из аудитории. Санди хвостиком последовала за ним. «Зря, – выговаривала она себе. – Зря я об этом спросила».

В это же время кабинет Лазариуса Алькора тонул в обманчивых отблесках свечей и клубах сигарного дыма. Совещание выдалось напряжённым. Утомлённые заместители закрывали ежедневники и спешили удалиться. Ариас сделал вид, что замешкался, уронив под стол перьевую ручку, и полез её доставать. Когда за коллегами закрылась дверь, он выпрямился и поймал на себе ожидающий взгляд Алькора.

– Говори, Веласско, что ты хочешь?

– Хочу предложить вам кое-что интересное, шеф. – Ариас многозначительно улыбнулся.

– Слушаю.

– Вы когда-нибудь слышали о таком феномене, как ум новичка?

Кустистые брови ректора слегка приподнялись, давая Ариасу понять, что их обладатель заинтересован в продолжении.

– Ум новичка — это умение посмотреть на задачу с новых, порой самых неожиданных сторон. Например, если я чувствую, что зашёл в тупик, то зову на помощь кого-то, кто совсем не разбирается в этом деле, зато разбирается в чём-то своём. Лучше, чтобы таких экспертов было несколько, тогда совместными усилиями мы найдём решение даже самой сложной задачи.

– Ха! Всегда уважал твой талант убедить других делать то, что нужно тебе, Ариас. – Ректор ухмыльнулся, сверкнув золотыми зубами. – Только ума не приложу, к чему ты мне это рассказываешь?

– К тому, что наш алхимик застрял, шеф. И, судя по всему, довольно крепко.

– Откуда такие данные? – Алькор взял ручку, будто бы собирался записывать. – Заставляешь сестру шпионить?

– Я не раскрываю своих источников. Однако Кассандра совершенно ни при чём. Но информация, уверяю, из первых рук.

– Только не говори, что Винсенс пожаловался тебе за чашечкой чая. Всё равно не поверю.

– Мне не нужно распивать с ним чаи, чтобы представлять, как идут дела в его лаборатории. Я знаю этого человека с семнадцати лет и видел, каким невыносимо самодовольным он бывает, совершив очередное открытие. Ещё я видел, какого цвета круги у него под глазами, если тот ночь напролёт бился над какой-то неразрешимой загадкой. Сейчас, судя по диаметру этих кругов, загадка не разрешается уже шестые сутки подряд.

– Вы с ним словно старые супруги, ей-богу! – захохотал ректор. – Моя жена говорит, что угадывает, в каком я настроении по положению моих туфель в прихожей!

Ариас скрестил руки на груди и украдкой поглядывал на часы, пока шеф веселился.

– Ты прав, коллега, чего уж там, – сказал Алькор, прочистив горло. – Винсенс действительно испытывает некоторые… затруднения. Но ты же отнимаешь моё время не потому, что беспокоишься за его душевное благополучие?

– Не поэтому, конечно, – честно ответил Ариас. – Я здесь потому, что милостью вашего любимца вчера побывал в министерстве науки. Поймал свежих сплетен о последней реформе Эзенбера. Сдаётся мне, что, если не поторопимся, может стать слишком поздно. Кроме того…

– Хочешь защитить свою семью? Так?

– Как вы узнали?

– Я не раскрываю своих источников, Ариас, – хмыкнул ректор, откидываясь в кресле.

– Что ж, тогда вы понимаете меня лучше, чем я мог надеяться. Спрятать их где-то сейчас не представляется возможным. Криспу нужно учиться, а Кассандра и без того просидела взаперти слишком долго… Но, если она займётся этим проектом, ей будет полагаться такая же защита, как и другим участникам.

– Судя по тону твоего голоса – скорее просящего, чем требовательного – недавно приключилось нечто, что сподвигло тебя действовать решительнее. Я прав?

– Вы как всегда очень проницательны, профессор.

– А ты уверен, что угроза была реальной? Я ни в коем случае не сомневаюсь в твоих ощущениях, просто иногда люди, пережившие утрату, склонный проживать один и тот же…

– На нас напал дракон. Нет, пожалуйста, не делайте такое лицо, я не тронулся умом. Во время вечерней прогулки дети уронили на нас воздушного змея. Но одного предупредительного крика Кассандры хватило, чтобы кровь в моих венах закипела. Я буквально был готов драться с каждым, кто приблизится к нам. И я не хочу, чтобы Санди и Крисп страдали из-за меня. Если я буду знать, что хоть чем-то их обезопасил, мне будет намного легче себя контролировать.

– Ты всерьёз полагаешь, что это её убережёт?

– Мы оба помним, как на борту «Бадденкранста» погиб мой брат. – Веласско прикрыл глаза и потёр переносицу. – Теперь я курирую проект безопасных границ. И на меня уже покушались. Вернее так: я склонен думать, что это была попытка покушения. К тому же я много езжу, много с кем встречаюсь. Если во время одной из таких поездок со мной что-нибудь произойдёт… Магический договор защитит Кассандру от всевозможных допросов и разбирательств. Никто не будет ломиться к ней в дом, светить жетонами, таскать по инстанциям. Пускай хоть на какое-то время, но она будет неприкосновенна.

– Справедливо… Иными словами, Ариас, ты хочешь, чтобы я убедил Винсенса допустить мисс Моррен до работы в секретной лаборатории, в которую могут войти всего три человека?

– Всё верно. И чем раньше вы это сделаете, тем лучше будет для него, для академии, для страны и для самой Кассандры, конечно. – Веласско улыбался так непринуждённо, словно речь шла о том, чтобы пригласить алхимика в паб пятничным вечером.

– И как ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Не знаю, Лазариус. – Ариас беззаботно пожал плечами. – Можете рассказать ему про ум новичка…

Он встал и направился к двери, насвистывая какую-то популярную песенку. Его шеф некоторое время ещё сидел неподвижно и обдумывал услышанное.

«Ариас просит обеспечить защитой его сестру, и это разумно: из всех участников проекта он единственный, у кого есть семья, – рассуждал ректор, закуривая очередную сигару. – Ему ещё хватило наглости завернуть свою просьбу в обёртку делового предложения. Далеко пойдёт, дьявол! Но точно так же Винсенсу хватит упрямства послать меня подальше с этим умом новичка, или как там его?.. С другой стороны, я начальник и могу его обязать. Пусть брыкается сколько хочет, деваться с воздушного шара всё равно некуда. А девчонка… может, хоть порядок в этой лаборатории наведёт, и то польза».

Он повернул металлический переключатель в верхнем ящике стола. За дверью что-то звякнуло, послышался дробный стук каблуков, и в помещение вошла секретарша.

– Пригласите ко мне профессора Кастара, Мэри. Он должен быть у себя.

Кассандра сидела в лаборантской, обложившись документами, и изо всех сил старалась не уснуть. Профессор Кастар усвистал в неизвестном направлении целую вечность назад, а её оставил наедине с многотомной инструкцией по технике безопасности и посеревшим от пыли уставом академии.

Лаборантка, зевая, пробиралась сквозь скучный текст и не могла избавиться от мысли, что шеф либо просто не знает, чем её занять, либо специально мстит за неосторожные замечания о его лекции, сказанные сегодня утром.

– Пойдёмте.

Санди вздрогнула и подняла голову. Шагов алхимика она не слышала, как не слышала и скрипа открывающейся двери. «Неужели опять заснула? Может, он поэтому такой злой?» И правда: весь вид профессора красноречиво вещал о том, что сейчас с ним лучше не спорить. А ещё лучше вообще не разговаривать. Лаборантка немедленно вскочила и без лишних вопросов покинула кабинет.

Они попетляли по коридорам цокольного этажа и начали спускаться в подвал. Молчание щекотало нервы, а количество ступенек стремилось к бесконечности. «Ага, здесь-то он меня и прикончит! – с нарастающей паникой думала Моррен. – Кричи не кричи, с такими толстыми стенами никто не услышит! Ой, не надо было критиковать его лекцию». Кассандра настолько погрузилась в свои мысли, что не успела остановиться и на всём ходу влетела во что-то твёрдое. Нет, в кого-то.

– Ох! Простите, сэр! – испуганно затараторила она, потирая лоб.

Кастар не заметил. Ни удара, ни её смятения. Узкая лестница кончилась, уткнувшись в тёмную каменную стену. Винсенс сощурился, выискивая что-то во мраке. Его длинные кисти забегали по холодным шершавым булыжникам как огромные белёсые пауки, словно искали щель, чтобы укрыться. В тех местах, где пальцы на доли секунды задерживались, камни начинали светиться изнутри. Кассандра замерла и, казалось, вовсе не дышала. Алхимик ещё какое-то время продолжал свои хаотичные пассы, пока четырнадцать бледно-голубых огоньков и один бордовый, напоминающий налитый кровью глаз разъярённой твари, не сложились в знакомую последовательность.

– Созвездие Мантикор? – Вопрос Кассандры был едва слышен за грохотом, с которым стена начала поворачиваться, открывая путь.

– Верно. Может быть, вам стоило пойти работать к астрологам? – Профессор скрылся в темноте. – Жители просвещенного мира привыкли к иным зодиакальным названиям, а это – древняя Вирийская традиция. Ей не пользуются уже несколько сотен лет. Был бы я боле мнительным, уже начал бы подозревать всякое разное…

– То, что для ученых – забытые предрассудки, для торговцев – надёжный источник заработка. Вы же помните, что я изучала любовные эликсиры? У нас в Каракаии парфюмеры используют вирийские созвездия в качестве названий для новых видов таких снадобий. «Созвездие Моноцероса» – самое популярное. А как работают эти чары, сэр?

Где-то рядом заскрежетали шестерни, загудели приводные ремни, заставляя лампочки под потолком ярко всполыхнуть. Кассандра вздрогнула от неожиданной вспышки и прикрыла глаза рукой. Когда гул поутих, а интенсивность сияния ослабла, Кассандра огляделась по сторонам. И остолбенела. Лаборатория поражала и отнюдь не только своим размером. У дальней стены находилась самая большая цилиндрическая печь, которую только можно было вообразить! Огромный котел пузато расселся в специально оборудованной каменной нише, задрав к потолку многочисленные датчики, смесители и рычаги. Опоясанная сетью металлических трубок и прозрачных сфер с булькающим содержимым, печь напоминала великана, радушно улыбающегося пришедшим гостям щербатой решеткой топки. Увесистая наковальня служила этому великану обеденным столом, на котором сейчас красовались остатки былого пира: несколько металлических прутов и увесистый молот. Стеклянные трубки пневматической почты тянулись по стенам и уходили куда-то вверх. В стенных нишах ютились шкафы и тумбы с лабораторным оборудованием. Напротив того места, где стояла Кассандра, располагалась обширная доска, исписанная алхимическими формулами, а рядом с ней – широкий рабочий стол, заваленный газетами, свитками, книгами и грязными кружками. Справа и слева от входа высились по две стрельчатые арки, ведущие в неизвестность.

– Вот этот вот оррерий, – произнес алхимик, щёлкнув ногтем по затейливому прибору, притаившемуся среди горшков с растениями, – настроен таким образом, что повторяет цикл вращений нашей планеты полтора миллиона лет назад. Но вращается он в два раза быстрее. Обратите внимание, что у него специально смещена ось вращения. Он полностью синхронизирован с входной дверью. Не зная, в каком он положении, невозможно высчитать правильную комбинацию звезд.

– Боюсь, что, даже зная всё это, вычислять звёзды на несуществующем небосклоне – задача весьма нетривиальная.

– Пока это лучшие защитные чары, с которыми я когда-либо сталкивался. Впрочем, в их создании принимал участие ваш кузен. Но пока это единственный минус.

Кассандра хотела было ответить что-то едкое, но уже отвлеклась на разглядывание бесчисленных циркуляторов, дефлегматоров, воздушных и паровых бань, газовых горелок и ещё каких-то неизвестных ей приборов. Что-то в них светилось, бурлило, переливалось, вращалось и пыхтело. Ровно как и сердце лаборантки, переполненное неудержимым восторгом! Когда к Кассандре вернулся дар речи, она смогла сказать только:

– Вау!.. Это парораспределитель? Силы стихий, какой здоровенный! И алмазные манометры! О-о-о… у нас был только один на весь институт! Боги, это лучшее место на земле!

– Вы так считаете? – Кастар искоса посмотрел на неё и вдруг широко улыбнулся. Кассандра убеждённо кивнула:

– Я уверена.

– К стыду своему, должен признаться, что сейчас мы переживаем не самый лучший период. – Он помолчал. – Точнее сказать, мы в кризисе. Я в кризисе. Мне нужны свежие мозги. И свежий взгляд. Поэтому вы здесь. Вернее, я ещё не решил: возможно, вы останетесь наверху и примете на себя часть моих административных обязанностей, а возможно, в большей степени будете работать в лаборатории.

– Зависит от свежести моих мозгов? – с иронией спросила Кассандра.

– Именно.

– Ладно, расскажите мне, в чём затык.

– Помните, на собеседовании я спросил вас, что вы думаете об ИПМ?

Кассандра кивнула. Пока не прошло и дня, чтобы она не прокручивала в голове ту беседу.

– Я сделал это для того, чтобы понять вашу этическую позицию. И она мне импонирует. – Алхимик указал на небольшую доску в углу, где наподобие коллажа были расклеены газетные вырезки. – То, что вы знаете о Скрамтории, скорее всего, лишь малая часть правды. По некоторым данным, в институте подчинения магии проводят исследования на людях с целью подавления и необратимого изменения их психики. И многие из этих исследований уже увенчались успехом.

Кассандра пробежалась глазами по заголовкам, повествующим об исчезновениях ученых и помешательствах политиков. Всё это выглядело так, будто кто-то пытался разглядеть некую закономерность.

– Но откуда у вас такие сведения? И при чём здесь все эти события?

– На данном этапе с вас довольно того, что сведения у меня есть, – сухо ответил Кастар. – С января этого года по особому распоряжению правительства несколько кафедр академии работают на опережение. Мы воспроизводим механизмы, по которым функционируют заклятия, воссоздаём эликсиры и порошки, а также изобретаем контрзаклятия и антидоты. Можете называть это гонкой вооружений.

– Какие ещё кафедры в этом задействованы?

– А вы как думаете? Кафедра боевой и защитной магии, конечно, и пара кафедр с факультета точных наук. Каждая исследовательская группа работает над своими задачами, так что…

– Чёрт! То есть Ариас уже почти год занимается военным проектом и ни слова нам не сказал?! То-то в последнее время он такой нервный…

– Его молчание свидетельствует лишь о том, что договор, который мы все подписали, хорошо заколдован, – заметил Кастар. – Пойдёмте, я покажу вам наших испытуемых.

Они прошли в одну из арок. За ней оказалось помещение с огромным – под самый потолок – стеклянным кубом в центре. Куб пронизывали перегородки, образующие ходы и норы, по которым сновали крысы всех цветов радуги.

– Да тут у вас целое королевство! – Кассандра расхаживала вокруг конструкции, стараясь рассмотреть её со всех сторон.

– И мы в нём лакеи, – хмыкнул Кастар. – Будьте внимательны: цвет шерсти соответствует коду проекта, в котором участвует каждый грызун. Этот калейдоскоп необходим для того, чтобы получать наиболее чистые данные. В противном случае не избежать смешанных эффектов и неверной интерпретации. Сейчас здесь сто тридцать шесть грызунов. Ваша задача — кормить их два раза в день и следить, чтобы жёлтые и фиолетовые не скрещивались между собой.

– О-о-о… Да, конечно!.. А это что? – Лаборантка указала пальцем в дальний угол комнаты, где находилось ещё несколько стеклянных боксов.

– А это, как вы выразились, затык.

Они подошли ближе, и Кассандра смогла рассмотреть здешних обитателей. Это были странные существа, сохранившие лишь некоторые черты изначального крысиного облика.

– Здесь, мисс Моррен, представлены почти все эффекты воздействий, изобретённых в ИПМ препаратов.

Существа по ту сторону стекла вели себя необычно: кто-то агрессивно бросался на прозрачные стенки, кто-то выглядел напугано, кто-то – апатично. Кассандра непроизвольно поёжилась, а Винсенс продолжал, как ни в чём не бывало:

– Они воздействуют на эмоциональную, когнитивную и волевую сферу подопытных. Лишают их возможности адекватно реагировать. Это – психическое оружие современности. Но здесь всё в относительном порядке. Мои докторанты и магистранты учатся оборачивать подобные эффекты и добиваются даже некоторых успехов. А вот я позарился на то, чтобы возвращать души, и пока терплю фиаско.

– Души?!

– Обратите внимание на этот экземпляр. – Винсенс постучал пальцем по нижнему боксу. Там лежала крыса, истощённая, облезлая, но, судя по неровно вздымающемуся боку, живая.

– Что с ней?

– Мистер Стоунвуд сказал бы, что я забрал её душу, – пробубнил алхимик. – На самом деле мне удалось создать раствор, аналогичный тому, который используют скрамторцы. Если он попадает в кровь, то у человека теряется критичность ума и ему можно внушить любые идеи, при этом в остальном он живёт, как жил. А вот если удвоить концентрацию, то испытуемый становится похож на это существо.

– Но что значит «душу»? – В голосе Кассандры звучал скепсис.

– У мозга, как вы знаете, есть очень важная функция – отражать реальность. У мозга этой конкретной крысы такой функции больше нет. Теперь с ней можно делать всё что угодно, например, методично порезать её на кусочки. Она не пикнет.

– Какой ужас!

– Ужас, мисс Моррен, в том, что за последние полгода я извёл двадцать восемь таких грызунов, и ни на дюйм не приблизился к разгадке. Я не знаю, ни как вернуть отражающую способность мозгу, ни как защититься от воздействия препарата. А пока я медлю, скрамторские коллеги успешно продолжают эксперименты с людьми.

– Но зачем?! Чего ради скрамторцы это делают?! – Кассандра сжала кулачки, готовая закипеть от возмущения.

– Я покажу вам. – Кастар уставился на крысу немигающим взглядом.

Лаборантка последовала его примеру и увидела, что почти бездыханное животное поднялось на задние лапки и стало двигаться. Нет, плясать. Это был нелепый и смешной танец из тех, что танцуют совсем маленькие дети: крыса приседала, хлопала лапками, крутилась вокруг себя и смотрела на Кассандру пустыми тоннелями глаз. Лаборантка вздрогнула. Всё это напоминало ей…

«Нет, только не сейчас, не думай об этом!»

– Был бы подходящий голосовой аппарат, она могла бы читать за меня лекции. – Кастар ухмылялся, не видя реакции коллеги. – Уверяю вас, далеко не все смогли бы заметить разницу между нами.

– Так это вы её заставляете?! – выкрикнула Кассандра. – Немедленно прекратите!

– Успокойтесь. – Кастар отвёл взгляд от животного, и оно тут же осело на пол, подобно мешку песка. – Она уже давно ничего не чувствует.

– Это не значит, что над ней можно издеваться!

– Изучать. Правильно говорить «изучать». – Он смотрел на лаборантку так же прямо и равнодушно, как до этого взирал на крысу. – Не слишком ли вы эмоциональны для исследователя, мисс?

– Не слишком, – буркнула Кассандра, глядя в пол. Она перевела дух и подняла взгляд. – Спасибо за демонстрацию, профессор. Теперь я могу представить себе сферы применения этого открытия. И готова делать всё, лишь бы избавить людей от такого… существования.

– Прямо-таки всё?

– В пределах разумного, – смутилась Кассандра.

– Большего от вас и не потребуется. Зажгите свечу.

К изумлению Моррен, алхимик достал небольшой огарок прямо из внутреннего кармана лабораторного халата и протянул ей. «Зажечь? Что может быть проще?» Не задавая вопросов, Кассандра провела двумя пальцами по фитилю. Огонёк вспыхнул, повинуясь её намерению. В тот же миг Кастар как-то неуловимо повёл рукой, свеча выпорхнула из пальцев, а вокруг неё заблестел стеклянный купол, такой же как…

– О, такие же свечи живут в кабинете профессора Алькора…

– Верно. Это суть наших договорённостей. Свеча горит, пока обязательство в силе.

– Хотите сказать, я только что… заключила с вами магический контракт?!

– Со мной, Алькором и всем витанским правительством, – буднично поправил Кастар. – Должен предупредить: за пределами этих стен обсуждать проект строжайше запрещено. Да у вас и не получится: попадёте в крайне неловкую ситуацию. Проверять не рекомендую.

Кассандра судорожно сглотнула. Вот влипла! С этой минуты её уста запечатаны. Одно сплошное ущемление прав! Кастар явно забавлялся, глядя на её растерянную физиономию, но профессионализм всё-таки взял верх над садизмом:

– Увы, мисс Моррен. Я тоже это не выбирал. Могу утешить вас тем, что пользы от данного проекта будет больше, чем от ваших любовных эликсиров.

Трубки пневматической почты, которые проходили вдоль стен, задрожали, засвистели, и Кассандра заметила, как по ним перемещается какой-то предмет. Секунда, и он шлёпнулся в приёмник. Кастар распечатал послание, по мере чтения его лицо только мрачнело.

– Драконья селезёнка!

– Что-то стряслось?

– Профессор Юния требует меня к себе. Ваш тупоумный братец, похоже, накляузничал. Скажите, ему что, некуда девать время и силы?

– Скорее всего, он просто ищет справедливости, – пожала плечами Кассандра.

– Тогда, думаю, стоит сходить. Вдруг найдёт? Маловероятно, конечно, но всё же… Хоть узнаю, как она выглядит…

Размышляя вслух, он направился прочь, но вдруг остановился, видимо, вспомнив, что в лаборатории не один.

– Мисс Моррен, на моём столе лежат протоколы экспериментов. Изучайте. Когда вернусь, поделитесь своими соображениями.

– Да, сэр!

– И ещё, часам к четырём сюда придут Хольм и Тэч, не пугайтесь, они безобидны.

– Хорошо, сэр!

– Кроме бумаг ничего руками не трогать. Вам ясно?

– Ясно, сэр!

Профессор удалился. Свеча в стеклянном шаре вылетела за ним. Кассандра потопталась на месте и принялась изучать записи. Много времени ушло, чтобы привыкнуть к убористому почерку с сильным наклоном влево, но ещё больше – чтобы разобраться с символами. Некоторые она знала как родные ещё со студенчества, другие видела впервые. Естественно, что за расшифровкой она не заметила, как каменная дверь, ведущая на лестницу, повернулась.

– О-ля-ля! Кто это у нас тут? Вражеский шпион?

– Тише, не подходи к ней! Вдруг она заразная?

Кассандра подняла испуганный взгляд. Перед ней переминались с ноги на ногу двое молодых людей. Судя по виду, примерно её ровесники. Один жизнерадостно улыбался, зачёсывая со лба на затылок пепельные волосы. Взгляд его быстро перемещался по Кассандре, словно надеясь отыскать шильдик с комментариями. А вот его спутника Кассандра уже видела – длинные ноги, длинные руки, большая голова в обрамлении густых пшеничных кудрей, которые явно позабыли о дате последнего посещения цирюльника. Глаза второго смущенно косили из-под круглых очков.

– Привет. – Кассандра доброжелательно улыбнулась, поднялась им навстречу и протянула ладонь. – Кассандра Моррен. Со вчерашнего дня – младший научный сотрудник кафедры. Можно Санди.

– Приятно познакомиться, – ответил улыбчивый парень. – Выходит, ты та самая девушка, которая обыграла Винсенса в шахматы. Моё почтение!

Он подошёл к ней и энергично пожал руку, при этом продолжая пристально рассматривать, точно был инспектором погранконтроля.

– Айзек Тэч, – отрекомендовался улыбчивый и гордо заявил: – Если всё пойдёт гладко, в конце этого учебного года обзаведусь докторской степенью.

Кассандра уважительно закивала, перевела взор на стеснительного. Рукопожатие его оказалось мягким и нерешительным. «То ли парниша боится меня сломать, то ли его просто не научили нормально здороваться». Молчание затягивалось, Кассандра выжидающе подняла брови.

– Х-хольм, – выдавил тот, густо покраснел и добавил: – Илай.

– Расслабься, коллега, я не кусаюсь. – Кассандра перевела взгляд на Тэча, решив, что целесообразнее обращаться к нему.

– Это его так профессор Кастар запугал? Я слышала, он довольно лютый начальник. Особенно в последнее время…

– Грязная ложь и подлый вымысел! – Айзек заговорщицки подмигнул Кассандре. – Шеф строг, но справедлив!

– Так уж и справедлив? – нахмурилась лаборантка.

– Ну… у него свой кодекс. С подчинённых требует будь здоров и со своих магистрантов тоже, но на всех остальных ему по барабану. Он вообще не такой человек, чтоб без повода придираться. А все, кто пускает эти глупые сплетни, им лишь бы языками чесать…

– Не пытайся заразить её синдромом похищенной принцессы. – Хольм будто забыл о существовании Кассандры. – Чтоб думать, как мы, нужно хотя б лет шесть…

– О чём ты? Какой синдром?

– Э-э-э… – Илай уставился на Кассандру. Его длинная рука запуталась в нечёсаных кудрях и не могла выпутаться.

– А, это шутка. – Айзек пихнул коллегу в плечо. – В некоторых летописях упоминается забавный феномен: дракон похищает принцессу, рыцари кидаются её спасать, а принцесса выбегает из пещеры с дубиной наперевес и пытается защитить своего похитителя. Вот некоторые и злословят, будто мы такие принцесски: страдаем, жалуемся, а дракона на принца не променяем. Но это всё враки, конечно!

– Ладно, принцесски. – Кассандра хихикнула в ладонь. – Пойдёмте, растолкуете мне смысл секретных формул, над которыми днями и ночами корпит наш дракон. – Жестом она поманила их к профессорскому столу.

Винсенс Кастар топал в лабораторию и злился решительно на всё. Его страшно бесил Ариас Веласско с его невыносимой демонстративностью и раздутым самомнением. Невероятно раздражала Ханора, которую явно больше интересовали убогие причитания Веласско, чем научная работа. Выводил из себя Лазариус, навязавший ему лаборантку с обострённой эмпатией и заставивший допустить её к секретному проекту. Его проекту! Даже сейчас, когда он спустится в лабораторию, вместо того чтобы заняться делом, ему снова придётся объяснять мисс Моррен что, почему, для чего и зачем. «Зачем мне вообще всё это?..»

Почти спустившись по винтовой лестнице, Винсенс заметил, что каменная дверь приоткрыта, а за ней, судя по возгласам, происходит либо жаркая дискуссия, либо несанкционированный митинг. Он подошёл ближе и прислушался:

– Эта формула, – восклицала Моррен, – больше похожа на тайный манускрипт – за один раз не одолеешь. Кажется, в ней учтено всё… И так изящно решён вопрос удельного веса вещества… Потрясающе!

– Главное её достоинство в том, что она верна. – Винсенс поморщился. За его спиной бахнула дверь. Все обернулись. – Однако за несколько месяцев исследований мы так и не получили искомый результат.

– Ой, вы вернулись! – Кассандра вздрогнула и тут же зашелестела протоколами исследований. – Я обратила внимание, что здесь нет ни одного описанного случая неудачи.

Айзек насмешливо хрюкнул. Илай и Винсенс выразительно уставились друг на друга.

– Потому что у нас есть правило: тщательно планировать исследования, – не потрудившись убрать с лица самодовольную ухмылку, сказал Тэч.

– А разве отсутствие результата – это не неудача?

– Называйте как угодно, – хмыкнул Кастар.

– Представленная формула единственно верная? – пытливо осведомилась Моррен. Лаборанты с опаской покосились на шефа. Тот вздёрнул подбородок.

– Готов отказаться от всех регалий и навсегда оставить алхимию, если существует другая формула, которая может…

– Нет, другой формулы точно не существует, шеф! Спокойно! Санди, да как ты можешь…

– Да послушайте! – выкрикнула Кассандра. – Формула великолепна!

– Ещё бы! – вскинулся Айзек. – Полгода трудов!

– Да, но я не об этом. Взгляните. – Она подошла к доске и мелом написала несколько цифр. – Вот вам простая последовательность чисел: один, два, четыре и восемь. Определите закономерность и продолжите.

– Э-э-э… шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре? – поскрёб в затылке Илай. – Это слишком просто: каждое следующее число в два раза больше предыдущего.

– Отлично, мистер Хольм! Ещё варианты?

– Ещё? – фыркнул Айзек – Но этот же уже верный… Ты же сама сказала: каждое следующее число…

– Это сказал Илай, – покачала головой Моррен. – Я лишь попросила продолжить последовательность.

– Санди, скажи прямо, чего ты хочешь? – взмолился Айзек.

– Того же, чего и вы. Хочу найти верное решение.

– А наше-то тебя чем не устраивает?!

– Меня устраивает, – мягко улыбнулась Моррен. – Мне оно даже импонирует! Но что если оно просто одно из многих.

– Как это? – в один голос спросили лаборанты.

– А вот так. Смотрите, я загадала последовательность увеличивающихся натуральных целых чисел. И больше никаких требований. Закономерность придумали вы, так как под неё подходили первые три числа. Но если бы вы предположили иное – допустим, нечётное число…

– …то быстро обнаружили, что наша догадка неверна, – завершил мысль Винсенс.

– Да! – воскликнула Санди. – То есть я хочу сказать: чтобы знать, какой вариант единственно правильный, необходимо понять, существует ли неправильный…

– Именно! Мы не станем воспроизводить повторные опыты с безупречно выверенными исходными данными. Мы допустим все возможные ошибки и посмотрим, к чему это приведёт.

– Но шеф, – Илай переводил озадаченный взгляд с Моррен на Кастара, – нам не хватит крыс!

– Значит, будем проверять на нерадивых студентах и малодушных лаборантах. За работу!

Через пару часов, нарезая корень валерианы, Кассандра безуспешно пыталась спрятать от окружающих довольную улыбку. Мысленно она уже получала высшую награду из рук лорда первого советника и под ликующие овации толпы произносила речь, в которой слова признательности и благодарно изысканно сочетались с рассуждениями о науке и о многом-многом другом. «Сосредоточься! Рано радоваться! Помнишь, что сказал Айзек? Если накосячишь – тебе конец!» Однако вскоре она заметила, что при всей слаженности работы коллеги тоже выглядят напряжёнными. В каждом их действии и каждой фразе чувствовалась какая-то вычурность:

– Мистер Хольм?

– Что вам угодно, мистер Тэч?

– С вашего позволения, я позаимствую серебряный нож?

– О, извольте.

Или так:

– Профессор Кастар?

– Слушаю.

– Будьте столь любезны, помогите мне дистиллировать кровь мантикоры,

– Сразу после того, как отращу вторую пару рук, мистер Тэч.

Кассандра слушала их манерные обращения и не могла не замечать, как при каждом услышанном «спасибо» и «пожалуйста» искажается худое лицо Кастара. Наконец, она не выдержала.

– Господа, а вы всегда так витиевато выражаетесь, когда работаете?

Мужчины переглянулись.

– Э-э-э, видите ли… Мы в первый раз ставим подобный эксперимент в обществе… – Хольм замялся, пытаясь подобрать нужное слово.

– Дамы, – нашёлся Тэч.

– Я не дама! – выпалила Кассандра. – Я исследовательница.

– Вот как? – удивился Айзек. – И в чём разница?

– Разница в том, что вы можете вести себя как обычно. Так будет гораздо эффективнее.

– А вы за эффективность? – В голосе Кастара звучали ехидные нотки. – Тогда, может, объясните, какого хрена вы здесь прохлаждаетесь?! Пять минут назад я приказал вам принести лягушачьей икры.

Парни заулюлюкали. Санди пулей подскочила и бросилась в сторону кладовых. На ходу обернулась:

– Господин декан изволит отужинать? Может, за хлебом сбегать?

Её голос звенел под потолком, смешиваясь с хохотом Илая и Айзека.

– Я изволю превратить вас в головастика и отправить в болото!

Изобразив на лице испуг, Моррен скрылась в темноте арки. Тэч по-свойски подмигнул боссу.

– А она ничего, смешная. Думаю, нам подойдёт.

Винсенс ничего не ответил. Сделал вид, что сосредоточенно отмеряет спирт. Больше всего хотелось опрокинуть эти пять жидких унций в себя. Но он не станет. Не станет ведь?

«Вот и всё. Сегодня я вылечу отсюда с позором! Может, вчера мне и повезло, но сегодня… сегодня все точно поймут, что я из себя представляю». Кассандра топала на работу и вспотевшими ладошками прижимала к груди конспект лекции. Основы герменевтики. Второй курс. Нет ничего проще! Тогда почему она не сомкнула глаз, всю ночь рассказывая этот нехитрый материал плюшевому зайцу?! И почему сейчас её голова пуста, как стеклянный шар?!

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы кто-то посмотрел на её жалкую писанину уверенным профессиональным взглядом: оценил, прокомментировал, поправил. Поэтому, оказавшись в стенах замка, лаборантка сразу направилась в сторону кабинета профессора Кастара. Постучала. Подождала. Надавила на ручку. Закрыто.

Первая пара уже началась. В коридорах было безлюдно и оглушительно тихо. Санди принялась по очереди заглядывать в каждый кабинет. Почти все пустовали. Лишь из одного класса доносился жизнерадостный голос мистера Тэча, а из лаборатории – мерное бульканье, разбавленное скупыми комментариями мистера Хольма.

Профессора нигде не было. Не появился он ни через полчаса, ни через час. Когда до звонка осталось десять минут, Кассандра с ужасом поняла, что помощи ждать неоткуда. Она покрепче прижала конспект к груди и, дрожа всем телом, направилась в сторону лекционного зала.

За углом её уже поджидал второкурсник с факультета магических искусств – воспитанник Ариаса.

– Доброе утро, мисс Моррен! – провозгласил он так, будто объявлял её на сцене. – Я староста группы, Эрик Унэйн! Позвольте, я понесу журнал?

– К-конечно, – немного опешила Кассандра. – А откуда вы меня знаете?

– У вас много родственников на нашем факультете, – лучезарно улыбаясь, ответил староста. – Даже удивительно, что вы не с нами, а, – он осёкся, – здесь…

– А что в этом удивительного?

– Хм, просто очень специфичная кафедра. Самая малочисленная. И самая зловещая! А вы совсем не выглядите пугающе. В отличие от него… – Он сделал страшную рожу, и Санди рассмеялась, внутри, однако, оставаясь напряжённой.

– И чем, позвольте узнать, вас пугает профессор Кастар? – Она пытливо разглядывала студента. Тот, слегка краснея, принялся отвечать:

– Буквально всем! Начиная с внешнего вида. У нас говорят, – он перешёл на заговорщический шёпот, – что по утрам его причёска напоминает огромное гнездо, в котором когда-то жила кукушка. Однако, судя по состоянию ума профессора, кукушка давно улетела.

– Кукушки не вьют гнёзда, мистер Унэйн, – холодно заметила Кассандра. – Придумайте другую метафору.

Парень залился краской, но ответить не успел. Они уже подошли к аудитории, возле которой сгрудились сонные второкурсники. Кассандра заметила Криспа. Тот подмигнул ей и незаметно помахал рукой. «Мало того, что опозорюсь, так ещё и на глазах у племянника».

Лаборантка открыла класс. Толпа студентов потекла внутрь, увлекая её за собой. Кассандра не поняла, как оказалась за кафедрой. Разгладила конспект и стала ждать, пока все успокоятся. Время шло, студенты неспешно копались в сумках, хихикали, переговаривались друг с другом. Кассандра почувствовала себя кем-то вроде духа подземелья – невидимой и бессловесной.

– Доброе утро, коллеги! – почти выкрикнула она. – Вы готовы начинать?

Ей ответил нестройный хор голосов. Многие даже не прекратили болтать и перекладывать вещи. С громким топотом вбежала парочка опоздавших. Побросав сумки, они зашептали что-то соседям. Те поворачивались, передавая информацию дальше. Губы Кассандры мелко задрожали, пальцы сжали бортики кафедры. В коридоре снова послышались шаги.

«Такими темпами они ещё полчаса будут рассаживаться! – мысленно застонала Моррен, но вместо очередного опоздавшего в проёме появился профессор Кастар. – Что он тут забыл? Глядит не мигая, молчит. А, это его тень, ну, конечно же!» Тень обвела присутствующих сумрачным взглядом и двинулась вглубь аудитории, погружая пространство в космическую тишину. «Точно, как на лекции Хольма».

Кассандра наблюдала, как тень профессора закидывает ногу на ногу и достаёт из-за пазухи ежедневник, больше похожий на бортовой журнал. От вида этих простых, неспешных действий ей стало спокойнее, и она, наконец, смогла начать говорить…

…Через полтора часа притихшие студенты покидали класс нестройной вереницей. Кассандра залпом опустошила стакан воды.

– Спасибо за лекцию, мисс Моррен! – крикнула с порога какая-то девушка.

Кассандра наскоро утёрла губы, пробормотала любезность в ответ и, убедившись, что в аудитории не осталось никого, кроме тени, промокнула лоб, размяла плечи и начала стирать с доски.

– Постойте. У меня есть замечания.

– Ой! – Кассандра развернулась в прыжке. Тень профессора стояла прямо у неё за спиной. – Вы что, настоящий?!

– Точно не игрушечный. – На лице Кастара впервые за время их знакомства появилась полноценная улыбка.

– Я думала, вы… ой, простите. Вы сказали, это не обсуждается.

– Тени не разговаривают, мисс Моррен. По крайней мере, на языке Просвещённого Мира.

Он забрался на преподавательский стол и жестом предложил ей сесть рядом. «Так всё-таки можно расспрашивать вас про тени или нельзя?!» Кассандра таращилась на шефа пару мгновений, но всё же устроилась рядом и положила на колени изрядно помятый конспект.

«Как странно…» – удивлялась она. Винсенс говорил, а она только и успевала делать пометки и украдкой поглядывать на его чеканный профиль. – «Совсем не страшно, даже наоборот: здорово! Если бы в Высшей Школе я знала, что можно так запросто, болтая ногами, обсуждать методику преподавания алхимии и что никто не будет насмехаться и злобствовать над каждой моей ошибкой, то я бы и не боялась облажаться!»

– Как вам не стыдно, Винсенс?! – возмутился кто-то за их спинами. – Второй день морите голодом бедную девочку!

Алхимики обернулись: профессор Юния стояла в дверях, скрестив руки на груди и морща тонкие губы.

Кастар озадаченно покрутил головой, будто пытаясь понять, где спряталась упомянутая девочка и почему ответственность за её пропитание возложили на его плечи. Ханора закатила глаза.

– Время обеда, коллеги. Пойдёмте, Кассандра, я покажу вам нашу столовую. И вам, Винсенс, не мешает вспомнить, где она находится.

Кассандра замерла, в нерешительности озираясь на старших коллег. Винсенс легко спрыгнул со стола и последовал за Ханорой.

– Я вас не узнаю сегодня, коллега, – заметила та, гордо шествуя вдоль стеллажей со старинными гримуарами. – Где весь ваш яд? Забыли дома?

– Вы не поверите, Ханора, – невозмутимо и даже с некоторым благодушием ответил Кастар, – сегодня я выспался. Впервые за несколько месяцев. И всё благодаря мисс Моррен…

– Что вы имеете в виду? – Профессор Юния сбилась с шага. Кассандра почувствовала, как полыхают щёки и притворилась, что с интересом разглядывает узоры длинного красного ковра.

Алхимик лишь усмехнулся:

– Мисс Моррен помогла нам сдвинуться с мёртвой точки в проекте 9/23. Пока рано говорить о результатах, но, по крайней мере, есть мысли, что делать дальше.

– Великолепно! – живо отозвалась профессор Юния. – А я вам говорила, что Кассандра будет ценным приобретением для вашей кафедры.

– Я готов согласиться с тем, Ханора, что ценным может быть вклад сотрудников в общее дело. Но рассуждать о людях, как о приобретении, не готов.

– Воистину, сон оказывает благотворное воздействие даже на самых закоренелых циников!

Они прошли под сводами огромной узорчатой арки и оказались в светлом помещении, где за большими круглыми столами уже восседали профессора, лаборанты, студенты и прочий учёный люд.

Кассандра увидела густую шевелюру брата, который сидел в окружении коллег и беззаботно смеялся над чьей-то или, что вероятнее, над собственной шуткой. Ариас тоже заметил кузину и призывно замахал рукой. Санди обернулась на шефа и увидела, как его лицо вмиг становится похожим на гипсовую маску.

– Прошу меня извинить. – Кастар развернулся на месте и быстро скрылся из поля зрения. Кассандра вопросительно глянула на Ханору.

– Что это с ним?

– Старые раны заныли, видимо. – Ханора неопределённо повела плечом. – Говорят, эти господа соперничают ещё со студенческой скамьи. Ариас преуспел в карьере, Винсенс – в науке. Казалось, на этом можно успокоиться, но нет: их конфликт лишь набирает обороты. Так что мой вам совет, дорогая: не вставайте меж двух огней. Для вас это будет непросто, но вы уж как-нибудь постарайтесь.

С этими словами профессор Юния гордо удалилась. Лаборантка раздобыла поднос и, быстро накидав на него всякой всячины, плюхнулась на свободный стул рядом с братом.

– Разрешите представить вам, дамы и господа, Кассандру Моррен, мою очаровательную кузину, – тоном конферансье провозгласил Ариас.

К лаборантке со всех сторон потянулись приветливые руки. Она здоровалась, мило улыбалась, совершенно не запоминая имена и фамилии их обладателей.

– Как вы попали на кафедру алхимии, мисс Моррен? – спросил кто-то, когда Кассандра уже сосредоточилась на котлетах.

– Захотела, – не очень учтиво отозвалась она, но, проглотив кусок, сразу исправилась: – Я изучала алхимию в магистратуре и влюбилась, как у нас говорят, с первой пробирки. А профессор Кастар – один из самых прогрессивных алхимиков современности, по версии журнала «Передовая наука», так что…

– Это отнюдь не делает его хорошим руководителем, – заметила девушка с пушистыми русыми волосами и круглым лицом.

– Вы абсолютно правы, мисс Бьёрк. Всем известно, что ректор держит Кастара на службе только потому, что тот снабжает его золотом, которое производит путём алхимических манипуляций. – Гоготнул парень, закрученные усы которого должны были придавать ему важности, но вместо этого делали его похожим на гигантского майского жука.

– Точно, мистер Мэйсон. Алькору настолько некуда девать этот презренный металл, что он навставлял себе полный рот золотых зубов! Говорят, что у него дома даже клозет из чистого золота!

– Мистер Каунг, мы же обедаем! – возмутилась темноволосая дама.

Кассандра заметила, что Ариас немного поморщил нос. Вряд ли его смутило упоминание чьей-то позолоченной уборной. Скорее всего, его даже не возмущали глупые сплетни о том, как профессор Кастар подкупает ректора. Тогда что?

– Коллеги, я совершенно не в курсе ваших распрей с профессором Кастаром. И не хочу вставать на чью-либо сторону. Прошу, пожалуйста, будьте лояльнее и объясните, из-за чего конфликт.

Учёные за столом согласно закивали, послышались ободряющие возгласы.

– Это не конфликт, скорее, соперничество, осложнённое личной неприязнью и расхождениями в… некоторых теоретических вопросах. – Ариас старался быть максимально корректным. «Не то, что дома», – с ухмылкой подумала Кассандра.

– Касательно значимости преподаваемой вами дисциплины? – Она не преминула блеснуть осведомлённостью. Но эффект оказался неожиданным. Коллеги загалдели и зашикали со всех сторон.

– Полегче, сестрица!

Санди уставилась в тарелку и принялась сосредоточенно выуживать из неё горох.

– Но, собственно говоря, да, – продолжил Ариас, когда все успокоились. – И не только. Кастар не считает боевую магию самостоятельной наукой и утверждает, что искусный волшебник может приспособить любые средства под любые цели.

За столом послышались неодобрительные возгласы:

– Варвар! Он бы ещё сказал, что суп можно есть руками! – воскликнула круглолицая девушка. Все прочие одобрительно зашумели.

– Допустим… – Санди пожала плечами. – А вы ему что вменяете?

– Подстрекательство! – воскликнула темноволосая дама. Она уже отобедала и поправляла помаду, глядя в складное зеркало. – Вы видели последний альманах? Нет? Вот, полюбуйтесь! Вышел сегодня утром! Учебный год ещё не успел начаться, а они опять за своё!..

К Моррен подтолкнули тяжеловесный сборник статей. Ариас любезно открыл нужную страницу. Обычная статья от коллектива кафедры астрологии. Хвастались изобретением сверхточных натальных карт, приводили вполне убедительные цифры… Моррен озадаченно уставилась на брата.

– Читай последний абзац.

Кассандра пробежалась взглядом по выводам и не удержалась: глупо хрюкнула в ладонь. В числе достоинств натальных карт упоминалось следующее: «данное изобретение существенно улучшает прогностическую функцию гороскопов и повышает вероятность того, что теперь профессор Уоринер найдёт смысл в своей педагогической деятельности».

– Силы стихий! – воскликнула Кассандра. – У профессора Кастара вряд ли есть время на такие глупости!

– В том-то и дело, мисс Моррен! Он не марает руки, но всячески подбивает студентов! Профессор Ставроу еле вычислил парочку с вашей кафедры. К сожалению, слишком поздно. Юноши пробрались в типографию и перед самой печатью втиснули эту оскорбительную дерзость в серьёзную статью. Вы бы видели, с каким гордым видом они об этом рассказывали!

– Да, ребята балуются, но вы не можете доказать, что здесь замешаны наши коллеги! У нас на кафедре никто никого не подстрекает!

– А вы думали, Кастар обрабатывает студентов напрямую? Нет, мисс! Он позволяет себе шпильки в адрес коллег, пренебрежительно высказывается об их работах, естественно, всё это тут же подхватывается…

– Будет вам, Доротэя, – прочистил горло мужчина с густой тёмной бородой. – Отсутствие манер не самое страшное качество профессора Кастара. А вот его редукционизм… Уважаемый коллега своими экспериментами идёт на преступление против бессмертия души.

– Очень патетично. – Кассандра насупилась. – А если конкретнее?

– Он хочет разложить душу на части, разобрать такой сложный орган, как мозг, на простые функции. Его опыты могут превратить людей в бездушные механизмы!

– А ваши опыты направлены на то, как эффективнее их убить, – спокойно ответила Моррен. – Вот и получается, что если правда на стороне профессора Кастара, то людям придётся смириться с тем фактом, что они не самые уникальные создания во вселенной, а в своей эволюции не так далеко ушли от животных. Печально, но переносимо. А вот если правыми окажетесь вы, то получится, что магия всего лишь инструмент для наиболее эффективного истребления жизни как таковой.

Кассандра оглядела притихших коллег и вышла из-за стола.

– Приятного аппетита, господа.

Она лавировала в потоке студентов, не очень-то разбирая, куда и зачем идёт. Её трясло, мысли беспорядочно сменяли друг друга: «Да как они могут?! Пропагандируют содействие и коллаборацию магических дисциплин, а сами вот так – скопом – на одного! Крысы!.. А во главе этого мой брат! Немыслимо!.. Но что, если они доложат на меня ректору? Тогда у профессора Кастара опять будут проблемы! Ой…»

Санди застыла, огляделась, но лишь через пару мгновений сообразила, что находится неподалёку от кабинета профессора алхимии. Потопталась у дверей, решилась и сунулась внутрь.

Здесь не было ничего, кроме голых серых стен, письменного стола, этажерки, ломящейся от разномастных папок, и протёртого узкого дивана. Ни грамот, благодарностей или кубков. Никаких фотографий и личных вещей. Только стопки бумаг, громоздящиеся всюду. Они напоминали снежную стену. И шеф сидел по ту сторону снежной стены, низко склонившись над своим «бортовым журналом». Глядя на его растрёпанный затылок Санди невольно вспомнила утренний разговор про гнездо кукушки и еле сдержала улыбку. Она аккуратно водрузила на вершину стены объёмный пергаментный свёрток.

– Что это? – откуда-то из вечной мерзлоты спросил Кастар.

– Ваш обед, сэр.

– Я не заказывал.

– Конечно, нет. Но у меня есть основания полагать, что вы – человек, а значит, ваше тело использует белки как строительный материал и углеводы как источник энергии.

– Куда вероятней, что я – лишайник, намертво приросший к этим стенам. – Он посмотрел на неё поверх журнала, будто бы из бойницы.

– В таком случае я могу вытащить вас на свет и опрыскать водой.

– Чего вы хотите, Моррен? – Алхимик с опаской покосился на полупустой графин.

– Повышения, – с ходу ответила лаборантка. – Я здорово соображаю в магической натуралистике, а уход за лишайниками – моё второе призвание.

– Соображаете, значит? Тогда сообразите мне кофе.

– С сахаром?

Ответа не последовало. Кастар осторожно пододвигал к себе свёрток.

Когда Кассандра вернулась, она застала шефа мирно жующим сэндвич.

«Эврика! Поздравляю, мисс Моррен, вы открыли новый вид: плотоядный лишайник. Теперь вас ждёт не только повышение, но и учёная степень». – Ухмыляясь этим мыслям, она поставила на стол горяченную кружку и опустилась на диван.

Алхимик потянулся за кофе. Вдохнул аромат и сделал первый осторожный глоток. Она поняла, что не может больше молчать.

– Вы будете недовольны, профессор, но… похоже, я со всеми поссорилась.

– Это нормально. Я делаю то же самое каждый день, – отозвался Винсенс. – Вместо зарядки. Хорошая практика, чтобы держать себя в форме.

«Не злится!» – с облегчением поняла Кассандра и продолжила жаловаться:

– Они сказали, вы – редукционист!

– Тезис не нов. Что вы ответили?

– Я? Не согласилась, конечно! – с жаром выдала Кассандра. – Ваши методы доказательны. А они… Они просто ничего не понимают в настоящей науке!

Уголок рта профессора чуть дрогнул. Он откинулся на стуле и посмотрел на неё очень внимательно.

– Мисс Моррен, вы, должно быть, заметили, что в стенах академии репутация у меня – оторви и выбрось. Если завтра я начну пить кровь прогульщиков и сажать на кол тех, кого застукал за списыванием, все просто решат, что у меня плохой день. Поэтому, если вы защищаете меня, мои суждения или мою кафедру, знайте это – прямая дорога в опалу.

– Профессор Кастар! – Санди даже немного разозлилась на его самонадеянность. – Я защищаю не вас, а себя, свою кафедру и свои принципы, которые по нелепой случайности частично совпадают с вашими!

– Принципы, убеждения, – хмыкнул Винсенс. – Это то, чем следует потчевать окружающих, но не себя. Как только вы отбросите все эти условности вроде хорошего тона и уважения традиций, как только перестанете пытаться быть удобной, послушной и нарушите все существующие правила приличия, тогда вы станете недосягаемы для завистливой критики, мелких сплетен и общественного мнения. Но до тех пор, пока этого не произошло, приготовьтесь погрузиться с головой в мир подлостей и интриг. – Он допил кофе и подытожил: – Вам будет нелегко.

– Нелегко – моё нормальное состояние, сэр.

Раздался стук, и в дверной проём просунулась светловолосая голова мистера Тэча.

– Господа, мы с коллегой всё подготовили! – возвестил он. – Если ваши земные дела закончены, я приглашаю вас заняться делами подземными!

Кассандра подскочила. Продолжения эксперимента она ждала с самого утра. Винсенс скомкал пакет от сэндвича и ловким броском запустил его в мусорную корзину.

Под потолком лаборатории, в лучах множества ламп, бродили облака пара. Уже несколько часов Кассандра смешивала, извлекала экстракты и дистиллировала. Ноги давно затекли, спина ныла, по лбу стекал пот, но всё это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, чем именно она занималась. Сегодня крысы из двух разных групп получили обновленный вариант сыворотки и учились проходить лабиринт. Кассандра болела за желтых, Илай и Айзек поставили на синих. В итоге весь выигрыш, состоящий из бутерброда и пары мятных леденцов, забрал Винсенс, полагавший, что отведенного времени не хватит никому. Теперь Илай описывал результаты, Айзек вращал рычаги и подкидывал уголь в топку, Кассандра корчилась над пробирками, а Винсенс выхаживал по подземелью, громко чавкая. Но и это ни капли не раздражало лаборантку, а наоборот, веселило и даже радовало. Кто бы мог подумать, что профессор Кастар с ходу пригласит её стать участницей такого важного проекта. И если не принимать во внимание то, каким образом её «пригласили», то получается: теперь она, Санди, из безработных аутсайдеров переместилась в самый авангард науки! Теперь от её действий зависит…

– Половина восьмого. – Стальной голос профессора вернул Моррен из состояния транса. – Закругляемся, коллеги.

– Как? Мы же только… – Хольм неуверенно поглядывал на Кастара поверх очков. Стёкла сплошь заляпались слизью, которую он старательно извлекал из лёгких кобры.

– Он прав! – воскликнула Санди, указывая на Илая. – Если сегодня доделаем, то уже завтра сможем провести новый эксперимент! Вдруг несчастную Цирцею ещё можно спасти?

– Цирцею? – непонимающе переглянулись остальные.

– Я дала ей имя, – призналась лаборантка, пряча улыбку. – Сентиментально, да?

– Весьма, – холодно согласился шеф. – Но я не смогу убедить ректора выплачивать нам сверхурочные, мотивируя это вашей глубокой привязанностью к полудохлой крысе.

– Я понимаю, – потупилась Кассандра. – Но я же не из-за денег!..

– Мисс Моррен, напомню: вы поступили на службу в образовательное учреждение. Мы все здесь не из-за денег.

– Вот именно! Мы не из тех, кто может оставить живое существо на краю гибели просто потому, что рабочий день подошёл к концу! – Она осеклась и робко добавила: – Так ведь?..

– Проклятье. Господа, мы вынуждены дать крысе шанс, иначе мисс Моррен обяжет нас всех присутствовать на её похоронах. И промокните лицо, наконец! – Он протянул Кассандре бумажное полотенце. – Если соль смешается с серной кислотой, это положит конец всему нашему мероприятию.

– Ой! – Санди засуетилась, задвигалась и, наконец, ощутила, насколько она устала. Выдохнув, она присела на стул и оглядела происходящее.

Айзек снял рубашку и энергично работал мехами, раздувая огонь в печи. Илай протирал очки полой халата. Винсенс откинул волосы со лба и достал из недр лабораторного халата какую-то маленькую баночку. «Блеск для губ?! – потешная мысль пронеслась в голове Кассандры. – Наверное, хочет предстать перед Цирцеей во всём великолепии, когда к ней вернётся сознание».

Она с интересом наблюдала, как длинные пальцы проворно открутили крышку и из банки потянулся столбик лёгкого серебристого дыма. Алхимик поднёс ёмкость к самому кончику своего тонкого ястребиного носа и с силой втянул содержимое. На какое-то время он задержал дыхание, потом медленно выдохнул, блаженно прикрыл глаза и запрокинул голову.

– Что это? – не удержалась лаборантка.

Винсенс открыл глаза и понял, что вопрос обращён к нему.

– Секрет моей работоспособности.

– А это седативное? Или тонизирующее?

– Я бы сказал – неизвестное. Одно из моих изобретений, которые я не спешу патентовать. Мисс Моррен, вы вроде собирались вызволять крысиную душу из небытия, а вместо этого зря переводите кислород. Эй, вы, лодыри! Соберитесь! За час мы должны здесь закончить.

Хольм выронил очки и схватил пипетку, Моррен с планшетом наизготовку склонилась над дефлегматором. Кастара как подменили: он вихрем носился по лаборатории, что-то мерил, что-то записывал, всеми командовал и ругался при этом как шахтёр.

– Ты нас умертвить решил, Тэч?! Немедленно сбавь температуру на десять градусов! И прикрой эти излишне анатомичные подробности. Никто не собирается тебя рисовать.

– Прошу прощения, – ухмыльнулся Айзек, лениво подкручивая печные вентили. – Искал повод, чтоб вы заценили рельефность моих бицепсов. Я, конечно, всё ещё не так хорош, как Ариас Веласско во время соревнований по гребле, но считаю, не зря провисел на турнике добрую половину отпуска.

– Абсолютно не зря, – подтвердил Винсенс. – Если цель была в том, чтобы снова отодвинуть сроки защиты. Твой диссер ужасен. Ни один рецензент не согласится…

– Да что ты понимаешь?! Это авторский стиль…

– Профессор Кастар! Выкипает!

– Подгорает, Моррен, правильно говорить… Чёрт!

Он сорвался с места и бросился туда, где лаборантка пыталась не то убавить огонь под кварцевой колбой, не то закрутить кран делительной воронки, не то сделать всё это одновременно. По пути он прихватил с собой мензурку со слизью, которую с таким трудом добывал Илай.

– Брысь! – не церемонясь, оттолкнул Моррен одной рукой, а другой влил злополучную слизь в воронку. – Всё нормально, так должно быть.

Кассандра с облегчением наблюдала, как результат их совместных трудов перестаёт бурлить, успокаивается и приобретает прежний изумрудно-зелёный оттенок.

– Но этого не было в пробной формуле! – опомнилась она, когда перевела дух.

– Да. – С отсутствующим видом шеф снял колбу с огня и заткнул её пробкой. – Вы не учли, что сульфат железа и кровь мантикоры – вещества между собой не сочетаемые, а значит, может произойти расслоение основы. Я думал сегодня, что может послужить связующим звеном, и этот вариант показался мне оптимальным.

– Знали и не предложили изменить формулу?!

– Почему? – Он указал на доску. Там и вправду виднелись пометки, сделанные мелким остроугольным почерком. – В следующий раз потрудитесь обратить внимание.

Кассандра зыркнула на него с плохо сдерживаемым возмущением. «То есть вам, профессор, вздумалось молча изменить формулу, а я виновата, что не разобрала ваших каракулей?!» Вслух она, естественно, ничего подобного не сказала, а Кастар совершенно не замечал её мины. Он стянул защитные перчатки и бросил на стол.

– Кто-то из вас должен избавиться от последствий наших деяний. Мне нужно кормить кота. – Сделав это заявление, профессор алхимии покинул лабораторию, оставив Кассандру и остальных в царстве грязных столов и склизких пробирок. Лаборанты вздохнули и поплелись наводить порядок.

– У него есть кот? – спросила Санди, запихивая в автоклав лабораторную посуду.

– Карбо. – Айзек с помощью магии гонял по полу мокрую швабру. – Подобрал на улице. То ещё было приключение! Шеф слил целое состояние в ветеринарной лечебнице. И потом ещё взял несколько дней за свой счёт, чтобы выхаживать этого шерстяного поганца.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Кассандра.

– Как думаешь, кого Винс будит посреди ночи, если ему приспичило вызволять из заколоченного подвала полуживого котёнка? Кто везёт их в дежурную больницу на своём слайттраффере? И кто принимает экзамены, пока глава факультета пробует себя в роли заботливой матери?

– Хах, а мне показалось, наш профессор не из тех, кто любит животных…

– Обман первого впечатления, – пробубнил Илай, расставляя пробирки. – Шеф ненавидит людей. Но это не значит, что ему несимпатичны другие твари.

– Логично, – закивала Санди. – Да, держу пари, он тоже хочет спасти Цирцею. Просто притворяется циником. А вот я уже жду не дождусь завтрашнего дня, чтобы опробовать новый препарат!

Они запечатали вход в лабораторию и теперь взбирались по винтовой лестнице, освещая путь газовым фонарём.

– Даже жалко, что нас с Хольмом не будет, – понурил голову Айзек. – Не хочется пропускать это грандиозное историческое событие.

– Как не будет? А куда вы денетесь? – Кассандра уже размечталась, что их исследовательский квартет просуществует вечно.

– Едем в Готтергем. На конференцию. Три дня социальной неловкости, и мы снова в родном подземелье. – Илай старательно глядел в стену.

– Понимаю… что ж, порвите там всех, парни! А я составлю для вас фотохронику эксперимента.

– Конечно, составишь! Кто, если не ты? Только совет: не направляй камеру на Винсенса! – восклицал Айзек.

– Почему?

– Он сразу шипит и убегает. Прямо как молоко на плите.

Компания рассмеялась, и в эту минуту из темноты выступил таинственный силуэт.

– Санди, если ты будешь столько работать, то на плите тебя будет ждать лишь остывший ужин, – сказал он бархатистым голосом, а через мгновение фонарь высветил из темноты лицо Ариаса Веласско.

Кассандра почувствовала, как напряглись её спутники. Она и сама до сих пор злилась на Ариаса за обеденное происшествие.

– Не обращайте внимания, коллеги, это всего лишь мой навязчивый кузен, – надменным тоном пояснила она.

– Твой навязчивый кузен ждёт тебя здесь уже час, чтобы забрать домой… и извиниться за поведение своих подчинённых. Это было недостойно.

Выглядел Ариас более чем раскаявшимся, и Кассандра смягчилась.

– Ладно, братец, – как бы нехотя сказала она. – Веди меня путём тумана.

Ариас подал руку, и вокруг них заклубилось фиолетовое облако. Уже почти скрывшись в нём, Кассандра повернула голову к товарищам:

– Повеселитесь от души! А я позабочусь о бедняжке!

– Да, ты уж его не бросай! – Хохот Айзека эхом прокатился по пустынному коридору.

– Знаешь, мне кажется, она имела в виду крысу…

В гостиной дома номер семнадцать по Лонганской набережной горел камин. Кассандра свернулась на диване, закутавшись в плед. Смотрела в огонь невидящим взглядом. Ариас и Крисп неподалёку привольно разместились в мягких креслах и играли в настольный «Полиос».

– Ариас… – задумчиво позвала Кассандра.

– М-м-м… – рука кузена зависла над игральной доской.

– А ты можешь зачаровать свою тень так, чтобы она превратилась в твоего полного двойника?

– Что?! – Кулак Ариаса разжался. Маленький шарик упал на поле, разрушив пирамиду таких же. – Поясни.

– Ну, это когда тень отделяется от человека, становится осязаемой и может выполнять любые задания своего хозяина, а потом возвращается обратно…

– Кто тебе это рассказал?

– Никто. Вычитала где-то, не помню. – Она постаралась сделать тон небрежным, но поняла, что Ариас ей не верит.

Крисп напрочь забыл про разлетевшиеся шарики и увлечённо наблюдал за беседой старших.

– Ты не могла об этом прочесть. – Ариас демонстративно зевнул. – Всё, что связано с тенями, считается магией изнанки. А магия изнанки – это миф. Древний, как панталоны моей прабабки. И настолько же нелепый.

– Магия чего? – переспросил Крисп.

– И почему ты решил, что я не могла об этом прочитать? – вклинилась Санди.

– Потому что никто в здравом уме не считает нужным об этом писать, – махнул рукой Ариас. – Разве что собиратели вирийских сказок.

– О, вирийских! – Кассандра обхватила руками колени. – Мои любимые!

– Да, считается, что великие князья Вирийского Шахиншата могли управлять волей не только теней, но также демонов и стихиалий.

– Мощь! — с уважением отметил Крисп.

– А то. Если ты тот, кто способен подчинить себе демона, то противники, завидев тебя, убегают с поля боя, бросая сабли и сверкая пятками. – В глазах Ариаса плясало задорное пламя. – Эх, лучше бы войны так и заканчивались. Жаль, что это лишь выдумка.

– Ты уверен? – не удержалась Кассандра. – Может быть, кто-то просто не хочет, чтоб древняя магическая традиция стала общественным достоянием?

– Ха! Есть история про одного вирийского принца, хотевшего призвать свою тень, но попавшего в ловушку алчности. – Ариас потянулся за кружкой, но племянник не дал ему сделать и глотка.

– Расскажи! Что с ним стало?! – Крисп заёрзал в кресле, а Кассандра ловила взглядом каждое движение брата.

– Ну, он презрел богатства своего дворца, решил, что обычного человеческого могущества ему мало. Думал, может заставить обитателей тонких миров соблюдать правила и повиноваться приказам. Он заключил договор с тенью, но та обманула его. Схватила и уволокла на изнанку. Больше его никто не видел.

– Ого! – восхищённо выдохнул Крисп.

«Как они договорились, если тени не разговаривают?» – Санди едва сдержалась, чтобы не сказать это вслух.

– Ну и лица у вас! – рассмеялся Ариас. – Я полагал, вы слишком взрослые для подобных баек.

– Поучительная история, милый. – Кассандра выпуталась из пледа, подошла и поцеловала кузена в лоб. Нужно быстрей сбежать, пока не сболтнула лишнего. Она уже поднималась по лестнице, когда услышала оклик брата:

– Санди, я не спрашиваю, кто навешал тебе этой лапши, но предупреждаю: в академии подобные разговоры – дурной тон. И ты, Крисп, не болтай! Интеллигентные люди могут решить, что мы тут в мистику верим и бабкиными заговорами балуемся. Я, между прочим, третий по значимости человек в академии! И ваши глупости могут пагубно сказаться на моей репутации!

– Армия демонов! – размечтался Крисп. – Вот круто! Я бы взял их всех с собой на зачёт по алхимии! Интересно, как запоёт Кастар, когда…

– Профессор Кастар. – Ариас возвёл глаза к потолку.

– Спокойной ночи, мальчики! – Кассандра помахала с лестницы и спешно ретировалась.

Когда племянник, позёвывая, скрылся в комнате, Ариас заставил себя допить чай, один за другим собрать разлетевшиеся шарики «Полиоса» и сложить игру в коробку. Не спеша он поднялся к себе, но как только за спиной щёлкнул замок, бросился в гардеробную. Расшвырял ровные стопки рубашек, брюк и, наконец, нашёл то, что искал. Фух! Папка лежала на прежнем месте. Ариас потянул тесёмки и понял: защитная руна цела. По одной перебрал скудные записи. Слава пяти стихиям! Никто из родных точно не рылся в его вещах и не знает о существовании этих заметок. Но тогда, где Сандра услышала про чёртовы тени?! И что заставило её соврать?.. Запрятав папку поглубже, Ариас напряжённо уставился в окно. Ночь ласково укутала Эл-Норридж звёздным палантином, а где-то вдали, на том берегу Лангано, мерцали огни далёких фазенд. Все эти тени, вирийские шахи, тайные эксперименты – все они кружили в его уставшем сознании, отвлекая внимание и не давая перевести дух. Дело, которое он задумал, слишком рискованно, чтобы посвящать в него домашних. По крайней мере не сегодня. Возможно когда-нибудь потом, когда он сможет гарантировать, что Крисп и Санди…

…Санди перевернулась на другой бок, обхватив подушку. В её сне профессор Кастар летел громить врагов, среди которых маячили перепуганные физиономии коллег с кафедры боевой магии. За спиной Кастара маршировала армада демонов, а восседал он на письменном столе в позе вирийского шаха…

Санди поднималась по лестнице и тащила стопку толстенных фолиантов. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, руки мелко тряслись. Всё утро она провела, проверяя нудные эссе и выставляя оценки. Одинаковые мысли, заумные формулировки, избыточное количество вводных слов. «Невозможно, чтобы тридцать человек так скучно рассказывали о такой интересной теме! Если спросить их который час, то они в один голос ответят: несомненно, вероятно, безусловно, по мнению экспертов, и в этой связи без пятнадцати двенадцать».

Поэтому ноша, которую бахнул на её стол профессор Кастар, поначалу даже обрадовала. До того, как Моррен узнала, что книги предстоит отнести в библиотеку без помощи магии. «Они нашпигованы чарами, как гусь яблоками. В лучшем случае на ваше колдовство они просто не отреагируют. В худшем…» Кассандра не хотела знать, что будет в худшем, поэтому тащилась по бесконечной лестнице, уткнувшись носом в пыльные корешки. Даже существа изнанки перестали волновать её мысли. «Какой это этаж? Четвёртый? Нет, кажется, всё ещё третий… О, боги…»

Она уже почти добралась, когда кто-то налетел на неё из-за поворота. Моррен оступилась, и книги с грохотом попадали на пол. Чудом она успела схватиться за перила и удержалась на ногах.

– Химера тебя задери!

Кассандра посмотрела на ту, которая чуть было не сшибла её с ног. Эффектная блондинка с крупными кудрями до плеч. По белоснежной блузке расползается тёмное пятно. От испуга Моррен забыла дышать. Она уже решилась позвать на помощь, когда увидела в руках незнакомки пустую чашку и блюдце. Аромат подтвердил догадку – кофе. Не кровь.

– Простите, пожалуйста! – затараторила лаборантка. – Так неловко с моей стороны!

Дама молчала. Чтобы сгладить неуклюжую паузу, Санди кинулась подбирать книги. Одну, другую… Острый каблук чёрной лакированной туфли впился в жёлтые страницы раскрывшегося фолианта. Кассандра ойкнула, резко отдёрнула руку и удивлённо посмотрела на незнакомку снизу вверх.

– Действительно, очень неловко, мисс… Как вас? – проговорила та низким с хрипотцой голосом.

– Кассандра Моррен, с кафедры алхимии. И вы случайно наступили…

– А-а-а, так это вы… – протянула обладательница лакированных шпилек, не убирая ноги с тонких страниц. – А мне наплели, что на кафедре у Кастара появилась симпатичная лаборантка. М-да, любят людишки приврать, что поделаешь…

Кассандра в недоумении открыла рот. Она вскочила на ноги, но всё равно оказалась ростом ниже, чем её обидчица.

– Какое вам дело, мэм, до того, как я выгляжу?

– Мэм? Обращайтесь так к поварихе в столовой! Для вас я профессор Сиерра. И лучше бы вам, дорогуша, это запомнить.

– Откуда столько злости, профессор? Мы едва знакомы! – возмутилась Кассандра.

– И тем не менее я прекрасно знаю таких, как вы: раболепствующих перед мужчинами, жалких, нуждающихся в одобрении, как в кислороде…

– Да как вы смеете?! – Санди уже задыхалась от гнева.

– Вас что, это задевает? – притворно удивилась профессор Сиерра. – А знаете почему? Потому что это правда. Иначе как ещё вы получили должность у Кастара?

Она прочертила каблуком полукруг, безжалостно разрывая страницы. От такого варварского поступка мисс Моррен потеряла дар речи. Она так и стояла с открытым ртом и наблюдала, как эта ядовитая гадина молча и совершенно безнаказанно ускользает с места преступления. Прозвенел звонок, Санди вздрогнула и склонилась над пострадавшей книгой.

– Чёрт! – выругалась она и прибавила. – Чёрт! Надеюсь, библиотекарь не станет проверять каждый том по отдельности…

Несколько страниц были порваны и испачканы. Починить всё это не составило бы труда, если бы не собственная магия книги. «Обычный реставратор мне тут не поможет… В лучшем случае книга излечит себя сама… когда-нибудь… А в худшем – навсегда потеряет свои волшебные особенности. Нужно что-то придумать».

– Сегодня домой ты не вернёшься, – обратилась Санди к книге, запихивая её в заплечную сумку.

Она похватала все остальные фолианты и заторопилась дальше. Через несколько мгновений из всех дверей пёстрой толпой высыпали студенты. Лаборантка покрепче перехватила ношу, но, по счастью, дальнейший путь прошёл без происшествий.

Библиотекарша мадам Тисса трудилась над каталогом и совершенно не замечала ничего вокруг. Кассандра аккуратно водрузила стопку на стол и уже развернулась к выходу, но скрипучий голос застал её врасплох:

– Поправьте меня, если ошибаюсь, мисс, но здесь не хватает одной книги. – Болотные глаза мадам Тиссы смотрели сквозь толстые стёкла очков, и под её взглядом Кассандра почувствовала, что она проваливается в трясину. – Где «Сравнительная демонология»? На эту книгу уже очередь…

– Э-э-э, профессор Кастар… Он просил…

– Что сделал? – прищурилась мадам Тисса.

– Ой, то есть приказал… – залепетала Санди. – То есть… он сказал мне продлить эту книгу ещё на неделю.

– Он уже продлевал её. Дважды! – раздражённо бросила библиотекарь. – Напомните ему, что он не один работает в академии. Эту книгу ожидают важные люди!

– Мадам Тисса, — Кассандра чувствовала: пан или пропал. Она придала лицу самое жалобное выражение, на которое только была способна: – Вы же понимаете, я человек подневольный. Мне что профессор скажет, то я и делаю. Он у нас такой строгий! Говорит: «Продлевайте книгу», и всё тут! Как я его ослушаюсь?

Взгляд библиотекарши смягчился:

– Бедная девочка! Этот мрачный тип уже успел вас запугать? – спросила она совершенно неожиданным заботливым тоном, и Кассандра робко кивнула. – Конечно, вы не смеете ему перечить! Вся академия его боится! Но не унывайте! – бодро прибавила она. – И на эту виверну найдётся управа! Скажите профессору, я очень сильно ругалась, и что у него три дня, чтобы вернуть мне книгу. Иначе я закрою ему доступ в архив. Ходит туда как к себе домой! Сколько можно?!

– Спасибо, мадам. – Кассандра благодарно разулыбалась и выскочила из библиотеки.

«Как здорово! – думала она. – Оказывается, репутация профессора Кастара может работать не только на него, но и на меня!» Радуясь своей находчивости, лаборантка сбега́ла вниз по широким, как магистраль, лестницам. Перемена уже кончилась, и окружающее пространство вновь казалось пустынным.

Она сначала услышала эхом разносящийся звук шагов и только потом увидела долговязую фигуру Кастара. Он направлялся к выходу из замка, а на руке у него болталась корзина, позвякивающая пустыми стеклянными ёмкостями.

Алхимик тоже обернулся, услышав топот на лестнице, и едва успел спрятать улыбку, когда его взору предстала перепрыгивающая через ступеньки лаборантка.

– Вы рискуете свернуть шею, Моррен. Закончили с библиотекой?

– Да, сэр! – Кассандра мысленно молилась, чтобы на этом вопросы закончились.

– Я к натуралистам. Составите компанию?

– С удовольствием! Если у вас нет для меня менее приятных заданий. – Она поравнялась с начальником и при этом сияла так, будто происшествие с профессором Сиеррой уже вылетело у неё из головы.

– Больше, чем вы думаете, Моррен. Но их можно отложить.

Вместе они покинули центральное здание академии и зашагали по обширному парку в сторону павильона на берегу озера. Кассандра с наслаждением подставляла лицо тёплым солнечным лучам. Мир вокруг полнился многочисленными звуками уходящего лета. Из недр остриженной лавровой изгороди доносилось стрекотание дроздов-рябинников, в воздухе над беседками роились и гудели разноцветные жучки.

Дорожка сделала поворот, и алхимики оказались возле круглого павильона оранжереи, вокруг которого был разбит сад волшебных растений.

– Роскошно! – восхитилась Моррен.

– Рад, что вам нравится, – буднично отозвался Кастар. – Я сам время от времени привожу новые побеги из Диких Земель. Что-то приживается. Хотя в основном это заслуга доктора Грея и профессора Литча. Благодаря им здесь растёт то, что не должно расти в наших широтах.

– О-о-о, точно! Вы же бываете в Диких Землях! – Кассандра взирала с благоговением. Непролазные джунгли и лавовые поля Диких Земель были несбыточной мечтой её детства.

– Да, ежегодные экспедиции с магистрантами. Спонсируются Королевским советом.

– Подождите, – Кассандра запустила пальцы в густые волосы, – на лекции вы сказали, что ещё никому из студентов «не удавалось подтвердить свою компетентность», чтобы отправиться в эту экспедицию. Вы их обманули? Но зачем?!

– Должно быть, я очень коварен, – пожал плечами Кастар. – Как, на ваш взгляд, будут чувствовать себя те, которым всё же представится возможность поехать?

– Полагаю, их будет просто распирать от гордости и осознания собственной исключительности?

– Зрите в корень, Моррен. Экспедиция в Дикие Земли – это не пикник на лужайке. Мне важно, чтобы мои подопечные относились к путешествию максимально ответственно, и вы правы: ничто не способствует этому так, как осознание собственной исключительности.

Кассандра лишь бросила на него удивлённый взгляд. Поспевать за размашистым шагом алхимика было сложно, но двигаться со скоростью его мысли – ещё сложнее.

– А там что? – чуть погодя спросила она и указала на вольеры справа от павильона.

– Маленький зверинец профессора Литча, – пояснил Кастар. – Кафедра включает в себя два отделения: одно изучает магическую флору, другое – фауну. Сейчас сами всё увидите.

Они вошли под сень миакарских смоковниц, ветви которых сгибались под тяжестью пурпурных плодов, и направились в сторону застеклённых теплиц.

Вдруг откуда-то из зарослей бадьяна показался высокий плотный мужчина с окладистой бородой. Он был одет в измазанный землёй серый комбинезон, а на голове его красовалась прозрачная защитная маска.

– Пришёл пощипать наши грядки, Винсенс? – Он добродушно помахал рукой, но, заметив незнакомую девушку, неожиданно стушевался и спросил громким шёпотом: – А кто твоя чудесная спутница?

– Знакомься, Освальд, это Кассандра Моррен. Младший научный сотрудник моей кафедры. Мисс Моррен, к вашим услугам профессор Освальд Литч, заведующий этим зоопарком.

Несмотря на явную насмешку со стороны Кастара, профессор Литч светился так, что улыбка грозила выйти за пределы его лица. Он энергично потряс руку Кассандры.

– Не перестарайся, – предостерёг Винсенс. – Мисс Моррен необходимы как минимум две руки для приготовления препаратов и мытья склянок. Лучше покажи ей здесь всё, пока я, как ты выразился, щиплю грядки.

Здоровяк сначала смутился и выпустил ладошку лаборантки, но затем снова схватил её и повлёк куда-то вглубь сада.

– За мной, мисс Моррен! Надеюсь, у вас нет аллергии на кудрешёрстную форель…

– Даю полчаса! – крикнул Кастар им вслед. – И следите за содержимым карманов: мартышки и вечно голодные лаборанты вороваты! – Не получив ответа он махнул рукой и склонился над кустарником цианотуса.

Ознакомительная экскурсия сразу не задалась. Профессор Литч суматошно носился из стороны в сторону, бормотал под нос что-то нечленораздельное и, не давая Кассандре и мгновения, чтобы полюбоваться красотами оранжереи, тащил за собой. Через несколько минут таких скитаний Кассандра взмолилась:

– Профессор Литч, пожалуйста, отпустите меня! Даю слово, что не убегу.

– Ох, мисс Моррен, – профессор опомнился и вконец смутился, – простите мою бестактность. Мы здесь трудимся исключительно мужским коллективом: я, два моих зама и лаборанты. Тот, кто назвал натуралистику исключительно мужским делом, наверняка имел какой-то злой умысел. Как бы там ни было, барышни в моих теплицах появляются ох как нечасто, тем более столь прекрасные. Вот и позабыл, как себя вести… С дамами ведь сами знаете, как непросто: не так посмотрел, не то сказал, и всё – вечная обида…

Кассандра отвела взгляд. Недавнее происшествие на лестнице живо предстало перед глазами.

– О, я снова веду себя неуместно? – На щеках профессора появился румянец. В сочетании с густой бородой выглядело это весьма комично, и лаборантка сочувственно улыбнулась.

– Что вы, профессор Литч! Таких искренних людей ещё поискать. Я смутилась не из-за ваших слов. Просто сегодня я столкнулась с одной дамой, профессором Сиеррой, кажется. И несмотря на то, что наша беседа длилась не более минуты, я, видимо, успела не так посмотреть, не то сказать и в результате стать источником её вечной обиды.

– Сиерра – злобная гадюка! Не обращайте на неё внимания, – всплеснул руками профессор натуралистики.

– А что она преподаёт? – поинтересовалась Кассандра.

– Вы не знаете? Она тоже с нашего факультета. Заведует кафедрой целительства. Когда ушёл прошлый декан, профессор Дрейтон, Маистра, так её зовут, претендовала на эту должность. И её очень поддерживали какие-то знатные господа из министерства образования. Но ректор поступил по-своему и поставил Винсенса, хотя тот, прямо скажем, не очень-то и хотел. Лично я крайне ему благодарен: если бы деканский пост заняла эта демоница…

– А давно бывший декан ушёл в отставку? – перебила Кассандра.

– Он не в отставку ушёл… – покачал головой Освальд.

– А куда?

– На тот свет, милая Кассандра. На тот свет…

Санди напрочь позабыла об окружающих её редких растениях и глядела на профессора со всё более возрастающим интересом. В голове вертелся тысяча и один вопрос. Но задать их она не успела: двери павильона распахнулись, и оттуда выбежали несколько человек в таких же комбинезонах и масках, как у профессора Литча. Они неслись вприпрыжку, отталкивая друг друга локтями, и что-то выкрикивали.

– Это ваши лаборанты? – удивлённо спросила Кассандра.

– Верно. Прошу прощения, обычно они не ведут себя, как стая хохлатых павианов. Они явно чем-то взволнованы…

– Если не сказать — напуганы, – поделилась соображениями лаборантка.

– Вы полагаете?

– О, несомненно, это так…

– Профессор! Там! Она! А мы…

– А я им говорил, профессор! Я их предупреждал!

– А ну, замолчите! – неожиданно рявкнул профессор Литч. – Орёте, как крачки в период гнездования! Грей, что стряслось на этот раз?!

– Клетка с кармазиной пуста, – ответил молодой человек с золотистыми волосами, заплетёнными в косу – единственный из всех, кто сохранял спокойствие. Он быстрее прочих оказался возле Кассандры с профессором, но при этом ничуточки не запыхался и ни один волос не выбился из его причёски.

Остальные согласно закивали. Профессор Литч помрачнел:

– Олухи! Как вы могли её упустить?! Вы хоть знаете, чем это грозит?! – рассвирепел он. – Где нам теперь её искать?!

– Там. – Светловолосый молодой человек поднял руку, указывая в сторону, теплиц.

– Ой! Там же профессор Кастар. – Со стороны теплиц раздался звон бьющегося стекла. Все замерли. – Я знаю, что делать! – бросила Санди, уже на бегу нашаривая что-то в заплечной сумке.

Натуралисты бросились за ней.

– Стойте, мисс! – прокричал ей в спину доктор Грей.

Кассандра выбежала на открытый участок и резко остановилась. Профессор Кастар с белым как мел лицом выставил перед собой сложенные для заклятия руки. Напротив него рыло копытом землю рогатое кожистое чудище размером с быка. Оно молотило воздух толстенным хвостом, а из острозубой пасти на траву сочилась слюна.

– Кис-кис-кис! – позвала Кассандра и зашелестела чем-то на дне сумки. Кармазина повернула жуткую морду в сторону лаборантки. Обернулся и профессор.

– Моррен, вы с ума сошли?! – заорал он. – Бегите отсюда, я её задержу!

Кармазина оглушительно взревела, снова вперив хищные маленькие глазки в алхимика.

– Тише, профессор. – Кассандра говорила мягким, спокойным голосом. – Если вы немного помолчите, то все мы останемся живы и, возможно, здоровы.

Она извлекла из сумки сливочный батончик и помахала им перед собой. Кармазина шумно втянула воздух широкими ноздрями и понеслась на Моррен с неожиданной для такой туши скоростью. Хватило мгновения, чтобы понять: спасаться нет смысла. Кто-то метнул заклятие. Вспышка почти настигала кармазину, но по какой-то невероятной причине обогнула её по дуге и умчалась в небо. Комья земли летели во все стороны. Тварь ревела подобно горну. Кассандру толкнули вбок, но она не упала, а мягко опустилась на траву.

Мелькнула золотая коса доктора Грея. Всё стихло. А в следующий миг Кассандра увидела невозможное: кармазина плюхнулась на землю, неуклюже растопырив задние лапы, а доктор Грей принялся гладить её рогатую голову.

– Что за манеры, а? – приговаривал натуралист. – Разве так ведут себя воспитанные монстры? Посмотри, ты всех напугала. Ну-ну, не переживай. Давай покажем нашим гостям, кто здесь хорошая девочка? Мисс Моррен, будьте добры ваш батончик.

Кассандра не сразу поняла, что обращаются к ней. Всё ещё сидя на траве, она сжимала несчастное лакомство так, что оно превратилось в бесформенную массу.

– Д-держит-те, – усилием воли она заставила себя встать и отряхнуться. Ноги не слушались. Рука с батончиком заметно дрожала.

Грей освободил лакомство от упаковки и протянул кармазине. Моррен решила, что натуралист останется без руки, но тварь высунула длинный зловонный язык и аккуратно слизнула вкусность. Позади послышались ликующие аплодисменты – подоспели запыхавшиеся коллеги.

– Понятия не имею, чему вы радуетесь! – Кастар отлип от дерева и встряхнул кистями рук. – Всё могло закончиться летальным исходом.

– Не стоит сгущать краски, профессор. – Грей нежно почёсывал бородавчатую шею кармазины. – Мисс Моррен была в шаге от успеха. Она не учла лишь того, что несколько суток эта красотка содержалась в довольно тесной клетке. Хотите погладить её, Кассандра? Не бойтесь!

– Как в клетке?! – возмутилась Моррен. – Господа, разве вы не знаете?! Кармазин нельзя держать в клетке. Они от этого звереют! Пустите её в вольер, а ещё лучше выпишите для неё пару. Это социальные существа!

Окончив тираду, лаборантка подошла к монстру и почесала за ушком. Тот прикрыл глаза от удовольствия и громогласно заурчал.

Кто-то из лаборантов достал блокнот и принялся записывать.

– Браво, господа! – профессор Литч продолжал восторгаться, невзирая на отповедь. – Но мисс Моррен, откуда вы знаете, как с ними обходиться?

– Я из Каракии. У нас на островах разведение кармазин для целительства и алхимии – обычное дело.

– Тогда вы знаете, что их молоко… – Кастар снова вклинился в беседу. Параллельно он гремел склянками, что-то разыскивая на дне корзины.

– …Сладкое на вкус, обладает сильнейшим восстанавливающим эффектом и не связано с циклом лактации, – закончила за него Кассандра. – И ещё его можно использовать как средство, повышающее потенцию, если смешать с пыльцой цветов вишни в пропорции три к одному. – Она подмигнула молодым людям, и те проворно заскрипели ручками в своих блокнотах.

– Как думаете, удастся подоить? – спросил Винсенс, который уже отыскал нужную ёмкость.

– Не советую, профессор. Животное в стрессе. Это плохо скажется на качестве продукта. Я рекомендую поселить её в более подходящие условия и две недели кормить исключительно цветами белого клевера, тогда…

– Тогда на лабораторной вы с третьим курсом сможете повторить опыт Снеера.

– Читаете мысли, сэр. – Лаборантка с нежностью обняла толстую шею кармазины.

– Вы только посмотрите на них! Пришли тут с кафедры алхимии, сделали за нас всю работу, ещё и указаний понадавали: где держать, чем кормить… – шутя, посетовал профессор Литч.

– Ты прав, Освальд. Мне стоит сделать каждому из вас строгий выговор и на месяц оставить без премии.

– Винсенс, не горячись! Ты же помнишь, как нам подкинули эту тварь? Если бы Хоблакский заповедник не разорился, её бы вообще здесь не было! Нет, мы читали про неё, конечно, готовились…

– Но мы-то думали, что она раза в три меньше!

– Мы даже не успели создать для неё обогащённую среду!

– А в каком виде её к нам доставили, просто ужас!

– Слушать не хочу! – отрезал декан. – Делайте всё так, как сказала мисс Моррен.

Кассандра просияла, но оклик шефа заставил уголки губ мгновенно опуститься.

– Прекращайте груминг, Моррен. Мы здесь закончили.

Он крутанулся на пятках, подхватил корзину и скрылся за деревьями. Кассандра помахала профессору Литчу и устремилась следом. Уже на выходе из сада их настиг золотоволосый доктор Грей.

– Мисс Моррен… Кассандра, подождите! – Он протянул ей охапку пушистых фиолетовых цветов с острыми зазубренными листьями. – Это вам, в благодарность. Ваш батончик очень помог. И передавайте привет мистеру Тэчу.

Кассандра даже не успела ответить, когда Винсенс со словами «о-о-о, реагенты» вырвал цветы из рук натуралиста, кинул в корзинку и зашагал в сторону академии.

– Простите его, – пролепетала Санди, переводя взгляд с Грея на удаляющийся силуэт шефа. – Он…

– Я не в обиде. Господин декан ходит такими тропами, по которым не стоит бродить обычным смертным. Неудивительно, что он меняется.

– Какими тропами? – Моррен вылупилась на Грея, но вдруг снова услышала оклик. Или ей показалось?

Обернулась, не увидела ничего, кроме колышущихся на ветру листьев баньяна, ойкнула, и поскакала вдогонку.

– Вообще-то, эти цветы подарили мне! – выдохнула Кассандра, поравнявшись с шефом на крыльце академии.

– Действительно. Значит, вы сможете подготовить их для завтрашней практики с магистрантами. Пока я работаю внизу… Моррен, вы услышали?

Кассандра заставила себя кивнуть. Плечи поникли, но спорить она не посмела. Всю дорогу до кафедры лаборантка давила в себе чувство несправедливости. «За что он наказывает меня? Или просто срывает злость? Почему я? Почему, вместо того чтобы помогать в лаборатории, я должна готовить препараты для глупых учебных опытов!» Перед глазами стояли слёзы. Кассандра быстро заморгала и отвернулась, чтобы он их не заметил. Дойдя до учебной лаборатории, Винсенс остановился и вручил ей корзину.

– Не забудьте окружить статическими чарами до завтрашнего утра.

Санди опустила взгляд, шмыгнула носом и быстро скрылась за дверью.

Полчаса спустя она разделяла адамовы головы на соцветия, громко шмыгала распухшим носом и смаргивала слезинки. Пыльца горечавки золотилась в маленьких колбочках на краю стола, звёздочки бадьяна были намолоты в порошок, а из волчьих ягод извлечён кроваво-красный экстракт.

Дверь скрипнула, Кассандра повернулась на звук. В помещение вошёл профессор Кастар. Лицо раскраснелось, рукава рубашки закатаны по локоть, а ворот расстёгнут.

– Ну и холод у вас! Камин бы зажгли! – Он замолчал, заметив в буквальном смысле плачевное состояние лаборантки. – Что с вами, Моррен?

– Не обращайте внимания. Аллергия на эти дурацкие цветы, – соврала Санди, поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони.

– Да что вы творите?! – В три шага он пересёк лабораторию, выдвинул ящик преподавательского стола и начал там что-то искать. – Сначала цветы трогали этими руками, а теперь глаза трёте! Не двигайтесь. Я дам вам антидот.

– Н-н-не надо! – всхлипнула Кассандра.

– Ваше право. – Ящик бахнул, задвигаясь обратно. – Тогда умывайтесь и пойдёмте вниз, я всё подготовил.

– Что?!

– У вас уши заложило? Нетипичная аллергическая реакция. Умывайтесь! Пойдём возвращать Цирцее отражательную способность мозга! – проговорил он с неожиданной громкостью.

Кассандра просияла и побежала к раковине. «Он всё-таки меня позвал! – билась в её голове счастливая мысль. – И даже запомнил, как я назвала крысу! Ой… А может, такой и был план? Разделиться, чтобы побольше успеть? Кажется, я зря себя накрутила…»

Эксперимент длился несколько часов. Всё это время Винсенс и Кассандра провели, склонившись над многочисленными датчиками и измерительными приборами, к которым с помощью специальных зажимов и катетеров была подключена испытуемая номер двадцать девять под кодовым именем Цирцея. Наконец, профессор выпрямился, потянулся и сорвал с лица надоевший респиратор.

– Воды.

Кассандра в это время пыталась стянуть намертво прилипшие резиновые перчатки. Перчатки не поддавались. Поэтому она взглядом подняла в воздух прозрачный графин и пару гранёных стаканов, остановив эту композицию на расстоянии вытянутой руки от шефа: сам, мол, наливай. Кастар кивнул.

– За успех нашего мероприятия. – Он протянул лаборантке второй стакан и сделал вид, что поднимает тост.

– После такого дня неплохо бы выпить чего-нибудь покрепче… – ухмыльнулась Моррен и сделала несколько жадных глотков.

– Солидарен. Но здесь, к сожалению, только спирт. Вы, конечно, исследовательница, но держу пари, вы не захотите узнать, что с вами будет, если выпить его на голодный желудок.

– К тому же нам ещё нужно описать результаты эксперимента, – согласилась Кассандра. – Я начну?

– Нет. Займитесь посудой. – Кастар освободил крысу и понёс её в соседнее помещение.

До ушей Кассандры донёсся возбуждённый писк грызунов. Сейчас они наверняка требуют, чтобы профессор их покормил: встают на задние лапки, суетятся и при этом совершенно не замечают в его руках своего безвольного соплеменника… Всё как в академии: здесь тоже все привстают на лапки, стоит ему появиться, но стоит ему уйти, как коллеги начинают зубоскалить за его спиной и портить его книжки. Она задумчиво протирала пробирки. Кастар вернулся и начал заполнять лабораторный журнал. Часы на стене пробили полночь.

– Вам сегодня не надо кормить кота?

– Как же? Кот сам себя не покормит. Но если я оставлю вас одну, вы провозитесь до утра и завтра будете абсолютно бесполезны.

Вдвоём они управились быстро и уже скоро поднимались по винтовой лестнице.

– Как вы добираетесь домой, профессор Кастар?

– Пешком обычно.

– Эх, я-то думала, вы исчезаете в лиловом пламени или превращаетесь в ночную птицу. – Кассандра вздохнула с деланным разочарованием, однако профессор остался невозмутим.

– Как вариант. Или мог бы пойти изнаночной тропой. Но прогулка – лучшее средство, чтобы привести мозги в порядок.

– Поддерживаю! Нам ведь, кажется, в одну сторону, сэр?

– Здесь только одна сторона. Если, конечно, вы не из тех тварей, которые обитают в лесу или на дне Лонгано…

– Вы полагаете, я рыбка? – хихикнула Санди. – Или птичка?

Профессор ускорил шаг…

Они добрались до цокольного этажа, где разошлись по кабинетам. Кассандра накинула на плечи льняной плащ, взяла сумку, вышла и запечатала дверь снаружи. В коридоре никого. Свет не горел. «Так и знала, что не дождётся. Совершенно некомпанейский тип», – Санди с тревогой покосилась на исполинские чёрные тени, отбрасываемые стоящими по углам скорченными статуями гаргулий. Несмотря на все доводы разума, находиться ночью одной в старинном зачарованном замке было слегка страшновато. Нет, не слегка. Кассандра вздрагивала от каждого шороха, торопилась к выходу и сама удивилась тому, как быстро достигла холла. Здесь она навалилась на тяжёлые дубовые двери, но те лишь слабо ухнули, но не поддались.

– Совсем обессилили, Моррен? – Насмешливый голос Кастара послышался с той стороны, и одна из дверных створок приоткрылась.

Алхимик в двубортном чёрном пальто стоял на крыльце и дымил сигаретой. Ночь выдалась звёздной и уже по-осеннему прохладной. Кассандра сунула руки в карманы, и коллеги молча направились в сторону города.

– То, что вы курите, – запрещённое или неизвестное? – спросила лаборантка, заметив синеватый цвет дыма.

– Неопознанное, – хмыкнул профессор. – Вы что-то имеете против?

– Скорее, проявляю любопытство.

– Любопытство… – задумчиво протянул Кастар. – Качество, которое общество поощряет в мужчинах и порицает в женщинах. Вы поэтому пошли в науку, Моррен? Из-за неуёмного любопытства?

«Пытается меня поддеть и переводит тему. Опять, – про себя заметила лаборантка. – Что ж, я поняла, профессор: мы не обсуждаем химикаты, которыми вы себя травите. Не больно-то и хотелось!» Пауза затягивалась. Кассандра посмотрела на алхимика снизу вверх и улыбнулась.

– Должно быть, мне повезло, сэр. Я, правда, была довольно любопытным ребёнком, и моё любопытство иногда приобретало весьма угрожающие масштабы. Отец находил это забавным… Как-то раз я смешала всю мамину косметику и получившимся составом намазала лицо нашему спящему садовнику. О, я не пожалела, вы уж поверьте! Когда он проснулся, то был лиловым, как баклажан, а мама подняла такой шум! Ух! Я думала, её удар хватит!

– И как же отреагировал ваш отец?

– Он сказал, что спящий садовник – нецелевое расходование семейного бюджета. Так что мы его рассчитали. Догадываетесь, кого заставили копаться в саду?

– Сколько вам было лет? – усмехнулся Винсенс.

– Восемь. Отец считал, что я должна отвечать за свои поступки, и был прав. По крайней мере, у меня появились карманные деньги, и я научилась неплохо разбираться в растениях. В нашем саду, сэр, чего только не росло!..

Так, беседуя, они шли по мощёной дороге. Внизу, у подножья холма, сотнями уличных фонарей искрился академгородок. Изо рта Кассандры вырывались облачка пара, Винсенс запускал в кобальтовое небо клубы дыма. Дорожка спускалась всё ниже и вот они зашагали по широкой набережной Лонгано. Водная гладь казалась чёрной и абсолютно бескрайней. Обычно она пугала Кассандру своей неподвижностью, но сейчас Моррен поймала себя на том, что ей абсолютно спокойно. А ещё заметила, что её спутник не убегает вперёд и ей не приходится его догонять. «Чудно же он выглядит без своего замызганного халата. Да и вообще вне стен академии – словно одинокий шарманщик из детской сказки. Тот, кажется, продал свой музыкальный инструмент, чтобы спасти возлюбленную…»

Эта мысль отчего-то страшно смутила Кассандру, и она, вздрогнув, зачем-то огляделась. Набережная по-прежнему пустовала. Только в проулке запоздалый прохожий в плаще наклонился погладить уличную кошку.

– Однако, мисс Моррен, – задумчиво почёсывая подбородок, произнёс Кастар, когда они остановились у большого двухэтажного особняка с запущенным палисадником, – вы только что хвастались вашими садоводческими талантами, но этот шиповник явно не в себе.

– Да, ему не позавидуешь. После возвращения из Каракии я сама была немного не в себе… – Кассандра заставила себя улыбнуться. – Теперь мне лучше, и я намерена привести эти заросли в порядок. Сейчас уже поздно что-либо затевать, так что начну весной.

Винсенс закусил губу, понимая, что укор прозвучал по меньшей мере бестактно. Повисла неловкая пауза.

– Кажется, все уже спят. – Санди перебирала в руках связку ключей. – На чай не приглашу.

– Здравый смысл меня упаси пить чай в доме Ариаса Веласско. – Винсенс скорчил презрительную гримасу. – К тому же меня, как вы помните, ждёт кот.

– Спасибо, что проводили. – Кассандра помахала рукой.

– Завтра без опозданий, – бросил через плечо Кастар, скрываясь в ночной мгле.

Кассандра осторожно приоткрыла входную дверь и бесшумно проскользнула в тёмную прихожую, где стянула ботинки и кинула на вешалку плащ. На цыпочках прокралась в гостиную. Здесь ещё тлел камин, а на диване, положив руки под голову, мирно сопел Ариас.

– Ты спишь? – Мягкая ладошка коснулась его плеча. Кузен вздрогнул.

– Нет, тебя жду. – Он привстал на локте и насторожённо принюхался. – Чем это от тебя пахнет?

– Это Винс… ой, профессор Кастар курил. А я просто рядом шла! – начала оправдываться Санди, но тут же опомнилась и решила переключить внимание старшего брата. – Ариас, ты не поверишь, но возможно, мы на пороге открытия!

– Избавь меня от этой своей восторженности, – нахмурился Ариас. – Ни одно открытие не стоит того, чтобы не спать по ночам.

Ворча и разминая затёкшие конечности, он поднялся с дивана и уже хотел отправиться восвояси, когда Кассандра крепко схватила его запястье.

– Стой! Ты должен мне помочь! – Её бирюзовые глаза светилась мольбой и надеждой.

– Ох, ну что там ещё? Кастар приказал отделить пшено от гречки? – Ариас картинно схватился за голову.

– Хуже! – Кассандра стала рыться в сумке.

– Соль от сахара?

– Да послушай ты, наконец! Он тут ни при чём! Вернее, он, конечно, убьёт меня, если узнает, но раньше это сделает библиотекарь!

Санди протянула кузену том «Сравнительной демонологии».

– О, так вот у кого была эта книга! Наконец-то! Я её по всей академии ищу!

– Сегодня днём профессор Сиерра знатно подпортила ей страницы, – пожаловалась Кассандра.

Ариас задумчиво листал фолиант, оценивая ущерб.

– Не беда, сестрёнка, я её подлечу. Но при одном условии: книга останется у меня. С библиотекарем всё улажу. Идёт?

– Идёт, всё равно профессору Кастару она больше не нужна… Но как ты это сделаешь? Колдовать-то на ней нельзя. Скотчем заклеишь?

– Всё просто, родная. – Ариас ласково улыбнулся. – Книги, как и люди, лучше всего отзываются на любовь. Смотри.

Он прижал книгу к груди, как будто бы обнимая, и закрыл глаза. Его красивое лицо стало расслабленным и умиротворённым.

– Вуаля! – радостно воскликнул он.

Кассандра пролистала книгу и с удивлением обнаружила, что страницы целы.

– Потрясающе! Спасибо, братец, буду знать. – Сияя от восторга, она крепко сжала кузена в объятьях, чмокнула в щёку и унеслась наверх.

– Сандра! – окликнул Ариас. – Не вздумай переживать из-за Сиерры! Она ненавидит меня с тех пор, как я расстался с ней из-за Джулии Баррингтон. И Кастара ненавидит с тех пор, как он занял должность декана.

– Тебе не кажется это несправедливым? – Санди перегнулась через перила и скорчила рожу. – Ненавидит вас, а отрывалась на мне!

– Увы, родная. Мир вообще ужасно несправедлив. Пойдём спать. С Сиеррой я разберусь завтра.

– Натравишь на неё демона? – съехидничала Кассандра, бросив взгляд на книгу. – А сам говорил, что всё это бабкины сказки!

– Боюсь, одного демона будет мало…

Винсенс на несколько секунд остановился посреди набережной. Прикрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Индикатором того, что жизнь движется в привычной колее, являлось наличие к концу дня трёх «очень»: очень хочется жрать, очень хочется спать и очень болит спина. Остальные чувства, как правило, отходили на третий план или вовсе исчезали из поля внимания алхимика. Однако сейчас, где-то на самом краю сознания, приютилось ещё одно чувство, а вернее – предчувствие. Будто кто-то невидимый касается его затылка лёгкой рукой. Винсенс нахмурился, силясь припомнить. Всё верно: нечто подобное он испытывал в детстве, когда работал под чьим-то пристальным надзором. Сейчас же это могло означать лишь одно – кто-то за ним следит.

Алхимик свернул за угол, удаляясь от набережной, стал обходить дом, но неожиданно исчез, словно никогда не существовал. Так же неожиданно он материализовался за спиной таинственного господина в чёрном плаще, который растерянно озирался по сторонам, будто высматривал что-то в темноте. Он не успел ничего разглядеть, потому что алхимик быстрым точным движением схватил его за запястье и, ударив под колено, заломил руку за спину. От неожиданности мужчина взвыл, но вторая ладонь алхимика накрыла его рот.

– Заткнись, – прошипел Винсенс ему на ухо. – А то хуже будет. Говори на кого работаешь или я сломаю тебе руку!

Стоило убрать ладонь, как мужчина заголосил:

– Что вы себе позволяете?! Я просто гулял!

– Врёшь. – Алхимик стиснул его в болевом захвате. Тот дёрнулся, но безрезультатно. – Ты шпионил за мной. Я уже видел тебя раньше. Кто тебя подослал? Что ему нужно?

– Не обольщайся. Ты мне неинтересен, – хрипло усмехнулся мужчина, сообразив, что дурака свалять не удастся, и сразу переходя на ты. – Моя работа не твоего ума дело.

– Твоя работа вообще не связана с деятельностью ума. Ходить друг за другом даже утки умеют. Ты что, утка? А ну-ка покрякай.

– Да как ты смеешь… – попытался воспротивиться тот, но тщетно.

Винсенс опрокинул его на землю, придавил коленом и, не ослабляя захвата, начал обыскивать. В неясном фонарном свете алхимику удалось рассмотреть несколько мятых банкнот, чек и долговую расписку. Всё местное. «Кобуры, равно как и оружия, при нём нет. Никаких блокнотов или фотокамеры. – Гипотеза о том, что перед ним скрамторский шпион, рушилась на глазах. – Или же этот человек искусно притворяется. Сейчас мы это проверим».

– Слушай внимательно: одна простая формула, и я подселю в твои тухлые мозги инфернального слизняка. Ты навсегда окажешься во власти самых ужасающих кошмаров, которые только способен вообразить. И ни один, слышишь, ни один, даже самый искушённый, целитель не сможет тебе помочь…

– Блефуешь, – застонал мужчина, но даже света уличного фонаря оказалось достаточно, чтобы стало заметно, как сильно он побледнел.

Из-за угла выползло нечто. Демон? Нежить? Дух? Оно напоминало мерцающий сгусток абсолютной мглы. Его очертания менялись, оно стелилось по земле и постепенно увеличивалось в размерах. К шпиону потянулись похожие на щупальца многочисленные ветвящиеся отростки. Один из них коснулся его щеки, и мужчину обдала волна пронизывающего до костей холода. Он взвизгнул высоко, почти по-девчачьи.

– Тихо. Сейчас ты спокойно расскажешь мне, кто тебя нанял. Без истерик. Затем мы расстанемся.

Шпион судорожно кивнул, с ужасом взирая на клубящуюся перед ним живую тьму.

– Мой наниматель – господин, который живёт в том большом доме. А моя работа – обеспечивать безопасность мисс Кассандре Моррен.

– Хреново обеспечиваешь, раз тебя скрутил университетский профессор, – усмехнулся Винсенс. – Сколько человек ведёт слежку?

– Постоянно мисс Моррен сопровождает лишь один сотрудник. Слежка нужна в вечерние и ночные часы. Двух человек вполне достаточно, чтобы работать посменно.

– И где твой напарник сейчас? Быть может, как раз в этот момент, пока ты так старательно изображаешь частного детектива и отвлекаешь моё внимание, он уже вовсю шарится по моему дому, чтобы…

– Чёрт тебя задери, – захрипел бедолага, – я не знаю, чем занят мой напарник. И я не знаю, кто ты такой. Моя задача – следить за Моррен. Если с девкой что-то случится – прийти ей на помощь. И всё!

– Как я пойму, что ты говоришь правду?

– В нагрудном кармане жилета. Проверь. Её вещь. С помощью поисковых чар я легко могу отследить, где она.

Винсенс запустил руку в карман и выудил то, что изначально принял за зажим для бумаг. Оказалось, что это складной гребень. «Теперь ясно, почему у мисс Моррен на голове такой бардак. С лёгкой руки кузена она осталась без расчёски». Поскольку Винсенс Кастар, сам того не подозревая, принадлежал к небольшой группе людей, которые не способны представить, что у человека может быть более одной расчёски, он тут же переложил гребень в карман пальто. И только после этого отпустил руку жертвы.

– Верни! – Шпион, корчась от боли, подскочил и резко развернулся к нему. Его лицо исказилось отчаянием.

– Обязательно. Господину Веласско, если он и впрямь твой наниматель. А сейчас беги отсюда, пока я добрый.

В этот момент тьма, так пугавшая шпиона, стала стремительно увеличиваться в размерах, заслоняя собой фонари, а ледяное щупальце невзначай коснулось его открытой шеи. Мужчина ломанулся прочь. Только чёрный плащ колыхался на ветру, как флаг уходящего от погони пиратского судна.

Винсенс, ухмыляясь, смотрел ему вслед. Когда горе-соглядатай скрылся из виду, алхимик закурил и двинулся в путь, стараясь держаться в тени. Страшная непроглядная тьма ползла за ним, непрестанно меняя размеры и очертания.

– Ты прав, Снив, шпион нынче измельчал. Как думаешь, сколько Веласско ему платит?

«В понедельник всё всегда идёт наперекосяк. Этот закон непреложен. Поэтому отсутствие мелких неприятностей с утра заставляет ожидать чего-то более сокрушительного ближе к обеду», – размышлял Винсенс, когда, закинув ноги на стол и допивая вторую кружку кофе, безжалостно правил статьи магистрантов.

В коридоре сперва послышались шаги, а затем долетели возбуждённые голоса Тэча и Хольма. «Сейчас явятся сюда и будут наперебой рассказывать о конференции», – с привычным раздражением подумал он. Ничего подобного. Две пары ног протопали мимо кабинета, оставив алхимика в лёгком замешательстве. Не заглянули лаборанты и к концу первой пары. «Это уже какое-то свинство», – с нарастающим раздражением подумал Кастар и рывком поднялся с кресла. Так же рывком он открыл дверь лаборантской, готовясь высказать этим нахалам всё, что о них думает, но увиденное заставило его иначе оценить ситуацию.

– Что, чёрт возьми, с вами стряслось?! – после некоторой паузы спросил алхимик.

Вид у парней был жалкий. Под большими зелёными глазами Тэча светились два ярко-лиловых фонаря, а челюсть была украшена свежими кровоподтёками. Хольм держал правую руку в перевязке-косынке, очки треснули, а на кудрявой голове явно не хватало волос.

– Я же говорил, что он заметит, – громко прошептал Илай.

Айзек шикнул на него, и оба уставились на Винсенса самыми виноватыми на свете глазами, будто моля о снисхождении. Но Винсенс не снизошёл. Он тяжело вздохнул и медленно скрестил руки на груди.

– Неужели ваш доклад так сильно не понравился слушателям?

– Что ты, шеф, – виновато улыбнулся Айзек, – конференция прошла как по маслу – наши статьи напечатают в сборнике, и мы взяли контакты профессора Ливински. А это, – он показал пальцем на разбитую челюсть, – это в баре. Вчера.

– Кто?

– Мы не помним…

– Это поправимо, – неожиданно ласково произнёс Кастар, и от этой перемены настроения лаборантам стало ещё больше не по себе, – достаточно употребить двести миллилитров раствора котурникса, и утраченные нейронные связи восстановятся буквально за три часа…

– Но…

– За час, если вводить ректально… Спрашиваю последний раз: что именно произошло вчера в баре?

Илай, который уже успел в самых ярких красках нарисовать в воображении профессора алхимии с двенадцатилитровой клизмой в руках, обречённо вздохнул.

– Мы с Тэчем сидели за стойкой. Обсуждали выступление, порядочно выпили. Тут к нам подсели какие-то типы в плащах, стали расспрашивать, завязалась дискуссия… Я не помню точно, как было, но в какой-то момент они перешли к более тяжёлым аргументам…

– Честное слово, Винс! – затараторил Айзек, по-своему истолковав эмоции на лице начальника. – Не мы этот мордобой начали. Но отходили их знатно! Мы, конечно, сперва миром всё решить пытались! Но когда мне выбили зуб, стало ясно, что словами их не вразумить. Так что мы им отпор-то дали. Не жестоко. Но они надолго запомнят! Будут знать, как…

Айзек умолк на середине фразы. Оба парня выжидающе смотрели на Кастара и с ужасом замечали, что лицо алхимика становится землисто-серым, ноздри раздуваются от гнева, а в глазах разгорается бешеный огонь.

– Гоблинское отродье! – процедил тот сквозь зубы. – Сколько было нападавших?

– Так трое… Приличные вроде люди… Подсели, заговорили о погоде, конференции, о новостях из-за рубежа… Да и вообще, ничего бы не случилось, если бы Айзек не стал отбирать у одного из них зажигалку.

– Эй! Я не отбирал! Я попросил посмотреть поближе. У меня месяц назад такая же была, но я её где-то посеял…

– Да не было у тебя никогда такой зажигалки, – буркнул Илай.

– Была! Я на заказ делал, штучный экземпляр! Всего неделю с ней походил, а потом…

– Штучный, говоришь? – Винсенс задумался, уставившись на венерину мухоловку за их спинами. – А парни в плащах не дали на неё даже взглянуть? И двинули в рожу? Очень интересно… Я тоже недавно чуть не огрёб от любителя прикарманивать чужое… Я знаю, чьи это люди! Веласско хочет всё контролировать? А не пойти б ему к чёртовой матери?!

Не успев договорить, он развернулся и вылетел из лаборантской. В дверях чуть не сбил с ног Кассандру, шедшую с лекции. Та в испуге отпрыгнула.

– Это нормально?.. Ох, силы стихий! Что он с вами сделал?! За что?..

– Это неважно, – серьёзно сказал Илай. – Главное, что с твоим кузеном сейчас сделают то же самое.

– За ним! – Кассандра ошалело глянула на коллег, и они втроём выбежали из кабинета.

В холле факультета магических искусств деловито сновали лаборанты, собирались в весёлые щебечущие группки студенты и чинно беседовали профессора. Со стен на них взирали барельефы всадников, загоняющих волчью стаю, а через стеклянный купол на мозаичный пол струился полуденный свет.

Эрик Унэйн увлечённо обсуждал предстоящий матч в «Бей-Беги» с другими старостами, вольготно опершись рукой на одну из мраморных колонн. Боковым зрением он заметил тёмный силуэт, который быстро увеличивался в размерах. «Какого лешего он тут забыл?» – Унэйн повернул голову и с недоумением наблюдал, как профессор алхимии пролетел под аркой и остановился посреди холла. Его хищный взгляд метался в поисках жертвы. Все студенты разом вытянулись по струнке.

– Что он здесь делает?!

– Первый раз вижу его так далеко от лаборатории.

– Не к добру это…

– Похоже, сейчас кто-то умрёт…

– Принесла нелёгкая. Ребята, спрячьте меня. Я ему эссе на прошлой неделе не сдал! – Многие опускали головы, прятали глаза, пятились, стараясь держаться подальше от алхимика.

В этот момент в другом конце холла показался господин Веласско. Как всегда, его сопровождала стайка восторженных девчонок. Они на ходу закидывали профессора комплиментами и одаривали пламенными взглядами. Волшебник что-то отвечал, смеялся и совершенно не замечал, что к нему на полном ходу приближается неизбежность.

– Думаешь, тебе всё позволено? – Тонкие губы Кастара искривились, исторгая звуки, похожие на шипение.

Его кулак врезался в челюсть профессора Веласско. Девушки пронзительно завизжали. Ариас пошатнулся, сделал два шага назад, но не потерял равновесия. Весь холл замер, наблюдая за происходящим.

Профессор Веласско был выше Кастара, шире в плечах и явно сильнее. При прочих равных Эрик, не раздумывая, поставил бы на него. Но на стороне алхимика эффект неожиданности. Многие бы растерялись, однако Эрик заметил, как в серых глазах профессора Веласско блеснула сталь.

– И вам здравствуйте, профессор Кастар. Похоже, подземные сквозняки сильно попортили вашу память. При встрече люди протягивают друг другу руки, а не…

– Закрой свой поганый рот!

Алхимик замахнулся. Кулак непременно достиг бы своей цели ещё раз, но Веласско уже был готов. Он не переменил позы, не выставил блок. Он лишь слегка изогнул бровь, и в тот же миг невидимая волна сшибла алхимика, и тот кубарем повалился на пол.

– Профессор, остановитесь!

В зал вбежали трое. Они замерли, тяжело дыша и озираясь. «Не наши, – быстро опознал Эрик, оглядев запыхавшихся. – Подземельцы. Кажется, Кастар привёл за собой подмогу».

Двое мужчин – все лица в ссадинах и синяках – бросились поднимать алхимика.

– Господа, вы как раз вовремя. Пожалуйста, помогите вашему профессору добраться до лазарета. Он, очевидно, пьян, или находится под воздействием каких-то опасных испарений. – Ариас с усмешкой взирал на распластавшегося противника, потирая ушибленную скулу.

Кастар оттолкнул протянутые к нему руки, сам поднялся и отвёл волосы с лица. Эрику было слышно, как тот бормочет себе под нос: «Хочешь колдовать? Что ж, поколдуем…» Алхимик запрокинул голову и хитро прищёлкнул пальцами так, словно подзывая официанта. Пару секунд ничего не происходило. Но вот откуда-то сверху затрубил охотничий рог и постепенно холл стал заполняться нарастающим шумом. Эрик вертел головой пытаясь понять, что происходит, когда ему в нос что-то вонзилось. Парень вскрикнул от неожиданности, ощупал лицо и достал… щепку? Или…

– Берегись!

Каменные всадники на стенах пришли в движение. Они нарушили охотничий строй, развернулись к Ариасу и принялись осыпать его градом маленьких, но очень острых стрел. Профессор Веласско не растерялся. Над собой и над перепуганными до полусмерти студентками он возвёл невидимый купол. Какие-то стрелы втыкались в невидимую преграду и застревали, точно зубочистки в желе, какие-то отлетали от неё и попадали в окружающих. В холле началась паника.

К побитым мужчинам подскочила девушка – кажется, это была мисс Моррен – она что-то прокричала им, но те замотали головами. Махнув рукой, она развернулась и побежала к выходу.

В следующую секунду раздался звук, как будто лопнул огромный воздушный шар. Все стрелы исчезли, а купол, защищавший Ариаса, схлопнулся в маленькую карманную сферу, разместившуюся на ладони волшебника.

– Как хорошо, что эта вещичка завалялась у меня в кармане. – Ариас, широко улыбаясь, победоносно поднял руку вверх так, словно демонстрируя трофей. – Не бойтесь, дамы. Я почти уверен, что профессору Кастару больше нечего нам продемонстрировать.

– Занятная цацка, Веласско. Её ты тоже украл?

– Вы стали жертвой заблуждения, профессор Кастар. Причём не впервые. Возможно, вам стоит взять отпуск. Уехать подальше, освободиться от лишнего груза проблем…

– Сперва я освобожу тебя от лишнего груза.

Алхимик выудил из-за пазухи флакон. Зубами выдернул пробку и плеснул содержимое в направлении боевого мага. Но вместо жидкости из сосуда вырвался фиолетовый вихрь. Неподдельный испуг мелькнул во взгляде Ариаса. Он только и успел, что выставить перед собой руки, когда вихрь набросился на него и стал терзать, словно тысяча разъярённых демонов. Он задувал в лицо, не давая раскрыть глаза, трепал полы пиджака, выворачивая наизнанку карманы, галстуком хлестал по щекам, забрался под рубашку, оборвав пуговицы. Карманные часы выпали из жилетки, повисли на цепочке и колотили по ногам.

– Я навсегда отучу тебя брать чужое, Веласско! Никогда, слышишь, никогда не лезь в мои дела! И к моим подчинённым тоже не лезь…

Звук разрываемой ткани прервал тираду. Ариас высвободился из пиджака, упал и откатился в сторону. Вихрь схватил остатки костюма, закружил их по залу и утащил куда-то под купол. Ариас поднялся на ноги, отряхнул колени. Порванная рубашка без единой пуговицы бессильно повисла на нём, обнажив мускулистые руки и мощный торс. Две студентки упали в обморок – то ли от пережитого стресса, то ли от увиденного…

– За магию ветров, профессор Кастар, я ставлю вам высший балл. А за нарушение распорядка я буду вынужден сделать вам выговор и сопроводить к ректору.

Кастар кинулся к нему с яростью во взгляде и явным желанием отполировать лицо недруга кулаками. Ещё чуть-чуть, и он повалил бы Ариаса на пол… Эрик зажмурился, но сразу распахнул глаза, услышав звук, похожий на сотни опрокинутых костяшек домино. Пол вздыбился, подобно морской волне, которая, угрожающе клокоча, неслась на алхимика.

– Ого! Ещё одни преобразующие чары!

– Слышь, а наши преподы дерутся круче, чем укротители стихий на королевском турнире!

Волна подбросила алхимика вверх. Кастар неуклюже упал, но, ко всеобщему удивлению, перекатился через плечо и вновь бросился на врага. И тут случилось непредвиденное. Студентки профессора Веласско, не в силах справиться с переполняющими их души и сердца чувствами, с дикими воплями рванули наперерез. Эрик не успел понять, кто именно крикнул:

– Задайте ему, профессор!

И начался хаос. В мгновение ока холл академии превратился в место отчаянной баталии. Студенки Ариаса вцепились в непрошенных гостей. Они кусали их, щипали, вырывали волосы. Те, вереща от боли, пытались отцепить от себя девушек. Некоторые студенты, не в силах определить, где чужие, где свои, наотмашь били учебниками всех без разбора. Сумки и обувь летали над головами, как снаряды осадных орудий. Кто-то энциклопедией, как тараном, прокладывал себе путь через рокочущую толпу.

– Достаточно, господа! – голос профессора Алькора пророкотал под куполом холла. Все противники замерли, словно воры, пойманные на месте преступления.

Ректор возник под сводами арки будто из ниоткуда. Низенький, щуплый, в огромных очках. Такой тщедушный, что профессор Веласско мог бы пришибить его одним пальцем. Но Ариас стоял, вжав голову в плечи, да и сам Эрик старался смотреть куда угодно, лишь бы случайно не поймать прищуренный взгляд. За спиной ректора переводила дыхание мисс Моррен. В толпе зашуршали тревожные шепотки.

– Коллеги, – Алькор посмотрел на профессоров Веласско и Кастара, – проследуйте за мной. Все остальные – немедленно привести себя в порядок и вернуться к занятиям.

– Господин ректор, я бы хотел… – начал Ариас.

– Молча, господин Веласско. Поговорим в моём кабинете.

Лазариус Алькор направился к выходу. Лицо Кастара казалось окаменевшим. Он зыркнул на своих подчинённых и процедил сквозь зубы:

– Вас. Ждут. Студенты. Возвращайтесь на кафедру.

– Упс. У нас есть примерно полчаса, чтобы сбежать из страны, – сказал Айзек, потирая укушенное плечо.

– Пустые надежды. – Илай подобрал с пола треснутые очки. – Он нас и с того света достанет.

Народ медленно расходился. Какие-то девушки пытались поделить на лоскуты рубашку профессора Веласско. Эрик так и стоял у колонны, разглядывая разрушенную мозаику и галопирующих вдоль стен барельефных всадников. Да, какой бы ни была завтрашняя игра «Бей-Беги», но по накалу страстей она не сравнится с этим поединком!

Лазариус Алькор молчал и смотрел в окно. В голове крутилось много определений, самым безобидным из которых было: «тупицы». «Тупицы» топтались возле стола: Ариас в изодранном пиджаке скорбно опустил плечи, а Винсенс скрестил руки на груди и насупился.

– Господин ректор, я… – подал голос Веласско.

Алькор поднял руку, приказывая замолчать. Винсенс глянул на коллегу с отвращением. По лицу алхимика было понятно: он не собирается извиняться. Ариас удостоверился, что шеф не видит, и показал алхимику неприличный жест.

– То, что произошло сегодня, господа, переходит все границы: разумного, нормального и дозволенного. – Алькор говорил спокойно и медленно. Неспешным шагом он отошёл от окна и теперь стоял к ним лицом, опершись руками на стол из красного кедра.

– У меня для этого были основания… – начал Кастар, но рука ректора снова поднялась в воздух.

– Запомни, Винсенс: для насилия не бывает никаких оснований. Никогда. К тому же из-за твоих действий могли пострадать невинные люди.

– Невинные люди пострадали вчера! В баре! – Кастар повысил голос и сжал кулаки. Ариас посмотрел на него с опаской и незаметно отступил на полшага.

– Да, меня осведомили, – прервал его начальник. – Но меня удивляет то, что сделал ты, узнав об этом. – Голос Алькора звучал с каждым словом всё строже и внушительнее. – Ты побежал бить морду своему бывшему однокашнику, прекрасно зная о том, что после каждой вашей словесной перепалки напряжение между вашими факультетами возрастает с удвоенной силой! И, по-моему, вам, господа, это даже по вкусу!

Его взгляд упал на Ариаса:

– А ты чего радуешься? Напоминаю, что твоя должность предполагает в первую очередь заботу о безопасности студентов. А ты устроил целый спектакль с танцующим полом. Тебе неймётся, да? Хочешь, чтобы все тобой восхищались?! Так займись, наконец, воспитательной работой! Вместо того чтобы разжигать межфакультетские распри, придумай для всех объединяющее дело! Заинтересуй их! Не получается?! Тогда, быть может, имеет смысл поговорить о твоей профпригодности?!

Послышался нервный смешок. Две пары глаз уставились на алхимика. Ариас – в предвкушении, Алькор – в гневе.

– Тебе весело, Винсенс? Думаешь, ты у нас такой уникальный, что можешь нарушать все мыслимые правила тогда, когда тебе это вздумается? Спешу тебя разочаровать, дружочек, ты работаешь в системе. И если тебе это не подходит, пожалуйста, не надо себя заставлять. Можешь идти, куда тебе вздумается! Гильдия аптекарей примет тебя с распростёртыми объятиями. Как и гильдия парфюмеров. Впрочем… – Алькор потянулся за сигарой, – в этом случае тебе как-то придётся объяснить представителям управления внутреннего порядка некоторые твои… Как бы корректно выразиться? Сомнительные увлечения…

Взгляд Винсенса блуждал по узорам настенного ковра за спиной шефа, а лицо совершенно ничего не выражало. Зато Ариас приободрился. Он с интересом взирал то на алхимика, то на ректора, гадая, о каких именно увлечениях идёт речь. Алькор раскурил сигару, выдохнул облако дыма и заговорил снова:

– Вы разочаровали меня. Оба. Играете своей властью, своим могуществом, нисколько не заботясь о тех юнцах, которые с восторгом заглядывают вам в рот! Я думал, бремя ответственности заставит вас поумнеть, но, похоже, вы так и остались заносчивыми мальчишками.

Он опустился в широкое кресло и подпёр ладонью лоб. Разглядывая его блестящую макушку, Ариас отчаянно соображал, как можно всё исправить. Он понимал: Кастар, если на что и способен, так только усугубить их и без того шаткое положение, а значит, действовать надо самому.

– Кхм, господин ректор, позвольте сказать.

Алькор поднял на него усталые глаза и едва заметно кивнул.

– Ваша идея о том, чтобы заинтересовать сотрудников общим делом, просто блестящая! Я тоже давно размышляю об этом и должен сказать, что…

– Что? – Алькор усмехнулся. – Что думать у тебя получается хуже, чем подлизываться?

Со стороны алхимика раздался странный звук – нечто среднее между смехом и хрюканьем.

– Я хотел найти дело, которое увлечёт и сплотит всех, – Ариас сделал вид, что ничего не заметил, – но увлечь можно только личным примером, не так ли? Мы со студентами ходим в походы, устраиваем соревнования на байдарках, играем в «Бей-Беги». Да наш профессор Де Монтое буквально вчера отложил все дела и помогал мисс Бьёрк заказывать наградные ленты к ближайшим соревнованиям!

– К чему ты ведёшь? – нахмурился ректор.

– К тому, что далеко не всем так повезло с главой факультета…

На секунду Алькору почудилось, что из ушей алхимика валит дым, но это оказалось лишь марево от сигары.

– …Однако я нашёл дело, для которого не нужно обладать никакими специальными талантами…

– Неужели? Именно так ты подобрал себе должность?

– Заткнись, Винсенс. А ты говори.

– Знаете, Лазариус, моя кузина обожает петь. Обычно она поёт в душе, пока мы с Криспом ожидаем своей очереди. Получается не сказать чтобы хорошо, но ей нравится. Вот я и предлагаю: давайте организуем хор! Для этого даже голос особо не нужен. Такова магия коллективного пения: веселее, чем в одиночку, и не слышно, если сфальшивил.

– То есть ты, Веласско, предлагаешь, – Кастар сморщил нос, будто услышанное вызывало у него непреодолимое отвращение, – заставить и без того занятых людей заниматься какой-то никчёмной самодеятельностью лишь потому, что это нравится твоей кузине?

– Почему никчёмной? Я предлагаю организовать в наших стенах студию акапельного пения. А что? Сейчас это в моде, поверьте мне. К тому же это – совместная деятельность! Сотрудники с разных кафедр и факультетов будут узнавать друг друга, налаживать дружеские и профессиональные связи… А ещё, если поторопимся, сможем выступить на зимнем балу. Как вам идея, шеф?

– Ну хоть одно разумное предложение, Ариас… Я бы послушал а капеллы в исполнении наших коллег. Ты сможешь это организовать?

– Конечно! Маэстро Трамотан любезно согласится руководить этим изумительным проектом! – Ариас улыбался до ушей, чувствуя себя победителем.

– Тогда два раза в неделю, – подытожил ректор. – Сразу после завершения лекций. И, Винсенс, если узнаю, что твои прогуливают – оставлю тебя без премий до конца года. Мы все должны серьёзно потрудиться, чтобы выкорчевать те семена раздора и неприязни, которые вы оба так долго сеяли. Свободны.

Ариас и Винсенс молча направились к дверям, у которых оба замешкались, пропуская друг друга. Ни один не хотел поворачиваться спиной.

– Вон! – поторопил ректор. Кастар выскочил из кабинета так, будто его пнули. Веласско, напротив, шествовал не спеша. Итогом сражения он был доволен.

– Эй, Кастар! – Он лениво окликнул коллегу, стремительно удаляющегося прочь. – Скажи, после твоего нападения мне стоит сделать прививку от бешенства?..

Алхимик обернулся. В его глазах блеснуло что-то опасное, но Веласско продолжил говорить, нахально улыбаясь:

– Или эта вспышка агрессии продиктована предменструальной напряжённостью?

– Не строй из себя святую невинность, Веласско, – буркнул Кастар. – Твои шпионы вчера напали на моих парней. Наверняка выпытывали у них информацию о проекте.

– Ты в своём уме?! Тихо!

Ариас огляделся. По счастью, коридор был пуст. Очередная пара ещё не закончилась. Он жестом поманил Кастара за собой и, зайдя в первую пустующую аудиторию, приложил ладонь к двери, накладывая чары шумоизоляции.

– А ты не думал, гений, что парни просто напились в дребадан и попались под руку местной шпане? – На лице Ариаса играла злорадная усмешка. – Потом поняли, что такая история звучит несолидно, и решили побаловать тебя героической сагой?

Скулы Кастара окрасились в тёмно-бордовый, кулаки сжались, а зубы скрипнули. На язык так и просились не самые пригодные для конструктивного диалога слова. Но хуже всего то, что Веласско был прав. Решение с ним поквитаться теперь представлялось опрометчивым. Винсенс поддался эмоциям и в порыве гнева не сумел толком расспросить подчинённых. Но он знал способ избежать неловкой ситуации и не отвечать на каверзный вопрос – задать собственный.

– Считаешь, мне стоит верить тебе?! Твоим фальшивым ужимкам и притворному удивлению?! Ты нанял шпионов, чтобы следить за сестрой! Что мешало тебе приставить их к другим моим лаборантам?! Тебе твоих полномочий мало? Думаешь, я недостаточно хорошо работаю? Зачем тебе понадобилось следить за моим домом?!

Последние слова сорвались с его уст помимо воли. Винсенс замолчал, пытаясь отдышаться. Выглядел он при этом так, будто только что пробежал кросс. Ариас был ошеломлён. Меньше секунды. Затем он взял себя в руки и, когда заговорил, старался звучать спокойно и снисходительно.

– Да будет тебе известно, любезный коллега, что у меня есть более интересные дела помимо слежки за тобой, твоими лаборантами, прочими домашними любимцами. И более важные статьи расходов, поверь. Я не собираюсь лезть в твой проект, ни сам, ни с помощью шпионов. Мне более чем хватает собственных рабочих задач… И да, я приставил охрану к сестре и плачу им из своего кармана. Эта мера необходима для её безопасности. Не более.

– Плохо работает твоя охрана. – Кастар сунул руку в карман и отдал Ариасу складную расчёску Кассандры. Развернулся на каблуках и, не прощаясь, ринулся прочь из аудитории, всё ещё клокоча от гнева. Он вихрем пролетал по мраморной лестнице, когда за спиной услышал высокий голос:

– О, Винсенс, вы неуловимы! Зайдите ко мне, будьте добры. – По тону профессора Юнии стало ясно – отказ она попросту не поймёт. Но Кастар всё же попробовал:

– Я спешу, – буркнул он, не сбавляя шага.

– Я тоже. Дело не терпит отлагательств.

Алхимик стиснул зубы и, мысленно призывая на головы коллег все известные ему бедствия, поплёлся за Ханорой.

Она зашла в кабинет и плавно опустилась в мягкое бархатное кресло. Достала из футляра очки в тонкой серебристой оправе, медленно, почти торжественно водрузила их на переносицу и только потом удостоила алхимика взглядом.

– Вам придётся распрощаться с вашей надбавкой за научное руководство, Винсенс, – покачала головой она.

– Позвольте узнать почему?

– Количество ваших докторантов ниже нормы. – Профессор Юния деловито разглядывала какие-то таблицы. – Новых в этом году вы не взяли. Мне кажется, вы устраиваете для них слишком строгий отбор…

– Ваши данные неточны, Ханора, – надменно парировал Винсенс.

– Так будьте любезны, сообщите мне новые.

– Мисс Моррен в ближайшее время сообщит вам тему, цель и задачи своего исследования. Вас это устроит?

Он сердито зыркнул на профессоршу и, не дожидаясь ответа, покинул кабинет. Дверь жалобно скрипнула, закрываясь, а Кастар уже рассекал застоявшийся воздух по пути на кафедру. Пара кончилась, и в коридорах сновали и толпились студенты, но одного только вида алхимика было достаточно, чтобы освободить ему путь даже сквозь самое большое скопище народа.

Он шёл, погруженный в раздумья, не замечая провожающих его встревоженных лиц. «Допустим, Веласско не врёт и шпионит только за сестрой, тогда кого я видел у подъезда? И в том книжном? И кто напал на парней?.. Королевской службе безопасности это не выгодно, тогда остаётся… Чёрт, похоже, у меня мало времени!»

В аудитории пахло порохом. Магистранты обступили Кассандру: галдели, тянули руки, перебивали. Звонок на перемену уже давно прозвенел, в животе урчало, но лаборантка продолжала терпеливо отвечать на вопросы.

– Урок окончен. – В дверях появился профессор Кастар. Его лицо и шея были покрыты красными пятнами, глаза выпучены.

Одного его вида оказалось достаточно, чтобы студенты похватали сумки и заспешили к выходу. Кассандра тоже решила смешаться с толпой. Сцапала с кафедры конспект и под прикрытием коренастого мистера Паскаля засеменила…

– Мисс Моррен. Присядьте. – Эта простая и вполне вежливая фраза была произнесена таким ледяным тоном, что Кассандра непроизвольно поёжилась.

И села. Уронила себя на жёсткий деревянный стул прямо там, где стояла. Профессор молча обошёл её по кругу. Глядя на него, Кассандра почему-то вспомнила фразу, когда-то прочитанную в учебнике по орнитологии: «…если он наметил жертву, то спасти её может только чудо». Кажется, речь шла о беркуте. Пальцы невольно вцепились в ткань брюк. Кассандра чувствовала, как потеют ладони.

– Вас никогда не учили, что вмешиваться в чужие дела… хм-м-м, нехорошо? – спросил он, глядя в стену. – Хотя о чём может идти речь, если вы воспитывались в одной семье с Ариасом Веласско?

– Профессор Кастар, по какому праву вы берётесь рассуждать о…

– Слушать, когда с вами говорит ваш руководитель, вы тоже не умеете. Печально. – Казалось, он прилагает большие усилия, чтобы контролировать свой тон, каждое произнесённое слово. Кассандра никогда не слышала, чтобы он говорил так медленно.

Внезапно алхимик подался вперёд. Опёрся руками о парту, за которой сидела лаборантка. Чудилось, будто горгона с барельефа в приёмной ректора завладела его душой и теперь пытается превратить Кассандру в камень: тело стало тяжёлым и неподвижным, как гранитная статуя.

– Записывайте: если я ещё раз узнаю, что вы у меня за спиной лезете в мои дела, я сделаю так, чтобы вас уволили одним днём, и мне будет абсолютно плевать, чья вы родственница… С завтрашнего числа вы будете участвовать в некой общественной повинности. Это обязательно. Подробнее узнаете у вашего, хм… незабвенного кузена. И ещё: мне нужно, чтобы у вас была докторская. Научный сотрудник без степени – позорное пятно на репутации вуза.

– Сэр… – Кассандра воззрилась на него, ошалело хлопая глазами. – Вы ведь не хотите… чтобы я… э-э-э, купила её?..

– Я хочу, Моррен, чтобы вы её написали. Более того, к сожалению, мне придётся этому поспособствовать. Чем скорее вы определитесь с темой, тем лучше.

Алхимик выпрямился. Развернулся и двинулся по проходу между рядами. Кассандра уже почти вспомнила, как дышать, когда он хрустнул костяшками пальцев. Дважды. Звук был таким острым и резким, что она невольно вздрогнула. «Он сейчас предложил мне… Что?! Нет, он не предложил, он меня обязал! То есть я теперь… Вот же чёрт!» Мечта исполнялась прямо у неё на глазах, но чувствовала себя при этом Кассандра чем-то мерзким, вроде торчащей из носа козявки. Разве так может быть?

– Отправляйтесь наверх. – Кастар обернулся на пороге. – И займитесь, наконец, делом, которое вас достойно.

Он покинул помещение, а Кассандра сидела без движения, пытаясь как-то осмыслить произошедшее. «Что это было?! Он запугал меня увольнением, угрожал какой-то невнятной повинностью, а потом… Сказал, что будет моим научником! Нет, такими темпами я свихнусь ещё до конца семестра!» Удостоверившись, что шаги начальника стихли, Моррен встала и понуро побрела туда, куда ей велели. На лестнице она столкнулась с Айзеком, который насвистывал что-то неуместно мажорное.

– Ты вниз? А Хольм?

– Шеф сказал, что ему не нужны увечные в лабе.

– Грубо… – Кассандра сама не понимала, кому она больше сочувствует: Хольму, Тэчу или себе.

– Нормально. Для нашего профессора. А ты не переживай, коллега. – Он похлопал Кассандру по плечу и ободряюще улыбнулся. – Всё правильно сделала. А Кастар остынет. Когда-нибудь.

Кассандра ответила на улыбку. Слишком вымученно, но Айзек поверил. Кивнув на прощание, он заторопился в лабораторию, а Санди со вздохом продолжила путь наверх.

Войдя в кабинет, она не сдержала вопль отчаяния. На столе громоздилась опасно шатающаяся пирамида, состоящая из каких-то пыльных папок, толстых тетрадей, старинных журналов учёта, справочных книг и официальных писем. Лаборантка опасливо обошла шаткую конструкцию, протянула руку и осторожно сняла самую верхнюю папку. Пролистала и в очередной раз вздохнула. «Похоже, профессор решил возложить на меня обязанности секретаря. Что ж, приступим…» Моррен наточила карандаши, разложила их по длине, заправила пару перьевых ручек Айзека, полила венерину мухоловку Илая, помыла чайник и заварила новый ароматный чай, обошла пирамиду ещё раз, с другой стороны, аккуратно присела у края стола и поднесла чашку к губам. В дверь тихонько постучали.

– Кто там? – рассеянно спросила Кассандра.

На пороге неловко переминалась русоволосая девушка с факультета магических искусств. Кассандра нахмурилась. Гостья, наоборот, приветливо улыбнулась, обнаружив большой просвет между двумя верхними резцами.

– Хэй, Моррен! У нас тут дуэльный клуб скоро начнётся. Не хочешь сходить?

Кассандра оценивающе воззрилась на гостью. На бюрократическую пирамиду. И снова на гостью. Решительно кивнула, со звоном опустила чашку на блюдце и встала из-за стола.

Несколько минут спустя девушки оказались под сводами длинного нефа, ограниченного с одной стороны рядом колонн, а с другой – огромными, от пола до потолка, витражными окнами.

Кассандра замешкалась у входа, не решаясь сделать шаг. В футе от неё с шипением пронеслась шаровая молния. Повсюду сверкали яркие вспышки. Свистели смерчи, громыхали контузящие порчи, трещали разряды териантропических заклятий. А люди… люди разбились по парам и вытворяли нечто, больше похожее на камлания туземцев или безумный танец каких-то религиозных фанатиков. Слава богам, что в высшей школе алхимии у Кассандры не было такой дисциплины!

Среди этого хаоса кузен Ариас лавировал с грацией ягуара. Он сразу заметил сестру и двинулся навстречу, на ходу выставляя щиты, чтобы не стать жертвой чьих-то шальных заклятий. Напротив окна Кассандра разглядела вихрастый затылок племянника. Пары для Криспа не нашлось, но, кажется, он не особенно унывал, а снова и снова пытался оживить фей, изображённых на витраже.

– Мэйви, ну наконец-то! Не верится, что вам удалось её вытащить! – Ариас приблизился, и Кассандра заметила, как спутница отводит взгляд. – Будете работать вместе. Тренируем логомантические формулы бесконтактного боя.

Русоволосая девушка кивнула, всё так же не поднимая взгляда, и знаком пригласила Кассандру следовать за ней. Бочком вдоль стены, Санди скользнула за толстую колонну и выдохнула, почувствовав себя почти в безопасности. Или нет?

– Боевое расстояние для бесконтактных чар начинается от трёх ярдов, – начала объяснять, э-э-э… кажется, Мэйви. – Я буду нападать, используя разные ментальные формулы. Твоя задача – всего лишь поставить приличный щит. Готова?

«Всего лишь». Кассандра не была готова, но не успела об этом сказать, потому что в неё уже летела какая-то порча.

– Ой!.. Что за дрянь?! – Моррен грохнулась на пол и наблюдала за тем, как кислотно-зелёная слизь стекает по красному мрамору.

– Защищайся! Или вы все на кафедре алхимии предпочитаете падать?

«Теперь ясно, зачем меня позвали. – Кассандра спешно поднялась и отряхнула колени. – Хотя Ариас наверняка ничего подобного не предвидел. Но я-то могла сообразить, что его “подданные” захотят на мне отыграться?!» В неё полетело ещё одно проклятие, но в этот раз лаборантка успела увернуться. Из-за спины донёсся запах тлеющего гобелена.

– Ты будешь отражать чары, или как?! – насупилась Мэйви. Кассандра невольно глянула на часы. «Сколько длятся эти занятия? Может, бюрократическая пирамида не так уж плоха? Да, что мне стоит?..» С пальцев Мэйви сорвалось что-то вроде пурпурного киселя…

…Кассандра успела пропотеть насквозь, когда её визави в очередной раз как-то по-особому прищёлкнула пальцами. Почему-то ничего не произошло. Мэйви попробовала ещё раз, и Кассандре даже удалось начертать нечто наподобие щита, и ещё постоять, наблюдая через его полупрозрачную рябь, как попытки Мэйви становятся всё более дёрганными.

– Нет, так дело не пойдёт. – Ариас появился из-за спины кузины и сложил ладони так, будто собирался показывать представление в театре теней. – Смотрите и учитесь, дамы.

Кассандра тряхнула кистью, убирая щит. Ариас быстро показал движение, но ни у кого из девушек не получилось за ним успеть. Маг продемонстрировал ещё раз – медленнее. Санди изобразила что-то похожее и почувствовала жжение на кончиках пальцев. Мэйви растерянно помотала головой. Тогда Ариас подошёл к ней и аккуратно взял ладонь Мэйви в свою. Кассандра видела, как щёки новой знакомой становятся пунцовыми, словно кто-то хорошенько натёр их свёклой. Но Ариас ничего не замечал. Он сложил пальцы Мэйви в нужном порядке и ещё раз показал правильное движение. Та попыталась повторить, но получилось чересчур резко. С кончиков пальцев посыпались разноцветные искры, а на глазах выступили слёзы. Кассандра схватила брата за локоть.

– Ариас, по-моему, вон те господа с индюшачьими головами отчаянно нуждаются в твоей помощи.

Повторять дважды не пришлось. Кузен побежал расколдовывать студентов, а Санди повела Мэйви к широкому подоконнику, над которым всё так же неподвижно застыли витражные феи. Притихшая Мэйви хлюпала носом и беспрестанно тёрла глаза. Она больше не пыталась запустить в Кассандру какой-нибудь хитрой порчей, и это давало очко в её пользу.

– Садись. – Моррен похлопала ладонью по подоконнику и протянула Мэйви стакан воды. – Выпей, полегчает.

Мэйви вцепилась в посудину двумя руками и попыталась спрятать за ней лицо. Кассандра наблюдала, как кузен схлестнулся в показательной дуэли сразу с несколькими противниками. Хлопья гари летели всюду, и, казалось, сам воздух трещит от напряжения.

– Он тебе нравится? – спросила Санди, глядя как брат отражает две атаки одновременно.

– П-профессор Веласско? – поперхнулась Мэйви. – Он же мой босс! И мой научный руководитель! Если бы он мне не нравился, то мы бы и не сработались!

– Да как сказать, – буркнула Кассандра. – Мой научник, судя по всему, считает меня тупицей и ябедой, но работе это не мешает. И вообще… Ты поняла, что я имела в виду…

Мэйви испуганно посмотрела на Кассандру. Неужели её раскусили? И кто?! Кузина профессора Веласско! Она ему точно всё разболтает!..

Ариас в это время уложил на лопатки своего последнего противника и тут же протянул ему руку: «Поднимайся». Он громко сообщил о завершении занятия, так же громко и долго всех благодарил. Студенты улыбались, хлопали, обнимались и вот, наконец, начали расходиться. Довольный Ариас откинул со лба растрепавшиеся пряди и пружинистым шагом направился к девушкам.

– Пора домой, сестрёнка! Если у тебя нет планов гнить в подземелье Кастара, конечно.

– Я в немилости. Гнить в подземельях у меня не получится, как бы я того ни хотела, — вздохнула Кассандра, но тут же приободрилась: – Мэйви сказала, что ей с нами по пути. Проводим её?..

…Вчетвером они шли по освещённой набережной: Крисп показывал, как на лабе по стихийной магии он научился высекать из затылка огненные искры, Ариас травил анекдоты про мифических жердяев: длинных и тонкокостных существ с несуразными пропорциями, которые, подглядывая за людьми, вечно застревали то в печных трубах, то в открытых форточках. Он почти открыто намекал, кого из профессоров эти самые жердяи напоминают, а Мэйви только и делала, что по-дурацки хихикала и заливалась краской. Кассандра грела руки в карманах и задумчиво смотрела на озёрную гладь.

– Ариас, а что за общественную повинность мне нужно будет выполнять, начиная с завтрашнего дня?

– Что? – спутники озадаченно переглянулись.

– Профессор Кастар сказал, ты в курсе…

– А-а-а! – Ариас рассмеялся. – Вот уж никогда не подумал бы, что это можно назвать повинностью.

– Мы будем петь а капеллы! – подала голос Мэйви. – Это профессор Веласско придумал, чтобы сплотить сотрудников наших факультетов. Здорово, правда?

– Мэйви, пожалуйста! Который раз прошу! Обращайтесь ко мне по имени!

– Я постараюсь, профессор… То есть, Ариас. – Мэйви улыбнулась, и на её щеках показались трогательные ямочки.

Она была очень милой, эта Мэйви, но почему-то её счастливый вид заставил Кассандру болезненно скривиться. Ещё больше её взбесили довольный Ариас, Крисп с его дурацкими выкрутасами и даже эти идиотские а капеллы, которые они почему-то выдавали за хорошую идею! Санди быстро прошагала вперёд, развернулась и перегородила компании дорогу.

– И долго ты планировал над ним издеваться, а?! Он же не боевой маг!

– Санди, ты чего? – взволнованно спросил Крисп. Из его затылка вылетело несколько искр и прожгло куртку.

– Я всё видела, Ариас! И вы двое тоже там были! – Кассандра упёрла руки в бока и насупила брови. – Не знаю, что на него нашло, но дрался он в полную силу! А ты только и делал, что подначивал его и красовался перед своими магистрантками! Нашёл время для показательной дуэли! Вместо того чтобы повести себя по-взрослому, ты решил унизить его на глазах у всей академии!

– Можно подумать, он вёл себя по-взрослому! – фыркнул Ариас. – Если бы ты хоть чуть-чуть разбиралась в боевой магии, Санди, ты сразу бы поняла: мои заклятия не были вредоносными!

– А какими они были?!

– Да так, остудить пыл, причёску поправить. А то ходит патлатый весь. Если бы Алькор меня не остановил, наш алхимик впервые в жизни заимел стильную укладку.

Крисп и Мэйви дружно захохотали. Кассандра снова сунула руки в карманы и зашагала вперёд, не желая показывать обиду. Из-под ботинок скользнула одинокая тень.

Следующие полторы недели Кассандра провела, перекладывая бумаги: ведомости сортировала по папкам и расставляла по алфавиту, приказы скрепляла красивой плетёной тесьмой, официальные письма собирала в отдельную стопку, а дипломные работы прошлых лет распределяла по степени давности. Все эти механические действия лаборантка совершала каждый день, в тщетных попытках справиться с тревогой. С одной стороны, Санди очень хотела поскорее избыть своё наказание и вернуться в лабораторию, с другой – не была уверена, что даже идеальный порядок в архиве растопит ледяное сердце её начальника. А посему при любой удобной возможности откладывала ненавистные бумажки.

Больше всего Кассандру пугало, что профессор Кастар ждёт, когда она определится с темой научной работы. При мысли, что нужно сесть и набросать тезисы, на руках и затылке дыбом поднимались волоски. О том, что рано или поздно тезисы придётся вынести на предвзятый суд, вовсе не хотелось думать.

Но вдруг из-за её промедления он решит, будто Моррен – посредственная лентяйка, не желающая заниматься наукой? Разве она может такое допустить?! Алхимия души всегда была её страстью, её заветной мечтой, но то, при каких обстоятельствах профессор предложил научное руководство, абсолютно сбивало с толку. «Может, он просто решил надо мной посмеяться? Или так изощрённо мстит из-за случившегося? – размышляла Кассандра, в который раз перепечатывая испорченную ведомость. – Или я себя накручиваю? Но даже если он всерьёз хочет, чтобы я писала у него диссер, это ещё страшнее! Я просто не потяну! Даже пытаться бессмысленно. Чтобы соответствовать требованиям профессора Кастара, нужно быть как минимум гением, а лучше – богом!»

Сомнений много, а ясности никакой. Поговорить с шефом напрямую она боялась, поскольку тот всё ещё игнорировал её, лишь изредка удостаивая коротким кивком при встрече. Даже поручения передавал исключительно через Хольма или Тэча, и Кассандра не могла отделаться от мысли, что она – козёл отпущения в их маленьком коллективе.

Стоит заметить, что именно поручения профессора Кастара и ещё пресловутые а капеллы не давали Кассандре полностью впасть в уныние. Она почти каждый день взбиралась на северную башню к астрономам, где участвовала в создании мудрёнейшего звёздного календаря, а затем задерживалась и пила с ними чай, любуясь осенними пейзажами. Там же Моррен узнала, что астрономы уже много лет ведут войну с астрологами и ясновидцами из южной башни, и с жаром участвовала в перемывании костей местным лжеучёным.

Несколько раз Санди бегала на кафедру к профессору Литчу, как в магазин – с длинными списками всякой всячины. Правда, денег с неё не требовали, а наоборот: с горкой наполняли корзину, угощали конфетами и поили пряным чабрецовым чаем. Золотоволосый доктор Грей, как оказалось – один из двух замов Освальда, – завёл привычку тайком передавать Кассандре какие-нибудь ботанические редкости. Каждый раз он сопровождал подарок пожеланиями хорошего дня для мистера Тэча. А Тэч, в свою очередь, радовался передачкам так, будто с детства мечтал собрать самый большой на свете гербарий.

В амбулаторный кабинет при кафедре целительства Кассандра тоже заглядывала. Исключительно по необходимости. И каждый раз тщательно сверялась с расписанием профессора Сиерры, чтобы ни в коем случае с ней не встретиться. Ей везло. Профессор пропадала на лекциях, а на кафедре почти всегда обретались симпатичные ординаторы. «Эй, Моррен! Иди к нам! Хочешь посмотреть, как я избавлю Джонаса от угрей с помощью моей новой ментальной формулы! Да не дрейфь! Тут даже мазать ничем не нужно, просто ра-а-аз, и…» Кассандра шла. И смотрела. И даже участвовала в контрольной группе. Всё что угодно, лишь бы не возвращаться к своим скучным папкам.

Успевала она заскакивать и к брату. Ариас баловал её отменным кофе, нежными профитролями и свежими сплетнями. Кассандра даже могла бы назвать эти визиты приятными, если не считать дорогу туда и обратно. Она постоянно ловила на себе высокомерные взгляды коллег. А ещё то тут, то там до неё доносились непонятные обрывки диалогов:

– Ребят, вы не видели мою тетрадь по заклятьесложению?

– Посеял? Поищи у Кастара…

Или такие:

– Ой, столько ненужных шпаргалок накопилось!..

– Сунь их в башку Кастара, может, пригодятся кому…

Кассандру подобные фразы настораживали, но сколько бы она ни пытала Криспа или других студентов факультета магических искусств, те молчали, невинно хлопая глазами.

Каждый раз, задерживаясь где-либо, Моррен ощущала лёгкие уколы вины, но ничего не могла с собой поделать. Когда она помогала профессору Литчу конструировать новую систему полива или восторженно обсуждала предстоящий парад планет с профессором Силести, она чувствовала себя живой и значимой. Именно так, на её взгляд, должна проходить жизнь настоящего естествоиспытателя. Именно этого она долгое время была лишена и к этому стремилась. Даже если ценой будут всё нарастающие на столе горы бумаг и основательный разнос от начальника.

Что касается пения, то на первый урок Кассандра, Илай и Айзек шли с опаской. И весьма обоснованной, ведь в одном зале должны собраться люди, у которых вряд ли имелись хоть какие-нибудь вокальные данные. При этом, скорее всего, каждый мнил себя непревзойдённым интеллектуалом, а свой факультет, и тем более кафедру, лучшей в мире.

К изумлению алхимиков, к концу первой репетиции никто их не проклял. По окончании второй с ними даже попрощались. А к середине третьей выяснилось, что целители принесли коробку печенья. Без сахара, разумеется, но никто не жаловался. Перерыв затянулся, и назад лаборанты возвращались большой и шумной толпой. Хохот и топот разносились по опустевшему полутёмному замку, эхом отдавались в нишах.

– Эй, ребята, айда с нами в паб? – предложил парень с чуть оттопыренными ушами, когда все столпились у подножья мраморной лестницы. – Сегодня концерт «Ядовитых фей».

Алхимики переглянулись. Айзек машинально потёр челюсть, кровоподтёки на которой превратились в зеленоватые пятна. Илай пригладил кудри.

– Думаю, это слегка преждевременное предложение, господа, – ответил он, шаркая каблуком. – Нам с коллегой хватило прошлых приключений.

Компания загоготала.

– А ты, Моррен?

Кассандра вздохнула. Она понимала, что дальше откладывать бумажную работу просто нельзя, но при мысли о том, чтобы сесть за стол, становилось дурно. По сравнению с этим предложение провести вечер в компании дружелюбных врачевателей и тяжёлого рока казалось ей лучшим из возможных вариантов. Лаборантка вздохнула:

– Если до завтра я не разберу тонну макулатуры, то на меня выльется столько яда, что позавидует любая фея. Так что я пас.

– Да ладно тебе! Мы же целители! У нас есть противоядие на любой случай.

– Увы, коллеги. От этого яда антидот ещё не изобретён.

– Как называется?

– Перфекционизм.

Попрощавшись, Кассандра вернулась в лаборантскую. Вот и всё: здесь только она и стопки документов, аккуратно разложенные по полочкам. Никто не бубнит, не дёргает, не чавкает, не скрипит ручкой. Работай себе на здоровье. Моррен зевнула и медленно потянулась к папке с ведомостями, положила её на стол и принялась составлять выписку. Вернее, она хотела начать, но строчки расплывались, а цифры бегали перед глазами. «Надо сварить кофе», – подумала Кассандра, но не смогла подняться со стула и провалилась в сон, уронив голову прямо на пачку бумаг.

Проснулась Кассандра от ощущения чужого присутствия. Она приподняла голову и огляделась. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, в своём двубортном пальто стоял профессор Кастар: лицо не выражает решительно ничего, но Кассандре стало не по себе от его взгляда.

– Так-так, – заговорил он. – Не кажется ли вам, мисс Моррен, что спящий лаборант – это нецелевое расходование бюджета?

При первых же звуках его голоса Кассандра вздрогнула и отвернулась, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Хотелось спрятаться от этих едких замечаний. Но не под стол же лезть, в конце концов?!

– Простите, профессор. Должна признать: в бумажной работе я не так эффективна, как…

– Как в чём? – усмехнулся алхимик. – Как в том, чтобы жаловаться на меня ректору?

– Я… я не жаловалась, я… – начала лепетать Санди, но Кастар снова её перебил:

– Хотели, как лучше, я знаю. – В голосе алхимика почудились тёплые нотки. – Правда, теперь это уже неважно. Равно как и вся эта бумажная волокита. Важно другое: вы определились с темой исследования?

Вопрос сбил Кассандру с толку. Она совершенно не понимала, как ей реагировать: радоваться, пугаться или опять стыдиться? Поэтому она просто таращилась на шефа в состоянии лёгкого ступора.

– Стало быть, нет. – Винсенс без труда истолковал её красноречивый взгляд. – Впрочем, я так и думал. Пойдёмте.

– Куда?! – ещё больше опешила Санди.

– В бар, разумеется. И поживее, Моррен! Сил моих нет больше здесь находиться.

Так ничего и не поняв, Кассандра вскочила со стула и начала собираться. Спустя пять минут безумной гонки по переходам дворца коллеги очутились на улице. Темнело. Винсенс остановился, закуривая свою странную сигарету. На какое-то время он почти исчез в клубах синеватого дыма, а когда дым рассеялся, на лице алхимика блуждала умиротворённая улыбка. Коллеги вышли через центральные ворота и зашагали в город.

– Нашёл у себя на столе гневное письмо от проректора Юнии, – объяснял на ходу Винсенс. – Пишет, что крайний срок, когда она будет готова рассмотреть вашу заявку – завтра до девяти утра.

– И поэтому мы идём в бар? – Кассандра не сдержала иронических интонаций.

– Да. Именно так я и сказал. Обсудим ваш будущий диссер в чуть менее угнетающей обстановке.

Он немного помолчал, а потом потребовал:

– Раз ведомости вы всё равно не заполнили, выкладывайте, как убивали время за счёт королевской казны.

И Кассандра всё выложила: про спор астрономов с астрологами, про особенности исполнения а капелл, про пятиразовое питание кармазины и про многие другие новости академии, умолчав только о странных разговорах между студентами кафедры боевой магии. Очень хотелось расспросить и его: очнулась ли Цирцея? Как она себя чувствует? Вернулась ли к ней отражательная способность мозга? Но хмурая складка между бровей шефа подсказывала: не рискуй. Он не задал ни одного уточняющего вопроса, не кивал, не хмыкал, не комментировал. Просто молча шёл рядом. Было даже непонятно, слушает он или думает о своём. Но Кассандре хватало и того, что, похоже, все снова налаживается. Правда ведь?

Когда они добрались до Эл-Норриджа, то, к удивлению Кассандры, пошли не по главной, хорошо освещённой улице, а свернули в какой-то затхлый проулок. Низенькие домишки плотно обступили их щербатыми кирпичными стенами, и пока они шли, Кассандре постоянно казалось, что кто-то пристально следит за ними из-за рассохшихся оконных ставень. Перепрыгивая через луну, отражённую в лужах, они добрались до двухэтажного каменного здания с маленькими окнами, покосившейся крышей и множеством печных труб. Никаких табличек или опознавательных знаков. Однако Кастар стал уверенно спускаться по неприметной лестнице, ведущей в полуподвальное помещение. Санди последовала за ним. В какой-то момент она обернулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Странно, на улице никого. Только жирная крыса копошилась в мусорном баке.

На рассохшейся деревянной двери красовался уродливый барельеф в виде кошки, которая корчила мерзкую гримасу и по-собачьи тянула лапу. Профессор Кастар склонился к уху животного:

– Кис-кис.

Дверь скрипнула, и не успела Кассандра опомниться, как они оказались в задымлённом помещении с низким потолком и круглым очагом в центре зала. Кассандра огляделась. Много она повидала выразительных лиц, но лицо бармена её просто потрясло: нахмуренный лоб, раздутые ноздри, сжатые губы, казалось, были сработаны грубым резцом. Он приветственно кивнул Винсенсу, но заметив, что тот не один, вскинул лохматую бровь. Несколько посетителей тоже повернулись в их сторону. Кассандра замешкалась и вцепилась в лямку своей сумки. Алхимик, не видя её растерянности, прошагал к одинокому столику в углу, прихватив со стойки медную пепельницу. Плюхнулся в линялое клетчатое кресло, потянулся к стеллажу за спиной и достал наполовину пустую бутылку с какой-то тёмной жидкостью.

– Это какие-то чары? На двери? – Санди уселась напротив, неловко покачнувшись на хлипком стуле.

– Чары изобретательной голытьбы. Во времена сухого закона здесь продавали всё, что горит. Нужно было только сказать пароль и отсыпать монет кошке в пасть. Огненную воду наливали через специальный кран под лапой. Закон давно отменили, а пароли оставили, как традицию. Незнающий человек сюда не войдёт…

– О, я слышала про такие места! Необычный выбор для обсуждения диссертации. Брат говорил, что в подобных заведениях преступные кланы разделывают тела своих жертв под покровом ночи.

– Возможно. – Винсенс невозмутимо разливал тёмную жидкость по низким непрозрачным стаканам. – Поэтому я не рекомендовал бы вам заходить на кухню. Но основная причина, по которой я предпочитаю это место – вероятность встретить здесь кого-либо из коллег равна нулю.

– Спасибо, я буду чай. – Кассандра не понимала, что больше её пугает: неизвестный напиток или состояние посуды, в которую он налит. Благо шеф не настаивал. Подвинул к себе второй стакан и махнул рукой официанту.

В этот момент от противоположной стены донеслось замысловатое фортепианное соло. Кассандра повернула голову: за чёрным, сильно пошарпанным инструментом сидел смуглый полненький человечек, в котором Кассандра определила уроженца южной Кофпатукии.

– Ещё здесь играют джаз, что тоже немаловажно.

– Значит, вы правы, и Ариаса с товарищами мы точно не встретим. Он, знаете, предпочитает, чтоб побольше гитар, и чтоб всё бренчало, гремело… Я иногда думаю, его музыкальный вкус формировался вопреки эстетическим представлениям, бытующим в высшем обществе. Я бы даже сказала – назло. Его мать… Ой, простите, я увлеклась. – Кассандра махнула рукой, прерывая сама себя. Зря, зря она упомянула кузена! Шеф наверняка взбесится! Кассандра с опаской покосилась на алхимика, но тот был увлечён содержимым залапанного стакана… А музыка… Музыка и правда очень даже ничего…

– Ну что? – спросил Кастар, когда в руках Моррен оказалась глиняная кружка. – Вы уже думали о том, чему хотите посвятить своё исследование?

Кассандра покрепче обхватила свой чай и с сомнением глянула на профессора. Конечно. Она думала. Много раз. Вернее, много лет. Ещё точнее: много лет по многу раз. Но… Согласится ли он?

– Сознание, – выпалила она, неотрывно глядя в его чернильные глаза. – Хочу заниматься вопросом сознания. Мне всегда было интересно, что такое «я»? Какие отделы мозга отвечают за то, что мы называем внутренним наблюдателем?

– И что же вас натолкнуло на эту тему?

– Не что, а кто, – тихо сказала Санди, и её щёки налились румянцем, который по счастливой случайности был почти неразличимым в тусклом свете очага. – Один молодой учёный. Семь лет назад, на той самой конференции в Лимерии, помните? Вы упомянули на собеседовании… Я тогда была маленькой восторженной третьекурсницей и упросила мастера Роула взять меня с собой как ассистентку. А вы выступали на секции, посвящённой алхимии души, и говорили о сознании как о парадоксальном явлении… Ваша речь меня поразила! Я даже и не думала, что кто-то изучает такие сложные и неуловимые феномены. Я хотела найти вас в перерыве, чтобы задать пару вопросов, но вы как сквозь землю провалились. А вопросы остались. С тех пор я брежу этой темой! К сожалению, у меня так и не получилось серьёзно заняться ей в Высшей Школе. Никто не соглашался брать научное руководство. А любовные эликсиры, над которыми вы подтруниваете, – самое приближённое, что мне позволили изучать…

– Даже не подозревал, что мои скромные тезисы могут произвести такое впечатление. Помнится, я тогда сказал, что сознание – сложный процесс, для изучения которого у современных учёных не хватает инструментов…

– Вот именно! – воскликнула Санди. – Все похвалялись своими открытиями и достижениями десятилетней давности! Но даже тогда я понимала, что это сильно смахивает на фарс! А вы – единственный, у кого хватило таланта и прозорливости не кичиться лаврами и заслугами, а наметить новое направление в развитии научного знания. Но, по-моему, вас не услышали…

Профессор улыбнулся краешком рта и отхлебнул из своего стакана.

– Поэтому я и решил не задерживаться на этой ярмарке тщеславия.

– Мне кажется, – осторожно продолжила Кассандра, – что вернуться к этой теме было бы очень важно. С одной стороны, изучение сознания могло бы существенно продвинуть вперёд целительство и сильно улучшить качество жизни людей с душевными расстройствами, с другой – чем больше мы знаем об этом феномене, тем больше можем противопоставить… – Она резко умолкла и обернулась через плечо.

– Согласен.

– Согласны?! – Кассандра неловко дёрнула рукой, задела кружку и чуть не пролила на стол весь чай. – Тогда… тогда у меня есть пара идей по поводу методов исследования!

– Выкладывайте. – Алхимик достал из внутреннего кармана пальто свой ежедневник и придвинулся ближе.

Весь следующий час, а может, гораздо больше, профессор и лаборантка провели, низко склонив головы над столом. Они с жаром обсуждали объект и предмет исследования, одну за другой выдвигали головокружительные гипотезы, и страстно спорили по поводу методологии. В итоге оба остались весьма довольны друг другом.

Покидая заведение, Винсенс подошёл к бармену и что-то ему передал. Возможно, деньги, а возможно… Кассандра ещё раз оглядела сумрачное помещение, прислушалась к музыке и треску поленьев в очаге и неожиданно осознала, что это был, пожалуй, самый лучший вечер за последние несколько месяцев. Самый странный, но всё-таки самый лучший. Такое сочетание показалось Кассандре удивительным и забавным одновременно. Уже стоя на пороге дома, она подумала поделиться наблюдениями с шефом, но, несколько раз глубоко вздохнув, так и не решилась…

Распрощавшись с Кассандрой, Винсенс легко шагал по мощёным мостовым, то появляясь в пятне жёлтого фонарного света, то исчезая в туманном переулке. Он полностью погрузился в мысли, основным фигурантом которых, неожиданно для него самого, оказалась темноволосая лаборантка. «Умна, красива и явно старается мне понравиться… Остаётся только узнать – зачем».

Ноги несли его мимо аккуратных и одинаковых на вид коттеджей, мимо мерцающих оранжевыми огнями лавок, мимо круглой площади с одиноким фонтаном, мимо поросших плющом общежитий туда, где фонарей становилось меньше, а выбоин в булыжной мостовой – больше. Туда, где в многоквартирных кирпичных домах жили уборщики, водопроводчики, повара и складские рабочие. Все те, кто был лишён привилегии высшего образования и не смог изучить оккультные науки. Увлёкшись размышлениями, Винсенс не сразу заметил, что возле подъезда кто-то стоит.

Не кто-то. Она. Стройный абрис. Прямое чёрное пальто, которое могло бы показаться скромным, если бы алхимик не знал, сколько оно стоит. Туфли-лодочки с крупными инкрустированными пряжками. Каскад волос, чей благородный цвет тут же вызвал из памяти вечер, проведённый за распитием коллекционного вина из запасов её муженька-рогоносца.

– Где ты ходишь?! – Она заметно ёжилась на ветру. – Почему заставляешь меня стоять под дверью?!

– Здравствуй. Элисса.

Пару мгновений Винсенс всматривался в лицо: слегка потёкшая тушь, припухшая нижняя губа. Всё ясно. Он шагнул к подъезду, но женщина перегородила путь.

– Винсенс, пожалуйста… – Янтарные глаза мигом наполнились слезами, губы подрагивали. – Я совершила ошибку. И… так замёрзла…

«Нет-нет-нет-нет-нет! – вопил голос разума. – Не ведись! Не вздумай!»

Алхимик огляделся – никого.

– Заходи. Быстрее.

Он пропустил гостью перед собой, мимо спящей консьержки, и зашагал вверх по лестнице, под самую крышу. Остановился у нужной двери, снова заозирался. Стал отпирать, только когда удостоверился – они одни на лестничной клетке. Приоткрыл дверь, подтолкнул Элиссу, зашёл сам, снова высунулся на площадку и, ещё раз оглянувшись, захлопнул дверь.

– Мяу?

– У нас гости, Карбо. – Винсенс зажёг свет и протянул руку, чтобы погладить кота, но тот, дёрнув хвостом, потрусил к холодильному шкафу, где демонстративно уселся возле пустой миски.

Элисса небрежно бросила Винсенсу кашемировое пальто и, оставшись в изумрудной атласной блузе и строгих брюках, прошествовала на кухню, где с королевской грацией присела на краешек барного стула. Аккуратно сложила руки на коленях и опустила глаза. Не женщина – образец благопристойности.

Кастар скользнул по ней взглядом, пока вешал пальто, потом, отвернувшись, протопал к кухонному шкафу. Наполнив миску Карбо, он достал из другого отдела настойку алианского кактуса и два высоких стакана.

– Ты ведь не откажешься?

Элисса покачала головой и с каким-то безучастным видом стала наблюдать, как стаканы наполняются жидкостью цвета весенней грязи. Звякнула об стол рубиновым браслетом, крепко вцепилась в свою посудину и сделала несколько маленьких, но быстрых глотков. Поморщилась, икнула, прикрывая ладошкой рот и… разрыдалась.

– Не может быть. Неужели так плохо? – Винсенс наблюдал за ней, облокотившись на обшарпанный кухонный гарнитур. Осторожно понюхал кактусовую настойку, сделал небольшой глоток. – Я решительно не понимаю, чему ты так убиваешься. Это – классическая рецептура. Клянусь, в этот раз я ничего не мудрил. Все пропорции и техника приготовления…

– Нет-нет… Это Хьюго… Он… он… – всхлипывала Элисса. – Мы поругались. И он… Он ударил меня, Ви-и-инс…

– Я заметил. – С каменным выражением лица Винсенс подлил ей кактусовой настойки.

– Он… он был такой хороший всё это время. Так уха… ухаживал. Б-будто у нас снова медовый месяц… Возил меня на… на…

– Эл, я не хочу знать, куда он тебя возил. – Винсенсу стоило больших усилий не разбить грёбаный стакан, а медленно поднести его ко рту и влить в себя эту мерзость.

– Винс, я… Я была не права. Я… оши-оши-бала-а-ась!.. – Она хлюпнула носом и попыталась отдышаться. Кастар пошарил на полке за спиной, протянул ей мятую салфетку. Высморкавшись, гостья снова потянулась за выпивкой.

– Понимаешь, я вышла за него, потому что так было правильно. Родители очень рассчитывали на этот брак. Как же… Его состояние, наш титул…

– Я слышал всё это уже много раз. – Алхимик потёр уставшие глаза.

– Почему ты такой злой, Винс? – Элисса обиженно выпятила губы. – Я же тебе от чистого сердца, а ты?! Ты даже не знаешь, к чему я веду! Извини… – Она снова опустила взгляд, и пара крупных слезинок упала на столешницу. – Я была очень глупой. Я прощала его, давала ему бесконечные вторые шансы, и… Просто не хотела замечать, что мой муж – поверхностный, грубый чурбан. А ты… ты…

– Нищий, – перебил Винсенс.

– Нет! Ты – гений! Тебе не потребовалось родительское состояние, чтобы стать кем-то! Ты…

Она говорила, подвывала, всхлипывала, а Винсенс просто смотрел в одну точку и мечтал сгореть, как кусочек натрия в концентрированной серной кислоте, лишь бы не участвовать в этом дрянном спектакле.

– Ради всего, что для тебя свято, Эл! Прекрати! Я не хочу слушать этот бред! Особенно после того, как… – Он не договорил. Разозлившись сам на себя, с силой припечатал стакан к столу, расплескав настойку. – Знаешь, меня достало быть сточной канавой, в которую ты выливаешь все нечистоты своего брака!

Элисса вылупилась на него совиными глазами, хлопнула мокрыми ресницами, мягко соскользнула с высокого стула и, цокая каблучками, подошла вплотную, прижалась.

– Сладкий, не говори так. – Нежный палец коснулся его тонких губ. – Ты же знаешь: только с тобой мне бывает хорошо. Только с тобой я чувствую себя настоящей…

Винсенс расхохотался, запрокинув голову. Элисса смотрела на него снизу вверх. Видимо, как-то по-своему истолковав причины его смеха, произнесла:

– Вот видишь. Ты всё прекрасно знаешь. Я твоя, а не чья-то…

Она поднялась на носочки и накрыла своими губами его губы. В нос ударил тяжёлый запах дорогого парфюма и терпкие нотки кактусовой настойки. Винсенс остался неподвижен. Тогда Элисса отстранилась и удивлённо подняла брови. Винсенс молчал. Игриво поведя плечом и неотрывно глядя ему в глаза, она опустилась на колени и начала расстёгивать ремень его брюк. Винсенс резко подхватил её под мышки и поставил на ноги.

– Да, что с тобой, Винс?! Я же знаю, тебе нравятся такие вещи!

– Нравятся, – подтвердил алхимик. – А ещё мне нравится спать. Хотя бы часов по шесть. В отличие от тебя я вынужден ходить на работу, чтобы себя обеспечивать.

Он залпом допил остатки кактусовой настойки прямо из бутылки и в сопровождении кота направился в спальню.

– Винсенс! – В дверях его настиг визгливый оклик Элиссы. – У тебя кто-то появился?

– А ты, стало быть, ревнуешь, Эл? – Кастар невесело усмехнулся и захлопнул за собой дверь. Через минуту он вновь показался в дверном проёме и кинул растерянной гостье подушку и одеяло. – Диван в твоём полном распоряжении. Где аптечка – ты знаешь.

Наглые утренние лучи бестактно прервали сон. Карбо ещё более фамильярно тыкался усами в лицо, требуя кормёжки. Голова раскалывалась надвое. «И какой идиот придумал называть это время суток добрым?» – Кастар сполз с кровати и пытался продрать глаза.

Быстро оделся и, стараясь не скрипнуть половицами, прошёл в гостиную, где на диване лицом в подушку спала Элисса. Винсенс болезненно поморщился, когда в памяти пронеслись события минувшей ночи. Прогнав воспоминания, он начал осторожно обшаривать книжные полки. Результатом поиска стали огрызок карандаша и кусок бумаги из старой записной книжки. На нём Винсенс нацарапал короткую записку:

«Элисса, я ушёл. Оставляю тебе ключ. Закрой за собой и выброси его в Лонгано. Если увижу тебя здесь ещё раз – отправлю в управление внутреннего порядка.

P. S. Покорми кота».

Оставив послание и ключ на журнальном столике, он на цыпочках прокрался в прихожую, где спешно засунул ноги в ботинки, накинул на плечи пальто и, прихватив с собой портфель, без промедлений ретировался.

В пятнадцать минут десятого Кассандра вышла из кабинета профессора Юнии. Гордо подняв голову, прошествовала мимо секретарши, спустилась в холл и, только убедившись, что вокруг никого нет, поскакала вприпрыжку. Она еле сдерживалась, чтобы не запищать от восторга – профессор утвердила тему её будущей диссертации. Осталось каких-то три-четыре года каторжного труда, и докторская степень по алхимии ей обеспечена!.. Вот только… Что, если профессор Кастар поймёт, какая она бездарность?.. Или хуже: он может узнать, из-за чего ей в прошлый раз пришлось бросить докторантуру… Не по легенде, на самом деле… Бр-р-р! Да как он узнает?! Разве что… Нет, надо сделать так, чтобы у него и не возникло никакого желания ничего узнавать! Никакого желания в ней сомневаться! А для этого нужно срочно провести профилактические меры! Лаборантка быстрым шагом направилась в столовую, откуда по всему этажу разносился запах кофе с лёгкими нотками карамели и жёлтых яблок.

– Мне, пожалуйста, один со сливками и карамельным сиропом. И один чёрный. Крепкий – как удар дубиной по голове, и горький, как ваша жизнь, – обратилась она к сонному бариста. Парень часто заморгал осоловевшими глазами.

– Один для меня, второй для профессора Кастара, – пояснила Моррен.

– Так бы сразу и сказала, – хмыкнул бариста.

Через несколько минут Кассандра гордо вносила свою ароматную ношу в кабинет шефа, но, увидев алхимика, на секунду опешила. Профессор Кастар сидел, спрятав лицо в ладони, а запахи кофе и карамели не могли перебить сильнейший дух перегара.

– Доброе утро, профессор! – бодро начала Кассандра. – С вами всё в порядке?

– Не доброе и не в порядке, как видите, – процедил Кастар, отрывая тяжёлую голову от ладоней. Он был небрит, а его и без того худое лицо вовсе казалось измождённым.

– А вы вчера вроде немного выпили, – удивилась лаборантка. – Если у вас настолько обострённая реакция на алкоголь, зачем тогда…

– Не ваше дело, Моррен. Что вам нужно? Говорите быстрей. Меня тошнит от ваших моралей.

– Вас тошнит от интоксикации организма и обезвоживания. Впрочем, я принесла то, что может немного исправить ситуацию. – Она протянула ему картонный стаканчик, наполненный нефтяного цвета жидкостью.

– Вы ясновидящая? – спросил Кастар, хватаясь за него, как за спасительную соломинку.

– Не думаю, сэр. Просто я внимательна к деталям. – Она развернулась, чтобы покинуть кабинет, но неожиданно услышала голос алхимика:

– Моррен, когда, в конце концов, вы перестанете обращаться ко мне «сэр»? Вы же не студентка. Можно просто по имени.

Фраза прозвучала так, словно она в сотый раз совершила досадную глупую ошибку, но, несмотря на это, Санди довольно заулыбалась, стоя к нему спиной.

– Как скажете, Винсенс. – Она развернулась вполоборота и, чуть покраснев, добавила: – Мне тоже будет приятно, если вы станете обращаться ко мне по имени.

Она выскочила за дверь. Быстрее, пока он не передумал, не окликнул её и не вернул всё как было. Пока она может радоваться, что план удался, и пока он не спрашивает в очередной раз, что ей нужно.

Винсенс сделал несколько глотков вселенской тьмы, которую некоторые смертные по незнанию именовали кофе. Отвратительно и то, что нужно одновременно. На фоне этой пережаренной дряни жизнь сразу начинала казаться не такой мерзкой. В голове прояснялось.

Несколько дней спустя дождливым утром понедельника, отведя первую пару, Кассандра выбралась из подземелья. Она спешила по длинной анфиладе залов и то и дело возводила глаза к отделанному турмалином потолку, чтобы полюбоваться нарядными розеттами в форме четырёхлистных клеверов. Одёргивала себя: перемена короткая, а нужно ещё успеть…

Из-за поворота выбежал запыхавшийся юноша с ошалевшими глазами. Чуть не сбив лаборантку и даже не заметив этого, он распахнул дверь ближайшей аудитории и заглянул внутрь.

– Эй, у вас не осталось вопросов для зачёта по спиритизму?

– Да, были… Глянь в башке Кастара, может, найдутся… – донеслось в ответ, и парнишка проскочил в класс.

За ним, почуяв разгадку, зашла Кассандра, а зайдя, обалдела от увиденного. Парень увлечённо копался в белой корзине для бумаг. С правого и левого её торца свисали пучки высушенных озёрных водорослей, два картонных круга изображали глаза, кривой стручок рта внизу и огромный фиолетовый баклажан посередине. Кассандра вспыхнула от возмущения. Ей сразу стало очевидно, кого изображает этот предмет.

– Вообще-то, у него не такой нос! – выпалила она первое, что пришло в голову, и покинула аудиторию, хорошенько хлопнув дверью.

Кассандра летела прямиком к кузену Ариасу. Без стука распахнула дверь и замерла на пороге. Кажется, она попала на какое-то собрание. Бородатые профессора, хрупкие полупрозрачные лаборанты, все собрались за большим овальным столом и сейчас вопросительно смотрели на Моррен. Даже Мэйви, ютящаяся в отдельной конторке и старательно стенографирующая происходящее, отвлеклась от печатной машинки. Ариас во главе стола поднял на неё серьёзные серые глаза.

– Я занят, дорогая. Подожди десять минут.

– Нет, не подожду! – заявила Кассандра, и сама удивилась этой злой уверенности. – Мне как раз вы все и нужны. За кем закреплена аудитория номер триста одиннадцать?

– За мной, – ответила яркая брюнетка со свежим каре по последней столичной моде.

– Тогда вы, безусловно, видели, во что ваши студенты превратили корзину для бумаг?! Вернее, на кого она теперь похожа?!

– Понятия не имею, о чём вы говорите… – Дама небрежно махнула рукой. На её вишнёвых губах играла снисходительная улыбка. – Какая-то досадная случайность…

– Случайность?! Ваши студенты так не считают! Они вполне осознают и даже называют…

– Кассандра, наши студенты, почти все, совершеннолетние, и мы не несём ответственность за их мелкие шалости, – заговорил Ариас. – Мы не школа, чтоб запрещать и наказывать. Но если кто-то совершил проступок или нарушил субординацию, то…

– Кто-то?! – Кассандра была уверена, скажи он ещё слово, и она плюнет в него самым настоящим ядом. – И это говорит проректор по воспитательной работе! По-моему, это вы, коллеги, попустительствуете глупым шуткам или, что ещё хуже, сами на них подстрекаете! Вы все способствуете травле! И если санкции от начальства для вас – пустой звук, то мне придётся применить к вам более действенные меры!

Она обвела присутствующих воинственным взглядом и вышла, грозно цокая каблуками по каменному полу. Оставшиеся озадаченно переглянулись. Повисла пауза.

– Все алхимики такие нервные? – несмело спросил кто-то из лаборантов.

– Агрессивность и мнительность – побочный эффект испарения ртути, с которой они работают, – авторитетно заявил проректор Веласско. – Поэтому вы, Доротэя, всё же избавьтесь от этой дурацкой корзины. Нам не нужны лишние сложности.

«Дура! Троллье дерьмо, какая же я дура! – Санди бежала вниз по мраморной лестнице. Щёки горели, кто-то окликнул её, но лаборантка даже не обернулась. – Я ведь просто хотела зайти в отдел кадров, а в результате ещё больше всех против себя настроила! И это я ещё даже не дошла до мадам Падмс!.. Нельзя! Нельзя уходить так далеко с кафедры! Только на хор и обратно!.. Боги, совсем сбрендила! А студенты? Что они подумали?.. Могла бы сказать им что-нибудь поумнее! А я? Что им наговорила?! Кажется, что-то про нос профессора… Ох, если хоть кто-то ему растреплет… Кошмар-кошмар, я выставила себя полной идиоткой! О какой субординации может идти речь после такого перфоманса?!»

Она спустилась на цокольный этаж. Лицо обдало холодом. Звук шагов отдавался от толстых стен и напоминал метроном: «Цок-цок, цок-цок». Дышать стало легче, с глаз спала пелена, и теперь в голове вертелась лишь одна неприятная мысль: «Только бы наши не узнали, что я наверху учудила! Обсмеют ведь…»

Вечером Ариас сидел за столом в собственной кухне, но чувствовал себя подлым домушником: в почти полной темноте аккуратно распарывал подкладку новой куртки племянника. Лунный свет проникал в приоткрытое окно, освещая широкий стол, на котором вместе с горой швейных принадлежностей лежали два небольших серебряных диска, испещрённые рунами. Распустив швы, Ариас вложил один из дисков внутрь подкладки, сделал наговор и, чертыхаясь себе под нос, принялся штопать. Пальцы потели, игла выскальзывала, а лунное освещение решительно нельзя было назвать достаточным.

Вообще-то, сначала он намеревался ворожить у себя в спальне, но кровать там настолько мягкая, что сидеть на ней было невозможно. Ариас утопал в перинах, злобно бухтел, безуспешно пытаясь вдеть нитку в игольное ушко, и в итоге, взяв с собой швейное барахло, спустился на кухню. Здесь хотя бы удобный стол. И стулья! Принялся колдовать, заметил на себе подозрительный взгляд соседки из дома напротив. Чертыхнулся, мысленно обругал того идиота, который убедил его ставить на кухне панорамные окна и с досадой крутанул выключатель. Нет света – нет свидетелей. Но и шить в полной темноте он не мог. Пометавшись из угла в угол, он примостился у окна.

«И почему я вообще этим занимаюсь?! – злился Веласско. – Защищаю их, обеспечиваю… Столько сил потратил, чтобы этого обалдуя восстановили на второй курс, а он даже не старается! И в кого он такой?! Его отец в том же возрасте был старостой всего потока. А этот?.. Прошёл всего месяц, а он уже нахватал кучу неудов по алхимии и метафизике! Если профессор Юния в конце семестра ещё может нарисовать какую-нибудь приемлемую оценку по моей слёзной просьбе, то о том, чтобы договориться с Кастаром, не может идти и речи».

Кстати, о Кастаре: этот лабораторный крысёныш совсем обнаглел! Мало того, что настроил сестру против него, так ещё и завёл моду каждую субботу беседовать с Кассандрой через кухонное зеркало. У них, видите ли, консультация! На работе наконсультироваться не могут?! Холодный голос Кастара так часто доносился с кухни, что бедняга Крисп боялся туда заходить и просил, чтобы ужин ему приносили в комнату, или вовсе старался проводить выходные вне дома.

Каждый раз, когда Крисп тусовался с друзьями, Ариас расхаживал по гостиной и непрестанно крутил в руках карманное зеркало. Знал, что охрана ходит за племянником по пятам, знал, что обо всём подозрительном ему тут же доложат, но всё равно не ложился спать до тех пор, пока семейство не оказывалось под одной крышей. «Подло поступаете, господин Веласско: нанимаете соглядатаев, тайно следите, – осуждающе загнусавил в мозгах тонкий голосок. – Племянник наверняка разозлится, если узнает». — «Но я не могу иначе! – спорил Ариас. – Не могу рассказать о проекте, над которым работал его покойный отец! Если он узнает, из-за чего погибли родители… А когда осознает, что из-за меня весь этот кошмар всё ещё витает у нас всех над головой...! Парень имеет право хотя бы на иллюзию нормальной жизни! И да, чтобы защитить его, я вынужден идти на крайние меры!» Он затянул нить потуже, проверил, крепко ли заговорённый диск держится в подкладке. «Так я сам смогу прийти на помощь, если что-то случится».

Ариас оборвал нить, убрал иголку и на несколько секунд прикрыл уставшие глаза. Работа закончена. Осталось только замести следы. В этот момент с улицы послышался смех Кассандры. Ариас впопыхах вылетел в прихожую и набросил куртку Криспа на крючок. Вовремя: ключ повернулся в замочной скважине, и на пороге показалась кузина, раскрасневшаяся от холода и долгой прогулки, но, судя по горящим глазам и задорной улыбке, безоговорочно счастливая. Ариас в который раз уловил запах табака, исходящий от её волос и одежды. «Сукин сын! Он за ней увивается!» – злобно подумал он и непроизвольно нахмурился.

– Ой! Что ты тут делаешь? – Кассандра вздрогнула, заметив в полумраке фигуру брата.

– Встречаю тебя. – Ариас убрал руку от вешалки.

– Почему в темноте?

– Крисп спит, не хотел тревожить…

– Да ладно тебе. – Кассандра повернула выключатель, скинула плащ, ботинки и обняла брата так, как будто их утренней ссоры на глазах у всего факультета не было и в помине. – Расслабься, он же в своей комнате.

– Действительно, – пробормотал Ариас. – Чего это я…

– Умираю, как хочется чая, – бодро сказала она, отстраняясь, и чуть не вприпрыжку побежала на кухню.

«Стой!» – хотел закричать Ариас, но было поздно. Кассандра остановилась в дверях, задумчиво взирая на разбросанные по столу мотки ниток.

– Тебе что, совсем нечем заняться? Что за кружок кройки и шитья?

– О, с такими родственниками, как вы, свободное время мне может только присниться! – съязвил Веласско, спешно запихивая разноцветные мотки в коробку.

– А это что? – Санди протянула руку к оставшемуся серебряному диску.

– Ты вроде чая хотела. – Ариас распластался через стол и выдернул диск из её ловких пальцев. – Тебе какой?

Кассандра обиженно отдёрнула руку. Похоже, она только сейчас поняла, что кузен не в духе.

– Прости… – тихо попросила она, а потом с надеждой посмотрела на него. – Посидишь со мной?

Ариас устало кивнул и повалился на стул.

Через минуту в его руках оказалась кружка, а Кассандра уже деловито доставала из буфета вазочки со сладостями. С первыми глотками настроение господина Веласско немного исправилось, и Кассандра, заметив это, погладила его широкую ладонь.

– Ариас, мне кажется, за мной следят… – сказала она полушёпотом. – Я всё время чувствую на себе чей-то взгляд. А сегодня, когда мы с Винсенсом вышли из академии, какой-то тип в котелке провожал нас почти до самого дома. Держался поодаль, но, мне кажется, это не паранойя.

– Увы. Это не паранойя, дорогая. – Ариас вздохнул. Что ж, на такой случай у него уже заготовлена байка. – Это государственная охрана. И тебе, к сожалению, придётся к ней привыкнуть.

– Как это?! Давай-ка поподробнее. – Сестра мигом отдёрнула руку и теперь сидела так, словно ожидала начала битвы. – В какой момент я стала объектом, находящимся под охраной государства? И давно они за мной ходят?!

Ариас не знал, куда деть глаза. Судя по всему, его молодцы опять облажались, а врать он ненавидел. Особенно Кассандре. Такой доброй, искренней Кассандре. Но на что только не пойдёшь, если на кону стоит её безопасность!

– Они ходят за тобой с тех пор, как ты вписалась в проект. Это нужно для того, чтобы защитить учёных и их семьи.

– Защитить?! – всплеснула руками Санди. – Ха! Держу пари, они больше пекутся о сохранении секретности и дорогущего оборудования! Подумать только! Их Величества не спят ночами в страхе, что я вынесу из лаборатории формулы и образцы! И что я с ними сделаю?! Продам на блошином рынке первому встречному?! Это же бред пьяного кентавра!

Она отхлебнула чай, шумно развернула конфету и закинула в рот. Ариас почти не дышал, слушая злобное чавканье кузины. «Пусть повозмущается! Я ей подпою, утешу, а потом мы просто пойдём спать! Как ни в чём не бывало». Но нет. Кассандра перестала жевать и вновь посмотрела ему в глаза. Он узнал этот взгляд без труда, и спина под рубашкой покрылась гусиной кожей. Санди хотела правды. А когда Санди хотела правды, она не отступалась, пока не получала желаемого. Или того, что за желаемое принимала.

– Ариас, а как они за нами следят? Только по пятам ходят или ещё что-то? У них есть доступ к нашей переписке? А к зеркалам? А к личным записям?

Вопросы сыпались градом. Он поднял руку, требуя, чтобы сестра умолкла. «Делать нечего, если врать, то на полную. Может, так хоть с Кастаром трещать будет меньше».

– Да, Санди. Всё очень серьёзно. Переговорные зеркала прослушиваются. Все прочие данные тоже анализируют агенты короны.

Ариас постарался сказать это абсолютно серьёзным, даже сочувственным тоном. Но сразу понял, что перестарался. Глаза сестры, и без того огромные, округлились от удивления.

– И что, я теперь даже… даже накрасится не могу без ощущения чужого присутствия?! А если я веду любовную переписку или стихи пишу, например, это тоже станет достоянием разведки?! А если они решат, что у меня плохой слог?.. Теперь ясно, почему Винсенс шифрует все свои записи! – Кулачки её сжались, а щёки окрасились алым. – И главное: ты знал! Знал и не сказал мне! Брат называется! Я думала мы в одной лодке!.. Видеть тебя не хочу!

Она вскочила, не допив чай, и бросилась в свою комнату. Ариас в сердцах выругался ей вслед. «Забочусь о ней, оберегаю, из кожи вон лезу! Но что бы ни сказал, всё равно: я подлец, а Кастар – молодец. – Тяжёлый кулак с грохотом опустился на стол. Жалобно звякнула посуда. – Интересно, стихи тоже ему? Бесит! Надоело! Пора с этим заканчивать!» Он взял со стола заговорённый маячок, протопал по лестнице и демонстративно громко хлопнул дверью.

Мэйви Бьёрк выводила текст делового письма, высунув кончик языка от усердия. Её рабочее место располагалось в приёмной господина Веласско. Именно Мэйви являлась привратником, наделённым властью решать, кто из страждущих удостоится аудиенции проректора, а кому останется кусать локти. Её босс имел обыкновение появляться на службе ближе к обеду, поэтому сейчас в помещении царили тишина и спокойствие, а мисс Бьёрк могла посвятить себя текущим делам, не отвлекаясь на болтовню, беготню и мелкие поручения.

– Мэйви, я вынужден просить вас об очередной услуге.

Мисс Бьёрк вскочила, капая чернилами на расшитый мелкими розочками подол. К ней приближался прекрасный как бог Ариас Веласско. Мэйви всё никак не могла привыкнуть к тому, что её начальник постоянно перемещается с помощью волшебного кольца и из-за этого появляется всегда неожиданно и бесшумно. Он откинул набок волнистые волосы, и мисс Бьёрк показалось, что кто-то с размаху ударил её под дых. В помещении стало жарко. Ариас уселся напротив, одарив помощницу одной из своих великолепных улыбок.

– Всё что угодно, профессор! – радостно защебетала Мэйви, падая обратно на стул и чувствуя, как потеет. – То есть… Ариас.

Красавцу не было дела ни до её радости, ни до её смущения. Он извлёк из внутреннего кармана пиджака два билета. «Неужели?!» – сладостная дрожь пробежала по всему телу.

– Я собирался сводить кузину в театр в эту субботу, – начал Ариас, – но матушка подвернула лодыжку и теперь требует, чтобы я её навестил. Будет жаль, если билет пропадёт. Тем более в Готтергеме эта постановка произвела фурор, а у нас её покажут лишь дважды. Эксклюзивное событие. Вот я и подумал, вдруг вы захотите сходить с Кассандрой вместо меня? А то бедняжка совсем не вылезает из этой треклятой лаборатории.

Мэйви не сдержала разочарованный вздох. «Идти с его сестрой? Я ведь её едва знаю!» Ариас настойчиво протягивал билеты. Сейчас он чем-то напоминал дружелюбного лабрадора. Да-да, того и гляди завиляет хвостом. Ну как можно его расстроить?

– Конечно, буду рада составить ей компанию.

– Вы самый надёжный человек в этом мире! – Ариас вручил билеты, встал и развернулся к выходу. – Но сердечно молю вас об одном: не говорите Кассандре, что это по моей просьбе. Если она узнает, что наш поход отменился из-за плохого самочувствия тётушки, то непременно бросится её спасать. Да вы и сами знаете, какая она сопереживающая и заботящаяся. А мне бы так хотелось, чтобы иногда она заботилась о себе. Договорились? Вот и славно.

– Профессор!.. То есть Ариас, – окликнула его Мэйви. – «Готтергемский вестник» прислал вопросы для интервью, и они интересуются, когда вы готовы принять журналистов?

Ариас хлопнул себя по лбу.

– Мэйви, скажите, что бы я без вас делал? Это интервью начисто вылетело у меня из головы. Но я ведь могу на вас положиться?

Его взгляд был настолько обезоруживающим, что мисс Бьёрк не раздумывая кивнула, хотя и прекрасно знала, во что обойдётся это согласие.

– Спасибо! Мне впору молиться на вас, моя дорогая. Будьте добры, посмотрите в моём расписании, какие есть окна, и предложите это время журналистам. С вопросами можно поступить, как обычно.

Мэйви почти физически ощутила, как на её плечи взвалили груз новых задач, а господин Веласско, напротив, заметно повеселел и, одарив секретаршу уже двухсотой улыбкой, скрылся в неизвестном направлении.

Мисс Бьёрк подпёрла кулаком щёку и призадумалась. «Как обычно — значит написать всё самой и преподнести господину проректору на золотом блюде. И когда я должна всё успеть? Ещё вести его сестру в театр! Может, ему рубашку погладить или с собакой погулять?» Мэйви понимала: она может возмущаться сколько угодно, но о чём бы он ни попросил – она согласится не колеблясь. И это тревожило не на шутку.

Многоголосая, многоногая, многорукая толпа стекалась в столовую. Кассандра ухватила последний поднос и заняла место в длинной очереди.

– Эй, Моррен!

Лаборантка обернулась. Ей махала русоволосая Мэйви. Кассандра жестом пригласила её занять место рядом. Обсуждая последние новости, девушки продвигались вдоль рядов с разными вкусностями и постепенно наполняли подносы.

– Представляешь, я – счастливая обладательница целых двух билетов на «Мечты и Судьбы», – с самодовольным видом поведала Мэйви, когда они устроились за свободным столом. – Пойдёшь со мной?

– О-о-о! Это же по той пьесе! И как ты их только достала?! Айзек сказал, что за ними вчера очередь аж до главной площади растянулась!

– Поклонник подарил, – брякнула мисс Бьёрк и тут же закусила губу.

– Почему ты не идёшь с ним? – Кассандра не заметила её замешательство. Куда больше её интересовал куриный суп.

– Тебя что, тролли воспитывали, Моррен?! Сама должна знать: порядочной девушке нужно хорошенько промариновать ухажёра, прежде чем первый раз выйти с ним в свет! А то ещё подумает, что я… ну, из этих… – Мэйви красноречиво посмотрела на Кассандру и снова спросила. – Так что, ты в деле?

– Я… я. – Кассандра опустила глаза. – Я бы очень хотела, но. Насколько я знаю, это в субботу, а по субботам у меня консультации с научным руководителем ровно в восемь вечера.

– В восемь?! – Мэйви смотрела на неё с недоверием и откровенной завистью. – Каждую неделю? У профессора Веласско хорошо, если раз в месяц на меня время находится.

Моррен неопределённо пожала плечами.

– Может, я просто безнадёжна настолько, что за моими действиями нужен постоянный контроль? К тому же Ариас – проректор… У него наверняка куча разных ответственных задач…

– Семьдесят процентов из которых выполняю я, – обиженно пробубнила секретарша и сразу попыталась сменить тему: – Впрочем, неважно. Ты успеешь вернуться домой до восьми. Пойдём, а? Надо же отвлекаться от работы хоть иногда.

– Нет, мне ещё надо подготовиться. Шеф завалил меня литературой. А на буднях столько дел! Я совсем не успеваю читать!

Мэйви вздохнула. Делать нечего. Придётся доставать козырь из рукава. Она аккуратно отпила чай из фарфоровой кружки и заговорила с почти натуральной грустью:

– Эх, жаль. Многие душу бы продали за эти билеты, особенно профессор Сиерра.

– Сиерра?! – Санди даже поперхнулась от неожиданности.

– Да. Буквально с утра к ней заходила. Она ужасно сокрушалась, что не сможет попасть на представление.

– Хм… – Кассандра возвела глаза к потолку и на секунду задумалась. – То есть если мы пойдём, а она об этом как-нибудь случайно узнает, то…

– Она просто позеленеет от зависти! – злорадно улыбаясь, закончила Мэйви.

– Ну, ради такого я бы точно сходила. – Глаза Кассандры сияли в предвкушении. – Но учти: если я опоздаю на встречу с профессором Кастаром, мне конец. И тогда Ариас обяжет тебя организовывать мои похороны.

– Только за дополнительную плату! – Мэйви рассмеялась.

Субботним утром Ариас, замерев под дверью своей комнаты, слушал, как Кассандра прошлёпала по коридору второго этажа и заперлась в ванной. Несколько секунд – и из крана полилась вода. Путь свободен. Ариас медленно повернул ручку и высунулся наружу. Прислушался. В комнате Криспа творилась какая-то музыкальная неразбериха. Веласско прокрался мимо и просочился в спальню кузины.

Солнце проникало через огромное трёхчастное окно, разрисованное волшебными цветами и птицами. Возле него – заваленный книгами, рисунками и всевозможными побрякушками письменный стол. В углу – не заправленная кровать. Цветные бумажные фонарики растянулись вдоль стен, а с потолка свисали растения в стеклянных сосудах.

Где-то здесь, среди всей этой энтропии, должны находиться её карманные часы. Ариас протянул руку ладонью вверх и стал приманивать полезный аксессуар. Часы вылетели из-под пёстрой лоскутной подушки и приземлились на раскрытую ладонь. Чудесно. Ариас защёлкал винтиками механизма и забормотал заклятие. Готово. Сунув часы обратно, он тем же проворным и лёгким шагом покинул место преступления.

– Хэй! Это не твоя спальня!

Тон племянника был ужасно серьёзен, а сам парень стоял посреди коридора всклокоченный, облачённый в полосатую пижаму и с огромной вазой печенья в руках.

– Твою бы наблюдательность да на практическом занятии по астрономии, – вздохнул Ариас и во избежание дальнейших пререканий хлопнул дверью и скрылся в своих покоях.

Ближе к вечеру, когда все дорогие родственнички, наконец, покинули дом, Ариас заварил чай, притащил на кухню парочку спортивных журналов и, предвкушая триумф, принялся ожидать.

Кастар был до чёртиков пунктуален. Ровно в двадцать ноль-ноль его бледная заспанная физиономия показалась в кухонном зеркале.

– Мисс Моррен? Вы здесь?

– Я за неё, – не скрывая самодовольной улыбки, ответил Ариас, подходя к зеркалу.

– Ты-то мне нахрена? – фыркнул Кастар. – Позови Кассандру, у нас встреча.

– Я бы рад, – с притворным вздохом отозвался Веласско, – но её здесь нет. Убежала с каким-то парнем пару часов назад. Думаю, в ближайшее время она не появится.

Кастар молча растворился в зеркальной глади. Ариас издал залихватский победный вопль и пустился в пляску вокруг стола.

Без пяти девять взмыленная Кассандра влетела на кухню, где застала кузена, лениво листающего журнал и трескающего печение.

– Ариас, выйди, пожалуйста, у меня скоро встреча. – Она пыталась отдышаться, снять шарф и одновременно поправить причёску. Получалось хуже некуда.

– Санди, ты хоть время видела? – Ариас изобразил искреннее удивление. – Кастар являлся сюда час назад.

Кассандра вытащила карманные часы и обернулась к настенным. Несколько раз перевела взгляд с одних на другие…

– О нет! Мои часы отстали! Я не виновата! А Винсенс… О-о-о!

– Ну, таких звуков он не издавал, но, кажется, тоже огорчился…

– Вы что, разговаривали?!

– И, представь себе, не подрались, – с гордостью отчитался Веласско.

– Что ты ему сказал?! – Тревога в голосе кузины только росла.

– Сказал, что ты на свидании. – Ариас легкомысленно пожал плечами.

– Как?! Зачем?! Что ты наделал?! – Щёки Кассандры, порозовевшие на холоде, теперь, казалось, налились жаром.

– Ты чего? – Ариас округлил глаза. – Я, к твоему сведению, защищаю твои интересы. Пусть думает, что у тебя есть личная жизнь. А то эксплуатирует тебя, будто ты его карманный джинн…

– Ты кретин, Ариас Веласско! – выпалила Санди и убежала наверх.

– Ох, какие мы нежные! – крикнул Ариас ей вслед, но, кажется, остался не услышанным. К своему счастью. Иначе ему пришлось бы отскребать самого себя от кафеля по кусочкам.

Ветер дул так, что Кассандра прятала лицо в шарф и стучала зубами. Каждый шаг давался с трудом, но она во что бы то ни стало решила явиться на работу как можно раньше. Так, наверняка можно будет улучить момент, чтобы… Забравшись на вершину холма, Моррен заметила впереди знакомую фигуру, облачённую в чёрное пальто.

– Винсенс, подождите! – Она бросилась догонять и на бегу тараторила. – Вы… вы так и не ответили мне в субботу… и в воскресенье... Я вам писала, вы не прочли? Я просто хотела извиниться за то недоразумение! Мои часы встали, и я… я потеряла счёт времени…

Шеф обернулся. Кассандра вздрогнула. Его лицо не отражало ничего, кроме смертельной усталости.

– Моррен, давайте без оправданий. Вы не потрудились уведомить меня об изменении планов. Если вы не умеете уважать чужое время, я вынужден пересмотреть порядок нашей коммуникации.

Он проскользнул в приоткрытые ворота. Железная створка лязгнула перед самым носом Кассандры. Какое-то время она стояла без движения, со всех сторон пронизываемая ветром.

– Мисс, вы заходите? – раздался чей-то недовольный голос у неё за спиной.

Кассандра дёрнулась как ужаленная, отступила вбок и обернулась. Возмущёнными взглядами её буравила целая толпа народа.

Всю неделю на факультете магических искусств бушевал хаос. Щепетильная в работе Мэйви Бьёрк несколько раз ошиблась, формируя расписание лекций и приказы о замещении. В итоге толпы студентов бегали из кабинета в кабинет, как стаи мигрирующих леммингов, тогда как взмыленные преподаватели, в расписании которых значилось, что они должны присутствовать на двух зачётах одновременно, возмущались и сотрясали воздух перечислением почётных званий, а ошарашенные лаборанты, вызванные на ковёр за неправильную интерпретацию результатов исследований, неловко оправдывались тем, что ещё даже не приступали к этой работе. Напуганная и сконфуженная мисс Бьёрк тщетно пыталась объяснить господину Веласско, что правки в документах были внесены отнюдь не её рукой, но тот был непривычно хмур и не желал ничего слушать.

Профессору Доротэе Мэмбл, той самой, в чьём классе обреталась печально известная «голова Кастара», тоже жилось несладко. В её кабинете завелась крыса. Прожорливая и совершенно неуловимая. Сначала она съела печенье, хранящееся в ящике стола, а затем с явным удовольствием переключилась на учебные планы. В довершение всего мерзкая тварь подгрызла ножку профессорского стула, заставив учёную даму неловко рухнуть прямо посреди консультации с дипломниками.

На этом неприятности не закончились. В четверг, возвратившись с лекции, Ариас Веласско устало опустился в своё шикарное кожаное кресло и принялся, особо не вчитываясь, расставлять автографы на всевозможных бумажках, которые подготовила Мэйви. Приказ, заявление, резолюция – всё едино. Посреди этого процесса в дверь деликатно постучали.

– Профессор Веласско, к вам профессор Юния, – отрапортовала помощница.

Ариас хотел подняться навстречу коллеге, но не смог. Опёрся на подлокотники и попытался выдернуть себя из объятий кресла. Не получилось. Брюки намертво прилипли к обивке. Применил отклеивающие чары – безрезультатно. Оставалось только тихо паниковать.

Следующие несколько минут профессор Юния совершенно не понимала, что происходит. Её молодой коллега, обычно внимательный и галантный, на протяжении всего разговора почему-то нервно дёргался, ёрзал в кресле и отвечал невпопад. А когда она, ужасно разочарованная, всё-таки решила уйти, этот зазнавшийся нахал даже не соизволил подняться, чтобы её проводить.

Когда за Ханорой закрылась дверь, Ариас шумно выдохнул, предпринял очередную героическую, но абсолютно безуспешную попытку оторваться от кресла, почувствовал, как брюки трещат по швам, и позвал секретаря.

– Мэйви, не пускайте ко мне никого до конца дня! – срывающимся голосом приказал он. – И раздобудьте рабочее расписание Кастара. Только точное расписание, Мэйви! Ошибку я вам не прощу!

Клайд Бруни сидел в полумраке своего почти пустого, необжитого дома, окружённый лишь вычислительными машинами. Его внимательный взгляд следовал от циферблата к циферблату и фиксировал постоянно меняющиеся столбики чисел.

Посреди комнаты заклубился фиолетовый туман, а когда рассеялся, на этом месте нарисовался Ариас, сидящий в солидном кресле. Клайд поднял голову и озадаченно посмотрел на лучшего друга.

– Путешествовать сквозь пространство в сидячем положении – плохая затея. Привыкнешь и однажды переместишься на званый ужин со спущенными штанами прямиком из сортира, – назидательно произнёс он.

– Проблема, мой прозорливый друг, заключается как раз в том, что я не могу снять штаны, – горько усмехнулся Ариас. – Собственно, я прибыл сюда для того, чтобы ты помог мне в этом нелёгком деле. И заодно одолжил новые…

– Ну… твои способы обольщения не изменились со студенческой скамьи, – улыбнулся Клайд, поднимаясь. – Ладно, пойдём, выберешь себе что-нибудь.

Он сделал несколько шагов и в дверях обернулся. Ариас продолжал сидеть в кресле, раздражённо взирая на него.

– Никуда я с тобой не пойду, – заявил он. – Я приклеился!

После недолгой возни с ножницами и переодеванием Ариас и Клайд склонились над прозрачной и едва заметной субстанцией, которой кто-то смазал сидение кресла.

– Знатная вещь, – уважительно сказал Клайд. – Держит намертво, магией не возьмёшь. Хорошо ещё, что под брюки не просочилась. Иначе ты бы ещё неделю сидеть не смог. И это не говоря об эстетической стороне проблемы.

– Что ты имеешь в виду?

– Что она и впрямь могла слипнуться… Кто тебя так?

– Самому не верится, что говорю это, – сокрушённо вздохнул Ариас, – но вероятнее всего, что это проделки моей собственной сестры.

– Санди? Думал, она и феи не обидит. Рассказывай, как ты её довёл?

Мужчины отправились на кухню, где Клайд сунул в духовку какие-то замороженные полуфабрикаты, и пока кипел чайник, слушал пышущий экспрессией рассказ Ариаса.

– Ну и дурак же ты, – резюмировал Клайд, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.

– Не знаю, в курсе ли ты, но друзья нужны для того, чтобы поддерживать, а не оскорблять! – взъелся Ариас.

– Старшие братья, вообще-то, тоже нужны для этого, а не для того, чтобы завидовать и ревновать.

– Я? Завидую?! Да я только и делаю, что поддерживаю и защищаю!

– Остынь, – спокойно сказал Клайд, положив тяжёлую ладонь на его плечо. – Я всего лишь хочу напомнить, что Кассандра – взрослый человек, а значит, может делать со своей жизнью всё, что считает нужным: общаться с кем хочет, интересоваться, страдать, если ей так нравится. И последнее дело, Ариас, вставлять палки в колёса её слайттраффера.

– Ох, думал, хоть ты меня поймёшь. – Ариас трагично уронил лицо на ладони. – Я же не против. Пусть интересуется кем угодно, но в данном случае… – Он запнулся, не в силах выразить обуревающие его чувства. – Клайд, речь же идёт о Кастаре! Чёртовом Винсенсе Кастаре! Он всегда был…

– Мрачноватым? Странноватым? Да, – продолжил за него Клайд. – Но у меня он всегда вызывал скорее сочувствие, чем неприязнь.

Ариас ошеломлённо уставился на друга, но тот продолжил рассуждать, не обращая на это ни малейшего внимания:

– Помнишь, каким он был в студенчестве? Весь первый курс проходил в одних и тех же брюках…

– Даже не напоминай! К концу года они стали больше походить на бриджи! А этот его драный свитер?! Он расползался по швам, а Кастар скреплял их какими-то жуткими булавками! Но знаешь, что самое страшное?! Вчера Крисп принёс из ателье точно такой же! В нём специально наделали дырок и нацепляли всяких железок. А стоит эта рванина как полугодовой доход лаборанта! Парень уверял меня, что это последний писк моды! Но как по мне…

– Да-да, тогда половина академии полагала, что ты постоянно цепляешь Кастара только потому, что твои возвышенные аристократические чувства оскорбляет его убогий вид…

– Фу! Неужели в глазах общественности я такой пижон?! – в очередной раз изумился Веласско.

– Сейчас в меньшей степени. И ты многое для этого сделал. Но тогда ты был ничем не лучше прочих богатеньких детишек из семей высшей знати.

– Какой позор! И почему ты стал со мной дружить?

– Ты был весёлый и безбашенный. Мне этих качеств сильно не хватало…

– А сейчас?

– А сейчас ты ужасно нервный. И есть с чего. На тебя много свалилось за последние пару лет: ответственность за сына Блэзиса, новая должность… Но если ты и дальше будешь пытаться контролировать то, что от тебя не зависит, ты просто лопнешь, дружище.

– Но пойми, я не могу просто молча смотреть, как этот отвратительный хмырь пользуется умом, красотой и молодостью Кассандры!

– Как по мне, Ариас, так ты не должен молча смотреть на то, что творится в парламенте. Твой долг как человека и верноподданного приложить все усилия, чтобы закон о сдерживании скрамторской агрессии был подписан Их Величествами. А ещё ты должен довести до конца дело твоего брата. Не только потому, что обещал матери…

– При чём тут эта старая карга?! Я себе обещал! И намерен…

– Тем лучше. Идём дальше. Ты должен оберегать не только свою семью, но и своих подчинённых. Ты теперь большой начальник, а значит, должен поддерживать моральный дух в коллективе. Наш Академгородок хоть и находится вдали от столицы, но и до нас уже доходят слухи о…

– Не продолжай, сам знаю…

– Пожар, который случился на прошлой неделе в мастерской Маггергута, до сих пор называют местью за предательство родины. Говорят, это был поджог.

– Я слышал. Почтальоны теперь выходят на работу на час позже и с сигнальными оберегами за пазухой – боятся, что кто-нибудь может попытаться перехватить документы королевской канцелярии. Я как представитель академии уже ходатайствовал о том, чтобы им выделили охрану из УВП.

– Вот видишь. Есть настоящие проблемы, которые требуют твоего участия, Ариас. Но личная жизнь Кассандры – не одна из них.

– Вроде да… Но иногда я боюсь, что если перестану контролировать, то потеряю её.

– Увы, но пока ты не можешь проконтролировать даже собственные штаны.

Коридор цокольного этажа казался Ариасу бесконечным. Стены давили, тени сгущались в углах, тяжёлые чугунные люстры поскрипывали под потолком, а сквозняки гоняли по загривку мурашки. Однако Веласско упорно продвигался вглубь вражеской территории. Судя по данным, добытым Мэйви, лекция Кастара должна закончиться через минуту. «О боги, как я до этого докатился?! Караулить под дверью эту подземную нечисть!.. И как алхимики только здесь выживают?! Такая сырость круглый год. Неудивительно, что Кассандра всё время хлюпает носом…»

Из-за поворота показалась призрачная процессия молчаливых и бледных студентов. Ариас понял, что почти на месте и, пропустив последнего запуганного подростка, зашёл в аудиторию. Здесь было также холодно и как-то серо. Кастар согнулся над стопкой листов и чиркал в них что-то кроваво-красными чернилами. Услышав шаги, он поднял взгляд.

– Чего тебе? Я передал план мероприятий твоему секретарю. Хочешь сказать, что-то не так?

– Всё прекрасно. – Ариас примирительно улыбнулся, хотя документация с кафедры алхимии являлась чуть ли не главным ночным кошмаром его помощницы. – Мне нужно с тобой поговорить.

Кастар смерил его настороженным взглядом, обошёл преподавательский стол, который находился на небольшом возвышении, прислонился к нему спиной и скрестил руки на груди.

– Слушаю.

– Я тебя обманул.

– И что? – Алхимик прищурился. – Только не говори, что тебя мучит совесть.

– Увы. Кое-что хуже совести. Неделю назад, когда ты появился в моём зеркале, я сказал, что Кассандра гуляет с каким-то парнем. Я соврал. Она смотрела спектакль с моей помощницей. И это я купил билеты и я заколдовал её часы, чтобы она опоздала на вашу встречу.

– С чего ты взял, что мне это интересно? – Действительно: выглядел Кастар так, будто его в принципе не интересует ничего, кроме загробной жизни.

– Мне плевать, интересно тебе или нет. Но моя сестра с прошлой субботы со мной не разговаривает, а на моём факультете происходят какие-то бедствия. Вчера, например, мои штаны приклеились к креслу… А поскольку не связать первый и последний факты было бы глупо, я решил сделать всё, чтобы исправить сложившуюся ситуацию, – с вызовом отчеканил Ариас.

– Мог бы не тратиться на билеты, Веласско. Вы с кузиной сами в состоянии устроить фарс без особого повода…

– Фарс?! Да это она устроила какую-то буффонаду у меня на факультете, а я… Я был вынужден защищать свои владения!

– Какие ещё владения? – нахмурился Кастар.

– Мой дом! Вы оба меня достали! Представь, если бы я каждую субботу проводил совещания у тебя на кухне! От твоего голоса у нас молоко киснет! А Крисп, бедняга, начал заикаться…

– В данном случае это прогресс, – хмыкнул алхимик. – Весь прошлый год я был убеждён, что он немой… Кстати, ты не думал, что селективный мутизм достался ему по наследству? От дяди, например?

Веласско опешил. Может, всё же стоит накостылять этому проходимцу? К чёрту Алькора с его воспитательной работой! Кастар тем временем невозмутимо продолжал:

– Если ты всё это время так сильно страдал, то почему просто не сообщил об этом мне? Знаешь, здоровые люди делают это с помощью простых вербальных конструкций, именуемых словами и предложениями.

– О, если бы с тобой было так просто разговаривать, мой племянник не немел бы на каждом твоём семинаре!

– Со мной легко разговаривать. Достаточно не путать кератин с керосином. Более того, Веласско: я в состоянии понять простую просьбу.

– Вот и проверим. В следующий раз, когда я буду страдать, ты узнаешь об этом первым!

Ариас развернулся и с чувством выполненного долга покинул промозглую аудиторию. Винсенс остался один. Какое-то время он ещё прислушивался к удаляющимся шагам, а потом одним движением смёл в сторону студенческие работы и уселся на стол. Смотрел в стену, болтал ногами. Тонкие губы сами собой растянулись в улыбке. В голове зрел план.

Вооружившись планшетом и перьевой ручкой, Кассандра следила за тем, как Цирцея бестолково снуёт по лабиринту, утыкается носом в тупики и по-дурацки крутится на одном месте.

– Давай! Давай же! – шёпотом подбадривала её Моррен. – Смотри, лакомство уже совсем рядом! И если бы ты сейчас повернула направо, то уже бы поужинала… Да и я, вероятно, тоже… Опять? Тебе что, нюх отшибло?.. Или память?.. Винсенс утверждал, что ты знаешь этот лабиринт как свои пять пальцев… Ой, то есть четыре, конечно… О-о-о, нет! Ну сколько можно жать на этот рычаг! Ты явно не хочешь, чтобы я ушла домой до полуночи!

Лаборантка в очередной раз покосилась на данные предыдущих наблюдений. Цифры не сходились. Даже опровергали друг друга. Почесала в затылке, приводя в хаос и без того растрепавшуюся причёску, и попыталась беспристрастно описать то, что видит.

– Моррен, это просто убого.

Лёгок на помине. Шеф появился в лаборатории с тоненькой стопкой бумаг и, не глядя на Кассандру, прошагал к атанору.

– Вы хоть сами читали своё введение?

Санди почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось. Введение она перечитывала столько раз, что если бы он спросил, то она могла бы без запинки пересказать и прокомментировать каждое слово. Но он не спрашивал.

– Это годится только для растопки. – Кастар стал медленно отправлять в печь лист за листом. – Боюсь, если не возобновить наши консультации в прежнем объёме, это будет самая жалкая диссертация за всю историю академии.

Кассандра широко распахнула глаза и наблюдала, как главный труд последних недель, а может и всей её жизни, пожирает пламя. Усилием воли она заставила себя разлепить пересохшие губы:

– Вы полагаете?

– Я настаиваю. Причём на очном формате. – Он выглядел крайне серьёзным, даже злым. Отсветы огня плясали в его тёмных глазах. Кассандра ничего не понимала.

– А что же делать с тем новым графиком консультаций, который вы мне прислали?

– Можете пустить на черновики. Нам их понадобится целый вагон.

– Да?.. И когда мы теперь встречаемся?

– В пятницу. После работы.

– Ой, а… мы могли бы снова пойти в то место? Ну, с очагом и этой сложносочинённой музыкой…

– Боюсь, в этот день там будет слишком шумно.

– Пожалуйста! Обещаю громко кричать, чтобы вы меня лучше слышали.

– Зачем? Можно просто сесть ближе.

Кассандра хихикнула. Винсенс глянул на неё непонимающе, а в следующую секунду развернулся и вылетел из лаборатории.

– Договорились! – крикнула Моррен ему вслед.

Туман бесшумным зверем подкрадывался с Лонгано, но как будто пугался оранжевых фонарей и рассеивался в их тёплом свете. Прохожие спешили по домам, зябко кутаясь в плащи и жакеты, но белёсая хмарь пугала не всех. Двое сидели на широком гранитном парапете. Девушка молча призывала со дна озера камни и снова кидала их в воду, скрытую пеленой тумана. Мужчина что-то говорил, то размахивая руками, то потирая шею.

– …Можешь обижаться сколько хочешь, Санди, но если бы ты была на моём месте, то понимала бы, насколько я взвинчен и насколько переживаю за вас! – Ариас бессильно опустил руки. Его речь затухла, как пламя, которое он был уже не в силах поддерживать.

– Послушай, – Кассандра запустила очередной камень в воду, – я всё понимаю: многим сейчас тревожно. Я так же, как и ты, скорблю по Блэзису, Астре, по маме… Да, может быть, я не знаю каких-то государственных тайн, но я работаю над тем же проектом, что и ты. Мы очень-очень торопимся, но почему-то ты считаешь наши усилия неважными! Это обидно. И я тоже опекун Криспа. Меня так же, как и тебя, беспокоит, что он постоянно где-то шатается… Мы должны быть заодно, Ариас, а ты мне не доверяешь. Ума не приложу, почему ты вообще подумал, что можешь решать за меня?! Да, ты не ладишь с Винсенсом, но зачем делать так, чтобы и меня с ним рассорить?! Он же мой босс!

– Он ненадёжен, – коротко ответил Ариас.

– Как это?! – Кассандра застыла с камнем в поднятой руке.

– Я не могу об этом говорить… – Ариас покачал головой. – Я связан клятвой. Но если он доверяет тебе, то сам расскажет.

– О, разве что в следующем столетии! – Кассандра со злостью замахнулась. Раздался плеск.

– Вот! – Ариас торжественно воздел указательный палец к чернеющему небу. – Поэтому я тебя очень прошу: не увлекайся им. Он скрытный как устрица, холодный как жаба, и к тому же…

– Я не увлекаюсь! – вспыхнула Санди. – Не знаю, чего ты там себе напридумывал, но мы… мы просто коллеги. И неплохо общались, пока ты не влез и всё не испортил! Я впервые чувствовала себя так… Ну, на своём месте, в общем. Поверить не могу, неужели ты готов был разрушить мою мечту, просто потому…

– Ни в коем случае, родная. Я помню, чего тебе это стоило. Это ведь я добывал его статьи, которые печатались только в местных сборниках, я возил тебе тяжеленные ящики плёнки с записями его лекций. Просто я лелеял надежду, что твоё незаслуженное восхищение этим… хм, человеком пройдёт, когда ты узнаешь его получше. Но нет. Ты даже не замечаешь, как крепко влипла. Честное слово, Санди, лучше бы ты была обычной девушкой! Выписывала модные журналы, красила ногти, мечтала бы влюбить в себя какого-нибудь молодого лорда с ангаром, полным гоночных слайттрафферов… Но нет, твои мысли только о том, чтобы провести жизнь в лаборатории Кастара.

– Глупый Ариас. Тебе уже столько лет, а ты так и не понял, что нет никаких обычных девушек…

Кассандра обняла брата, а тот накинул ей на плечи свой вязаный кардиган. Туман наползал с Лонгано. Сизая мгла заполнила пустынную набережную, но двое никуда не спешили. Двое сидели на парапете.

В лаборатории разразился шахматный бой. Мисс Окссон легко одолела Тэча, схлестнулась с Кассандрой и уже успела нейтрализовать парочку её пешек. Моррен почёсывала в затылке, и по её лицу было видно, что она задумала какую-то авантюру. Остальные обступили шахматисток полукругом, едко комментируя их действия. На заднем плане тикали часы, и что-то аппетитно булькало…

– Кот из дома – мыши в пляс. Не так ли, коллеги?

Кто-то вздрогнул, кто-то вскочил, кто-то развернулся так резко, что раздался хруст. Кажется, никто не заметил, что Винсенс здесь уже давно.

– Напротив, тренируем наши ментальные способности, – нашёлся Айзек.

– Плохо тренируете. Вы чуть не перегрели основу. – Винсенс накрыл колпаком спиртовую горелку, над которой бурлила густая субстанция цвета фуксии. – Ума не приложу, зачем вы мне в таком количестве?

– Может, затем, чтобы расставлять знаки препинания в ваших текстах? – спросила Кассандра, уверенно продвигая свою ладью по шахматной доске. Плохой ход. Очень плохой.

– Может, тогда мне стоит попрощаться с вами и нанять лингвистов?

– Шах и мат, Санди, – объявила Айвори.

Кассандра в недоумении уставилась на доску. Винсенс ухмыльнулся. «Всё верно, Моррен, глупейшее поражение», – должно быть, эти мысли были написаны на его лице, потому что лаборантка обиженно поджала губы и откинулась на спинку стула, скрестив руки.

– Как прошло совещание? – Хольм взмахом руки расставил фигуры по местам. – Что нового наверху? Есть новости для нас?

– Да, вам понравятся…

Все затаили дыхание. Винсенсу даже почудилось, что уши мистера Паскаля слегка удлинились и оттопырились. Как локаторы. Это было забавно. Он развернулся и неспешно прошествовал к своему столу. Уселся, закинул ногу на ногу, открыл ежедневник и принялся перелистывать страницы якобы в поисках нужной информации. Будто он не помнит! Со стороны коллег слышались нетерпеливые вздохи. Интересно, кто-нибудь из них догадается…

– Ваш кофе, профессор. – Айвори сунула кружку ему под локоть и отступила к остальным. Винсенс удовлетворённо кивнул.

– В последних числах декабря в стенах академии пройдёт масштабная конференция. Приедут учёные из пяти крупнейших держав Просвещённого Мира. Тут же будут тереться чинуши из министерства науки и толстосумы из фонда королевских грантов. Огромная толпа народа… – Он отхлебнул кофе и поморщился. Кислятина. – Профессор Юния хочет организовать две секции: учёную и студенческую. Так как участников будет больше, чем хотелось бы, чтобы уместиться в три дня, каждая кафедра может представить на утверждение лишь один проект. И для студенческой секции я предлагаю выдвинуть кандидатуру мисс Окссон. Есть возражения?

– Это потому, что она перед вами заискивает, – буркнул Паскаль себе под нос, но Винсенс услышал.

– Конечно, и я это ценю. – Он приподнял кружку и сделал глоток. – А также её препарат недурно показал себя во время последних тестов. Вам бы, кстати, посмотреть на её корреляции. Просто чтобы понимать, куда стремиться. Ещё замечания?

Присутствующие отрицательно покачали головами. Как болванчики. Окссон уставилась в пол, закрывшись чёлкой, но даже отсюда Винсенс мог с уверенностью заключить, что цвет её щёк и цвет ушей Паскаля сейчас абсолютно одинакового малинового оттенка.

– Для учёной секции есть три кандидатуры, – продолжил он, – мистер Хольм с его исследованиями тревожных расстройств, мистер Тэч с изысканиями в области сексуальных аддикций грызунов и мои скромные манипуляции с сознанием.

Кассандра подняла руку. Смешная. Здесь даже малявки-магистранты беззастенчиво высказываются по любому поводу. Когда она уже избавится от привычек отличницы?

– Я правильно понимаю, что наша цель – получить финансирование для продолжения исследований?

– Разумеется. Или вы думаете, Моррен, что ментальный сканер, который понадобится вам на этапе эксперимента, я планирую сотворить из воздуха?

– По-моему, Санди ведёт к тому, что выбор и так очевиден, – сказал Илай. – Её исследование на начальном этапе. Я и слова не смогу сказать, если на меня будут глазеть все эти важные шишки, а Тэч уже выступал в сентябре…

– Прости, шеф, – виновато улыбнулся Айзек, – с тех пор я не успел ничего наизучать. Ничего, что могло бы существенно дополнить предыдущие выкладки…

– Почему я не удивлён? – Винсенс страдальчески закатил глаза. Злиться на Тэча не имело смысла, на Хольма с его фобией – тем более, но легче от этого не становилось. «Подготовить тезисы» – чиркнул он на полях блокнота: ещё одна бессмысленная задача в довершение списка из сотни бессмысленных задач.

– Профессор, – встрял Паскаль, – скажите, известно ли что-нибудь про зимний бал?

– Известно. Он приобретёт угрожающие масштабы, так как станет событием, закрывающим конференцию. Также достоверно известно, что вы, как студент, на него не приглашены. Забудьте. Я серьёзно, Паскаль. Я больше не стану вас выгораживать. Если в этом году вас опять застукают за попыткой пробраться туда с поддельным пропуском и поддельными усами, я лично подготовлю самый настоящий приказ о вашем отчислении.

Хольм с Тэчем противно заулюлюкали. Паскаль шипел на них, как гремучая змея. Окссон скорчила ему рожу. «И на чём только держится грозная репутация этой кафедры?»

– А кто к нам приедет? – Поднятая рука Кассандры отвлекла алхимика от размышлений. – Ой, то есть представители каких стран посетят?..

– Я понял. Приедут ваши коллеги с Каракских островов, а ещё Таланские, Лимерские и Глекарские учёные. Ну и гвоздь программы – делегация из Скрамтории.

– Ого! У них же всё суперсекретно! – изумился Айзек. – С чего это они вдруг решили почтить нас своим присутствием?

«Хороший вопрос, Тэч. Хотел бы я знать». – Винсенс не заметил, как почесал карандашом в затылке, качнулся на стуле…

– Два варианта, – задумчиво произнёс он. – Либо это попытка не столько похвастаться достижениями, сколько узнать, как далеко продвинулись мы, либо они хотят сделать пару предложений интересным, с их точки зрения, учёным… В любом случае, коллеги, заклинаю вас, будьте осторожны.

Лабораторная доска была похожа на карту Диких Земель, составители которой задались целью уместить на ней все существующие топонимы. Кассандра сосредоточенно накручивала на палец каштановый локон, блуждая взглядом вдоль горных вершин сравнительных графиков. Айзек чесал колючий подбородок, безуспешно пытаясь найти выход из дремучих зарослей профессорских формул, а Илай потирал переносицу, оставив призрачные надежды выбраться из болота системы обобщённых координат.

– Есть соображения, как интерпретировать эти данные, господа? – послышался голос сверху.

Профессор Кастар, позабыв законы физики, а заодно и совесть, расхаживал по потолку. Халат и не схваченные резинкой волосы свесились вниз, кровь прилила к лицу, но он этого не замечал. Засунув руки в карманы брюк, профессор задумчиво вышагивал туда-сюда среди проводов с висящими на них лампочками как среди светящихся колосьев. Он задевал их ботинками, отчего свет в лаборатории качался и дёргался.

– Если вы перестанете баловаться с освещением, то, может, у нас и получится сосредоточиться, – раздражённо пробубнила Моррен.

– Настоящий исследователь должен уметь преодолевать трудности, а не использовать их как оправдание собственной ментальной немощности, – парировал Винсенс, но с потолка всё же слез и принялся расхаживать уже внизу. – Чёрт с вами, давайте рассуждать вместе. – Он схватил со стола медный черпак и замахал им в такт шагам. – Мы лишили отражательной способности мозга сто девятнадцать крыс, после чего успешно её им вернули… Однако в шести случаях последующие тесты показали, что поведение крыс до и после процедуры существенно изменилось. Три крысы, которые отродясь не были в лабиринте и не пользовались рычагами, после пробуждения стали ловко поднимать заслонки и доставать корм. В то же время другие три крысы, которые уже не единожды проходили лабиринт, вдруг показали результаты, характерные для первичного прохождения. И если утрату навыка ещё можно было бы списать на повреждения проводящих путей в мозге, то как объяснить внезапное научение?

– Да, а ещё крысы изменили круг общения, – вставил Айзек. – Испытуемые из группы Б стали пугаться своих сородичей и стремиться к крысам из группы А. И наоборот.

– Например, Рапсодия, по вашим данным, не любила сборища, сторонилась сородичей, держалась обособленно. А после процедуры утраты и обретения психики стала соперничать за еду и пространство… – Кассандра непроизвольно стала расхаживать вместе с профессором, время от времени уворачиваясь от медного черпака. – В то время как Соната – альфа-самка – перестала проявлять агрессию и вон – сидит в углу, трясётся…

– Неужели это может означать, что…

– Все подумали о том же, о чём и я?

– Да скажите уже вслух кто-нибудь!

– Значит ли это, что души, оказавшись вне тела, могут как-то видоизмениться, ну или э-э-э… преисполниться знанием…

– Где, Тэч? В небытие? Оставьте эту чушь для культистов! Существование психики без материи невозможно! Желаете оспорить? – Кастар выставил черпак перед собой, как рапиру, и принял боевую стойку.

– Но тогда можем ли мы говорить, что крысы как-то меняются психикой? – осторожно спросил Илай. – Или телами?

– Рановато для этого. – Кастар сделал стремительный выпад поварёшкой в его сторону. – Но, признаться, я тоже об этом думал… Чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, нам нужно уточнить ряд параметров, по которым мы сравниваем подопытных…

– Точно! – вскричал Хольм. – Мы проведём дополнительное исследование: возьмём крыс, которые ещё не подвергались процедуре депривации психики, поделим их на две группы, каждую группу поделим ещё на две подгруппы, каждой подгруппе дадим уникальный опыт – пусть вскрывают замки разного уровня сложности – чтобы выработалась поведенческая реакция. Затем объединим их в случайные пары, лишим психики, а потом вернём. Если эффект повторится, то мы сможем со стопроцентной уверенностью утверждать, что произошедшее не случайность и не форма групповой галлюцинации.

– Если всё так и произойдёт, что это будет означать? – спросила Кассандра.

– Это будет означать, что профессор Кастар и его исследовательская группа первыми в истории разработали эксперимент, доказывающий существование душ и возможность их переселения из одного тела в другое… – начал Айзек.

– Великие адепты! – гаркнул Винсенс. – Не существует никаких душ!

– Но ведь эксперимент наглядно…

– Не спеши с выводами!

– Разуй глаза, Винсенс! Душа крысы…

– Ещё раз произнесёшь это слово и заберу твою!

– Да ты уже забрал у нас и души, и психику, и всё свободное время…

– Если не захлопнешь варежку, то время для тебя станет вечностью! – Он подбросил черпак в воздух и поймал его на лету. Было видно, что алхимик готов добавить ещё пару ласковых эпитетов, но вдруг он замер, уставившись в одну точку. Долгую минуту на его лице творилось нечто необъяснимое: губы шевелились и вытягивались, крылья носа трепетали так, словно пытались отделиться, а брови бесконтрольно ползали по периметру лба. Все присутствующие молча наблюдали за этой пантомимой, не решаясь даже пошевелиться. Лаборантам было невдомёк, что так отражалась внутренняя борьба между принципами и желаниями их начальника. Наконец, Винсенс глубоко вздохнул и произнёс:

– Крысы и впрямь не самый приемлемый материал для таких исследований. Даже динамический снимок мозга не сможет со стопроцентной точностью поведать нам о том, что происходит в их сознании. Нам нужна другая выборка.

– Неужели вы хотите использовать…

– Собак?

– Обезьян?

– Людей?! На этом этапе?!

– Собак? Хольм, в тебе нет ни капли гуманности. А вы, Моррен, плохо меня слушаете. Во-первых, не на этом этапе, а когда соберём более точные данные по крысам, а во-вторых… – Алхимик повернулся к ней спиной и зашагал в противоположную сторону.

– Но вам не кажется, что это слишком? – Кассандра чувствовала, как гулко колотится сердце. – В духе ИПМ?..

Винсенс молча дошёл до дальней стены и развернулся к остальным:

– Господа. Прямо сейчас мы вступаем на неизвестную землю. Мы первопроходцы, и нам самим необходимо прорубать путь. – Он двинулся вперёд, черпак в его руке со свистом рассекал воздух. – До нас никто не высаживался на этом материке, а значит, никто не успел придумать правила. Мы делаем науку, и нам решать, какой она будет. Мы создаём систему координат. А следовать ей придётся тем, кто пойдёт за нами. – Алхимик замер и внимательно оглядел притихших коллег. – Впрочем, если вам это не подходит, вы всегда можете остаться на корабле… То есть наверху. Там тоже полно работы.

Илай и Айзек замотали головами. Наверх не хотел никто. Даже Кассандра. Особенно Кассандра. Она украдкой глянула на вольер с крысами и тоже покачала головой. В конце концов, кто-то должен проследить, чтобы эти трое не заигрались.

– То-то же. – Алхимик ухмылялся, весьма довольный собой. – Мне нужен полный отчёт о проделанной работе. Как только он будет готов, я пойду к Алькору за разрешением.

Ветви старого клёна дрожали на ветру, постукивали в окно, роняя золотые листья. День близился к концу, и на водной глади появились розоватые блики. Винсенс взглянул на часы и со вздохом крутанулся в кресле. Он уже посчитал каждую резную завитушку на столе, все узоры на ярких вирийских коврах и теперь мысленно вычислял силу ветра, наблюдая, как далеко листья отлетят от дерева. Но и это не помогало ускорить вращение проклятой минутной стрелки. «Ну же! Читай! Быстрее!»

– Мешаешь, – проворчал Алькор, не отрывая взгляда от папки с бумагами.

– Интересно, чем это?

Ответа не последовало. Продолжая бубнить себе под нос, ректор перевернул ещё одну страницу. А затем ещё одну…

– Вижу, коллега, с мышками ты уже наигрался. Теперь тебе непременно нужно забрать душу у кого-нибудь поразумнее?

– Не душу, а психику, – машинально поправил Кастар. – И потом, я же верну…

– Но, возможно, не ту душу и не в то тело… – Алькор нахмурил густые брови. – Ты же отдаёшь себе отчёт в том, что за те деньги, которые были потрачены на твоё крысиное королевство, Совет рассчитывает на несколько иные результаты? А ты, мало того, что не даёшь каких-либо оптимистичных прогнозов, так ещё и новый вольер для мартышек выпрашиваешь…

– Отнюдь. Я как раз предлагаю сэкономить на мартышках и на вольерах. Мне нужно другое…

– Ты там в своём подземелье совсем одичал? Другое? Крыс поменять на людей? А если хоть что-то твой великий разум не учёл? Компенсацию пострадавшим лично будешь выплачивать?

– И вновь мимо. В отчёте на девятой странице чётко и ясно сказано: мы научились возвращать отражательную способность мозга подопытным грызунам с минимальными потерями для когнитивных функций…

– У тебя тут где-то сказано, что крысы телами поменялись!

– Страница одиннадцать. И не телами, а психикой. Да, есть такая гипотеза. Однако мы не можем её доказать или опровергнуть на существах, не обладающих речью…

– Это даже звучит дико! – Алькор будто не слышал. – Крыса с двумя личностями!

– Я продолжаю настаивать, что это слово ненаучно и не подходит для данной выборки. У крыс нет личности. Только психика. И эта психика быстро адаптируется. Уже через неделю после воздействия подопытные здоровы по всем показателям.

– Ты думаешь, это приятно – очутиться в чужом теле?! Где-то тут написано…

– Страница шестнадцать! Крысы, к сожалению, не рассказывали нам о своих впечатлениях. Но при этом ели, пили, чесались и выпрашивали угощение, как и все прочие их сородичи. Крысы, которые участвовали в эксперименте, ничем не отличаются от контрольной группы. Вывод: на данном этапе мы сделали всё возможное и готовы двигаться к следующему. Чем быстрее мы перейдём к экспериментам на более осознанных существах, тем больше людей спасём от деятельности скрамторских спецслужб! Не этого ли от нас ждёт Совет? И да, этот вывод есть в отчёте на странице…

– Отличный, кстати, отчёт. Всё очень доходчиво, структурированно. Ты поработал над почерком? Молодец.

– Это писала Моррен!

– Ладно, успокойся, – устало сказал Алькор. – Я не пытаюсь тебя задеть. Но нам обоим известно: порой твоя тяга к познанию настолько велика, что ты забываешь не только об исследовательской этике, но и об этике общечеловеческой. Я должен был уточнить…

– Есть цели, ради которых можно пренебречь многим. Не только этикой.

В ответ Винсенс ожидал услышать очередную проповедь, но шеф откинулся в кресле и задумчиво уставился в окно.

– Я согласен с тобой в том, что нынешнее положение требует решительных действий, и я сообщу лорду Флетчестеру, что мы готовы двигаться дальше, но ты должен понимать: этап, к которому мы подошли, требует куда более тщательной подготовки и, что не менее важно, согласования на многих уровнях…

– Достаточно устного разрешения, и уже завтра мы готовы…

– Не готовы. Винс, дослушай до конца. Организовать секретное исследование ой как непросто. Сколько протоколов – простых и магических – мы с тобой подписали, помнишь? А теперь представь, как организовать такое же исследование, но уже на людях? Не только нашу академию, но и вообще весь Эл-Норридж придётся зачаровать…

– Для чего? Нам ведь нужно всего лишь…

– Для того, Винс, чтобы однажды в «Готтергемском вестнике» не вышла статья, повествующая о секретном эксперименте над людьми, проспонсированном витанским правительством…

– А в чём проблема?

– А чем тогда в глазах общественности Витания будет отличаться от Скрамтории? А наша академия от ИПМ? Репутационные потери тебя, конечно, не волнуют…

– Это лучше, чем игнорировать преступления диктатора…

– …председателя правительства…

– Да пусть хоть королевой фей себя назовёт! – Кастар хлопнул ладонью по столу. – Полагаете, Совет может свернуть исследование?

– Это маловероятно… – Алькор раскуривал сигару. – Но совершенно точно Совет захочет убедиться, что все этапы грамотно спланированы и подготовлены…

– То есть быстро не получится?

– Никак.

– Демоны изнанки! Эта мелочная, трусливая политика в итоге закончится тем, что скрамторский тиран подгребёт под себя весь мир, а мы с вами даже не поймём, потому что понимать будет уже нечем! – Голос сорвался. Винсенс с силой сцепил пальцы в замок. – Лазариус, я не могу допустить, чтобы это случилось… из-за меня.

– Не можешь? – хитро прищурился ректор. – И что ты собираешься делать?

– Я закончу исследование. Сам. Я создам антидот. Если нужно, вопреки всему на свете!

– Очень амбициозно, Винс. А где ты раздобудешь на это средства? Трансформируешь ртуть в золото?.. Тихо, это же шутка! О боги, видел бы ты сейчас свою рожу. Когда ты уже перестанешь обижаться?.. А если серьёзно, у меня есть предложение. Я дам тебе шанс поскорее завершить проект, вне зависимости от того, что решат придворные бюрократы. От тебя требуется только лишь привлечь финансирование.

– Финансирование? В обход Королевского Совета? Как вы это себе представляете?

– Ох, всё-то тебе разжёвывать. Ты учёный, вот и расскажи о своих разработках на конференции, впечатли высоких гостей. Десять процентов со всех вложений, так и быть, позволю пустить на твои негуманные эксперименты с сознанием, остальное – на нужды академии. По рукам?

– Вы в своём уме?! Рассказать о секретном исследовании на конференции? Да я при всём желании не смогу это сделать! Помните, что случилось с Илаем, когда он забылся, и попытался в присутствии посторонних рассказать…

– Не напоминай! Я так ни разу в жизни не смеялся!

– И как вы тогда это представляете?

– А у тебя что, всего лишь одно исследование?

Лазариус умел смотреть так, что Винсенс чувствовал себя олухом. Олухом и болваном. Он мотнул головой, стараясь сбросить это противное ощущение. Постепенно до него стало доходить, чего хочет ректор.

– Шестьдесят, – выпалил алхимик.

– Думаешь, это так легко – прикрывать твою сомнительную деятельность во время бесконечных проверок? Я дам тебе двадцать процентов. И это моё последнее слово. Мы не на базаре.

– Так и быть, – хмыкнул Кастар. – Пятьдесят на пятьдесят.

– Спешу заметить, ты ещё ничего не заработал.

– Это вопрос времени. Соглашайтесь.

– Двадцать пять. Только я тебя умоляю, – Алькор предостерегающе поднял указательный палец, – никаких резких движений без моей отмашки. Вытаскивать тебя из тюрьмы не самое приятное занятие.

– Кто у нас собрался в тюрьму? – нежно проворковал женский голос.

Мужчины обернулись. И встали со своих мест. Посреди комнаты, словно из воздуха, появилась низенькая полноватая дама в замшевом пальто. Её причёска напоминала созревший одуванчик, а крупные серьги в ушах сверкали сапфирами. Она просеменила к алхимику и крепко сжала его в объятиях.

– Винни, милый! Хоть здесь я тебя поймала! Давненько не заглядывал. Я ждала тебя на праздник неделю назад… Демоны изнанки, отощал как! А руки-то, руки какие холодные! – Она слегка отстранилась и оглядела его с головы до ног.

– Прошу прощения, Лориана, – виновато улыбнулся алхимик. – Много работы. И я уже ухожу – не хочу испытывать терпение вашего супруга.

– Именно. – Ректор уже накидывал пальто. – Проваливай. Тебе и так крупно повезло сегодня.

Кастар бросил на него настороженный взгляд и попытался высвободить ладони из нежной хватки госпожи Алькор, но та не пустила.

– Милый, скажи, – глаза Лорианы были похожи на драгоценные камни в её серьгах и смотрели на Винсенса строго и слегка печально, – неужели леди Элисса снова объявилась на горизонте и заморочила тебе голову? Я надеялась, у тебя есть хоть капля самоуважения…

– Объявлялась. В конце сентября. – Винсенс сделал очередную попытку вырваться. – Я с ней порвал.

– Вот и умница. Давно бы так. – Довольная Лориана отпустила алхимика, и тот мгновенно спрятал руки в карманы. – А я уж решила, что ты пропустил наш традиционный шабаш из-за этой лисы.

Винсенс поспешил ретироваться, но обернулся на полпути:

– Лориана, а как вы догадались… про Элиссу?

– Элементарно, милый. Пахнешь одеколоном, в волосах зубчик от расчёски, и твои ногти стали больше напоминать человеческие, чем ястребиные. Что ещё могло вызвать такие разительные перемены, кроме появления женщины?

Скулы Кастара окрасились в бордовый, он посмотрел на часы и моментально исчез за дверью под мелодичный смех госпожи Алькор.

– Давай быстрее Моррен! Нужно закончить установку, пока шеф не явился.

– Уже бегу, Айз!

– Кофе взяла?

– Взяла. А правда, что они таки смогли открыть амбарный замок?

– И не только! Они смогли додуматься до того, чтобы сообща вращать ключ: одна крыса держит, а две другие её поворачивают. Ты можешь себе это представить?

– Это просто невероятно! Они такие умницы! – Кассандра спешила через всю лабораторию в сопровождении четырёх парящих стаканчиков. Пытаясь удержать на них внимание, она не заметила, как бедром сшибла стопку бумаг с профессорского стола. – Ой…

Едва не пролив кофе, она аккуратно приземлила стаканчики как можно дальше от мензурок с реактивами и начала подбирать разбросанные папки. Что это? Протоколы старых лабораторок?.. А когда это они с омихолдисом экспериментировали?.. Вчера?! Как вчера?! Ничего подобного…

Она перечитала протокол снова и снова. С одной стороны, её начальник не обязан отчитываться перед ней за то, какие эксперименты он проводит. С другой стороны, невозможно даже вообразить опыт, при котором использовалось бы такое количество туманящего порошка. Вывод: либо Винсенс допустил серьёзную ошибку, из-за которой у них могут быть неприятности, либо недавно половине академии потребовалась полная анестезия. Либо…

– Эй, ты чего там застряла? – позвал Айзек. – Нам тут как бы помощь нужна!

Кассандра обернулась и увидела, что пока она изучала странный документ, Хольм и Тэч уже установили на штативы систему каплеуловителей, водоструйных насосов и перегонных кубов.

– Ребят, вы видели этот протокол?

– А зачем нам на него смотреть? – отмахнулся Айзек. – Эти бумажки нужны, чтобы отчитаться перед начальством. И это эксперименты Винса, нас он до них не допускает. А значит это его задача делать так, чтобы цифры сходились. А мы, в свою очередь, должны сейчас заняться своим делом. Поэтому хватит прохлаждаться!

– В том-то и дело, ребят: цифры не сходятся. С фактами я имею в виду. На бумаге-то всё отлично. Но мы вчера не использовали эти вещества и не проводили с ними опытов! Вот, смотрите, тут указаны цифры и ещё какая-то тайнопись. Что это? Символ царской водки? Не пойму.

– Дай глянуть. Так, что тут у нас? Ага, ну всё же ясно – это обозначение духов.

– Духов? Что за вздор. Профессор Кастар, по-твоему, тайно подрабатывает парфюмером?

– А вот ещё ниже, смотри: гребень Сетреры. Может Винсенс и вправду открыл свою галантерейную лавку? А чего ты так на меня смотришь? На жалование препода особо не попируешь.

– И снова рецептура! Вы только посмотрите на дозировку! Вы хоть знаете, что это?

– Обижаешь. – Айзек почесал в затылке. – Мощные седативные препараты. Мантикору можно погрузить в вечный сон парой унций. И, судя по записям, он усыпил целый зоопарк…

– Может, Винсенс ошибся? – Илай тоже озадаченно смотрел на таблицу.

– Так давайте проверим, коллеги. – Айзек оставил попытки закрепить на штативе круглодонную колбу и направился в кладовку. – Чего время зря тратить?

Он распахнул дверь, зажёг свет и уверенным шагом направился вглубь помещения. Илай и Кассандра ускорились, чтобы не отставать.

– Вот. Что и требовалось доказать! – Айзек победно указал на литровую банку.

– Здесь не хватает ровно столько, сколько указано в протоколе, – подтвердил Илай. – Значит, ошибки нет. Пойдёмте.

– Погоди, а ты откуда знаешь? – нахмурилась Санди.

– Оттуда. В конце того года была поставка, обновляли почти все позиции. Я это контролировал и заявляю вам – сейчас в этой банке максимум одна треть от того, что было.

– Зачем ему столько?

– Не знаю. А вам какая разница?

– Просто я участливый человек, Тэч. Тебе не понять. – Кассандра в напряжении сцепила пальцы. – А теперь давайте посмотрим, что стало со вторым препаратом.

– Прикрывайся моралью сколько угодно. – Айзек завернул за угол и теперь двигался вдоль другого стеллажа. – Но, как по мне, вы оба просто не хотите работать.

– Есть предположения, что шеф делает с этими веществами без нас? – спросил отставший Илай.

– Может, это какой-то личный проект, который не одобрили попечители? – Глаза Моррен блестели от любопытства.

– Нет. Я уверен, меня бы он точно в это посвятил. – Голос Илая звучал не так уж уверенно. – Мы с ним… Хм, и здесь поубавилось…

– А почему вы вообще решили, что он над чем-то работает? – спросил Айзек. – Может, он просто…

– Нет! Вот только не говори, что он…

– А может, – между стеллажами возник тёмный силуэт, – он просто недоумевает, почему вместо того, чтобы собирать установку, вы закрылись в кладовке и плодите сплетни?

Шеф приближался, а Кассандра в ужасе гадала, много ли он услышал. В последнюю секунду она уменьшила протокол до размера игральной карты и затолкала его в рукав свитера.

– Винс, мы ничего не плодим! Мы… – возмутился Айзек, но под взглядом Кастара быстро передумал оправдываться. – Мы сейчас же возвращаемся к работе.

Он развернулся и промаршировал обратно в лабораторию. Илай и Кассандра пристыженно последовали за ним. «Теперь Винсенс думает, что мы замышляем что-то за его спиной, – сокрушалась лаборантка. – А мы всего лишь… С другой стороны, такое предположение явно лучше, чем правда. Если он узнает, что я опять лезу в его дела, то… Надо как-то аккуратно положить эту бумажку ему на стол. Хорошо, что там такой хаос, шеф даже не заметит… Нет-нет-нет! Только не туда!» Винсенс, естественно, не слышал её беззвучной мольбы. Он прихватил стаканчик уже остывшего кофе, сел за стол и принялся… методично перебирать бумаги. Катастрофа!

Остаток вечера Кассандра пыталась на него не смотреть. Пыталась улучить момент, чтобы незаметно подложить злосчастный отчёт, но шеф, который обычно активно участвовал в работе, будто специально поставил себе цель не вставать со стула. Даже когда Айзек добавил температуры и препарат стал выпариваться, образуя клубы едкого зелёного дыма, даже когда мензурка с фосгеном выскользнула из вспотевших пальцев Кассандры, даже когда Илай позвал его снять образцы… Наконец, мучения кончились. Лаборанты заполнили журнал, накормили крыс, запустили автоклав и поспешили к выходу.

– Задержитесь, Моррен. – Голос Кастара настиг её на пороге. Санди затылком чувствовала на себе чужой взгляд, и ей казалось, будто она каменеет.

– Мы тебя подождём. – Тэч обернулся на лестнице.

– Не стоит. – Не глядя ни на кого, Винсенс направился в сторону кладовых.

Кассандра поняла: он обо всём догадался. Первый шаг дался тяжело. За спиной грохнула каменная дверь. Моррен подпрыгнула и сорвалась с места. Пулей пролетела по лаборатории и скользнула в кладовку. Он ждал её ровно там, где хранились остатки туманящего порошка. Кассандра шла навстречу, отчётливо понимая, что чувствуют люди, идущие к гильотине.

– Где. Мой. Протокол? – спросил он, когда она остановилась напротив.

– К-какой протокол? О чём вы?.. – Санди знала: актриса из неё никудышная. Но она не успела договорить. Что-то сверкнуло в его глазах, в следующий миг он схватил её за плечо и вдавил в стеллаж. Над головой жалобно зазвенела лабораторная посуда.

– Я не позволю вам меня дурачить! – зашипел алхимик.

– Мне больно, Винсенс! – Кассандра испуганно перевела взгляд с его паучьей руки на раздувающиеся ноздри, потом на жилку, пульсирующую на виске…

– Последний раз спрашиваю: где, чёрт возьми, грёбаный протокол?!

– Да вот он, вот! – Санди вытащила из рукава уменьшенный листочек. Кастар выхватил его.

– Какого хрена вы опять лезете не в своё дело?! Я предупреждал вас о последствиях!

«Последствиях». Слово глухо бухнуло где-то под сердцем. Ноги подкосились. Кассандра сползла бы на пол, если бы Винсенс не удержал её. Слёзы полились по щекам. Всё стало размытым, и Кассандра отвернулась, чтобы его не видеть.

– Я совсем… совсем не лезу в ваши тайны, – зачастила она. – Не интригую у вас за спиной, не кляузничаю, и… я не хотела мешать вашим планам… Это просто… Обычное любопытство…

– Вы можете стоять?

Вопрос застал её врасплох. Долгая секунда понадобилась на то, чтобы Санди осознала: она почти не держится на ногах.

– Д-да…

Винсенс разжал пальцы и отступил, так что сам со звоном вписался в противоположную полку, но, казалось, даже не заметил этого. Санди слышала его неровное дыхание, видела, как дёрнулся кадык.

– Любопытство, Моррен, кобольда убило.

– И чуть не убило одного лаборанта кафедры алхимии. – Кассандра улыбнулась, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Вам лучше уйти.

Ариас кружил по тёмному холлу. Время от времени он доставал карманные часы, щёлкал задвижкой, крутил цепочку и убирал их обратно. У него не было нужды знать точное время. Он и так понимал, что неприлично опаздывает. И снова благодаря Кассандре. Её коллеги ушли уже двадцать минут назад. Она что, опять осталась наедине с этим чучелом?.. Нет, это уже выходит за рамки всяких приличий…

Тонкий силуэт замаячил в провале арки. Одна. Слава пяти стихиям! Ариас вдохнул побольше воздуха и провозгласил лекторским тоном:

– Основной недостаток твоей страстной любви к работе в том, что взаимность сожрёт тебя без остатка!.. Эй, Санди? Что с тобой?

Кассандра отвернулась и попыталась пройти мимо, но он аккуратно поймал её за локоть. Попробовал заглянуть в лицо, но кузина опустила голову.

– Ты что, ревёшь? – догадался Ариас. – Так… рассказывай. Что этот гнусный гомункул опять учудил?! Хочешь, я пойду и разберусь с ним?

– Это не он! – Кассандра испуганно вскрикнула и разрыдалась в голос. – Это я! Дура набитая!

«Так я и поверил». Эту фразу Веласско оставил при себе. Вздохнул. Обнял сестру и, поглаживая её по спине, стал ждать, пока та успокоится.

– Ариас, я… я не смогу пойти с тобой н-на этот приём… – Санди чуть отстранилась и теперь размазывала по лицу слёзы. Ариас вытащил из нагрудного кармана платок и протянул ей.

– Я уже понял, сестрёнка. Давай не пойдём. Что нам там делать? Жать руки всем этим плешивым старикам? Перекидываться пустыми фразами с молодыми хлыщами, которые только и мечтают ангажировать тебя на очередную мазурку? Нет уж, пойдём домой. Буду поить тебя чаем, укутывать в плед и, может быть, немного почитаю на ночь.

– Как раньше? – всхлипнула Кассандра.

– Да, как раньше. До всей этой ерунды.

Она коснулась камня на его перстне, и оба исчезли, оставив холл академии сиротливо ёжиться в синей мгле.

Всю следующую неделю Кассандра вела дневник наблюдений. Однако объектом исследования стала не Цирцея и даже не её хвостатые соплеменники. Лаборантка разлиновала новенькую тетрадь и усердно записывала.

День первый. Десять ноль-ноль. Объект прибыл с опозданием. Отменил заседание кафедры. В течение двух минут пытался ключом от кабинета открыть книжный шкаф – налицо признаки искажения пространственно-временного восприятия. На обращённую к нему речь реагирует через раз. Тринадцать ноль-ноль. Объект игнорирует пищу. Выражает крайнюю заинтересованность при упоминании кофеина. Двадцать ноль-ноль. Объект в состоянии крайней ажитации, двигательная активность повышенная, зрачки расширены. Наблюдается гиперфокус внимания. Поспорил сам с собой. Двадцать один ноль-ноль. Расстроился – видимо, проиграл спор. Двадцать два тридцать. Выгнал экспериментатора с территории эксперимента.

День второй. Девять пятнадцать. Объект на месте. По косвенным признакам можно предположить, что он не покидал территорию эксперимента. Выразил заинтересованность в человеческой пище. Добавил в кофе пять ложек сахара. Наблюдается лёгкий тремор верхних конечностей. Речь возбуждённая, торопливая. Внимание неустойчивое. С четырнадцати до девятнадцати ноль-ноль объект почти всё время проводит, запершись в кабинете, и игнорирует внешние раздражители, включая взрыв реактива в соседней аудитории…

И так далее. Получалось не очень обнадёживающе: состояния нервного возбуждения сменялись апатией, но Кассандре не хватало информации, чтобы понять, с чем это связано. Да что она вообще знала о своём испытуемом? Она даже не заполнила исходные данные. Возраст, рост, вес, тип нервной системы, хронические заболевания… Может, для него подобные состояния – вариант нормы?

Девятнадцать ноль-ноль, объект полностью игнорирует завершение рабочего дня. Толчёт в ступке сушёную шкуру саламандры. Движения быстрые, чёткие, тремор отсутствует…

Кассандра подняла взгляд, и все научные словечки разом покинули голову.

Профиль как у хищной птицы. Чёрные брови с изломом. Длинная шея, острый выпирающий кадык. Волосы небрежно перехвачены на затылке. Рукава закатаны до локтя. Кассандре казалось, что она видит каждую венку, каждое сухожилие, каждую мышцу, проворно перекатывающуюся под кожей. Стоп… Такое вообще возможно, чтобы человек был пугающим и притягательным одновременно?

– Вы любите живопись? – не поднимая взгляда, осведомился Винсенс.

– Э-э-э… да, а что? – замялась Кассандра.

– Тогда вам стоит посетить музей, а не пялиться на меня. И да, пока вы не ушли, принесите мне самку кораллового аспида.

Кассандра тряхнула головой, вскочила и постаралась как можно быстрее спрятаться в кладовой.

– Живую или сушёную?!

– Живую! – крикнул ей вслед Кастар. – Поярче возьмите!

– Сами выбирайте. – Моррен водрузила на стол деревянный ящик с маленькими дырочками по бокам. Винсенс отодвинул задвижку и с интересом уставился на шипящий красно-чёрный клубок. «Обрати внимание, дорогуша, даже чёртовы змеи удостаиваются более позитивной реакции, чем ты», – пронеслось в голове Кассандры.

Алхимик запустил руку прямо в ящик и достал оттуда чёрно-красную рептилию с тонкими жёлтыми полосками. Змея лениво извивалась, чувствуя тепло человеческих рук. Кассандра отступила на шаг.

– Эта подойдёт, уносите остальных.

Когда Кассандра вернулась, голова змеи уже лежала отдельно, а Кастар делал тонкий надрез вдоль чешуйчатого туловища. «Может, всё же хорошо, что я не змея…», – думала лаборантка, наблюдая за движениями алхимика.

– Под вашим тревожным взглядом чувствую себя не то тяжелобольным, не то вовсе умирающим, – заметил он, извлекая змеиный кишечник. – Что случилось, Кассандра? Меня кто-то проклял?

– Вроде нет. Просто те вещества, которые вы… взяли на прошлой неделе. Короче, я волнуюсь.

– Что я употреблю внутрь три кварты омихолдиса и отполирую всё это двумя пинтами тибиопто? – уточнил он и замолчал, будто и впрямь обдумывал такую возможность. – Вы явно переоцениваете мою склонность к саморазрушению.

Кассандра незаметно вытерла о халат вспотевшие ладони. Затараторила:

– Винсенс, только не злитесь! Я пойму, если это какой-то большой секрет, и вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, но…

– Зачем мне понадобились эти препараты в личное пользование? – прервал её алхимик. Лаборантка кивнула. – Никакого секрета. Причина весьма прозаична: у меня проблемы со сном. Порошок, который я делаю из смеси омихолдиса и тибиопто, – единственное, что оказывает относительно приемлемое действие.

– То есть вы подсадили себя на сильнейшие седативные вещества, чтобы избавиться от бессонницы?! Это… это настоящее безумие, Винсенс! Вы ведь лучше меня понимаете, какие могут быть последствия!

– Открыт к вашим предложениям… – Кастар даже оторвался от разделывания змеи и, прищурившись, посмотрел на лаборантку. – Но, Моррен, к вашему сведению, я испробовал все возможные варианты, прежде чем остановиться на этом сочетании.

– Держу пари, к целителю вы не обращались!

Алхимик презрительно фыркнул.

– Ну да, я так и думала… Слушайте, Винсенс, позвольте мне изучить этот вопрос. Сейчас я, правда, не готова вносить конструктивные предложения, но, может, если покопаться в литературе…

– С чего такая забота? – Кровь аспида брызнула в стороны. Алхимик вытер лицо рукавом и продолжил вынимать внутренности.

– Напомню, что я мечтала работать в вашей лаборатории почти семь лет! Именно под вашим руководством! И если вы считаете, что сейчас я так просто позволю вам умереть от собственного безрассудства, то вы сильно ошибаетесь!

Голос лаборантки звучал так начальственно, что Винсенс не смог сдержать улыбку. Кивнул. Перехватил скальпель поудобнее и лёгким движением извлёк змеиное сердце. Маленькое и чёрное. Вспомнился дикоземельный ритуал, детально описанный в путевых заметках одной экспедиции: перед битвой воин должен съесть сердце змеи, чтобы стать храбрее. Так, может, и ему нужно набраться смелости и признать тот факт, что Моррен – такая же часть их команды, как все остальные? А значит…

Какое-то время они молчали. Кассандра вернулась к заметкам и увлеклась. Поэтому она не заметила, когда именно хлюпающие звуки со стороны рабочего места Винсенса прекратились.

– Кассандра…

Она подняла глаза и вздрогнула. Профессор алхимии стоял перед ней со скальпелем в руке. Капли крови стекали по его лицу и падали на кожаный фартук.

– Мне не стоило хватать вас в тот день. Это было полное свинство с моей стороны… – выдал он на одном дыхании. – Вы… простите меня?

– Сложно отказать вооружённому человеку, – улыбнулась Кассандра. – Не парьтесь, Винсенс. Я… сама виновата.

– Не виноваты. Это я совершил два преступления в один день. И я ждал, что вы напишите докладную или обратитесь к стражам порядка. Почему вы этого не сделали?

– Стукачить – последнее дело. – Кассандра поджала губы. – Тем более на своих.

Глаза алхимика расширились, а брови неудержимо рванулись вверх. «Своих?! Мы знакомы всего несколько месяцев! Когда это я успел стать своим?!» Не верилось, что к нему можно относиться так. По-человечески. Было неожиданно, странно и, наверное, даже… приятно? Он попытался сосредоточиться:

– Раз так, запомните: любые вопросы, сомнения или недопонимания всегда можно решить перорально, при непосредственном контакте с руководителем.

Кассандра не смогла сдержать смешок, но, увидев серьёзную мину на лице шефа, постаралась успокоиться.

– То есть вы разрешаете задавать вам любые вопросы? – перевела она. – Вы ведь понимаете, что теперь от меня не отвяжетесь?

– И принимаю как данность. – Винсенс положил скальпель на стол и протянул коллеге узкую, испачканную в змеиных кишках ладонь. – Договорились?

– Очередной магический контракт? – насторожилась Кассандра.

– Нет. Тривиальное рукопожатие. – Он критически оглядел состояние своих ладоней. – Чёрт. Прошу прощения…

Кассандра взяла его за руку и слегка сжала.

– Всё в порядке, просто… нам обоим придётся учиться доверять друг другу. Я рада, что вы сделали первый шаг. – Моррен хитро прищурилась. – Уже можно задать вопрос?

– Валяйте.

– Что вы жуёте? Я тоже хочу.

Подготовка к конференции напоминала священное таинство. Докладчики шлифовали и гранили тезисы подобно высококлассным ювелирам. Несли их на утверждение деканам, словно священные дары: со страхом и едва скрываемой гордостью. Деканы, в свою очередь, шли за благословением к проректору по научной работе. Та принимала подношения снисходительно, но, дабы не тратить время на суетные труды, недостойные её статуса, отдавала тезисы на вычитку другим докладчикам. И круг замыкался. Каждый из участников ритуала поминутно вздыхал и при первой возможности жаловался на работу, которая находит его даже в буфете, на сроки, которые жмут, точно подобранные не по размеру ботинки, на руководителей, которые только и делают, что зачёркивают и исправляют. Структуры то и дело перекраивались, отступы выравнивались, а формулировки закручивались. Проще говоря, все старались угодить всесильному богу бюрократии.

«Вы должны уметь действовать в условиях цейтнота, – поучал профессор Кастар, вручая Кассандре очередную папку. – В этом дурдоме все хнычут, что им не хватает времени. Они нагло врут, Моррен, имейте в виду. На самом деле им не хватает мозгов, чтобы эффективно организовывать процессы». Кассандра кивала. «Конечно, профессор, вам-то есть кому поручить неприятную работу», – думала она, но молчала, наблюдая, как шеф сгребает в охапку стопки перечирканных эссе и убегает на лекцию.

Она могла бы продолжить эту традицию эксплуатации: отловить в коридоре какого-нибудь студента, вручить ему тезисы, а себе заварить кофе и провести ещё час, качаясь в кресле и тыкая карандашом в розовую пасть венериной мухоловки… Но нет. Лаборантка отодвинулась от стола, глянула на цветок так, будто это он соблазнял её побездельничать, одёрнула свитер и поспешила на второй этаж.

Она миновала секретаршу, которая полировала и без того идеальные ногти, глянула на свои – короткие и местами обгрызенные – и едва слышно поскреблась в кабинет профессора Юнии. Немного помялась и, не дождавшись приглашения, приоткрыла дверь… Но сразу отпрянула, когда увидела Маистру Сиерру в кресле для посетителей.

– Ой, простите! Мне сказали, что вы одна.

– Всё в порядке, мисс Моррен, я уже ухожу, – промурлыкала профессор Сиерра, поднимаясь с кресла и дефилируя к выходу.

В дверях она приблизилась к Кассандре, протянула руку и медленно провела указательным пальцем по корешку коричневой папки, которую та прижимала к груди.

– Снова таскаете за Кастара его бумажки? Какая преданность…

Кассандра не видела себя в зеркале, но чувствовала, как щёки начинают полыхать. Она молча злилась и ждала, пока эта стерва покинет помещение. Наконец, эхо её шагов стихло.

– Кассандра, вы пришли, чтобы организовать в моём кабинете сквозняк?

– Нет, профессор, я принесла тезисы на конференцию от нашей кафедры.

Она подошла к столу профессорши и подала ей папку.

– Присядьте пока. Я ознакомлюсь. – Ханора кивнула на кресло. – Что? – Её серо-зелёные глаза округлились, едва она взглянула на содержимое. – Что вы мне принесли?

– Не понимаю, профессор…

– Читайте.

Лаборантка расправила лист: на первой странице крупными буквами было напечатано лишь «ГАВ-ГАВ, МЯУ-МЯУ, ХРЮ-ХРЮ». Она вообразила, как Винсенс произносит эти слова во время доклада своим низким, глубоким голосом и нервно хихикнула.

– Это смешно, по-вашему?! – Профессор Юния вырвала документ из рук лаборантки. – Я к вам со всей душой, а вы мне «хрю-хрю»?! Вам вообще сколько лет, милочка? Не стыдно такие шутки шутить?!

– Это не я! – только и смогла сказать Кассандра. Все логичные доказательства невиновности вылетели из головы.

– А кто?! Профессор Кастар? Вы считаете, он на такое способен?!

– Нет! То есть… Он наверняка способен и хрюкать, и гавкать, но я уверена, что он не стал бы делать это публично. Тем более письменно…

– Нечего мне тут дурочкой прикидываться! – Профессор вскочила из-за стола и зацокала к двери. – Я научу вас отвечать за свои поступки! Мисс Лэрри, приведите ко мне профессора Кастара, немедленно!

– У него лекция! – попыталась вмешаться Кассандра.

– Ничего страшного. – Профессор Юния поджала губы и вернулась к столу. – Если все его лекции такого же содержания, то студенты много не потеряют.

Несколько минут они сидели молча. Ханора – делая вид, что не замечает вжавшуюся в кресло лаборантку. Кассандра – отдирая торчащую заусеницу. Ей очень не хотелось подставлять шефа. Тем более, когда они только-только помирились.

Дверь, наконец, отворилась:

– У вас есть пять минут, чтобы объяснить, зачем вы меня выдернули.

– Нам срочно потребовался переводчик. Со звериного на человеческий. Текста немного, вы управитесь и за минуту, – парировала Ханора Юния.

Кассандра впервые увидела искреннее удивление на лице шефа. Проректор сунула ему под нос злополучную папку. Винсенс пролистал её, как и все, не обнаружив на почти пустых страницах ничего, кроме «ХРЮ-ХРЮ, ГАВ-ГАВ, и МЯУ-МЯУ», однако, в отличие от смешливой лаборантки, он остался совершенно равнодушен к увиденному.

– Ваши подчинённые, Винсенс, позволяют себе непростительное панибратство! И вы как руководитель должны…

– Я сам решу, что я должен как руководитель, – рыкнул Кастар. – Но я точно знаю, что проректору по научной работе положено уметь отличать обычную бумагу от зачарованной. – Он подбросил папку в воздух и поймал её на лету, а затем снова пролистал. – Всё правильно, вот они – мои тезисы. Изучайте. – Алхимик вернул восстановленный документ хозяйке кабинета. – И перестаньте стрессировать мою лаборантку. Я сам неплохо с этим справляюсь.

Он незаметно подмигнул Кассандре, замершей в ожидании своей участи. Та нерешительно улыбнулась.

– Так она же, видимо, и заколдовала, – не унималась профессор Юния.

– Мисс Моррен не свойственно халтурить. А это исключительно плохая, впопыхах наворожённая иллюзия.

Профессор Юния шумно втянула носом воздух, закашлялась…

– С вашего позволения, Ханора, мы пойдём. – Винсенс отступил к двери и жестом позвал за собой Кассандру. – У нас много работы.

Профессор Юния открыла рот, явно намереваясь поспорить, но Моррен успела вылететь из кабинета. Уже скоро она скакала вприпрыжку, стараясь успеть за шефом. Глаза сияли, а уголки губ так и норовили расползтись как можно дальше друг от друга.

– Чему вы так радуетесь? – Винсенс косился на неё с опаской и недовольством. – Мы чудом избежали публичной порки.

– Вот именно: вы меня спасли, да ещё и комплиментов наговорили!

– Никаких комплиментов. Простая констатация фактов.

– Всё равно! Я рада, что вы мне поверили и заступились. – Кассандра благодарно улыбнулась.

– Готовились к тому, что я устрою вам выволочку на пару с Ханорой? – Алхимик вопросительно изогнул бровь.

– Честно говоря, я этого очень опасалась…

– Неужели я так ужасен?

Вместо ответа Моррен зацепилась носком ботинка за каменный выступ и чуть не пропахала носом пол. Винсенс вовремя ухватил её за локоть.

– Обойдёмся без земных поклонов. Приберегите их для более торжественного случая.

Кассандра хихикнула, но всё-таки перешла на шаг. Ей показалось, что Винсенс стал идти чуть-чуть медленнее.

– Кто-то трогал записи до того, как вы отдали их Ханоре? – спросил он почти шёпотом.

Моррен медлила с ответом. Делала вид, что рассматривает барельефы. Нет, ей отнюдь не хотелось защищать женщину, которая опять попыталась ей навредить без всякого повода. Хотелось доказать целительнице и себе самой, что она способна решать проблемы без посторонней помощи. Однако… так жалко тратить силы на эту крысиную возню… Куда лучше думать о конференции, о репетициях хора, о…

– Моррен, вы оглохли?

– Ой… Да! То есть нет! То есть… Профессор Сиерра. Думаю, она случайно коснулась папки. Мы с ней не смогли разойтись в дверях.

– Сиерра?.. С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

Кассандра изо всех сил пыталась распознать иронию в голосе шефа, но слышала лишь тревожные нотки. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, словно диагностируя. Лаборантка кивнула, абсолютно сбитая с толку.

– Значит, вам повезло. Держитесь подальше от этой женщины. Она куда более ядовита, чем может показаться на первый взгляд.

С приходом зимы булыжные мостовые Эл-Норриджа стали искристыми и скользкими. Вечерами бульвары и переулки всё чаще окутывал туман, превращая дорогу домой в опасное приключение. За ночь лужи покрывались хрустящей ледяной коркой, и Кассандра спешила лопнуть каждую до того, как по ним проедут колеса повозок и слайттраферов.

Она пряталась от холода в безразмерные свитера, в которых с комфортом могла бы разместиться многодетная семья лесных опоссумов, скупала толстые шерстяные носки: красные, зелёные, полосатые, и ещё вот те, с зайчиками, пожалуйста. Туфли на эти носки налезали с трудом, но кого волнуют такие мелочи, если тепло и красиво?

Ариас сменил стильный вязаный кардиган на кожаную куртку с меховыми отворотами и выглядел в ней словно капитан дирижабля. Дамы заглядывались, но сам Веласско даже не замечал их внимания. Все его мысли вращались вокруг предстоящего визита скрамторцев. На совещаниях он заявлял, что подготовка к конференции проходит прекрасно, что гостей примут по первому разряду, что он лично контролирует каждую мелочь, но сам то и дело бросал тревожные взгляды на алхимика: «Ты ведь тоже волнуешься, правда? О, тебе есть о чём волноваться, я-то знаю… Ну, покажи это как-нибудь!» Нет, Кастар вёл себя так, будто появление учёных из ИПМ событие настолько рядовое, что реагировать на него просто глупо. Ариас оставался наедине со своим беспокойством и очень жалел, что не может взяться за штурвал и отчалить в сторону солнечного каракского побережья.

Винсенс просто пытался функционировать. Проснуться в темноте под дребезг будильника, убедить мозг, что настало утро, убедить себя, что спустить ноги на ледяной пол – страдание, не лишённое смысла. Притащиться на работу, быть нормальным. Нет, это он погорячился. План минимум – никого не убить. Даже если напрашиваются. А они напрашиваются, очевидно. Студентки на каждом углу трещали о каких-то вечеринках, подарках, нарядах, каникулах… На их лицах и одежде мерцало столько блёсток, что Кастар не мог отделаться от мысли, будто они вот-вот начнут дрыгать ногами, как танцовщицы кабаре.

Зимнее помешательство захватило не только людей, но и предметы мебели. Повсюду, куда ни плюнь, появлялись сомнительные художества в виде несимметричных снежинок, жирных снегирей и лицемерных пожеланий. Пару дней Винсенс молча стирал эту чушь хотя бы со своей доски. Потом не выдержал: уходя с работы, заколдовал её, с намерением отыскать живописца. К заклинанию он присовокупил ослиную шерсть и не сомневался: при первой попытке накалякать на его доске что-то не относящееся к науке, горе-художник обзаведётся длинными серыми ушами. На следующий день, когда алхимик зашёл в академию, то обомлел, увидев толпы людей с ослиными ушами, среди которых было и несколько совсем возрастных профессоров. Оказалось, народу настолько понравилось ослиное проклятие, что оно разлеталось подобно бацилле. Жаль, он опоздал к первой паре и не увидел, кто стал нулевым пациентом.

Складывалось впечатление, что мозги коллег превращаются в студень при низких температурах. Проректора Ставроу больше волновало украшение холла, чем обновление расходников. Мисс Бьёрк отказывалась принимать учебный план по его новому курсу, потому что составляла схему рассадки гостей. А мисс Лэрри, вместо того чтобы составлять программу конференции, целыми днями листала каталоги одежды.

– Что выбрать: коралловое платье или вот этот золотистый брючный костюм?

Серьёзно? Винсенс даже огляделся, чтобы удостовериться, что секретарша Ханоры обращается именно к нему. Увы, других посетителей в приёмной не наблюдалось.

– Зайду позже, – сказал он, пятясь к двери.

Все бредили балом. Ну что за идиотская традиция – появляться на празднике исключительно с кем-то вместе? Теперь одни трепещут в ожидании, другие – соревнуются в изобретательности: отправляют письма, рисуют плакаты, а кто-то даже подговорил профессора Бруни, чтобы передать приглашение по репродуктору. Люди спешили и суетились, договаривались и ссорились. Так же как в прошлом году. И в позапрошлом. И за год до этого. Демоны изнанки, как им ещё не надоело?..

В такие дни жизнь казалась Винсенсу чадящим, громыхающим локомотивом. Она неслась настолько стремительно, что единственным желанием алхимика было сойти на ближайшем полустанке. Нет, речь не о смерти. Хотелось просто выйти за ворота академии, словно в сон, погрузиться в иссохшие травы и долго блуждать по лесу, вдыхая запахи земли и хвои. Неважно, куда он пойдёт, главное – как можно дальше…

«Забудь. Билеты оплачены в один конец. Пока ты не сдашь проект, никто тебя отсюда не выпустит. Разве что покурить. Или вот – обед. Драгоценные полчаса тишины и свободы. Ты в курсе, что не имеешь морального права потратить это время на банальную жральню?» Разумеется, кому нужны суп и водянистая пюрешка, когда можно прикинуться тенью и просто гулять по бесконечным лестницам, гулким залам и полутёмным анфиладам. Вытягиваться вдоль стен, скользить по потолку, прятаться в нишах. Молчать.

Тёмным пятном алхимик спускался по винтовой лестнице башни астрономов и был вполне доволен: в радиусе досягаемости отсутствовали любые живые, условно разумные существа и традиционные украшения. Внизу замаячил силуэт. «Хорошо, хоть здороваться не придётся». Винсенс прижался к ступенькам, намереваясь проскользнуть мимо, но вдруг дёрнулся. Помимо воли, взметнулся по стене, узнав свою лаборантку, и замер, подрагивая на сквозняке.

Моррен стояла, прислонившись лбом к витражному стеклу. Весёлые белые мыши, водившие хоровод на её пушистом свитере, совершенно не сочетались с позой лаборантки: та ссутулились, сжалась, будто хотела спрятаться в воображаемую раковину. Знакомо. Алхимик в зародыше подавил желание материализоваться, чтобы сказать это. Продолжил путь. Внизу послышался топот, пыхтение, и взору предстал парень с кафедры целительства, судя по нашивке на его халате. Кастар считал ниже своего достоинства запоминать имена чужих подчинённых. При виде Моррен лицо парня озарилось глуповатой улыбкой:

– Санди, я тебя обыскался! Глянь, что нашёл! Для твоей подруги! «Неспецифические факторы инсомнии». Ограниченное издание!

Он с гордым видом протянул Кассандре ничем не примечательную книжицу в строгом сером переплёте. «Подруги? – Винсенс хмыкнул. – Так меня ещё не называли…»

– Спасибо, Джонас. Надеюсь, удастся ей помочь. В любом случае мы очень признательны.

Алхимик видел, с каким усилием Моррен пытается улыбаться.

– Санди, я тут подумал… Все вокруг только и говорят о… Ну, День Середины Зимы, всё такое… В общем, я хочу спросить… – Слушать его словесные потуги было мучительно даже в образе тени, но всё-таки парень договорил: – Ты не хочешь пойти со мной? Вместе?

– Слушай, Джонас… – Кассандра отвела глаза. – Мне очень приятно твоё внимание, но… меня уже пригласили.

Одна из множества населяющих башню теней резко преломилась.

– И кто же этот несчастный? – насмешливо спросил Кастар, став видимым.

– Ой, Винсенс… то есть профессор Кастар… что вы…

– Я спрашиваю: кто тот страдалец, которому вы пообещали оттоптать ноги на этом вульгарном сборище?

Кассандра подняла на него потемневшие от злости глаза:

– Вам-то какое дело?! Нечего уши греть!

Она развернулась и начала быстро спускаться по лестнице. Винсенс, озадаченный такой бурной реакцией, пожал плечами, бросил на ординатора – «хм, как там его, надо бы узнать» – последний взгляд и зашагал вслед за лаборанткой.

– Санди, спрячь меня!

Кассандра шла по коридору, когда услышала позади требовательный шёпот брата. На плечо легла тяжёлая ладонь, заставив Моррен остановиться и обернуться. Кузен тяжело дышал и выглядел взволнованным.

– Куда-нибудь! Быстро! За мной гонятся!

Санди огляделась по сторонам и, не найдя ничего лучше, отодвинула край бархатной портьеры. Без дальнейших промедлений Ариас шмыгнул туда, а Кассандра уселась на широкий подоконник и сделала вид, что поглощена чтением «Неспецифических факторов инсомнии».

Послышались быстрые цокающие шаги, а следом из-за поворота вырулили две дамы с кафедры заклятьесложения и магических ритуалов.

– Вечер добрый, мисс Моррен…

– Сильно сомневаюсь… – уныло отозвалась лаборантка. Всем видом она демонстрировала, что книга увлекает её больше, чем собеседницы.

– Вы не видели профессора Веласско?

– Кажется, он пошёл туда… – Кассандра неопределённо махнула рукой.

Дамы переглянулись и стремительно зацокали каблуками в указанном направлении.

– Выходи, – позвала лаборантка, когда цоканье смолкло.

Ариас опасливо высунул из-за портьеры аристократический нос. Затем показался весь – пыльный и уже не такой лощёный, как раньше.

– Фух, пронесло! – Он медленно опустился на подоконник рядом с сестрой. – Ещё недавно я любил балы, а этот сидит у меня в печёнках, даже не успев начаться!

– Мне кажется, ты должен набраться сил и всех их отшить, – строго сказала Кассандра. – Ну, или выбрать одну и назвать её своей девушкой.

– Ох, Санди! Как же ты юна и наивна! – Ариас откинул волосы со лба и склонился над питьевым фонтаном. – Отвергнуть всех – стратегически невыгодно, а выбрать одну – просто глупо. Вот если бы я был влюблён… Но сейчас вообще не подходящее время для влюблённостей.

– Тогда страдай, – резюмировала кузина.

Ариас закатил глаза, сделал глоток и назидательно произнёс:

– Ты стала ужасно жестока в последнее время. Кое-кто плохо на тебя влияет… Кстати, он же пригласил тебя?

– Ага, дождёшься тут! Как же! Ты бы слышал, что он сморозил десять минут назад! – с горечью пожаловалась Санди.

– Слу-у-ушай! – Серые глаза Ариаса озарились каким-то безумным светом. Так происходило всегда, когда у него в голове появлялась очередная гениальная идея. Ну или та, которую он сам считал таковой. – Может, пойдём вдвоём, а? Как два одиноких сердца?

– Если я буду танцевать с тобой, милый братец, то навлеку на себя проклятия, несовместимые с жизнью, притом от такого количества милых барышень, что и представить страшно!

– Я понял, ты не теряешь надежду. – Он отёр влагу с лица и ухмыльнулся. – Ну-ну.

– Оставь свою иронию для поклонниц! А мне пора возвращаться в лабу. – Санди недовольно поджала губы и спрыгнула с подоконника. – И вот ещё: на твоём месте я бы не рискнула это пить. Влюблённым в тебя женщинам ничего не стоит заколдовать все источники питьевой воды в академии…

Погруженная в свои мысли, Кассандра топала мимо каменных гаргулий, слушая, как позади неё отплёвывается и кашляет кузен.

Из кабинета профессора Кастара доносились крики. Кричала женщина. Кассандра подошла поближе и встала за дверью.

– …Вы не посмеете! – Лаборантка с трудом узнала голос профессора Сиерры. Сейчас в нём не было и следа привычного бархата.

– О, ещё как посмею… – тихо отвечал Кастар, растягивая слова, будто смакуя их привкус.

– Вы не имеете права! – Сиерра сорвалась на визг.

– Вы полагаете? Тогда напишите жалобу. – Голос зазвучал насмешливо, но твёрдо.

– Да я прямо сейчас пойду к ректору! – Ножки стула проскрежетали о каменный пол.

– Прекрасно, возьмите с собой эти бумаги – в них весьма подробно изложены причины, по которым я не считаю целесообразным ваше…

– Вы… вы… ничтожество! – Сиерра сорвала голос, теперь хрипела глухо, как лиса, угодившая в капкан.

– Очередное неоригинальное заявление. Признайте, вы никогда не умели мыслить самостоятельно…

Раздался плеск. Дверь распахнулась настежь, чуть не пришибив лаборантку. Из кабинета вылетела раскрасневшаяся Маистра. Не замечая ничего на пути, она с остервенением отбросила в сторону какой-то предмет и зашагала прочь. Кто-то громко выругался. Кассандра поспешила спрятаться в лаборантской.

– Ребят, не знаете, что там стряслось?

Все, кто был в помещении, застыли, напряжённо прислушиваясь к тому, что творится в соседнем кабинете. Айзек и вовсе приставил пустой стакан к стене и прижался к нему ухом.

– Винс не допустил Сиерру и её кафедру до участия в конференции. – Он поставил стакан на полку, спешно вернулся к столу и закрылся чьим-то эссе.

– Но за что? – не отставала Кассандра.

– Говорит, её статья – плагиат. Но, как по мне, – Айзек внезапно перешёл на шёпот, – он просто убирает конкурентов.

– Что ты имеешь в виду?

– Санди, не будь наивной. Как по-твоему, куда толстосумы из промышленной или, скажем, навигационной гильдии охотнее вложат свои денежки – в замусоленные пробирки или в декольте третьего размера?

– Они должны вложить деньги в самые перспективные идеи! Они же профессиональные инвесторы!

– В первую очередь они всего лишь мужчины…

– Да, но это не повод лишить человека возможности рассказать о своём проекте просто потому, что этот человек – женщина! Наш шеф не настолько мелочен!

– Ну так спроси сама. Из нас троих у тебя больше шансов остаться в живых после подобного вопроса.

Айзек обиженно поджал губы, Кассандра не знала, как ответить. Почему у неё больше шансов? Скорее наоборот. Она сунула руки в карманы, чтобы сгладить паузу, и нащупала на дне что-то шершавое.

– О! тебе привет от милашки доктора Грея. – Лаборантка протянула Айзеку несколько листочков алианского папоротника.

– Спасибо… – Айзек потянулся к ним, но быстро отдёрнул руку. – Погоди, Санди, а ты уверена, что он передаёт всё это мне?

– Конечно, он так и говорит. Но если не веришь, в этот раз у меня есть вещественное доказательство. – Она долго копалась в бездонном кармане пальто, вынуждая Тэча нетерпеливо ёрзать на стуле. Наконец, извлекла на свет небольшой, размером с мизинец, свиток, перевязанный красной лентой.

– Да-да, коллеги, учитесь. Доктор Грей знает, как произвести впечатление, – ухмыльнулась она, передавая послание. Айзек долго не мог развязать сложный узел, но всё-таки справился. Пока он читал, Кассандра едва сдерживалась, чтобы не заглянуть ему через плечо.

– Ну? – не выдержала она. – Что пишет?

– «Уважаемый мистер Тэч. Свидетельствуя своё почтение, приглашаю Вас вместе со мной посетить балл Середины зимы, дабы насладиться радостю всеобщего торжества и веселья в хорошей компании». Это что, приглашение? – одними губами проговорил Айзек.

– Куда? – спросил Илай, нехотя поднимая голову от каких-то графиков.

– Как куда, умник?! На чёртов бал! Вам не кажется, что эта ваша витанская традиция ходить на все праздники вдвоём ущемляет права одиночек? Что делать человеку, у которого нет друзей?.. – В голосе Кассандры сквозила досада. Впрочем, её никто не слушал. Хольм уже стучал по клавишам печатной машинки, а Тэч вскочил и стал носиться по лаборантской, хватая и сшибая всё на своём пути.

– Надо срочно что-то ответить! У кого-нибудь есть красивая бумага?! Санди! Одолжи серебристые чернила! О-о-о! А что я напишу?!

– Стой, стой. – Кассандра положила руки ему на плечи. – У нас а капеллы через десять минут, там ему лично и скажешь.

– Лично?.. – ужаснулся Тэч.

– Ну да, – поддержал Илай. – Можешь даже пропеть. А Моррен будет вторым голосом.

– Не знал, что беру на работу трубадуров. – Винсенс напоминал далматинца: полустёртые чернильные пятна испещрили его рубашку, лицо и шею. – Впрочем, это объясняет отсутствие важных профессиональных качеств. Таких, как пунктуальность, например. Почему вы ещё не в лаборатории?

– Потому что сегодня вашей милостью у нас пение. – Кассандра схватила за рукав Хольма, Хольм потянул Тэча. – И чтоб вы знали, мы собираемся прийти туда за пять минут до начала.

Втроём они попытались протиснуться мимо стоя́щего в проходе начальника.

– Хм… – Кастар сделал пару шагов вглубь лаборантской. Его взгляд привлёк металлический блеск папоротника, который Айзек оставил на столе.

– Ты-то мне и нужен. – Слова были обращены к растению. – Я возьму.

Крутя папоротник за черенок, Кастар вышел из лаборантской и широким шагом направился в сторону подземелий.

Лаборанты переглянулись.

– Интересно, он когда-нибудь слышал про личные границы? – пробурчал Тэч.

– Вы что, забыли? Он считает, что для настоящего учёного не существует никаких границ, – съязвила Моррен. – Тем более личных. Все преграды лишь у нас в голове.

– Тогда пойдёмте и всё ему выскажем! Что он нам сделает?

– Эй-эй, постой, – всполошился Илай. – Это правило работает только для самого Винсенса. Все остальные будут жестоко наказаны за несоблюдение субординации.

Стоило Кастару закрыться в лаборатории, как под потолком зашумели полые трубки пневматической почты. Письмо со свистом упало в приёмник. Красный цвет свитка означал срочность, а инициалы, отпечатанные на золотистом сургуче, вопили: от ректора. Вспоминая по именам всех демонов изнанки, алхимик поднялся, туда, где его уже дожидался целый педсовет: ликующая Ханора Юния, вездесущий Ариас Веласско, успевшая припудрить нос Маистра Сиерра и, конечно, сам Алькор.

Маистре не потребовалось много времени, чтобы наплести начальству, как несправедливый и мелочный декан намеренно не позволяет явить свету её, безусловно, оригинальное исследование.

В мучительных подробностях Винсенсу пришлось объяснять очевидное: воровать чужие работы нехорошо. Маистра шипела, пыхтела, фыркала. Алькор хмыкал и пощипывал себя за ус. Веласско глупо улыбался и кивал невпопад. «Бессмысленная трата времени, – думал Винсенс. – Лучше бы она плеснула в меня ядом, а не чернилами».

Удивительно, но Веласско, вечно вставляющий свои пять медяков, поддержал его точку зрения. Вдвоём им удалось привлечь на свою сторону ректора. Ханора заметно сникла, но так и не сказала ни слова. Сражение выиграно. А Сиерре – в довершение её бед – назначена проверка на соответствие занимаемой должности.

Однако, выйдя из приёмной, Кастар чувствовал только стремительно расползающуюся усталость, мучительный голод и странную, щемящую тоску хрен знает по какому поводу. Влекомый этой тоской, алхимик наугад шагал по лестницам и коридорам, которые с приближением зимы стали ещё более холодными и мрачными.

В пустующих залах и аудиториях сейчас горели камины, но даже оранжевые и алые отблески магического огня казались блёклыми в наползающих сумерках. После длинного, переполненного словами дня сонная тишина вечернего замка стала спасением. Винсенс слушал свист ветра в оконных рамах и скрип паркета, пока в его мир вероломно не вторглось… пение?!

Чёртовы а капеллы. Бесполезная придурь, из-за которой он два раза в неделю остаётся без лаборантов. Хотелось развернуться и гневно удалиться к себе на кафедру, но то, что доносилось до его ушей, было… хм, любопытно. Алхимик зашагал по направлению к бальному залу. Плечом привалился к гранитной арке.

«Стараются, черти». Он не заметил, как по лицу расползлась лёгкая улыбка. Взглядом нашёл своих. Илая поставили к тенорам, но он то и дело фальшивил, выдавая слишком высокие ноты. Айзек пел чистым глубоким баритоном. Кассандра открывала рот, стоя за спинами девушек-сопрано. Различить её голос среди десятков других не удавалось. Лаборантка увидела его. Подмигнула и помахала рукой.

«Что делать?! Подмигнуть в ответ?! Нахмуриться?! Скорчить страшную рожу?!» Винсенс не сделал ничего из перечисленного. Он оттолкнулся от холодного камня и продолжил путь. Внутри что-то надсадно ныло. Не голод. Хуже. «И как тебя только угораздило, горный ты тролль?! Только успел вылезти из одной трясины и уже готов завязнуть в другой. Может, ты просто неравнодушен к мучениям? О да, можно мне двойную порцию боли, пожалуйста. Не нахлебался».

Винсенс невесело усмехнулся: дурацкие эмоции не помогут разделаться с дурацким проектом. Конечно, можно отправить Моррен в длительную командировку или предложить год-другой поработать в Талании – по программе обмена опытом. Только мы это уже проходили. Она уедет, начнёт жить какую-то другую, совершенно независимую от него жизнь, может, даже выйдет замуж, как Элисса, а его мозг продолжит вырабатывать нейромедиаторы в таких количествах, что хватило бы на целый Бедлам…

…Часом позже Кассандра заглянула в профессорский кабинет, где нашла шефа, почти погребённого под завалом макулатуры. Кажется, он сочинял что-то вроде отчёта или делового письма, низко склонившись над стопкой исчирканных листков.

– Ой, я думала, вы давно уже ставите опыты внизу…

– А я думал, любовь к пению хотя бы намекает на наличие музыкального слуха... – Винсенс не поднял взгляд. Движения его руки не замедлились ни на мгновение.

– Увы. Я пою для себя. Но мне не всегда удаётся сделать так, чтоб меня никто не слышал.

– И мне, увы, не удалось поработать в лаборатории из-за этой пустопорожней истории с Маистрой. На будущее: если решите обвинить кого-нибудь в плагиате, подумайте десять раз, нужно ли оно вам. Ибо количество отчётов, которое я теперь должен составить, не пропорционально количеству удовольствия от ощущения собственной правоты… Вы ведь в курсе, о чём я говорю? Мне показалось, вы слышали…

– Частично, – смутилась Моррен и поспешно добавила: – Самое яркое воспоминание за сегодня! Нужен большой талант, чтобы так довести человека.

– Благодарю. Мы оба работали на публику.

– Винсенс, а она, правда… Ну, украла исследование?.. Просто парни болтают…

– Вы имеете в виду Тэча? Тогда готовьтесь: завтра болтать будет вся академия. Даже немного любопытно, какими невероятными подробностями сможет обрасти этот банальный сюжет. Поделитесь?

– Да, только… сначала мне бы хотелось услышать режиссёрскую версию.

– Тогда вам не ко мне. Я скорее один из грёбаных актёров. Притом далеко не первого плана. И как второплановый актёр я не знаю, чем таким занята Маистра, что у неё не хватило времени подготовить нормальное исследование. И понятия не имею, почему для неё так принципиально участвовать в конференции. Если честно, я вообще не хочу забивать этим голову. Но как декан я не могу пропустить работу, которая почти полностью списана у коллектива лимерских знахарей. Всё бы ничего, но они будут на этой же конференции. В конце концов, речь идёт о репутации всего факультета и моих собственных шансах на получение гранта.

– Должно быть, вы очень устали. – Кассандра выдохнула и ободряюще улыбнулась: ну конечно! Конечно, он беспокоится о престиже факультета, а не о той ерунде, про которую наплёл Айзек! – Идите домой, чего зря страдать? Завтра дочиркаете свои бумажки. А мы с ребятами ещё поработаем в лабе, чтобы не отставать от плана.

– Отпускаете меня?

– Только если вы сами себя отпустите.

Алхимик с видимым усилием поднял себя из-за стола и стал собираться. Бумаги по делу профессора Сиерры сгрёб в кучу и убрал в сейф. Санди округлила глаза: «Интересно, он всерьёз опасается, будто Маистра в ночи полезет сюда, чтобы стащить эти сокровища? И ещё интересно, нормально ли то, что я нахожу его паранойю забавной? Как бы это прокомментировали целители?» Пока она размышляла, шеф небрежно обмотал вокруг шеи чёрный вязаный шарф. Кассандра выпалила:

– Я сегодня была на кафедре натуралистики. Хотите узнать, чем занят профессор Лич?

– Чем-то связанным с его работой, надеюсь.

– О, ещё как! Они создали для кармазины обогащённую среду и выяснили, что если гладить её почаще, то у неё снижается уровень кортизола и повышается уровень серотонина. То есть она…

– Стала спокойнее и счастливее, понял. Хотите, чтобы я завидовал этой твари?

– А давайте я вас тоже поглажу, чтоб вы не завидовали?

Кастар шарахнулся, будто лаборантка была заражена муравьиной чесоткой.

– Моррен, ваша лояльность настораживает. Чего вы хотите? Премию в конце семестра? Так скажите прямо. Нечего ходить вокруг да около.

– Не угадали. – Голос Кассандры стал ледяным. – Доброй ночи, профессор Кастар.

Звук её удаляющихся шагов разносился по пустынному коридору. Винсенс запечатал дверь и отправился домой. «Ну вот, снова “Профессор Кастар”. Обиделась. Скажи, Винс, как? Как такой идиот мог стать профессором?! Ты – наглядный пример девальвации высшего образования!»

В тот вечер в Эл-Норридже пошёл снег. Он летел не переставая несколько дней к ряду, вызывая восторги студентов и недовольное брюзжание владельцев слайттрафферов. В один из таких ослепительно снежных дней, когда декабрь уже перевалил за середину, Винсенс заглянул в преподавательскую со стопкой журналов под мышкой и замер, пытаясь слиться с интерьером. Коллеги – почти половина профессорского состава – расположились в массивных креслах, звенели бокалами с шампанским, трескали профитроли, галдели, стрекотали, громко прихлёбывали и гоготали. Не глядя ни на кого, алхимик боком прошмыгнул к стойкам, где хранились журналы, распихал всё по ячейкам и уже вознамерился идти обратно, когда:

– Прекращайте изображать привидение, Винсенс! – окликнула его профессор Юния. – Мы вас видим. Идите сюда, посидите с нами! Юбилей профессора Нифакта как-никак.

– Да, что вы там застыли? – пробасил именинник. – Давайте сюда! Выпейте за моё здоровье.

Винсенс хотел возразить, что здоровья не прибавится, даже если он прикончит в его честь целый ящик подозрительно-пузырящегося напитка, но коллеги взирали так, что было ясно: ситуация патовая. Пришлось молча повиноваться. Ему выдали бокал. В свободную руку сунули конфету. И отстали. Разговоры зазвенели с новой силой, и он снова стал невидимкой. Огляделся по сторонам в поисках путей к отступлению.

Какой-то звук донёсся через открытую форточку и привлёк внимание алхимика. Весёлые выкрики, знакомый звонкий смех. Кастар моментально прилип к окну, наблюдая за вознёй маленьких фигурок.

На заснеженной лужайке развернулась батальная сцена. Лаборанты Литча вылепили высоченную баррикаду и лихо обстреливали снежками прячущихся за кустами алхимиков. Последним приходилось туго, но к ним на помощь уже неслись, перепрыгивая через сугробы, ординаторы Сиерры. Винсенс видел, как Тэч получил в лоб, пошатнулся и замешкался, но вдруг запустил во вражеское укрепление что-то похожее на стеклянный пузырёк. С грохотом снежные стены баррикад разлетелись во все стороны. Натуралисты барахтались в сугробах, алхимики с подоспевшим подкреплением бежали в атаку.

Первым опомнился Грей: сотворил маленький, но очень проворный смерч, который закружил Хольма и Тэча как в центрифуге. Двое его дружков повалили Кассандру на лопатки. Один держал, второй – засыпал снегом. Моррен завизжала. Винсенс вздрогнул.

– Вот где настоящее веселье! – завистливо сказал взявшийся невесть откуда Веласско.

– Ты не думаешь, что ей нужна помощь?

– Помощь? О чём ты? Она счастлива!

– Погребённая под снегом? Удивлён, как она вообще дожила до своих лет с таким братом! – Винсенс со звоном припечатал бокал к подоконнику и, не прощаясь, покинул преподавательскую.

– Ой… почему так тихо?.. – Кассандра оглядела пустующий холл.

– Где все?.. – громким шёпотом спросил Айзек.

– Сдаётся мне, обед кончился, – признал очевидное Джонас.

– Чёрт-чёрт! Проклятье!

Лаборанты, больше похожие на тающих снеговиков, засуетились, спешно отряхивая друг друга. На мраморный пол летели капли и комья снега.

– Ох, повезло натуралистам с заведующим! Спорим, он им и слова не скажет про опоздание?

– Да, Литч – очень лояльный босс, аж завидно…

– И декан от них далеко. Вообще халява! Если Кастар или Сиерра узнают, что…

– Никаких «если», мистер Юсси.

Все с ужасом уставились на главную лестницу. Профессор Кастар стоял, опершись рукой на перила. Его грудь вздымалась как будто от быстрого бега, но голос звучал обманчиво-ровно. Кассандра почувствовала, как слабеют ноги.

– Прошу прощения, – выпалила она. – Меня ждут магистранты…

Не поднимая взгляда, не оборачиваясь, она торопливо пересекла холл и скрылась в арке. Моррен ждала, что её окликнут, остановят, что мозаичные стены и витражи вот-вот задрожат от ледяного голоса Кастара. Но позади было тихо, и это заставляло бежать ещё быстрее…

– Что с вами, мисс Моррен? – разом спросили несколько голосов, когда Кассандра, тяжело дыша, ввалилась в аудиторию.

– Поскользнулись? Упали?

– Неужели не видите?! – всполошилась мисс Тёрн. – Это проделки сестриц зимы!

– Ты что, веришь в эти детские сказки?! Сколько тебе лет?

Кассандра не удостоила ответом ни одно предположение, вздрогнула, боковым зрением увидев себя в зеркале. Кошмар: мокрые спутанные волосы, мокрое снежное пальто, красные щёки, нос, а глаза – будто за ней гналась стая демонов. Неудивительно, что магистранты рассматривают её, приподнимаясь из-за парт, и фамильярно перешёптываются.

– Так. Сегодня по плану семестровая контрольная. Убираем со столов всё кроме ручек!

Студенты обречённо заныли. Моррен сделала пасс в сторону доски, на которой тут же начертался список вопросов. Ещё пасс. Больше вопросов. Пара мгновений тишины, скрип ручек. Кассандра с облегчением выдохнула. Все заняты, можно привести себя в порядок…

– Ну что? – спросила она часом позже, тихонько просачиваясь в лабоантскую. Парни были там, в воздухе витал запах мокрой шерсти, а пострадавшие пальто и шапки левитировали под потолком, обдуваемые тёплым воздухом. – Вы как? Шеф сильно бушевал?

– Не сильно, – буркнул Илай. – Но странно. Заставил всех писать объяснительные. Сказал, что мы нарушаем трудовой распорядок. Можно подумать, сам его не нарушает, когда ко второй паре приходит или когда мы все допоздна работаем в лабе. Это на него не похоже.

– А ты – хитрюга. – Айзек беззаботно раскачивался в кресле-качалке. – Взяла и сбежала! Если б я знал, что так можно, сам бы…

– Простите, ребята, – зарделась Кассандра. – Думала, я вас спасаю. Обычно мне достаётся весь гнев тирана, и я решила, что без меня вы легко отделаетесь.

– Ну-ну, конечно. Так ты и думала, – потешался Айзек. – А если серьёзно, Санди, не парься. И ты, Хольм, тоже. Ничего страшного не случилось, просто очередное завихрение нашего ненаглядного шефа. Уверяю, уже завтра всё пойдёт как по маслу…

…Айзек Тэч оказался не прав. По крайней мере, в отношении Кассандры. Весь следующий день Винсенс делал вид, что лаборантки не существует в природе. И через день. И так до конца недели. При этом он частенько заглядывал к ним в кабинет, чтобы утащить в курилку Хольма и Тэча, с необычайным терпением помогал Айвори подготовиться к выступлению, а свободные часы забивал консультациями.

«Вообще-то, профессор, это я на вас обиделась! Это вы должны чувствовать себя виноватым, – мысленно бурчала Кассандра, когда шеф отменил пятничную встречу по её научной работе. – Прислал записку. Гад! Лично сказать язык отсохнет?! Надо было позволить ему наорать на меня вместе со всеми. Может, тогда бы ему полегчало… Нет уж! Я ничего такого не сделала! Подумаешь – снежки! Скоро Середина Зимы, всем хочется развлекаться. А этот! Ведёт себя так, будто родился с учёной степенью!.. А может… может, ему просто надоело со мной возиться, и он придумывает предлоги, чтобы я от него отстала? Точно, троллю понятно. И гадостей мне наговорил специально в тот вечер. Вот только чем я ему так неприятна?..»

– Санди, ну чего ты как муха сонная? – Мэйви круто развернулась на льду и поехала спиной вперёд. – Давай быстрее!

В её пушистых волосах искрились снежинки, а в глазах отражались блики парящих высоко над озером бумажных фонариков. Сгущались сумерки, но на льду Лонгано было людно. Места хватало всем, так как озеро не зря носило своё имя: даже имея в запасе целый свободный день, не стоило и думать о том, чтобы проехаться от одного его берега до другого. Прошлой зимой Кассандра и Ариас на спор ехали несколько часов кряду, но и тогда они добрались лишь до судоходной плотины, отделяющей Лонгано от суровых вод незамерзающего пролива.

– Вот именно! Муха! Именно так он ко мне и относится! Как к мухе! – Она быстро нагнала Мэйви и продолжила: – Ни здравствуйте, ни до свидания! Только циничные ухмылки и высокомерные взгляды! За что он так со мной, а?! Всё же было хорошо! Что я ему сделала?!

– Эй, помедленнее. – Мэйви описывала неторопливые круги вокруг Кассандры. – Ты вообще о ком?

– О нашем декане! – Кассандра горестно всплеснула руками в пушистых шерстяных варежках. – Я опять в немилости, представляешь! Третий раз за четыре месяца! И хоть бы единожды я была в чём-то виновата!

– Оу, а это уже становится милой традицией, – засмеялась Мэйви. – Что случилось на этот раз?

Энтузиазма ей было не занимать, а добродушная улыбка и милые ямочки на щеках располагали к доверительной беседе. Кассандра с минуту сомневалась, а потом вывалила на Мэйви всё, начиная с того момента, как она перестала называть Винсенса по имени, и до его дурацкой записки.

– А ты не думала, что он просто ревнует? – игриво улыбаясь, спросила мисс Бьёрк.

– Ревнует?! – Санди, при том что уверенно стояла на коньках с пяти лет, едва удержала равновесие. – С чего ему меня ревновать?!

– Ну, не знаю… Может, ты ему нравишься. – Мэйви задорно хихикнула.

– Не смешно, – с неожиданной резкостью ответила Кассандра, – в последнее время профессор Кастар только и делает, что демонстрирует, насколько я ему безразлична.

Мэйви ни капли не смутилась. Она уверенным жестом взяла Кассандру за руку, увлекая её всё быстрее и дальше в сторону портовой части городка.

– Я тебе кое-что расскажу, только ты не смейся, – начала она на бегу и, постепенно сбавляя скорость, продолжила: – Был у нас в школе один мальчик: то в волосы мне жвачку залепит, то в рюкзак крысу засунет, то контрольную мою подожжёт. Он мне очень нравился, но я думала, что он меня ненавидит. Всю голову себе сломала, гадая, за что мне так достаётся. Ох, знала бы ты, как я рыдала всякий раз, когда он что-нибудь отчебучивал!

– Да уж, козёл. А что потом?

– Потом – выпускной. Он такой «Разговор есть», а я… я так испугалась. Мы одни, в пустом коридоре, представляешь? Думала, он что-нибудь сделает, ну… Ты понимаешь… А он весь покраснел и промямлил, что влюблён в меня с пятого класса. Я просто в осадок выпала!

– Ого…

– Да, ого. Только вот ничего у нас не сложилось. Я уехала учиться сюда. Думала, стану предсказательницей погоды, а он поступил в Технический Университет. К магии он был не очень способен. Какое-то время мы переписывались, а потом… Потом на пороге аудитории появился твой брат, улыбнулся и… Всё встало с ног на голову!

Кассандра не заметила, как они приблизились к докам. Вокруг было темно и совсем малолюдно. Ей было жалко и Мэйви, и незадачливого паренька, старательно отлавливающего грызунов, чтобы обратить на себя внимание. Но было и ещё одно чувство – злость.

– О чём эта притча, Мэйв? Не хочешь ли ты меня убедить, что травля – нормальное проявление симпатии?

– Да нет, конечно! – поспешила заверить Мэйви. – Пакостить тем, кого любишь, вообще последнее дело… А притча эта о трусости. Да, о трусости, из-за которой мы упускаем кучу возможностей. – Она подъехала ближе к заградительным канатам. Где-то там вдали чернел прорубленный сквозь лёд водный путь для яхт и кораблей, приплывающих из Каракии и других прибрежных стран. Дальше только многочисленные причалы и холодные чёрные воды пролива. Мэйви вглядывалась в нависающую над ними снежную мглу с такой грустью, словно там, во тьме, было безвозвратно потеряно что-то важное. Вскоре Мэйви собралась с силами и заговорила вновь:

– Он боялся сказать о своих чувствах, я боялась постоять за себя. Вот и мучились с пятого по десятый класс! А могли бы ходить за ручку и вместе делать уроки. Это ужасно грустно: понимать, что в твоей жизни могло быть что-то очень-очень хорошее, а ты попросту это упустила! И всё из-за страха, что над тобой посмеются!

– Но одно дело – какой-то мальчишка, и совсем другое – профессор Кастар! – возразила Санди, но Мэйв покачала головой.

– Некоторые профессора тоже всего лишь мальчишки. Вроде выросли, но так и не повзрослели.

Кассандра, ездившая туда-сюда за её спиной, резко затормозила, услышав эти слова, и неуверенно произнесла:

– Думаешь, мне нужно быть смелее?

– Мы, адепты искусства боевой магии, считаем, что смелость – половина успеха. По крайней мере, она позволит тебе раз и навсегда прояснить, безразлична ты ему или нет. А понимать такие вещи лучше, чем теряться в догадках…

Участники исследовательской группы профессора Кастара в очередной раз допоздна задерживались на работе. Сам профессор запропастился где-то в кладовке. Кассандра старательно чистила тигельные щипцы, а вот Илай и Айзек уже собирались по домам.

– Санди, ты чего там застряла?! – крикнул Айзек, уже стоя́щий в дверях.

– Не ждите меня. Мне нужно закончить одно дело, – расплывчато ответила Моррен, орудуя губкой.

Парни пожали плечами и скрылись за каменной дверью. Кассандра прислушалась к их удаляющимся шагам. Когда те стихли, она бросила щипцы и побежала к выходу из лаборатории. Упёршись руками в каменные своды арки и поставив ноги в максимально устойчивое положение, Кассандра принялась ждать.

Послышались быстрые шаги профессора, и вскоре показался он сам, сменивший заляпанный реагентами халат на тёмную водолазку с высоким воротом. Заметив у выхода лаборантку в позе морской звезды, алхимик остановился и склонил голову набок.

– Как прикажете это понимать?

– Как забастовку, сэр! – отчеканила Кассандра.

Брови Винсенса поползли вверх.

– Я требую, чтобы вы перестали меня игнорировать! – Она говорила решительно и зло, но было слышно, что голос её чуть заметно подрагивает.

– Так, значит?.. – Кастар оглядел её сверху вниз. Внимательно и как будто оценивающе. – В таком случае я требую, чтобы вы вели себя как подобает научному сотруднику, а не как безмозглая десятилетка.

Последние слова он выплюнул с отвращением. Кассандра в замешательстве воззрилась на него. Похоже, гипотеза Мэйви подтверждается…

– То есть? Хотите, чтобы я перестала играть с ребятами?

– О, продолжайте, пожалуйста. Только делайте это под присмотром гувернантки. Я не хочу отвечать, если вам свернут шею.

– Тогда, может, вы... Хотели бы быть участником, а не надсмотрщиком?

– Моррен, если я играю во что-то, то только на деньги.

– Хм, до зарплаты больше недели... Но есть альтернативное предложение: я раздобыла две пары коньков, лёд на озере уже прочный, вокруг – ни души! Идёмте кататься!

– Я не умею. – Алхимик невесело усмехнулся и попробовал проскользнуть к выходу.

– Не надо ничего уметь! Я вас научу! Это проще, чем наши эксперименты над психикой!

– Эксперимент над психикой – то, что вы со мной вытворяете! – Очередная усмешка, на этот раз повеселее. – Ладно, согласен. А то ещё немного, и вы расплачетесь.

Кассандра радостно подпрыгнула, издала победное «ура!» и понеслась наверх, громко топоча по лестнице.

– Кто последний, тот дурак! – послышалось откуда-то сверху.

– Стойте! Мы так не договаривались! – Винсенс наскоро запечатал проход и бросился в погоню.

Кассандра залетела в лаборантскую, схватила из-под стола спортивную сумку и побежала дальше. Коридор был пуст. Довольная собой, она чуть сбавила темп и вышла из ворот шагом победителя. Но на крыльце её уже поджидала тёмная фигура Кастара с неизменным огоньком сигареты.

– Так не честно! – выкрикнула Санди, притопнув ногой.

– Вы стартовали раньше, это тоже нечестно, – парировал алхимик. – Хотите матч-реванш: кто быстрее доберется до озера?

И они действительно припустили вниз по склону, толкаясь и хватая друг друга за рукава. В итоге на низенькую деревянную скамейку у старого причала они опустились одновременно, широко раскрывая рты и тяжело дыша.

– Предлагаю ничью, – выдохнул алхимик. – Давайте сюда ваши коньки.

Они принялись переобуваться.

– Старайтесь шнуровать не слишком туго, чтобы не пережимать ногу, но и не слабо… – лекторским тоном вещала Кассандра.

– Такие инструкции заставляют меня сомневаться в вашей профессиональной пригодности…

– Я говорю явно понятнее, чем эти ваши заумные старцы, так что не жалуйтесь! И ещё я прихватила для вас шарф. Знаю, вы не заказывали, но там, над озером, довольно сильный ветер, так что накиньте на всякий случай. Обидно будет простудиться и перед зимними праздниками.

Алхимик невольно улыбнулся повелительным интонациям в голосе лаборантки, но всё же надел шарф и предпринял героическую попытку подняться на ноги.

– Довольно темно, не находите? – С этими словами он потёр ладони, сложил их в пригоршню и поднёс ко рту. Затем с силой выдохнул и разжал пальцы. На свободу вырвалась стая золотистых бабочек. Кассандра подумала, что насекомые разлетятся или замёрзнут на таком холоде, но вместо этого они закружились над озером.

– Какая красивая магия! – восхитилась она. – А им тут не холодно?

– Не думаю, что иллюзиям может быть холодно. Дома я так развлекаю кота, но здесь тоже сойдёт.

И они заскользили по изборожденной ледяной поверхности. В ней отражались тёплые блики от крыльев волшебных насекомых. Справа и слева вдоль берегов высились громадные сугробы, а впереди лишь темнота декабрьской ночи, казавшаяся бесконечной.

– Смотрите, у вас уже получается стоять и не падать! – бодро отметила Кассандра, описывая круги возле пытающегося удержать равновесие профессора.

– Отлично. Предложу учёному совету внести это в список моих регалий, – скептически отозвался тот, пытаясь придержать руками разъезжающиеся колени. – Как ехать-то?

– Дайте мне руки, – предложила Санди. Она затормозила напротив него и протянула ладони навстречу. – Да не дёргайтесь так! А то костей не соберёте!

Тонкие, жилистые пальцы вцепились в её ладони. Кожу обожгло, как если бы Санди на морозе коснулась металла. Что-то сжалось в груди, нырнуло в живот и метнулось к горлу. Моррен надеялась, что её лицо не выражает ничего, кроме дружелюбной улыбки. Впрочем, Винсенс смотрел лишь на лёд. Санди выдохнула и зачастила. Она объясняла, где держать локти, под каким углом должны быть колени, как переносить вес. Всё в порядке, только голос почему-то слегка дрожал...

– Так, хорошо. Отталкивайтесь чуть наискосок… Смотрите вперёд, не вниз, там ничего интересного… Да, вот так! У вас замечательно выходит!

– Заткнитесь, – сквозь зубы процедил Кастар.

– Запросто. – Кассандра отпустила его руки и повернулась спиной. – Раз вы такой умный, давайте сами.

Она легко укатила вперёд с такой скоростью, будто родилась в этих чёртовых коньках.

– Эй, профессор! – Кассандра соизволила обернуться. Золотые бабочки следовали за ней. – Догоняйте!

Несколько резких неуклюжих движений, и они почти поравнялись.

– С каких пор мы снова перешли на официальный тон?

– С тех самых, как вы заподозрили меня в меркантильности.

– Что?! – Винсенс вновь чуть не растянулся на льду. Кассандра поймала его за руку, удерживая от падения. – О чём вы?

– Я предложила вас погладить, а вы решили, что меня интересует премия.

– Чёрт с вами, Моррен! – Алхимик поднял на неё недоумённый взгляд. – Что в этом такого оскорбительного? Только не говорите мне, что вас не интересуют деньги. Не верю!

– Вы путаете понятия, профессор. Конечно, я заинтересована в деньгах. Но одно дело – наши рабочие задачи, совсем другое – человеческие отношения. – Она гордо вздёрнула подбородок и снова ускорилась.

Винсенс фыркнул ей вслед. «Либо она наивная идеалистка, либо просто себя обманывает!» Он даже слегка разозлился: втираться в доверие к начальнику и не иметь при этом меркантильного интереса по меньшей мере недальновидно. Тем более если речь идёт о таком начальнике, как он.

Лаборантка тем временем стремительно удалялась, а быть отстающим Кастар не любил. Чертыхаясь, он снова принялся её догонять. Было непривычно, даже немного страшно. Какое-то время топливом для Винсенса служило исключительно его злое упрямство. Но вот он почти настиг зазевавшуюся девчонку, и она, заливисто смеясь, укатила в зимнюю мглу. Винсенс пустился следом и с удивлением осознал: ему весело.

Так они носились по льду, то отдаляясь, то приближаясь к берегу, пока пятерня алхимика не хлопнула лаборантку по плечу. Кассандра остановилась, Винсенс повинуясь силе инерции, продолжил путь.

– Как тормозить?! – крикнул он откуда-то из темноты.

– Боком! – в испуге откликнулась Кассандра.

– Что?!

Послышался глухой и скрипучий звук удара о снег. Кассандра вместе со стаей бабочек отправилась на помощь. Увидев силуэт коллеги в огромном сугробе, она не удержалась от смеха.

– Винсенс, вы живы? – спросила она, подъезжая ближе.

Тот с трудом оторвался от снежной толщи и развернулся к ней. Это действие вызвало у Кассандры ещё больший приступ хохота. Винсенс напоминал снежного человека, отощавшего за зиму и ужасно злого. Загибаясь от смеха, Санди не заметила, что алхимик вооружён. В неё полетели крепкие снежки. Метко и больно.

– Ой! Это несанкционированное нападение! – Лаборантка с криками попыталась ретироваться.

– Ваш брат утверждает, что вам нравится, когда в вас кидают снег! – Кастар наскоро утёр лицо рукавом и поехал за ней.

– Нашли кого слушать! – Ответный огонь не заставил себя долго ждать. Один из снежков, особо крупный, угодил Винсенсу прямо в голову, и тот, не удержав равновесия, распростёрся на льду. Санди тут же бросилась к нему, на лету воздвигая многоэтажную извинительную речь.

– Хватит кудахтать, Моррен! Помогите лучше подняться. – Винсенс протянул руку, но как только тёплые пальчики Кассандры оказались в его ладони, с силой дёрнул на себя. Лаборантка повалилась набок, едва не упав на самого алхимика.

– Рокировка, – пояснил тот, заводя руки за голову и растягиваясь на спине. – Когда король в уязвимом положении, можно поменять его местами с неиспользованной ладьёй и тем самым обеспечить ему безопасность. В данном случае в безопасности мы оба, так что остаёмся здесь.

– Скромности вам не занимать, — хихикнула Кассандра, но послушно улеглась рядом с ним и уставилась в звёздное небо. – Ого! Астрономы сегодня, должно быть, отлипнуть не могут от своих телескопов!

Винсенс повернул голову. Его волосы намокли и спутались, в бровях застряли снежинки, а скулы и нос раскраснелись от холода. «И совсем не пугающий, – подумала Санди, – скорее пугающе трогательный…» Повинуясь порыву нежности, она придвинулась чуть ближе.

– Луна в Козероге, – заметил алхимик. – Как думаете, стоит ли завтра добавить экстракт ярокопытника в эликсир Боха? Или имеет смысл подождать ретроградный Меркурий?

Какое-то время, которому явно был утерян счёт, Кассандра и Винсенс лежали на льду и вели крайне заумные беседы о звёздах, их небесном движении и его влиянии на свойства камней и растений. К сожалению для каждого из них, это не могло продолжаться вечно.

– Не хочется уходить, – вздохнула Кассандра. – Это место многое для меня значит. Раньше мы с братьями каждое лето катались здесь на лодке. Старались подплыть поближе к фонтану с сильфидами, чтобы услышать, как они поют и при этом не сильно намокнуть. Тогда мне казалось, что лучшего места не найти во всём Эл-Норридже. Жаль подо льдом не видно их фигур.

– Забавная штука память, – Винсенс шмыгнул носом. – Ещё семьдесят лет назад это место ассоциировалось у горожан лишь с трагедией. А теперь об этом никто и не помнит.

– О чём?

– Как, по-вашему: на чём держится такой громоздкий фонтан? Подсказка: раньше эта часть озера использовалась в качестве гавани для торговых и военных судов. Глубина здесь приличная.

– Я думала он волшебный и держится… э-э-э… сам по себе?

– Как просто устроена ваша вселенная. Нет, всё гораздо интереснее. Смотрите.

Он перевернулся на живот, расчистил от снега маленький пятачок и постучал по нему указательным пальцем. Бабочки, летавшие над ними, как по команде юркнули под воду сквозь толщу льда. Кассандра подползла ближе и приникла, как к замочной скважине. Там, на глубине, бабочки превратились в маленькие светящиеся шарики, которые устремились вниз, освещая дно. Скоро в неясном свете проступили очертания чего-то огромного, похожего на скелет доисторической акулы.

– Ой!

– Этот линкор – последняя жертва Отчаянной Войны. Именно после его потопления был заключён мир между просвещёнными странами. Война завершилась, но ещё долгое время это было место паломничества для людей, чтящих память погибших. Гигантская братская могила.

– Откуда вы столько об этом знаете?

– Для меня вся история Отчаянной Войны – напоминание о том, что наибольших успехов человеческий гений достиг не в колдовстве, а в конструировании смертоносных орудий для умерщвления себе подобных. Я держу в голове историю этого места, чтобы не сбиться с верного пути в моих исследованиях. Видите центральную башню? Она поднимается почти к самой поверхности озера. Фонтан закреплён на ней. А теперь представьте его, только вид сверху. На что похоже?

– М-м, наверное… на большой венок.

– Смысл всей моей работы в том, чтобы таких венков было как можно меньше.

– Н-нашей работы.

– Вы стучите зубами, – констатировал алхимик, приподнявшись на локте. – Замёрзли?

– Есть немного. – Лаборантка явно преуменьшала масштаб проблемы.

– Хотите доставлю вас домой так, что вы даже моргнуть не успеете?

– Ещё бы! – синими губами прошептала Кассандра.

– Тогда принимайте вертикальное положение и закрывайте глаза. Не бойтесь, на этот раз без обмана.

Кассандра повиновалась… И оказалась в крепких объятьях алхимика. А потом всё провалилось во мрак.

Когда она открыла глаза, то оказалась в собственной гостиной. В камине плясали оранжевые языки пламени, а на диване… На диване лежал Крисп в объятьях какой-то незнакомой девицы. Оба подростка изумлённо таращились на Кассандру.

– Санди, что ты здесь делаешь… в таком виде?! – возмутился племянник.

– Я не знаю, Крисп, что невероятнее: то, как я провела сегодняшний вечер, или то, как я оказалась дома… – Кассандра сделала шаг по направлению к лестнице, но тут же с грохотом повалилась на пол, задрав к потолку ноги в серебристых коньках.

– Да не брал я! Не брал я твои коньки! – орал Крисп. – Я вообще вчера весь вечер провёл здесь! – Он выразительно указал пальцем на диван в гостиной. – Со своей девушкой!

– Правильно, она их и стащила! – торжествующе заключил Ариас. Он рыскал по дому, распахивая шкафы и выдвигая ящики. Зачем-то заглянул под крышку кастрюли. – Я сразу понял, что она та ещё!..

– Сам ты… это слово! Никому твои коньки и даром не сдались! Сейчас вообще в таких никто уже не катается! Санди, подтверди!

Кассандра застыла на пороге ванной, не успев пробежать к себе в комнату. На ней был короткий банный халатик, а голову венчал тюрбан-полотенце.

– Что сказать? – Она рассеянно оглядела груды разбросанных вещей.

– Где мои коньки?! – Ариас со звоном захлопнул створки серванта и развернулся к ней. – О боги… что с твоими коленями?

Мужчины замерли в позах первобытных охотников, которые сумели загнать мамонта на дерево и теперь не знали, как его оттуда снять. Озадаченные, они разглядывали колени Кассандры, которые были насыщенного баклажанного оттенка.

– Это, – она попыталась прикрыть травму полой халата, – это я упала вчера. Случайно. Не удержалась на льду. А коньки… Винсенс сегодня вернёт, не переживай.

– Не переживай?! Винсенс, мать его, Кастар разъезжает в моих коньках, когда мне нужно в порт, чтобы встречать делегацию из Каракии!

– Но ты всегда можешь пойти путём тумана, – недоумевала Санди. – Где твоё кольцо?

– Ты не понимаешь, – хохотнул Крисп. – Такие артефакты есть почти у любой важной шишки. А вот похвастаться тем, как блестяще господин Веласско продвигает в массы здоровый образ жизни, как изящно и грациозно он…

– Сила моего кольца, Сандра, не распространяется дальше окраин Эл-Норриджа. А ты, предатель, вообще молчи! Чем фиглярничать и обжиматься со всякими размалёванными пигалицами, лучше бы исправлял неуды, коих ты в конце семестра нахватал по самое не балуй!

– Ах, ты прав, Крисп. – Кассандра подмигнула подростку, не обращая внимания на гневную тираду кузена. – Как я могла забыть, что в составе каракской делегации к нам прибудут учёные дамы с крайне выдающимися… регалиями…

– Регалиями! – взвыл подросток.

– В отличие от тебя, дорогая кузина, я не… – Короткий взгляд в сторону племянника. – Не нарушаю служебную этику с…

– Так и я ничего не нарушаю! Мы просто…

– Мне неинтересно, что вы с Кастаром делали просто! – Ариас выскочил в прихожую, Кассандра побежала за ним. – Если до вечера я не увижу своих коньков, считай, он покойник! – Веласско сдёрнул куртку с крючка и вышел, хлопнув дверью.

– Крисп, ну почему?! – Кассандра вернулась в заваленную вещами гостиную. – Почему всё просто не может быть хорошо?! Только я мирюсь с одним, начинает чудить второй…

– Ты меня спрашиваешь? – Подросток рассеянно почесал вихрастый затылок. – Кажется, у вас в алхимии было что-то про несовместимые элементы… Те, что вступают в сильнейшую реакцию, даже просто находясь рядом. Удивляюсь, как эти двое не дымятся при виде друг друга?

– Запомни эту метафору. – Кассандра двинулась на кухню. – И ни в коем случае не приводи её на экзамене в качестве примера…

Крисп фыркнул и пошёл за ней. Через несколько минут оба с треском уплетали слегка подгоревшие тосты и запивали горячим ароматным кофе.

– Ну что, тебе удалось раздобыть приглашение на бал? – осведомилась Кассандра, намазывая тост густым слоем земляничного варенья.

– Больно надо мне на ваш стариковский праздник, – с набитым ртом ответил Крисп. – Что я там увижу? Пьяных преподавателей?

Кассандра скептически хмыкнула. Ещё пару дней назад племянник ходил за ними по пятам, выклянчивая приглашение. Даже обещал две недели к ряду убираться на общей территории и мыть за всеми посуду. И вот – как отрезало.

– Я думала, в этом и был весь смысл. Собрать компромат. – Она лукаво прищурилась, глядя на племянника. – Надеюсь, ты придумал что-то получше?

– Ещё бы. Чарлин Рейнмар устраивает вечеринку в своём поместье, и Элейн пригласила меня туда. Только Ариасу не говори! Если он запрёт меня дома, я век не отмоюсь от позора. Это очень крутая тусовка! И я обязан быть там!

– А Элейн – это?..

– Моя новая девушка. – Крисп выпятил грудь, чуть не светясь от гордости. – Ты её видела вчера.

– Ты хотел сказать «первая и единственная»?

– Ну Санди! – зарделся подросток. – Ещё была Каролина!

– А, ты имеешь в виду твой воображаемый роман с джазовой звездой?

– Это был роман по переписке!

– Это была переписка с её секретарём, умник! Знаменитости никогда не отвечают на письма сами!

– Ну и дураки. Когда я стану знаменит, то сам буду отвечать всем поклонницам. В особенности тем, у кого выдающиеся регалии!

Перед академией толпился народ. Студенты и преподаватели, кутаясь в шарфы, похлопывали себя по бокам и выжидающе взирали куда-то в снежную даль. Самые хитрые, не желавшие мёрзнуть, остались внутри и с любопытством наблюдали из окон. Кто-то в толпе окликнул Криспа. Тот обнял Кассандру на прощание и скрылся из вида. Кассандра поискала взглядом кого-нибудь из своих. Увидела: студенты кафедры алхимии в несколько шеренг выстроились неподалёку от центрального входа — дышали на озябшие пальцы и приплясывали на одном месте. Позади них серьёзные, как полководцы, стояли профессор Кастар и его лаборанты.

– Доброе утро, коллеги, – улыбнулась Кассандра. Трое расступились, давая ей место.

– Опаздываете, Моррен, – констатировал Винсенс, взглянув на свой хронометр, однако лёгкая улыбка говорила о том, что замечание было сделано скорее для проформы. – Хотя, стоит признать, я бы предпочел вообще здесь не появляться. То же мне, событие века! Торчим здесь уже полчаса, а могли бы крысам клетки почистить.

Кассандра хотела ответить, но студенты вдруг возбуждённо загалдели, запрокинули головы, указывая на небо. Из толщи облаков спускалось что-то громадное и серое, похожее на зловещего кита с яркими огнями вместо глаз и множеством винтов. До слуха Кассандры донёсся ритмичный рокот.

«Летят», – просипел кто-то, и на площадку перед входом высыпал импровизированный оркестр. Под руководством профессора Нифакта окоченевшие музыканты грянули какой-то неуместно бодрый марш. Народ заволновался, зашумел, приветственно замахал разноцветными флажками. Но Кассандра не замечала всего этого. Она заворожённо глядела, как тень увеличивалась в размере. Вот снежную пелену пропорол мощный киль, и проступили очертания гондолы. Неуклюжие борта были стянуты стальными тросами. Винты – бессчётное множество винтов, больших и малых – двигались заторможенно, издавая низкий гул, будто бы из последних сил пытались удержать такую громадину на лету.

«А вдруг упадёт?» – Кассандра глядела, как заиндевевший навесной руль поворачивает вправо. По сравнению со светлыми и полупрозрачными витанскими бортами, на которых ей доводилось путешествовать, эта махина напоминала сошедший с горных вершин ледник и ни при каких обстоятельствах не должна была летать. Однако летела.

– Несправедливо, – пробухтел на ухо Айзек. – Почему наши дирижабли в Скрамтории падают, а их у нас – нет?

– Заткнись, Тэч, – шикнул Илай. – Вдруг услышат!

Его голос заглушил предупредительный гудок. Серый нос дирижабля мягко коснулся полосатой причальной башни, вниз полетели швартовые канаты.

Навстречу прибывшим уже спешили Лазариус Алькор и Ханора Юния. Он – в невзрачном сером пальтишке и каракулевой шапке, она – в помпезном развевающемся на ветру меховом манто рубинового оттенка и маленькой шляпке-таблетке. Чудо-кит последний раз дёрнул винтами и затих, а из щели в его боку вдруг показались маленькие неуклюжие создания с короткими ножками, сплошь покрытые густой шерстью.

Привстав на носки, Кассандра наблюдала за приветственными речами и сдержанными рукопожатиями. Наконец, делегация зашагала в направлении главного входа. Студенты зашумели ещё громче. Кто-то запустил над головами прибывших сноп разноцветных огоньков, кто-то трансформировал в воздухе неуклюжую надпись «жабро подаловать». Кассандра с опаской и интересом разглядывала воздухоплавателей. У них не было двух пар рук, трёх ног или рогов на голове. Обычные люди, такие же, как любой из её знакомых. Все в одинаковых тёмных пальто, в меховых шапках и в огромных, будто не по размеру, сапогах. Неужели именно так выглядят злодеи, лишающие людей критического мышления и порабощающие психику?

Взгляд Кассандры привлёк сутулый человек с острой бородкой, густыми чёрными бровями и глубоко посаженными глазами, шныряющими по сторонам. Проходя мимо профессора Кастара, он обернулся через плечо и одарил его взглядом, слишком долгим для незнакомца. Слишком колючим. Винсенс, однако, даже не посмотрел в его сторону. Он тихо переговаривался с Хольмом и не заметил пристального внимания.

– Воу-воу! Какие пылкие взоры бросает на вас этот таинственный господин! – Кассандра подмигнула профессору. – Это что, ваш бывший?

Услышавшие это затряслись от беззвучного смеха.

– Совершенно верно, Моррен, это мой бывший. Коллега. – ответил Винсенс бесцветно-скучающим тоном. – Профессор Шейгорат Мосхейм.

Он наклонился к самому уху лаборантки и вкрадчиво шепнул:

– Знаете, почему он стал бывшим?

– Он неуместно шутил?

– Он неуместно думал. – Алхимик отвернулся и повысил голос, обращаясь уже к студентам: – Так, господа. Открытие состоится через десять минут в конференц-зале на втором этаже. Потом вы сможете разойтись по интересующим вас секциям. Мой совет: не спешите попасть на все выступления именитых гуру. Если вам интересно, что конкретно изучают коллеги и как именно они работают, обратите внимание на камерные семинары и практикумы. Будьте осторожны, ходите по двое и постарайтесь, чтобы вас не задавили.

– Вы намекаете, сэр, что мы можем не посещать ваш доклад? – уточнил мистер Паскаль.

– Как вам угодно. Главное, чтобы его посетили потенциальные инвесторы.

Народ ломанулся в холл следом за скрамторскими гостями. Винсенс быстро смешался с толпой. Кассандра, Илай и Айзек пытались протиснуться к главной лестнице.

– Как тебе это удалось? – спросил Илай.

– Что именно? – Кассандра обеими руками вцепилась в свою заплечную сумку и держала её перед собой как щит.

– Если бы я так пошутил, то всю следующую неделю мыл бы пробирки.

– И я, – поддакнул Айзек. – Признавайся, какой препарат ты на нём опробовала? Я тоже хочу.

– Я бы ответила, Айз, но это строго конфиденциальная информация. – Санди гордо задрала голову и прибавила шаг.

– Наивная, в этих стенах нет конфиденциальной информации, – хмыкнул Илай. – Про тебя и шефа уже давно ходят слухи. Кто-то видел вас вместе на набережной ещё осенью…

– Да, Винсенс иногда провожает меня до дома. И что тут такого? Завидуешь?

– О-ля-ля! – пропел Айзек. – Сколько страсти! Так, может, дело не во внешней, а во внутренней химии, м-м-м?

– Мило, что вы об этом фантазируете, ребята. Но если вы правда хотите узнать мой секрет, вам следует нанять частного детектива.

– С нашей-то зарплатой? – парировал Тэч. – Уж лучше мы сами будем за тобой шпионить, по очереди.

– Ш-ш-ш! – Хольм стиснул его за локоть и огляделся по сторонам. – Думай, что говоришь! Будем шутить про шпионаж, когда скрамторцы уберутся восвояси.

Следующие два дня пролетели перед Кассандрой, как фантики от конфет, подхваченные ветром. Хотелось поймать, услышать и запомнить всё, что происходило вокруг, но, к сожалению, она не могла позволить себе раздвоиться, чтобы побывать на всех интересных докладах. Выход нашёлся: Моррен упросила Илая и Айзека поделиться с ней записями с тех семинаров, на которых она не могла присутствовать. Взамен пообещала, что в ближайшую неделю возьмёт на себя уборку в лаборатории. «Решили прибавить себе работы, Моррен?» – поинтересовался Винсенс таким тоном, что Кассандра сразу засомневалась в разумности этой сделки, но было поздно.

Сам шеф умудрялся полностью игнорировать происходящее. На первый день он назначил зачёт, который проводил так, будто был не профессором, а дознавателем по особо важным делам. На второй и вовсе исчез с радаров, предоставив подчинённым самим барахтаться на волнах анархии.

Зато кузен Ариас появлялся везде и всюду. Он галантно сопровождал каракских коллег, повествуя об истории академии и традициях северных графств витанского королевства, вступал в жаркие дискуссии с ведущими докладов, демонстрировал новейшие защитные чары собственного изобретения и, конечно же, заводил знакомства на кофе-брейках.

Кассандра опасалась, что мисс Окссон провалит выступление на студенческой секции: настолько неважно выглядела бедная магистрантка. Айвори постоянно промакивала вспотевший лоб, кусала губу и крутила пуговицы на манжетах. Однако когда Моррен встретила её на перерыве, та шла, гордо расправив плечи, и чуть не раздавала автографы.

«Это был успех! – призналась Окссон, поедая профитроли. – Грандиозный успех! Не ожидала от себя ничего подобного!»

«Должно быть, здесь не обошлось без инъекции трёхпроцентного раствора самообладания, – хмурилась Кассандра. – Вообще-то, в профессиональном спорте это считается допингом. Но мы же не спортсмены, так? Интересно, она сама себе его ввела или кто-то неравнодушный помог?»

Это было не единственное подозрение. Кассандра не могла отделаться от мысли, что коллеги не столько обменивались опытом, сколько делали вид. Доклады звучали иносказательно, разговоры велись уклончиво и осторожно. Скрамторцы и вовсе больше рассказывали о своих технологиях, механизмах и теории воздухоплавания, чем о волшебстве. Что совсем странно: они даже не использовали магические методы исследования, а Кассандра не решалась спросить почему.

На третий день были намечены самые многообещающие доклады. И чем меньше времени оставалось до выступления Винсенса, тем больше тревожилась Санди: как можно рассказать об исследовании такой огромной толпе и при этом сохранить секретность? Весь декабрь Моррен наблюдала, как шеф снова и снова редактировал текст доклада. Больше вычёркивал. Текст худел, а карандаш профессора превращался в короткий огрызок…

…В утренних сумерках Кассандра, Ариас и Крисп материализовались у главного входа. Заметив на углу знакомую фигуру в синеватой дымке, Санди быстро попрощалась и под недовольное хмыканье Ариаса направилась в сторону курилки.

Сегодня профессор Кастар воплощал собой ахроматический минимализм и убийственную легкомысленность. Его остроносые туфли казались слишком лёгкими для прогулок по снегу, белая рубашка с круглым воротом демонстрировала общественности точёную шею, а чёрные брюки и пиджак хоть и сидели на нём как влитые, но точно не выглядели тёплыми.

– Вы так и не сходили в музей? – поинтересовался он, заметив лаборантку.

– Что?

– В королевском музее естествознания новая экспозиция. Искренне рекомендую, особенно если вас интересуют скользкие гады со дна Грозового океана. Уверяю, это куда познавательнее, чем пялиться на меня.

– Простите. – Кассандра прижала ладони к полыхающим щекам. – Я просто подумала… Неважно. Как вы себя чувствуете? Готовы к выступлению? Ой, да что я такое говорю? Как можно вообще быть готовым к такому? Я бы на вашем месте ужасно нервничала!

– А я на своём – ужасно устал. Хочу каникулы… Весь этот кошмар мог бы закончиться уже сегодня. Но увы: завтра придётся тащиться на чёртов бал. Одна мысль о нём вызывает у меня приступы экзистенциального ужаса вперемежку с изжогой. И почему все так жаждут туда попасть?

Он щелчком запустил окурок в воздух и попытался расщепить его взглядом. Но окурок не исчез: лишь слегка задымился, упал в сугроб и вновь погас. Алхимик недовольно поморщился, обошёл Кассандру и двинулся в замок.

– На бал можно не ходить. – Она старалась поспеть за Винсенсом и одновременно не поскользнуться на заледеневшей тропинке. – Или вы уже пообещали даме?

– Даме? Скорее старому… кхм, хитрецу с золотыми зубами.

– Оу, вы идёте с профессором Алькором? – захихикала Санди ему в спину.

– Нет. Я проиграл ему пари. – Интонацией Кастара можно было отравить десяток впечатлительных барышень. – А к пари я отношусь серьёзно.

– Поражаюсь мужчинам! Серьёзно относиться ко всяким глупостям вроде пари. Это ж надо!

– Шевелитесь, Моррен. Поскольку спор я уже проиграл, то не имею права наломать дров ещё и с этим докладом. Нужно успеть сделать финальный прогон моей речи, и вы мне в этом поможете.

– Но шеф! Я хочу успеть послушать…

– Никаких «но»! Если вам и полагается кого-то слушать, так это меня. Пойдёмте.

«Немыслимо! Этот негодяй делает со мной что хочет, а я продолжаю безропотно ему помогать! Видимо, это и есть синдром похищенной принцессы, – думала Кассандра, стараясь не отставать. – Разница только в том, что мне достался не дракон, а скользкий гад со дна Грозового океана!»

Винсенс зашёл в уборную и закрыл за собой дверь. У зеркала стояла профессор Сиерра и самозабвенно обводила губы алой помадой.

– Какого хрена вы здесь забыли?

– М-м-м, навожу красоту. – Маистра неохотно оторвалась от своего занятия и бросила в его сторону насмешливый взгляд. – Но вам столь тонкие материи, конечно же, неведомы.

Она закрыла помаду, достала из сумочки флакон и начала обильно распрыскивать его содержимое вокруг себя. Винсенс потёр нос.

– Для всех тонких и, безусловно, неведомых мне материй прекрасно подходит дамская уборная. Так что выметайтесь отсюда вместе с этим вашим… А-апчхи!.. оружием массового поражения.

Маистра вздёрнула подбородок и двинулась навстречу. Яркий цветочный аромат налипал на неё, как сахарная вата.

– А вы ещё и сексист.

Винсенс намеревался поспорить. Но не успел он открыть рот, как Маистра направила на него флакон и нажала на помпу. Алхимик зажмурился, оказавшись в центре золотистого облака. Глаза защипало, во рту стало горько. Он согнулся пополам в приступе кашля. Маистра выскользнула за дверь.

Очередной кофе-брейк приближался к концу, и Кассандра нервно притопывала ногой у конференц-зала. К этому моменту она уже успела подметить несколько особенностей, присущих иностранным гостям: гликарцы как один носили жёлтые нагрудные платки и постоянно за всё благодарили; лимерцы ходили одной толпой и шумно всему восхищались; каракцы изо всех сил избегали пересекаться со скрамторцами; скрамторцы почти не разговаривали ни с посторонними, ни друг с другом. Вид у них был такой, будто через минуту начнётся драка, и только они об этом знают. Но драка никак не случалась. Возможно потому, что вместе с иностранными делегациями академию наводнили учтивые молодые люди в аккуратных костюмах. Они подкарауливали гостей на каждом углу и в каждом закутке, вежливо подсказывая дорогу на родном для делегата языке. Как раз сейчас один такой гладковыбритый господин в чёрном пиджаке, стоя у лестницы, аккуратно руководил, напутствуя: «Да-да, господа, вам сюда, проходите», «нет, это этажом выше», «всё верно, пройдите под арку и направо»… «Как он может так хорошо знать академию, если он у нас не работает?» – удивлялась Моррен.

Винсенса нигде не было видно, и Кассандра начала расхаживать из стороны в сторону. «Может быть, его подстерегли какие-нибудь душнилы из “Передовой Науки”, и теперь шеф вынужден отвечать на вопросы? Нет, так он точно опоздает на собственное выступление!» Кассандра заглянула за угол. Несколько лаборантов спешили в зал, другие впопыхах допивали кофе. Без особой надежды Санди дошла до следующего поворота и уже собиралась идти обратно, когда…

– Кассандра…

Она обернулась и еле сдержала вопль. В шаге от неё стоял Винсенс. Точнее, не он, а его плоская полупрозрачная копия. Копия прикрывала нос окровавленной ладонью. По подбородку и шее катились алые капли, а ворот рубашки пропитался насквозь.

– Жду вас в преподавательской. Сейчас. Возьмите с собой этих остолопов, – прошипел он и растворился в воздухе.

Впрочем, Кассандре и не потребовалось дополнительных разъяснений. «Остолопы» нашлись в галдящем переполненном зале. Они удобно устроились в первом ряду и замахали ей, как только увидели.

– Эй, где ты ходишь? Сколько можно тебе место держать?

– Садись, Санди. Шоколадку будешь? Это последняя – всё остальное съели лимерские заклинатели.

– Не буду. Бежим со мной, потом всё объясню!

Хвала муштре и самодурству! Илай и Айзек последовали за ней без всяких вопросов и возражений. Бесцеремонно растолкав группу профессоров, они вылетели из зала, бегом преодолели несколько пролётов и втроём ввалились в преподавательскую.

– Это что ещё за… чёрт возьми! – опешил Айзек.

– Это называется шах. – Винсенс говорил в нос. Он сидел на диване, запрокинув голову на спинку. Его лицо казалось зеленоватым. Рядом лежала распотрошённая аптечка и груда окровавленной марли. Из ноздрей торчали два внушительных куска ваты. Илай молча окружил комнату чарами конфиденциальности.

– Нет, серьёзно, что с тобой? Ты умираешь?!

– Жаль тебя расстраивать, Тэч, но это просто индивидуальная реакция на пыльцу одуванчиков.

– Силы стихий! Где антидот? Сбе́гать за ним?

– Нет антидота, Моррен, сядьте. Послушайте…

– Нет, это вы меня послушайте! – Кассандра упёрла руки в бока. – Я от вас в ужасе! Допустим, к целителям вы не ходите принципиально, но чтобы учёный вашего уровня не потрудился составить антидот от аллергии на какие-то жалкие сорняки! Да это… это же просто безответственно! Я удивляюсь, как вы вообще до сих пор живы!

– Я не заказывал сеанс астральной связи, – булькнул Кастар. – Давно вы пробуете себя в роли медиума?

– Я не пробую! – возмутилась Кассандра. – С чего вы…

– Вы говорите точь-в-точь как моя покойная мать.

Кассандра смущённо умолкла, а Винсенс чихнул так, что куски ваты вылетели из ноздрей. Капли крови оросили пол. Илай молча подал ему платок.

– Итак, если патетические речи закончены, предлагаю перейти к делу, – заговорил Кастар, вытирая лицо и снова запрокидывая голову. – По самым смелым моим подсчётам на то, чтобы остановить кровь, уйдёт около получаса.

– Но ваш доклад через…

– Именно, Моррен. Поэтому вы должны выиграть для меня время!

– Да ладно, чего вы так всполошились? – Айзек непонимающе развёл руками. – И не такое бывало. Предупредим Алькора, объясним ситуацию, и твоё выступление просто сдвинут в конец…

– Заинтересованные люди, – Винсенс поднял руки и сделал пальцами «кавычки», – которые прибыли по специальному приглашению, не станут дожидаться конца мероприятия…

– Люди? Какие люди? Не понимаю…

– Болван!

– Айзек, он имеет в виду толстосумов, что надеются выгодно вложить свои денежки. Соберись!

– Ну, если они и вправду заинтересованные, то подождут, никуда не денутся.

– Сложно сказать, кто в ком больше заинтересован. Итак, сейчас вы пойдёте и скажете этим пижонам, что выступление задерживается. Найдите в зале Алинарда и Джулиуса Джемза. Первый – здоровенный бородач, плечистый и угловатый, будто топором рубили. Второй…

– Нет, Винс, невозможно! – всполошился Илай, хватаясь за голову. – Ты лучше нас знаешь, что если случается накладка, то доклад сдвигается в конец очереди или переносится на другой день. Никто позволит нам просто стоять и…

– А ты не стой! Спой им песню или анекдот расскажи. Проведи конкурс «Кто дальше прыгнет» или устрой дискуссию «Чья страна лучше?»

– Мы спровоцируем международный скандал! – У Илая дёрнулся глаз.

– Да хоть пожар устройте! Главное – дайте мне сорок-сорок пять минут и…

– Нет! – Кассандра припечатал рукой по столу с такой силой, что звякнула ложечка в стакане с чаем. – Прекратите этот балаган! Ведёте себя как дети!

– Это он начал! – Лаборанты дружно указали на алхимика.

– Мы не станем ничего жечь! Мы сейчас возьмём себя в руки и вспомним студенческий опыт, когда к экзамену готовились в день экзамена…

– О, у меня так было!

– Айзек, не перебивай! Винсенс, зная вашу скрупулёзность в вопросах науки, наверняка вы делали записи?

– Наверняка делал. Вон там, на столе.

– Вот! Мы сейчас берём план, делим на троих, по пути в конференц-зал читаем. А на сцене выручаем друг друга. Играем дружно и весело, а если кто-то лажает, то делаем вид, что так и было задумано! Как в хоре. Заставим всех – и заинтересованных, и не очень – рукоплескать нам так, будто мы величайший музыкальный ансамбль всех времён и народов, а это – наш прощальный концерт!

– Звучит настолько безумно, Моррен, что я готов вам довериться.

– Мы с тобой, Санди!

– Шеф, но мы же… – Илай опустился на диван. – Я и двух слов связать не смогу на сцене.

– Значит, будешь крутить проектор.

– Спасибо…

– Удачного выступления. И не забудьте в конце сломать гитарные усилители и прыгнуть со сцены в зрительный зал. Вперёд, господа, у вас нет права на ошибку!

Айзек читал на бегу. «Ого! – восклицал он. – Что, правда? О боги!» Санди перепрыгивала через ступеньки, пытаясь угнаться за парнями. Доклад казался ей чем-то вроде опасно шатающейся башни из неодинаковых кубиков. Что, если Хольм напортачит с проектором? Что, если Тэч всё перепутает? Что, если будут вопросы и она не поймёт, как ответить? Что, если единственный испытуемый не придёт и не продемонстрирует себя учёной общественности? Что, если не явится приглашённый эксперт, на авторитете которого и держится вся конструкция? Тогда… их просто поднимут на смех.

– Где черти носят этого Кастара?! – набросилась на них профессор Юния, когда трое ворвались в конференц-зал.

– Про чертей не в курсе, но доклад будем вести мы, – важно ответил Айзек, выдержал недовольный взгляд профессорши и, как ни в чём не бывало, продолжил: – Попросите кого-нибудь предоставить мне и моим коллегам питьевую воду, и также нам понадобится…

– Сами себе предоставьте. – Проректор по научной работе от такого обращения впала в ступор и больше вопросов не последовало.

– Ну что, парни, импровизируем? – шепнула Кассандра, поднимаясь на сцену. Она не чувствовала ног, рук, всего тела. В голове царил вакуум. Глаза коллег казались стеклянными. Хольм и вовсе выглядел так, будто вот-вот завалится в обморок.

– Кхм… – Моррен приложила ладони к горлу, надеясь, что правильно помнит ментальную формулу громкости. – Меня слышно? Хорошо. Прежде всего от лица нашей кафедры мы должны принести извинения. Профессор Кастар не может лично представить своё исследование, – со всех сторон послышался возмущённый гул. – И тем не менее эта работа заслуживает пристального внимания. Со всей ответственностью заявляю, что ещё никто в нашем сообществе не делал подобного, а дальнейшая разработка этой темы может произвести революцию в целительстве и реабилитации тяжелобольных, а именно в восстановлении повреждений нервной системы.

Зал снова загудел. Кассандра пристально вглядывалась в лица: «Где же он?»

– Для демонстрации я попрошу подняться на сцену человека, несколько лет назад почти полностью утратившего зрение ввиду осложнений, вызванных инфекцией Гродза. Алинард, прошу вас.

Бородач в клетчатой рубашке и потёртых штанах отлепился от стены и несмело двинулся к сцене. Черты лица и неловкие движения делали его похожим на грубо сработанную деревянную куклу. В светлом сводчатом зале он казался инородным объектом. Примерно так же Санди чувствовала себя, когда переступила порог его бара, того самого, где по вечерам смуглый пианист чудесно играет джаз.

Айзек взял слово. Он рассказывал про историю болезни так, будто лично знал обо всех злоключениях бедолаги, демонстрировал фотографии. Бородатый бармен поочерёдно закрывал правый и левый глаз и называл буквы. Бурлящий зал притих и завороженно слушал.

– Как видно из этого примера, коллеги, – заключил Тэч, – предложенная терапия помогла восстановить частично утраченную функцию мозга. Эта маленькая, но беспрецедентная победа, которая уже сейчас позволяет работать с такими недугами, как онемение лицевого нерва и утрата подвижности конечностей, а в дальнейшем мы сможем бросить вызов и старческой деменции.

– Но позвольте! – поднялся пожилой господин. Его пышные бакенбарды крепко срослись с седеющими усами. – Ваш пример поразителен, конечно… но где доказательства, что это не очередной ловкий трюк? Вы могли просто заплатить этому человеку, а данные несложно фальсифицировать!

– Возмутительное допущение! – выкрикнули с места. – Репутация нашего факультета говорит сама за себя!

– Репутация?! И это ваш аргумент?!

В зале поднялся гвалт. Кассандра глубоко вдохнула, зажмурилась и постучала по кафедре. Она чувствовала себя судьёй. Судьёй, решения которого в любой момент могут оспорить многочисленные присяжные.

– Позвольте прервать вас, господа, – выдавила она. – Ваше недоверие вполне обосновано, но, чтобы развеять сомнения, я приглашаю на сцену ещё одного эксперта: профессора и специалиста в области заболеваний нервной системы Джулиуса Джемза, который вёл этого пациента в течение всей болезни. Доктор Джемз имеет обширную практику по ту и эту сторону залива, а на его труды ссылаются учёные всех стран Просвещённого Мира. Он любезно согласился опробовать экспериментальную терапию профессора Кастара на своих самых тяжёлых подопечных…

Зал притих. Кассандра слышала, как в тишине оглушительно сглотнул Айзек. Бородатый бармен со скрипом раскачивался с пятки на носок и явно не знал, куда деть здоровенные руки. Десятки, возможно, сотни, голов вертелись туда-сюда в поисках известного целителя. И двери в зал распахнулись.

– Прошу прощения, господа, – в помещение влетел сухопарый человек с кожаным ридикюлем. – Поезд задержали. Опять стачки… – Он взбежал на сцену и озадаченно оглядел лаборантов. – Мисс Моррен, я полагаю?

– Всё верно, – улыбнулась Кассандра. – Мистер Хольм, следующий слайд, пожалуйста. Итак, господа, сейчас мы продемонстрируем вам статистические доказательства, если фактических вам не хватило…

Кассандра не заметила, как время перестало существовать. Они с Айзеком говорили что-то со сцены, и зал встречал каждое их слово космическим безмолвием. Они закидывали его данными и терминами, гипнотизировали цитатами, тревожили шутками – и всё это ради того, чтобы в нужный момент ошарашить выводами столь изящными, сколь несокрушимо верными! Профессор Джемз, важно подбочившись, кивал на каждое их слово и широко улыбался. Доклад закончился. Время, помедлив, продолжило своё движение.

– Вы отдаёте себе отчёт, что нашли способ объединить алхимию материи и алхимию духа?! – закричал какой-то мужчина.

– Нет! Это ни в коем случае не алхимия! – перебил его господин с острой бородкой. – Всего лишь очередная пилюля для страждущих!

– Ха, полюбуйтесь: традиционный скрамторский снобизм! Обесценить чужое, а потом годами втайне пытаться это повторить! Господа, не слушайте их, это час вашего триумфа!

…Когда они спускались в зал, то казалось, что от грохота аплодисментов вот-вот зашатаются стены. Люди подходили, горячо жали руки, тянули визитки и хлопали по спине. Кассандру переполняла эйфория, и всё, что она могла, – глупо улыбаться в ответ на жесты почтения. Выбежали какие-то студенты, кто-то стиснул её в объятиях, кто-то дал «пять». Сбоку навалился костлявый племянник и по-свойски взъерошил ей волосы. Профессор Юния с невозмутимым лицом произнесла слова благодарности. Но это было неважно. Санди не переставала с надеждой оглядываться по сторонам.

– Разрешите, позвольте. – Винсенс, всё ещё бледнее обычного и с ватой в носу, но в чистой рубашке, проталкивался к ним сквозь толпу. – Хорошая работа, Джулс. Спасибо, что пришёл.

– Брось, это я у тебя в долгу! – Доктор Джемз потряс руку алхимика. – Правда, я надеялся, что мы взорвём этот зал вместе, как в старые добрые… Но, надо признать, у тебя толковые ассистенты.

– Да, им удалось невозможное: разбавить эту нудятину и даже не напортачить.

– Правда? Вы видели?! – Кассандра перевела ошалевший взгляд с мэтра современного целительства, которого её шеф почему-то фамильярно именовал Джулсом, к самому шефу.

– Примерно с середины. С почином, Моррен. – Винсенс протянул ей ладонь, но Кассандра оказалась проворнее: заключила его в объятия. «Ну и пускай все смотрят! Главное, что этот глупый профессор больше не истекает кровью!» Пару мгновений алхимик стоял столбом. Затем его ладонь осторожно опустилась ей на спину.

– По-моему, это надо отметить! – воскликнул Айзек. Кассандра не сразу поняла, о чём именно идёт речь, отстранилась и завертела головой в поисках Тэча.

– Только не в баре! – запротестовал Илай.

– Зачем бар, когда в нашем распоряжении целое подземелье? – Вопрос Винсенса поверг присутствующих в замешательство. – Сразу после окончания этого балагана. Джулс, составишь компанию? Думаю, народ захочет задать тебе пару вопросов.

– Тысячу! – пискнула Кассандра, поймав на себе встревоженный взгляд целителя…

– Понятно теперь, почему во всех наших формулах пыльца одуванчика была замещена на аналоги, – рассуждал Майло Паскаль. В одной руке он держал сливовый пирог, а в другой – надкусанный эклер. – Хотя в чистом виде она может быть очень уместна в…

– Не может, – не переставая жевать, осадил Винсенс.

Все засмеялись. С набитым ртом их профессор не выглядел таким уж грозным. Они сидели, сдвинув столы, в одной из подземных аудиторий. Студенты, лаборанты, кое-кто с соседних кафедр. Болтали, восклицали, хрустели печеньем.

– Доктор Джемз, – Кассандра стащила из миски последнюю шоколадную конфету, – как давно вы работаете над этим проектом?

– Это как посмотреть, мисс Моррен. Бо́льшую часть жизни я работаю с пациентами, утратившими функции мозга. Вы наверняка знаете, что зачастую повреждённые нейронные связи не восстанавливаются. Многие годы я использовал методы, позволяющие компенсировать утраченное. Естественно, это не решало проблему во всей её полноте… – Целитель отхлебнул чай. – Профессор Кастар явился ко мне около года назад. С этим несчастным полуслепым барменом, парой тысяч скрамторских бряцей и огромным желанием спасти мир удивительной гипотезой.

– Бряцей? – переспросила Айвори. – А при чём тут скрамторские деньги?

– Это были остатки гранта, полученного от ИПМ, – пояснил Винсенс. – А гипотеза основывалась на том, что некоторые вещества помогают погрузить мозг в особое состояние, оптимальное для формирования разных психических функций.

– Только представьте, насколько изящным и гуманным было такое решение! – воскликнул Джемз. – Вместо того чтобы заставлять человека без конца разрабатывать конечность, которая всё равно уже никогда не сможет функционировать на сто процентов, или любой другой орган, целители смогут моделировать состояние, в котором мозг самостоятельно восстановит утраченные связи! При этом сам человек будет спать.

– Гениально! – послышалось из разных концов стола.

– Настолько, что некоторые важные господа уже изъявили желание спонсировать вашу работу, – объявил кто-то.

Сидящие обернулись. Профессор Алькор стоял в дверях, и его золотая улыбка навевала воспоминания о жарком июльском солнце.

– Друзья, позвольте поздравить с блестяще проделанной работой! Мисс Моррен, грандиозная речь! Мистер Тэч, прекрасное чувство юмора! Мистер Хольм, прыжок в зал в конце выступления был неожиданным, но очень эффектным! Я уже получил несколько устных и письменных предложений обсудить возможность применения вашего открытия. По самым скромным подсчётам средств должно хватить на все ваши изыскания. – Прищуренный взгляд в сторону Винсенса. – И даже на некоторые обновления в лаборатории.

– Когда можно приступать? – Алхимик вскочил из-за стола, растеряв остатки своей обычной сдержанности.

– Не гоните драконов, коллега. – Алькор подошёл к пирующим. – Жернова бюрократической машины уже вращаются, но даже мне пока непонятно, когда перемелются все зёрнышки… Да не грустите вы так. Вам есть чем заняться.

Кастар разочарованно плюхнулся обратно и теперь медленно сползал по спинке стула. Санди осторожно пододвинула к нему конфету.

– На самом деле на этом этапе Винсенс мне почти не нужен, – встрял Джемз. – Начну лечить пациентов по нашей схеме, мои лаборанты понемногу соберут данные, а вот уже на основе этих данных он скорректирует дозировки, и мы двинемся дальше. Скажите инвесторам, что это случится не раньше мая…

Кастар, громко шелестя фантиком, развернул конфету и сунул её в рот.

– Что ж, профессор Кастар, тогда… наслаждайтесь зимней сессией. Сколько у вас экзаменов в январе? Ну вот, наставите неудов, отчислите кого-нибудь, душу отведёте. – Ректор сочувственно похлопал алхимика по плечу. Студенты заёрзали на стульях. – Доктор Джемз, рад снова видеть вас в родных стенах. Хорошего вечера.

После завершения пирушки Кассандра покидала класс в сопровождении коллег и студентов. Джемз давно откланялся, а Кастар скрылся в кабинете, однако все остальные не могли перестать говорить, причём одновременно. Не перестали они и тогда, когда с тарелок исчезло печенье, пироги и даже хлебные крошки. Пришлось выгонять, но и сейчас споры и смех окружали лаборантку со всех сторон, не давая сосредоточиться. Неужели она так и уйдёт? Не решившись?..

– Стойте! – почти прокричала она. – Я… кое-что забыла!

Моррен резко развернулась и побежала обратно. В голове набатом билась единственная мысль: сейчас или никогда!

Тонкая полоска света проступала из-за неплотно прикрытой двери профессорского кабинета. Кассандра постучала и, не дожидаясь ответа, заглянула внутрь. Успела. Винсенс как раз перекидывал через плечо свой длиннющий шарф.

– Вы всё ещё здесь, Моррен? Сейчас вам полагается праздновать успех в кругу семьи.

– Это не мой успех. – Кассандра замялась. – Я пришла сказать… э-э-э… тарелки убраны, все отправлены по домам, двери запечатаны, свет потушен.

– Угу. Что-то ещё? – спросил он, заметив, что она продолжает топтаться на пороге.

– Да. Почему вы не рассказывали нам про этот проект?

– Он был личным. Это Джулс жаждет спасать мир, а я просто не хотел, чтобы закрылся мой любимый кабак. Ничего выдающегося. – Винсенс говорил, спрятав нос в шарф и внимательно изучая носки своих туфель.

– Винсенс… если уж вы всё равно вынуждены идти на бал… Как вы смотрите на то, чтобы я составила вам компанию?

Он поднял взгляд. На долю секунды глаза непроизвольно расширились.

– А что же ваш предыдущий кавалер? Одумался?

Какая-то неодолимая сила тянула Кассандру топнуть ногой, хлопнуть дверью и уйти как можно дальше от этого злорадного человека. Вжав ногти в ладони, лаборантка осталась стоять на месте.

– Не было никакого кавалера. Я соврала, чтобы Джонас от меня отстал. Я же не знала, что вы подслушиваете.

– Должно быть, я сильно вас напугал. Хочу заверить, что не нарочно стал свидетелем той беседы. – Неожиданно голос Кастара зазвучал мягче. Он что… сожалеет?!

– Я не в обиде. – Кассандра махнула рукой и с вызовом глянула на алхимика. – Так что, вы согласны стать тем несчастным, которому я оттопчу все ноги?

Она старалась сделать тон непринуждённым, даже небрежным, хотя внутри всё тряслось и переворачивалось, как в шейкере.

– Кассандра, на этом кошмарном балу я и так буду более чем несчастен. – Он замолчал, проверяя застёжки портфеля. – Но если моя кислая физиономия вас не пугает…

– Когда это меня пугала ваша кислая физиономия? – Лаборантка просияла.

– Значит, завтра без пятнадцати шесть у главного входа.

– Есть, шеф! – Взмах тёмных ресниц, шутливый книксен, и вот она уже снова несётся по коридору…

…Вернувшись домой, Кассандра обнаружила племянника на том же месте и с той же девушкой. Завидное постоянство. Намекнув, что у него есть своя комната, Санди поднялась наверх с единственным желанием – упасть в постель и проспать до самого полудня. Однако на кровати её поджидал объёмный бумажный свёрток, перевязанный пеньковой верёвкой.

Моррен не спеша потянула за один из её концов и развернула упаковку. На свет показалась искрящаяся материя, будто текущая сквозь пальцы. Из складок ткани вылетела записка. Кассандра подняла её и прочла.

«Милая Санди!

Знай, кому бы ты ни отдала своё сердце и мои коньки, ты навсегда останешься моей любимой сестрёнкой».

Кассандра прижала записку к груди, запрокинула голову и на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как тепло от солнечного сплетения разливается по всему телу. В следующий миг она выпорхнула из комнаты.

Ариас нашёлся в гараже. Его ноги в тапочках с загнутыми носами торчали из-под капота блестящего серебром слайттраффера.

– Новая игрушка? – удивилась Санди.

– Да, пытаюсь усовершенствовать двигатель. Хочу заставить эту крошку взлететь, как паровая колесница! Если получится, то стану владельцем первого в мире летающего слайттраффера. Нет, это получается уже скайтраффера! – Ариас вылез из-под машины. Кассандра хихикнула, глядя на его перепачканное лицо. – Тебе понравился мой подарок?

– Не успела рассмотреть. Меня больше впечатлила пояснительная записка.

– Если б знал, что тебя так легко впечатлить, не стал бы тратиться на платье.

– Знал и всё равно потратился. – Санди обняла брата, ни капли не пугаясь масляных пятен на его одежде. – Прости, что без спроса взяла твои коньки. Не знаю, о чём я думала.

– Думала, что я не разрешу. И у тебя были на это основания. – Ариас чуть отстранился и с грустью посмотрел на сестру. – И ты прости моё поведение. Я очень боюсь, что Кастар разобьёт тебе сердце.

– Есть вещи, Ариас, на которые ты никак не можешь повлиять, каким бы могущественным ты ни был. Среди них – моё бедное сердце, которое разбивается и склеивается по нескольку раз на дню без всякого твоего участия.

– Эта частота меня и тревожит. – Веласско махнул рукой, словно пытаясь отогнать неприятные мысли. – Зато я знаю, на что нашего могущества точно хватит! Я раздобыл левитирующий порошок, и мне нужна помощь, чтобы составить формулу топлива, подходящего для этой красотки.

– Хочешь эффектно появиться на балу? – хихикнула Санди. – Я в деле!

Ночное небо заволокли тяжёлые облака. Пушистые снежинки метались в кругу фонарного света, а Винсенс барабанил в дверь трёхэтажного кирпичного особняка. С шатровой башни и с фронтонов на него недовольно взирали вирийские драконы, но алхимику было не до красивостей.

В одном из окон зажёгся свет, и через некоторое время многострадальная дверь приоткрылась. На пороге стоял Лазариус Алькор в стёганом халате поверх пижамы. Он осмотрел засыпанное снегом пальто Кастара и решительно произнёс:

– Если ты думаешь, что ночные визиты ускорят решение вопросов по твоему исследованию, то глубоко ошибаешься.

– Чёрт с ним, с исследованием! – Винсенс мотнул головой. – Научите меня танцевать!

Алькор помолчал, протянул морщинистую руку и коснулся бледного лба алхимика. Жара нет, но глаза лихорадочно сверкают…

– Ты слишком серьёзно относишься к нашему спору. – Алькор заговорил осторожно и вкрадчиво, как с ребёнком или душевнобольным. – Тебе совсем необязательно танцевать. Придёшь, посидишь часок-другой и тихонько сбежишь…

– Нет, обязательно! – Алхимик вцепился в отвороты его халата. – Меня пригласила Мисс Моррен! А я согласился зачем-то… Помогите!

Долгий пронзительный взгляд поверх громоздких очков, и Винсенс сдавленно добавил:

– Пожалуйста…

– Ох, ладно! Заходи, чудище.

Старик со вздохом отступил от двери, впуская его в дом. Винсенс бросил заснеженное пальто на вешалку и уже почти шагнул вглубь прихожей, когда почувствовал, что ноги медленно погружаются во что-то мягкое, а откуда-то снизу доносятся противные чавкающие звуки. Он опустил взгляд и обмер. Его туфли полностью увязли в тягучей субстанции бледно-лимонного оттенка. Масса двигалась, урчала, хлюпала и, казалось, ела…

– Этого раньше не было, – с отвращением выдавил Винсенс. – Что это?

Лазариус небрежно махнул рукой.

– А, забыл предупредить. Это Фрэд, комнатный демон. Следит за чистотой… Жена притащила с обратной стороны мира. Может, тебе тоже такой нужен, а?

Алхимик отрицательно помотал головой и, почувствовав, что его ноги свободны, быстро прошёл в гостиную. К его удивлению, туфли действительно стали чистыми. Шеф подошёл к стоящему на резной тумбе граммофону и установил стилус на пластинке. Заиграла тихая незатейливая мелодия.

– Значит так, представь, что я – мисс Моррен.

– Боюсь, это затруднительно.

– Боюсь, это необходимо, потому что внешность ради тебя я менять не собираюсь! – проворчал Алькор. – Теперь положи правую руку мне на талию…

– Куда? – Худое лицо Винсенса исказила гримаса ужаса.

– Так, всё ещё хуже, чем я думал, – снова вздохнул ректор, водрузил правую руку шокированного алхимика куда нужно, а левую властно заграбастал в свою. – Теперь правой ногой тебе необходимо сделать шаг вперёд. Давай.

– Прямо на вас?!

– Да. Шире шагай. На ногу не наступи. Вот, теперь…

– А обязательно находиться так близко к… другому человеку? – На лбу Кастара выступили капли пота, дыхание было быстрым и поверхностным, казалось, ещё немного – и он упадёт в обморок или обратится в бегство.

В этот момент на лестнице послышались мягкие шаги, а за ними удивлённый женский голос:

– Лазариус! После стольких лет семейной жизни я застаю тебя в чужих объятьях! Как это понимать?!

Винсенс мгновенно вырвал руку из узловатых пальцев начальника и отпрыгнул от него, сбив по пути напольную вазу с какими-то декоративными листьями.

– Успокойся, дорогая, – миролюбиво откликнулся Лазариус. – Профессор Кастар уйдёт, как только отработает свою премию.

Лорианна добродушно рассмеялась, и почти сразу к ней присоединился супруг.

– Ах, что мы наделали, дорогой? Смутили бедного мальчика. – Она спускалась вниз, шурша мягкими домашними тапочками.

– Да уж, смутили! – веселился Лазариус. – Как души кого-нибудь лишить, так это он не смущается, а как с чужими мужьями танцевать…

Винсенс терпеть не мог, когда смеются над ним. Вот и сейчас он старательно прятал глаза, устанавливая злополучную вазу на место.

– Вот как мы сделаем, – скомандовала госпожа Алькор. – Ты, Лазариус, завари-ка чаю с ромашкой, а мы с Винсенсом пока повальсируем.

– Ох, опять ему всё самое интересное, – пробурчал хозяин дома, шаркающим шагом отправляясь на кухню.

Надо сказать, что в тёплых руках Лорианы дела у Винсенса пошли куда лучше. Когда счёт и шаги были освоены, а алхимик перестал путать правую и левую ноги, Лориана убрала стилус с проигрывателя и пригласила его присесть.

– Смотри-ка, я думал, мы провозимся с ним всю ночь, а ещё только половина второго! – Лазариус цедил ромашковый чай из маленькой фарфоровой чашечки с синим цветочным узором.

– Я, пожалуй, пойду. – Кастар попробовал подняться с дивана, но пухлая ручка Лорианы твёрдо удержала его на месте.

– Скажи, милый мой Винсенс, а в чём ты собрался идти на зимний бал?

– Ну как? – Он окинул взглядом свой внешний вид, а затем озадаченно посмотрел на супругу ректора. Та лишь сокрушённо покачала головой.

– Нет, это не пойдёт, слишком повседневно. Нужен фрак.

– Что нужно? – Естественно, профессор алхимии знал, что такое «фрак», но сама необходимость приобретения новой одежды ввергала его в пучину безнадёжности.

– Ох, горе ты! – Лориана погладила алхимика по плечу. – Заходи за мной завтра в полдень, прогуляемся по магазинам.

Услышав это щедрое предложение, Винсенс залпом осушил чашку и поспешил откланяться.

Когда супруги Алькор второй раз за ночь укладывались в постель, Лазариус повернулся к жене и недовольно спросил:

– Лори, скажи, когда мы перестанем заниматься социальной реабилитацией этого молодого человека? Он давно уже не тот подросток, которого ты притащила с улицы.

– Сироты – вечные дети, мой дорогой, – философски заметила Лориана.

– И что, ты предлагаешь нянчиться с ним до самой смерти?!

– Нет, я предлагаю передать эту эстафетную палочку мисс Моррен… И надеяться, что она хорошая девушка. Предыдущая-то всю душу из бедняги вытрясла…

– Главное, что не мозги, – вздохнул Лазариус, поворачиваясь на другой бок.

С наступлением вечера дорога, что вела к академии, запестрела от невероятного количества прибывающего транспорта. Кто-то приехал в колеснице, запряжённой парой единорогов, кто-то прибыл в слайттраффере, задекорированном тысячей алых бутонов, кто-то и вовсе прилетел на зачарованном ковре, восседая в позе вирийского шахиншаха. «Лишь бы повыделываться», – поморщился Винсенс. Он уже несколько минут вышагивал перед центральным входом, следил за происходящим, курил и постоянно поправлял щекотный шейный платок.

Алхимик так и не успел понять, чем вызвано его возмущение: презрением к окружающим или завистью к ним – когда отвлёкся на вспышку света в темнеющей вышине. Он прищурился – вроде ничего… хотя вот! Ещё несколько жёлтых вспышек, и из-под облаков вынырнул слайттраффер. И какой! Винсенс не разбирался в механическом транспорте, но догадывался, что такая штука может стоить целое состояние: широкий хромированный бампер, крылья на капоте, откидная крыша. Летучее чудо облетело причальную башню и под всеобщие аплодисменты заскользило по подъездной.

Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел — нет, явил себя миру – не кто иной, как главный щёголь всея академии Ариас Будь Он Неладен Веласско. Оделся он также с помпой: бордовый камзол с золотыми пуговицами, чёрная рубашка с жабо, даже на брюках серебрился какой-то искусный узор.

«Ожидаемо», – фыркнул Винсенс, наблюдая, как Ариас ловко бросил ключи лакею, обошёл транспорт, открыл пассажирскую дверь, галантно подал кому-то руку…

…Облачённая в мерцающее металлическими оттенками платье на ковровую дорожку ступила Кассандра Моррен. Точёный силуэт, открытые плечи. Тёмные локоны больше не скручены на затылке, а аккуратно уложены и каскадом спадают на спину.

– О-сле-пи-тель-на… – забыв про догорающую сигарету, прошептал Винсенс.

Бессовестно широко улыбаясь фотографу, Ариас приобнял сестру за плечи и помог ей подняться на крыльцо. Поравнявшись с алхимиком, окинул его насмешливым взглядом, поцеловал Кассандру в щёку и бодрым шагом направился в сторону двух барышень в жёлтых платьях, судя по загару – из каракской делегации.

Чёрные глаза встретились с бирюзовыми.

– Вы что-то сказали? – тихо спросила Кассандра.

– Да. Ваше платье настолько яркое, что слепит глаз. А ваше появление… боюсь, сегодня мы будем привлекать слишком много внимания…

– На то и расчёт, – улыбнулась лаборантка.

Они прошли в распахнутые двери и пересекли многолюдный холл, то и дело озаряемый смехом и радостными выкриками.

– Вы не могли бы подать мне руку? – Кассандра топталась у подножия мраморной лестницы, а Винсенс уже сделал несколько шагов, по привычке перепрыгивая через ступеньку.

– Зачем? Раньше вы как-то справлялись с лестницами… – Он удивлённо воззрился на неё сверху вниз.

– Бальные туфли – не самая привычная для меня обувь, поэтому сегодня мне потребуется ваша поддержка.

Алхимик был вынужден вернуться, а довольная Кассандра проворно ухватилась за его локоть. Вместе они зашагали наверх.

– Поражаюсь женщинам. Носить неудобную обувь, которая причиняет вам столько страданий, и всё ради того, чтобы повысить свой репродуктивный успех. Это ж надо. – Винсенс с самодовольной ухмылкой возвращал Кассандре её вчерашнюю колкость.

– Так и тянет поставить вам подножку, а потом наблюдать, как вы катитесь кубарем…

– Чего же вы ждёте?

– Незначительная площадь соприкосновения с поверхностью и должность лаборантки делают моё положение весьма шатким. Так что, если толкну вас, скорее всего, сама полечу вниз. В том числе и по карьерной лестнице.

– Значит, в ваших интересах вести себя хорошо и… быть послушной, – назидательно произнёс Винсенс и едва не запнулся, когда понял, как неоднозначно это прозвучало.

Всё стало ещё хуже, когда они переступили порог бального зала. Один шаг – и привычная реальность исчезла, уступив место бескрайнему миражу. Вместо знакомых окон от пола и до потолка, вместо тяжёлых портьер бального зала повсюду высились мраморные колонны, увитые холодными огнями гирлянд. Колонны тянулись вправо и влево так долго, что невозможно было рассмотреть, кончаются ли они хоть где-то. Кассандра сильнее прижалась к Винсенсу и восторженно глазела по сторонам.

– Интересная попытка, однако весьма непрактичная.

– О чём это вы? – Не мигая, Кассандра рассматривала отсутствующий потолок. Его постигла та же участь, что и стены: колонны не упирались ни во что, а устремлялись бесконечно вверх. Откуда-то оттуда, из запредельной выси, свисали белые сталактиты, украшенные морозными узорами и покрытые инеем.

– Иллюзия, – пробурчал Винсенс, ступая по начищенному до блеска мраморному полу, такому же чёрному, как ледяная гладь Лонгано. – Красиво, но небезопасно. Если кто-то в танце, забывшись, налетит на реальную стену…

Опережая его слова, один из гостей осушил бокал с шампанским и подбросил вверх. Уже в полёте тот превратился в маленькую светлую птичку и под вздохи восхищения улетел. Алхимик непроизвольно сбавил шаг, наблюдая, как птица, беспечно щебеча, исчезает вдали, не встретив никаких невидимых преград. Означать это могло лишь одно…

– Однако… – только и смог произнести Винсенс. Кассандра, чему-то довольно ухмыляясь, потянула его за собой. Лишь на мгновение обернулась, чтобы увидеть, как двери, через которые они вошли, парят в воздухе, зажатые меж двух колонн. И никакой стены…

…Хрустальные столы под ажурными скатертями, серебряные канделябры с мифическими сюжетами, свечи с голубоватым пламенем – всё это вызывало стойкие ассоциации с легендой о ледяной деве. Винсенс чувствовал себя заколдованным мальчишкой, вынужденным бестолково нарезать круги в поисках столика со своим именем.

– Ох, посмотрите, какой роскошный наряд у профессора Юнии. – Кассандра попыталась прервать затянувшееся молчание.

– По-моему, ужасно вычурный.

– А мисс Лэрри? Ох, посмотрите, кто её кавалер! Это же сам профессор Ставроу! Да его не узнать!

– Усы на месте. Второй подбородок тоже.

– Скажите, Винсенс, вас что-нибудь вообще радует вне стен вашей лаборатории?

– Конечно, – серьёзно ответил он, – стены моей квартиры. Особенно моей спальни. Нет ничего лучше, чем читать до утра и есть печенье в постели. Как видите, я ужасно примитивное существо.

– Следуя вашей логике, я тоже ужасно примитивна, – вздохнула Кассандра.

– Тогда что вы забыли посреди этого представления?

– О, такие сборища для меня – возможность поиграть в мою любимую игру.

– Какую?

– Вы будете смеяться… – Кассандра задумалась, говорить или нет, но пристальный взгляд чёрных глаз работал безотказно. – Я представляю себя учёным-натуралистом, который наблюдает за аборигенами в привычной для них среде… Здравствуйте, профессор Мэмбл! Какое роскошное платье!.. Изучает социальные ритуалы, брачное поведение… А поскольку наблюдение включённое, то ни в коем случае нельзя выдать, что ты чужак… Приветствую, профессор Дэ Монтое! Сказочный вечер, не правда ли?.. Иначе испытуемые заподозрят подвох, начнут вести себя неестественно, и всё исследование пойдёт насмарку.

– Гипотеза?

– В моменты коллективной деятельности люди часто проявляют себя с неожиданной стороны, и это может многое рассказать об их биосоциальной природе.

– Требования к экспериментатору?

– Участвовать в социальных ритуалах и собирать наблюдения.

– Мне нравится ваша игра, – признал алхимик. – Значит, сегодня будем делать всё то же, что делают местные жители, а именно: ходить только парами, сплетничать у всех на виду и делать вид, что наелись этими смехотворными тарталетками. А наутро сверим данные.

– Такой план исследования мне по душе, – краснея, ответила лаборантка.

– Вы только послушайте этих двоих! – пробасил кто-то за их спинами. – Всё о работе, да о работе.

Позади оказались Освальд Литч и заведующая кафедрой астрономии Охда Силести. Судя по всему, они слышали только последнюю фразу Кассандры. Мужчины пожали руки, дамы раскланялись, и все четверо уселись за предназначенный для них стол. Когда меню было изучено, а заказы сделаны, коллеги затеяли беседу, смысл которой постоянно ускользал от Винсенса. Только что они обсуждали праздничное убранство зала и восхищались изяществом сервировки столов, и вот уже сетуют на отсутствие ремонта в ординаторской и удобных кресел в приёмной. Затем коллеги стали оценивать присутствующих: хвалить их наряды, но критиковать идеи. Потом наоборот: винить редакции научных журналов за излишнюю придирчивость к статьям соотечественников и необоснованную лояльность к трудам иностранных специалистов… Не найдя никакой логики в происходящем, Винсенс предпочёл ограничить участие в разговоре двумя фразами: «Спасибо, полагаю, да» и «Не могли бы вы передать мне бокал». Со скучающим видом он наблюдал, как музыканты заканчивают настройку инструментов.

– А вот и вы! Я же говорил, что нас посадят в этой части зала, потому что отсюда до сцены…

– Эй, потише! Добрый вечер, дамы и господа! – к столику приблизились двое молодых людей в одинаковых двубортных жилетках бордового оттенка.

– О-о-о, доктор Грей! Мистер Тэч! Какой приятный сюрприз! – Кассандра едва не подпрыгнула на стуле. – Как мы рады вас видеть!

– Айз? Какого чёрта ты здесь делаешь в таком… Ай, мне же больно… Я хотел сказать спасибо, передайте бокал…

– Профессор Кастар, с вами всё в порядке?

– Да. Кто-то пнул меня под столом.

– Неужели?

– Ох уж эти торжественные приёмы, знаете ли… – Кассандра зарделась. – Столы неудобные, стулья низкие – постоянно что-то задеваешь…

– Как я вас понимаю, – согласно закивал профессор Литч. – Стоило мне войти в зал, как я столкнулся с официантом и опрокинул целый поднос с фужерами. Успокаивает одно – фужеры такие крохотные и наливают в них так мало, что в общей сложности я пролил едва ли половину бутылки…

– К слову о выпивке. – Тэч торжественно откупорил шампанское и одарил доктора Грея озорным взглядом. – Давайте немного порадуем себя и отпразднуем долгожданную середину зимы…

– …и окончание первого семестра… – улыбнулась профессор Силести.

– …и начало чего-то нового и прекрасного! – поддержала Кассандра.

– Только наливать нам, кажется, не во что… Профессор Кастар, простите, а зачем вам столько бокалов?

Не успел алхимик ответить, как по залу пронёсся торжественный рокот труб. Сверкнула вспышка, среди гостей материализовался Лазариус Алькор, его смокинг блистал серебристыми пайетками, а улыбка, как всегда, золотом. В левой руке он держал трость. Под всеобщие овации он поднялся на небольшую сцену, слегка поклонился присутствующим и произнёс:

– Добрый вечер, коллеги и гости нашего бала! Мы все хорошо потрудились за последние полгода! Но я не стану перечислять ваших заслуг – малых и великих, – чтобы не отнимать время от праздника. Однако я должен сказать спасибо!..

Новый шквал аплодисментов. Кассандра оглянулась, чтобы посмотреть на Винсенса – чувствует ли он важность своих заслуг? Но алхимик смотрел куда-то в сторону и был сосредоточен на чём-то, что его явно не радовало. Лаборантка попыталась проследить взгляд. Ещё одна порция рукоплесканий. Во всём зале было лишь два человека, которые не смотрели на ректора: один Винсенс, а второй стоял на другой стороне зала, рядом со столиками скрамторской делегации. Кассандра вспомнила, что уже встречала его пару раз. Винсенс даже назвал его имя: то ли Шегорот, то ли Шейгорат… Скрамторец крутил в руке увесистые карманные часы и неотрывно глядел в сторону Винсенса.

– …однако хочу напомнить: мы собрались здесь не для того, чтобы продолжить вести нудные наукообразные разговоры. Мы здесь, чтобы веселиться и танцевать! Так не будем терять время!

Алькор стукнул тростью о сцену, и оркестр заиграл вальс, возвышенный и величественный, как на самых изысканных королевских приёмах, о которых Кассандра только слышала из уст кузена. Ректор подошёл к одному из хрустальных столов и галантно пригласил на танец полноватую даму с копной мелких кудряшек. Другие пары тоже стали покидать свои места и выходить в центр зала. Айзек и Бартолом, даже не успев заказать еду, скрылись в неизвестном направлении. Винсенс и Кассандра неуверенно переглянулись.

– А мы будем танцевать, шеф? – Лаборантка задорно улыбнулась.

– Боюсь, мой ответ ни на что не повлияет…

– Значит, идёмте!

Больше ни секунды не колеблясь, Кассандра сцапала его за руку и потащила за собой. Винсенс не сопротивлялся.

– Должен признаться, я не очень уверенно вальсирую, – вялая попытка отступления была озвучена в пути.

– Всё в порядке, я буду вести.

– Нет, – отрезал Кастар и решительно развернул лаборантку к себе. Его рука легла на мягкий переливающийся шёлк, заставив Кассандру чуть заметно вздрогнуть. – Будем танцевать так же, как и работаем: я веду, а вы следите за соблюдением этики.

– О чём вы?

– О том, чтобы мы никого не угробили в процессе этого социального ритуала.

Кассандра кивнула, и они закружились в танце. Когда Моррен справилась с волнением и приноровилась к широкому шагу своего партнёра, она заговорила:

– У вас очень напряжённый вид…

– Помолчите, я считаю.

– Да, нелёгкое это дело – считать до трёх…

Сдавленный смешок искривил губы алхимика. Он промолчал.

– Прямо по курсу профессор Алькор с супругой, примите вправо.

– Они опытные танцоры, сами нас обойдут…

– А вот эти господа слева явно не очень уверенно двигаются…

Винсенс резко крутанул её на месте.

– Воу! Нежнее, если можно. Мой вестибулярный аппарат не привык к таким пируэтам.

– Спорим, что ничего подобного вы не говорили, когда летели над городом в жестяной банке?

Моррен лишь загадочно улыбнулась. «Вечно ему нужно с кем-то спорить…»

– Кстати, как вы заколдовали ваш летательный аппарат?

С этого момента беседа потекла привольно. Кассандра рассказывала о вчерашних экспериментах в компании брата, шутила и не могла не заметить, как расслабляется лицо партнёра по танцу. Со стороны, должно быть, они выглядели забавно: Винсенс лишь слегка касался её талии. То ли близость живого человеческого существа внушала алхимику хтонический ужас, то ли он просто боялся позволить себе лишнее и вызвать тем самым неудовольствие партнёрши. Как бы там ни было, музыка стихла, и Винсенс поспешно убрал руки.

– А мы с вами неплохо сработались, – сказал он, чтобы сгладить неловкую паузу.

– Вас это удивляет? Вы что, до сих пор во мне сомневались?

– Я всегда во всём сомневаюсь, – пожал плечами алхимик. – Профдеформация, помноженная на темперамент.

Едва они подошли к своим местам, как начало происходить что-то странное: свет стал переливаться всеми цветами радуги, по залу прокатился тревожный гул. Неожиданно над сценой поднялись помосты разной величины, и всё заволокло невесть откуда взявшимся туманом.

– А что, собственно…

Профессор Литч не смог закончить вопрос, так как музыканты грянули в литавры, а на сцену со всех сторон высыпали разодетые люди.

– О боги! Глядите, это же наши!

Кассандра подалась вперёд, не веря глазам. Под бойкий фольклорный мотив отовсюду выбежали артисты. Или не совсем… Лаборанты с кафедры заклятьесложения пели и плясали так, будто всю жизнь провели на сцене. Натуралисты и целители показывали мастерство бэк-вокала, а магистранты с кафедр предсказаний погоды и метафизики виртуозно жонглировали кольцами и булавами.

– Потрясающе! Это какая-то местная постановка? Они выступали за пределами Витании? – К их столику подошли удивлённые гликарские гости.

– Это премьера! – хохоча ответила Кассандра. – Так что вам невероятно повезло! Обычно эти господа весь год выступают с камерными концертами в лекционных аудиториях, но вам посчастливилось увидеть их на большой сцене!

– Это так красиво! Как называется эта постановка?

– Не знаю, но в этой песне обыгрывается известный сказочный сюжет про трёх младших сестёр зимы: Хирси Фьювр – похитительницу пшена, Кеттит Лир – наездницу на котлах, Минштурмалари – рисовальщицу морозных узоров. Они пробираются в дома к людям и устраивают всяческие проказы…

– А эти двое?.. – Кто-то указал на мужчин в красных жилетках, лихо отплясывающих на краю сцены.

– Это, – Кассандра изо всех сил сдерживала рвущийся наружу истерический смех, – это прислужники холода – Озноб и Дубак… Они подкарауливают заигравшихся мальчишек и щиплют их за щёки. Поэтому их наряд традиционно красный… Ох, Бартолом! Ну, Айзек! Ха-ха-ха…

– А есть шанс, что они захотят наладить сотрудничество с коллегами из дружественной Гликарии? – хихикнула какая-то девушка.

– Увы, эти двое работают только в паре.

Песня кончилась, и музыканты заиграли полонез. Актёры спустились в зал и стали приглашать присутствующих танцевать с ними. Кассандра, не дав алхимику доесть оставшийся без присмотра ломтик вяленого мяса, вновь потянула его в самую гущу веселья. На этот раз всё прошло ещё лучше. Лицо Винсенса выражало страдание уже не так отчётливо, а шаг стал более уверенным. Лаборантка кружилась на мраморном полу так свободно и так счастливо, что даже официанты завистливо улыбались, поглядывая в её сторону.

Танец закончился, и началась вторая часть представления. Ко всеобщему изумлению на сцене появился Ариас, и не успели барышни перевести дух, как он запел – широко и громко. Народ зааплодировал и потянулся к сцене.

– Однажды, – за спиной лаборантки раздался знакомый голос, – одна очень милая и амбициозная молодая леди, поступая на работу в нашу академию, выразила надежду, что дирижабль её возможностей ещё не улетел…

Кассандра и Винсенс обернулись и увидели ректора, стоящего рука об руку с той самой дамой, с которой он танцевал первый вальс.

– И вот теперь мне хочется спросить у неё, – продолжил Алькор, – рады ли вы, мисс Моррен, что оказались с нами на одном борту?

– Я не просто рада, я по-настоящему счастлива! Однако должна признаться: я немного озадачена тем, что в день нашего знакомства вы решили меня разыграть.

– Я? Разыграть вас?

– Конечно. Вы сказали, что являетесь верховным правителем бедлама. Однако теперь мне очевидно, что это скорее театр музыкальной комедии.

– Говоря проще – цирк, – буркнул Винсенс.

К изумлению Кассандры, пожилая пара рассмеялась. В этот момент Ариас выдал совершенно невероятную ноту, и за его спиной взметнулись языки синего пламени.

– Мисс Моррен, позвольте представить мою супругу – госпожу Лориану Алькор. Дорогая, это мисс Моррен, наша…

– Уже наслышана, дорогой. Здравствуйте, мисс Моррен. Как я и думала, вы само очарование.

– Благодарю вас, госпожа Алькор. Вы очень добры. Даже представить сложно, каких усилий вашему мужу стоило организовать такой вечер. Винсенс… ой, мой шеф… то есть мой спутник не сразу поверил, что сегодняшние декорации…

– Настоящие, так? – улыбнулась Лориана. – Да, ваш кавалер весьма проницателен – сотворить подобное было непросто. Но я рада, что вы оценили.

– Это же не просто иллюзия – вы действительно расширили пространство. Сколько человек вы вынудили колдовать всю ночь, чтобы добиться такого эффекта?

– Ты удивишься, Винсенс, но ни одного. – Лориана добродушно развела руками. – Ты же знаешь, Лазариус бережёт сотрудников…

– Желаете шампанского, господа? – Официант появился как раз вовремя.

– Да, пожалуй… – Ректор уже было потянулся к подносу, но внезапно отпрянул. Лицо его на мгновение отразило искренний испуг. Затем брови сердито сошлись на переносице. – Нет, Грей! Уймитесь, наконец! Мне ничего от вас не нужно! И прекратите этот маскарад!

Кассандра и Винсенс пригляделись и с удивлением узнали Бартолома, лицо которого наливалось густо малиновым цветом. Теперь к его наряду добавилась маленькая шапочка официанта. Под взглядом ректора он спрятал поднос за спину и послушно ретировался, оставив их в полном смятении.

– Давайте поступим иначе. – Алькор легко повёл ладонью, и с соседнего столика к ним подлетели четыре фужера и непочатая бутылка. – Я предлагаю небольшой дружеский тост: за новые счастливые лица в рядах наших коллег…

– И единомышленников… – поддержала Кассандра.

– И друзей! – закончила госпожа Алькор.

Стоило Кассандре поднести бокал к губам, как откуда ни возьмись возник сияющий Ариас. Он отвесил полупоклон и заговорил высокопарно, в соответствии со всеми правилами светского этикета:

– Уважаемый профессор Алькор, госпожа Алькор, кхм… Винсенс, позвольте мне ангажировать на вальс эту прекрасную даму…

– Конечно, милый Ариас, – одобрила Лориана. – Однако будь аккуратен. Если мне не показалось, то мисс Бьёрк допивает уже пятый бокал, не решаясь к тебе подойти… Впрочем, профессор Мэмбл не отстаёт.

– Не беспокойтесь. Сегодня я намерен танцевать до тех пор, пока не сломается последний смычок! Меня хватит на всех прекрасных барышень!

– Осторожнее с шампанским, ведь если перебрать, то прекрасных барышень может стать вдвое больше, – назидательно произнёс ректор. И улыбнулся.

Кассандра взглянула на Винсенса. Тот едва заметно кивнул:

– Буду ждать вас у барной стойки.

Кассандра с облегчением выдохнула и положила ладошку на плечо брата. Музыканты заиграли новую мелодию: что-то лёгкое, даже шутливое. Ариас двигался плавно и мягко, как будто парил в воздухе. Кассандре ничего не оставалось, как только довериться и следовать за ним. Однако серые глаза кузена беспокойно косились по сторонам.

– Признавайся, ты специально оторвал меня от общения с хозяевами торжества, – решилась заговорить Кассандра.

– Мне что, нельзя просто с тобой потанцевать? – кузен деланно возмутился. – Обязательно нужен тайный умысел?

– Просто – можно. Но ты никогда ничего не делаешь просто.

– Что же, поставьте себе высший балл за наблюдательность, мисс Моррен… Меня тут активно домогается пара господ из ИПМ по поводу одного… интересующего их проекта. Пускай побегают за мной или станут в очередь.

– Ты единственный в мире человек, который способен утанцевать от проблем. Разыграешь свою любимую карту? – усмехнулась Кассандра.

– Попробую. Но в целях предосторожности попроси Кастара, чтобы он проводил тебя домой.

– Ты не доверяешь королевским соглядатаям? – Глаза Кассандры расширились.

– Сейчас я не доверяю никому. А Кастар, по крайней мере, умеет ходить по изнаночным тропам.

– Откуда ты знаешь?! – Моррен едва не споткнулась. Музыка неожиданно стихла.

– Вот чёрт. Ладно, Санди, беги, ищи своего алхимика. – Ариас мягко отстранился, поцеловал ей руку и был таков.

Кассандра тряхнула головой и, лавируя между парами, продвинулась к назначенному месту встречи.

«Один во всём сомневается, другой никому не доверяет… – размышляла она по пути. – Надо предложить им открыть клуб мнительных мужчин. Пускай там и озвучивают свои параноидные мысли. При чём тут я?..»

Барменша с выбритыми висками и зачёсанными назад короткими волосами взбалтывала, смешивала и разливала напитки для жаждущей публики. Кассандра осмотрелась и, не найдя нигде своего кавалера, принялась пробираться к стойке.

– Прошу прощения, мисс. Вы не видели здесь такого худощавого господина с демоническим профилем?

– А как же, – улыбнулась девушка, отдавая поднос с шотами весёлой компании. – Жгучий брюнет, который залпом осушил стакан виски. Он оставил вам коктейль и сказал подождать его здесь.

Девушка достала из-под барной стойки высокий пузатый бокал с ярко-бирюзовой жидкостью.

– А сам он куда делся? – допытывалась Кассандра, пробуя холодный травянистый напиток.

– Отсюда можно деться лишь в одном направлении… – Барменша махнула свободной рукой на зависшие в воздухе двери. – Его утащили два молодых человека в красном. Один с золотистыми волосами, а второй – щеголеватый такой. Они ещё на сцене недавно плясали…

В груди неприятно кольнуло и без каких-либо дальнейших размышлений Моррен шагом, настолько быстрым, насколько позволяли каблуки, поспешила к выходу.

У дверей дежурило несколько охранников. Возможно, сотрудники УВП, возможно, и выше… Лаборантка узнала двоих: ещё вчера они выполняли роль волонтёров, любезно помогая заморским гостям не заблудиться в местных лабиринтах. На дежурные вопросы про Винсенса и двоих в красном, служивые покивали и указали в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

«Может, они просто пошли покурить? И мне нужно просто дождаться их возвращения? Может, мне не стоит бегать за ними по всей академии?» – Кассандра сняла туфли, подхватила за ремешки и побежала вниз. – «Что бы сказала Мэйви, если бы увидела, как я преследую сбежавшего кавалера?»

Уже на бегу Кассандра поняла: что-то не так. Вестибюль кишел народом. Среди гостей в блестящих платьях и задрапированных шляпках сновали люди в форме. Толпа собиралась вокруг знакомой троицы. Двое в бордовых жилетах и один в чёрном фраке встали спина к спине, будто собрались драться. Высокий осанистый господин им что-то доказывал:

– …а притом, что я выполняю предписания административного кодекса. Поэтому вам придётся пройти со мной до выяснения обстоятельств. – Он отвернул ворот пальто, демонстрируя жетон.

Кассандра сбежала с лестницы и зачем-то спряталась за колонну.

– Не уверен, что вы меня убедили, – отчеканил Винсенс.

– Никто и не пытается вас убеждать. Наручники.

Двое служивых выступили вперёд.

– Стойте! Погодите! Он точно не виновен! – вскричал Айзек. – Он был в бальном зале! Он не свидетель даже! А мы видели! Вернее слышали! Мы выходили на улицу и сторожа нам сообщили, что в подземелье сработали сигнальные чары и…

– Так и было, сэр, – вклинился Бартолом. – Профессор Кастар не мог находиться в двух местах одновременно.

– Вяжите всех, – процедил констебль. – Показания в участке дадут.

Санди не успела моргнуть. Винсенс сделал какое-то движение кистью, но тут же зашипел и согнулся пополам. Тип в форме деловито защёлкнул на нём наручники.

– Сопротивление при аресте по закону карается… — монотонно вещал осанистый тип. Сверху донёсся мерный стук. Ближе, ближе и ближе. Взгляды устремились к лестнице.

– Господа, позвольте узнать, что здесь происходит? – Алькор выстукивал тростью о ступени. Он спустился и буквально втиснулся между констеблем и троицей. – Я ректор академии, и я здесь за всё отвечаю, офицер. Чем могу быть полезен?

– Во время проводимого мероприятия, – тип в пальто сморщился так, будто всё происходящее было ему омерзительно, – один из участников, – длинный палец едва не пригвоздил Винсенса к колонне, – покинул помещение и пытался проникнуть в одну из особо охраняемых лабораторий…

– Так он пытался или всё-таки проник?

– Проник. Охранные чары сработали уже на выходе.

– Очень интересно. – Алькор пристально смотрел оппоненту в глаза, всем видом игнорируя любые жесты. – Надеюсь, вы его задержали?

– Именно этим и занимаемся. – Служивый попытался приблизиться к Винсенсу, но Алькор шагнул ему наперерез и стал почти вплотную:

– А при чём здесь профессор Кастар?

– При чём? Его, или человека, похожего на него, сторож и охранники видели убегающим с места происшествия… Вещи, предположительно принадлежавшие злоумышленнику, были опознаны как личные вещи господина Касатара.

– Исключено. Профессор Кастар весь вечер находился в зале и не отлучался ни на минуту…

– Кто это может подтвердить?

– Это могу подтвердить я и ещё сто тридцать восемь человек, считая приглашённых музыкантов и прислугу. Вы ошиблись, уважаемый…

– Послушайте меня, директор, или кто вы там… У меня распоряжение, подписанное прокурором! Вы отвечаете за танцульки, а я – за безопасность, в том числе иностранных гостей. И если я скажу, то все сто тридцать восемь человек с песнями и плясками отправятся в участок на допрос. Поэтому будьте паинькой – отойдите в сторону и не портите своим гостям вечер. Этот тип, – кивок в сторону Винсенса, – поедет с нами. Как и его группа поддержки. Если я ошибся, то к утру все будут свободны.

– А теперь вы послушайте меня. – Алькор так мощно стукнул тростью о мраморный пол, что служивый невольно сделал шаг назад. – У вас распоряжение прокурора, а у меня – устные указания лорда первого советника: принять у себя четыре делегации иностранных специалистов и организовать обмен опытом, столь важный для международного сотрудничества. Помещение зала зачаровано таким образом, что выйти и войти в него можно лишь через парадный вход. А значит, все входящие и выходящие должны пройти мимо ваших сотрудников. Ваши люди могут подтвердить, что профессор Кастар покидал помещение?

– Мне наплевать, кого вы зачаровали, а кого разочаровали! Подозреваемый отправится со мной, хотите вы того или нет. Сопротивление законным требованиям сотрудника безопасности карается…

– Бывшего сотрудника…

– Поверь, старик, ты полетишь со своего места раньше, чем…

– Как только станет известно, что вы задержали ведущего специалиста в области алхимии, дипломаты всех дружественных нам государств пришлют ноту протеста, ибо эта конференция – результат труда действующего правительства. Участие профессора Кастара прописано в протоколе мероприятия. И если обмен опытом не состоялся по причине того, что ключевого сотрудника упекли в тюрьму по ложному обвинению – а доказательств его причастности к произошедшему у вас нет – то это международный скандал. А там, – Алькор воздел палец вверх, – не любят скандалов. Особенно тех, которые не согласованы…

Кассандра, забывая дышать, смотрела из-за колонны на то, как суровеют лица мужчин.

– Я полечу со своего места только в том случае, если на это дадут согласие тринадцать членов попечительского совета. Долго, но осуществимо. А вот сколько времени потребуется, чтобы упечь тебя и твоё начальство за развязывание международного конфликта?

Другие гости подходили ближе и с любопытством прислушивались. Кассандра заметила в толпе скрамторского профессора, имя которого так и не могла вспомнить. Законники тоже сузили круг. Один из них отстегнул с пояса небольшой блестящий предмет. Алькор будто не заметил:

– Профессор Кастар всё это время находился в бальном зале. И даже если бы ему вздумалось тайно куда-нибудь проникнуть, то почти наверняка он бы выбрал более подходящую цель, чем свою собственную лабораторию, где он бывает каждый день. И уже совершенно очевидно, что если бы профессор Кастар решил похитить что-нибудь из своей собственной лаборатории, то, помяните моё слово, сделал бы это в любой другой день месяца…

– Но шарф. Там нашли его порванный шарф, а это…

– … всего лишь часть гардероба, но уж никак не улика. Возвращайтесь к своей непосредственной работе, офицер, и поймайте настоящего преступника. Если, конечно, вы на это способны.

Обладатель жетона не двинулся с места. Он сжал кулаки и яростно таращился на Винсенса. Сотрудники сделали шаг вперед, доставая из-за поясов короткие дубинки. Гости в торжественных нарядах наоборот опасливо отступили в сторону. Казалось, ещё секунда – и… Не до конца понимая, чего хочет добиться, Кассандра обогнула колонну и кошачьей походкой засеменила к алхимику.

– Вот ты где, милый! Я повсюду тебя ищу! – Она протиснулась сквозь плотные ряды стражей порядка, обвила напряжённую шею Кастара и чмокнула его в челюсть. – Выступление уже через три минуты. Уверена, оно произведёт фурор на всех континентах!.. Помнишь, что сказал лорд первый советник? Он сказал, что рассчитывает на тебя. А ты, случись что, можешь рассчитывать на него. Ой, кто это? – лаборантка растерянно похлопала ресницами, делая вид, что только заметила наручники.

Констебль оценивающе посмотрел на девушку, затем коротко кивнул подчинённым и с Винсенса сняли наручники. Кассандра стояла, стараясь ни шелохнуться и ни издать ни звука. Констебль сплюнул под ноги Алькору и размашистым шагом двинулся прочь. Следом за ним потянулись и остальные. Как только за их спинами закрылись двери, Кассандра мгновенно отскочила от Винсенса на социально приемлемую дистанцию.

– Что вы плетёте, Моррен? Вас унесло с половины бокала? Какое выступление? Я не собираюсь ни перед кем петь!

– Слава пяти стихиям. – Санди откинула волосы назад. – Мне показалось, вас тяготила эта беседа, и я решила помочь её завершить. Ну и вернуть всем свободу.

– Тяготила – не то слово, – выдохнул Винсенс, потирая запястья. – И много вы услышали?

– Примерно столько же, сколько и все остальные.

– Вы, – ректор взял Кассандру и Винсенса под руки, – сейчас же отправляйтесь на нижний этаж и всё как следует проверьте. А вы двое, – тут он перевёл взгляд на Айзека и Бартолома, – идёте следом и отвечаете за их безопасность. Не разбредаться, идти всем вместе. Я останусь с гостями, но с нетерпением буду ждать вашего возвращения. Удачи.

Сказав так, ректор развернулся и лучезарно провозгласил:

– Господа, прошу прощение за это досадное недоразумение. Ситуация разрешилась. Наше торжество продолжается. И мне кажется, пришло время ещё для одного сюрприза…

Четверо учёных уже неслись по узким переходам академии, перепрыгивая через ступени. В голове Кассандры пульсировало: прямо до статуи молодой вдовы, затем направо, отсчитать четыре двери и у картины с брадобреями налево, а оттуда вниз-вниз-вниз по лестнице до тех пор, пока…

Четверо молодых людей резко замерли, когда увидели глухую стену. Все настороженно озирались по сторонам. Профессор Грэй сделал несколько пассов руками и произнёс:

– Здесь было несколько охранных глифов, но все они безопасным образом дезактивированы.

– Как это? – не понял Айзек.

– Их просто отключили.

– А кто мог это сделать?

– Только тот, кто знал о существовании этих глифов и умел с ними обращаться.

Винсенс повторил ритуал с открыванием двери. Камни засияли холодным светом, и в стене открылся проход. Бартолом хотел было пройти вперёд, но алхимик довольно грубо отпихнул его плечом и вошёл первым. Привычно загудели моторы, и секретная лаборатория наполнилась светом. От увиденного Кассандра оторопела: повсюду ползали крысы. Они забрались на столы и полки, они кувыркались в горшках с цветами, и с аппетитом хрустели корешками книг. Самые проворные уже устроили себе жилища в карманах лабораторных халатов. Часть грызунов вовсю дегустировала содержимое пробирок. Винсенс быстрее всех справился с оцепенением и обошёл помещение, заглядывая в арки. Айзек, осторожно ступая, подошёл к столу и теперь оглядывался по сторонам, не зная, с чего начать. Только Бартолом невозмутимо взирал на происходящее.

Из-под арки вышел донельзя довольный Винсенс и заливисто расхохотался. Его смех звучал до того неуместно, что Кассандра вжала голову в плечи.

– Винс, ты чего? – спросил Айзек, трогая шефа за плечо.

– Не видишь, что ли? Да я счастлив!

– А по какой причине, позволь спросить?

– А я тебе отвечу: по причине того, что в очередной раз подтвердилась моя теория.

– Проклятье горгоны, Винсенс. Можешь нормально объяснить.

– Во-первых: кто-то действительно побывал здесь в наше отсутствие. Этот кто-то знал об охранных глифах и знал, как их отключить. Таких людей немного, и все они – сотрудники академии. Во-вторых, незваный гость знал, как открыть потайную дверь, а значит, не просто был знаком с принципом работы оррерия, – алхимик махнул рукой в сторону крутящихся планет, – но и был осведомлён, как он настроен. Это значительно сужает круг подозреваемых. Ну и в-третьих: оказавшись внутри, наш незнакомец принялся обыскивать лабораторию, хотя я ума не приложу, что именно он собирался тут найти…

– Как что, – удивилась Кассандра, приходя в себя. – Наши протоколы и наработки по эксперименту 9/23.

– За сутки до визита иностранных гостей мы с Алькором все собрали, подсчитали, опечатали и передали на хранение надёжным людям.

– Агентам короны?

– В точку, Моррен. Однако я не договорил… Да, в-третьих: наш незваный гость стал открывать все ящики и, видимо, нечаянно открыл лабиринт, где комфортно жили две группы смышлёных крыс, которые лучше всего на свете умели четыре вещи: есть, спать, находить выход и…

–… и открывать замки! – дошло до Айзека.

– Идеально сформулированный вывод, мой друг! – произнёс Винсенс, буквально лучась от счастья.

– И пока похититель потрошил комоды и полки, эти хвостатые взломщики выпустили всех своих сородичей на волю!

– Картина ясная!

– Погодите, а что же было потом? – Кассандра присела, доставая из-под опрокинутого стула маленького крысёнка.

– А потом всё происходило быстро, ярко, динамично, и в строгом соответствии с законами драмы! – Винсенс отобрал у фиолетовой крысы свой припрятанный бутерброд и откусил кусок. – Крысы всей толпой вышли поблагодарить освободителя, но тот не был готов к встрече и предпочёл ретироваться, забыв, что на выходе его поджидают охранные чары. Защитная магия сработала, прибежали охранники, но ловить уже было некого.

– Констебль сказал, что человек был похож на тебя. И ещё, по-моему, на лестнице нашли твой шарф.

– Да, собственно, вот то, что от него осталось, – алхимик поднял с пола жалкие объеденные остатки мягкой ткани. – Только готов спорить на сто кнартов, у меня такого никогда не было.

– Что собираетесь предпринять, профессор? – Бартолом сложил руки на груди и внимательно посмотрел на алхимика.

– То, что всегда предпринимаю в подобных случаях.

Винсенс достал из стола маленький золотой колокольчик и несколько раз громко зазвонил. Все грызуны как по команде бросились в сторону своего постоянного места жительства. Без посторонней помощи они забирались обратно в клетку и сразу же бежали к кормушкам. Кассандра удивлённо таращилась на Винсенса.

– Моррен, вы сегодня слишком прекрасны, чтобы строить такие рожи, – хохотнул алхимик. – Ещё на заре эксперимента мы выработали у грызунов нужный рефлекс, чтобы не искать их по всему подземелью, если убегут. Айз, будь добр, закрой замки и угости ребят в честь праздника.

– Есть, шеф.

– Но я по-прежнему не понимаю, чему вы так рады? В вашу лабораторию кто-то проник, обошёл лучшую охранную систему, рылся в ваших вещах и выпустил крыс. От меня явно что-то ускользает.

– А вы на секунду забудьте о проникновении и подумайте, что случившееся означает для науки?

Кассандра удивлённо посмотрела сперва на доктора Грея, затем снова на алхимика и пожала плечами.

– А то, что сегодня буквально у нас на глазах, существа, лишённые критического мышления и всю жизнь привыкшие повиноваться чужой воле, неожиданно объединились для достижения общей цели. Их никто об этом не просил. Но им нечаянно дали возможность делать то, что они умеют лучше всего. И они забирались всюду и повсюду делали одно и то же: открывали всё, что подвернётся под лапу. И разобрались даже с такими замками, которые и человек с ключом не сразу одолеет. Крысы не знали, что это невозможно, и поэтому справились. Вывод: существа, лишённые критического мышления, способны справиться даже с неразрешимой задачей!

– Что ж, оказывается, для счастья людям не хватает полчища глупых крыс и осознания, что они совершили невозможное, – улыбнулся Бартолом.

– А ещё танцев! – Винсенс доел бутерброд и отряхнул руки. – Айзек, заканчивай с грызунами, порядки наведём потом. Закрываем тут всё и немедленно возвращаемся. Не то, боюсь, Алькор сам нас всех закуёт в кандалы и допросит с пристрастием.

Когда они подходили к залу, то оттуда раздалась очень торжественная музыка. При звуках знакомой мелодии у Кассандры подкосились ноги, а Грей и Тэч хитро переглянулись. Проклятье Горгоны! Прямо сейчас они все должны стоять на сцене!

– Простите, Винсенс, вам снова нужно меня подождать! – прокричала она. Парни подхватили её с двух сторон и потащили обратно в бальный зал. Так быстро по лестницам Санди ещё не бегала.

Винсенс, недоумевая, побрёл в сторону бара и оттуда наблюдал за тем, как Кассандра, а вместе с ней и добрая треть сотрудников академии, поднимается на помосты. Музыка стихла и в образовавшейся тишине зазвучало уже знакомое пение. Слаженный хор, будто объединив свои дыхания в одно, безупречно выводил слова старинного обрядового напева. «А капеллы, ну, конечно же. Как я мог забыть? Старый прохвост наверняка доволен результатом». Алхимик пробежался взглядом по лицам поющих, нашёл Моррен и понял, что уже не может отвести глаз.

– Ваше умение выходить сухим из воды – настоящее искусство, профессор Кастар. Мои восхищения, – шепнул знакомый голос. – Скажите, этому вы теперь учите молодёжь?

– Не только. – Винсенс медленно развернулся. Шейгорат поигрывал золотыми часами, а на его лице застыла елейная улыбочка. – Я также учу их грамотно планировать эксперименты, чтобы впоследствии не тратить силы на пустые разговоры с бывшими коллегами.

– Свои эксперименты, чужие эксперименты… Признайся, для тебя по-прежнему нет никакой разницы между тем и другим, так?

– Ты бредишь.

– Да, к слову, о бреде. Не подпишете экземпляр? – Мосхейм вытащил из-за пазухи «Парадоксальную природу сознания» – последнюю монографию Винсенса…

…Кассандра старалась попадать в ноты. Но из-за сбившегося дыхания, слепящих огней и сотен взглядов, направленных на неё, это давалось непросто.

«Успокойся, твой голос никто не слышит, – ободрила себя лаборантка, но тут же поёжилась, вспомнив недавнее замечание шефа о её музыкальном слухе. – Кстати, где этот критикан?.. Ой, смотрит на меня! Ой, он что, улыбается?! Значит, ему нравится?.. Хм, а это ещё кто? Опять этот вездесущий Шейгорбат! Что ему нужно?!»

Соседка толкнула её в бок. Санди поняла, что поёт невпопад, но было уже неважно. Стоило песне закончиться, лаборантка сбежала со сцены и пустилась в сторону бара.

– Посмотри на себя! На что ты тратишь время? – Скрамторец потрясал в руках какой-то книжецей. – Глупые танцульки и дешёвая мишура! Что стало с тем парнем, который хотел величия?!

– Он повзрослел. И понял: цена твоего мнимого величия – человеческие свободы и жизни. Я не готов платить.

– Очень скоро твоя наука не будет стоить и бряца. Тогда ты поймёшь, что сделал неправильный выбор.

– Мой выбор как учёного – не присоединяться к насилию. В этом смысле ты, Шейгорат, не учёный, а функционер тирании.

– Пытаешься замаскировать трусость разговорами о морали?!

Санди откашлялась:

– Профессор Кастар, вы меня не представите?

Мужчины вытаращились на неё. Лаборантка мило улыбалась, наблюдая, как на скулах скрамторца перекатываются желваки, а по шее расползаются красные пятна. Первым опомнился Винсенс:

– Разумеется. Профессор Мосхейм, это…

– Это ещё не конец. – Тот развернулся на каблуках и скрылся среди гостей.

– С меня причитается, Моррен. – Винсенс подал знак барменше.

– Выпивкой не отделаетесь, – ухмыльнулась лаборантка. – Я спасла вас второй раз за вечер.

– Тогда чего вы хотите?

– Ещё один коктейль и развёрнутые ответы на все мои вопросы. Что за пургу нёс этот патетичный тип?

– Тише, не здесь. – Винсенс принял из рук барменши пару напитков: один протянул Кассандре, другой прикончил на месте. – Прогуляемся? В теплицах у Литча сейчас безлюдно и относительно безопасно.

Они покинули бальный зал и уже вскоре вдыхали морозный воздух. На площадке перед академией, повинуясь чьему-то искусному колдовству, раскинулся ледяной сад. Папоротники искрились заиндевевшими листьями, полупрозрачные цветы акаций мерцали в свете разноцветных парящих огоньков, а среди серебристых стволов притаились скульптуры зимних сестриц. Коллеги ступали по заснеженным тропинкам. Из-под подошв раздавался хруст снега, а из бального зала – приглушённые звуки токкаты фа мажор. Кассандра стучала зубами и прижималась плечом к шерстяному фраку Винсенса.

– Ну и вечерок, – начала она. – Если когда-нибудь примусь за мемуары, то эта глава будет написана в жанре триллер-хоррор-водевиль… Этот увалень – просто нахал. Подумать только: чуть не испортил нам праздник! Он сказал: кто-то похожий на вас попытался проникнуть в особо охраняемую лабораторию. Винсенс, вы не думали, кто это мог быть?

– Думал, но пока что у меня нет ответа. Возможно, кто-то и впрямь пытался нас ограбить, а может, это всего лишь отвлекающий манёвр… Сегодня мы не узнаем. В любом случае я буду вынужден благодарить Алькора: если бы не он и его дурацкий спор, я бы точно не пришёл на бал, а шатался бы где-нибудь. Как следствие, у меня не было бы настолько идеального алиби и задержать меня было бы в разы легче.

– И правда, – согласилась Кассандра. – Но как профессор Алькор мог это предугадать? И почему из всех возможных кандидатов неизвестный вор решил прикинуться вами? Это же глупо!

Они дошли до куполообразной оранжереи, Винсенс отворил дверь и пропустил Кассандру внутрь. В нос ударил запах влажной земли и спелых фруктов. Санди замешкалась, пытаясь сориентироваться в темноте, но вдруг услышала над головой шелест крыльев – уже знакомые мотыльки полетели вперёд, освещая им путь.

– Не думаю, что вор был один. Возможно, мы имеем дело с тщательно спланированной акцией. Могу даже нескромно предположить, что им нужны были не бумажки из лаборатории, а вполне конкретный человек. Живьём.

– Вы?! – опешила Моррен. – Но зачем управлению внутреннего порядка вас арестовывать?!

– А вы верите, что этот тип был сотрудником УВП?.. Если так, меня бы и правда быстро отпустили. А если предположить, что он выполнял приказ скрамторских спецслужб…

– А им-то вы зачем понадобились?!

– Хм, начнём с того, что в Скрамтории меня обвиняют во взломе алхимической лаборатории ИПМ и краже некоторых материалов с пометкой «совершенно секретно». Осудить меня за угрозу государственной безопасности и засадить лет на триста – вот давняя мечта нынешнего госаппарата скрамторцев.

– Но вы же ничего не крали!.. Правда?

– Крал.

– Оу… тогда… тогда у вас наверняка была какая-то веская причина! – Кассандра смотрела на него с таким доверием, что окажись они сейчас в суде, она не поверила бы ни одному обвинению.

– На самом деле всё началось ещё десять лет назад, когда бывший декан отправил меня в ИПМ по обмену. В то время эта организация ещё не была овеяна столь плотной аурой секретности. Там я познакомился с Шейгоратом. На фоне общих научных интересов у нас завязалось плотное сотрудничество, а затем – дружба.

– Вы тогда работали с химическими зависимостями? – уточнила Кассандра.

– Ваша осведомлённость наводит меня на ряд подозрений. – Винсенс ухмыльнулся краешком рта и продолжил: – Мы долго и плодотворно сотрудничали, но три года назад одна из сывороток дала неожиданный побочный эффект. Крысы, которым её кололи, впадали в коматозные или сомнамбулические состояния. Нас это заинтересовало, и мы стали изучать, что именно с ними происходит. В конце концов нам удалось достичь эффекта, который вы наблюдали в нашей лаборатории – полного исчезновения отражательной способности мозга… И тут до меня дошло…

– Что?

Прежде чем ответить, алхимик протянул руку, молча взял у лаборантки бокал, допил остатки коктейля и двинулся дальше, как ни в чём не бывало.

– Надо сказать, что к тому времени до власти дорвался некто Лино Эзенбер – человек недалёкий, но умеющий произвести невероятно много шума на пустом месте. Пока за всеми его восклицаниями общественность сообразила, какой олух оказался во главе государства, Лино успел протащить на ключевые посты своих ставленников. А вот как раз они железной хваткой начали подминать под себя все сферы общественной жизни, включая науку… Я испугался, Кассандра. Я представил, как такие люди могут использовать побочный эффект нашей вакцины. Поскольку тогда я доверял своему другу и коллеге, то первым делом поспешил рассказать ему о своих опасениях. Предлагал устроить его переезд в Витанию. Когда тот отказался, предложил уничтожить все формулы, планы и протоколы экспериментов. Шейгорат посмеялся. Он сказал, что если власти заинтересуются результатом наших трудов, то мы станем не только всемирно известны, но ещё и богаты. Такая приятная перспектива вскружила бедняге голову. Я понял, что договориться не получится.

– И что вы сделали?

– Согласился с ним. Сделал вид, что он меня убедил. И мы стали готовить проект к презентации, которая должна была состояться на конференции в ИПМ. Эзенбер в это время как раз начал вербовать талантливых специалистов: предлагал им работу на подозрительно выгодных условиях, сулил золотые горы. Однако на деле всё было совсем иначе.

– Что вы имеете в виду?

– Тогда многие поплатились жизнью за своё нежелание работать под знамёнами Скрамтории. Но апогеем стало крушение дирижабля, на борту которого находилась целая делегация миротворцев и дипломатов. Очень загадочное крушение.

– Я знаю, там был мой кузен с супругой. – Кассандра попыталась проглотить образовавшийся в горле ком.

– Именно. Я решил, что наша с Шейгоратом презентация ни в коем случае не должна состояться. В ИПМ устроили помпезный банкет, и я попросил Снива поторчать там вместо меня.

– Снива? Кто это?

– Это моя тень. Точнее, ему больше нравится называться изнаночным двойником. На мой вкус это звучит слишком громоздко…

– Подождите! Хотите сказать, Снив – это тот, кого я видела, когда пришла к вам проходить тестовое? Но почему вы?..

– Повёл себя как кретин?

– Нет!.. я хотела сказать, почему вы так удивились и не ответили на мой вопрос? Я увидела что-то запретное?

– Нет, Кассандра. Вы не должны были видеть Снива не потому, что магия изнанки карается буквой закона. Люди могут заметить тень, только если она этого хочет. В тот день никто из нас не желал пугать вас процессом материализации. Зачем? Единственное, что объясняет случившееся – это ваша способность ступить на изнаночный путь.

– То есть стать адептом? – Кассандра сама не поняла, почему её голос звучит так тихо.

– Поймите правильно: людей, которые могут поймать свою тень и ходить иномирными тропами, крайне мало. Мог ли я предположить, что случайная девушка окажется одной из них? Тем более в моём ближайшем окружении уже есть один потенциальный адепт… Это казалось невероятным. Впрочем, мы, люди, мало что знаем о вероятностях…

– П-поймать тень? – Санди едва шевелила губами. – И вы говорите об этом только сейчас?!

– То, что вы способны, не значит, что вы должны, – парировал Винсенс. – Ваша жизнь не обязана меняться только потому, что вы узнали о себе что-то новое. Но… если захотите, мы сможем вернуться к этому разговору позже. Обещаю не съезжать с темы.

– Уф, хорошо, ладно… – Кассандра попыталась выдохнуть. – Значит, о чём мы?.. Да, Снив, кем бы он ни был, остался на банкете, а настоящий вы?

– Между прочим, вопрос, кто из нас более настоящий, до сих пор остаётся открытым, – поправил Винсенс. – Материальный я, как называет меня изнаночный двойник, пошёл прямиком в алхимическую лабораторию и забрал оттуда, всё, над чем работал. Этого было достаточно, чтобы сильно отбросить Шейгората назад. Я уже собирался уходить, когда в лабу влетел Ариас Веласско и заорал, что сюда идут агенты Эзенбера и что его хотят убить.

– А как он узнал, что вы там? – Лаборантка озадаченно потёрла виски.

– Никак. Он пытался спрятаться, заскочил в первую открытую дверь и очень удивился, застав меня за воровством секретных данных. Я сказал, что вытащу его из Скрамтории в обмен на молчание. Удивительно, но первый раз в жизни мы с ним быстро договорились. Так что, пока Снив за обе щёки уплетал канапе, мы с Веласско незаконно пересекали границу изнаночной тропой.

– Ух ты! Самая крутая история, которую я когда-либо слышала! – Кассандра всплеснула руками. – Не учёные, а просто спецагенты какие-то!

– Не перестаю вам удивляться. – Винсенс пристально изучал носки своих туфель. – Я думал, вы будете меня презирать.

– За что?! Вы дважды поступили храбро! И благодаря вам один из моих кузенов до сих пор жив.

– Может быть, если бы я был умнее или лучше разбирался в людях, мне бы не пришлось совершать государственные преступления.

– Ох, если бы, да кабы… – передразнила его Кассандра. – Нет никакого если, Винсенс! Там, в прошлом, с теми знаниями о ситуации, которые у вас были, вы поступили самым оптимальным образом, я вас уверяю.

Её искренняя убеждённость в его правоте насмешила алхимика. Какое-то время он молча улыбался, шествуя вдоль кадок с монстерой, но лаборантка снова прервала паузу:

– А что бывший декан? Мне сказали, он умер. В этом тоже есть какая-то тайна?

– Может, есть, может – нет. Это произошло довольно внезапно, а эпилепсия, причина смерти, названная коронером, абсолютно абсурдна. Он ей не страдал.

– Каковы ваши гипотезы? – допытывалась Кассандра.

– Думаю, это яд. Некоторые из них довольно быстро растворяются в крови. Но у меня не было возможности доказать свою версию.

– Наверное, у вас и подозреваемый есть?

– Есть. Но я бы не хотел путать вас своими догадками. – Винсенс свернул в соседний проход, и теперь они шагали вдоль искусственного водоёма, на поверхности которого цвели гигантские водяные лилии. – Что ж, я исповедался. Ваша очередь.

– Вы всё про меня знаете… – Кассандра старалась ступать аккуратно, чтобы не соскользнуть в воду. – Всё, что вам необходимо знать…

– Так вышло, что я знаю несколько больше. И четыре месяца извожу себя догадками о том, кто такой Адаст Тигг, и чем вызваны тяжкие телесные повреждения, которые привели к его смерти.

– Оу… – Кассандра остановилась. – Но как вы о нём узнали?!

– Самым тривиальным способом: отправил запрос в каракский государственный архив. И предупреждая ваш следующий вопрос: ещё до того, как мне пришлось принять вас на службу.

– Хорошо, я расскажу. – Кассандре отчаянно хотелось прикрыться, но всё, что она могла – снова и снова поправлять бретельки платья. – Правда, это будет стоить мне должности… Адаст Тигг – второй муж моей матери. Они жили недолго и несчастливо, но умерли в один день. Не смотрите на меня так, я понимаю, что это вы знаете из архива. Однако в официальных документах не сказано, что брак с моей матерью был прикрытием. Господин, которого мы знали как Адаста Тигга, был агентом разведки. Возможно, скрамторской. Но точно не самым удачливым. Его задачей было подобраться поближе и разузнать как можно больше о проекте Блэзиса.

– Положим, одна из моих догадок подтвердилась, но как он умер?

– Элементарно, Винсенс. – Кассандра надолго замолчала. Алхимику чудилось, что он слышит, как колотится её сердце. Затем она набрала полную грудь воздуха, но произнесла неожиданно тихо: – Его убила я.

– При всём уважении, Моррен, но насколько я знаю, боевая магия – не ваш конёк. Хотя снежком вы мне в рожу залепили знатно… И всё же… Как субтильная барышня вроде вас смогла одолеть здоровенного мужика, ещё и разведчика под прикрытием?

Кассандра нашла в себе силы взглянуть на Винсенса. Такое выражение она часто видела на лицах друзей, когда рассказывала им что-то увлекательное.

– Серьёзно?! Так вы реагируете на признание в убийстве?!

– А что я, по-вашему, должен сделать? – Винсенс вопросительно поднял бровь. – Вы сами не спешили падать в обморок, когда я признавался в краже. Продолжайте.

– Это был первый и последний год моей докторантуры, – после недолгой паузы заговорила Кассандра. – Летом я переехала жить к своему парню, так как с самого начала мистер Тигг был мне крайне несимпатичен. В ноябре, когда стало холодать, я решила заскочить домой за тёплыми вещами. Зашла после учёбы, никого не предупредив, открыла своим ключом…

Моррен запнулась. Было видно, что говорить дальше ей сложно. Узкие плечи дрогнули, но она продолжила:

– В прихожей было темно, и уже там я почувствовала запах. Характерный запах омихолдиса, знаете, когда его разбавляют в горячей жидкости. Он почти неразличим для простых людей, но достаточно явный для того, кто дни напролёт экспериментирует в алхимической лаборатории.

Она попробовала улыбнуться, но вышло что-то больше похожее на гримасу скорби. Переведя дух, лаборантка снова заговорила:

– Во мне что-то как будто щёлкнуло. Я знаю, надо было бежать оттуда, звать жандармов и всё такое… Мне говорили, не утруждайтесь… Тогда правильное решение не пришло мне в голову… Я нашла маму в гостиной, она лежала на диване и… Не знаю, возможно, ещё живая. Я хотела привести её в чувство, но… на меня напали.

Кассандра сглотнула и немного помолчала, собираясь с силами.

– Мне повезло, он мог просто вырубить меня, и тогда мы с вами сейчас бы не разговаривали. Но я заметила движение в стекле маминых очков и среагировала мгновенно. Как тогда, когда Паскаль перепутал реактивы. Я увернулась от первого удара, сползла под диван, а потом… Потом ничего не помню. Мне сказали, что меня нашли без сознания в полуразрушенной гостиной. Четыре месяца я провела в Бедламе. Там меня обследовали и пичкали седативными. Боялись очередного аффекта. Парень со мной расстался, естественно, а братьям пришлось задействовать все свои связи, чтобы вызволить меня оттуда и закрыть дело… Хорошо, что вы единственный, кому пришло в голову запрашивать информацию о моей семье. Профессор Алькор вряд ли позволил бы мне работать, зная такие подробности.

Санди судорожно вздохнула и снова уставилась в пол. «Что он скажет?» Молчание длилось вечность.

– По-моему, он просто кретин, – донеслось сверху.

– Кто?

– Ваш бывший, разумеется, – пояснил Винсенс. И добавил: – Худший момент для расставания сложно придумать.

Кассандра уже не слушала. Она рыдала. Рыдала навзрыд, подвывая и медленно оседая на пол. Алхимик стоял над ней каланчой: ошарашенный и нелепый. Лаборантка тем временем продолжала выть и вздрагивать, так что ему пришлось опуститься на корточки рядом с ней.

– Успокойтесь, Моррен. Обещаю, больше никакой обсценной лексики в вашем присутствии.

Ответом был новый взрыв рыданий. Лаборантка, свернувшись калачиком, содрогалась под сенью папоротников. Она совсем себя не контролировала, и это пугало. Особенно в свете только что рассказанной истории. Заговорил Винсенс, однако, с привычной насмешкой:

– Ну же, возьмите себя в руки. Ваши эмоциональные всплески, по всей видимости, дорого обходятся вам и всему живому в непосредственной близости. Если вам не жалко меня, пожалейте хотя бы кармазину.

Кассандра не ответила. Впрочем, она уже и не выла. Вдохи стали частыми и судорожными, казалось, лаборантке отчаянно не хватает воздуха.

– Моррен! Я понятия не имею, что с вами делать, слышите?!

Какое-то время Винсенс молча наблюдал за её раскачиванием, прерывистыми вдохами и свистящими выдохами, но, поддавшись порыву, придвинулся ближе и крепко обнял Кассандру за плечи.

– Тише, тише… – прошептал он, а когда Моррен стала дрожать не так сильно, снова заговорил: – Кассандра, вы только подумайте, какая ирония. Я – вор с маниакально-депрессивным помешательством, вы – убийца со склонностью к аффективному поведению. Можем смело бросать работу и организовывать преступный синдикат.

– В-вы… н-не уволите меня? – прерывистый шёпот раздался из-под завесы густых волос.

– Более того. Я предлагаю оставить науку и стать подельниками. Что скажете?

– Эт-это лу-лучшее, что я с-слышала за-за с-сегодня.

– А как же все эти комплименты про ваше платье? Кстати, может, вы хотите вернуться к людям?

– В-в таком виде?! Нет уж! Лучше сразу сунуть голову в пасть бородавчатому замбагорму!

– Зачем так радикально? Давайте я просто провожу вас домой?

Дождавшись утвердительного кивка, Винсенс поднялся с пола и стал отряхиваться.

– Напомните мне наведаться сюда с инспекцией, – бросил он и зашагал к выходу. – У меня все брюки в какой-то паутине. Боюсь даже представить, на чём мы сидели.

На улице шёл снег. Кассандра поёжилась и зябко обхватила себя руками. Винсенс, шедший впереди, остановился.

– Думали, пальто испортит ваш внешний вид? – усмехнулся он, расстёгивая фрак. Небрежно накинул его на плечи лаборантки.

– Спасибо, – глухо прошептала она, но взгляд не подняла.

Они снова петляли меж ледяных скульптур и зачарованных растений, когда Кассандра резко схватила Винсенса за рукав и потянула за статую Минштурмалари.

– Что вы творите?!

– Тс-с-с! Там мой брат! Если увидит, что я плакала, шкуру с вас снимет, не разбираясь!

– Пусть попробует. – Винсенс презрительно хмыкнул, но благоразумно остался за спиной сестрицы зимы, решив, что новые душевные потрясения ему ни к чему. – Вот шельмец. – Он высунулся из-за скульптуры и наблюдал, как Веласско в сопровождении двух дам из каракской делегации направляется к своему скайтрафферу. – У кого-то сегодня будет бурная ночь!

– Не вижу в этом ничего хорошего! — зашипела Кассандра. – Не пойду домой! Терпеть не могу эти пьяные оргии! От них даже чары шумоизоляции не помогают! И хуже всего – чужое нижнее бельё, разбросанное по всему дому!.. Скажите, в Эл-Норридже есть отель?

– Есть. В нём как раз расположились наши скрамторские гости. Не надо вам туда.

– Значит, замёрзну здесь. Насмерть!

– Пойдёмте ко мне, – неожиданно для самого себя предложил Винсенс.

Кассандра вперила в него круглые, покрасневшие глаза, хлопнула слипшимися ресницами. Винсенс истолковал этот взгляд по-своему.

– Моррен, я, конечно, не самая приятная компания для пижамной вечеринки, но я точно не маньяк. И не скрамторский шпион.

– Вы – отличная компания, Винсенс. – Санди нерешительно улыбнулась. – Пойдёмте.

– Идти далековато. Воспользуемся изнаночной тропой?

Снова крепкие объятия и провал в темноту. Затем ощущение тепла, запах костра и пыли, чьё-то басовитое «мяу».

– Мы на месте. – Винсенс отстранился, и Кассандра открыла глаза.

Они оказались в тесной прихожей, заваленной какими-то огромными рюкзаками, чехлами и свёртками. У одной стены – старый велосипед с заржавевшей рамой. На другой – керосиновый фонарь и медный чайник мирно соседствовали с топориком, лопатой и целым набором изогнутых ножей. А говорил – не маньяк… Чёрный кот, мурча, потёрся о ноги Кассандры, прервав наблюдения.

– Предатель, – укоризненно покачал головой Винсенс и скинул туфли.

Кассандра погладила кота, избавилась от неудобной бальной обуви и прошла в небольшую комнату с деревянным полом и голыми кирпичными стенами. Слева располагалось некое подобие кухни – запылённые кастрюли ютились рядом с новеньким микроскопом, а пустая банка из-под солений давным-давно превратилась в замкнутую экосистему мха и грибов. Правая часть комнаты выполняла роль гостиной. Здесь умещались камин и небольшая, обитая коричневой тканью софа, изукрашенная следами кошачьих когтей. На низком столике теснились пустые кружки, потрёпанные тетради и жестяные банки разных форм и размеров. Ещё здесь повсюду были книги. Много книг: они громоздились башнями на полу, на барном столе, и даже на кухонном гарнитуре. Толстые научные журналы чередовались со старинными фолиантами в чёрных кожаных переплётах, и ни те, ни другие не чурались общества бестселлеров в ярких бумажных обложках.

– У вас тут целое книжное общежитие! – всплеснула руками Кассандра.

– Можете с ним ознакомиться, пока я ищу нормальную еду, – донеслось из кухонного шкафа.

Санди продолжила осматриваться. Судя по всему, жилище шефа располагалось в мансарде многоквартирного дома: часть стены была расположена под углом, а из окон открывался шикарный вид на звёздное небо. Один из широких подоконников, судя по обилию подушек, был приспособлен под лежбище кота, а на втором в разнокалиберных горшках произрастали… О матерь чудовищ!

– Вы не боитесь, что вас могут привлечь к ответственности за выращивание приплодника кольчатого в домашних условиях?

– А кто на меня донесёт? – Винсенс посмотрел через плечо. – Вы?

Кассандра не ответила. Её внимание переключилось на каминную полку, где рядком стояла дюжина толстых книг в зелёных обложках.

– О, я смотрю, у вас полное собрание сочинений Гербера Моррена. «Путешествия в Дикие Земли»… Сейчас их днём с огнём не сыщешь.

– В своё время эти книги произвели на меня, кхм… впечатление. Можно сказать, определили жизненный путь. – Винсенс привычным движением руки отправил грязные кружки в раковину. – Считаю, что ваш отец незаслуженно забыт современниками. – Алхимик потёр ладони и метнул в камин несколько искр. Занялся огонь.

– Винсенс… Вы точно не маньяк?

– Без всяких сомнений. До маньяка я недотягиваю. – Он снова ушёл «на кухню» и вернулся с двумя бокалами вина. – Скорее, меня можно охарактеризовать как человека, который умеет сопоставлять данные и делать несложные умозаключения. Присаживайтесь.

Кассандра опустилась прямо на пол перед камином и протянула к огню замёрзшие пальцы.

– Присоединяйтесь. – Она отхлебнула из бокала и фамильярно дёрнула алхимика за штанину.

Тот сел рядом, скрестив ноги, и призвал с кухни деревянный поднос с нарезанным сыром и хлебом.

– Всё, что удалось найти. – Он изобразил на лице траурную гримасу. – Надеюсь, леди из дома Веласско не побрезгует разделить со мной эту незатейливую трапезу и не очень дорогое вино?

– Вы говорите как мой кузен, – скривилась Санди. – Прекращайте, вам не идёт. И, как вы только что сами заметили, моя фамилия – Моррен. К слову, эту фамилию запрещено произносить в поместье матери Ариаса. Равно как и моё имя. Аристократка я в такой же степени, в какой ваш кот владеет просвещённой речью.

Винсенс и кот с сомнением переглянулись. Кассандра не обратила на них внимания: она соорудила бутерброд и с удовольствием откусила от него кусочек. На пол посыпались хлебные крошки.

– Убедили. – Алхимик собрал их пальцем и отправил в рот.

Кот Карбо с урчанием улёгся рядом с подносом и выжидающе глядел на хозяина. Тонкие пальцы зарылись в лоснящийся мех.

– Вы сказали, труды моего отца определили ваш жизненный путь, – жуя, напомнила Кассандра. – Хочу знать подробности.

– Может, достаточно откровений на сегодня?

– На ваших часах половина первого, так что формально уже завтра.

– Ваша правда. – Крыть было нечем. Алхимик немного подумал, вращая в пальцах бокал, и заговорил тихим бесцветным тоном: – Эта история началась с моей матери. Когда-то она, как и я в последующем, удостоилась королевской стипендии и приехала в Витанию с огромной мечтой изучать фауну Диких Земель. Правда, дотуда она так и не добралась. Первой и последней дикой тварью, которую она встретила, был мой отец. У них не было времени поразмыслить, подходят ли они друг другу. Денег на контрацепцию тоже не было. Я также не входил в их планы. Скорее, был чем-то вроде побочного продукта их нездоровой реакции друг на друга. Узнав о беременности, мать почему-то решила не прерывать её, а взять академ и заключить брак. Странное решение. До сих пор не знаю, как к этому относиться.

– Ну вы даёте! – отхлебнув вина, воскликнула Кассандра. – Понятно как! Что бы там ни было дальше в вашей истории, решение мадам Кастар привело к тому, что мы с вами здесь! Сидим у камина, пьём вино и нам… то есть мне… то есть всё… всё ведь хорошо, правда? – Она улыбнулась, и щёки её снова порозовели.

– То есть, по-вашему, всё затевалось исключительно ради этого момента? – Винсенс заглянул ей в глаза, и Кассандра почувствовала, что краснеет ещё сильнее. Оставалось только молиться, чтобы он отвернулся и побыстрее продолжил рассказ. Но он всё крутил ножку бокала и явно чему-то забавлялся.

– Мать полагала, что сможет вернуться к учёбе, вскоре после моего рождения, – наконец продолжил Кастар. – Но ей это не удалось. Отцу была ненавистна даже мысль о том, что у неё может быть какая-то жизнь вне семьи. Страх потери и ряд прогрессирующих зависимостей уничтожили его психику почти так же эффективно, как это делает моя сыворотка.

– Но… но это же прошлый век! – возмутилась Санди. – Как можно не закончить учёбу?! Все хотят образованную жену! Чтобы могла поддержать разговор в свете и всё такое. Грустно, конечно, что для большинства мужчин смысл образования заключается именно в этом, но…

– Вы говорите о реалиях аристократии и среднего класса, Кассандра. Человек, о котором идёт речь, был шахтёром. Он целыми днями махал киркой в горном городишке на границе с Таланией. И его пугало всё за рамками привычного понимания. Включая слишком длинные предложения.

Санди притихла, осмысляя сказанное. В голове ещё звучал тихий и отстранённый голос. Разве можно таким тоном рассказывать эту историю? Вспомнилась завораживающая речь шефа на лекции по основам алхимии. Да, там он был куда более вовлечён в происходящее. Кассандра растерянно помотала головой, а Винсенс глотнул вина и продолжил:

– Не скажу, что у матери было много времени на то, чтобы заниматься моим развитием. Чаще задачи были куда специфичнее: состряпать ужин из ничего и не попасть под горячую руку, если не получилось. Но в те моменты, когда отец спал или работал, мы читали. У меня не было детских книг, поэтому читать я учился по маминым университетским учебникам, в том числе и тем, что представлены на полке. Естественно, и словарный запас у меня был своеобразный. К школе я знал сотни названий трав и грибов, но понятия не имел, что такое «прятки» или «городки»… Когда скандалы дома становились невыносимыми, я брал книгу, уходил в лес и подолгу там шарился, представляя себя участником экспедиции профессора Моррена. Пару раз даже пересекал границу – случайно, естественно. До сих пор помню понимание на лицах парней из погранотряда, когда те доставляли меня домой…

Винсенс улыбнулся так, словно эта история была забавной. Кассандра наблюдала за ним, выпучив глаза.

– У меня даже был бортовой журнал, – не замечая её реакции, продолжал алхимик. – Жаль, я не догадался фиксировать наблюдения о людях, как вы. Возможно, тогда я бы больше преуспел в социальном плане.

Санди нервно хихикнула, пытаясь сбросить напряжение, которое сковало тело.

– И всё же вы алхимик, а не натуралист. Почему так сложилось? И ещё вы вчера сказали, э-э-э… как сложилась судьба вашей мамы?

– В пятнадцать я поступил в академию, на факультет, который теперь возглавляю. Хотел защищаться на кафедре натуралистики, но уже на первом курсе стал большой занозой в заднице профессора Дрейтона, тогдашнего декана. Он был алхимиком и справедливо считал, что не обязан решать конфликты между маститыми преподавателями и подростком. Поэтому он просто оставлял меня после учёбы и брал с собой в лабу. Не скажу, что это было его педагогической удачей, всё-таки наказания нужны, чтобы вызывать желание их избегать, а не наоборот.

– Может, у него и не получилось научить вас манерам, но в чём-то он преуспел. – Кассандра улыбнулась, но тут же посерьёзнела. – Подождите… как в пятнадцать?

– Окончил два последних класса за один год, – пожал плечами Винсенс. – Мне очень помогали учителя, и у меня была мощная мотивация. Во-первых, я хотел быстрее свалить из отцовского дома, а во-вторых, вытащить оттуда мать. Первый пункт плана мне удался, а вот со вторым вышла заминка. Мать покончила с собой через месяц после моего отъезда в академию. Мне пришло прощальное письмо и немного наличных. Думаю, она заранее спланировала этот шаг.

– Какой кошмар! – Кассандра прижала ладони к губам и инстинктивно подобрала под себя ноги. – Вам пришлось очень нелегко…

– Так себе, – ответил Винсенс, флегматично поедая сыр. – До лета жил на сбережения, а потом, когда общежитие закрылось, решил не возвращаться к отцу и устроился работать курьером.

– А где вы жили?

– Собственно, нигде. Первый месяц. Тех денег, что я получал, не хватало на аренду, и я ночевал под мостом. Это если дождь, а если нет, то и на скамейке в парке было неплохо.

– Вы серьёзно?! Это же… это же… Ох, а что было дальше?!

– А дальше я встретил Лориану Алькор. Вернее, она меня. Я принёс ей посылку. Видимо, неблагополучием от меня разило за версту… На следующий день меня снова попросили доставить что-то в их дом. Когда я позвонил в дверь, меня схватили за руку, затолкали в ванну, а потом выдали чистую одежду и накормили. Лазариус был, конечно, не очень рад тому, что в его доме появился нелюдимый парниша с улицы, но Лориана убедила его и меня в том, что мне просто необходимо остаться у них до сентября. Она же убедила профессора Дрейтона дать мне ставку секретаря с начала учебного года. Так я стал самым молодым сотрудником этого, как вы выразились, театра комедии.

– Силы стихий! Вы хоть представляете, насколько вам повезло?! А если бы это была не госпожа Алькор, а какой-нибудь… С вами же могло случиться… Да всё что угодно!

– Могло. Тогда я бы не изобрёл сыворотку, лишающую критического мышления, и у Королевского Совета было бы одним поводом для мигрени меньше.

– О, вы явно преувеличиваете своё влияние на силу и частоту мигреней у членов Совета. – Кассандра поджала губы. – А что же ваш отец? Он ещё жив?

– Судя по тому, что последние несколько лет меня разыскивают его кредиторы и коллекторы, – нет.

На язык просились стандартные фразы сочувствия, и Кассандра одёрнула себя, чтобы не ляпнуть глупость из серии «мне жаль» или «я понимаю». Ничего она не понимала, а Винсенс разливал по бокалам остатки вина с самым бесстрастным видом. Хотелось протянуть руку, коснуться его плеча, погладить. Но Санди не решилась. Только поёрзала, будто пытаясь найти удобное положение, и обняла колени. Какое-то время они молчали.

– Знаете, я даже близко не могу представить, каково вам было. – Санди осеклась на полуслове. – Но… кое в чём мы схожи. Я тоже могла бы сказать, что труды профессора Моррена определили мой жизненный путь. Не только труды, конечно, он сам… Я обожала отца! И сколько помню себя, всегда мечтала быть частью его экспедиций. Помните историю про садовника? Так вот, отец всегда поощрял мои выходки, даже тогда, когда я попыталась скрестить нашего индюка с фламинго, которого папа привёз из Диких Земель.

– Успешно? – Винсенс поднял брови.

– Увы. Они не любили друг друга. А мама ругалась, что я мучаю домашнюю птицу. Отец заступался: говорил, моей любознательности всегда найдётся применение. Обещал взять с собой, когда мне стукнет одиннадцать. А потом пропал… Мама была в отчаянии, и пока она занималась поисками, меня забрали к себе Блэзис и Ариас. Хотя Блэзису было особо не до меня… У них с Астрой тогда только-только родился Крисп. А вот с Ариасом мы подружились. Это, кстати, он научил меня танцевать. И играть в шахматы, и водить слайттраффер, и фехтовать, и ездить верхом. Всё, что положено уметь джентльмену. До шестнадцати я прожила в Готтергеме с братьями, а потом вернулась в Каракию. Мама устроила истерику, когда узнала, что я подала документы на местный факультет натуралистики. Неделю со мной не разговаривала. В итоге я сдалась и поступила в высшую школу алхимии, о чём совершенно не жалею.

– Но вы ни разу не побывали в исследовательской экспедиции, – констатировал Винсенс.

– Не довелось, – развела руками Санди. – Со временем я стала считать Дикие Земли чем-то вроде мечты. Прекрасной и недостижимой. И, если честно, очень завидую вашим магистрантам.

– Знаете, что мы сделаем? – Винсенс подобрался и выпрямил спину. – Я постараюсь не пропасть и не умереть до лета. А в июле, сразу после сессии, отправимся в Дикие Земли. Я давно планирую маршрут по местам, описанным вашим отцом.

– Но у меня совсем нет опыта походов! – испугалась Кассандра. – Боюсь, я буду обузой.

– Не проблема. После каникул устрою вам школу выживания.

– А месяцы работы на кафедре зачтутся?

Оба засмеялись.

– Как вам мой план, Кассандра?

– Я согласна! – Моррен сияла. – С вами хоть на край света!.. Только, пожалуйста, выполните первый пункт!

– Обещаю, – тихо ответил Винсенс и бросил взгляд на хронометр. – Два часа ночи, Моррен. Вино выпито, сыр съеден, истории рассказаны. Попробуем поспать?

– А у вас найдётся какая-нибудь спальная одежда для меня? – Кассандра уставилась в пустой бокал.

– Могу выдать футболку. Пойдёмте.

Они вошли в спальню, и Кассандре почудилось, что она оказалась внутри камеры-обскура: кругом было черным-черно, и лишь сиротливая полоска света, робко пробивающаяся из-за неплотно запахнутых штор, обозначила очертания огромной – почти во всю ширину стены – кровати.

– Ну вот… Вопреки слухам это всего лишь спальня, – себе под нос пробормотала Моррен.

– Что за слухи? – Алхимик вываливал из комода скомканные вещи.

– Да так… разное говорят. Например, что у вас здесь пыточная или склад трупов бывших студентов, из которых вы делаете препараты в лабу.

– Всё намного хуже. В этой комнате страдает только один человек и только от бессонницы. – Он выудил из кучи тряпья мятую футболку. – Такое вам подойдёт?

– Тут написано: «Хуже моего характера только моё поведение». Не думала, что вы носите вещи со смешными надписями.

– В данном случае надпись предупреждающая. – Винсенс протянул футболку Кассандре. – Илай и Айзек подарили на прошлый день рождения.

– О, когда он у вас?

– Каждый год. Однако предлагаю вам не забивать голову лишними цифрами и условностями вроде поздравлений.

– Но парням вы же сказали?

– Не сказал. Они сами где-то пронюхали. Но, уверяю вас, это в последний раз.

– Почему?

– Я пригрозил, что подсыплю им в чай амнезирующего порошка, если подобное повторится.

– Но вы же… несерьёзно?

– Кто знает. – Он пожал плечами и вручил Кассандре увесистое махровое полотенце. – Ванна справа.

Когда лаборантка вышла из ванной, облачённая в одну лишь футболку, пресловутая надпись заиграла для Винсенса совсем другим смыслом. Он с трудом перевёл взгляд на страницы книги, которую читал, лёжа в постели, но не мог найти, где остановился.

– Я постелил вам в гостиной, – пробормотал алхимик. – Если что-то понадобится или вы проснётесь раньше меня – будите.

– Доброй ночи, Винсенс. – Кассандра мягко прикрыла за собой дверь.

Кастар остался в одиночестве. Какое-то время он ещё пытался читать скучную писанину о методах анализа статистических совокупностей, но мозг упорно отказывался воспринимать информацию, а сон не шёл. В итоге алхимик захлопнул пыльный трактат и несколько минут бессмысленно пялился в потолок. Очень хотелось пить.

Собравшись с силами, Винсенс встал и вышел из комнаты. Мимо спящих в обнимку Карбо и Кассандры он прокрался совершенно бесшумно. Набрал воды из-под крана и сделал несколько глотков.

– Мяу. – Кот выбрался из объятий лаборантки и теперь смотрел на хозяина немигающими лимонными глазами.

– Обнимаешься, подхалим пушистый?

Он поставил стакан на стол и двинулся обратно в спальню. Немного задержался в изголовье софы, вгляделся в расслабленное лицо спящей девушки: светлая кожа, задорные веснушки на щеках и переносице, чуть приоткрытые губы, ярко-алые и слегка потрескавшиеся от мороза… «Нет, не смотри на её губы!» – приказал себе алхимик и уже почти нашёл силы уйти, когда Кассандра вдруг заворочалась и перевернулась на другой бок, обхватив одеяло руками и ногами. Винсенс испуганно замер. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Кассандра застала его в таком неловком положении. Но, судя по глубокому ровному дыханию, она спала.

Взгляд скользнул по её ногам. «Зачем?!» Тонкие щиколотки, которыми он уже успел полюбоваться на балу, острые коленки, плавный изгиб бедра, и чуть выше… Всё-таки футболка оказалась не очень длинной. Усилием воли Винсенс закрыл глаза и резко отвернулся. На ощупь пробрался к себе в спальню, но не тут-то было: стройные ножки лаборантки всё ещё стояли перед его мысленным взором. Он закрылся в ванной и с размаху залепил себе звонкую пощёчину. Не сработало. Значит, ледяной душ…

Спустя пятнадцать минут Винсенс рухнул в постель, стуча зубами и предвкушая очередную бессонную ночь, однако уснул, стоило забраться под одеяло…

…Чёрные глаза блеснули в полумраке. Он приблизился. Не говоря ни слова, притянул Кассандру к себе. Она задышала чаще, чувствуя, как жар приливает к щекам, а его руки уже скользнули под футболку, легко касались спины, живота, бёдер. От этих прикосновений по телу растекалось сладкое покалывание. Хотелось большего. Кассандра привстала на носочки и потянулась за поцелуем. Его лицо было совсем близко. Не разрывая зрительного контакта, он лизнул её в нос. Язык оказался шершавым.

– …Винсенс. – Нос снова лизнули, а из темноты послышался хрипловатый смех, запахло омлетом.

Кассандра резко открыла глаза и села, спихнув с себя одеяло. Кот, недовольный её шевелениями, спрыгнул на пол и, распушив хвост, затрусил в сторону хозяина, который загибался от хохота у кухонного стола.

– Чего ржёте?! – спросила Моррен, чувствуя, как опять полыхают щёки.

– Пытаюсь представить, что вам снилось, – кое-как выдавил алхимик и снова согнулся в приступе смеха.

– Даже не пробуйте! – насупилась Кассандра. – Подробности этого сна столь мучительны, что могут травмировать вашу истощённую алхимическими порошками психику!

– Это вряд ли, – хмыкнул Винсенс. – Моя психика резистентна к любым мучительным подробностям. Я же читаю студенческие эссе.

Он отвернулся в сторону кухонного гарнитура и чем-то загромыхал.

– Кофе без всего… вас устроит?

– Более чем. – Кассандра скрестила ноги, натянула футболку почти до колен. – Винсенс…

– Это вы мне или коту?

– Вам… Вам не кажется странным: вчера мы пили вино и болтали про детство, сегодня я проснулась на вашем диване и в вашей футболке, а мы до сих пор «выкаем» друг другу, будто на заседании кафедры?

Алхимик запустил пятерню в растрёпанные волосы.

– Вы ещё забыли, что я оттоптал вам все ноги во время вальса… Но в целом, согласен, давайте «тыкать»… Давай. – Он повернулся к ней лицом и поставил на барный стол две щербатые кружки. – Иди сюда, коллега, завтрак готов.

Кассандра заулыбалась и вскочила, как вдруг из её серебристого клатча, лежавшего на кофейном столике, раздался взволнованный баритон Ариаса. Винсенс от неожиданности уронил вилку.

– Я отвечу. – Кассандра плюхнулась обратно и потянулась к сумочке. – А то он отправит на мои поиски всю королевскую гвардию.

– Только после того, как выберет один из сорока тысяч галстуков, – пробурчал Винсенс.

Кассандра открыла карманное зеркало, из которого на неё тревожно взирал старший брат.

– Сандра! Слава богам, ты цела! И почему, позволь узнать, ты до сих пор не дома?

– А ты думал, я буду сидеть за стенкой и слушать, как ты ломаешь кровать вместе со всей каракской делегацией?! Сомнительное удовольствие, знаешь ли! – Кассандра вздёрнула подбородок. Краем глаза она уловила одобрительный кивок Винсенса, раскладывающего по тарелкам омлет.

Ариас провёл ладонью по лицу и скорбно свёл брови.

– Не со всей делегацией, родная. Лишь с двумя чертовски талантливыми коллегами… Ладно, прости, это и твой дом тоже. Я должен был посоветоваться.

– Ты хоть знаешь, сколько девичьих сердечек ты разбил своим вероломным поступком?

– О, пожалуйста, только не нотации! Я очень раскаиваюсь. – Он страдальчески закатил глаза, выдержал драматическую паузу и продолжил: – Санди, где бы ты ни была, возвращайся домой. Я посадил каракскую делегацию на корабль, утилизировал все последствия сегодняшней ночи, и теперь ты снова единственная женщина в моей жизни!

– Аккуратнее с формулировками, Ариас! Тебя могут неправильно понять. – Она помолчала. Было приятно наблюдать, как на лице кузена появляются настоящие эмоции. – Так и быть, я вернусь, но сначала выпью кофе и позавтракаю.

С этими словами Кассандра захлопнула зеркало и с триумфальным видом повернулась к Винсенсу.

– Здорово ты его, – похвалил тот, уплетая омлет.

– Мне есть у кого поучиться. – Моррен встала, снова поправила футболку и двинулась к столу.

Винсенс закашлялся, вскочил и бросился в спальню, из которой сразу вернулся, неся перед собой домашние штаны и глядя куда-то в сторону.

– Одевай, холодно.

– Не холодно вроде, – удивилась Кассандра.

– Холодно, я сказал.

Пришлось повиноваться. После этого лаборантка была допущена до завтрака. Какое-то время они ели и пили кофе, болтали и смеялись, обсуждали вчерашние наряды коллег и перемывали всем кости – в общем, делали то, что пообещали себе на балу, но здесь, за кухонным столом, это было как-то приятнее.

– Как ты смотришь на то, чтобы покататься на коньках завтра вечером? – спросил Винсенс, глядя на Кассандру поверх кружки.

Моррен замешкалась. Винсенс выжидающе смотрел на растерянное выражение её лица и мысленно проклинал себя за то, что решился задать вопрос. Наконец, глядя в тарелку, Кассандра сказала:

– Я бы очень хотела, Винсенс, правда… Но завтра утром мы с Ариасом и Криспом уедем в горы. У нас есть традиция проводить каникулы в семейном кругу, они не поймут, если я…

– Всё в порядке.

– А-а... ты чем будешь заниматься в свободное время?

– Неважно. В любом случае я проведу его лучше, чем ты.

– Почему это?

– Сама подумай: две недели в горах бок о бок с двумя Веласско. Звучит как мотив убийства.

– Я постараюсь сдержаться, – улыбнулась Кассандра. – А потом вернусь, и мы продолжим твоё обучение основам конькобежного спорта.

– Параллельно расписываясь в зачётках напротив «неудов», – ухмыльнулся Винсенс.

– Отличный план, шеф!

Ариас спускался по лестнице, насвистывая игривый мотивчик, когда посреди гостиной материализовалась Кассандра. Блудная кузина озиралась по сторонам и выглядела… диковато. Футболка до середины бедра, штаны, собравшиеся гармошкой в районе щиколоток, на плече серебристый клатч, в руке туфли, а подмышкой – скомканное бальное платье.

– Ну и вид! – рассмеялся Ариас. – Кто это тебя так облагодетельствовал?

– Догадайся.

– «Хуже моего характера только моё поведение». – Веласско прочитал надпись на футболке и усмехнулся. – Понятно. Ты знаешь, что он обязан на тебе жениться после такого?

– Какого? Ты считаешь, после того как человек поддержал меня, предложил ночлег, накормил и в целости доставил домой, он ещё что-то мне должен?! По-моему, это я теперь обязана Винсенсу до конца жизни!

– А-а-а, то есть ничего не было? – Ариас ехидно смотрел на сестру, покручивая кольцо на пальце.

– Да как у тебя только хватает совести со мной об этом говорить!

– Эй, Санди! Я же просто…

– Ты просто чурбан! Ты самый близкий мой человек, и ты единственный знаешь, что после той истории у меня просто не может быть ничего в этом плане! – рассерженно притопнула Кассандра.

– Санди, прости! Я забыл! Я осёл! Но он… Он-то об этом не знает! Скажи честно, Кассандра, если он пытался к тебе приставать…

– Отвянь, Ариас! Я ему неинтересна! – Кассандра обняла себя за плечи. – Винсенса больше увлекают всякие заковыристые головоломки. И кстати, я рассказала ему правду про маму, а он мне – в отличие от некоторых – про ваши скрамторские приключения…

– Слава богам! Наконец-то я смогу обсудить это с кем-то кроме подземного заморыша! Кассандра, ты не поверишь: однажды я чудом спасся…

– У этого чуда есть имя. Уже пора бы его выучить.

– И ты уверена, что ему можно доверять?..

– Можно.

– Что ж… надеюсь, он мудро распорядится полученной информацией, – Ариас с силой сжал и разжал кулаки.

– Как тебе изнаночный путь? – тут же переключилась Санди. – Сперва ты в одном месте, затем – темнота, как будто в синемотрии механик замешкался и несколько секунд искал нужную плёнку, а потом раз – и ты уже в другом. Здорово, правда?

– Нет ничего здорового в том, что тебя со всей силы пинают под зад и ты летишь, вращаясь в небытии! – желчно ответил Ариас.

– Странно… Меня он просто обнял, и мы переместились.

– Хм. Видимо я не в его вкусе… Беги собираться. Крисп уже на чемоданах сидит.

– Но… завтра же.

– Сегодня и чем раньше, тем лучше. Наш отпуск и так под вопросом. Нужно успеть выехать из города, пока меня не выдернули на службу.

– Что случилось? Студенты опять на спор катались по улицам в тазах для белья? Нужно вызвать родителей?

– Хуже. Скрамторский флот стягивается к границам Каракии. Вчера ночью их видели над проливом.

Снова крепкие объятия и провал в темноту. Затем ощущение тепла, запах костра и пыли, чьё-то басовитое «мяу».

– Мы на месте. – Винсенс отстранился, и Кассандра открыла глаза.

Они оказались в тесной прихожей, заваленной какими-то огромными рюкзаками, чехлами и свёртками. У одной стены – старый велосипед с заржавевшей рамой. На другой – керосиновый фонарь и медный чайник мирно соседствовали с топориком, лопатой и целым набором изогнутых ножей. А говорил – не маньяк… Чёрный кот, мурча, потёрся о ноги Кассандры, прервав наблюдения.

– Предатель, – укоризненно покачал головой Винсенс и скинул туфли.

Кассандра погладила кота, избавилась от неудобной бальной обуви и прошла в небольшую комнату с деревянным полом и голыми кирпичными стенами. Слева располагалось некое подобие кухни – запылённые кастрюли ютились рядом с новеньким микроскопом, а пустая банка из-под солений давным-давно превратилась в замкнутую экосистему мха и грибов. Правая часть комнаты выполняла роль гостиной. Здесь умещались камин и небольшая, обитая коричневой тканью софа, изукрашенная следами кошачьих когтей. На низком столике теснились пустые кружки, потрёпанные тетради и жестяные банки разных форм и размеров. Ещё здесь повсюду были книги. Много книг: они громоздились башнями на полу, на барном столе, и даже на кухонном гарнитуре. Толстые научные журналы чередовались со старинными фолиантами в чёрных кожаных переплётах, и ни те, ни другие не чурались общества бестселлеров в ярких бумажных обложках.

– У вас тут целое книжное общежитие! – всплеснула руками Кассандра.

– Можете с ним ознакомиться, пока я ищу нормальную еду, – донеслось из кухонного шкафа.

Санди продолжила осматриваться. Судя по всему, жилище шефа располагалось в мансарде многоквартирного дома: часть стены была расположена под углом, а из окон открывался шикарный вид на звёздное небо. Один из широких подоконников, судя по обилию подушек, был приспособлен под лежбище кота, а на втором в разнокалиберных горшках произрастали… О матерь чудовищ!

– Вы не боитесь, что вас могут привлечь к ответственности за выращивание приплодника кольчатого в домашних условиях?

– А кто на меня донесёт? – Винсенс посмотрел через плечо. – Вы?

Кассандра не ответила. Её внимание переключилось на каминную полку, где рядком стояла дюжина толстых книг в зелёных обложках.

– О, я смотрю, у вас полное собрание сочинений Гербера Моррена. «Путешествия в Дикие Земли»… Сейчас их днём с огнём не сыщешь.

– В своё время эти книги произвели на меня, кхм… впечатление. Можно сказать, определили жизненный путь. – Винсенс привычным движением руки отправил грязные кружки в раковину. – Считаю, что ваш отец незаслуженно забыт современниками. – Алхимик потёр ладони и метнул в камин несколько искр. Занялся огонь.

– Винсенс… Вы точно не маньяк?

– Без всяких сомнений. До маньяка я недотягиваю. – Он снова ушёл «на кухню» и вернулся с двумя бокалами вина. – Скорее, меня можно охарактеризовать как человека, который умеет сопоставлять данные и делать несложные умозаключения. Присаживайтесь.

Кассандра опустилась прямо на пол перед камином и протянула к огню замёрзшие пальцы.

– Присоединяйтесь. – Она отхлебнула из бокала и фамильярно дёрнула алхимика за штанину.

Тот сел рядом, скрестив ноги, и призвал с кухни деревянный поднос с нарезанным сыром и хлебом.

– Всё, что удалось найти. – Он изобразил на лице траурную гримасу. – Надеюсь, леди из дома Веласско не побрезгует разделить со мной эту незатейливую трапезу и не очень дорогое вино?

– Вы говорите как мой кузен, – скривилась Санди. – Прекращайте, вам не идёт. И, как вы только что сами заметили, моя фамилия – Моррен. К слову, эту фамилию запрещено произносить в поместье матери Ариаса. Равно как и моё имя. Аристократка я в такой же степени, в какой ваш кот владеет просвещённой речью.

Винсенс и кот с сомнением переглянулись. Кассандра не обратила на них внимания: она соорудила бутерброд и с удовольствием откусила от него кусочек. На пол посыпались хлебные крошки.

– Убедили. – Алхимик собрал их пальцем и отправил в рот.

Кот Карбо с урчанием улёгся рядом с подносом и выжидающе глядел на хозяина. Тонкие пальцы зарылись в лоснящийся мех.

– Вы сказали, труды моего отца определили ваш жизненный путь, – жуя, напомнила Кассандра. – Хочу знать подробности.

– Может, достаточно откровений на сегодня?

– На ваших часах половина первого, так что формально уже завтра.

– Ваша правда. – Крыть было нечем. Алхимик немного подумал, вращая в пальцах бокал, и заговорил тихим бесцветным тоном: – Эта история началась с моей матери. Когда-то она, как и я в последующем, удостоилась королевской стипендии и приехала в Витанию с огромной мечтой изучать фауну Диких Земель. Правда, дотуда она так и не добралась. Первой и последней дикой тварью, которую она встретила, был мой отец. У них не было времени поразмыслить, подходят ли они друг другу. Денег на контрацепцию тоже не было. Я также не входил в их планы. Скорее, был чем-то вроде побочного продукта их нездоровой реакции друг на друга. Узнав о беременности, мать почему-то решила не прерывать её, а взять академ и заключить брак. Странное решение. До сих пор не знаю, как к этому относиться.

– Ну вы даёте! – отхлебнув вина, воскликнула Кассандра. – Понятно как! Что бы там ни было дальше в вашей истории, решение мадам Кастар привело к тому, что мы с вами здесь! Сидим у камина, пьём вино и нам… то есть мне… то есть всё… всё ведь хорошо, правда? – Она улыбнулась, и щёки её снова порозовели.

– То есть, по-вашему, всё затевалось исключительно ради этого момента? – Винсенс заглянул ей в глаза, и Кассандра почувствовала, что краснеет ещё сильнее. Оставалось только молиться, чтобы он отвернулся и побыстрее продолжил рассказ. Но он всё крутил ножку бокала и явно чему-то забавлялся.

– Мать полагала, что сможет вернуться к учёбе, вскоре после моего рождения, – наконец продолжил Кастар. – Но ей это не удалось. Отцу была ненавистна даже мысль о том, что у неё может быть какая-то жизнь вне семьи. Страх потери и ряд прогрессирующих зависимостей уничтожили его психику почти так же эффективно, как это делает моя сыворотка.

– Но… но это же прошлый век! – возмутилась Санди. – Как можно не закончить учёбу?! Все хотят образованную жену! Чтобы могла поддержать разговор в свете и всё такое. Грустно, конечно, что для большинства мужчин смысл образования заключается именно в этом, но…

– Вы говорите о реалиях аристократии и среднего класса, Кассандра. Человек, о котором идёт речь, был шахтёром. Он целыми днями махал киркой в горном городишке на границе с Таланией. И его пугало всё за рамками привычного понимания. Включая слишком длинные предложения.

Санди притихла, осмысляя сказанное. В голове ещё звучал тихий и отстранённый голос. Разве можно таким тоном рассказывать эту историю? Вспомнилась завораживающая речь шефа на лекции по основам алхимии. Да, там он был куда более вовлечён в происходящее. Кассандра растерянно помотала головой, а Винсенс глотнул вина и продолжил:

– Не скажу, что у матери было много времени на то, чтобы заниматься моим развитием. Чаще задачи были куда специфичнее: состряпать ужин из ничего и не попасть под горячую руку, если не получилось. Но в те моменты, когда отец спал или работал, мы читали. У меня не было детских книг, поэтому читать я учился по маминым университетским учебникам, в том числе и тем, что представлены на полке. Естественно, и словарный запас у меня был своеобразный. К школе я знал сотни названий трав и грибов, но понятия не имел, что такое «прятки» или «городки»… Когда скандалы дома становились невыносимыми, я брал книгу, уходил в лес и подолгу там шарился, представляя себя участником экспедиции профессора Моррена. Пару раз даже пересекал границу – случайно, естественно. До сих пор помню понимание на лицах парней из погранотряда, когда те доставляли меня домой…

Винсенс улыбнулся так, словно эта история была забавной. Кассандра наблюдала за ним, выпучив глаза.

– У меня даже был бортовой журнал, – не замечая её реакции, продолжал алхимик. – Жаль, я не догадался фиксировать наблюдения о людях, как вы. Возможно, тогда я бы больше преуспел в социальном плане.

Санди нервно хихикнула, пытаясь сбросить напряжение, которое сковало тело.

– И всё же вы алхимик, а не натуралист. Почему так сложилось? И ещё вы вчера сказали, э-э-э… как сложилась судьба вашей мамы?

– В пятнадцать я поступил в академию, на факультет, который теперь возглавляю. Хотел защищаться на кафедре натуралистики, но уже на первом курсе стал большой занозой в заднице профессора Дрейтона, тогдашнего декана. Он был алхимиком и справедливо считал, что не обязан решать конфликты между маститыми преподавателями и подростком. Поэтому он просто оставлял меня после учёбы и брал с собой в лабу. Не скажу, что это было его педагогической удачей, всё-таки наказания нужны, чтобы вызывать желание их избегать, а не наоборот.

– Может, у него и не получилось научить вас манерам, но в чём-то он преуспел. – Кассандра улыбнулась, но тут же посерьёзнела. – Подождите… как в пятнадцать?

– Окончил два последних класса за один год, – пожал плечами Винсенс. – Мне очень помогали учителя, и у меня была мощная мотивация. Во-первых, я хотел быстрее свалить из отцовского дома, а во-вторых, вытащить оттуда мать. Первый пункт плана мне удался, а вот со вторым вышла заминка. Мать покончила с собой через месяц после моего отъезда в академию. Мне пришло прощальное письмо и немного наличных. Думаю, она заранее спланировала этот шаг.

– Какой кошмар! – Кассандра прижала ладони к губам и инстинктивно подобрала под себя ноги. – Вам пришлось очень нелегко…

– Так себе, – ответил Винсенс, флегматично поедая сыр. – До лета жил на сбережения, а потом, когда общежитие закрылось, решил не возвращаться к отцу и устроился работать курьером.

– А где вы жили?

– Собственно, нигде. Первый месяц. Тех денег, что я получал, не хватало на аренду, и я ночевал под мостом. Это если дождь, а если нет, то и на скамейке в парке было неплохо.

– Вы серьёзно?! Это же… это же… Ох, а что было дальше?!

– А дальше я встретил Лориану Алькор. Вернее, она меня. Я принёс ей посылку. Видимо, неблагополучием от меня разило за версту… На следующий день меня снова попросили доставить что-то в их дом. Когда я позвонил в дверь, меня схватили за руку, затолкали в ванну, а потом выдали чистую одежду и накормили. Лазариус был, конечно, не очень рад тому, что в его доме появился нелюдимый парниша с улицы, но Лориана убедила его и меня в том, что мне просто необходимо остаться у них до сентября. Она же убедила профессора Дрейтона дать мне ставку секретаря с начала учебного года. Так я стал самым молодым сотрудником этого, как вы выразились, театра комедии.

– Силы стихий! Вы хоть представляете, насколько вам повезло?! А если бы это была не госпожа Алькор, а какой-нибудь… С вами же могло случиться… Да всё что угодно!

– Могло. Тогда я бы не изобрёл сыворотку, лишающую критического мышления, и у Королевского Совета было бы одним поводом для мигрени меньше.

– О, вы явно преувеличиваете своё влияние на силу и частоту мигреней у членов Совета. – Кассандра поджала губы. – А что же ваш отец? Он ещё жив?

– Судя по тому, что последние несколько лет меня разыскивают его кредиторы и коллекторы, – нет.

На язык просились стандартные фразы сочувствия, и Кассандра одёрнула себя, чтобы не ляпнуть глупость из серии «мне жаль» или «я понимаю». Ничего она не понимала, а Винсенс разливал по бокалам остатки вина с самым бесстрастным видом. Хотелось протянуть руку, коснуться его плеча, погладить. Но Санди не решилась. Только поёрзала, будто пытаясь найти удобное положение, и обняла колени. Какое-то время они молчали.

– Знаете, я даже близко не могу представить, каково вам было. – Санди осеклась на полуслове. – Но… кое в чём мы схожи. Я тоже могла бы сказать, что труды профессора Моррена определили мой жизненный путь. Не только труды, конечно, он сам… Я обожала отца! И сколько помню себя, всегда мечтала быть частью его экспедиций. Помните историю про садовника? Так вот, отец всегда поощрял мои выходки, даже тогда, когда я попыталась скрестить нашего индюка с фламинго, которого папа привёз из Диких Земель.

– Успешно? – Винсенс поднял брови.

– Увы. Они не любили друг друга. А мама ругалась, что я мучаю домашнюю птицу. Отец заступался: говорил, моей любознательности всегда найдётся применение. Обещал взять с собой, когда мне стукнет одиннадцать. А потом пропал… Мама была в отчаянии, и пока она занималась поисками, меня забрали к себе Блэзис и Ариас. Хотя Блэзису было особо не до меня… У них с Астрой тогда только-только родился Крисп. А вот с Ариасом мы подружились. Это, кстати, он научил меня танцевать. И играть в шахматы, и водить слайттраффер, и фехтовать, и ездить верхом. Всё, что положено уметь джентльмену. До шестнадцати я прожила в Готтергеме с братьями, а потом вернулась в Каракию. Мама устроила истерику, когда узнала, что я подала документы на местный факультет натуралистики. Неделю со мной не разговаривала. В итоге я сдалась и поступила в высшую школу алхимии, о чём совершенно не жалею.

– Но вы ни разу не побывали в исследовательской экспедиции, – констатировал Винсенс.

– Не довелось, – развела руками Санди. – Со временем я стала считать Дикие Земли чем-то вроде мечты. Прекрасной и недостижимой. И, если честно, очень завидую вашим магистрантам.

– Знаете, что мы сделаем? – Винсенс подобрался и выпрямил спину. – Я постараюсь не пропасть и не умереть до лета. А в июле, сразу после сессии, отправимся в Дикие Земли. Я давно планирую маршрут по местам, описанным вашим отцом.

– Но у меня совсем нет опыта походов! – испугалась Кассандра. – Боюсь, я буду обузой.

– Не проблема. После каникул устрою вам школу выживания.

– А месяцы работы на кафедре зачтутся?

Оба засмеялись.

– Как вам мой план, Кассандра?

– Я согласна! – Моррен сияла. – С вами хоть на край света!.. Только, пожалуйста, выполните первый пункт!

– Обещаю, – тихо ответил Винсенс и бросил взгляд на хронометр. – Два часа ночи, Моррен. Вино выпито, сыр съеден, истории рассказаны. Попробуем поспать?

– А у вас найдётся какая-нибудь спальная одежда для меня? – Кассандра уставилась в пустой бокал.

– Могу выдать футболку. Пойдёмте.

Они вошли в спальню, и Кассандре почудилось, что она оказалась внутри камеры-обскура: кругом было черным-черно, и лишь сиротливая полоска света, робко пробивающаяся из-за неплотно запахнутых штор, обозначила очертания огромной – почти во всю ширину стены – кровати.

– Ну вот… Вопреки слухам это всего лишь спальня, – себе под нос пробормотала Моррен.

– Что за слухи? – Алхимик вываливал из комода скомканные вещи.

– Да так… разное говорят. Например, что у вас здесь пыточная или склад трупов бывших студентов, из которых вы делаете препараты в лабу.

– Всё намного хуже. В этой комнате страдает только один человек и только от бессонницы. – Он выудил из кучи тряпья мятую футболку. – Такое вам подойдёт?

– Тут написано: «Хуже моего характера только моё поведение». Не думала, что вы носите вещи со смешными надписями.

– В данном случае надпись предупреждающая. – Винсенс протянул футболку Кассандре. – Илай и Айзек подарили на прошлый день рождения.

– О, когда он у вас?

– Каждый год. Однако предлагаю вам не забивать голову лишними цифрами и условностями вроде поздравлений.

– Но парням вы же сказали?

– Не сказал. Они сами где-то пронюхали. Но, уверяю вас, это в последний раз.

– Почему?

– Я пригрозил, что подсыплю им в чай амнезирующего порошка, если подобное повторится.

– Но вы же… несерьёзно?

– Кто знает. – Он пожал плечами и вручил Кассандре увесистое махровое полотенце. – Ванна справа.

Когда лаборантка вышла из ванной, облачённая в одну лишь футболку, пресловутая надпись заиграла для Винсенса совсем другим смыслом. Он с трудом перевёл взгляд на страницы книги, которую читал, лёжа в постели, но не мог найти, где остановился.

– Я постелил вам в гостиной, – пробормотал алхимик. – Если что-то понадобится или вы проснётесь раньше меня – будите.

– Доброй ночи, Винсенс. – Кассандра мягко прикрыла за собой дверь.

Кастар остался в одиночестве. Какое-то время он ещё пытался читать скучную писанину о методах анализа статистических совокупностей, но мозг упорно отказывался воспринимать информацию, а сон не шёл. В итоге алхимик захлопнул пыльный трактат и несколько минут бессмысленно пялился в потолок. Очень хотелось пить.

Собравшись с силами, Винсенс встал и вышел из комнаты. Мимо спящих в обнимку Карбо и Кассандры он прокрался совершенно бесшумно. Набрал воды из-под крана и сделал несколько глотков.

– Мяу. – Кот выбрался из объятий лаборантки и теперь смотрел на хозяина немигающими лимонными глазами.

– Обнимаешься, подхалим пушистый?

Он поставил стакан на стол и двинулся обратно в спальню. Немного задержался в изголовье софы, вгляделся в расслабленное лицо спящей девушки: светлая кожа, задорные веснушки на щеках и переносице, чуть приоткрытые губы, ярко-алые и слегка потрескавшиеся от мороза… «Нет, не смотри на её губы!» – приказал себе алхимик и уже почти нашёл силы уйти, когда Кассандра вдруг заворочалась и перевернулась на другой бок, обхватив одеяло руками и ногами. Винсенс испуганно замер. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Кассандра застала его в таком неловком положении. Но, судя по глубокому ровному дыханию, она спала.

Взгляд скользнул по её ногам. «Зачем?!» Тонкие щиколотки, которыми он уже успел полюбоваться на балу, острые коленки, плавный изгиб бедра, и чуть выше… Всё-таки футболка оказалась не очень длинной. Усилием воли Винсенс закрыл глаза и резко отвернулся. На ощупь пробрался к себе в спальню, но не тут-то было: стройные ножки лаборантки всё ещё стояли перед его мысленным взором. Он закрылся в ванной и с размаху залепил себе звонкую пощёчину. Не сработало. Значит, ледяной душ…

Спустя пятнадцать минут Винсенс рухнул в постель, стуча зубами и предвкушая очередную бессонную ночь, однако уснул, стоило забраться под одеяло…

…Чёрные глаза блеснули в полумраке. Он приблизился. Не говоря ни слова, притянул Кассандру к себе. Она задышала чаще, чувствуя, как жар приливает к щекам, а его руки уже скользнули под футболку, легко касались спины, живота, бёдер. От этих прикосновений по телу растекалось сладкое покалывание. Хотелось большего. Кассандра привстала на носочки и потянулась за поцелуем. Его лицо было совсем близко. Не разрывая зрительного контакта, он лизнул её в нос. Язык оказался шершавым.

– …Винсенс. – Нос снова лизнули, а из темноты послышался хрипловатый смех, запахло омлетом.

Кассандра резко открыла глаза и села, спихнув с себя одеяло. Кот, недовольный её шевелениями, спрыгнул на пол и, распушив хвост, затрусил в сторону хозяина, который загибался от хохота у кухонного стола.

– Чего ржёте?! – спросила Моррен, чувствуя, как опять полыхают щёки.

– Пытаюсь представить, что вам снилось, – кое-как выдавил алхимик и снова согнулся в приступе смеха.

– Даже не пробуйте! – насупилась Кассандра. – Подробности этого сна столь мучительны, что могут травмировать вашу истощённую алхимическими порошками психику!

– Это вряд ли, – хмыкнул Винсенс. – Моя психика резистентна к любым мучительным подробностям. Я же читаю студенческие эссе.

Он отвернулся в сторону кухонного гарнитура и чем-то загромыхал.

– Кофе без всего… вас устроит?

– Более чем. – Кассандра скрестила ноги, натянула футболку почти до колен. – Винсенс…

– Это вы мне или коту?

– Вам… Вам не кажется странным: вчера мы пили вино и болтали про детство, сегодня я проснулась на вашем диване и в вашей футболке, а мы до сих пор «выкаем» друг другу, будто на заседании кафедры?

Алхимик запустил пятерню в растрёпанные волосы.

– Вы ещё забыли, что я оттоптал вам все ноги во время вальса… Но в целом, согласен, давайте «тыкать»… Давай. – Он повернулся к ней лицом и поставил на барный стол две щербатые кружки. – Иди сюда, коллега, завтрак готов.

Кассандра заулыбалась и вскочила, как вдруг из её серебристого клатча, лежавшего на кофейном столике, раздался взволнованный баритон Ариаса. Винсенс от неожиданности уронил вилку.

– Я отвечу. – Кассандра плюхнулась обратно и потянулась к сумочке. – А то он отправит на мои поиски всю королевскую гвардию.

– Только после того, как выберет один из сорока тысяч галстуков, – пробурчал Винсенс.

Кассандра открыла карманное зеркало, из которого на неё тревожно взирал старший брат.

– Сандра! Слава богам, ты цела! И почему, позволь узнать, ты до сих пор не дома?

– А ты думал, я буду сидеть за стенкой и слушать, как ты ломаешь кровать вместе со всей каракской делегацией?! Сомнительное удовольствие, знаешь ли! – Кассандра вздёрнула подбородок. Краем глаза она уловила одобрительный кивок Винсенса, раскладывающего по тарелкам омлет.

Ариас провёл ладонью по лицу и скорбно свёл брови.

– Не со всей делегацией, родная. Лишь с двумя чертовски талантливыми коллегами… Ладно, прости, это и твой дом тоже. Я должен был посоветоваться.

– Ты хоть знаешь, сколько девичьих сердечек ты разбил своим вероломным поступком?

– О, пожалуйста, только не нотации! Я очень раскаиваюсь. – Он страдальчески закатил глаза, выдержал драматическую паузу и продолжил: – Санди, где бы ты ни была, возвращайся домой. Я посадил каракскую делегацию на корабль, утилизировал все последствия сегодняшней ночи, и теперь ты снова единственная женщина в моей жизни!

– Аккуратнее с формулировками, Ариас! Тебя могут неправильно понять. – Она помолчала. Было приятно наблюдать, как на лице кузена появляются настоящие эмоции. – Так и быть, я вернусь, но сначала выпью кофе и позавтракаю.

С этими словами Кассандра захлопнула зеркало и с триумфальным видом повернулась к Винсенсу.

– Здорово ты его, – похвалил тот, уплетая омлет.

– Мне есть у кого поучиться. – Моррен встала, снова поправила футболку и двинулась к столу.

Винсенс закашлялся, вскочил и бросился в спальню, из которой сразу вернулся, неся перед собой домашние штаны и глядя куда-то в сторону.

– Одевай, холодно.

– Не холодно вроде, – удивилась Кассандра.

– Холодно, я сказал.

Пришлось повиноваться. После этого лаборантка была допущена до завтрака. Какое-то время они ели и пили кофе, болтали и смеялись, обсуждали вчерашние наряды коллег и перемывали всем кости – в общем, делали то, что пообещали себе на балу, но здесь, за кухонным столом, это было как-то приятнее.

– Как ты смотришь на то, чтобы покататься на коньках завтра вечером? – спросил Винсенс, глядя на Кассандру поверх кружки.

Моррен замешкалась. Винсенс выжидающе смотрел на растерянное выражение её лица и мысленно проклинал себя за то, что решился задать вопрос. Наконец, глядя в тарелку, Кассандра сказала:

– Я бы очень хотела, Винсенс, правда… Но завтра утром мы с Ариасом и Криспом уедем в горы. У нас есть традиция проводить каникулы в семейном кругу, они не поймут, если я…

– Всё в порядке.

– А-а... ты чем будешь заниматься в свободное время?

– Неважно. В любом случае я проведу его лучше, чем ты.

– Почему это?

– Сама подумай: две недели в горах бок о бок с двумя Веласско. Звучит как мотив убийства.

– Я постараюсь сдержаться, – улыбнулась Кассандра. – А потом вернусь, и мы продолжим твоё обучение основам конькобежного спорта.

– Параллельно расписываясь в зачётках напротив «неудов», – ухмыльнулся Винсенс.

– Отличный план, шеф!

Ариас спускался по лестнице, насвистывая игривый мотивчик, когда посреди гостиной материализовалась Кассандра. Блудная кузина озиралась по сторонам и выглядела… диковато. Футболка до середины бедра, штаны, собравшиеся гармошкой в районе щиколоток, на плече серебристый клатч, в руке туфли, а подмышкой – скомканное бальное платье.

– Ну и вид! – рассмеялся Ариас. – Кто это тебя так облагодетельствовал?

– Догадайся.

– «Хуже моего характера только моё поведение». – Веласско прочитал надпись на футболке и усмехнулся. – Понятно. Ты знаешь, что он обязан на тебе жениться после такого?

– Какого? Ты считаешь, после того как человек поддержал меня, предложил ночлег, накормил и в целости доставил домой, он ещё что-то мне должен?! По-моему, это я теперь обязана Винсенсу до конца жизни!

– А-а-а, то есть ничего не было? – Ариас ехидно смотрел на сестру, покручивая кольцо на пальце.

– Да как у тебя только хватает совести со мной об этом говорить!

– Эй, Санди! Я же просто…

– Ты просто чурбан! Ты самый близкий мой человек, и ты единственный знаешь, что после той истории у меня просто не может быть ничего в этом плане! – рассерженно притопнула Кассандра.

– Санди, прости! Я забыл! Я осёл! Но он… Он-то об этом не знает! Скажи честно, Кассандра, если он пытался к тебе приставать…

– Отвянь, Ариас! Я ему неинтересна! – Кассандра обняла себя за плечи. – Винсенса больше увлекают всякие заковыристые головоломки. И кстати, я рассказала ему правду про маму, а он мне – в отличие от некоторых – про ваши скрамторские приключения…

– Слава богам! Наконец-то я смогу обсудить это с кем-то кроме подземного заморыша! Кассандра, ты не поверишь: однажды я чудом спасся…

– У этого чуда есть имя. Уже пора бы его выучить.

– И ты уверена, что ему можно доверять?..

– Можно.

– Что ж… надеюсь, он мудро распорядится полученной информацией, – Ариас с силой сжал и разжал кулаки.

– Как тебе изнаночный путь? – тут же переключилась Санди. – Сперва ты в одном месте, затем – темнота, как будто в синемотрии механик замешкался и несколько секунд искал нужную плёнку, а потом раз – и ты уже в другом. Здорово, правда?

– Нет ничего здорового в том, что тебя со всей силы пинают под зад и ты летишь, вращаясь в небытии! – желчно ответил Ариас.

– Странно… Меня он просто обнял, и мы переместились.

– Хм. Видимо я не в его вкусе… Беги собираться. Крисп уже на чемоданах сидит.

– Но… завтра же.

– Сегодня и чем раньше, тем лучше. Наш отпуск и так под вопросом. Нужно успеть выехать из города, пока меня не выдернули на службу.

– Что случилось? Студенты опять на спор катались по улицам в тазах для белья? Нужно вызвать родителей?

– Хуже. Скрамторский флот стягивается к границам Каракии. Вчера ночью их видели над проливом.